пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Как упоительны в Штормграде вечера[World of Warcraft]


Как упоительны в Штормграде вечера[World of Warcraft]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

КАК УПОИТЕЛЬНЫ В ШТОРМГРАДЕ ВЕЧЕРА
Ночь, нож, три кастета.
По кварталам бродит сон.
А в музее три "эстета"
Добывают миллион. (c)

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://thumbs.gfycat.com/CautiousSnivelingBlackfish-small.gif
https://thumbs.gfycat.com/ScaryPalatableLacewing-small.gif
https://media3.giphy.com/media/YtUj8qVjdtu7e/giphy.gif
https://media3.giphy.com/media/po35uKEiuyx3O/giphy.gif
https://66.media.tumblr.com/1c6e7dab250fed950ce4a9b6e725dd9b/tumblr_pdrm9v1xg91uumqtpo1_500.gif


УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Jaina Proudmoore, Nathanos Blightcaller

Штормград, не сильно после осады (хотя какая там осада - сплошь досада!) Лордерона

АННОТАЦИЯ

Ох уж эти летние ночи! Кого-то они лишают сна, ну а кто-то и вовсе не спит - не то нечистая совесть не дает, не то постмортальная физиология. И к чему приведет разговор по душам и файрболлам, с учетом того, что прошлая беседа закончилась арканной бомбардировкой, драконьим огнем и чумой?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Nathanos Blightcaller (22-03-2019 02:17:14)

+4

2

глава, в которой главный герой куртуазно критикует решения вышестоящего начальства и мечтает принести в мир революцию


“Госпожа моя… я тебя… уважаю… безмерно… но… почему… это должны были быть… птицы?!”

Натаноса укачивало. Мертвого и поднятого, вроде бы неуязвимого более для простых человеческих слабостей: сна, голода или вот… морской болезни - его, тем не менее, отчаянно мутило. Спина орла под пальцами была омерзительно теплой; гадкая птица, словно насмехаясь над Защитником Королевы-банши, то и дело резко дергалась в попытке поймать воздушный поток. А порой, откровенно глумясь, пернатая скотина со всего маху падала в небесные ямы, подогревая этим и без того кипящее раздражение Натаноса.

Талисра, Рокхан и один из этих тупых и безликих Голосов Орды, которым зачем-то доверяла его Госпожа, летели рядом, боясь даже смотреть в его сторону. Все вопросы и предложения Натанос срезал на подлете, не стесняясь в выражениях и эпитетах, среди которых преобладало дипломатичное слово “бездарь”. Слушать весь тот бред, что несли тролль, остроухая и это ничтожество, сил просто не было.

- Как спасете пленных, направляйтесь с ними к этому кораблю, - барка под примитивным на вид прямым парусом ничем особо не выделялась из разнообразия кораблей, пришвартованных в порту Штормграда. Издержки развитой торговли: казалось, что пригони он сюда “Вой Банши” - и на него никто внимания не обратит в этой мачтовой сутолоке. Корабли мерно покачивались на рейде, над ними то и дело раздавались голоса ночных вахтенных, лениво перекрикивающихся между бортами. Чуть поодаль яркими огнями завлекал клиентов плавучий бордель. Натанос, на миг забыв о своей тошноте, хищно улыбнулся. Проститутошной в его плане отводилась особая, очень особая роль. - Я вас найду. Удачи.

Последние слова он не выговорил, а буквально выплюнул в спины удаляющимся “соратничкам”. Гадская птица, почуяв некоторую свободу, тут же попыталась скинуть с себя отвратительного ей седока. Натанос скрежетнул зубами и горько пожалел о том, что орлов надо будет сдать под роспись. Ласан Небесный Рог был помешан на своих долбаных “птичках”, и смерть одной из них списать на несчастный случай не дал бы. Впрочем, мало ли что может произойти во время этой… щекотливой части миссии Натаноса?

Под омерзительно вздрагивающим птичьим крылом остались портовые пирсы и глупо-беззащитные башни над морским входом в город. Натанос, глядя на все это - ни единого стрелка на гребнях, даже дозорных на стены не выставили! лишь одинокий гномский вертолет болтается у маяка - играющее ему на руку безобразие, презрительно ухмыльнулся. Людишки, похоже, были сильно уверены в том, что уж в самое-то сердце их жалкого королевства не проберется никто. Глупцы.

За гладью воды и высокой белой стеной спрятались сады и то место, куда стремился Натанос. Зеленые деревья, белый камень дорожек, позолота и тень старинных склепов. Городское кладбище Штормграда, Могила Льва. Место последнего упокоения королевы Тиффин Ринн. Очень незащищенное место упокоения.

Орел заклекотал, снижаясь, и тут Натанос заметил какое-то шевеление в кустах, окружавших нужную могилу. “Тиффин Эллериан Ринн, королева Штормграда, справедливая и беспристрастная, чья мудрость сравнится лишь с бескрайней добротой. Да озарится Свет сиянием твоей души, ибо мир становится тусклее в твое отсутствие”, - эту надпись за время подготовки операции Натанос выучил наизусть и каждый раз, повторяя ее, ехидно думал, что своими действиями он сотворит единственно добро - вернет в мир так рано покинувший его свет.

“Вам не хватает света, Не мое Величество? Мы принесем вам свет! Не ослепните случайно!”

Однако, свет уже нашел Натаноса сам, не дожидаясь возвращения Тиффин в мир условно-живых. Пронзительно-желтые глаза сверкнули из кустов, и мигом спустя у плиты, под которой покоилось тело королевы Штормграда, оказался огромный черный ворген.

“Везде эти блохастые твари… ступить не дают! Жаль, что черный, а не седой… очень, очень жаль!” - блядский орел покачнулся, и выпущенная Натаносом стрела вместо того, чтобы попасть в голову, едва задела длинное оборотничье ухо. Ворген, видимо, понимая, что один в поле так себе воин, огромным прыжком перемахнул через могильную ограду и растаял в тенях. Не дожидаясь того мига, когда вторая черная стрела найдет-таки свою цель. Натанос заскрежетал зубами так громко, что с соседнего дерева в воздух поднялась стая спавших там птиц.

“Ну… ничего, ничего. Сейчас я просто осмотрюсь тут. Но непременно вернусь позже и закончу начатое. Ведь миру та-а-ак плохо без света!”

https://66.media.tumblr.com/861d832693fec714a14f78d5ed320809/tumblr_os8o77nvhu1uasszwo5_500.gif

Отредактировано Nathanos Blightcaller (22-03-2019 23:57:13)

+5

3

Даже плотно закрыв окно все еще можно было расслышать шум штормградских улиц. Столица редко спала и это было вполне обоснованно: ночные гуляки, матросы с верфей, искатели приключений, работники ножа и топора из старых районов, молодые чародеи, решившие практиковаться в темное время суток и предлагающие открыть портал за пять монет, что уж говорить про ночных эльфов, что предпочитали как раз ночью бодрствовать, полностью оправдывая свою расовую классификацию и воргренов, что так резко реагировали на луну в небе. Джайна пыталась заснуть, накрыв голову подушкой, словно в каком-то далеком детстве, но потерпела фиаско. Конечно, она могла бы наложить чары и полностью отгородить свою опочивальню от посторонних  шумов, но это было бы чревато, особенно сейчас, когда ее паранойя росла в геометрической прогрессии, вместе и со второй причиной бессонницы - ростом ордынской угрозы.
Прошла Джайна бы отмахнулась, понадеявшись на то, что все хорошо разрешится. Вот сейчас она поговорит с Траллом и он уверит ее, что все хорошо, она выслушает спокойную речь Вол'Джина и Кэрна, что успокоят тревоги и посоветуют возвращаться обратно в Терамор, заботиться о переселенцах Лордерона. Вот только нет больше, ни Вол'Джина, ни Бэйна, ни ее Терамора, а Тралл исчез, как и оставшиеся осколки ее наивности, что утопли в океане из горечи и предательства. Ничто и никогда не будет хорошо, теперь-то она это знает; всегда готовься к худшему, теперь она и это тоже знает. Осталась лишь только печаль и дичайшая подозрительность, которая заставляла ворочаться не на своей кровати и не давала погрузиться в беспробудный сон. Можно было попросить какого-нибудь жреца излечить эту тревожную бессонницу, но это бы означало, что она проиграла собственным мыслям, которые подкидывали целый ворох неприятных вариантов событий, которые могут произойти, которым еще предстоит произойти, если так подумать. Джайна не ошибалась по поводу жестокости Орды ранее, так значит, что не ошибется и теперь.
Стук в дверь отвлек ее от мыслей о том, какое количество кораблей им понадобиться в этой военной компании, если они хотят победить и что теперь делать, когда главные порты Альянса на Калимдоре разрушены или сожжены. В такое время так настойчиво стучаться могут только либо с предложением полюбоваться на луну, либо с плохими новостями и уверенность в этом только возросла, когда по ту сторону оказался Матиас Шоу, без цветов и с выражением лица, при котором о ночном небе не вещают.
- Леди Праудмур, простите, что разбудил, - по лицу главного бравого шпиона королевства так и читалось, что он прекрасно знал, что не спала Джайна вовсе. - Но у нас проблемы...
Ну конечно с хорошими новостями к ней никто не стучится...


Как оказалось, штормградские ночи могут быть очень тусклыми и достаточно темными, если ты гуляешь не по главным улочкам, а пробираешься сквозь резкие тени по стенам у крепости, высматривая возможного противника. Шума пока не поднимали, считая, что лучше повременит, пока было неясно, что на уме у забравшегося в стены города столь наглого противника и следовало лишь только наблюдать, а убить успеется всегда, в стенах Штормграда сотни и тысячи последователей Альянса, что без единой секунды промедления отправят противника на тот свет - слишком велика была обида, невозможно было бы ее заглушить, после стольких лет противостояния. Понять бы это раньше...
Чародейка поджала губы и поежилась - а еще в Штормграде холодно, да - нужно было все же захватить свой плащ, а не вылетать из комнаты сразу же, как Шоу закончил свой краткий рассказ, который можно было свести к "противник обнаглел". Сильвана не была глупа и женщина это осознавала, так что у такой отчаянной операции должны были быть свои причины. Саурфанг? Не думается. Старый орк отслужил свое, слишком прямой и честный, он явно не подходит королеве банши ни в качестве советника, ни в качестве обычного воина. Тогда в чем причина? Джайна покачала головой: что такого может интересовать Орду в стенах города?
Очередная атака? Чума? Бомба? Что? Слишком много вариантов, противник слишком беспринципен и уже давно это доказал. Чародейка слишком глубоко погрузилась в свои мысли, сверля латный доспех идущего впереди стражника, что, кажется, последний благополучно  стал ее побаиваться, впрочем, что еще ожидать от той, кто себе накручивала еще до того, как солнце за горизонтом скрылось.
От мыслей о том, кто виноват и что теперь делать ее отвлек шум крыльев. Раньше бы она сначала высунула нос и проверила бы, что это за шум меж деревьев, но не когда по периметру шастают шпионы Орды. Ледяная стрела взметнулась ввысь, теряясь меж листвы и, судя по пронзительному птичьему вскрику и шуму ломающихся веток, достигла своей цели. Шедший впереди стражник с опаской взглянул на чародейку, которую ему приказали сопровождать.
- Чего смотришь? Упавшая птица подозрительно много веток сломала для обычной голубки. - Не дожидаясь, пока бравый солдат проявит истинно джентльменскую позицию и поможет даме, Джайна перешагнула через клумбы цветов и раздвинула зеленую ограду, пролезая на шум. Да, не особо так по аристократичному, зато быстро. Чародейка несколько раз щелкнула пальцами, так, на всякий случай, не хотелось словить саблю в живот или стрелу в лоб при попытке разведки, а потому следовало окружит себя каким-никаким, а барьером. Она была хорошей ученицей Антонидаса и в магических школьных дуэлях уяснила лишь одно - вовремя поставленная защита спасает от проигрыша в семидесяти процентах случаях из ста; в бою же так и во всех ста процентах, как выяснилось позже.
- Вот тебе и ночная прогулка. - Недовольно буркнула чародейка, ощущая, как в волосах остается ссор от деревьев, а где-то позади нее тревожно шелестит листьями штормградский служитель правопорядка, пытаясь поспеть.

+5

4

А он не летчик!
А я была так рада... (с)


глава, в которой главный герой исполняет свои сиюминутные мечты и после зависает. в самом прямом смысле этого слова.


“В жо… пу… клю… нул… жа… ре… ный… пе… тух!” - стучали рикошетом в голове слова старой как мир похабной рейнджерской песенки.

“Тух.”
“Тух-тух.”
“Тух-тух-тух” - лениво и сонно как-то откликались пока еще целые - но это ненадолго! - ветки стремительно приблизившихся деревьев.

Натанос, только-только примерившийся выйти из крутого виража, который ему пришлось заложить, чтобы получше рассмотреть городскую панораму в поисках возможных угроз, внезапно стал обладателем аж целых трех новостей. Одна из которых, как водится, была просто отличной - гадского орла подбили и тот, утробно клекоча, летел, чтобы впилиться, наконец-то, в жирный, заросший отвратительно сочной травой чернозем у пруда Оливии и сдохнуть, как и мечталось Гнилостеню. Вторая была терпимой - Натанос не успел толком спрыгнуть, нога запуталась в дурацком стремени, и теперь он своей макушкой пересчитывал верхушки и прочие ветки всех парковых деревьев, что лежали на последнем пути скотской птицы. А вот третья… третья была демонски паршивой и, самое главное, несвоевременной.

Блохастый кобель, задиравший лапу на могилку королевы, оказался не просто праздношатающейся шавкой. Он, как Натанос и предполагал с досадой, но надеялся, что не, был шавкой недошпиона Матиаса Шоу. Иначе объяснить появление в ночном парке сильного мага, который отлично бил здоровыми ледяными копьями на звук, Гнилостень не мог. Точнее, мог, но не хотел - чувствовать себя неудачником, которым играет слепой случай, он не любил. И теперь счет для Натаноса шел на мгновения.

Отрезать стремя, когда тебя вниз головой волочет по всем сучкам и задоринкам жирная тупая издыхающая птица, было той еще задачкой. Натанос на миг даже задумался о том, чтобы вместо стремени просто ко всем демонам отломить себе ступню вместе с сапогом. Но нынешнее тело было бесценным подарком его Госпожи, а пренебрегать ее дарами… ну нет уж, на это он не был готов. Так что, яростно вспоминая про себя малый и большой рейнджерские загибы, Натанос сумел-таки рассоединиться с орлом и даже относительно неплохо пристроиться на самой макушке одного из дубов. Ну и что, что головой вниз! Крови в нем не было, к мозгу приливать было нечему, кровяного удара бояться не стоило. А стрелять - благо лук и колчан остались с ним - он мог и из такого положения. Ветка, за которую он зацепился полами тренча и остатками стремени, покряхтывала тихонько, но подламываться не собиралась. Вроде бы не собиралась.

Орел, издав на прощание душераздирающую помесь клекота с воем, вошел-таки головой в землю. Натанос с мстительным удовольствием подумал о том, что клятая птица свернула свою шею, а он тут совершенно не при чем. Вся вина лежала на том маге, чье ледяное копье прошило здоровое птичье тело буквально в локте от подаренного Темной Госпожой афедрона Натаноса. На том маге, который сейчас, светясь, словно Соломенный Человек в Тыквовин, с диким топотом и шумом приближался к месту падения орла откуда-то сбоку.

“Ну… уйти я всегда успею. А вот если получится подстрелить этого очевидно сильного мага - будет просто замечательно. Хотя… у меня есть идея получше. Отвлекающего маневра никто не отменял. И будет досадно, если кто-то свяжет мое пребывание на кладбище с наличием там могилы безвременно почившей и, увы, пока еще не поднятой королевы Тиффин. Этим… тупицам, которые сейчас пыхтят в сточных трубах Стокад, точно не помешает небольшая фора. Послала же Госпожа помощничков… Ну, иди сюда, маг, иди, иди, не бойся. Как хорошо, что дыхания нет - ничего не надо задерживать, и прицел не сбивается!”

https://i.gifer.com/PNk.gif

Отредактировано Nathanos Blightcaller (02-04-2019 01:17:47)

+5

5

Мага на тихие операции посылать вещь настолько же плохая, насколько и клерика послать нежити раны лечить, получится нечто плохое и обязательно кто-нибудь да умрет, возможно несколько раз к ряду. Ну что тут поделаешь, коль в крови у них магия искриться, переливается, да и вообще во время боя они становятся смешной движущейся и сияющей мишенью, в которую все норовит попасть стрела, как в какой-то шарик во время ярмарки, вот и приходится изворачиваться, за укрытиями там прятаться, щиты себе колдовать или за спины бравых бойцов переднего фланга становиться, что вместо тебя браво стрелу поймают. Джайна, правда, приловчилась, без укрытия воевать, жизнь заставила точнее. Когда тебя не убили ни множественные войны, катаклизмы и взрывы, волей не волей наберешься опыта, как выживать на поле боя. А на нем она провела большую часть своей сознательной жизни, не особенно так этого желая, но смирившись с участью и познав таинства военного ремесла. Да и смысл таиться, когда уже пустила ледяной осколок в противника, который, если не дурак, прекрасно вычислит, откуда удар прилетел и с какими последствиями.

Оставалось только выяснить, где носит людей Матиаса и самого бравого шпиона, неужто нашел для себя занятие куда интересней, чем летающий над их головами противник, али их больше, али они вообще разделились и сейчас разбежались по всему городу. Было много вариантов того, что задумал противник - чума, наверное, один из самых популярных вариантов, это был старый и проверенный трюк Сильваны, которым она любила блистать при большом скоплении народа, ради пополнения стройных рядов, марширующих во славу Плети или кем они себя сейчас называли. Со временем Джайна осознала, что ничем, собственно, они от Плети и не отличаются, особенно сейчас, особенно теперь. Заложить бомбу или похитить кого-нибудь или что-нибудь? Проклясть, убить, украсть. Слишком многое вертелось в голове, в которой барабаны войны отдавались стуком крови. Это ей рассказал Тралл, когда они еще были друзьями - настоящие барабаны войны - это бьющееся стремительно сердце и пульсирующая по венам кровь, создающая свой ритм.

Темнота не была ее другом; никогда, тем более сейчас, скорее наоборот, заставляла хмуриться и всматриваться в резкие тени, силясь рассмотреть что-то. Ночные эльфы бы тут справились, но она простой человек и длинными ушами, как и ночным виденьем не обладала. Джайна подняла руку, желая выпустить столп светлячков, что осветили бы темные закоулки, но тут до уха донесся звук, слишком знакомый, напряженная тугая тетива, которая за доли секунды, от произведенного натяжения, пустила вперед стрелу с характерным свистом.

Благо рука была вскинута, да и первичный щит спас, темное древко с наконечником, отдающим зеленцой, смялся в труху перед глазами, прямо промеж ее бровей у переносицы, не долетев всего несколько сантиметров. Джайна подняла негодующий взгляд вверх, туда, откуда, судя по всему, она и прилетела. Вот так просто, без всяких прелюдий, без всякого приветствия, противник перестал ценить романтику сражения, что было грустно. Правду говорят, что Орда уже не та...

- Леди Праудмур! - воскликнули сзади, стражник браво обнажил меч, словно им мог повергнуть невидимого врага и уже хотел было ринуться вперед, ломать себе шею о ближайшие коряги или ловить черепной коробкой очередную стрелу, но девушка остановила его взмахом руки. Ладонь отбросила резкие, оранжевые тени, на секунду осветив периметр и среди листвы уловив сначала труп перекошенной птицы с седлом, а так же глаза, что сияли скверновой магией намного выше, пусть и верх тормашками. Можно было не сомневаться, что Сильвана подошлет своего любимчика на такое задание. Ну что ж, значит именно здесь он и умрет, уж слишком плохое было настроение у чародейки: бессонница, раздражение, злость и мысль, что, если бы не ее магия, лежать бы ей сейчас со стрелой промеж глаз, сделали свое дело. Никакого льда, больше нет. Тиффин, конечно, расстроилась бы, узнай, что Джайна так поступает с ее любимым садом, но королевы штормградской больше нет в живых, а вот противник есть.

- Умри, Натанос. - Прошипела Праудмур, когда огонь сорвался с ее ладоней, пожирая зеленую листву и черную во тьме ночной кору. - Умри еще раз и окончательно.

+3

6

Есть телевизор,
Но - дома взрывают,
Знаешь - это страшно.(с)


глава, в которой герой совершает невозможное и становится верным адептом гоблинской инженерии. на сцену выходят ботинки


“Старею. Точнее… а, начхать! Тьху, и начхать не выйдет же, а?”

Зрение Натаноса не подвело, более того, позволило увидеть, что за ярким заревом щита прячется не одна фигура, а две. Дама была Гнилостеню неприятно-знакома, а еще большей неприятностью было то, что оная дама ныне находилась на территории вражеской столицы. Значит, действительно замирились. Значит, сейчас у мальчишки есть не разовая помощь в виде летучего корабля и ледяных глыб поверх стен и памятников, а постоянное присутствие пусть и бывшего, но главы Совета Магов Даларана в его шаговой доступности. Плохо, очень плохо. Госпожа будет недовольна.

Вторая же фигура знакомой не была, и даже малейшего отголоска узнавания не вызывала. Зато стояла очень и очень удобно. В том, что его будут бить, Натанос ни малейшего сомнения не испытывал. Так что как только богато иллюминированная, топочущая и бряцающая процессия достигла критической точки, он шмальнул стрелой куда-то в центр сияющего яйца-щита и пожертвовал леди Джайне один из заранее заготовленных “на всякий случай” гоблинских сюрпризов. Галливикс, скрежеща зубами, “подарил” его Натаносу совершенно бесплатно. То есть даром. Сюрприз этот назывался какими-то страшными, больше похожими на эльфийский матерный словами, что-то в духе “буцебомс иллюроборбулятор”. Натанос же для себя переименовал его во что-то попроще - “обманка”. Маленькое устройство снимало некую призрачную копию заданного объекта и впоследствии, при нажатии на красную кнопочку, воспроизводило сохраненный облик. Так что, когда огненный шар начал портить казенные зеленые насаждения, Натаноса на месте уже не было.

“Записать себе. А лучше вытатуировать - у гоблинов все взрывается. Все. Абсолютно!”

Гадский стражник был мало того, что тяжелым - он еще и гремел, как последняя сволочь. Посему от идеи затаскивать его на дерево Натанос в итоге отказался - только дернул, спутав руки и лишив возможности кричать - о, великая Тьма и дети твои, алхимики! вы иногда бываете до невозможности полезны! - вплотную к себе и прижался к спине такого испуганного, часто и тяжело дышащего человека. Наблюдая поверх бронированного плеча, как рвануло, встретившись с огненным шаром, его фальшивое отражение. Взрыв единым махом лишил парк у пруда Оливии почти всех деревьев, оставив на их месте огромную глубокую, курящуюся едким дымом воронку. Остатки пруда с тихим шипением возгонялись в снова ставшее ясным ночное небо.

Щиты леди Праудмур ставила на совесть, и, как результат этого, всю теперь уже троицу - Натанос предусмотрительно перетащил свой пыхтящий и пока еще живой заслон за спину чародейки - ничем не задело. Ни щепой, ни ветками, ни летящими во все стороны комьями земли, ни ошметьями злосчатного орла. Чистота и порядок, все идет почти по плану.

- Умру. А может быть и нет. Я всесторонне обдумаю ваше предложение, леди Праудмур, - голос Натаноса, тихий и вкрадчивый, звучал в наступившей после огненной бури нереально и как-то громче, чем на самом деле. - Пока же разрешите откланяться. И не советую вам продолжать бросаться вашими… мячиками. Мне не будет ничего, а вот ваш сопровождающий - умрет. А вот сгорит он или замерзнет - вам решать. И, чтоб сделать вашу злость еще более… яркой, заранее скажу, что закинуть меня и вашего бравого парня в портал - не выйдет. Слава гоблинской инженерии! Хороший у вашего воспитанника парк… был.

“Записать, записать себе на всем, на чем только можно - у гоблинов взрывается ВСЕ. Даже ботинки.”

Ракетоботы были еще одним “подарком” Галливикса. На сей раз дарил он их самой Темной Госпоже. Ей переделанные из рыбацких сапог боты по размеру не подошли. Зато вот Натаносу, изобразившему из себя и злосчастного, похоже уже полумертвого от ужаса стражника стальную “свечку”, которая взмыла сначала вертикально вверх, а потом, вихляясь, понеслась куда-то в сторону Соборной Площади, обувка оказалась впору.

“Хвала мудрости моей Госпожи. А я, дурень, еще отказывался от всего этого. Вернусь - три колчана ей принесу. Нет, лучше четыре.”

Заряд у ботинок иссяк где-то в районе милой черепичной крыши одного из домиков у канала. Натанос, по-прежнему не расстававшийся с не подающим признаков жизни стражником, едва успел отбросить полуразвалившиеся смертоносные гоблинские “тапки” куда-то в противоположную сторону. Мигом спустя раздался очередной взрыв. Где-то на горизонте несмелой, невозможной сейчас зарей, отвечая грохоту падающего в воду соседнего с крышей приземленцев дома, занялось пожарище…

“Диверсия, похоже, удалась. Даже… слишком.”

https://thumbs.gfycat.com/SlipperyWetHagfish-max-1mb.gif

Отредактировано Nathanos Blightcaller (04-04-2019 09:09:25)

+3

7

Past the city and the cement
The cemetery standing still
Past the mountain and the monument
The houses and the hills
Past the signs and the sirens
The sinners and the saints
I went as far as I could get...

Её путь, весь, от начала и до конца, сопровождался слишком большим количеством крови, слишком большим количеством насилия. Раньше, в более юные годы, когда ее идеалы были столь наивны и невыполнимы, это ужасало; каждая смерть казалась чем-то непоправимым - трагедией, истинной, когда человеческая жизнь была чем-то большим, даже незнакомая. С возрастом же пришло осознание, что жертвы будут всегда. Неважно, хочется этого или нет, смерть настигнет, не тебя, так кого-то другого; невинного, жертвенного, доброго - случай и госпожа смерть не размениваются на то, кто хороший, а кто нет, кто делал добро, а кто в своей жизни и доброго слова не сказал. О нет, этот мир признает только сильных, только тех, кто способен бить, драться и жертвовать, конечно.

За свою жизнь чародейка пожертвовала слишком многим, включая и собственным состраданием.

Мысли о том, чего стоит всякая человеческая жизнь ушли на второй план, заместо них в голове стали появляться мысли куда как более глобальные, обширные, победные и по своему холодные и бессердечные. Для многих с этими мыслями, которые она не боялась высказывать, Праудмур стала жестокой безумицей, что потеряла последние остатки сострадания. Что же, в некотором роде они были правы, все самое хорошее, все то, что составляло ее мир без войн и идеалистические мысли о сосуществовании выжгло огнем манна-бомбы, оставив после себя лишь только отравленное серое пепелище, на котором больше никогда ничего не вырастет.

Огонь вспыхнул резко, такой обильный, намного мощнее, чем она рассчитывала первоначально, сработало ли что-то еще, а может магия вступила с чем-то в резонанс, но думать об этом было некогда, куда как больше сейчас волновала собственная безопасность и Джайна, вскинув посох, огородила от огня как себя, так и следовавшего за ней стражника, рассматривая, как языки пламени бьются сквозь купол и пытаются достать. На лбу выступила испарина, дохнуло паленой древесиной и жженой шерстью; на секунду, всего на секунду, среди этих запахов ей почудился дух жаренной человеческой плоти и истошный вопль сотен голосов, умирающих в магическом огне. Эти голоса преследовали ее каждую ночь, призраками врываясь в сознание, напоминая о боли, физической и ментальной, превращая секунды взрыва в долгие часы бесконечной муки. Запах соли и хвои, крики чаек, и горизонт, из-за которого каждое утро появлялось солнце, освещая башню, делая ее чуть ли не душной. И осознание, что все это пожрал огонь, превратив в пепел и стекло, смешав камень, дерево, плоть и кости в единый серый спектр, оставив только боль. И панику, такая детская и бесконтрольная, вновь вернулась, забравшись под кожу и заставляя дрожать пальцы, которые уже не так уверено держали посох учителя. Огонь отступил, но чувство опустошенности и бесконечного страха никуда не делись, заставляя рвано дышать в немой панике от внезапно накативших воспоминаний и выбравшихся наружу ночных кошмаров.

Благо, было нечто, что с легкостью заставило позабыть о собственных внутренних страха и вновь вернуло обратно, в парк посреди столицы. Ненависть. Ненависть к противнику, настолько едкая и поглощающая, что с такой легкостью выталкивает всякие страхи, вновь загоняя испуганную девчонку обратно в ту темную яму, из которой ее вывел огонь. Стоит только услышать голос неприятеля, осознать, что огонь его не тронул, что чертовы гоблинские изобретения, которые способны рвануть в любой момент опять сделали свое дело, что противник все еще жив и оказался способен на всякую хитрость, всякий страх прошел. Осталось лишь одно - цель, вполне понятная и ясная. Убить. Не дать обожаемому чемпиону банши вернуться к ней, чтобы и она теряла близких, чтобы всякая потеря была равносильна.

- Ты, - Праудмур взмахнула рукой, из озера, ухая и шипя от перепада температур, выбрались два элементаля, подрагивая и закипая, содрогаясь всей своей огромной тушей в ожидании указаний. - Ты разберись с пожаром. А ты, - пока первый элементаль принялся шипеть и пыхтеть, рассыпаясь воной гладью по земле, второй рокотом водных пластов отвечал своему призывателю. - За беглецом.

Элементалей нельзя оставлять одних надолго вне поля зрения, водные в этом плане самые предсказуемые, без надзора они рассыпаются куда как быстрей, чем с ним, практически сразу, а вот создания огня могут даже покалечить кого-то в своей первобытно-стихийной ярости, именно по-этому никто и не вызывает столь сложно контролируемых созданий... и все же, за годы практики она чему-то да научилась на поприще призыва. Элементаль рванул с места, устремляясь за звуками гоблинской поделки, звучало и видно было просто прекрасно, насколько бы быстр не был Натанос, ее призванный питомец, как и любая вода, может быть быстрее, гибче. Как раз вовремя в один из проходов ввалилась толпа, в которой смешались как придворные слуги, стража, агенты и простые зеваки, которые гуляют тут в любое время дня и ночи. Кто-то, при виде чародейки, стоящей посреди пожарища, решил на всякий случай развернуться на все сто восемьдесят градусов и дать деру, пока не поздно, кто-то же наоборот, кинулся вперед.

- Потушите огонь, - подбежавший слуга даже не успел открыть рот, столкнувшись с ладонью чародейки, что прервала любые попытки задать себе вопросы. Потом, как-нибудь, расскажет обо всем, но не сейчас и уж точно не здесь. - И передайте, что противник направился на запад по воздуху.

- Куда вы? - Человек рассеяно поглядел на элементаля, рассыпавшегося водной кромкой по небольшому периметру, своей тушей борясь с огнем, после чего вновь на чародейку, спокойно вышагивающую по пеплу, словно и не в первый раз так уже делала.

- За ним. - Коротко оповестила Джайна, исчезая в круге телепортации и появляясь уже на крыше. Среди зарева и резких теней можно было рассмотреть темную тень, что пыталась скрыться. Куда пойдет тот, кого лишили транспорта? К докам, конечно. Можно было бы украсть так же летательный аппарат или чьего-то питомца, но ездовое животное строптиво и не будет слушаться кого попало, а механизмы порой сложны и не всегда понятно, как ими управлять, так что единственный выход в данной ситуации - по морю.

As far as I could get
I went as far as I could get
In the cedars like sparks
Wasting my goddamn time

Джайна шагнула вперед, заклинание мерцания рывками перенесло ее вперед, все ближе, под сапогами скрипела старая черепица, а позади взмывался столп черного дыма, на который чародейка даже не оглянулась. Штормград видал и разрушения похуже, чем один спаленный сад, пусть и в самом сердце дворца, нет ничего, чтобы не пережила столица Альянса и обращать внимание на это не стоило. Жители, конечно, так не считали, повысовывавшись из окон и повыбегав на улицу, они рассматривали зарево с черным росчерком пожара, заодно видя, как по крыше рывками двигается чародейка, то появляясь, то исчезая вновь, продолжая свое преследование вплоть до каналов, от которых исходило неповторимое амбре застоявшейся воды и морской соли. Рядом взревел элементаль, забираясь на крышу с шумом, который мог соревноваться с водопадным грохотом; они, конечно, существа большие, но крайне неповоротливые, особенно на таких ландшафтах как крыша, в любом случае он может послужить прекрасным щитом, если Натанос решит выкинуть что-нибудь еще.

- Мы не закончили. - Чародейка оперлась о посох, рассматривая противника. Заложник делал все куда как более... сложным. - Мне не нравятся незваные гости. Еще больше мне не нравится, когда они не прощаются. Ты спешишь куда-то, Натанос? - К своей госпоже или еще куда-то, где нужно пролить кровь или устроить диверсию. Джайна спиной ощущала, как его действия возымели отклик и это злило чародейку. Злило еще и оттого, что он пробудил те ощущения страха и паники, которые она пыталась спрятать ото всех.

+3

8

Тот, кто выбрал сторону добра, несвободен. Разве может он управлять мирами, если не управляет даже собой? За него совершают выбор чужие нравственные ориентиры. Вот принцесса. А вот дракон. Хочешь, не хочешь, а принцессу надо спасти. Дракона – убить. Соперника – великодушно миловать. Перепутаешь глаголы – отступишь от сценария, и тебя отвергнут, презреют. Закидают камнями. Даже твой труп не предадут огню, от него просто отвернутся – вот и сказке конец. (Нет, ты погоди умирать, я не закончил.) А что же злодей? Его выбор – синоним свободы. Он мог бы пройти мимо. Или сделать так, как ему хочется. Помиловать дракона, убить принцессу и спасти соперника – да не вопрос. (с)


- Ты будешь делать все, что я скажу, пока на тебе это кольцо, - тонкий черненый ободок легко скользнул на палец почти ничего не соображающего стражника. Сжался, пустив кровь, вгрызаясь в волю и душу своего нового носителя.
- Мне… больно…
- Тебе больно? - алые глаза сверкнули своим внутренним светом, Натанос ухмыльнулся скептически, откровенно ставя под сомнение слова раненого, но тут же скривился: похоже, что на пожаротушение леди Праудмур или не отвлекалась вовсе, или управилась с ним раньше, чем он планировал. Огромная туша водного элементаля бодро скакала по крышам, раскидывая в разные стороны черепицу и кирпичи. Горожане: выбежавшие из домов, те, кто пробовал тушить занявшиеся после взрыва дома, стражники, которые стремительно спрыгивали вниз с грифонов - все замерли, провожая оживленную стихию взглядами. Кроме тех, кто уворачивался от летящих в них с крыш камней и черепков, разумеется.

- Джайна! Леди Джайна идет! Она спасет нас! Она потушит пожары! - чей-то истерический вопль взрезал воздух, запуская волну восторженного гула. Из него в стремительно темнеющее от дыма небо взмывали то детские крики, то женский плач, то радостные славословия великой даларанской волшебнице.

“Досадно.”

- Поднимайся, падаль… будущая, - Натанос пнул стражника босой ногой, и тот, шатаясь, теряя и без того невеликие силы, встал. В качестве щита человек был очевидно не пригоден: тащить - и быстро - вниз по уже обвалившейся лестнице, по вывороченным стенам и перекрытиям этот кусок засунутого в броню мяса было недальновидно и нецелесообразно. Натанос резко крутанул головой вокруг и тут же довольно улыбнулся. План оформлялся стремительно, ровно то, что надо. На хорошего ловца всегда бежит нужный зверь.

- Господин стражник! Сюда, сюда-а! Там маму… ее завалило! Помогите, господин стражник! - из провала в крыше на разъезжающуюся черепицу вылез мальчишка лет четырнадцати. Тощенький, но добротно одетый, он, растирая по лицу копоть и слезы, оступаясь и оскальзываясь на цветных глиняных плитках, шел вперед, к тому, кто, как ему казалось, может помочь.

- Схвати его! - голос Натаноса был тих и ласков. Стражник, точно сломанная кукла, качнулся вперед, и мгновение спустя мальчишка забился в его железных объятьях. 

- А-а! А-а-а-а-а! Помогите, помоги-ите! - голосок парнишки, и без того тонкий и тихий, звучал сейчас полузадушенным мышиным писком. Натанос совершил еще один стремительный маневр головой, жуткий разворот, живому в принципе недоступный, и, глядя в огромные от ужаса глаза подростка, все так же ласково сообщил его пленителю:

- Разбей ему нос. Нежно, - латная перчатка на второй, свободной от кольца руке, стремительно соприкоснулась с лицом мальчишки и окрасилась кровью. Тот заверещал совсем уж тоненько и, дернувшись, затих. Но сознания не лишился, глядя на мир глазами в пол-лица. - Будет пытаться вырваться, или кто-то будет пробовать освободить его - сверни ему шею. Если Джайна отойдет от вас дальше, чем на семь шагов - сверни ему шею. И топайте к порту, пока не встретитесь со мной. А ты, мальчик, не забудь рассказать доброй леди Джайне, которая сейчас придет сюда, о том, что с тобой будет, если она попробует тебе помочь. Освободить тебя могу только я. Даже если он умрет - мертвым тебя понесет. Или убьет. И понесет. Так что…

Натанос еще раз посмотрел себе за спину и, цыкнув досадливо, стремительно рванулся к дыре в крыше. Прыгнул вниз, оставляя за собой шатающегося полуживого стражника и икающего от ужаса полуживого же мальчишку. Элементаль до сих двигавшийся ровно и неотвратимо, замер, словно ожидая дальнейшего приказа. Его собрат, который, похоже, сопровождал могучую волшебницу, показался за три крыши от места событий.

- Ле… леди Джайна! Не ух… не уходите! Подо… подойдите ближе. Пожалуйста! Он меня убьет, если… вы будете… далеко! - тоненький писк тонул в здравицах, воплях, рыданиях и треске набиравшего обороты пожара. Натанос, тремя этажами ниже деловито пристраивавший на ноги розовые тапки с меховыми помпонами, пожал плечами - совсем как при жизни: не сумеет мальчишка докричаться… ну, не повезло ему, что ж. Поработает зарядкой для артефакта, выпустит парочку неупокоенных голодных духов в толпу. Бывает…

“Главная проблема положительных героев в том, что они боятся показаться смешными. И начисто лишены фантазии. А еще - у них удивительно мало возможностей. Плохо быть хорошим, неудобно. Словно по рукам и ногам связан, столько дурацких условностей надо в голове держать. Этих не убивай, тех бить бесчестно, травить - Свет упаси, воровать - это недостойно. Вот ерунда какая, а? И как они надеются выиграть хоть какую-то войну с такими дурацкими ограничениями?”

Кружева на чепце значительно сокращали обзор, но зато отлично маскировали и горящие алым пламенем глаза, и синюшный цвет лица, и бороду с усами, которую странновато было бы увидеть на лице дородной матроны, облаченной в ярко-розовую ночную рубаху с тысячей оборочек и щедро украшенный оборочками же ночной чепец. Из-под подола на мир смотрели вышитые на тапочках с помпонами-ушками заячьи глазки.

Однако, горожане вокруг “достопочтенной женщины” внимания на это чудо моды и природы не обращали. Им было откровенно не до того: пожар, непонятно по какой причине начавшийся, непонятно откуда пришедший, набирал обороты, выгоняя на улицы все больше и больше людей и иных разумных. Заполошно цокали по мостовым копытца дренеев, в толпе то и дело виднелись длиннющие уши ночных эльфов, а из-под ног раз за разом раздавались возмущенные вопли гномов и гномок, на которых то и дело норовили наступить более высокорослые погорельцы. Испуганная толпа металась из стороны в сторону, давя и круша все вокруг себя, перемалывая и топча тех, кому не повезло оступиться и упасть. В воздухе висел плотный чад, который уже откровенно пах кровью.

Натанос в который уже раз воздал хвалу своей королеве, даровавшей ему это новое, плотное и не подверженное разложению тело. Ни тебе выпирающих костей, ни запаха - легкий аромат бальзамирующих составов не в счет.  Даже челюсть - и та на месте. Можно спокойно двигаться в толпе живых, не боясь того, что не вовремя выпавший глаз поломает всю конспирацию. Можно расслабиться и получать удовольствие от зрелища горящего сердца ненавистного Альянса. И не думать о тычках и пинках, которыми щедро награждают друг друга озверевшие, словно вырвавшиеся из тюрьмы узники, будущие или настоящие погорельцы.

“Узники! Хм-м, пожар пожаром, но, кажется, у меня есть возможность сделать вечер еще более томным! Это меня удачно на Соборную Площадь занесло, хоть мигом ранее я так и не думал. Что ж, попробуем направить буйные паладинские головы в нужном мне направлении...”

- Заключенные вырвались из Стокад! Они идут сюда! - голос Натанос толком менять не стал. Просто рявкнул изо всех сил, перекрывая плач и крики других горожан, что плотной нескончаемой рекой вливались нынче в никем более не охраняемые ворота Храмового Квартала. Шокирующее известие тут же подхватили и без того взбудораженные женщины, отлично, казалось, представлявшие себе, что это такое - толпа бандитов, убийц, гноллов и прочего кровожадного сброда на улицах горящего города. Слух огнем полетел вперед, обрастая все новыми и новыми подробностями, усиливая и без того немаленькую панику, пока не разбился с яростным гулом о сияющие доспехи конников с пылающими дланями на нарамниках.

- Всем успокоиться! Свет не оставит вас, братья и сестры! Мы не пустим огонь и бандитов в Собор! Укройтесь там! Жрецы проводят вас! Не толкайтесь, места хватит всем! - магически усиленный голос Грейсона Тенелома разнесся над толпой. Горожане гомонить не перестали, но успокаиваться вроде бы начали. Что в планы Натаноса входило лишь отчасти. Так что он, потихоньку избавляясь от розового и рюшечек, громким басом выдал в ночное небо еще одну “утку”:

- Убийцы! Люди добрые, тут воргена заре-за-а-али! Убийцы среди нас!

Толпа отшатнулась от места “смерти” несуществующего воргена, часть попробовала расступиться, давая паладинам и жрецам возможность подойти поближе, часть пробовала побежать прочь от неведомых, но очень страшных душегубцев, напарываясь на стоявших сзади, сминая их, порождая новые вихри паники и всплески криков о смертях. Но на сей раз эти смерти выдуманными не были.

“Ну что ж, маскировочка удалась, на какое-то время ее хватит. Белорясным и пламеннозадым не станет интересно, почему так веет смертью - трупы-то вот они. Но, чтобы без проблем выбраться к порту, одной паники и парочки дохляков маловато. Мне нужен щит. Хороший, надежный, чтоб и от стражи прикрыл, и от стрелков с крыш. И, кажется, я знаю, где его достать. Соборная Площадь… это я удачно зашел, уда-ачно!”

"Моя мама — ангел, а папа — негритянский король. Не у всякого ребёнка такие знатные родители" (с)

Выбраться из толпы для него было плевым делом: этому в глаза посмотрел, тому улыбнулся - и вот уже летит-торопится навстречу паладинам новая волна паники, вызванная ожившим мертвецом в рядах добропорядочных горожан. Чистая правда, между прочим, но дети Света ей уже не верят. Нюх сбоит, паника и без бегающих гулей отменная, воздух все жарче и жарче, и где-то неподалеку стоит тюрьма, изрыгающая в мир все новые толпы заключенных. Некогда отвлекаться на проверку глупых слухов, надо спасать людей и город!

Чуть в стороне от площади, за проснувшимися, но не до конца, домиками - тихо. Сонная тишина, которая так характерна для ночного Храмового Квартала. Только ветерок шумит в листьях яблонь, да капает негромко вода в отключенном фонтанчике.

“Ну, ничего. Сейчас тут всем будет весело!”

Дверь, украшенная разноцветной веселенькой надписью “Детский приют Штормграда”, открылась легко. Такое чувство было, что замок здесь - исключительно дань приличиям. И стражников во дворике не было, и рядом не было. Видимо, всех дернули в более нервные места города. А здесь же было тихо, радостно и спокойно. Пока.
Внутри тоже все спало: и янтарно-желтые доски пола и детские рисунки на стенах, и разбросанные по полу яркие тряпичные игрушки. Даже часы-ходики, казалось, тикают сквозь глубокую-глубокую дрему. Натанос двигался бесшумно, скользяще: получится провернуть все без лишних воплей и истерик - прекрасно. Первая ступенька лестницы, ведущей на второй этаж, к детским спальням…

- А вы кто? Ой, мамочки… - молоденькая сестра-воспитательница на свою беду что-то услышала. И начала спускаться вниз, чтобы выяснить, какой из воспитанников не спит и шалит. Воспитанник, однако, оказался не совсем воспитанным. Алые глаза раздраженно сверкнули, а верный лук, все время висевший за спиной, тут же оказался в руках Натаноса.

- Будешь орать - сдохнешь. Живо поднимайся и принеси мне ребенка. Любой сойдет. Но будет орать - сдохнете оба, - голос его, тихий, спокойный, бархатный, мертво и глухо звучал в золотой радостной тишине. Сестра-воспитательница замерла: на ее хорошеньком личике отражалась нешуточная внутренняя борьба. Отчаяние мешалось с решимостью умереть, но не пустить гада выше, страх сменялся злыми слезами. А потом… на смену всему этому пришли надежда и радость, настолько сильные, что Натанос аж скривился.

- Это ты сейчас сдохнешь, мерзкая троллева отрыжка! - в поясницу Гнилостня уперлось нечто твердое, округлое. Резкий разворот головы назад - и Натанос оказался смотрящим на очень пожилого и очень воинственного дварфа, дуло пищали которого сейчас и тыкало доверенному гулю королевы-банши в… ну, будем считать, что в поясницу. Дварф сурово хмурил брови, но стрелять отчего-то не торопился. Не то из врожденной доброты, не то потому, что пальцы не сгибались толком. Старость не радость, увы.

“Иногда лучше все-таки стрелять, чем говорить. И да, почему все упорно считают, что если у меня в руках лук, то в ближнем бою я ничего не могу?”

Нож, добрый охотничий нож с затертым на нем клеймом Луносвета мягко вошел между ребер старика. Натанос не был больше человеком, и человеческие телесные ограничения на него не работали. Нужно вывернуть руку из сустава? Пожалуйста. Нужно попасть в сердце так, чтобы ничего не дрогнуло? Пожалуйста. Дварф упал почти бесшумно, стек безвольно на чистый пол, обнял его, раскинув руки и окрашивая половицы и веселенькие тапочки с помпонами в черно-алое. Сестра-воспитательница смотрела на все это, не издавая ни звука, только шевелились в безмолвной молитве Свету полные губы.

- Возвращаемся к моей маленькой просьбе. Ребенка, жи…

- Папочка! - маленький синий рогатый вихрь налетел на Натаноса, едва не опрокинув его и чудом не напоровшись ни на лук, ни на нож. Вихрь был весьма упитан, одет в радужную рубашечку с вышитыми медведями и облачками  и крайне настойчив в достижении своих целей. А целью его сейчас было повиснуть на шее у Гнилостня, обхватив того руками и копытцами как можно сильнее.

- Вин! - сестра-воспитательница хотела, наверное, закричать, но ужас пережал ей горло. И вместо крика вышел только глухой, полупридушенный сип. Натанос, совершенно обалдевший от напора и напрыга маленькой дренейки, едва не завалился под ее тяжестью прямо на труп дварфа. Первым его порывом было отодрать от себя несносного ребенка и объяснить ему доходчиво, что его папочкой человек, пусть и бывший, быть никак не может. Ну вот никак-никак. Пережить бурные слезы, может быть сунуть в руку какую-то игрушку. И потом продолжить то, чем они с сестрой-воспитательницей были заняты до этого всего.

- Папочка! Ты приехал за мной! Ты вернулся! А они говорили… - но отлепить маленькую дренейку от собственной шеи не было никакой возможности. Равно, как и сказать что-то внятное: шок и передавленная насмерть трахея очень мешали связным речам. Ну, а мигом позже и сознание подключилось, сообщив, что вот же он - тот самый щит, за которым Натанос сюда и явился. Сам пришел, добровольно. Бери и уходи.

- Старика похоронишь. Нормально. Неплохо дрался. За нами ходить не смей, - это Натанос сообщил рванувшейся было за ними сестре-воспитательнице уже у самой двери. Вин, весело щебеча, рассказывая ему что-то очень для себя важное и от избытка чувств легонько бодаясь, тела так и не увидела. Отчего-то Натанос раздумал запугивать крохотную козочку, демонстрируя той, что с ней случится, если она будет плохо себя вести. Перешагнул через тело и тотчас же развернулся к нему лицом, продолжая как ни в чем не бывало идти к двери не глядя. Быть мертвым - удобно, что не говори…

- … и вот тогда мистер Орешек сказал мистеру Вибриссу: “я не боюсь тебя, мерзкая ордынская крыса!” И отрубил ему голову. Вилкой для десерта. А потом мистера Вибрисса забальзамировали и выставили в Стальгорнском музее редкостей. И я считаю, папочка, что это была просто отличная карьера. Теперь все видели тонкое искуйство бальзамировщика! - голова у Натаноса опухала стремительно. Всю дорогу от неприметной калитки в стене Храмового Квартала до входа в порт козочка-Вин говорила. Махала синими лапками, в красках рассказывая “папочке” про всю свою немудреную коротенькую жизнь. Про то, как он, папочка, так здорово делал из дренеев чудесные мумии в далеком Аукиндоне. Про мамочку, которая стала самым-самым красивым духом во всем некрополе и даже не стала трогать ее, Вин, когда та убежала из лагеря, чтобы их обоих найти. Про долгую-долгую дорогу сначала до Шаттрата, который круглый, как пирог и совсем-совсем дурацкий, потом про то, как она спала долго-долго, проснулась совсем одна, но не плакала, а пошла снова их искать. Про то, как противный пророк Велен нудно ругал ее за это, рассказывая при этом что-то про свет - ну свет и свет, глаза от него слезятся, чем он папочку поможет искать-то? Про то, как ее отправили в приют, потому что “совершенно непонятно, что делать с этим уж-жасным ребенком”. В приюте было неплохо, но другие дети Вин не любили, называли “рогатой крысой” и “покойницей”. И вот теперь ее обожаемый папочка за ней приехал! Он пахнет так же, как и раньше и такой же прекрасно-синенький. Сейчас они вместе найдут мамочку-духа - и все у них станет хорошо-хорошо. Правда ведь, папочка?

С характеристикой Велена Натанос согласился полностью, чем вызвал бурный всплеск незамутненной детской радости. Окружающим, впрочем, дела до мужчины с ребенком не было: город горел, стража ловила разбежавшихся-таки душегубцев, каналы отражали панику, хаос и свет проехавшей вдалеке королевской процессии. Натанос хмыкнул, покрепче перехватил свой болтливый “щит”, шуганул какого-то сального типа, который попытался было вырвать Вин из его рук, и продолжил движение к порту. Похоже, что его подельники времени даром не теряли и, со своей стороны приложили руку ко всеобщей панике и хаосу.

https://media0.giphy.com/media/26xByfuofCYjhMTF6/giphy.gif

+4


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Как упоительны в Штормграде вечера[World of Warcraft]