пост недели Bill Potts — Те, кого мы нашли в безопасности, — сразу сказала Билл, предвосхищая его вопрос, — зачем далеки это делают? — спросила она наблюдая, как далеки начали захватывать шаллакатопцев. Это был риторический вопрос, Билл прекрасно понимала, что они не ничего не могут кроме как уничтожать. Вся их суть заключена в ненависти, с ними невозможно договориться, умолять их бесполезно. На кого-то другого мольбы, в теории, могут подействовать, но далеков это точно не касалось. И сейчас Билл девушка вынуждена была наблюдать, как эти чудовища берут в плен жителей планеты. Она хотела вмешаться, очень хотела, но что она могла? Стать потоком воды? Против далеков это бесполезно, они, конечно, не могут её убить своим обычным оружием, но могут её запереть или ранить, если додумаются как это сделать. Билл уже как-то в открытую пошла против сикораксов, так они её так электричеством поджарили, что девушка после этого долго восстанавливалась.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #155vk-time Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » И всё, казалось бы, то же самое, но уже не то. [Deus Ex]


И всё, казалось бы, то же самое, но уже не то. [Deus Ex]

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

И ВСЁ, КАЗАЛОСЬ БЫ, ТО ЖЕ САМОЕ, НО УЖЕ НЕ ТО.
Технологии дают нам силу.  Сила обеспечивает господство. Господство ведет к злоупотреблению.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://www.newgamenetwork.com/thumbnailer.php?image=images/uploads/gallery/DeusExHumanRev/dxhr%202011-08-19%2022-20-12-78.jpg&type=Media_Large

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

David Sarif & Adam Jensen

2027 год.  LIMB International

АННОТАЦИЯ

Жизнь продолжается, и надо держаться. Упорно. Не отступая. Подниматься. Вверх, только вверх. Отстраиваться, вытаскивать себя из той ямы, куда почти столкнули ударом. Принимать решения. Защищать свой дом. Людей, брошенных в горнило.
Но, как защитить себя, когда от собственно "я" почти ничего не осталось? Как жить теперь, когда за спиной огонь, боль, потери?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[nick]Adam Jensen[/nick][status]¿железяка?[/status][icon]http://s5.uploads.ru/SZ1pR.jpg[/icon][sign]ЧЕЛОВЕК СЧИТАЕТ, ЧТО У НЕГО ЕСТЬ ПРАВО РАСШИРЯТЬ, ПОГЛОЩАТЬ И ИЗМЕНЯТЬ ИЛИ ОВЛАДЕВАТЬ ВСЕМ, ЧТО МОЖЕТ ПОНАДОБИТЬСЯ ДЛЯ ДОСТИЖЕНИЯ ЕГО МЕЧТЫ.
НО, СКОЛЬКО РАЗ ЭТО ПРИВОДИЛО К КОНФЛИКТАМ С ТЕМИ, КТО ВЕРИТ В ТО ЖЕ САМОЕ?
[/sign][lz]DEUS EX

Адам Дженсен, 34

Технологии дают нам силу. Сила обеспечивает господство. Господство ведет к злоупотреблению. Откуда это знаю? Просто, я аугментированный солдат чужой войны.[/lz]

+1

2

Вспоминая эту ночь в будущем, я не мог определить точку, с которой все пошло наперекосяк. Точку, изменившую мой и его мир. Я брал чистый лист бумаги, такой шершавой, не пролинованной… Медленно водил пальцами настоящей руки по текстуре, отмечая каждую шероховатость, прощупывая волокна.
И думал.
Думал долго, чтобы накидать варианты, которые могли бы дать мне ответ на главный вопрос, ставший, наверное, одним из вопросов всей моей жизни.
«Пункт первый. Начало нападения» - писал я. Задумывался. Мог ли я что-то изменить сразу после нападения? Вспоминал удивленное лицо Дженсена, вспоминал выпуклые стежки суровой нити на мяче, которые я задевал кончиками пальцев и ногтями. Как он затрещал под пальцами, стоило услышать сирену. Такую неожиданную и в то же время — ожидаемую.
Есть свое очарование в том, чтобы иметь аугментацию собственного производства. Я не ощущал ее чем-то отличным от меня, но с момента пересадки начал чаще отмечать, что я ловлю каждый материал, ощупывая его кончиками пальцев здоровой руки. Тактильные ощущения у аугментированной никуда не исчезали, конечно, но нанодатчики, установленные прямо на поверхности полированного металла не передавали тех же ощущений, что и от родной руки. Это послужило обострению чувствительности для второй руки и баланс снова вернулся. Но это же и стало одной, хоть и не самой значимой, из причин, почему я еще не заменил вторую руку.
Нет, этот пункт не мог стать точкой невозврата. У меня не было выбора, я в любом случае отправил бы Адама туда.
«Пункт второй. Состояние Адама» - уже ближе. Намного ближе. Я помнил лицо Веры, смотрящей на меня ошарашено и даже испуганно. И лицо Афины, которую попросил остаться в кабинете. Уж не знаю, зачем, раньше я не нагружал ее информацией большей, чем ей следовало бы знать, а знала она, можно сказать, все. Может тогда сказалось мое состояние. Я был разбит, ошарашен и практически уничтожен. Мои лучшие люди, мои разработки… Но все это меркло по сравнению с тем, что я проиграл в этой шахматной партии. Так случается, когда ты продумываешь ходы наперед, уверенно идешь к мату и отчаянно захватываешь пешку за пешкой, слона, туру… твой соперник делает ходы, которые ты предсказываешь наперед. Он — в ловушке, ты выстроил идеальную оборону, каждая фигура защищает другую… А затем это все оборачивается чудовищным гамбитом, результат которого ставит тебе шах и съедает твоего ферзя. И тогда передо мной стоял только один выбор: либо сдаться и бросить короля на поле, либо сделать шаг вперед. Рискованный, дорогой шаг. Шаг, который никому, совершенно никому не понравится. Чудовищное решение. Шаг на край поля противника и выбор нового ферзя. Сильного, с удачной позицией. Но для того, чтобы разбить оборону, не допустить подобного впредь, потребуется подставить своего ферзя под гарде… И не просто поставить, а неоднократно, в слабом огне надежды, что этот самый ферзь останется живым в совершенно невозможных условиях. Что он не переметнется к противникам и не поменяет клетку поля…
Именно в тот миг я принимал решение. То самое, зревшее уже много лет и обострившееся до зубовной боли, до пульсирующей открытой раны где-то в груди, вырванных с мясом конечностей, с тех самых пор, как я узнал о гене. Конечно, он был особенным, разве могло быть иначе? Сейчас уже я не представляю себе, чтобы Адам хоть немного походил на остальных. Во всем этот волевой оперативник находил лазейки, скрытые даже от моих, Дэвида Шарифа, глаз. Он находил дыры в логике и штопал их теми же нитями, стежки которых я пересчитывал снова и снова на белой коже мяча. Стежки, пронзающие меня насквозь также, как и эту кожу.
Он — мой ферзь. Пока мой, но такой свободный, своевольный. Я могу управлять игрой, следить за перемещением своих и чужих фигур, могу приказывать ему, бросать в гущу событий, но стоит только ему пасть и я становлюсь открытым, совершенно незащищенным, словно устрица, выуженная из твердого панциря.
В этом я сам виноват. И дело не в том, что я позволил напичкать его своими же мечтами и амбициями об идеальном человеке. Человеке Будущего - с большой буквы. Дело в том, что я загнал себя в ловушку, плененный мечтами об идеальном гене, об идеальной жизни для всех вокруг. Привязал себя к нему, пробегая расстояние между базами, и боясь обернуться, чтобы не увидеть опасность, преследующих мой мяч игроков…
«Афина, я прошу вас проинструктировать нужных людей и вызвать Веру», — говорил я чуть раньше, двигая родной рукой по столу простую папку без надписей. Я следил как она выходит из кабинета, молча кивнув. Я смотрел на мониторе, как она открывает папку за своим столом и как белеют костяшки ее пальцев, когда она в ужасе хватается за крашаек стола, увидев, что внутри папки находится лишь белый лист и красная суровая нить…
Она была единственной, кто знал все аспекты этой операции. Отдельные люди не знали ничего больше, чем им было положено. Но Афина… я знал, что могу доверить ей не только свою жизнь. Я и доверил ей. Афина — единственный человек во всем здании, имеющий такую стойкость, умение искусно владеть своими эмоциями и не позволять им мешать работе. Она знала, что и как нужно делать. Не только свои обязанности, но и негласные правила. Другой сказал бы, что она читает мысли. Но я понимал, что эти знания она нарабатывала годами. Оттачивала мастерство, не прощая себе ошибок, и, вскоре, устранив их все. Афина была женщиной и очень доброй женщиной. Но если бы для достижения цели, обеспечивающей благополучие мира, потребовалось бы совершить геноцид, она поручила бы это дело нужным людям, которые, не колеблясь, выполнили бы все, без осечек, помарок и лишних эмоций. Молча, точно, быстро. Женщина знала все и обо всех, могла найти подход и ключик к любому. Я просил ее стать моим партнером, но ей нравилось ее место. Она была уверена, что принесет так больше пользы для компании. И была права, чертовски права. Даже представить не могу, что было бы, будь на ее месте кто-то другой.
И в тот раз она взяла себя в руки очень быстро. Даже я не мог похвастаться таким самообладанием. Мысли бешено стучались в черепную коробку, разрывая ее изнутри. Давя на сознание, возможность мыслить. Я подносил к губам бокал с самым дорогим своим виски, но так и не решался сделать новый глоток. Я не мог взять себя в руки, а ребра мяча трещали под моими гладкими пальцами.
Это решение изменило все. Стало точкой, с которой все пошло наперекосяк. Точкой, изменившую мой и его мир. И я так и не смог найти начало предложения, но точно знал, что завтра будет новый день. Новый день нового мира. Совершенного. Он станет первым. Идеальной разработкой, в которой нет ничего лишнего, которая не напичкана оружием, словно танк. И не лишена человеческой изящности. Разработкой,  которой не нужен н-поз, и которая будет куда совершеннее, чем любой человек, живущий на планете…

Отложив ручку, я комкаю бумагу, отдавая ее на растерзание жадным языкам пламени в камине. Эти мысли никогда не дадут мне покоя, так есть ли смысл им потакать? Пора взять себя в руки, снова нацепить маску Дэвида Шарифа, целеустремленного, не ошибающегося... Короткое сообщение Афине, спуск на собственном лифте, и вот я уже без охраны, но еще никем не узнанный, дохожу до Лимба. На улице темно, рядом с Шариф Индастриз и Лимбом почти никого нет. Несколько бездомных занимались своими личными делами в мусорных баках или прислонившись бесцельно к стене, курили. Несколько дней здесь успокаивали беспорядки и забастовки. Новость о нападении просочилась в массы раньше, чем мне того хотелось бы. Очередной проигрыш... Лишь благодаря стараниям Афины, лично связавшейся с полицейскими и накричавшей на них, сейчас о беспорядках намекал только случайный мусор, оставленный зеваками. Я еще никогда не видел, чтобы она кричала. Это было даже жутко. С другой стороны, обстоятельства обязывали...
Все началось с родных и близких погибших и пропавших, они выстраивались возле здания Шариф Индастриз, не желая сдвигаться с места без информации о своих родных. Многие из них устроились на ночлег в самодельных шатрах, пока спасатели разбирали завалы. Тут же налетели торгаши, скупившие в местных лавочках еду, воду и одеяла, они продавали это все родственникам втридорого. Те брали, а что им оставалось? Уже тогда это мне не понравилось, но полицейские лишь качали головой: все под контролем, мы следим. А потом начались мелкие кражи, затем кто-то пристрелил человека прямо в гуще собрания и вот тут началось. Все побросали свои вещи, паника, неразбериха. Бездомные, рыскающие по оставленным или потерянным сумкам. Давка. А после кто-то принес зажигательную смесь. Полиция не успевала разгонять людей, вмешались уличные банды: подстрелили кого-то из их... Именно тогда я сказал Афине, что это нужно остановить. И она все поняла. Также молча кивнула, а потом я услышал ее крик. Она отчитывала начальника управления, кричала про то, что жертв итак было слишком много. Афина решала все мои проблемы, пока я в ступоре стоял и смотрел на это все сквозь толстое стекло кабинета. Я не мог ничего поделать, тогда мои мысли витали где-то далеко и отогнать их, чтобы действовать я не мог... Я был беспомощен.
Я толкнул мягкой живой ладонью стеклянные двери клиники.
- Здравствуйте, чем могу по... Мистер Шариф? - уставшая, с синяками под глазами, белокурая дежурная медсестра с удивлением подняла взгляд на меня, а затем перевела его мне за спину, отмечая с удивлением отсутствие охраны.
- Он очнулся? - бросил я вопрос, на который даже не хотел знать ответ: не важно, я должен туда попасть. Должен хоть что-то предпринять, черт подери! Хватит прятаться за юбкой Афины, которая сохранила ясность ума, несмотря на дрожащие руки. Довольно. Эти несколько дней, пока я находился в стазизе собственных мыслей, словно муха в янтаре, вызывали во мне злость, даже ненависть к самому себе. Я был себе противен.
- Туда нельзя! Еще рано! - говорила медсестра, покинув свой пост и следуя за мной. Она знала, к какому именно пациенту я иду. Да все вокруг знали.
Я вспомнил отчет, специально напечатанный на бумаге, который пролистывал, глядя в одну точку. Все, что я мог уловить: лишь несколько фраз: "Стабилен", "Приживаемость в норме", "Удивительная способность к восстановлению", "Отек мозга", "Краткосрочные возвращения в сознание". Согласно отчету сегодня у постели Адама должна была остаться Вера - я попросил их оставлять одного врача в палате на регулярной основе, выписал чек больнице на поощрения этим врачам. Мне было совершенно не важно, что подумают об этой "щедрости" СМИ или другие организации. Что подумают коллеги, подчиненные. Я толкнул дверь.
- Доктор Маркович, могу я попросить нас оставить? - тихо произнес я, закрывая дверь перед самым носом белокурой медсестры, - если что-то случится, я вас позову, - заверил я ее, выпуская в коридор.
Тремя твердыми шагами я пересек палату и присел на стул возле койки Дженсена. Он был без сознания, но я намеревался просидеть здесь ни один час. И лучше здесь, чем в своем кабинете, где все напоминало о провале...
- Как же так вышло, мой мальчик? - со вздохом произнес я, смотря, как блик небольшой желтой лапмы отражается и играет на металле рук подчиненного, мерно двигавшихся вместе с его дыханием.

[nick]David Sarif[/nick][icon]https://funkyimg.com/i/2WkNc.png[/icon][lz]DEUS EX
Дэвид Шариф
Генеральный директор Sarif Industries.
Я когда-то думал, что смогу спасти мир... теперь посмотрите на это[/lz][sign]
Иногда одна мечта должна умереть, чтобы из пепла родилась другая.[/sign]

Отредактировано Spock (19-08-2019 12:52:43)

+1

3

Все было под контролем. Вашингтон ждал гениальное открытие Меган Рид. Шариф ожидал очередных фанфар, ведь это его сотрудник открыла редкое сочетание ДНК. Мир ждал новостей об имплантах, кто-то с надеждой, кто-то с опаской, а кто-то с ненавистью к человеку, который собирался подмять под себя весь рынок. Не нужно иметь экономического образования, чтобы понимать такую простую истину, такую понятную теорию о господстве мира. Детройта ему уже было мало, как было мало и США, он хотел все, а за месяцы работы на этого человека, я понял одно, - если он хочет, он это получает., Отступать не в его правилах. И команда у него такая же. Все упрямые, упертые бараны, жаждущие новых достижений, ловко ведомые им одним. Нет, не осуждаю, сам такой, сам поддался этому его спокойному голосу, который обволакивает, ласкает и кажется вот-вот толкнет в бездну неизвестности, но уверенно держит, внушая надежду. Поддался, доверился, остался, залатал дыры в его безопасности и с преданностью пса приходил поговорить в кабинет. О жизни. О бизнесе. О теориях, на которых строится мир. Все было под контролем. Рука на пульсе событий, бейдчики у всех, начиная от уборщицы и заканчивая самим Шарифом, которому тоже пришлось подчиниться правилом игры своего начальника физической безопасности. Просто, он видел картину немного иначе, я же наблюдая ее изнанку, и с Притчардом стремился укрепить тыл так, чтобы ничего не случилось. Предусмотреть невозможное, предугадать форс-мажор до момента, когда будет поздно. Все было под контролем. "Было" во всем этом ключевое слово. 
Все рухнуло. Рухнуло тогда, когда стоя в кабинете Девида и слушая его пламенную речь об открытии Меган, я думал не о том, что он говорит, а о пальцах нервно перебирающих жемчужины ее ожерелья, и о том, как заалели ее скулы, когда она увидела Шарифа. Она, наша девочка. Его и моя, и, сейчас, в просторном кабинете Шарифа, понимаю, что больше не моя. Мы расстались. Окончательно, когда она ушла с головой в свои исследования, в Кубрик все чаще стал ночевать у меня, весело бегая за бейсбольным мячом, так похожим на тот, что стоит на подставке на столе у босса. Она его девочка, его яркая звезда, его открытие. Я ее прошлое. Но, это нормально. Мы взрослые люди. Понимающие, что порой лучше отойти, чем и дальше тянуть не нужные отношения. 
Все рухнуло, когда стоя в кабинете, я смотрел на красные экран "смерти" собственных сил. Девиду нужны ответы, мне нужно понимание, где был допущен промах и лифт, который слишком медленно ползет вниз. Притчард истерит в наушнике, парни отчитываются о зачистке. Каждый занимается своим делом, когда я ступаю в лабораторию, снимая оружие с предохранителя. Просто, все были слишком напряжены, а упускать из виду возможность атаки не стоило. Возможно, это помогло защитить и отбить врага, оттеснить его, чтобы не пошел дальше. Но, лаборатории. Святая святых Шариф Индастриз пострадали. И эта ответственность на мне. 
Все вышло из-под контроля, когда металлический кулак ломает ребра, а я сам лечу в ближайшую стену, пробивая ее собой. Все ушло из-под контроля, когда Меган смотрит и заикается от страха, когда неизвестный слишком силен для обычного человека, а его пальцы держат за горло, поднимая над полом. Руки не слушаются, в глазах темнеет и последнее, что я помню это отчаянную доктор Рид, что кидает химикаты во врага. А потом выстрел. Боль. Темнота. Все. Вышло. Из-под. Контроля.

Помню боль. Не от пули, не от того, что умирал и истекал кровью. Помню боль, что вытеснила боль в сломанных ребрах и убитых руках. Не то, чтобы стоило из-за них переживать, я же не великий генетик, руки заживут, пистолет держать смогу. Помню, разряд тока по телу и собственный крик, и бьющуюся в голове мысль "не надо". Я не должен был, наверное, это помнить. Но, помню, как самый страшный сон, что перевернул мою жизнь. Помню, хотя, предпочел бы забыть. 
Просыпаюсь резко, словно подбросили в воздух и стараюсь не моргать так часто, когда кто-то светит фонариком в глаза, проверяя движение зрачков. Хочу поднять руку, но не выходит. Тело вообще слушается до отвращения плохо. Что-то давит на грудь, что-то тянет в голове, а руки, почему-то не получается чувствовать именно их. Словно, мозг не до конца еще принял факт того, что я жив, что выжил после пулевого ранения в голову с близкого расстояния. Знаю, шансы выжить при таких ранениях минимальны. Кто-то пытается позвать по имени, кто-то пытается что-то говорить, но слова смешиваются в белый шум, ложатся в сознание обрывками фраз, половину из которых мне не понять. Снова попытка поднять руку, отогнать этот назойливый шум, произнести хотя бы фразу, хоть намек на нее в виде слов, но не выходит. Сдаюсь. То ли под действием успокоительного, снотворного, то ли просто, потому что слишком устал от боли, телу требуется перезагрузка. Спасательная тьма привлекает к себе, обнимает спокойным саваном и дает забыться в своих объятьях. Здесь нет боли. Здесь нет белого шума, здесь нет никого, кто может помешать восстановить силы. Здесь можно быть, не помня о времени, о себе, о том, как было страшно там, когда легкие заполнял дым и гарь, когда из-за выведенных из строя дверей пришлось ползти по вентиляции, чтобы успеть. Здесь, можно не думать о том, что в какой-то момент была потеряна связь со своими ребятами, что многие умерли, просто потому что кто-то решил по-своему, кто-то решил, что не стоит Шарифу рассказывать об открытиях, не стоит Меган говорить про свои исследование. Последняя ясная мысль касается Меган Рид. Как ты там, доктор?
Она приходит во снах. В тех кратких мигах сна, которые мне доступны между очередным забытьём в темноте, и блужданию в свете, когда слишком много голосов, и слишком много непонятного, когда тело сопротивляется самому себе, сознанию и не верит, а мозг слишком устал анализировать. Она приходит в краткие моменты истинного сна, не обманчивого, вызванного лекарствами, а того, когда хочется вспомнить приятное из прожитого когда-то прошлого. Приходит и целует, жарко, ласково и жадно, как умеет целовать только она, и шепчет о том, что любит, о том, что все хорошо, о том, что все будет хорошо. Ее голос кажется единственным настоящим во всем этом хаосе звуков, и за него я, цепляюсь, как цепляюсь и за саму Мег, держась словно боясь упасть. Но, все равно падаю. Вновь во тьму, вновь не видя больше снов. Падаю, чтобы набраться сил для новой встречи с ней. 
Очередное просветление приходит через несколько дней, за окном, кажется совсем темно. В горле сухо, и гласные царапают глотку, но удается попросить воды. Теплые руки, ладони касаются кожи, успокаивают подступившую панику, когда руки опять не слушаются и подносят к губам пластиковый стаканчик. Мир, почему-то, слишком яркий и четкий, словно кто-то подкрутил настройки, и кажется, стоит задержать взгляд на три секунды дольше и видно, как в искусственном желтом свете танцуют пылинки. Это я так схожу с ума? Оказывается, не совсем. Доктор Маркович, вопреки врачебной этике, присаживается на край моей постели, и ее голос, кажется, почти таким же обволакивающим, как и голос Шарифа. Она спокойно ставит стакан на тумбочку у кровати и тихо начинает говорить, делая долгие паузы, позволяя мозгу освоится с новой информацией. В ту ночь Меган не приходит. В ту ночь вообще никто не приходит во снах. 
Я просыпаюсь от того, что в палате что-то изменилось. То ли я стал более чувствителен к запахам, то ли и правда что-то поменялось в окружении, но тот аромат, что щекочет ноздри кажется слишком знакомым. Он достаточно тяжелый для доктор Маркович, которая вообще предпочитает обходиться без парфюма, и не типичный для тех, кто заменяет ее. Чуть хмурюсь, все еще пребывая на грани яви и сна, когда вспоминаю, кто из моих знакомых пах так же. Когда приходится быть не только начальником физической безопасности, но и личным телохранителем, привыкаешь к тому, как пахнет человек. К нему я успел привыкнуть на удивление, и непозволительно, быстро. К нему я как будто и не тянулся, просто, Шариф всегда оказывался рядом, и предпочитал вести долгие разговоры в своем кабинете, редко навещая меня в моем. 
- Босс. 
Короткое слово уже не царапает глотку гласной, и можно сказать, я справился с такой простой задачей, которая раньше была таким обычным делом. Тело все еще слабо, тело сопротивляется, особенно после того, как доктор рассказала о том, что было, многое пришлось изменить, что иначе не было шанса на выживание. Она рассказала, хотя, мне казалось, что не ей нужно было предоставлять этот отчет. Она просто писала, в общих чертах. Чтобы я понимал к чему готовится. Но, я был не готов. Возможно, до этого момента, как взгляд наконец-то сфокусировался на Шарифе. Девид, вот кто сможет беспристрастно рассказать о всем, не сбиваясь на виноватые паузы, не сбиваясь на то, чтобы отвести глаза. 
- Вы не пострадали, - звучит с легким намеком на облегчение. Хоть кого-то не коснулось нападение в физическом плане. Хоть кто-то остался таким, каким был "до", или это просто умелая маска, иллюзия для таких как я? Не хочется думать о плохом, поэтому невольно изучаю его, пытаясь понять, что именно изменилось в том, кто когда-то принял на работу парня с подмоченной репутацией.

[sign]http://s8.uploads.ru/FDu4R.gif[/sign]

[nick]Adam Jensen[/nick][status]¿железяка?[/status][icon]http://s5.uploads.ru/SZ1pR.jpg[/icon][lz]DEUS EX

Адам Дженсен, 34

Технологии дают нам силу. Сила обеспечивает господство. Господство ведет к злоупотреблению. Откуда это знаю? Просто, я аугментированный солдат чужой войны.[/lz]

+1


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » И всё, казалось бы, то же самое, но уже не то. [Deus Ex]