пост недели Bill Potts — Те, кого мы нашли в безопасности, — сразу сказала Билл, предвосхищая его вопрос, — зачем далеки это делают? — спросила она наблюдая, как далеки начали захватывать шаллакатопцев. Это был риторический вопрос, Билл прекрасно понимала, что они не ничего не могут кроме как уничтожать. Вся их суть заключена в ненависти, с ними невозможно договориться, умолять их бесполезно. На кого-то другого мольбы, в теории, могут подействовать, но далеков это точно не касалось. И сейчас Билл девушка вынуждена была наблюдать, как эти чудовища берут в плен жителей планеты. Она хотела вмешаться, очень хотела, но что она могла? Стать потоком воды? Против далеков это бесполезно, они, конечно, не могут её убить своим обычным оружием, но могут её запереть или ранить, если додумаются как это сделать. Билл уже как-то в открытую пошла против сикораксов, так они её так электричеством поджарили, что девушка после этого долго восстанавливалась.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #155vk-time Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Мы выбираем, нас выбирают...


Мы выбираем, нас выбирают...

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

МЫ ВЫБИРАЕМ, НАС ВЫБИРАЮТ...
Часто простое кажется вздорным,
Чёрное белым, белое чёрным.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://media1.giphy.com/media/26BRzQS5HXcEWM7du/giphy.gif
https://media.giphy.com/media/13rIhH8ifOTBGU/giphy.gif


УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Сантьяга, Яна Маннергейм

Москва, Цитадель, 2011 год, незадолго после окончания кризиса Кадаф

АННОТАЦИЯ

Если бы в других Великих Домах Тайного Города узнали, как комиссар Темного Двора обучает последнюю оставшуюся на земле гиперборейскую ведьму, это стало бы поводом для грандиозного скандала...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Яна Маннергейм (05-05-2019 00:00:44)

+5

2

На него смотрели три картины. Молча взирая на своего хозяина, который отказывался отдавать их даже Князю, они оставались немыми свидетелями его решений в этом кабинете. Эти три картины, пропитанные энергией и силой художника доказывали насколько не сломлен дух челов, насколько он удивителен и прекрасен. Упрямые, порой излишне упертые и слишком часто через-чур жестокие последние дети Спящего умели удивлять и поражать даже такого нелюдя как Сантьяга, который прожил достаточно хотя бы для того, чтобы перестать удивляться происходящему вокруг него. Нав успел прожить войну, спровоцировать не один сложный конфликт для иных Великих Домом, а до сих пор как мальчишка удивлялся изобретательности человского упрямства и мозга. Непостоянные в своих стремлениях, не идеальные в своих желаниях и такие кратковременные в своем веку, они оставляли ярчайшие следы в истории мира, заставляя Тайный порой содрогаться не только от восхищения, но и от ужаса, как это было почти пятьсот лет назад, когда конфликт интересов привел к появлению инквизиторов. И, вот опять. Человская изобретательность, упрямство и жажда жить. Не иначе именно эти три качества двигали Азаг-Тотом когда он пошел на подобную сделку с самим собой — лишить себя компании самых жестоких наложниц, чтобы спрятать их среди челов и ждать правильного времени, нужного часа. И кто бы сказал, что простое стремление к саморазрушению заставит этих же самых челов, надежно хранящих чужие тайны только потому что не ведали всего секрета, заставить приблизить этот самый час. Сантьяга усмехнулся. То ли собственным мыслям, то ли тому самому челу, что отчаянно цепляясь за жизнь пытался взобраться на вершину айсберга и не упасть в пучины бушующего под ним океана. Движение вперед. Вверх. Стремление совершенствоваться. Челы в этом были хороши. И не важно им было куда приведет стремление к взлету или падению. Порой, движение уже само по себе значило победу. Не идеальные дети Спящего желали быть понятными и из-за этого путались в своих чувствах еще сильнее, проливали кровь во имя своих выдуманных богов и шли до конца на чистом упрямстве. Они были уникальными, пожалуй настолько же, насколько уникальны были некоторые индивиды привлекающие внимание одного из самых сильных магов Тайного Города.
Резко встав из кресла, комиссар лишь мельком взглянул на часы, что висели на стене и кивнул самому себе, все шло по плану, странному, моментами несовершенному, но плану, тому самому, который родился в момент когда Князь обещал другим Великим Домам присмотреть за гиперборейской ведьмой. Последней выжившей, которая отдала предпочтения не ненависти, а любви. Не самому простому чувству, но самому окрыляющему уж точно. С недавних пор Сантьяга немного но разбирался во всей сложности этого ощущения, когда есть возможность не только любить, но и понимать что это взаимно. Пожалуй, именно взаимность делала это ощущение особенно уникальным, ведь взаимность не требовала [если не брать в расчет крайнюю степень ревности] ровным счетом ничего кроме доверия. Самое сложное и вместе с тем самое простое что может быть. Позволить другому ловить себя когда падаешь не видя пропасти. Яна тоже позволила и пока за ее спиной был Кортес,как гарант безопасного ее полета, нав мог хотя бы попытаться построить отношения с нуля, ведь старая Яна была другой, теперь же, переродившись, впитав ненависть Азаг-Тота она была другой. Не Лазь, но почти она, самая опасная хотя бы по той простой причине что одна. Если наложница ненависти одержит верх, если учение старого врага, что «покоится» в зоне Кадаф все же получит свое — ненависть — Тайному придется постараться, чтобы не объявить охоту на Лазь. В конечном счете, это будет и его личный прокол, а допускать подобное Сантьяге совершенно не хотелось. Ему требовалось найти подход к той, которую он сам пустил в свой дом, которой предложил все знания своего народа и мира. Подобрать правильный алгоритм действий и слов относительно той, чьих подданных он безжалостно убивал во имя покоя Тайного Города, во имя процветания своего Великого Дома.
Навь, прошедшая не одну войну, ту с Азаг-Тоттм вела не в одиночку, и тогда Сантьяга сам лично пытал многих иерархов с единственной целью узнать слабые места, найти болевые точки в этой неправильной религии ненависти ко всему, что было дано когда-то Спящим своим детям. Его руки по локоть, а то и плечи, в крови за все те годы, которые он эту самую кровь проливал. Всегда красная кровь врага, который приходил к хи порогу с войной, и вот сейчас он бросал вызов и самому себе, собираясь назвать другом Лазь. Но, ведь она доказала там, в зоне Кадаф, отказавшись возрождать Великого Господина, вспомнив, что она чел оказалась от этой религии и права ненавидеть во имя силы. Только Тайный все равно не принял Яну. Делал ли этот факт их похожими? Его ведь тоже слишком часто не принимали, достаточно откровенно не любили и практически ненавидели. Его тоже считали не правильным и желали не раз избавится потому что он играючи тасовал колоду карт чужих судеб, подставляя под острие меча чужие шеи вместо навских. Комиссар Темного Двора прекрасно понимал какого это быть одному, когда не с кем поговорить о том, что важно или кажется таковым. Не то, чтобы он рвался становится лучшим другом той, что еще вчера была его наемницей, а позавчера требовала его же крови, но сегодня все было по другому. Сегодня они должны были перестать воевать, протягивая руку помощи, пусть даже в протянутой руке и чувствовался золотой корень. Темный понимал, девушка не выбирала себе такой судьбы, и оставлять ее с вопросами на который в его силах было дать ответы казалось неверным решением. Будущее, в некотором роде, было туманным, а наложницы ненависти слишком прекрасные воины, чтобы разбрасываться таким подарком Спящего.
- Добрый день, Яна, - он сознательно выбрал подобное обращение. Не Лазь, хоть в глазах что смотрели на него не было ничего человского. Тяжелое золото ненависти Азаг-Тота, решительный профиль той, которая помнила войну и бритая голова с его личной печатью. Что же, им предстояло научится доверять друг другу и лучше начать именно с малого. Поэтому именно Яна, не Лазь, потому что в том, как держалась девушка не было полной силы той валькирии, которая готова была броситься на врага едва его увидев. - Рад, что вы согласились на мое скромное предложение. Прошу.
Они встретились на пороге тренировочного зала, где он и назначил ей встречу, посчитав, что одной теории будет недостаточно. Книги, тайны и знания прошлого это прекрасно, но они ничто, если нет практических навыков. Яна Маннергейм великолепно владела человским оружием, но ей предстояло научится так же прекрасно владеть орлиным шестом, использовать магию не только в целях защиты, но научится так же складывать арканы, порой налету, чтобы нанести удар по врагу. Именно для этого он пригласил девушку в эту часть зала, куда ход был лишь гаркам элите Тайного Города, и программа тренировки гиперборейской ведьмы мало чем отличалась от программы любого из темных бойцов.
- Как вы себя чувствуете, Яна?
За ними закрылась дверь, и перед девушкой предстал простой большой зал. Освещение не отвлекало и не слепило, вдоль одной из стен стояла скамья и пару шкафов. Зона отдыха или выбора оружия, смотря кому что было по душе. Никаких матов на полу, лишь темное дерево, не раз испытывающее на себе силу удара или магии но не поддавшееся ему. Эта комната, впрочем как и любая тренировочная в Цитадели, была укреплена с помощью магии, дабы выдержать даже прямое воздействие на стены, потолок или пол «Эльфийской стрелы», разумное вкладывание средств экономии ради. Даже здесь, прижимистые навы проявили свой характер. Предлагая девушке осмотреться, Сантьяга при этом следил за ней, и ее поведением. Не всем бывает комфортно в стенах Цитадели, даже если дело касается посещения его светлого и выбивающегося из общей атмосферы кабинета, что уж говорить о присутствии в более темных местах. Но, пока что поведение бывшей просто наемницы было в пределах нормы, что его радовало. Все же, собственная безопасность, при всей видимой и порой напускной халатности, заботила темного не меньше, чем желание познакомится с боевым потенциалом девушки.

+3

3

Твой город просто
Надпись на карте,
До него километры пути.
Я становлюсь
На линию старта
И начинаю идти. (с)


“Кому ты не доверяешь?! Мне?! Комиссару?!”

Слова, выкрикнутые ее собственным, непривычно высоким и истерично взвизгивающим голосом, до сих пор звучали в голове. Кортес ничего не сказал в ответ: просто бросил ей ключи от своего джипа и вышел из комнаты. Ключи в итоге так и остались лежать на комоде - машину Яна взяла свою собственную. Могла бы, наверное, и порталом уйти, но не хотелось потом объяснять гаркам, что это не попытка их атаковать, не новый кризис Кадаф, а всего лишь нежелание одной гиперборейской ведьмы ехать на всученном ей авто.

До Цитадели она не дотянула каких-то пары километров. Остановилась, припарковавшись в положенном месте; выходя, привычно активировала артефакт отвода глаз и “антиполицай”. И только потом подумала отстраненно, что теперь она может забыть обо всех этих примитивных поделках: все это - и глаза отвести, и отвадить излишне рьяных служителей порядка и незадачливых воришек, она теперь может сама. Без костылей и подпорок, стоит только напрячь память, вытащить из нее нужные слова и пассы. И сделать укол. С этой процедурой Яна все время тянула до последнего. Прикидывалась, что забыла, потеряла инъектор, заработалась, зачиталась. Вот и сейчас она просто сунула в карман поясной сумки ампулу и дозатор, не используя их, хотя все сроки утреннего приема давно прошли.

Осень уже начинала вступать в свои права: то тут, то там среди зелени деревьев Чапаевского парка мелькали яркие желтые пятна. Небо было того густого оттенка синевы, который никто никогда не может увидеть в разгар лета. Только на излете августа бывает оно таким синим и таким высоким. Яна медленно шла по дорожке, пиная подворачивающиеся под ее тяжелые ботинки камешки  - до назначенного Сантьягой часа еще было время, она сорвалась из дома намного раньше, чем планировала. И думала, думала, думала…

Все менялось слишком быстро. Порой ей казалось, что она просто спит, видит странный, полный порой не самых веселых, но приключений, сон, и вот-вот проснется. Но сны ее теперь были другими, в них кровь мешалась с Золотым Корнем, отвратительные в своей жестокости битвы сменялись немногим более привлекательными оргиями. Яна просыпалась от собственного крика и долго сидела потом, успокаиваясь, укладывая в голове то, что вот это теперь - тоже она. Кортес, которого она попробовала было отправить пожить в какое-то более тихое место, уперся рогом и уходить отказался. Сидел вместе с ней до зари, молча, не говоря ни слова. И странным образом это молчание делало все происходящее внутри ее головы… терпимым. Чем-то, с чем можно жить дальше, чем-то, что да, когда-то было с ней, но прошло, хоть и не забылось. Утром он клевал носом, изо всех сил делая вид, что спать ему вовсе не хочется. А Яна после обязательного теперь для нее маленького укола была бодра и полна сил.

Золотой Корень менял ее, неотвратимо и безвозвратно. И дело было даже не в приступах ненависти ко всему живому на планете, не в постоянных вынужденных договорах с самой собой, с той частью, которая упорно считала себя Лазь, Наложницей Великого Господина Азаг-Тота, не в резких перепадах настроения. Само тело Яны менялось. Ей стало нужно меньше сна, исчезли практически все недомогания - если ломку при пропуске приемов “стима” не считать. Повысилась потребность в физической активности. Настолько, что Инга то и дело отпускала шуточки, мол, если выдастся голодный год, то они смогут безбедно жить на деньги, которые Яна будет зарабатывать на разгрузке вагонов. Вагоны вагонами, а стенку в офисе она проломила. Насквозь. Всего лишь хотела пододвинуть кресло. Мебель Кортес заменил, стену заделали спешно вызванные строители-шасы. А Яна начала делать то, что она делала всегда, сталкиваясь с новой сложной задачей. Добывать информацию.

Увы, магические книги, предназначенные для обучения человских магов, были не совсем тем, что могло бы ей помочь. А большая часть источников, написанных гипреборейцами для гиперборейцев, хранилась в Цитадели. Так что приглашение комиссара было очень, очень кстати. Но до их первой встречи Яне надо было как-то дожить. Желательно при этом не сойдя с ума и никого не убив. И минимально разобравшись с собой-новой и тем, как ей жить, превратившись практически в одночасье из просто-Яны в Яну-Лазь-нифигасебемага.  Учебников для начинающих и продолжающих гиперборейских ведьм даже у Генбека не было. Так что она взялась за источники, к которым раньше ни за что не отнеслась бы серьезно. Художественную литературу, фильмы и игры. И, к своему большому удивлению, парочку полезных концепций ей удалось-таки там почерпнуть.

“Сила служит мне верно.”

Желтоглазая женщина-ситх из смешной компьютерной игрушки показалась Яне интересной ролевой моделью. Жить, когда вся твоя сила завязана на ярости, ненависти и прочих далеких от благости эмоциях. Контролировать их, сохраняя при этом человечность. Договариваться с самой собой, раз за разом доказывая себе, что кроме убийств и презрения ко всему сущему в мире есть много всего интересного. Ровно то, что надо.

Артем, поймавший ее за игрой, ржал, как конь, хлопая себя по коленям и восклицая, что да, Яна ж теперь самый настоящий ситх, и как он раньше об этом не подумал-то! На следующее утро он с помпой приволок добытый у Биджара в магазине алый световой меч  и торжественно вручил его ей. Лазь за такие шуточки убила бы червя на месте. Яна же была рада. Безумно рада тому, что Артем ее не боится. И продолжает подтрунивать над ней так, будто бы ничего не изменилось.

А вот с Кортесом по ее мнению творилось что-то неладное. Он отказался от двух довольно выгодных контрактов, настоял на том, чтобы они переехали из его большой квартиры, располагавшейся неподалеку от резиденции Ордена, в ее маленькую двушку, от которой до ближайшего магического места надо было еще постараться добраться. Всякий раз, когда Яна выходила куда-то, интересовался, не составить ли ей компанию. А иногда просто следовал за ней, ничем таким не интересуясь.

“Он все-таки не доверяет мне. Слова людей порой… они сами не отдают себе отчета в том, что говорят. Верят в произнесенное, но подсознательно делают все совсем наоборот. И, кажется, Кортес не исключение. Выводы же из этого… плохие, плохие выводы.”

Сегодняшнее же крайне настойчивое предложение Кортеса подвезти ее до Цитадели стало последней каплей в чаше яниного терпения. Она сорвалась и высказала ему все, что накопилось внутри за эту жалкую пару недель, прошедшую с ее перерождения.

“Кому ты не доверяешь?! Мне?! Комиссару?! Кому?!”

- Шлюха кадафская…
- Лысая тварь…
- Тише, тише - а если услышит? Они же все, твари эти, бешеные. Ты у меня сильный, ты ее точно завалишь, но лучше не рисковать. Пойдем отсюда, а то все гиперборейцами провоняло, - откуда в секторе Нави взялись эти двое людов: девчонка, едва-едва дотягивающая до ранга феи, и  шкафоподобный белобрысый парень, судя по значку на футболке, один из дружинников домена Перово - было непонятно. Впрочем, Москва - город свободный, сейчас военных действий между Великими Домами не было, тишь, гладь да всеобщая благодать. Отчего бы и не пройтись парню с девушкой по парку? Даже если парк этот в чужом секторе ответственности. Места-то красивые.

Яна сжалась, не то для атаки, не то желая отгородиться как-то от ненавидяще-изучающего взгляда феечки и от какого-то мутно-похотливого - ее кавалера. Закусила губу, сдерживая рвущиеся наружу слова. Смысла говорить что-то о том, что она всего этого не просила, что она не хотела этой перемены, не было: люды, чуды, да что там - даже некоторые подданные Темного Двора! - все они и правда считали ее отвратительной, опасной тварью, место которой на цепи, в подвалах Цитадели, Ордена или Зеленого Дома. А лучше - на кладбище, так спокойнее и надежнее.

Завибрировал мобильный. Звонил Кортес. Яна нажала на кнопку приема видеовызова раньше, чем поняла, что не хочет, чтобы любимый человек видел ее такой. Но сбрасывать вызов было уже поздно.

- Ты в порядке? Все… с тобой все хорошо? - мимика лучшего наемника Тайного города особой выразительностью никогда не отличалась, но за все то время, что они провели вместе, Яна научилась читать его настроения по малейшим ее изменениям. Сейчас Кортес очевидно был вне себя от беспокойства. И, судя по тому, как тщательно он осматривал ее, судя по тому, что выбрал видеовызов вместо простого звонка - он хотел знать, что все в порядке с ней, а не с теми, кто окружал ее. Знать, что  именно она цела и невредима.

“Дура. Какая же я дура! Он беспокоится не за них, не о том, чтобы я чего-то не сделала с ними… он за меня волнуется. Он боится, как бы они чего-то не сделали со мной...”

- Прости. Я… была не права. Просто… почему-то решила, что ты мне не доверяешь. И сорвалась. Наорала. Прости, пожалуйста, - полог тишины вокруг нее возник как-то сам собой. Яна просто взяла и поставила его, не желая, чтобы кто бы то ни было слышал их сейчас. Чтобы кто бы то ни было видел, что даже гиперборейские твари умеют плакать.

- Яна, послушай меня. Тебе я доверяю целиком и полностью. Я не доверяю миру вокруг тебя, - улыбка Кортеса была кривой и нервной, а в пальцах свободной руки он крутил брелок моментального портала. Яна улыбнулась сквозь слезы, точно зная, что конечной точкой выхода этого портала будет место рядом с ней. Стоит ей только хоть как-то показать, что она этого хочет. - Не плачь, все хорошо, честно.

- Спасибо, Кирилл. И… не мог бы ты меня встретить, когда… все закончится? Я наберу тебя сразу же…
Эта его улыбка была куда как менее нервной…

... На КПП Циталели Яна оказалась ровно в назначенный срок. Смиренно прошла процедуру досмотра и даже показала скучающему на пропускной Ваге “Орлиный шест” в сложенном состоянии. Гарка восхищенно поцокал языком, поражаясь тому, как мало места занимает такое грозное оружие и тому, насколько сложны плетения, обеспечивающие его нормальную работу, и сообщил, что комиссар уже ожидает ее в тренировочном зале. Глаза его при этом сияли каким-то крайне нетипичным для навов любопытством, но в подробности и причины Яне вдаваться было некогда. Комиссара лучше было не заставлять ждать.

Тренировочный зал у навов был отменным. Проплутав некоторое время по коридорам Цитадели, следуя за огоньком-проводником, Яна оказалась на пороге очень просторного помещения, отделанного каким-то темным деревом.

- Добрый день, комиссар, - то, как он назвал ее, от внимания девушки не ускользнуло. И она непроизвольно ответила на это обращение широкой улыбкой. Ровно такой же, как в старые добрые времена, когда она была еще просто человеком. Просто Яной. - Для меня было честью получить подобное приглашение. Никогда не думала, что увижу Цитадель… настолько изнутри.

Она вошла, следуя за гостеприимным хозяином, и с любопытством, которого давно уже не ощущала - до этого мига - осматривая все, доступное взору. Вопрос Сантьяги несколько обескуражил Яну, заставив на миг зависнуть между тремя взаимоисключающими желаниями: вцепиться ненавистному наву в глотку вместо ответа, ответить вежливо или ответить честно. В итоге честность победила, Сантьяга при всей своей куртуазности не был склонен задавать совсем уж дежурные вопросы.

- Странно. Я чувствую себя странно. Противоречиво. Но постараюсь, чтобы эти мои внутренние противоречия не мешали нам плодотворно работать. Я хочу научиться жить с новой собой. И думаю, что ваши уроки могут мне сильно в этом помочь.

Отредактировано Яна Маннергейм (11-05-2019 19:11:48)

+4

4

Стоять вот так, напротив своего старого врага было, пожалуй, достаточно необычным явлением. Сантьяга привык к тому, что в этой жизни возможно все, но то, что однажды Спящий сведет его с гиперборейской ведьмой и они не будут преисполнены жаждой убить друг друга, пожалуй не предполагал. Последний раз, если не считать Зону Кадаф, они встречались на поле битвы. Это было слишком давно, на изломе очередного витка истории, когда чуды и челы бились бок о бок, когда люды и навы позабыв свои разногласия помогали им одержать победу, а сам комиссар лично пытал одного из пленных высших иерархов, чтобы узнать слабые места своего врага и именно туда нанести сокрушающий удар. Стоять напротив той, которая тогда, в далеком прошлом мечтала вогнать в него наконечник орлиного шеста, считая, что ее ненависть была самой идеальной, правильной, выверенной до последнего грамма. Лазь была особенной среди иных наложниц, свободной и прекрасной, опасной и предостерегающей. Пожалуй, ему повезло встретится с ней вновь после ее перерождения, после всех тех событий что произошли.
Кризис Кадаф позади, и теперь история, как когда-то были историей и сами гиперборейцы, но вот она, последняя в своем роде, неповторимая в своей упрямстве и своей красоте. Пожалуй, в золоте Кадаф в чужих глазах была своя, странная но красота, не признать которую темный не мог. Яна изменилась, это очевидно, и быть свидетелем этих изменений куда более интересно, чем просто убивать подобных Лазь на войне ради господства на Земле. Приоритеты темного Двора давно уже сменились, им не нужен был мир, чтобы управлять всеми, Сантьяге словно бы хватало и того, что он имел, полномочий, возможностей,вероятностей творить свои интриги во имя Нави и ее величия вкупе с покоем.
Последний раз, когда они стояли друг на против друга, на обоих было традиционное черное боевое одеяние. Ее было украшено золотыми вставками, его лишь ножнами для катаны за спиной. Они тогда были врагами. Она преисполненная ненависти возведенной в религию, он ненавистью к тем, кто убил его гарок. Двое врагов, который теперь кто? Союзники? Комиссар Темного Двора хотел бы чтобы это было именно так. Ведь сейчас, здесь, перед ним последняя, ныне единственная живая гиперборейская ведьма, предатель повелителя своего Азаг-Тота и империи, что навеки будет гнить в Глубоком Бестиарии, где не может существовать ничто живое, кроме самих гиперборейцев. Сегодня, на ней удобная современная одежда, да и сам темный в костюме, разве что успел расстегнуть пуговицы пиджака, дабы тот не сковывал его движений. И они в Цитадели, в его доме, куда добровольно придет не всякий
- Яна, вы изменились, все в вас теперь иное.
Он сознательно выбирает в диалоге с ней обращение на «вы» и не потому что перед ним две воинственные души в одном теле, а потому что уважает девушку, которая стоит перед ним и еще не поняла до конца насколько это не просто быть магом, что требуется порой колоссальные усилия дабы не реагировать на провокации. Чего греха таить, Спящий свидетель, он сам тысячи лет назад бесился когда очередная Берегиня трона или Королева бросалась фразами о том,что зеленый Дом не потерпит навов. Но, годы шли, а он все больше убеждался в том, что его бессилие чужая победа. Честолюбивый темный не любил отдавать кому-то свою победу и научился не замечать посторонних попыток задеть его, что теперь бесило уже других, не только Королев сменяющихся на троне слишком быстро порой, чтобы помнить имена каждой, но и Великих Магистров, видящих во франте опасного врага. Поэтому, он говорит Яне «вы» ведь она все еще блуждает по лабиринтам собственного сознания и тот факт, что она принесла в Цитадель стим, от которого разит Золотым Корнем, смертельным для навов, есть своя особая ирония, которую он оценил, но комментировать не стал. Доверить свою спину вчерашнему врагу это тоже навык, который ему самому нужно обновить. Слишком давно он не заключал договоров во имя жизни, а не смерти.
- Это нормально испытывать растерянность или неуверенность. Теперь вы не просто чел, а маг и крайне сильный боевой маг, рожденная когда-то для убийства и ненависти. Но, время великих битв и войны прошло, и каждому воину нужно однажды отложить свое оружие, направив навыки убийства в мирное русло. Это не просто, но именно для этого мы с вами здесь. Научится быть в гармонии с собой и вспомнить то, что забыто.
Он не намеревался жалеть ее чувства или вообще испытывать к ней жалость как таковую. Для комиссара это вообще было несвойственным чувством и ощущением, кому-то сожалеть. Будучи одним из сильнейших магов Тайного Города он как никто другой знал простую истину — просто так ничего не происходит и совпадений не бывает тем более, так что все что случается лишь последствия выбора вероятности будущего, которое благодаря вмешательство магов сложно читалось относительно высших иерархов Великих Домов. Но, научится читать враг на поле битвы не так сложно, особенно, когда это уже привычка. В конечном счете, Сантьяга сам когда-то было простым гаркой, одним из элиты, стрелой в колчане тьмы и вот где он сейчас, сам кладет стрелы на тетиву пуская их к цели.
- Непосредственно я с вами заниматься смогу не так часто, как того желал бы, - честность одно из личных оружий темного, потому что врать он не любил тонко чувствуя и то, когда ему пытались солгать, а забивать себе голову лишней информацией о том, кому и когда он соврал не хотелось. Свою память он ценил так же высоко как жизнь каждого темного. - Поэтому, в мое отсутствие, с вами будет тренироваться Ортега либо Бога.
Помощники для него были больше чем просто подчиненные. Для него они был всем, а один конкретный так вообще, едва ли не запретом всей его длинной жизни, глядя на которого Сантьяга порой замирал на долгие мгновения, пытаясь понять, зачем тьма создала столь прекрасного сына себе, словно издеваясь над любимчиком собрав в нем все то, что он так стремился найти в других. Комиссар отошел к стене, и снял со стойки рокусякубо, длинный шест круглого сечения в двину почти шесть футов, выточенный из темного дерева. Отшлифованное дерево непривычно лежало в ладони, да и комиссар всегда предпочитал более близкий контакт с врагом для нанесения опасного удара, но это он, и его стиль, а Яна_Лазь дралась при помощи орлиного шеста, и именно ей он должен был напомнить, какого это держать длинное оружие в руках. Азы любой боевой магии начинаются с физического контакта.
- С вашего позволения, оно будет моим оружием, Яна.
Он вернулся к собеседнице и покрутил рокусякубо в ладони, словно вспоминая как правильно держать палку в руках. Дерево легко прокрутилось на 360 градусов в тонких и длинных пальцах нава, прежде чем вернутся в ладонь и переместится во вторую ладонь, продолжая порхать. Рокусякубо это, увы, не боккен и даже не именная катана, которую имел каждый гарка, но это не повод не уметь им пользоваться.
- И так, ваш боевой шест, против моей палки. Покажите мне, для начала, что мы имеем из навыков, чтобы понимать над чем нужно поработать и где поправить технику.
Мужчина улыбнулся и почти небрежно оперся на палку, дабы скоротать время ожидания, которое лишь выглядело невинным ожиданием. Черные, глубоко посаженные глаза наблюдали за каждым движением подопечной и ученицы, магия, гуляющая по телу просто ждала удобного случая, чтобы сорваться боевым арканом с кончиков пальцев, словно само нутро требовала проявить  недоверие к той, кому он авансом уже собирался представить возможность ударить в спину, подставляя эту самую спину, и как возмутился бы любой живущий чел или нелюдь — проявил бы халатность относительно собственной безопасности. Но, в этой напускной халатности, в этом небрежном акте не было ни грамма невнимательности. Каждый вдох и выдох просчитан до секунды, каждое движение уже просчитано и у нава есть на руках как минимум тринадцать вариантов ухода от первого удара орлиного шеста. Все зависит от того, какую тактику выберет стоящая перед ним девушка, что решил сделать в первую очередь. Поэтому он ждет, демонстрируя небрежность, и даже не скрывает того факта, что демонстрирует ее. Зачем? Здесь и сейчас нет врагов и это нельзя принять за насмешку или издевку, хотя Лазь может, он буквально чувствует это нутром, что Яна поймет, а Лазь решит, что темный опять играет в свои игры.

+3

5

         Это серость, это сырость, это старость бытия,
         Это скудость злого рока, это совесть; это я.
         Все забыто: <<коврик крови>>, блюдо, полное динаров,
         Юный кравчий с пенной чашей, подколодная змея,
         Караван из Басры в Куфу, томность взгляда, чьи-то руки...
         Это лживые виденья! Эта память -- не моя! (с)


- Что ж, тем ценнее будет то время, которое вы согласитесь уделить мне, - Яна смотрела на нава безмятежно: сила Золотого Корня в ее крови спала, легкая боль на грани чувствительности говорила, что время быть только собой, Яной Маннергейм, неумолимо подходит к концу. Свои мысли, свои чувства, свои... но ведь те, живущие во снах, в ее новой памяти - это же тоже она! Слишком сложно, слишком запутанно стало все. И маленькая дружеская (дружеская, комиссар ничем  не показывает дурного к ней отношения!) драка-спарринг поможет если не прояснить что-то, то хотя бы отвлечься. - В поддавки, я так понимаю, играть мы не планируем? Тогда, с вашего позволения... минуточку.

Яна отвернулась, вынув из напоясной сумки эрлийский инъектор, оттянула левое нижнее веко и приложила к нему крошечный, заряженный шестью куллибами Золотого Корня, артефакт. "Стим" на проходной не отняли, более того - никто из встреченных навов ничем не показал, что ощущает эту смертоносную для них субстанцию. Что это, если не осознание своей силы? Что это, если не доверие?

Холодная волна чистой, неразбавленной силы мгновенно смыла маленькую боль от укола. Хорошо! Как же ей было хорошо! Ощущение собственного могущества - сдвигать горы? поворачивать русла рек? сбрасывать звезды с неба? крушить навов? - все казалось подвластным, все было доступно ей сейчас. Яна - а Яна ли? - подавила в себе порыв резко повернуться на пятках, втыкая лезвия Орлиного шеста в глотку ненавистного темного, который должен, наконец, был заплатить за все...

"Стоять. Снова-здорово."

Та часть сознания девушки, которая упорно цеплялась за бытие Яной Маннергейм, вовремя очнулась от грез о могуществе, и немедленно принялась отвоевывать себя у себя же.

"Сделка."
"Что ты можешь дать нам? Мы убьем нава, мы исполним волю Великого Господина, да будет проклято во веки веков его имя. Мы имеем силу, а теперь у нас есть возможность!"
"Сделка, я выиграла!"
"Да, этот чел... он нас удивил. Мы ждали иного."
"Я надеялась на него, и он не подвел меня."

Яна невольно улыбнулась: тогда, в беседке на Бородинском мосту, она стояла и орала в лицо Кортесу - весь страх, вся ярость, все ее сомнения вырвались наружу в этом крике. Все то, что выламывало ее изнутри, рванулось вовне. И разбилось о его спокойное "я никому тебя не отдам". Потом... когда она доказала себе, когда Кортес ей доказал, что не все в мире есть ненависть, она провела долгие часы, вглядываясь в мужчину рядом с собой. Пытаясь поймать тот миг, когда наконец наружу проступят его истинные чувства: зависть (столько силы, столько разом! ну почему, почему не  мне?), страх (о, этот тщательно скрываемый ужас в глазах тех, кто буквально пару дней назад искренне желал пообщаться с ней - почетным вторым местом "Ста километров Мурция"), отвращение (может быть тогда он в себе ошибся? может быть он все-таки не понял, не прочувствовал до конца, насколько другой она стала?). Но неизменно видела в его глазах, слышала в его словах только одно. "Я никому тебя не отдам." Кортес полагал ее - ею. И, похоже, то же самое можно было сказать о темном, что якобы издевательски крутил палкой - рокусякубо, так она называется; это знание откуда-то всплыло в памяти - стоя напротив, приглашая ее сделать первый ход.

"Убить нава. Просто убить. Его можно убить прямо сейчас!"

Удушающая холодная волна ненависти (вот падает Ситри, брат, тот, кто  такое же дитя Великого Господина, как и она, ненавистный и  благословенный, а гарка стоит над ним, и лицо его не выражает ничего, так, словно не верховный иерарх Кадаф сейчас лежит у его ног, а просто кусок бессловесного мяса, который не достоин ни  ненависти, ни уважения... лезвие Орлиного шеста вспарывает темному плечо, переключая его внимание на Лазь, Ситри же исчезает в созданном ею портале... гарка остается бесстрастен до самой своей смерти... Лазь заливает его вспоротое горло Золотым Корнем и смотрит на то, как пузырится, мешаясь с черной навской кровью, чистая холодная золотая гиперборейская ненависть...)  поднимается из глубин ее памяти. Но Яна недаром терпела боль, забывая про прием "стима", недаром проводила бессонные ночи в раздумьях и долгие часы в изучении старых и не очень старых текстов. Сегодня у нее было что сказать той своей части, которая когда-то носила имя Лазь.

"Власть."
"Покорность."

Две черные навские руны на светлой женской коже. Причудливо переплетенный знак того, что их носительница - вещь. Ценное имущество Темного Двора. Без воли. Без власти. Покорна.

И совершенная ненависть на миг сменяется запредельным ужасом. Она боится быть вещью. Она боится перестать решать за себя. Воля Великого Господина была привычным ошейником, принятым ей добровольно, с полным осознанием, с полной уверенностью в том, что однажды Лазь порвет свои цепи, что ее ненависть ко всему, включая Великого Господина и его волю, даст ей абсолютную свободу. Но если руны "власть" и "покорность" появятся на ее коже, то разорвать эти цепи ей не поможет ни хитрость, ни ненависть. Темный Двор не даст гиперборейской ведьме второго шанса.

"Ты не посмеешь сделать это с нами!"
"Это - крайняя мера. Но я пойду на такую сделку с навами. Попрошу и приму клеймо, если до этого дойдет."
"Чего ты хочешь?"
"Учиться. Смотреть на мир, жить. Попробовать убедить себя, что ненависть - не единственный способ обретения силы. И чтобы все это было - мне нужен этот нав. Я хочу, чтобы он жил. Я не хочу его убивать."

"Я хочу быть свободной."
"У нас есть для этого все возможности. И первая - вот она. Не убивать нава, а учиться у него. Знание, как известно, сила! А сила - первая ступень на пути к свободе."

Ощущение презрения к забывчивой себе - я все умею! я Лазь - совершеннейшая  из всех наложниц, выпестованная ненавистью Его, закаленная бесчисленными схватками, - накрыло с головой. Ее телу, накачанному Золотым Корнем, никогда не была нужна разминка, а уж в агрессивности гиперборейцы могли дать фору кому угодно. Личным же стилем Лазь были скоростные атаки и такие же скоростные, сбивающие противника с толку, перемещения. Короткие порталы, сближения, арканы высокой мощности, без труда вспарывающие любую защиту. И она, зная, что стоявший напротив нав прекрасно обо всем этом осведомлен, все равно не изменила себе.

Расслабленная, не подающая виду Яна разворачиваться не стала. Просто взяла и исчезла, простроив  короткий портал прямо за спину комиссара. е2-е4 ее атак, предсказуемый и простой дебют. Своеобразный привет из далекого временного далека.

"Ну здравствуй, Сантьяга, мой... учитель?"

"Интересно, а не получится ли со мной как с Джеффом Голдблумом в "Мухе"? Может тут какой котенок навский того... и мы перемешаемся... ой, мама!"

А вот думать о чем-то во время перехода, сбивая себе концентрацию, было очевидной ошибкой. И совершила ее Яна, девушка, человек, еще пару недель назад использовавшая только артефактные порталы с заранее заданными координатами выхода. Лазь в бою и в жизни всегда была предельно сосредоточена: короткий портал был на порядки опаснее, он должен был учитывать больше факторов и да, риск выйти в ком-то, разорвав и себя и его, - имелся. Но им повезло. Чутье гиперборейской ведьмы и ее обостренная Золотым Корнем реакция помогли не выйти под полом тренировочного зала. Помогли не оказаться в одной из стен. Воронка портала открылась, как и было запланировано, за спиной Сантьяги, но... на высоте трех метров над полом. Яна вывалилась из него, заполошно махая руками и рискуя разбить себе все, что только можно, но и тут память Лазь пришла на помощь - гиперборейка сумела сгруппироваться и приземлиться в практически полный присед. Да, с грацией изрядно нализавшегося осьминога, но сумела. Орлиный шест,  не пойми как выхваченный в падении, раскладываясь, устремился к ногам комиссара. На пальцах свободной руки начала формироваться "эльфийская стрела". Лезвие заставит нава уклониться, аркан придет в то место, куда он сместится...

"Стоять! Никаких лезвий! Я не хочу его убивать!"
"Что ж, тогда смотри, как он убьет нас..."

Но Орлиный шест, повинуясь воле владелицы, так и не стал глефой. Палка на палку - так честно, так правильно. Теперь ход был за навом. Поверит? Убьет?

https://thumbs.gfycat.com/HollowGeneralBrahmancow-size_restricted.gif

Отредактировано Яна Маннергейм (18-05-2019 16:43:49)

+2

6

Близость золотого корня почти обжигает все его нутро, заставляя тьму в душе сжаться, напряженно следя за каждым движением чела. Точнее, гиперборейской ведьмы. Одно дело, когда он рядом, протяни руку и уничтожь флакон в котором содержится смерть, другое, когда он вот так, течет по пластику в чужие вены. Смерть фонит чужой ненавистью, страданиями и болью. Смерть в его доме, совсем рядом, и уже ей ничего не стоит протянуть руку и взять его. Но, нав не двигается, не выдавая того, что творится в темной душе и даже искренне рад, когда Яна отвернулась, чтобы не смущаться или не смущать. Тьма клубится за спиной своего сына, становится плотной, осторожной, аккуратно касается отброшенной тени девушки словно пробует ее «на вкус»., взвешивает каждое движение своего сына, своего комиссара, настороженно следя за каждым шорохом. Нав терпелив в своем ожидании и лишь едва заострённые уши выдают десятую долю состояния его души. Но та тьма, что его окружает в этот момент понимает это состояние, знает, насколько обманчиво его напускное спокойствие. Он просто ловко играет его, скрывая истинные порывы души. Секундой позже он берет себя в руки на мгновение раньше, чем Яна завершает инъекцию яда, что теперь ее жизнь. Комиссар не осуждает, в конечном счёте не она виновата в том, что ей передалось по наследству, и не она виновата в том, что это ее судьба. Просто, так случилось, так сложились линии жизни и все было бы по прежнему, если бы челы не сотворили Стим в поисках новой одержимости, нового оружия убить себя.
Разумеется, темный понимал, что подобные слова лишь блажь, поправка на его отступление от обещания, что дал их Князь, но в этом вся суть данного слова. Обещание сдержано, Навь взяла гиперборейскую ведьму под контроль. Обучение? Никакого. Товарищеский спарринг старых врагов, вот точное объяснение тому что он делал сейчас и к чему будет прибегать в будущем в этом зале лично либо при помощи помощников. Лазь не нуждалась в наставлении Сантьяги. Лазь не нужны были нудные и скучные лекции о правилах ведения боя. Лазь не нуждалась в выработке стойки или объяснения грамотного сочетания физических и магических атак. Лазь, наложница Азаг-Тота знала это и без указаний ненавистного темного, чьи руки по локоть были в крови ее братьев, сестер, иных иерархов. Он рубил их своей катаной на том поле боя, уничтожал и стирал с лица земли мечтая лишь о величии своего Дома, о том, чтобы война нашла свой конец и их господин наконец-то нашел последний покой, желательно от его оружия. Там, на полях, проливая чужую и свою кровь, Сантьяга искал мира и сражался за него.
Здесь, в темном помещении тренировочного зала Цитадели, он искал именно спарринга с достойным противником. Разумеется, любой гарка посчитал бы за честь скрестить с ним катану в тренировочном бою. Впрочем, комиссар по долгу службы не раз выступал даже противником для стрел тьмы, обучая их и шлифуя навыки товарищей, но вот так, смотреть в глаза врагу и видеть там друга ему доводилось впервые. А он, признаться, соскучился по славной битве. Учить кого-то значит бить в пол силы, а здесь... Чутье темного подсказывает, Яна жалеть не будет, Лазь захочет взять кровь и возьмёт, если он позволит этому случится. Так что, эта битва нужна им двоим. Ей, чтобы вспомнить все, ему - чтобы не забывать.
Сантьяга лишь спокойно выдыхает когда точеная и хорошо сложенная фигура девушки пропадает, буквально растворившись в коротком портале перед ним. Мужчина делает шаг вперёд, разворачиваясь ровно в тот момент и в ту сторону откуда должна пойти атака и успевает увидеть как раскрывается орлиный шест, как ненависть сковывает тяжёлым золотом глаза Яны, как меняется она сама, отдавшись этой ненависти. Ошибся ли он? Вряд ли. Комиссар прожил достаточно, чтобы понимать, ошибки в его жизни всегда фатальны, а здесь лишь борьба. И не только с ним одним.
Глухой стук палки о палку. Первый выпад погашен. Первая атака прошла. Комиссар внимательно смотрит в золотые глаза оппонента и на мгновение вновь задумывается. Кто перед ним? Человская девочка, ещё вчера бегающая по улицам Тайного Города с пистолетом в пудреница и считающая что чужая война лишь способ заработать? Это все ещё Яна смотрит ему в глаза, которую он вытаскивал из Зелёного Дома и кого поздравлял корзиной цветов с днём рождения? Или это Лазь, беспощадная жестокая прекрасная и восхитительная наложница Азаг-Тота, чья ненависть не видит конца? Сантьяга смотрел в глаза напротив, и считывает информацию ища ответ кто же перед ним, Яна вовлеченная в игры Великих Домов генами и волей судьбы или Лазь с которой вот так лицом к лицу он встречался лишь на поле боя являясь черными тенями. Его комбинезон гарки и ее боевое облачение. Комиссар смотрит, чтобы отвести палку, сделать шаг назад.
Считается, что тяжёлое золото Кадаф невозможно пробить пристальным взглядом и прочитать что происходит в душе тех, кто охвачен огнем ненависти ко всему живому. Считается, что тяжелее этого золота нет ничто, но тьма, его тьма, сильнее и его взгляд жестче. Пощады? Пощады не будет. Ни сегодня, ни завтра. Если она хочет выжить в Тайном Городе, ей придется доказать свое право на жизнь. Поэтому, вместо привычной тактики ведения боя, комиссар Темного Двора выбирает иное. Вместо знакомого «навского аркана», типичного для любого боя с магом, чтобы забрать его силы, Сантьяга складывает «эльфийскую стрелу». Высший боевой маг своего Великого Дома, он давно привык к той технике боя, когда мгновение промедления может стать решающим и не собирается замедляться сейчас. Не зря гарки считаются элитным войском Тайного Города. Не зря в скорости с ними способен соревноваться лишь сытый масан, и то, пока гарка не ускорен магической энергией. А в нем она плещется разве что не через край. Он тот, на кого ровняется каждый боец его Дома, каждый гарка Темного Двора понимает его уровень мастерства и знает, бой с комиссаром не выиграть если не использовать весь арсенал. Так что, Лазь предстоит познать всю сложность тренировки, где нет облегченного варианта «эльфейской стрелы» где боль самая настоящая и можно покалечиться, или умереть. Но, она ведь знает это. Пусть золото ее глаз невозможно пробить взглядом, но он чувствует это знание и решимость в энергии, что напротив. Враг, что стал товарищем, друг, который должен доказать свою преданность.
Они оба уклоняются от стрел друг друга позволяя тем едва коснутся жаром энергии и стремительно идут в атаку. Комиссару не трудно подстроится под необходимый для Яны стиль битвы, «Навский аркан» слишком скучно использовать сейчас, когда акцент тренировки на физической составляющей. Поэтому, он следит за каждым ее передвижением , и каждый жест сопровождает вниманием. Выпад жезла гасится блоком рокусякубо и уводится опасным наконечником в сторону. Пока что, он избрал позицию защиты, и каждая его атака скорее попытка ее разозлись. Любой инструктор сказал бы, что не идут в атаку перебросив палку в не ведущую руку, но это словно брошенная насмешка в лицо, мол, смотри, я помню как с тобой биться. Там на поле ведь было почти так же. Они кружили как тени сближаясь на расстояние удара и уходя от него. Они так же смотрели в глаза друг друга, перемазанные в крови врага своего и так же уходили не с чем. Это так просто, поднять в воспоминаниях те дни боя, когда смерть пировала на полях сражений и в пыточных, когда ей были поданы все — гиперборейцы, чуды, люды и даже нывы. Никого не обошла та война. Никто не должен был забывать ее последствий. Но челы вытеснили ее из истории, люды и чуды предпочли записать на пергамент времени, а навы, которые родились после имели возможность лишь читать о славных битвах, оттачивая свое мастерство уже в залах и тренировках вместо боях. Лишь несколько их ныне живущих помнили все сражения. Князь, который дал слово присматривать за ведьмой, да комиссар, который лично участвовал в пытках каждого иерарха, только бы найти возможность разбить врага.
- Яна, вы прекрасно двигаетесь.
Улыбка одобрения совершенно искренняя как и дружеский тон, что не подходит к его сосредоточенному выражению лица. Но, ведь нав может быть разным в каждую секунду своей жизни. А сделать комплимент бою он просто обязан еще и потому что о его воспитании хорошо известно всем жителям Тайного Города. Сантьяге никогда не бывает жалко доброго слова для похвалы или оценки проведенной работы, как никогда не бывает жалко потраченного на это времени или средств.
- Но, давайте все же биться в привычной для вас форме, - вежливо просит нав, вновь опираясь на палку, когда между ними снова некоторое расстояние и эта передышка не попытка перевести дух, а лишь перерыв в серии атак. - Я заметил, что вы сдерживаете свой орлиный шест. Может, пришло время дать ему порхать?
Взгляд темного все так же сосредоточен на ней одной, хотя поза вновь лишь легкий намек на насмешку, слишком расслабленно выглядит то, как комиссар опирается на рокусякубо.

+2

7

Я не боюсь, я не должен бояться. Ибо страх убивает разум. Страх есть малая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И когда он пройдет через меня, я обращу свой внутренний взор на его путь; и там, где был страх, не останется ничего. Останусь лишь я, я сам. (c)


“Он ис-с-сдевается надо мной! Навская твааарь!”
Обжигающей волной поднялась внутри ненависть. Холодное, холодное пламя. Старая, плотная. Чувство было такое, будто кровавую корку сорвали с глубокой раны, и кровь-руда рванулась вперед и вверх - на волю, добраться, дорваться, уничтожить…

“Надо мной. Он сказал “Яна”. То есть если бы издевался, то надо мной. Но я не вижу тут издевки, для меня я и правда двигалась неплохо. Сложновато как-то в один присест стать цельной, со всем, что умела я тогда, и умею я сейчас. Так что для новичка я и правда неплохо двигаюсь. И скорее почту это за комплимент, нежели буду считать, что это издевательство.”

Яна улыбнулась, давая понять, что комплимент оценила и тут же растерянно вздохнула про себя: “порхать”. Легко сказать “порхать”, угу. Нет, она может, без сомнения, устроить порхания и прочие штуки - засада на зеленых во время кризиса Кадаф четко показала, что ничто не забыто за эти долгие тысячелетия, а тело ее, взбодренное Золотым Корнем, полностью прошло перестройку и отлично справляется с боевыми нагрузками. Но к телу прилагалась еще и она сама, Яна. А еще - Лазь. И если сейчас ее шест будет “порхать”, то придется дать гиперборейской части куда как больше воли, чем у нее было сейчас. Погрузиться глубже, начать необратимый процесс слияния - и Яна… боялась. Боялась того, что не сможет все-таки обуздать до конца свои кровожадные порывы, боялась, что если Лазь получит больше  места в ее душе - если она станет больше Лазь, чем Яной, то процесс будет слишком быстрым и зайдет слишком далеко. И она просто не сможет вернуться к себе.

“Я не хочу терять себя. Я хочу быть тем, кто я есть.”

“Ой, ду-у-ура! Ты - и есть я. Ты - это я. Наложница Великого Господина Азаг-Тота, воплощение его благословенной ненависти и самое совершенное из его творений!”

“Наша песня хороша - начинай сначала. Я - Яна Маннергейм, и делали  меня мама с папой, школа, институт, социум в конце концов. А не какая-то замшелая мумия, которая валяется в Зоне Кадаф и служит аттракционом для китайских туристов!”

“Ну-ну, ну-ну. Хочешь, я докажу тебе, что это не так? Хочешь стать по-настоящему свободной? Стань собой, девочка. Нав, скотина такая, прав - заставь Орлиный Шест петь песню битвы, вспомни, каково это - смотреть, как пузырится навская кровь на его лезвии…”

“Мечтай, мечтай. Комиссар меня в бараний рог скрутит раньше, чем я пискну что-то. Но… ладно, наша взяла. Невозможно все время бегать от себя. А страх, как сказал один мудрый человек, убивает разум. Я встречу свой страх и приму его. Я позволю ему пройти надо мной и сквозь меня. И так далее, и тому подобное по тексту… Э-эх, лиха беда начало!”

Чего боится любая тьма? Света, конечно. Истинный свет - удел святых и прочих детей своих богов. Но просто свет - это тоже вариант. И в лицо наву летит крохотный золотой пульсар. Насмешка, детская игрушка, “бу” первого уровня. Летит золотой каплей, чтобы мигом спустя взорваться, окружая голову Сантьяги роем стремительно перемещающихся и очень-очень ярких светляков, лишающих возможности видеть, слышать и ощущать чужие заклятья. Боевая версия аркана “безмолвная метель”, быстрая, не требующая жертв и ритуала. Надолго завесы не хватит, но долго и не нужно - Яна смещается так быстро, что силуэт ее смазывается и размывается, подобно огромной черной кляксе. Воздух поет в лезвиях Орлиного шеста, послушно ставшего двулезвийной глефой.

- Стареешь, нав. Годы никого не украшают, да? Стареешь, становишься мягким, - голос Лазь, что шепчет в заострившееся ухо комиссара, тих и сладок. Она стоит прямо за его спиной, так близко, что можно слышать, как кровь бежит по ее венам. - Раньше ты бы меня  убил, как только выпала бы такая возможность. А сейчас - ты стар и слаб. Отчего не убиваешь, почему ждеш-шь? Жалееш-шь? Какая… ой, да е-мое! Я не хотела! Что за бред!

https://www.yourtango.com/sites/default/files/ezgif.com-resize%20%2811%29_1.gif

Отредактировано Яна Маннергейм (01-07-2019 00:07:31)

+3

8

Он оценивает. Пробует на вкус разные методики, подходы и стратегии и выбирает самые удобные и оптимальные для их ситуации, потому что задача не спугнуть, не закрыть в коконе сомнений, а наоборот — вытащить на свет все ее попытки скрываться. Ему не нужна еще одна умная, красивая, интересная наемница, которая будет смотреть на него снизу вверх и будет ожидать пока нав решит за нее в какую сторону той уклонится. Нет, этого ему предостаточно, это уже не то. Ему нужна Лазь, та самая Лазь, которая вспарывала тела нелюдей и людей, которая дышала ненавистью ко всему, и возможно к себе в первую очередь. Ему нужна не Яна, ему нужна она всецело, симбиоз наемницы и наложницы ненависти, то, в кого  превратилась теперь симпатичная чела. И он это получит. Он получит ее всю, сосредоточенную на том, куда придется следующий удар, отступающую прежде чем пойти в атаку. Он получит именно то, за чем позвал ее. Гиперборейскую ведьму во всей ее красоте, ненависти к нему, к миру, к войне и состоянию штиля. Он получит ее всю, даже если придется прогнать всю тьму из этого тренированного помещения.
Сантьяга ведет в бою, ловко, осторожно прощупывая почву, он ведет и наступает недовольный тем, что видит. Она борется. Но не с ним, а с собой, словно все еще пытается балансировать на стыке своих двух «я» не признавая прошлое, и отрицая настоящее. Это сложно. Он знает. Когда-то тоже отрицал часть себя, своей сущности и свое нутро. Отрицал что он не тот, кем является, ставил себе рамки, условия, правила и разрушал все, нарушая собственные запреты, пока не повзрослел, пока не пришло осознание, что нельзя себя закрыть за причинно-следственными связями, за сделкой с совестью и внутренним голосом. Нельзя отрицать прошлого, которое течет по твоим жилам и рваться принять настоящее оставив все за бортом. Нельзя отказываться от той части собственного «Я» которое создавал и выбирал не ты, а Спящий.
Комиссар не верит в совпадения и случайности, потому что знает, все можно подвести, любую вероятность предотвратить или сосредоточившись именно на ней воплотить в жизнь. Раз однажды именно Яна ступила в Тайный Город, это не значит, что теперь Лазь ее может так просто поглотить. Комиссар видит борьбу в девушке, видит ее сопротивление и хочет помочь, научить не выбирать, а быть одновременно и той и другой. Не важно имя, в конечном счете это лишь звук, называться можно как угодно. Важно лишь то, что внутри и пока Яна не сдается учению Азаг-Тота, есть крайне большая вероятность, что баланс почти обретен. По крайней мере тогда, когда она перестала отступать под натиском его ударов и стала парировать не сходя с места.
Это видно по глазам, пусть и считается, что тяжелое золото Кадаф невозможно прочитать. Ему удается. Вероятно, сказывается опыт, хотя он уверен дело в том, что успел изучить наемницу прежде чем та обрела такую силу. Знать природу чела, понимать за кого этот чел держится и кто для нее сила и слабость. Порой подобные знания не приносят ничего кроме проблем, но в этот раз все иначе. В этот раз, пока Яна верит в любовь ненависти Лазь не поебдить.
Он отвлекается лишь на мгновение, словно ловит отголосок тьмы, отпечаток ее из соседнего помещения, но этого достаточно, чтобы Лазь нашла лазейку и послала в его сторону свет. Нав про себя ругается, когда понимает, что не видит ничего. Тьма воюет со Светом испокон веков, и закрыв глаза он выдыхает, слушая тьму что вокруг него, за кругом света, за той ловушкой в которую он угодил. Он чувствует воздух, ощущает его движение, возмущение самой тьмы, и когда свет еще не отступил он делает короткое движение рукой и улыбается слыша чужой голос слишком близко. Личное пространство нарушено, свет мог бы смеяться над тьмой, считая что ее победил.
- А ты забыла, что не стоит доверять врагу, даже если ты за его спиной.
Его уши заострены, но лишь как часть его жизни, как часть того, что он позволил немного проявиться своему собственному «я» тщательно скрытому, тщательно контролируемому.  Его уши заострены, зато рука, что лежит на своей пояснице сжимает в пальцах клинок из навской стали. Стилет, любимое оружие комиссара покинувшее «ножны» упирается гиперборейской ведьме в живот. Одно движение двух столь разных оружия и оба будут истекать кровью. Вот только у нава больше шансов выжить при любом ранении, нежели у ведьмы пропитанной ненавистью.
Комиссар отходит вперед, два шага и разворот, во время которого ловко убирает стилет обратно. Все же у ниж дружеская тренировка и встреча двух старинных врагов, нежели поединок насмерть. На губах мужчины легкая и даже веселая улыбка ведь ведьма смогла его обойти. Яна применила знания и договорилась с Лазь. Достойно. Быстрый прогресс, ни дать ни взять. Комиссар ведет плечом, понимает что пиджак все же сковывает движения и отходит в сторону, чтобы сняв небрежно-аккуратным жестом бросить его на скамью, проследив чтобы ткань не помялась. В рубашке куда проще и легче двигаться, чем в полной амуниции делового костюма. Рубашка не так сковывает каждое движение и не выдает шелестом ткани каждое па.
- Яна, признаться ты меня приятно удивила. И что за «я не хотела»? - он мягок в своих словах, мягок в своих раскопках ее души, ибо знает, что спугнуть ничего не стоит, зато наладить обратный контакт будет в разы сложнее. - Поделись ощущениями. Что ты испытывала в момент, когда Орлиный шест запел в твоих руках? Какого это чувствовать магию которая не требует более артефактов для применения?
Он хочет знать все. Хочет знать как ее трансформация, хочет знать не для того, чтобы использовать против нее [но не без этого. Комиссар всегда помнит, на страже покоя какого из Великих Домов он стоит]. Хочет знать потому что в его целях обрести друга, но не врага для Темного Двора. А это невозможно без ряда уступок, без маленьких ее побед, которые дают силы и уверенность. Порой, чтобы выиграть войну приходится отдать битву. Это он усвоил с первых дней своего существования. Тех самых дней, когда все были слишком вымотаны и шокированы потерей Уротая. Но, опыт прошлого позволяет ему видеть дальше. То же он желает и ей, Яне, которая все еще цепляется за свое человское происхождение и простату.

+2


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Мы выбираем, нас выбирают...