пост недели Bill Potts — Те, кого мы нашли в безопасности, — сразу сказала Билл, предвосхищая его вопрос, — зачем далеки это делают? — спросила она наблюдая, как далеки начали захватывать шаллакатопцев. Это был риторический вопрос, Билл прекрасно понимала, что они не ничего не могут кроме как уничтожать. Вся их суть заключена в ненависти, с ними невозможно договориться, умолять их бесполезно. На кого-то другого мольбы, в теории, могут подействовать, но далеков это точно не касалось. И сейчас Билл девушка вынуждена была наблюдать, как эти чудовища берут в плен жителей планеты. Она хотела вмешаться, очень хотела, но что она могла? Стать потоком воды? Против далеков это бесполезно, они, конечно, не могут её убить своим обычным оружием, но могут её запереть или ранить, если додумаются как это сделать. Билл уже как-то в открытую пошла против сикораксов, так они её так электричеством поджарили, что девушка после этого долго восстанавливалась.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #155vk-time Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Прощайте, мой сеньор! [World of Warcraft]


Прощайте, мой сеньор! [World of Warcraft]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

[nick]Lyira Silverlaine[/nick][status]в красную улицу в белом выйти[/status][icon]https://images2.imgbox.com/6a/2a/FOv4do1V_o.gif[/icon][sign]Но узнаешь к исходу и битвы, и дня - не на брачное ложе ты отдал меня,
На кровавое смертное ложе! ©
[/sign][lz]world of warcraft
Льиира Сильверлэйн, 17
little dead girl тм, младшая дочь лорда Серебряного бора, Отрекшаяся из приближенных Королевы баньши. Вызывает не только демонов, но и умиление, способна разверзнуть инферну в комментах третьего уровня, умеет накладать политес на жантилис, чтоб даму везде пустили.[/lz]

Прощайте, мой сеньор!
Щепы сломанных слав,
Как обломки копья на воде.
Я думал быть прав –
Где же нынче та правда, где… ©

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://images2.imgbox.com/10/a2/HQzUNGpa_o.gif

https://images2.imgbox.com/02/a7/Vw0Bmzqv_o.jpg

https://images2.imgbox.com/63/08/x8gw4u8O_o.gif

А глумливое пророчество
Настоящим заверяется,
Все проверено, все сходится,
Даже сказочка хуевая
Сослужила службу - слушали
И качали головами в такт,
И пускали светлый дым в потолок.
Только сказочка хуевая,
И конец у ней неправильный -
Змей-Горыныч всех убил и съел.
©

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Lyira Silverlaine (НПС), Varian Wrynn

пред-Легион; сразу после Да будет королевская охота [World of Warcraft], Дольний Очаг

АННОТАЦИЯ

"You're dead, babe"
"Yes, she said. "Yes, I am."

О призраках прошлого, дружбе после смерти и о том, что Свет велел прощать, да вот не очень-то получается.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+4

2

Прощай, и если навсегда, то навсегда прощай

Её голос все ещё звучал в ушах, пока Вариан прокручивал в голове каждую деталь этой встречи. Нельзя ничего упустить. Слишком высока цена. Он старался понять, где Сильвана могла обойти его, но пока все было так мутно, что в глубине души он понимал, что ни черта не понимает и от этого злился еще сильнее. Голос разума неустанно напоминал, что это Орда, это Отрекшиеся и она предаст. Вариан понимал это или «хотел» понимать? Но даже если и так, то права у него нет отвернуться от таких союзников, ведь враг намного страшнее, чем Лич, Смертокрыл и все орки с троллями вместе взятые.
Он задушил взявшееся непонятно откуда там на террасе чувство доверия. Нельзя доверять врагу. Ни на мгновение. А уж этой мертвой эльфийке и подавно. Ему нужно держать ухо в остро, быть на чеку и жить так, как он жил всегда - не расслабляясь. Вариан усмехнулся. А когда он вообще расслаблялся? Когда было это время? Было ли вообще? Он и не помнил, когда голова, гудевшая как котёл, оказывалась пуста от мыслей. Все что он мог принять за отдых, это сон, и тот был коротким и беспокойным, если перед этим как следует не принять на грудь. Расслабиться... слово-то какое, интересное.

Вариан настолько погрузился в свои мысли, что едва не свалился со спины грифона, когда тот начал приземляться. Умное животное поняло, что наездник ему достался никудышный, поэтому вовремя притормозило, за что мужчина был ему благодарен. Пропахать носом землю на глазах у доброй половины обитателей Дольного очага он не хотел.
Ещё пару часов назад он собирался вернуться в Штормград, но передумал. Раз он здесь, то почему бы не встретиться с Тирионом? Старый друг все никак не приедет в столицу, а король, пусть и тайно для многих, сам прибыл в Чумные земли. Но в Часовне паладина не оказалось, но ему подсказали, что Фордринг недавно отбыл в Дольный очаг. Добираться пол дня по кишащей тварями местности Вариан желанием не горел, поэтому предпочел полет на спине у грифона. Пара часов в воздухе и вот, они на месте. Мужчины сдержанно радовались твердой земле под ногами и поспешили расстаться с животными, которых уже запрягали для нового полета обратно в Часовню. Путники побогаче предпочитали не рисковать, а те, у кого денег было мало шли пешком или дожидались дилижанса.
Король, который сейчас мало чем отличался от обычного путника, бодро зашагал в сторону собора. Дольный очаг не такой уж и большой, поэтому найти Тириона труда не составит. Несмотря на то, что Вариан был здесь всего один раз и очень давно ориентировался он не плохо, продвигаясь в сторону главного корпуса. Фордринг сделал очень много для этого места, стараясь объединить всех, кто был близок к Свету или просто нуждался в нем. Здесь была нейтральная территория и кого тут только не встретишь. Но отрекшиеся! И здесь они. Это Свет милосерден, а вот Вариант нет. И все же он молча прошел мимо двоих не-мертвых в гербовых накидках. Один из них принадлежал к ордену Серебряного рассвета, другой к Лиге Исследователей. Их хриплые голоса звучали спокойно и непринужденно, исследователь смеялся над какой-то шуткой своего собеседника. Скрипящий смех вызывал отвращение у Вариана, но вместе с тем и удивление. Подумать только, Азерот ему интересен. Разве что, с целью уничтожения. Небось где-нибудь чуму новую выращивают и испытывают, а прикрываются исследованиями. Надо поговорить с Шоу, может его агенты что знают. Если не знали «мальчики» Матиаса Шоу, то, считай, никто не знал. Ему и его шпионам Вариан верил почти безоговорочно.
Задумавшись он едва не задел рукой идущую навстречу женщину.
- Прощу прощения, - Вариан остановился с улыбкой смотря на нее. Но она медленно исчезла с его лица, едва он понял, что рядом не, женщина, а девушка, очень молодая, не-живая. Она смотрела спокойно, без страха, не отводя взгляд золотых глаз. Ему следовало пойти дальше, но Вариан не мог отвести взгляд. Она показалась ему знакомой. Глупость конечно, но ее образ цеплял его, правда он никак не мог вспомнить, где же они могли встретиться. Он бы запомнил… Только если, только… Если он знал ее живой. Знал. Очень хорошо знал и считал погибшей, когда Артас с Плетью пронесся по Лордерону. Выходит, он не умерла, а стала одной из них.
Вариан почувствовал, как сердце болезненно сжимается при виде его подруге, восставшей в образе чудовища.
- Льиира? Это ты? – наверное, в него был очень потерянный вид.

+4

3

[nick]Lyira Silverlaine[/nick][status]в красную улицу в белом выйти[/status][icon]https://images2.imgbox.com/6a/2a/FOv4do1V_o.gif[/icon][sign]Но узнаешь к исходу и битвы, и дня - не на брачное ложе ты отдал меня,
На кровавое смертное ложе! ©
[/sign][lz]world of warcraft
Льиира Сильверлэйн, 17
little dead girl тм, младшая дочь лорда Серебряного бора, Отрекшаяся из приближенных Королевы баньши. Вызывает не только демонов, но и умиление, способна разверзнуть инферну в комментах третьего уровня, всей своей не-жизнью реализует тропы Attractive Zombie и Boy Meets Ghoul.[/lz]

Такая банальная мелодрама может случиться только в реальной жизни.
Попытайся я таким манером закончить одну из своих баллад, меня б подняли на смех. ©

музыка музыка

Льиира любила Дольний Очаг. Белая крепость после Чумных земель казалась каким-то невероятным, невозможным чудом. Солнечные лучи лились с непривычно чистого неба - под их светом переливались витражи собора и сияло белое золото звезд Серебряного Авангарда. Старые яблони шелестели листвой, где-то ржали лошади, гулко хлопали на ветру башенные стяги, с глухим стуком сталкивались деревянные учебные мечи. Ей казалось - время здесь остановилось. И еще казалось - если выйти за ворота, то там будет расстилаться живой Лордерон, золотое королевство от моря до моря. Не будет ни распухших, как труп на солнцепеке, Чумных земель, ни истерзанного вечной болью Стратхольма, ни затянутого вечным полумраком Тирисфаля, ни… Ничего этого не будет. Первое время от таких мыслей было очень больно - но со временем ей стало радостно, что во всем огромном мире есть место, где можно побыть и думать - за белыми стенами ничего страшного не произошло. И она улыбалась, подставляя лицо солнцу и воображая, что может чувствовать его тепло. Нет, день был вовсе не таким жарким, чтоб это могло быть правдой - но все же, все же...

Брат должен был приехать к вечеру, и потому Льиира никуда не торопилась. К тому же возвращаться сейчас домой не было смысла - если она хоть сколько-нибудь хорошо знала свою королеву (а она знала), то могла быть уверенной, что та окажется в Подгороде в лучшем случае к ночи, и при том будет пребывать в настолько мерзком настроении, что хуже и не придумать. Так что задавать вопросы будет разумнее завтра. Или - лучше - послезавтра. Как раз Ее Величество успеет все обдумать - а под горячую руку ей попадется кто-нибудь другой. Вот и славно, и хорошо.

Она радостно улыбалась знакомым, вежливо кивала незнакомцам и щурила золотые глаза на солнце. Новое светлое платье еще даже не начало рассыпаться, спиленные когти были почти похожи на человеческие ногти, на безымянном пальце светилось кольцо с большим черными камнем, а узкие вышитые туфельки, чуть-чуть видневшиеся из-под края юбки, радовали ее особенно - к тому же сломанные пальцы на ногах почти не болели. Все-таки у немертвого состояния было довольно много преимуществ. Правда, будь она живой, ее ноги не напоминали бы уродливые тролльские лапы - но все же она ни за что не влезла бы в такие крохотные туфли. А сломанные кости у живых болят гораздо сильнее…

Нет, все-таки это был очень, очень хороший день. Льиира собиралась устроиться где-нибудь в тени и приняться за вышивку, или просто посидеть, зажмурив глаза, прислушиваясь к ровному, спокойному шуму надежно защищенной крепости. Она знала, что никакой покой не длится вечно - и потому каждый подобный миг был невозможно ценным. И пока она просто шла, и думала о том, правильно ли подобраны нитки для вышивки, и о том, что новое ее платье никак не могут закончить, а со всей этой военной возней выйдет и того дольше, и еще о тысяче таких же невероятно важных вещей. Она знала - еще немного, и о таком не получится думать вовсе.

Но все было б слишком удачно, если б получилось и сейчас. Сперва она не узнала человека, с которым чуть не столкнулась, и собиралась было извиниться и пройти мимо - а потом узнала. Столько времени ей удавалось прятаться, не попадаться на глаза, оставаться неузнанной - для живых вся нежить была на одно лицо. Но, видимо, не тогда, когда ты смотришь прямо в это самое лицо. Застывшее, бледное, с проступающими на коже пятнами, с золотыми глазами и заострившимися чертами. И все равно - ее, в отличие от многих и многих, можно было узнать. Будь она живой - она бы вздрогнула. Но она была мертвой - и потому не шевельнулась.

“Надо же, - подумала она. - Столько лет… И встретиться почему-то здесь. Здесь, на этой земле, где нельзя убить друг друга. Здесь…”

- Простите, - она улыбнулась, не скрывая острые зубы, и присела в глубоком реверансе. Колени, перетянутые бинтами, скрытые под платьем, все равно сухо щелкнули. -  Простите, Ваше Величество. Вы, наверное, не знаете. Льиира умерла пятнадцать лет назад. Ее больше нет. Жаль, что вы немного опоздали.

https://images2.imgbox.com/54/79/uvuh0uBZ_o.gif

+4

4

Вариан чувствовал, как безысходность сжимает горло ледяными пальцами. Так холодно, хотя сейчас светит солнце и день довольно теплый. Так холодно… Он часто задышал.
Опоздал.
Опоздал...
Этого не может быть. Нет... какая-то ошибка. Так не должно быть. Не с ней.
Чудовище.
Он гнал от себя это слово, хотя свободно допускал его в разговоре, когда речь шла об Отрекшихся. Но почему сейчас он чувствовал ноющую тоску, вместо ненависти.
Мужчина взял в себя в руки и задышал медленно и глубоко. Он выглядел нелепо, но она умная, она все понимает. Или больше не понимает? Изменилась ли? Что стало с ее сознанием? Какая она сейчас? Все та же острая на язык? Очевидно да, но можно ли решить по одной лишь фразе? Почему она?
Почему…
Пауза затянулась. Охрана за спиной нервничала. Он нервничал. А вот она нет. Стояла спокойно, ничуть не боясь. Да и чего ей бояться, все уже произошло.
Опоздал...
Вариан простился с ней в своей памяти, виня за то, что не решился тогда предложить ей остаться в Штормграде. Каждый раз задавая один и тот же вопрос: почему? Ответа не было. Какие-то слабые отговорки от которых становилось тошно.
Смириться с потерей легче, чем знать, что она теперь Отрекшаяся. Но назвать её своим врагом у него язык не повернулся. Это ведь Льиира. Умная, красивая, острая на язык девушка. талантливая колдунья. А сейчас лишь бледная тень от той, что знал Вариан.
- Оставьте нас, - хмуро кивнул он охране не поворачиваясь. Они мешкали, но все же отошли на нужное расстояние. Ждать второго приказа было чревато. Вариан был явно не в духе.
- Льиира, я... - начал он замолчал. Слова сейчас казались очень глупыми и ненужными. Что он мог ей сказать? Прости? Прости, что не смог спасти, хотя обещал защищать? Прости, что не было рядом? Прости что забыл тебя, когда все это случилось?
- Почему ты не написала мне?
Что ты несёшь?! Что она могла тебе написать? «Дорогой Вариан, я умерла, но меня подняли и теперь я живой труп. Можно приехать в гости?» Приди в себя.
Он машинально провёл ладонью по лицу. Ненужный жест, выдающий его волнение. Да к черту его. Все к чертям собачьим! И волнение и чуму и Отрекшихся и Артаса и всех демонов с Легионом вместе взятых. Как же он устал. Нужно было лететь в Штормград, наорать на советников, чтобы прочувствовали всю тяжесть его плохого настроения, закрыться в спальне и сидеть с виски вдвоём, думая о будущем и смотря на огонь. Он успокаивал. Или алкоголь. Что-то из них хорошо успокаивало. А сейчас он чувствовал бессилие. Да, именно его. Не все могут короли, да ни черта они вообще не могут! А Вариан так вообще худший из них. Он не спас никого из тех, кого любил. Всегда был «где-то», а не там, где нужен. Льиира была ему не просто хорошим другом, однажды она спасла ему жизнь, и он обещал защищать ее. И вот она умерла. Пятнадцать лет назад.
Не надо. Уходи. Это не нужно ни тебе ни ей. Оставь прошлое в прошлом.
И все же он не мог заставить себя уйти, продолжая смотреть в её спокойное лицо с жёлтыми глазами. Она была словно кукла, странная, пугающая своей реальностью, но все же живая в своей извращённой форме.
- Не найдёшь немного времени для меня? - выдавил он из себя. Голос казался чужим, более хриплым и сдавленным.
Это было излишне. Ну, о чем он с ней будет говорить? О чем спросить? Что рассказать? Она, возможно откажет ему и будет права, поступит мудрее чем он, застигнутый врасплох своими чувствами. Возможно.

+4

5

[nick]Lyira Silverlaine[/nick][status]в красную улицу в белом выйти[/status][icon]https://images2.imgbox.com/6a/2a/FOv4do1V_o.gif[/icon][sign]Но узнаешь к исходу и битвы, и дня - не на брачное ложе ты отдал меня,
На кровавое смертное ложе! ©
[/sign][lz]world of warcraft
Льиира Сильверлэйн, 17
little dead girl тм, младшая дочь лорда Серебряного бора, Отрекшаяся из приближенных Королевы баньши. Вызывает не только демонов, но и умиление, способна разверзнуть инферну в комментах третьего уровня, всей своей не-жизнью реализует тропы Attractive Zombie и Boy Meets Ghoul.[/lz]

То ли три, то ли четыре - теперь дважды два,
У Симоны третий день болит голова
Ветер кружится и режет. Париж, Фанжо.
Выходи во чисто поле, плати должок. ©


Когда-то давно Льиира думала, что столько всего скажет, как только его увидит. Что черной волной выплеснется вся боль, вся ненависть, вся далекая застарелая обида - “Ты оставил нас! Ты нас предал! Ты нас бросил! Где ты был, когда умирал Лордерон?” Когда-то давно ей казалось, что слова что-то значат, что-то изменят, будто достаточно их выговорить - и все станет совсем иначе. Она не знала, как - иначе. Теперь она знала - от сказанных слов не меняется ничего. Серебряный Бор не поднимется из руин. Она не оживет. Никто не оживет. И потому она не знала, что говорить - да и стоит ли говорить хоть что-то.

Она чувствовала только усталость и тоску - и ничего больше. Она смотрела и думала: “А ведь он состарится и умрет, а я останусь. Или рассыплюсь прахом, как только спадут неведомые черные чары. Или обращусь в безмозглого вурдалака. Но одно неизменно - мы оба были людьми, а потом я стала… А потом я умерла. Мертвые не стареют.”

Льиира не знала, к чему были все эти мысли. Наверное, просто так. Над их головами по-прежнему светило солнце, и небо не омрачалось ни единым облачком, и Дольний Очаг мерно и спокойно шумел вокруг, и целому миру не было до них никакого дела.

- Не написала, - кивнула она, опуская ресницы, и вдохнула, и выдохнула, запоздало вспомнив, что живые пугаются, когда собеседник не дышит. Она и сама не знала, зачем пытается изображать то, чем не является - разве и так не было ясно, кто она и что она? Тварь, нежить, порождение некромантии, что там еще? Нежити не положено дышать. И все же… - Очень долго я… ничего не помнила. Когда мы поднимаемся, такое часто бывает. Нет памяти, нет имени, ничего нет. А потом это уже не имело никакого смысла. Иногда проще оставаться мертвой. Что же до времени… наверное, сейчас у меня есть все время мира. Правда, никто не знает, сколько отмерено Отрекшимся - может быть, вечность, а может быть, я обращусь в прах через пару часов.

Льиира сделала шаг в сторону, сойдя с дорожки под тень раскидистой яблони - еще немного, и созреют яблоки, и ветви склонятся до самой земли, жестом пригласила следовать за собой. На них не обращали внимания - Дольний Очаг привык к разному. Кого здесь только не было - но каждый был занят своим делом.

- Знаешь, - тихо выговорила она, не поднимая взгляд - ей было тяжело смотреть в  темные, как предгрозовое небо, глаза, на лицо, которое она столько раз видела издалека и спешила скрыться, спрятаться, исчезнуть, - я столько думала о том, что же я тебе скажу, когда встречу. Однажды мне довелось участвовать в одном из этих странных пандарийских ритуалов - все их глупости с “загляни в себя”, знаешь, наверное, - и когда мне сказали: “Сейчас явится твоя ненависть”, ко мне вышло существо с твоим лицом. Никогда не думала, что все так… все так. Я много раз видела тебя - и думала, что вот сейчас-то я подойду, и скажу, и спрошу, и… А сейчас я смотрю на тебя - а сказать-то и нечего. То, что было, прошло. Лордерон мертв - и поднялся так же, как мы, таким же, как мы. Искореженным, изувеченным. В королевском дворце все еще звонит разбитый колокол - когда я ничего не помнила, я приходила к нему и слушала, и мне казалось - что еще немного, и я узнаю что-то важное. И я узнала. Та Льиира, которую ты знал, и вправду умерла. Она была смешная, знаешь. Она все ждала, что сквозь морской туман увидит паруса кораблей, и на мачтах будут реять знамена со штормградским львом, и так Лордерон выстоит. Но мы рождаемся порознь - и умираем одни. Вот так, Ваше Величество. Что толку в словах, если все уже произошло? К чему говорить с тенями прошлого?

https://images2.imgbox.com/a1/a3/N69JM4Ua_o.gif

+4

6

Вот и кончилась тетрадь, а повесть недописана
Прости меня, но...
Обрывается строка, в жизни так бывает
Что дальше я и сам не знаю...
Забывается вчера, ни числа, ни имени
Спаси меня...
Я, что имею - не храню, а потерявши - плачу
А у тебя ведь всё иначе...

Какая нелепость. Ему нечего было ей сказать. Возразить? Поспорить? Опровергнуть? Оправдаться? Даже если бы его аргументы были убийственны, он все равно не испытал бы и толики облегчения. Наоборот, скорее бы погряз в отвращении к самому себе. А Льиире по большому счету уже все равно. Он не сможет ничего, е вернуть ей жизнь, не спасти Лордерон, не вернуть время вспять. Это могут драконы, но никак не люди, какой бы титул они не носили. Все прах, - думалось ему. Мы все однажды умрем. Раньше, позже, имеет значение лишь для тех, кто рядом с тобой. Одни скорбят, другие ликуют, но твоя смерть для тебя не значит уже ничего. Он молча шел за девушкой. Хотелось спрятать свой взгляд, отвести, но Вариан не позволял себе этого. Льиира была Отрекшейся, правда. Он ненавидел Отрекшихся, и это тоже правда. Она мертва, она чудовище, она существо, чью не-жизнь Вариан прервал бы без колебаний. Но она Льиира. Это меняло все. В первую очередь его сознание. Королю не удавалось до этого дня встретить кого-либо из своих друзей или знакомых, поднятых в виде Отрекшихся. Он не знал, что происходит в их иссушенных временем мозгах. Он видел в них угрозу своим людям и королевству. Но сейчас он говорил с той, что очень хорошо знал и улавливал такие знакомые нотки интонации, что сомнений не оставалось - это не пустышка, подсунутая ему Сильваной. О, Свет милосердный, да! Он и этот Вариан успел обдумать. Но Королева не знала о дружбе молодого короля и дочери лорда. Королева не знала, что он направиться в Дольный Очаг. Королева не могла все предугадать. Никто не мог. И он тоже. Иначе убрался бы отсюда как можно дальше.
А она все говорила. И по мере произнесенных ею слов, сердце сжималось сильнее. Мужчина невольно стиснул зубы и отвернулся. Хорошо, что она не смотрит. Не нужно. Он дышал часто, но воздуха все равно не хватало и Ринн не понимал, что сильнее ранит, пробивая броню неуязвимости. Что именно? Ее ненависть в его образе? Надежда девушки, ожидающая поддержки от друга? Та самая призрачная и сумасшедшая надежда, которую он сам испытывал ни раз и не два? Когда до отчаяния нуждаешься с помощи и она приходит! А он к ней не пришел... Вариан невидящим взглядом смотрел в сторону собора, не замечая ничего вокруг. Он не пришел. Лордерон не выстоял. Хотя это королевство спасло его, спасло его род от исчезновения, спасло его столицу, королевство, спасло весь Азерот. Но Штормград не пришел на помощь.
Но сильнее всего ранило ее равнодушие. Да, столько времени прошло, столько всего произошло, что прошлое позабылось, осталось глубоко в душе, в темных уголках памяти. Именно там, девушка с золотыми локонами и испуганными глазами всматривалась в горизонт, пока он не зная, что нужен ей, разрывался между народом, каменщиками и Советом. Я не знал, что был нужен тебе.
- Я не знал, что был нужен тебе, - она вновь посмотрел на нее, хотя девушка и избегала его взгляда. - Не знал, - глухо повторил он, - Но это не снимает с меня вины. Все произошло слишком быстро, а я был молод и глуп, чтобы доверять Совету, который не оценил угрозы. Но это не снимает с меня вины. Я должен был попросить тебя остаться с нами в Штормграде, но я не нашел тогда слов, чтобы убедить тебя. И вновь это моя вина. Но ты права, в словах нет смысла, они ничего не несут за собой. Все что произошло, уже не исправить.
Она сейчас уйдет. Поклониться, развернется и уйдет. Вот так, спокойно. Он для нее отголоски застарелой ненависти, больше никто. Это он сейчас, живой и дышащий цепляется за прошлое. Это ему важно слышать ее, не важно что, лишь бы слышать. Она мертва, Вариан, мертва. Ее кожа истлеет, ее кости трещат, ее глаза светятся неестественным светом, а горло будто забито землей. Она больше никогда не задышит и сердце не забьется. Но это Льиира. Это Льиира. Так что он должен сделать? Он не испытывал привычного отвращения. Надо сказать, уже второй раз за этот день. Ни к Сильване, но к леди. с дрожью Вариан вдруг подумал, что было бы, если от Сильваны в тот день послом пришла бы Льиира? Что сделал бы он? Не думай об этом. Почему? Потому что ответ тебе не понравится. Дружбы между их народами больше никогда не будет. Как не будет тех отношений между ними. Тут даже о переписке можно было не заикаться. Она Отрекшаяся, которая ненавидела его и любой его промах, любое проявление слабости будет известно королеве. Нельзя позволить поймать себя. Как все сложно! Черт! Как все достало!
Будь он простым человеком, мог бы он позволить себе большее? Хотя бы взять ее за руку? Маленькая иссушенная ладонь казалась бы совсем кукольной в его широких руках. Он постарался бы быть осторожнее, понимая, что любая грубость может причинить ей вред, а привычные для них объятия, когда Льиира пищала и просила ее отпустить - и вовсе невозможны. Сейчас он с легкостью мог бы сломать ее.
- Мне жаль, - пустые бесполезные слова, ничего не значащие для нее, - Прости, что я подвел тебя. Прошу, посмотри на меня.

Отредактировано Varian Wrynn (08-08-2019 10:10:49)

+4

7

[nick]Lyira Silverlaine[/nick][status]в красную улицу в белом выйти[/status][icon]https://images2.imgbox.com/6a/2a/FOv4do1V_o.gif[/icon][sign]Так помедли, постой, на меня оглянись, перед боем негоже друг друга винить,
Да и плакать, наверное, негоже.
Но узнаешь к исходу и битвы, и дня - не на брачное ложе ты отдал меня,
На кровавое смертное ложе!
©
[/sign][lz]world of warcraft
Льиира Сильверлэйн, 17
little dead girl тм, младшая дочь лорда Серебряного бора, Отрекшаяся из приближенных Королевы баньши. Вызывает не только демонов, но и умиление, способна разверзнуть инферну в комментах третьего уровня, всей своей не-жизнью реализует тропы Attractive Zombie и Boy Meets Ghoul.[/lz]

открой мне ворота, я не могу больше плакать
скорбь горе рыдание
спаси меня
от чаши этой избавь меня

может быть мне и хватит последовательности
но не хватит надежды
продолжать верить тебе
после этого

разве не хватит слез моих? что я еще не оплакала?
сколько жизней в отчаянии
но в чем вина моя, я не помню

что еще не оплачено, что не оплакано?
мне неведомо, в чем вина моя
но помню, как искупала то, в чем не была виновна ©


Знала ли она о том, что все ее упреки стоят не дороже сухих осенних листьев? Понимала ли она, что иначе быть не могло? И да, и нет. Она всегда все понимала - разумом. Что там - будь она сейчас на месте Вариана, разве не нашла бы она много, очень много разумных и весомых оправданий? Вести пришли слишком поздно, все случилось слишком быстро, и в Лордероне уже некого было спасать. Великое королевство Лордерон умерло и не возродилось более. И замок на морском берегу уже был разрушен, и в руинах лежал королевский дворец, и она сама…  и она сама уже лежала в фамильном склепе. Что толку было от войска Штормграда в отравленных землях? Что они могли сделать? Умереть и подняться, и стать в ряды мертвого войска - вот что. Разве можно оставаться в здравом уме и твердой памяти - и хотеть кому-то, даже врагу, такой судьбы? Нет, конечно, нет.

https://images2.imgbox.com/6b/74/3jEoc91H_o.gif

Но в ней говорила давняя - почти полузабытая - обманутая надежда на невозможное чудо. Она ведь знала, что чуда не будет - знала это ровно с того мига, когда Око Киллрога безжалостно показало ей лица оживших мертвецов в прорезях знакомых шлемов, с того мига, когда она кричала, срывая голос: “Поднимайте мост! Это не они! Не они!” Тогда она - на самом-то деле - перестала верить и до самой смерти не обратила ни единой молитвы к Свету, потому даже Свет отвернулся от осажденной крепости. Не было для них чудес - все они были обречены еще тогда, когда отец и брат выступили против узурпатора и увели войско, которое потом вернулось. Как потом вернулись и они все… Эти воспоминания уже не заставляли мертвое сердце сжиматься от боли - когда она думала об этом, она ощущала лишь далекую тоску по тому, что могло бы сбыться, да не сбылось.

Но кто был виновен в том, что она надеялась на несбыточное? Никто. Разве что она сама. И еще… она могла обвинять и ненавидеть абстракцию, фигуру на фоне, - разве все это время она не пряталась, не старалась избежать даже мимолетной встречи именно потому, что не желала видеть за этой фигурой человека? Способного ошибаться, делать глупости, способного раскаиваться за то, что он не в силах был изменить? Не далекую статую на высоком троне - человека. Человека, которого она помнила - на самом деле помнила - и мальчишкой, представлявшимся чужим именем, и юношей, для которого слишком тяжкой была взваленная на плечи ответственность, помнила и веселым, и злым, и усталым… И все эти годы она старалась его забыть. И теперь этот человек был в полушаге от нее, и говорил: “Прости” и “Посмотри на меня”, и был таким смертельно уставшим, каким просто не должен был быть.

Больно. Это было больно - несмотря на то, что немертвые не должны испытывать боли. “Жили-были мальчик и девочка, - подумала она, поднимая взгляд, - а потом явился злой колдун, и превратил мальчика в уставшего мужчину с иссеченным шрамами лицом, а девочку - в скрюченное костлявое чудовище, и как ни старайся - это заклятье не снять, и придется им жить такими, как есть… Вот такая вышла сказка.”

- Я смотрю на тебя, - тихо сказала Льиира, и голос ее был похож на шелест листвы. - Смотрю. Все эти годы я смотрела на тебя издалека - и ничего не видела. Потому что не хотела видеть. Потому что мне нужен был тот, кто… тот, кого можно было б обвинить во всех моих бедах - или хотя бы в части их. Сперва был Артас - но он умер окончательно. И умер слишком легко… Но он-то умер - а мы, все мы остались. Многие винят живых во всех бедах, и я… Я всегда считала, что я - исключение. Но не такое уж и, как получается. Мне не за что тебя прощать. Ты… ничего мне не сделал.

Она не отводила взгляд, как бы ей ни хотелось спрятаться.

- Я же все понимаю. Ты мог прийти - и ты умер бы рядом с нами. И встал бы - таким, как я сейчас. Я спрашиваю себя - хотела бы я этого? И отвечаю - нет, не хотела бы. На самом деле… я ведь рада, что ты жив, и надеюсь, что проживешь еще долго, несмотря ни на что. Я… наверное, я и впрямь - слепая жестокая дура, и всегда такой была. Мертвая, живая - ничего не меняется. Прости меня.

Ей хотелось плакать, но в неживых глазах не было ни единой слезинки - они оставались сухими всегда, и потому невыплаканные слезы сгорали внутри, обжигая, опаляя до боли. Она выпрямила спину (сильнее, еще сильнее, так, чтоб тяжело и протяжно скрипнул сухой позвоночник), привстала на цыпочки (чуть хрустнули сломанные кости, скрытые под кружевом и бархатом туфелек), протянула руку и - совсем не заботясь о приличиях, до которых, если уж честно, в Дольнем Очаге никому не было дела - и осторожно, чуть касаясь тонкими, чересчур тонкими пальцами, затянутыми в перчатки, убрала со лба Вариана растрепанную темную прядку.

- Время идет, чудовища, которых и вообразить было нельзя, являются в мир и падают поверженными, империи рассыпаются в прах, огромный черный дракон хочет сожрать нас всех, да ничего у него не выходит, а у тебя на голове по-прежнему воронье гнездо. Приятно, когда в мире есть нечто неизменное, не находишь?

Она улыбалась - по привычке не разжимая губ. Ей все еще хотелось казаться человеком.

+3

8

Она видела его. Стояла и смотрела, там из толпы, а он и не видел.
- Тебе не за что просить прощения. Ты ни в чем не виновата, - тихо произнес он те же слова, чуть ранее сказанные Льиирой.
Стало чуть легче. Все случайные встречи – не случайны и сейчас Вариан уже не рвался сбежать обратно в Штормград, сбежать от нее и самого себя. Он смог попросить прощения, в чем виноват не был, но за что винил себя. И получил это прощение. Сейчас, когда они стояли на пороге войны, обрести душевный покой хоть ненадолго – было настоящим спасением.
Возможно и для нее…
Он неожиданно улыбнулся, когда она поправила прядь непослушных волос, смущенно отводя взгляд и вновь поднимая его на Льииру. В глубине темно-серых глаз появились искорки какого-то детского веселья. Это было неуместно, но искренне. Вариан всегда плохо врал и не умел скрывать эмоции (если молчание не считать за попытку) и она это знала, как никто другой. Ей в детстве ничего не стоило раскусить его, да он и не пытался провести Льииру. Она ведь была умнее него. Нет. Не была. Она умнее него даже сейчас.
- Точно, гнездо, - смущенно пробормотал он. - Надо бы постричься, да как-то... времени нет что ли? Или привык уже. А никто кроме тебя, наверное, и не замечал никто.
Он смотрел на неё, находя все больше сходства с прошлой Льиирой и видел, как она старалась остаться прежней. Все тело было скрыто одеждой и если бы не неестественная бледность и хруст костей (как же его пронимал этот звук! Вариан задумался над тем, а больно ли ей? Но спрашивать не посмел), если бы не жёлтые глаза и хриплый голос - он никогда бы не признал в ней Отрекшуюся. С ней осталось все, что было в ней при жизни: ум, смелость, честность, память... она была собою и при этом была другой. Льиира раскрыла ему доселе невиданную сторону мертвого народа – они не так уж и сильно изменились.
- Я был слеп. Я думал вы стали... что вы все... прости, я и правда видел в вас лишь чудовищ, лишенных воли и разума. Видел в вас угрозу живым и не допускал мысли о том, что вы все те же и что вам нужна наша помощь, - сказать это ей, было куда проще, чем ее королеве. Если бы они знали, если бы… Но молодость состоит из одних лишь ошибок и решений, принятых с горяча. Чем старше ты становишься, тем больше оглядываешься назад и понимаешь, что бы изменил и как бы повел себя в той или иной ситуации. Они ведь могли просто оградить их. Устроить лагеря как... нет! Нельзя думать о них как об орках. Те пришли как завоеватели, разрушая привычный мир, а бывшие жители Лордерона стали такими не по своей воле. Вот он смотрит на неё, на всю ту же Льииру, боясь сказать лишнее слово, которое может стать причиной слезам. Не ее, она больше не заплачет, хоть, наверное, было бы легче, выплакать все, высказать, облегчить душу. А ему нельзя. Мужчины не плачут, - поступал вбитый в голову любого мальчишки. Да, над разбитой коленкой и даже ранением - не плачут. Плачут от потери, от чувства тоски и понимания, что ничего не исправить. Вариан оплакал их все, тех, кого потерял, кого любил. А сейчас нашёл ее и не важно, что ее кожа тоньше пергамента и она навеки останется в образе семнадцатилетней девушки.

Вариан аккуратно поймал ее ладонь и бережно взял в свою. Это могли неправильно понять, осудить, но ему было так плевать. Пошли все к чертям собачьим! У него за плечами одни потери, да боль, войны и сражения, а впереди, пожалуй, самая главная война, за все что есть в этом мире, за весь Азерот. Он столько не сделал и не сказал, что сейчас наконец-то позволил себе быть тем, кем оставался где-то глубоко в душе - искреннем мальчишкой, верящим в дружбу и жаждущий приключений, чудовищ и принцесс. Всего у него было в достаток, и приключений, и путешествий, и драконов до кучи, вот только с принцессами как-то не заладилось.
- Мы не можем изменить прошлое и исправить все ошибки, что допустили. И будущего мы своего не знаем, но пока мы в настоящем, мы можем сами его вершить, - он покачал головой, - Или продолжать ошибаться. К сожалению, ошибки королей стоят намного дороже, чем ошибки других.
«Больно».
Им обоим больно, и они оба это знают. Проклятые каждый по-своему.
- Мне кажется я давно потерял себя, Льиира. Только не знаю, когда, - мужчина тяжело вздохнул, опуская взгляд на их ладони, - Всю жизнь я делаю-то, что должен, но видишь, не очень получается, да?
Он ненадолго замолчал, размышляя над тем, стоит ли говорить те слова, что диктовало ему сердце, а не разум.
- Мне очень тебя не хватало.

+3

9

[nick]Lyira Silverlaine[/nick][status]в красную улицу в белом выйти[/status][icon]https://images2.imgbox.com/6a/2a/FOv4do1V_o.gif[/icon][sign]Так помедли, постой, на меня оглянись, перед боем негоже друг друга винить,
Да и плакать, наверное, негоже.
Но узнаешь к исходу и битвы, и дня - не на брачное ложе ты отдал меня,
На кровавое смертное ложе!
©
[/sign][lz]world of warcraft
Льиира Сильверлэйн, 17
little dead girl тм, младшая дочь лорда Серебряного бора, Отрекшаяся из приближенных Королевы баньши. Вызывает не только демонов, но и умиление, способна разверзнуть инферну в комментах третьего уровня, всей своей не-жизнью реализует тропы Attractive Zombie и Boy Meets Ghoul.[/lz]

Стае дам приют голубиной,
Обогрета вспышками молний,
Черною я стану рябиной,
Под дождем и ветром безмолвной.
Жемчуг мой дожди разбросали,
И глядеться в небо - доколе?
Но возьмешь ты острую саблю,
И рябину срубишь под корень. ©


Ее рука лежала в его ладони - и выглядела такой маленькой и хрупкой, что, казалось, сожми он пальцы чуть сильнее, и она сломается и рассыплется в прах, как должна была рассыпаться давным-давно. Нет, такого бы не случилось - ей ли не знать, что немертвое тело было намного, намного крепче и сильнее живого? Что для того, чтобы действительно сломать его, нужно ударить с нечеловеческой силой? Но тем не менее: и при жизни - так давно, так давно, что порой чудилось, что и не было ничего никогда - она казалась хрупкой и маленькой рядом с ним, что говорить про не-жизнь, что высушила ее, обнажила кости, превратила в жалкую тень той, что когда-то жила. Жила - а не существовала. По-настоящему.

Льиира остро чувствовала, как под кожей чужой руки бьется жизнь. Прикосновение к живому всегда было болезненным - оно всегда напоминало о том, чего лишилась она сама. Как бы она ни хотела об этом забыть - не получалось. Рано или поздно - всплывало, вспоминалось, кололо тупой болью под неживым сердцем: “Все они живут, а ты умерла.” Да, она давно не хотела смерти другим - а всего лишь хотела жизни себе. Но ни у кого во всем мире не было силы сделать бывшее небывшим.

Она стояла, не шевелясь, и все время напоминала себе: надо дышать. Не забывать вдыхать и выдыхать воздух - это важно. Живые это замечают - и пугаются, так нельзя.

А Вариан говорил: “Вы все те же.” И ей снова хотелось плакать, закрыв лицо руками - потому что она знала, что это не так. Потому что с необычайной, больной, жуткой остротой она помнила, как склоняется над ней встревоженное, испуганное - живое - лицо, и как она из последних сил хрипит мертвым горлом: “Уходи”, пытается еще раз и еще это сказать, пока может, пока тело, более всего желающее восстановиться, не возьмет верх над разумом, и как ее когтистая рука, помимо ее же сознания, вцепляется в живое дрожащее плечо (не вырваться, не вырваться, голодные не-мертвые так сильны, что не вырваться…) и как по-звериному раздуваются ее ноздри, предчувствуя такую близкую и такую беззащитную добычу, и как дразняще пахнет тем-что-можно-сожрать, и… как ее невеликой воли, ее отчаянного внутреннего вскрика: “Я - человек!” все-таки хватает на то, чтоб оттолкнуть - изо всех сил, сколько их есть, - и на то, чтоб яростно и зло свернуться клубком, скорчиться, держать собственные же руки, и как-то очень отстраненно, словно сквозь туман, видеть, как острые когти прорывают кожу перчаток насквозь…

“Нет, мы не те же. Мы очень изменились - и мы опасны. И вдвойне опаснее станем мы, если вы - живые - станете нам верить.”

- Мне тоже тебя не хватало, - отозвалась Льиира, не отводя взгляда. - Очень. Ты.. ты был мне дорог тогда - ты дорог мне и сейчас. И потому… а еще потому, что ты прав - ошибки королей могут обойтись дороже прочего… я скажу тебе правду. Мы и есть угроза живым. И дело даже не в том, что многие из нас ненавидят живых просто за то, что они живые. Не все так думают… как бы там ни говорили среди… вас. Мой младший брат служит Свету в рядах Серебряного Авангарда. Архиепископ лордеронский Фаол - да, и он тоже теперь… такой, как мы... - каждый день возносит молитвы... 

“Один упрямый мальчишка в глуши Чумных Земель ищет способ исцелить эту землю. Моя сестра лечит раненых, хотя Свет безжалостно обжигает ее руки. Рыцарь в белой накидке с золотым солнцем бродит по миру и ищет способы исцелить нас всех, ибо полагает нашу первую смерть - всего лишь болезнью… И все они… все…”

- А в это же самое время аптекари заливают чумой поля, - продолжила она, - и создают жутких чудовищ, до которых и Плеть додуматься не могла. Поднимают мертвых, превращая их в покорных слуг и… порой делают то же самое с живыми. Изобретают такие штаммы чумы, которые выжигаются только драконьим огнем. Это правда, Вариан. Королева рассказывала мне, что ты видел Подгород. Давно. Так вот - он не изменился. И все это - тоже мы. Но даже это не самое страшное.

“А я чуть было не отняла у тебя того, кто тебе дороже всего на свете. И не потому, что хотела вам зла - так было бы проще! - а потому что это тело, будь оно проклято, хотело существовать. А чтобы восстановить силы, ему проще всего…  Проще всего - сожрать живое. И ему наплевать, чего хочет разум.”

- Мы вас жрем, о король людей, - медленно выговорила она. - Вы для нас еда. Если бы любой из нас - да хотя бы и я - был бы ранен…  или потратил слишком много сил на заклятия…он смотрел бы на тебя как на способ восстановить силы. Нет, можно обойтись и кроликом. Но проще - тобой. В тебе больше жизни. Нам нельзя верить - потому что это сильнее нас. Да, тебя может сожрать и тролль, потому что таковы уж их традиции - но тролль хотя бы может решать сам. Мы… я не уверена, что сможем. Когда тело цепляется за эту проклятую не-жизнь - ему все равно. Я всегда сдерживалась... но я не знаю, что со мной будет в следующий раз. Не приду ли я в себя над разорванным полуобглоданным трупом того, кто верил мне и кого я любила, не увижу ли, что руки мои по локоть в крови, не почую ли, что сыта и здорова - такой ценой. И все из нас… даже те, кто держится… все ходят по этой тонкой кромке. Вот что ты должен знать. Мы и вправду чудовища. И то, что нас такими сделали, и то, что мы этого не хотели - ничего не меняет.

https://images2.imgbox.com/c9/5d/NOGQVKbj_o.gif

+3

10

- Выходит, я так и не научился различать плохое и хорошее.
Он улыбнулся. В словах Льииры не было ничего из того, чего он бы не знал. Все, что она говорила ему - честно и без утайки- было и так известно Вариану. Все эти ужасы пришлись на его правление. Жаль только, что долгие десять лет он находился под чарами злобной суки, что едва не стоило жизни ему самому и Андуину, а также крахом всего королевства, только восстановившегося после войны. Быть может, не сиди он бесполезной марионеткой в своем тронном зале, сумел как-то помочь. И вновь ненужные уже сожаления. А если бы... Как знать, возможно он бы и пошел в земли Лордерона с войсками на помощь, да так и остался бы там. Лежать с земле или ходить бездумных гулем или вот стал бы как она, отрекшимся. Судьба странная вещь, то убережет, то поставит на лезвие меча.
Его предыдущие слова были так же искренни, по отношению к Льиире и она не стала его обманывать. Ценил ли он это? Да. Честность Вариан ценил превыше много. А то, что позволил себе минутную слабость, так пусть, это позволило освободиться от мурчавшего его годами гнета: а прав ли он был? Выход да, прав. Сильвана и ее народ опаснейшие враги. Вот только враг ли ему Льиира?
Вариан хотел бы верить, что нет. Он подозревал всех и вся. Его предавали, подставляли и его паранойя была невероятных масштабов, но отрекшаяся, стоящая перед ним, была его прошлым. Где он был другим, ребёнком с чистым сердцем, верившим в добро и справедливость. Наверное, этот мальчишка так и остался в нем, раз сердце раз за разом пыталось убедить разум, что она все та же Льиира, несмотря ни на что. И даже ошибись он в ней сейчас, даже получив предательский удар кинжалом в сердце - Вариан не разочаровался бы с ней. В себе да, в своей глупости и наивности, что подвела его, позволив размякнуть, но не в девушке, что была ему безумно дорога. У него не так много людей было в жизни, кого Вариан любил, но не уберёг. Убей она его, он бы простил ее.

- Грядёт война, Льиира. А затем ещё одна и ещё. Когда мы победили Орду, я думал, что все закончится, что королевства оправятся и наступит новый мир, лучший. Но мир становился лишь хуже. Напасти и беды сыпались одни за другим. В далеком прошлом, у меня было всего три года, чтобы пожить в мире, - мужчина покачал головой, - С семьей. Не думая об Орде, Плети, Смертокрыли или еще черт знает ком. Знаешь, тогда я думал, откуда это все? Почему рушатся карточный домик планы? Почему мир становится лишь агрессивнее и хуже? А потом понял, именно мы его делали таким. Только мы. Поэтому войны никогда не утихнут. Пока мы окончательно не уничтожим Азерот, -  он вздохнул, - Мы не дадим его уничтожить никому, чтобы сделать это самим. И вот сейчас…
Он осекся. Их разговор с Сильваной должен остаться между ними двумя. Ну как двумя. Он сейчас вызовет Шоу, которому подробно все расскажет, и они будут думать можно ли доверять Орде и если да, то в чем и как обставить их, если все же предадут. Так же это не укроется от Андуина, с которым безопаснее поделиться информацией, иначе парень решит достать ее сам. Вариан гордился сыном, его сообразительностью и любопытством, но чего доброго, он еще и до Сильваны дойдет в поисках правды. Последняя, вероятно, сейчас уже все рассказала Гнилостеню. Выходит, Вол’джин узнает обо всем едва ли не последним. Хорошо, если не от уличных глашатаев.
Вариан усмехнулся своим мыслям. Но подняв взгляд на Льииру вновь стал серьезен.
- Не мне тебя просить об этом. Да и не твой я король, чтобы отдавать приказы, - он понимал, что скорее всего, это будет звучать глупо и бессмысленно, но не произнести не мог, - Но я прошу тебя, чтобы не происходило, не рискуй собой. Я не хочу потерять тебя вновь, - он неловко погладил большим пальцем ее ладонь, - Какой бы не был сейчас мир, чтобы не происходило, я очень рад, что смог вновь обрести тебя.
Он улыбался ей, открыто и очень устало. Их время подходило к концу, ему нужно идти по своим делам, ей по своим.
- Возможно вскоре я вновь попрошу вас о встрече, леди, и надеюсь, вы мне не откажете, - голос прозвучал громче и официальнее. Вариан чувствовал, как беспокоится за спиной охрана. Да и пусть, что такого они могут узнать? Рассказать, что король сошел с ума и общается с Отрекшейся? Или просто с некой таинственной дамой? Если у них будет на это время, значит не сильно заняты их головы и Вариан непременно найдет чем их занять.
Победить бы только Легион. А дальше... дальше придумаю что-нибудь. Он поднял ее хрупкую ручку в шелковых перчатках и поцеловал.
- До встречи, леди Льиира. Берегите себя.

+2


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Прощайте, мой сеньор! [World of Warcraft]