пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Но если пойдешь ко дну - вовек не достигнешь дна [World of Warcraft]


Но если пойдешь ко дну - вовек не достигнешь дна [World of Warcraft]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Но если пойдешь ко дну - вовек не достигнешь дна
мир искажен, и возврата нет ©
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://images2.imgbox.com/03/89/V8dJDis6_o.gif

https://images2.imgbox.com/1c/fc/gJ7ERPIs_o.jpg

https://images2.imgbox.com/9b/e0/ucWXcQtT_o.gif

Где-то меньшая тьма,
Где-то даже свет в небесах...
...Ветер дул и гудел, и скользила зима
На широких черных крылах.
©

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Nathanos Blightcaller, Sylvanas Windrunner

BFA, после падения Лордерона; Оргриммар

АННОТАЦИЯ

Глава, в которой у отрицательных героев есть шанс стать еще отрицательнее.
Кто сказал - "куда уж дальше?"
Хотя, может, и нет.
Партия "Неуверенная Орда" пока не определилась.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+4

2

"Keep this up and I may have to promote you from imbecile to mental deficient, first class."(с)


Бесило ровным счетом все. И то, как медленно, то и дело теряя пожитки, а порой и части тел тащились все эти “несчастные” - скажите вообще спасибо, что Последней Смертью не накрыло! - беженцы-Отрекшиеся. И то, с какой тщательно скрываемой брезгливостью и затаенным страхом смотрели на понаехавших “добрые” жители Оргриммара, волей засранца-короленыша и его ручной ведьмы вынужденные принимать у себя разом лишившихся крова жителей союзного Лордерона.

“Лучше бы мы их в коровник вывезли. Таурены… лояльнее во многом. И покорнее. Если не считать нашего разлюбезного Верховного Быка, который не нашел ничего лучше, чем затеять свару прямо под носом у выскочек из Альянса. Жаль, что его сейчас просто не на кого заменить. Жаль, что его папаша так рано пошел удобрять собой их эти вечные-бесконечные пастбища. Жаль, что Я НЕ МОГУ ОТКРУТИТЬ ГОЛОВЫ ВСЕМ, КТО СОМНЕВАЕТСЯ В МУДРОСТИ ГОСПОЖИ! У-ф-ф, так, все по порядку, все по порядку…”

Натанос Гнилостень уже битых семь часов кряду торчал на надвратной стене Оргриммара, курируя прием и распределение огромной волны беженцев. Лордерон пал во второй раз, выжженный драконьим огнем и щедро политый выпущенной лично Натаносом чумой. Короленыш хотел символ? Ну что ж - пусть придет возьмет, если сможет отмыть его дочиста и не сдохнуть в процессе. Может вот пепла с трухлявого ночноэльфийского пенька привезти и высыпать им себе дорожку. Авось тех головешек хватит, чтобы путь стал хоть сколько-то безопасным.

Натанос по старой, еще прижизненной привычке поддернул воротник тренча, словно спасаясь так от острого, режущего плоть ветра, пришедшего из красной полупустыни, которой по сути являлся весь полуостров Дуротар. И климат у этих орков отвратный, и характеры паршивые. Чуть что - или бунтовать, или орать про “кровь и честь!” начинают. Иногда он малодушно думал, что может быть стоит позволить Альянсу вырезать их зеленокожих союзников как можно ближе к корню, а потом… поднять их так, как это сделала Госпожа во время злополучной осады. Покорно и молчаливо идущие в атаку скелеты импонировали Натаносу куда как больше, чем вечно орущие, суетящиеся и высказывающие всякие крамольные мысли орки.

Раздав гоблинам из обслуги очередную - какую уже по счету? он с того счета сбился почти сразу - порцию целебных подзатыльников, пинков и ценных указаний, Натанос облокотился о выступающее из грубо сложенной стены бревно и, снова поддернув воротник, задумался.

Мысли его крутились вокруг того, что валь’кир осталось немного, а армию такими темпами пополнять придется часто. Вокруг того, что было бы недурно как-то наладить процесс создания Отрекшихся, подобных ему сейчас - с улучшенными телесными характеристиками, более осознанных и способных полнее внимать и следовать тому, что так тщательно и заботливо готовит для них королева. Основной загвоздкой в исполнении этого плана по мнению Натаноса были валь’киры. Точнее, их практически отсутствие. Потому что живые и подходящие для ритуала родственники почти у каждого из тех, кого он хотел бы улучшить, имелись. Порой в раздражающем изобилии - встреча на равнине Арати показала это наглядно.

“Эх, вот бы тогда какая шальная стрела угробила этого… львенка. С каким удовольствием я бы посмотрел на то, как он присягает на верность моей Госпоже. Жаль только, что с родственниками у мальчишки негусто. Ходить ему полусгнившим, потому что ни матушки, ни батюшки… от последнего осталось столько, что и поднять-то нечего. Хм… батюшка - это ладно, но что, если…?!”

Алые глаза Натаноса загорелись светом новой мысли. Пламя это обжигало и пугало окружающих, которые и до того не рвались подходить близко к Защитнику Темной Госпожи, а сейчас и подавно - разбежались прочь, словно тараканы в “Грязном животном”. Но Гнилостню не было дела до всей этой мелочной возни - у него была ИДЕЯ. Настолько неожиданная и интересная, что буквально парой минут позже его верный Кровокрыл уже нес Натаноса по направлению к крепости Оргриммара...

- Моя королева, прости, если я не вовремя. И за то, что без доклада - тоже прости. Но у меня есть мысль, которая, возможно, тебе понравится. И которую ты сможешь огранить в отличный план. Дающий нам… многое, - Натанос, неудержимым вихрем промчавшийся по утыканным чадящими факелами крепостным коридорам, почтительно преклонил колена перед своей Госпожой, ожидая ее ответа.

https://66.media.tumblr.com/6fea0119af75d4eb3d80bff1b0788933/tumblr_inline_opw8lfm9bI1r09ufd_500.gif

Отредактировано Nathanos Blightcaller (23-03-2019 02:33:22)

+4

3

https://images2.imgbox.com/f3/b2/siWK7Dt8_o.gif

Голод измены неутолим
Соком степной травы.
Долго ли выдохнуть - Noro lim! -
Всадник без головы?

Или - внимание всем постам! -
Время простить грехи?
Город в осаде, и, верно, там
Съедены петухи.
© Hannah


Краем глаза, на самой-самой кромке зрения Сильвана все время видела клочья непроглядной темноты, летящие за ней, осыпающиеся с плаща, ложащиеся поверх следов, как хлопья черного жирного пепла. Ничего не было, конечно, кроме морока, обмана усталого, вымотанного до предела разума - проклятый облик баньши слетел с нее еще там, на воздушном корабле, и ни следа от него не осталось, нет, не осталось. Может, и жаль, что не осталось - в нем, как ни противно было это признавать, было проще. Она могла не думать - да что там думать, у нее попросту не оставалось ничего, кроме полета, и крика, и голода, и вечной боли. Потом, когда она возвращалась к самой себе, к себе-настоящей - настоящей ли? - становилось во много раз хуже. Но это - было потом.

Это - было сейчас.

На нее все время смотрели - не одни, так другие - и она даже бесчувственной мертвой кожей ощущала эти сотни, тысячи взглядов, и каждый из них - сочувствующий ли, злорадный ли, безнадежный ли - обжигал несуществующей болью. Если бы она была живой... нет, она не знала, что делала бы, если б была живой. Всегда знала, сейчас - нет. Наверное, она точно так же делала бы вид, что это поражение - лишь очередная ступень на пути к безоговорочной победе. Наверное, она точно так же слушала и говорила, и отдавала приказы, и не давала ни минуты покоя ни тем, кто был с ней рядом, ни самой себе. Наверное, ей точно так же хотелось бы выгнать всех прочь, запереть все двери, сползти спиной по стене и взвыть. Наверное…

“Подгорода больше нет”, - думала она, и ей становилось так больно, как не должно, не может быть никому из не-мертвых.

“Нам пришлось отступить”, - думала она, и невозможная, непредставимая ненависть захлестывала ее с головой.

“Мы проиграли. Нет, я проиграла. И кому!” - думала она, и ей не хотелось в это верить. Хотелось переиграть, исправить и выиграть - прямо сейчас, без единого мига промедления, но это было невозможно, и от того желание бросить все и просто взвыть в голос было все сильнее. Ей казалось, что мысли путаются, что она отдает один и тот же приказ в сотый, в тысячный раз, мерещилось, что теперь все смотрят на нее с одним лишь сожалением. Перед глазами колыхалась, качалась бесконечная алая пелена злости и ненависти, и поднималась все выше, мешала видеть, и в этом красном мареве плыли и тонули все те же черные клочья.

...наверное, если б со своей ценной и своевременной мыслью к ней явился кто-то еще, она бы взлетела под потолок, перекидываясь в полете, и завизжала бы так, что крепость Громмаш раскатилась бы по бревнышку. Потом ее, конечно, собрали бы заново - вся орочья, хм, архитектура будто бы была на такое и рассчитана - но то потом. Но это был Натанос - и красное марево стало развеиваться само собой.

Она сморгнула, кивнула - кажется, подтверждая какое-то очередное распоряжение, отданное одной из Темных Следопытов (возможно, распоряжение было из тех, что повторены сто раз, она не помнила), сказала что-то незначащее, не то чтоб нужное - вроде “Вождь займется остальными делами позже”, будто и так не было ясно, что эти дела не закончатся никогда, и надо ж когда-то остановиться, хотя бы ненадолго. И взмахнула рукой, говоря без слов - “следуй за мной”, и повернулась, не глядя, все зная и так.

Черно-алая пелена растаяла совсем, когда открылась - и закрылась - дверь комнаты, спрятанной за этим, если можно так выразиться, тронным залом. Сильвана сморгнула еще раз, потерла ладонью лоб, стряхивая все еще мерещащиеся ей остатки проклятой черноты, с трудом удержалась от того, чтоб не опереться плечом ли, рукой ли о стену, обернулась, посмотрела, все еще не очень видя, и сказала:

- Говори, я слушаю.

+4

4

Try as you might
You try to give it up
Seems to be holding on fast
It's hand in your hand
A shadow over you
A beggar for soul in your face
Still it don't mater if you won't listen
If you won't let them follow you
You just need to heal
Make good all your lies
Move on and don't look behind
So
Sleep, sugar,… (c)

Душеведом Натанос был, что говорится, аховым. До практически всего мира ему и при жизни особого дела не было, а уж после двух смертей и подавно не появилось. Что там переживали и ощущали окружавшие его сущности теперь имело значение только в разрезе влияния, которое эти переживания оказывали на дело. Но как во всяком правиле, в этой его душевной черствости, глухоте, слепоте и тупизне было-таки одно исключение. Одно-единственное существо он чувствовал порой лучше, чем себя самого - нет, всегда лучше, потому что на себя он внимания особо и не обращал. И это существо… то есть его обожаемая Госпожа, сейчас… н-да, как-то невовремя его осенило, не ко времени, даже если учесть возможные великие выгоды от его предложения при грамотном осуществлении задуманного.

Но, пожалуй, хуже, чем чувствовать чужие настроения, Натанос умел только кого-то утешать и подбадривать. Ну вот что ты скажешь сейчас такого, чтобы не звучало, пустой бравадой, дурацким, не несущим под собой никакой уверенности и правды “все будет хорошо”? Как не самый паршивый на Азероте тактик, сказать, что все будет… хотя бы приемлемо, не покривив и без того не самой прямой душой, он не мог. Положение и правда было, если не хреновым, то близким к оному. Клятая ведьма и ее клятый летучий корабль, меры, на которые госпожа была вынуждена пойти до этого, и которые не снискали ей поддержки даже среди части собственных засранцев-подданных, не говоря уже обо всяких, ни демона не понимающих в эффективной войне тупоголовых орках-троллях - все это уронило и без того не самый высокий после в целом довольно удачной грызни за Темные Берега боевой дух ниже Подземья. Варианты исправления ситуации Натанос видел, и не самые плохие, а с его новой придумкой все могло стать просто замечательно довольно быстро, но…

… но все это не стоило вываливать на его Госпожу прямо сейчас, сию минуту. То есть… да, можно было бы и вывалить, но как-то так… нежно. Дать ей возможность прийти в себя, утвердиться на ногах, посмотреть на ситуацию так, как умела только она - видя во всем будущие победы. Но для этого ей явно нужны были силы.

Натанос, не сильно осознавая, что же он такое творит, и повинуясь скорее старой-престарой привычке, которая и со смертью, как оказалось, не ушла, подошел к своей королеве много, много ближе, чем дозволяли приличия. Но никого не было вокруг, никто не мог увидеть этого бессовестного нарушения границ, так что…

А знаешь, моя госпожа, - Натанос легко положил руки на ее плечи, давая ей возможность сделать его своей опорой или оттолкнуть, если излишне фамильярным покажется этот его жест: все, как и давным-давно, после очередного сложного похода с неоднозначными итогами, - если позволишь, то я тебе сначала расскажу то, как я до этой своей мысли додумался. Мне очень поможет любой совет, который ты сможешь мне дать. Тебе же, я думаю, будет небезынтересно узнать все, что узнал я…

Если бы они были собой-из-прошлого, то Натанос бы устроил ее поближе к камину, притащил бы всю ту еду, что была бы у него, и пару-тройку бутылок хорошего вина, чтобы дать легкости словам и вернуть живость телу. Но сейчас о живости если и можно было говорить, то касалась она в основном ума. С телом были некоторые… проблемы. Впрочем, старые привычки умирают очень, очень неохотно. Так что до камина свою королеву ее чемпион все-таки сопроводил. Устроил на высоком широченном кресле, застланном шкурами так, чтобы самому иметь возможность быть ближе, чем обычно.

Орки любили живой огонь, Натанос раньше - тоже. Сейчас тепла он не ощущал, но ему нравилось смотреть на лицо Сильванас, выискивая в игре теней новые и новые грани ее красоты, ловя то, как она воспринимает его слова. Натанос, убедившись, что королева его устроена с должным комфортом, приступил к изложению.

Сильванас была во многом единственной для него. И в том, как именно он говорил с ней, с ней одной - тоже. Только ей он, вместо того, чтобы каркать рублеными и язвительными фразами, рассказывал о встрече с Рокханом, что пришел на место Вол’Джина мало что не в лицах. Передавая интонации тролля, описывая то, где именно проходила встреча, дурацких опасных попугаев, всю дорогу подкарауливавших Натаноса в пальмовых листьях. Только своей королеве он говорил не о том, что есть сейчас, но о том, что именно он видит в будущем. О флоте Империи Зандалари, которая вроде бы была легендой, но как-то вышло так, что ушлый тролль выяснил, что принцессу этой самой легенды держат в плену в Штормграде. О новых контактах с пиратами, которые готовы были за малую мзду кошмарить побережья земель Альянса и, более того, уже приступили к этому нелегкому, но увлекательному занятию, причем - на первый раз безвозмездно, в качестве жеста доброй воли и из желания продемонстрировать королеве свою полезность. О том, что на Калимдоре больше нет ни одного порта, принадлежащего союзникам Альянса - посыльный с известием о том, что Форт Чести пал, прибыл как раз, когда Натанос мотался по надвратной стене Оргриммара.

В его изложении для нее все это политэкономическое коммюнике скорее походило на забавные походные байки, истории из дальних стран, которые рассказываются не для того, чтобы о чем-то там срочном думать, но для того, чтобы слушателя позабавить и отвлечь. И во всех этих “байках”, которые Натанос травил своей госпоже, красной нитью проходила его твердая уверенность в том, что произошедшее недавно - это всего лишь один эпизод, который, при всей его кажущейся безнадежности и проигрышности, не равен проигранной войне. Королева выдохнет, послушает болтовню своего глупого чемпиона, подумает, глядя в пламя камина - и придумает что-то, что он исполнит для нее, безупречно и в срок. Что-то, что несомненно приведет ее к победе, той самой, которой она хочет.

- И вот, когда посыльный уже улетел, а гоблины еще не кончились, я подумал о том, что… у львенка, увы, нет живых родичей. Так что когда ты поднимешь его, моя королева, то играть с ним долго не получится. Непрочная оболочка, как его не латай. А потом… подумал о том, что живых родичей - нет. А вот те, точнее, та, кого мы можем поднять и влить в наши ряды - есть.

Натанос поднял взгляд, пытаясь прочесть в глазах своей госпожи то, поняла ли она его намек. Готова ли она к обсуждению возможности вернуть в мир королеву Тиффин Ринн, и того, какие перспективы это открывает. Или сейчас этому всему не время, и стоит продолжить болтать обо всем и ни о чем.

Отредактировано Nathanos Blightcaller (25-04-2019 18:03:58)

+4

5

...расскажи мне про страшный суд,
дай мне надежду и пожелай удачи.
И убеди меня, будто эта мелочь —
трёхгрошовая зависть, немая совесть, больная нежность —
хоть что-то значит.
Что все умрут, а меня спасут.
Если ты что-то знаешь, так говори.
Расскажи про главное: что у меня внутри,
дай мне лекарство, к чёрту твою отраву! —
и остальные шепчут: гляди, он прав…
©

https://images2.imgbox.com/a8/d2/h7h7QVv6_o.gif

глава, в которой у героини, как у настоящего мужика, есть два модуса - “хуле говорить, когда все понятно” и “хуле говорить, когда ничего не понятно”

как все происходит на самом деле

https://ergin.ru/wp-content/uploads/2015/02/Stoopid-Chikens.jpg

Сильвана забралась в кресло с ногами, свернулась клубком, почти что завязавшись всем телом в немыслимый узел, - она и при жизни любила так делать, а сейчас это было даже проще. Ничего не затекало, ничего не болело, и можно было часами сидеть вот так и смотреть, как пляшет в камине алый и рыжий огонь, как темнеют дрова, как на черном проступает красное золото тонких прожилок, как летят и гаснут мелкие искры, как беззвучно осыпается серый пепел, смотреть - и думать.

Или не думать - вот как сейчас.

Перед глазами был огонь - обычный, не магический, и в нем дотла сгорали воспоминания, которые до того постоянно всплывали, не давали покоя, все время заставляли думать - “а что, если нужно было сделать не так, а вот так?” Заново войну не перевоюешь, это и так было понятно, но избавиться от этих мыслей было непросто. А сейчас они сгорали и рассыпались пеплом, и ничего от них не оставалось, и это значило лишь одно - что-то кончится, что-то начнется.

Клочья темноты перестали ей чудиться - должно быть, тоже сгорели без следа в живом пламени. И это ее радовало больше всего прочего. О другом облике, о другой себе лишний раз вспоминать не хотелось.

И на смену черно-алой злости начала приходить странная и чистая ясность. Нет, у нее по-прежнему не было ответа на вопрос “что делать”. “Не сдаваться” на роль этого ответа не подходило, но было первым шагом к тому, чтоб его отыскать. “А ведь еще немного, и я точно убила бы кого-нибудь, там, в зале, - вдруг подумала она. - И не заметила бы, как. И не знала бы, зачем. Вот было бы зрелище…” Но Натанос всегда появлялся вовремя, будто что-то чувствовал - вот и сейчас он заговорил с ней именно тогда, когда ее терпение угрожало лопнуть, как натянутая до предела веревка. И она - как и всегда - была невероятно благодарна ему за это, и была уверена, что он это знает.

На лицо Натаноса ложились резкие черные тени, делая его еще более острым, сухим - и ей нравилось на него смотреть. Кажется, она даже улыбалась - или думала о том, чтоб улыбнуться.

Она слушала, запоминая - скорее интонации, чем слова, и знала, что потом вспомнит все, как нужно, все-все, что сейчас слышит. Но все это - к счастью! - не требовало немедленных действий, и потому слова были листьями, что плыли и кружились по большой полноводной реке, и проплывали мимо, и скрывались в тумане. Она сидела, не шевелясь, застыла, как каменная статуя - наверное, живому было бы жутко смотреть на такое, но живых тут и не было. Разве что огонь, да какое ему было дело до тех, кто в него смотрит?

Натанос договорил… точнее, нет, не договорил, прервался на полуслове - и, как обычно, на самом интересном. Она недовольно дернула ухом - в человеческих генеалогиях она разбиралась не очень хорошо (а порой не была уверена, не устарели ли ее знания лет примерно на сто, а то и больше), и потому не очень понимала, о ком идет речь, и какой в этом может быть толк. Нет, толк совершенно точно был (или точно мог быть!), иначе бы ее чемпион к ней с этим попросту не явился.

Она вопросительно подняла брови, по-прежнему не говоря ни слова.

+4

6

Мама моя,
I'm a better person thanks to your love
I'm a better soul since I am your child
This world is a safer ground (с)

Если бы Натанос продолжал оставаться живым, то сейчас, глядя на выразительно изогнутую бровь своей королевы, он бы точно хлопнул себя по лбу. С досадой, высказывая без слов признание в том, что у него порой тупо вылетало из головы очевидное - они разные. С виду похожи, а все же. Человек и высший эльф: две ноги, две руки, одна голова - и вот в этой-то голове и крылась та самая разница, которая порой приводила к курьезам, а порой и к серьезному непониманию. Сейчас, похоже, было что-то промежуточное.

Но Натанос живым уже приличное время как не был, потому несколько подрастерял свою порывистость, приобретя взамен довольно удобное в определенных случаях спокойствие. Так что вместо хлопка по лбу он только поддернул многострадальный воротник и, испытав нечто вроде радости - ну, насколько он вообще мог что-то подобное испытывать, - по поводу того, что госпожа его выглядит менее озабоченной своими думами, чем была раньше, дал пояснения.

- Тела его отца так и не нашли. Судя по донесениям наших следопытов, там и искать было нечего, от Вариана Ринна остался только пепельный след на камнях у входа в гробницу Саргераса. А вот мать… королева Тиффин Ринн похоронена со всеми почестями в Штормграде.

Он перевел свой кроваво-красный взор сначала на уши, потом на лицо своей королевы, пытаясь считать, насколько полно он объяснил ей все то, что для эльфов - пусть и бывших; смерть уравнивает всех, но не настолько, не настолько, - оставалось тайной за семью дворфскими печатями или просто ненужными вещами. Долгожители, что с них взять. Рождаются редко, мрут и того реже, все эти тонкости на тему “Адамант родил Ллейна, Ллейн родил Вариана, Вариан родил…” были им до свечного фитиля.

- Мать… мать в жизни нынешнего короля Штормграда была недолго. Но, судя по известным мне вещам, она важна для него. Я полагаюсь на твою мудрость, моя королева, и думаю, что ты найдешь не одно применение такой ценной… подданной, если она у нас все-таки появится. Со своей стороны я тоже вижу много разных… возможностей и, если тебе будет то угодно, назову их все. Достать тело, если такова будет твоя воля, сложно, но не невозможно.

Он склонил голову, одновременно выражая почтение и ожидая решения своей королевы. Будет ли оно положительным или отрицательным - не имело большого значения лично для него. Натанос равно был готов принять как кару, так и приказ претворить очередной план госпожи в действие.

https://steamuserimages-a.akamaihd.net/ugc/97224434390429668/23FC4287CE70726BB2D6E0BCB673E913A4359CB8/

+5

7

Рука сжимает горло
Отраженья:
Одно неосторожное
Движенье –
И в зеркале оскалится не-я…
©


Сильвана задумалась, хмуря брови. Останься она живой - она бы сейчас вертелась, не замирая ни на минуту, дергала ушами, барабанила пальцами по подлокотнику кресла. Она всегда так делала, когда обсуждение доходило до чего-то важного - и при этом у нее не было заранее принятого решения, а соображать нужно было быстро. Кажется, вечное движение помогало ей в этом. После смерти все стало иначе - но какая-то полузабытая потребность шевелиться заставила ее переменить позу, завязавшись в новый, не менее затейливый узел.

Упоминание о прошлом короле Штормграда вызвало странный, далекий, почти угасший отзвук тоски - она и сама не знала, о чем. Останься на троне Вариан - вряд ли что-то было б иначе. Рано или поздно, так или иначе…  Союзы недолговечны, так бывает всегда. Так она думала сейчас, чуть не проговаривая про себя все эти мысли. Нет, она знала, кто сказал бы:  “Простите, Ваше Величество” - о да, всегда “Ваше Величество” и никогда “Вождь” - так вот, “Простите, Ваше Величество, но кого вы хотите в том убедить - меня или себя?” Она вспомнила этот голос - и ощутила, что начинает злиться. Казалось, что та злость прошла - а нет, не прошла. “Предатели, - подумала она, стискивая пальцы, - везде… везде...” Но сейчас было не время о том думать - и не о предательстве, и не о давно мертвом людском короле. Хватало дел и с королем живым. И не только, и не столько с ним, оказывается…

Об этой женщине - такой ценной подданной - Сильвана не знала ничего. Совсем ничего. Она не интересовалась - а никто и не рассказывал. Кажется, имя чем-то отзывалось в памяти - но у людей было много похожих имен. Какая она была? Какой поднимется, если поднимется? Многие Отрекшиеся возвращались без прежней памяти, и все воспоминания приходилось собирать по кусочкам - как и ей самой, тогда, давным-давно, так давно, будто бы и не было никогда - так собирается мозаичный узор, и если какого-то кусочка цветной смальты не хватает, то и ничего не сложится. Память не-мертвых сравнивали и с ветхой тканью, зашей в одном месте, в другом прохудится… Многие восстанавливали свою память. Многие - но не все. Далеко не все.

Но к чему бы этой женщине, возвращенной к не-жизни, память? Достаточно того, что ее вспомнят и узнают живые. А ей самой… ей самой лучше и не вспоминать ничего и никогда. Как и ей, Сильване Ветрокрылой, в свое время проще было б остаться вовсе беспамятной. Как она мучительно завидовала безмозглым вурдалакам, не ведавшим, что творят. Как она хотела избавиться от знания, кто она есть и кем была раньше. Как она…

Как. Она.

Ей стало холодно - будто бы ее по лицу наотмашь хлестнул ветер Нордскола. И этот же несуществующий ветер принес ей издалека отзвуки давно смолкшего смеха. Она вздрогнула - так, что это, наверное, можно было даже заметить. Покачала головой и, с трудом разлепив сухие губы, выговорила:

- Нет.

Она должна была бы объяснить, почему - нет и что - нет, но не знала, как.

https://images2.imgbox.com/80/f5/4LOftdCv_o.gif

...но воспаленной памятью больною,
И снова черный призрак надо мною
Смеется, поднимая булаву. © hannahlit

Отредактировано Sylvanas Windrunner (15-05-2019 17:53:57)

+4

8

Есть надежный способ папу
Навсегда свести с ума.
Расскажите папе честно.
Что вы делали вчера.
Если он при этом сможет
Удержаться на ногах,
Объясните чем заняться
Завтра думаете вы. (с)


Нет  - значит нет. Для Натаноса такой ответ был так же хорош, как и приказ немедленно выдвигаться в сторону Штормграда для того, чтобы доставить Тиффин Ринн пред светлы очи его госпожи незамедлительно. Для него “нет”, сказанное королевой, значило обычно “нет, не сейчас”. Позже, когда будет тому нужное время. Очень редко - никогда. Натаноса лично все в этом “нет” устраивало. Но было кое-что, что не давало ему смиренно откланяться, полностью приняв решение Темной Госпожи. Кое-что, что стоило бы все-таки прояснить.

- Госпожа моя, - он склонил голову набок: не то поклон, не то смотрел изучающе. “Что тревожит тебя? Почему ты неспокойна?” - отчетливо читалось в алых глазах чемпиона королевы-банши, - я полностью принимаю такое твое решение и верю в твою мудрость. Но… как ты сама знаешь, времена сейчас смутные. У маленького короля большого Штормграда много врагов. Много твоих добрых подданных хотят ему… разного, хотят видеть его боль и слабость. И идея, которая родилась у меня, может прийти в голову кому-то еще. Валькиры служат тебе верно, они полностью в твоей воле. Но… тролльское вуду порой тоже может поднимать мертвых. Непокорных тебе мертвых.

На упоминании  о троллях Натанос выразительно скривился. Конкретно эти “союзнички” у него в печенках, если так можно было сказать, сидели со своей неуправляемостью и непредсказуемостью. Казалось бы, дикари в перьях, но порой в закромах их пальмовых хижин находилось что-то такое, что по силе равнялось ухищрениям самых могучих магов цивилизованного мира. Гри-гри, подчиняющие разум живых и возвращающие подобие жизни мертвым, например. В свое время Натанос имел несчастье рухнуть с мерзкой птицы в Призрачных Землях, неподалеку от старой столицы Империи Амани, Зул-Амана. Где и увидел собственными глазами, что Отрекшиеся и Плеть - не единственные не-мертвые, ходящие по Азероту. А знакомство, пусть и не очень приятное, с некоторыми тролльскими деятелями наук навело его на мысль, что не только Гурубаши и Амани, но и с виду покорные и добропорядочные тролли Черного Копья способны на подобные выкрутасы. Вол’Джин мертв, нового лидера клыкастые перьеносцы так и не назначили - кто знает, что взбредет в особо горячие тролльские головы? Дикари-то они дикари, но дураками их считать было бы опрометчиво.

Непроизвольно тряхнув головой, этим самым отогнав от себя зрелище тролльских мумий на марше, бодро топающих в сторону Штормграда и возглавляемых свежеподнятой королевой Тиффин, Натанос продолжил свою речь, звучавшую сейчас мягко и отчетливо виновато:

- Потому я смиренно прошу тебя, госпожа моя, поясни, пожалуйста, причины отказа. Просто для того, чтобы, когда я буду карать этих ослушников, я мог доходчиво показать меру твоего возмущения. Все эти… твои подданные в последнее время желают объяснений. Все хотят слышать то, почему того или иного мерзавца надо именно повесить, а не посадить на хлеб и воду… или просто посадить куда поглубже. Мне всегда достаточно твоего слова, твоего желания, но этим… - губы Натаноса изогнулись не то презрительно, не то скептически, - им надо все разжевывать, они, увы, просто не способны порой видеть дальше собственного носа. Опять же, скорбь и гнев иных столь велики, что могут толкнуть их на необдуманные поступки, могущие навредить твоим возможным планам. Этого, а так же ненужных возмущений, мне не хотелось бы -  тебе и без этого сейчас нелегко, моя госпожа.

https://66.media.tumblr.com/cbf8e9fdbf7941ce5f25bd14aa885aef/tumblr_pd3pnqM2nt1xzkabyo1_500.gif

Отредактировано Nathanos Blightcaller (16-05-2019 01:22:01)

+3

9

Что я за воин, если боюсь сражений?
Что я за птица, если боюсь полета?
Бедность моих глаголов, надрыв спряжений -
Пыльный чердак, выцветшие полотна. ©

глава, в которой героиня долго раздумывает, как аргументированно раскрыть понятие «жопой чую», но так и не достигает в том видимых успехов


«Поясни. Поясни. Легко сказать!»

Кажется, она снова начинала злиться – даже сейчас, когда от тех, кто хотел от нее сотен и тысяч незамедлительно принятых решений, ее отделяла запертая дверь, и вокруг была тишина, нарушаемая лишь негромким голосом да потрескиванием дров в очаге, даже сейчас, когда она – казалось бы – обрела хотя бы подобие спокойствия. А теперь оно опять пошатнулось, треснуло – так идут трещины по подтаявшему весеннему льду. Ей снова мерещился смех – далекий, еле слышный, но она все равно узнавала, все равно знала, кому он принадлежал. Она уже столько – сколько? – лет не слышала его – даже отголоска его не слышала – откуда же он взялся теперь? Она поежилась – будто бы снова могла чувствовать холод – обхватила себя руками за плечи, подтянула ближе ноги, замерла, как статуя из серого камня. И только уши у нее снова задергались – зло и раздраженно, и настороженно.

Сильвана не понимала до конца, что именно ее так злило – и предпочитала думать, что причиной тому было упоминание о троллях, тролльском вуду и – более всего – о том, что кому-то из ее подданных – из народа Орды – будет недостаточно ее слова и ее приказа. Как и всегда. Что тут говорить – как и всегда! Признавать же то, что ее раздражала необходимость объяснять то, чему у нее объяснения не было, ей не хотелось. То есть – было, но… Что она могла сказать? «Мне холодно»? «Мне чудится то, чего нет»? Но ничего другого у нее не было. «Холодно» и «чудится» - только и всего. И разве – если говорить честно – этого было достаточно для того, чтоб отказаться от такого удачного – и не самого неисполнимого – способа отомстить? «Да? Нет? Не знаю?» Она повторила про себя еще раз – «я чувствую холод, я слышу то, чего нет»- и подумала – как же глупо и жалко это звучит. Особенно после того, как по слову и воле того, о ком она сейчас так трогательно заботится, и она, и ее народ лишились если не всего, то многого.

«Глупо и жалко – вот это что, - говорила она самой себе, и в этом голосе шуршал вечный лед, скрипели старые кости, гудел насмерть выстуженный ветер. - А еще – трусливо. Боишься, да? Чем эта давно умершая женщина отличается от других – от многих и многих? Чем она отличается от тех, кто поднялся под стенами Лордерона и там же рассыпался в прах? Чем?! Ничем. Сама же видишь, сама же знаешь – ни-чем. Разве что до остальных твоим – твоим, не забывай! – врагам не было никакого дела…»

Колючий смех снова зазвенел – на самой грани слуха – и в то же время так близко, будто бы кто-то незримый стоял за ее плечом. Она с трудом подавила в себе желание обернуться, посмотреть, убедиться, что там никого нет. Никого и не было – она это знала точно, но избавиться от этого морока все-таки не могла. И что – об этом должны узнать ее бесценные подданные, которые в последнее время и так хотят слишком многого? «Об этом, да?!»

- Объяснений, значит, - наконец выговорила она, щурясь на мечущийся в очаге красно-золотой огонь. – Мои добрые подданные – живая их часть – постоянно чего-то требуют… Когда им уже надоест. Боюсь, что даже если они и будут что-то знать, это не поможет, это не удержит их от того, чтоб нарушить и прямой приказ. К тому же…

Она задумалась, не зная, какие слова подобрать, как хотя бы попытаться объяснить – и чтоб то, что она скажет, не прозвучало бредом измученного разума. Как же просто было дать ответ «нет» и как же почти невозможно было пояснить, почему – даже тому, кто поймет, кто не может не понять…

https://images2.imgbox.com/79/d9/5XNmA8jJ_o.gif

- К тому же я не знаю, как говорить об этом даже с тобой, и чтоб ты не счел меня безумной или и того хуже, - слова по-прежнему давались ей тяжело, она выговаривала их медленно, будто бы заново этому училась, - я не знаю. Но и не сказать – не могу. Здесь тепло от огня, я знаю и даже, наверное, чувствую, здесь никого нет, кроме тебя и меня, но я… когда я думаю о твоем… о твоем предложении, мне становится холодно – так, как давно не было, так, как было только в одном месте во всем мире – на самой вершине Ледяной короны, у подножия трона. И я слышу… слышу, как он смеется. Будто бы… Не знаю. Не знаю, что это значит. Я бы сказала – морок, но его здесь некому навести. Или все это… оправдание трусости, желания медлить, чего-то еще… Я не знаю. Прости, паршивое выходит объяснение, но другого-то у меня нет.

Проклятые уши дергались так, что хотелось прижать их руками – или и вовсе отрезать, чтоб не мешали… чтоб ничему не мешали.

+4

10

Забывшие меру добра или зла,
Мы больше не пишем баллад.
Покрыла и души, и мозг, и тела
Костров отгоревших зола.(с)

Вздумай Натанос проделать подобный трюк хотя бы тройку-четверку лет тому назад, и быть бы ему без ступни, а то и без всей ноги в целом. Отвалилась бы к его собственным собакам. Но его новое замечательное тело было практически как живое. А в чем-то даже лучше живого. Не затекали от сидения в неудобной для обычного человека позе ноги, ничего не кололо, не тянуло и не болело тогда, когда из одной неудобной позы он медленно пересобрался в другую: встать на одно колено, склоняя голову перед своей королевой. И, в нарушение всех писаных и неписаных правил - переплести свои пальцы с ее, вцепившимися в подлокотники этого варварского кресла.

“Я тебя понимаю.”

Натанос действительно мог понять свою Темную Госпожу, настолько, насколько один не-живой из тех, кто чувствовал себя в полной покорности чужой воле, скованным внутри своей собственной гниющей плоти и абсолютно бессильным что-то с этим сделать, мог понимать другого такого же страдальца. И он мог понять это ее нежелание делать что-то, что приблизило бы их - ее, его - к тому, чтобы самим стать этой чужой, бесстрастной и безжалостной волей. Он - мог.

А вот Орда… Орда, которой всегда, с момента ее создания правила сырая, нерассуждающая сила - даже Тралл с его наспех перехваченными у людей понятиями о культуре и цивилизации - даже он вольно или невольно управлял с ее позиций. Сила стали, сила магии, сила крови. Сила духа. То, что поднимало всех этих дикарей из грязи, вело вперед, заставляло порой творить вещи, которые для иных, более образованным, человеко- гномо- дварфо- и прочелюбивых, а значит и более “изнеженных”, были попросту неподъемны. Так вот - этой Орде такое объяснение действительно не годилось. Живому не понять не-мертвого. Тому, кто привык убивать свои страхи в зародыше, потому, что они, по его мнению, мешают делу Орды, потому что они, по его мнению, ослабляют и роняют твое лицо, будучи явлены кому-то еще, - не понять того, кого только эти вот страхи и держат на одной грани с этим самым “смелым” живым. Того, для кого этот страх суть последнее, что не дает сделать этого самого живого - немертвым. Не поймут.

- Ты в ясном уме, моя госпожа, это очевидно любому. И я понял тебя, - мертвые пальцы сжимаются, теснее переплетаясь с такими же мертвыми пальцами. И отблески огня  на миг падают на серую кожу алым, делая ее - живой. - Я… я понимаю, поверь. И… я донесу до твоих подданных нужное видение этой ситуации, если понадобится.

“Тролли, таурены и прочие орки получат намек на милосердие к матери и святость тех, кто рожает. Они такое любят, на них это отлично действует. Наши долбоклюи из Подгорода - схлопочут урезанной версией мыслей на тему того, насколько моя госпожа не хочет кому-то горькой судьбы, даже если этот кто-то - мать злейшего врага. Вся эта история  про милосердие отлично скармливается большинству из живых и не-мертвых. А кому не скормится - можно и про отсроченный план намекнуть и про то, что всякому могильному червю свое время черепа грызть.”

Натанос прикрыл глаза и склонил голову еще ниже, не выпустив, впрочем, пальцев своей королевы. Не гонят - и то хорошо, не гонят - и то ладно. И продолжил, спокойно и  ровно, с дОлжным почтением в голосе - истинным почтением, которого он никому иному никогда и не выказывал. Потому что только сидящая перед ним стоила того, чтобы ее почитать.

- Но если это не нарушит твоей воли, которая, повторюсь, полностью мне ясна, я бы хотел провести небольшую разведку. На всякий случай.  Мы все равно собирались отправлять группу в Штормград, чтобы добыть известную тебе персону из “гостеприимных” Стокад. И в рамках отвлечения внимания от наших лучших исполнителей, которых ты отобрала, я бы завернул на кладбище. Одним глазком взглянуть. Можно, моя госпожа? Я не слишком… много на себя беру? Ты позволишь? Просто мои осведомители принесли еще одну… новость. Тоже связанную с королевскими семьями.

Он набрался смелости и наглости поднять голову и посмотреть своей королеве в глаза. То, о чем Натанос хотел доложить чуть позже, само как-то попросилось на язык со всеми этими беседами о Штормграде и не-мертвых женщинах в нем. И надо было бы отложить доклад на потом, но “потом” со всем скоротечным безумием окружающего мира могло наступить слишком поздно.

- Ходят слухи, очень солидные слухи, о том, что Калия Менетил не умерла Последней Смертью. И это еще одна причина, по которой я бы хотел посетить то кладбище. Слухи… они говорят очень странные и тревожные вещи, моя госпожа.

Натанос умолк, давая себе возможность собраться с нужными словами, а своей госпоже -  задать ему вопросы, буде таковые у нее возникли. Руки, впрочем, он не убрал. Не гонят - и хорошо.

https://media1.giphy.com/media/k8ijaVQ9SPWZG/giphy.gif

Отредактировано Nathanos Blightcaller (07-06-2019 23:54:06)

+2


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Но если пойдешь ко дну - вовек не достигнешь дна [World of Warcraft]