пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » a Church in Ruins [fb]


a Church in Ruins [fb]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

a Church in Ruins
you were a-l-o-n-e and you were a-l-i-v-e
among the walking dead

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/2EUsY.gif http://funkyimg.com/i/2EUtq.gif
http://funkyimg.com/i/2EUsX.gif http://funkyimg.com/i/2EUsZ.gif http://funkyimg.com/i/2EUsX.gif

He said,
I l-o-v-e you baby like a miner l-o-v-e-s gold
And this will never grow o-l-d

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

g e l l e r t  grindelwald // n e w t o n  scamander

1928, april - august, italy

АННОТАЦИЯ

В зале Греческого Креста происходит ужасное происшествие, унесшее с собой жизни нескольких магглов. Всему виной снова магические твари. Ответственность на себя берет Геллерт Гриндевальд, чей знак выжжен на полу Зала.
Итальянское Министерство Магии бьет тревогу.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

2

late april, 1928
[indent] Он не думал, что найдет в себе силы на слезы. Ноги сами подкосились, когда он, наконец, оказался дома. Один в своей новой съемной комнате, которая так и не стала ему роднее предыдущей. Некоторые чемоданы и книги были не разобраны и Скамандер понял - к лучшему. Так и должно было произойти.
Поставив чемодан в сторону, он сполз по стене у двери и закрыл лицом ладонями. Горячие слезы вдруг наводнили глаза, будто ждали этой секунды.
Ньют больше не мог сдержать этого - слишком много сегодня произошло. Эту свадьбу он не забудет никогда. И никогда ему и не позволят её забыть - слишком многое он узнал, слишком много он потерял, слишком много приобрел. Когда горячие капли катились по лицу Скамандера, он думал о том, что этот проклятый мир вокруг него сошел с оси и он попросту не сможет выкарабкаться из той ямы, куда уже по самые скулы загнала его жизнь. Обычному человеку просто не под силу вынести это. А судьба, наблюдая, как он, кидала сверху все больше и больше, все ожидая - когда же хрустнет его позвоночник?

[indent]Ньют ничего не хотел больше знать. Никого не хотел видеть. Ему нужно было побыть одному и свести бурю внутри до рамок стакана. У него есть работа, у него есть много материала на новую редакцию книги, все, чего он сейчас хочет - тишина, покой и возможность работать, не думая о том, что случилось. Не думая о тех, кого он потерял... может, навсегда.
Здесь, в Лондоне, в Англии, он не хотел больше оставаться, сама мысль о семье резала его на ремни. Сухими ладонями он вытер лицо, размазывая по щекам отчаяние, тоску и боль.
Лучшее, что он умеет - бежать. Снова бежать от проблем, настолько далеко, насколько он может, и так быстро, как получится.
Все, что он всегда хотел - чтобы его не трогали. Кажется, это не так уж и много.

[indent]Через пару дней он нашел небольшой домик на окраине Рима. Тихий пригород. Рядом с ним была только маленькая католическая церквушка Номаделфиа, а дальше - лес. Гонорар за книгу позволял Скамандеру купить этот домик у старушки, которая планировала переезжать во Флоренцию этой весной. Она не задавала вопросов - наверное, потому что была магглом и никогда в жизни не читала его книги. Первую ночь на новом месте Ньют провел с куда более легким сердцем, чем предыдущие в Лондоне, к тому же Буря, непрерывно возящаяся в его кармане, давала надежду, что Геллерт найдет Ньюта и вскоре тот будет не одинок.
Ньют очень ждал этой встречи, и много думал о том, что делать, есть мать все же выполнит свою угрозу. Он не мог допустить, чтобы это произошло, ему хотелось поговорить с Гриндевальдом и, быть может, найти какое-то решение... Он не знал, что делать, и это пугало его.
Однако, безмятежными для Скамандера оказались лишь несколько солнечных итальянских дней.
На третий день был дождь.

may, 1928. week later
[indent] Где-то далеко прогремел гром и в лицо Ньюту плеснуло свежим предгрозовым ветром. Спутанные и без того рыжие пряди послушно оголили лоб и снова легли на место. Ньют стиснул ручку чемодана в руке, поджал губы. Несчастья сыпались друг за другом — правду говорят: беда не приходит одна.
Ему буквально не оставляли выбора. Получается, что он сам вложил в людские руки оружие против вообще-то безобидных магических существ. Существ, с которыми можно было просто... договориться.
Где-то далеко ещё раз прогремел гром, будто кто-то болтал в руках жестяным листом. "Скоро начнется дождь", — подумал Скамандер, передернув плечами под серым в крапинку пиджаком, вот ветер уже гонит тучи к Ватикану, будто намеревается оплакивать нечаянную жертву.

"Возвращайтесь к себе, Ньют," — сказал Франко Гарсия, спокойно кладя руку на плечо встревоженного британца, "— вам стоит отдохнуть хотя бы один день. Я попробую что-нибудь сделать. Не теряйте надежду".
Но Ньютон прекрасно понимал, что итальянское правительство уже вынесло свое решение и едва ли что-то изменится. Ведь погибли магглы — а это сразу закрывает любые дискуссии насчет ликвидации причины.
"В этом мире нет полумер", — подумал Ньют, — "маги не приемлют полумер".
Рим окрасился в черные краски, хотя Скамандер любил этот город за его необычайную, волшебную красоту, которая особенно раскрывалась в белом солнечном свете. Но сейчас была практически ночь, и небо над городом заволокло тучами. Все давило на плечи юного мага.

[indent] О происшествии Ньют как всегда узнал не из газет. К нему прилетела сова с письмом, на котором стоял итальянский штамп. Хороший знакомый Ньюта — отец Гарсия в мире магглов, камерарий при папе Пие Одиннадцатом управлял целым сектором в Итальнском Министерстве, связанным с взаимодействием в магглами. Ньют не знал наверняка, но подозревал, что Гарсия именно тот человек, который под строжайшим секретом сообщает Папе Римскому о том, что существует мир Магов, как в Британии обстояло дело с Премьер-Министр. Но, строго говоря, Ньюта как и всегда мало волновала политика, он просто знал, что Франко хороший человек и в свое время он очень по-доброму отнесся к Ньюту и помог ему.
Так вот, то самое письмо, которое получил Ньют, уплетая за завтраком тосты с абрикосовым джемом, было от отца Гарсия. Он просил Ньюта прибыть как можно скорее, чтобы помочь итальянскому магическому правительству. Франко не сказал, что случилось, поэтому Скамандер даже прицельно разыскал утренний магический вестник и изучил передовицу.
В жилах стыла кровь от репортажа о событиях вчерашнего дня в Ватиканском музее: в зале Греческого Креста на магглов совершили нападение Сфинксы.
"Че?" — поморщился тогда Скамандер, не понимая, как на безобидном складе исторических ценностей могли оказаться существа, предназначенные к охране важных артефактов. Тут же в статье писали о том, что Итальянское Министерство пригласило британского специалиста Ньютона Скамандера на место событий. Тут Ньют поджал губы, вздохнув — что ж, хорошо, что он все-таки узнал о своем участии в этом событии из письма Франко, а не из газеты. Ко всему прочему, после истории с крыльями и взрывом в Женеве, а также длительным преследованием, обвинениям и публичным их опровержением (благодаря, опять же, Тесею) появление в газете в положительном качестве крайне хорошо влияло на общественное мнение о фигуре Скамандера.
Дальше репортер сообщала, что Геллерт Гриндевальд взял на себя ответственность за произошедшее.
Ньют не сразу понял, что он прочитал. "Как Геллерт?.." — нахмурился он. А потом понял, что пропустил: колдография, которая была размещена на первой странице газеты, содержала вполне себе ясный отпечаток Геллерта, только чтобы его увидеть, нужно было отвести от глаз газету подальше и увидеть знак Даров Смерти, выжженный на полу Греческого Зала. "Вполне себе в стиле этого болгарского террориста," — писала журналистка. Ньют разозлился и схлопнул глазету. Ну, как же так?.. Это и вправду уже казалось несмешным, даже обидным, ведь последняя из встреча была... Ньют не мог сформулировать у себя в голове "какая" именно, однако ж использование сфинксов для разжигания конфликта выглядело как откровенная насмешка, как удар хлыстом. "И вот опять твои твари причинили кому-то вред. Смотри, Ньютон," — слышался в голове голос Тесея. Скамандер не мог поверить, чтобы после всего, что было между ними сказано, Гриндевальд позволил себе это сделать.
Ньют собрал необходимые вещи и воспользовался порт-ключом до Святая святых Ватикана, где его, следуя письму Гарсия, должны были встретить люди из Итальянского Министерства.
Ньют подумал о том, что если бы сейчас он увидел Гриндевальда, то, не успев обуздать себя, съездил бы ему по лицу за то, что он натворил.

[indent] По всему судя, кто-то оживил сфинксов (впрочем, сомнений насчет того, кем был этот "кто-то" уже ни у кого не было), и те напали на людей, беззаботно бродивших у саркофагов, которые эти сфинксы и охраняли. Ньют видел жертвы... одного удара лапой сфинкса, обладавшего сверхчеловеческой силой, было достаточно, чтобы отправить на тот свет. Магглы пострадали во имя Революции Гриндевальда — то есть как всегда ни за что.
Зал естественно оцепили под видом обрушившегося потолка и позвали подмогу. Ньют убеждал, что сможет увести сфинксов сам, ликвидировать, пытался даже врать, но Министерство было непреклонно насчет приговора: убить.
Было достаточно глупо со стороны Скамандера сперва рассказать о существах, а уже потом предложить помощь и сообщить о том, что "они вообще-то не опасны". И сфинксы ведь и правда были не опасны: они обладали человеческим разумом, любили загадки и вполне себе шли на контакт. Но вот только знал и понимал это один несчастный британец в толпе испуганных итальянцев в сутанах...

[indent] Ветер ещё раз дунул в лицо британца, точно бы хотел поцеловать. Ньют прикрыл глаза, позволяя ветру делать то, что ему вздумается. Нужно было что-то придумать, как-то спасти сфинксов, которые не были виноваты в произошедшем... Но Гарсия заклинал Ньюта не лезть самому, обещал, что попытается сам переубедить Министра. Говорил, что не обязательно все нужно делать ему, Ньюту, что у него есть друзья. И что Франко тоже считает, что убийство слишком серьезная кара для созданий магии. Он так говорил.
Но Ньют прекрасно понимал, что не усидит ровно даже и пяти минут.
Тем не менее, ноги сами привели его в ту комнатушку в стенах Ватикана, что выделило ему Министерство как приглашенному эксперту. "Эксперту по убийству животных," — передразнил себя Ньют, открывая дверь.
Пары секунд хватило на то, чтобы эту же дверь закрыть обратно. Геллерт Гриндевальд собственной персоной, закинув ногу на ногу сидел на стуле напротив входа и, очевидно, поджидал Скамандера. Ньют даже не подумал - просто тут же закрыл дверь и развернулся, уходя в противоположную сторону. Говорить сейчас, тогда, когда встреча была так ожидаема... И так омрачена событиями из передовицы... было просто невозможно.
Ньют сердился. Но ещё больше он был расстроен.
~

Отредактировано Newton Scamander (09-04-2019 18:33:56)

+2

3

[float=left]https://69.media.tumblr.com/9fbd6c82883cde0082d7ab89a88c9aa3/tumblr_pjmvrbmOu11sg9ebxo4_400.gif[/float][indent]- Дак что же, всё же между вами произошло? - осторожно, с деликатными паузами между словами Терри предпринял ещё одну попытку спросить напрямую. Но Винда лишь вздохнула, плечи приподнялись острыми углами над прежней незыблемой горизонталью, задержались там на несколько секунд, нервно подрагивая, и под грузом собственного бессилия тут же опустились. Если что-то её и мучило, изводило изнутри, поделиться этим она не могла. Оттиск тайны на пухлых губах принадлежал тому же человеку, что и сама тайна, подсаженная в чужое тело, точно изловленная дикая птица.
- Хорошо, - немец покорно отступал. - Я сделаю чай, - он поднялся на ноги с грацией стареющего джентльмена и уже за порогом гостиной не сдержал тяжелого вздоха. С Геллертом что-то происходило. Он постоянно был центром каких-то событий, пусть спровоцированных не им самим, но по странным законам физики, вопреки саму инстинкту самосохранения, в отличие от всех других, завидев торнадо на горизонте, Гриндевальд невольно стремился к самому его центру, желая ли доказать обезумевшей стихии, что не боится её и вообще это она должна быть напугана. Однако думал Алистре не об этом - здесь он давно примирился, спорить с разгоряченным болгарином было бесполезно, более того, любое противодействие обычно лишь убеждало его в правильности принимаемых мер. Но нет, во всём, что, как казалось Кеммериху, теперь происходило с Геллертом, был замешен уже не его буйный ум, не упёртое упрямство, не какая-то новая совершенно безумная для других идея. В тёмном волшебнике точно волновалась сама душа - та самая, существование которой под сомнение ставила большая часть ныне живущих, однако вопреки распространённому мнению, она всё же была. Как и было что-то, что волновало её достаточно, чтобы начал раскачиваться и сам Гриндевальд.
[indent]Свист чайника заставил Кеммериха замереть на пороге. Мысль, призывающая его покинуть кухню ради выполнения какой-то бытовой задачи, мгновенно покинула пределы его головы, и немец, как ни хмурился, всё не мог вспомнить, что же ему надо было сделать. Он прошёл на два шага обратно в кухню, когда дом известил его о возвращении хозяина. Терри не знал, замечали ли это другие, однако ему казалось, что с уходом Геллерта магия, примененная им для сотворения этого укрытия, точно костенела, замирала, как укладывалась кошка, намеревающаяся лежать неподвижно до самого прихода хозяина. Когда же Гриндевальд возвращался, ощутимый всплеск будил принадлежавшее ему волшебство и дом словно чуточку оживал, приветственно скрипел половицами, дверями, встречая господина, вдохнувшего в него саму жизнь.
В дверях Кеммерих столкнулся с мисс Голдштейн, возможно заинтересованной непрекращающимися воплями чайника. - Пожалуйста, разберитесь с этим, - он ещё какое-то время удерживал её плечи, точно обоим всё ещё угрожало столкновение. Мягким кивком указав на плиту, где продолжала с неистовым свистом кипеть вода, немец виновато улыбнулся и проскользнул мимо, выныривая наконец в коридор. Некоторое время он потерял из-за своей учтивости, однако по-другому уже просто не умел и не мог. Поэтому по лестнице взбирался уже бегом. Неровно дыша, Кеммерих отчего-то вполне мог представить себе растерянное лицо Гриндевальда, вернувшегося из неизвестности, о которой в стенах этого дома представление имели лишь двое. Предвосхищение полностью совпало с тем, что он увидел, только к безмолвной картинке добавилась пелена чужого горя. Иногда Геллерт и правда сходил за природный катаклизм - как вышедший из строя генератор, он вырабатывал эмоций куда больше, чем могло удержать в себе человеческое тело, и потому, точно буря, антициклон, всё это накрывало собой и окружающих. Странно было временами чувствовать почти физически чужую злость, недовольство, сорвавшиеся с поводка, они злобно клацали зубастыми пастями рядом с твоим лицом, но сейчас же, сейчас на плечи давила новая, неизвестная до этого смесь.
[indent]- Геллерт, - выдерживая безопасное расстояние, Терри осторожно позвал его. Что бы сейчас ни происходило внутри Гриндевальда, он прекрасно знал, что не один в коридоре. Однако немец предпочел лишний раз напомнить ему об этом. Кость, треснувшая несколько месяцев назад под давлением тёмной магии, когда Геллерт был не в себе и напал, обороняясь от всего, иногда разгоралась внутри плоти таким жаром, что Кеммериху казалось, ещё немного и кожа начнёт пузыриться, прожженными пластами стекая на ковёр.
- Терри, - голос звучал спокойно, но вместе с облегчением немца пронзил другой виток беспокойства. Голос звучал ровно, однако за новой тональностью стояло что-то страшное. Чуть постояв в той же растерянности, глушившей его, Геллерт развернулся, встречаясь с немцем разномастным взглядом.
- Я, - он точно говорил на иностранном языке, давно забив на практику, и теперь изо всех сил старался припомнить то, чему его так давно учили, - я, наверное, - Геллерт сделал вдох, точно запаса воздуха не хватало, чтобы окончить фразу, - хочу побыть один, - он выносил страшный приговор самому себе.
- Нет, Геллерт, стой, - Терри сделал несколько поспешных шагов вперёд, отчаянный выпад, но бросив на него ещё один взгляд, тёмный маг запросто растворился в воздухе.
- Да что ты будешь делать! - Кеммерих злился, понимая, что в ситуации с этим упрямцем совершенно беспомощен.
[indent]- Ох, - Геллерт накрыл обеими руками лицо, - я думал, всё будет куда проще. В какой-то момент так и стало, да. Оказалось, что мы оба скучали. Мы нравимся друг другу, это взаимно. Честно говоря, меня так эмоции переполняли, что я не выдержал и сказал ему, что люблю его, - Гриндевальд застонал, надавив ладонями сильнее, точно это помогло бы справиться.
- Ничего не говори, - он помотал головой для пущего эффекта его протеста, - об этом я не жалею, - выдохнув, он вытянул руки вдоль тела. - Но потом всё опять стало сложно. Почему так сложно, черт возьми? - снова обращаясь жестами в протест, он перекатился по кровати на живот. - Ты когда-нибудь встречал самого нужного тебе человека в самый неподходящий момент? - ответа не последовало, однако Гриндевальд в нём и не нуждался. - Боже, почему нельзя было встретить его на пару лет раньше? Теперь я не могу всё вот так бросить, пусть иногда и очень хочется, - слышно вздохнув, волшебник замолк, взглядом нащупав газетную вырезку, поздравляющую мистера Скамандера не только с выпуском книги, но и со скорой женитьбой.
- Просто посмотри на него. У меня не было никаких шансов. Этот задорный хохолок, россыпь веснушек, его глаза... - чувствуя, как сердце отзывается на каждую деталь и каждый стук разносится по телу теплым импульсом, Гриндевальд стих на перечислениях. Затем уткнулся лицом в одеяло и застонал. - Боже, почему так сложно! - еще немного посопев в пододеяльник, Геллерт снова поднял голову. - Ну и что ты на всё это скажешь?
Однако ящер, занявший позицию на обложке "Фантастических тварей", лишь цинично высунул язык, пробуя воздух. До страданий человека, порывисто изливающего ему душу, ему было всё равно, ведь он сам страдал без своей пары. По вине, кстати, этого убивающегося горца. - Скучаешь по Буре? - Огонёк дернулся, бусинки-глаза метнулись в сторону знакомого сочетания звуков. - Знаю, что скучаешь, - Геллерт протянул ладонь и ящер неохотно переполз, цепляясь когтистыми лапками за пальцы.
- Я что-нибудь придумаю, - пообещал Гриндевальд. Однако, как позже выяснилось, у судьбы уже был план.
[float=right]https://69.media.tumblr.com/6968ab44883c0c51212188b57a9e0320/tumblr_plznv8JwMt1vzafh0o1_250.gif[/float][indent]- Что ты ищешь, Геллерт?
Геллерт внутренне вздрогнул от неожиданности, но внешне остался непоколебим. Пальцы ловко подцепляли петельки на рубашке, отправляя в них пуговицы. В груди недовольно завозилась злость, Гриндевальд не любил, когда кто-то лез в его дела. Глупо было надеяться, что никто ни о чем не догадается, учитывая рану на его лице. Однако ему хотелось бы, чтобы его хмурое молчание и нежелание ни с кем делиться тем, что происходит, уберегли бы его от расспросов. Розье всё ещё дулась, Кеммерих был слишком обходителен, чтобы продолжать пытаться в открытую выяснить, что же случилось, а Куинни явно чувствовала, что не имеет на это достаточно прав. Оставался только Долохов, что бесшумно подкрался к нему теперь и был слишком настойчив, чтобы уйти, решившись на этот шаг, ни с чем. Можно было бы вступить в распри, поинтересоваться, с чего Саша вообще взял, что он что-то ищет, однако русский попал в точку, а у Геллерта не было сил отвергать правду.
- Ты же что-то ищешь, верно? - хлестко хмыкнув, он позволил себе пройти вглубь комнаты, отвечая на мысли, что как раз крутились у Гриндевальда в голове. - Следы на твоём лице, - вопрос так и не прозвучал, что не мешало Саше пуститься в объяснения, - я знаю, что это была мантикора. Что ты делал в Греции? Что ты искал в Греции? - русский всё подступал. Два поля напряжения, искрясь, столкнулись. Стоя спиной и всё также справляясь с рубашкой, Гриндевальд чувствовал, что Долохов переживает. Каждая рана на теле Грозы Европы для него точно личная пощечина. Геллерт может не беречь себя, но у Саши это уже вросло в первородный инстинкт. Поэтому он так злится, не понимает, что теперь происходит.
- Это тебя не касается, - на одном выдохе ровно произносит Гриндевальд. Он выправляет воротник рубашки, магией застегивает пуговицы на рукавах и разворачивается, желая покинуть спальню, поскольку закончил все дела. Долохов сильнее пышет злостью, и интуиция подсказывает Геллерту, что что-то сейчас произойдёт. Саша не нападёт на него, но что-то, что-то заставит атаковать самого Гриндевальда...
- Это связано со Скамандером? - русский наносит решительный удар, как раз в тот момент, когда величественная тень плывёт мимо него. Геллерт тут же останавливается, глаза широко раскрыты от накатившего удивления. Уже в следующую секунду у Саши выбивает весь воздух из легких. Позвоночник оглушительно звенит, от него вибрацию подхватывает весь костяной каркас. Гриндевальд надвигается, тем сильнее сила, прижавшая его так резко к стене. Пальцы крепко перехватывают нижнюю челюсть.
- Не. Смей. Лезть. В это, - плотно сжав зубы, Геллерт рычит, как настоящий зверь. Сила выпускает его, позволяя опасть вперёд, приземлившись на четвереньки, когда Гриндевальд, оправив запонки, выходит всё же прочь.
[indent]За окном лил дождь и это, вопреки давно объявленному тезису, что шум воды успокаивает человека, только сильнее нервировало Гриндевальда. Он злился, и хотя понимал, что злость нисколько ему сейчас не поможет, никак не мог взять своё раздражение в узду. Только-только ему удавалось достичь хоть какого-нибудь компромисса с самим собой, заставить нервную амплитуду мыслей прийти в более-менее спокойный, предсказуемый ритм, как в памяти всплывала строчка из статьи или же внутренний голос обвинял его в собственной несдержанности, горячности при принятии решений и расстановке приоритетов. Нельзя было поддаваться порыву. Выдавив протяжный вздох от того, что он не в силах успокоить рой жужжащих, точно пчелы, мыслей, Гриндевальд прикрыл глаза, изнеможённо потирая начинающие гудеть от всего этого виски. Ему хотелось, чтобы Скамандер уже скорее пришёл. Полумрак в чужой комнате непривычно пугал его, будто бы мог скрывать неизвестную опасность. Пару раз он даже порывался зажечь свет, точно ребенок, верящий в то, монстры скрываются только во тьме. Однако свет в пустой комнате мог бы привлечь реальную опасность, поэтому Гриндевальд терпел, продолжая свои уговоры успокоиться. Каждый раз, как одинокий коридор звучал чужими шагами, он весь напрягался, но уже несколько раз ошибался. Наконец, удалось более-менее расслабиться и убедить себя не искать в любом постороннем шорохе приближение Ньюта.
[indent]Дверь открылась и захлопнулась обратно так быстро, что сердце досадно стукнулось о ребра — что если это был не Скамандер, а кто-то другой, обнаруживший в номере вызванного на помощь магозоолога вместо него опасного международного преступника, до этого дня в прессе носившего титул мертвеца? Но жар, полыхнувшего в дверном проёме хохолка, вряд ли можно было с чем-нибудь спутать. Оставался только один малоприятный вариант. Сжав челюсти, Гриндевальд поднялся на ноги, чувствуя, как немного затекло его тело от ожидания.
Открыв дверь, ведущую к лестнице, Скамандер хотел было проделать тот же трюк, но в этот раз болгар предусмотрительно выставил руку, двинулся вперёд. Раздражение внутри больше невозможно было сдерживать — что всё это, черт возьми, значило? Замешкался ли Ньют, или же он двигался слишком быстро и стремительно, но расстояние между ним сузилось до интимного, впрочем, весь вид зоолога указывал на то, что он, как и при первых встречах, совсем не прочь как можно скорее ускользнуть. В довесок ко всему гремучему коктейлю это тоже бесило и выводило Геллерта — со своей стороны он скучал, опрометчиво приняв любую возможность для скорой встречи, а теперь человек, убедивший его в том, что в нём, пожалуй, есть что-нибудь хорошее, больше поверил не в собственную проповедь, а в слова какой-то безумной журналистки. Обида гремела, точно раскат хлыста над пусть и затравленным, но не переставшим быть диким цирковым хищником. Ухватившись за одежду Скамандера, Гриндевальд потянул на себя, затем толкнулся, открывая спиной зоолога дверь в какую-то подсобку, и утягивая его за собой в темное, маленькое помещение.
Что это значит?! — раздражение в нём не могло больше молчать. — Прекратите свои попытки от меня убежать! — сжав зубы, он рычал, чудом не прикусив собственный язык.
Ньютон, — окликнул он, надеясь, что звук собственного имени приведет Скамандера в чувство, но тот продолжал сопротивляться. — Давайте поговорим, — раздражение сходило на убыль, он понимал, что если хочет добиться своего, действовать надо по-другому.
Пожалуйста, — наконец, выдавил Гриндевальд, чувствуя, как тесно давит на грудь ворох его собственных эмоций.

+2

4

Max Richter, London Voices, Air Lyndhurst Orchestra - Never Goodbye
[float=right]https://i.pinimg.com/originals/99/b0/29/99b0296cd94cdf3ec8e45a18b65a79b7.gif[/float] [indent] У Геллерта Гриндевальда было много имен. И, наверное, масок, которые он использовал с подчиненными, с врагами, с друзьями (были ли у него ещё друзья?), и, наконец с самим собой. Ньют был склонен считать, что встречаясь теми редкими урывками с ним, Геллерт становился самим собой, настоящим, без маски. Были ли то просто слепая уверенность или подспудное желание верить в лучшее, самообман или интуиция магозоолога - в общем-то, не важно. Важно было то, что Ньют нашёл в Геллерте то, что так усердно искал долгое время, и аккуратно потыкал, надеясь разбудить ото сна.
А Ньют, в который бы то ни было раз, прекрасно понимал, на что подписался. Знал, что так будет. Но каждый, каждый раз почему-то было особенно больно осознавать, что и прошлый раз был всё ещё не последним.
И этот раз, тоже не станет последним.
И следующий за ним...
Но Ньют был особенным человеком, особенным волшебником. Особенным ещё с самого детства. И речь совсем не об уникальных способностях или шраме на лбу, а о силе характера. Твердолобости, уверенности в себе и какой-то титанической по стойкости вере. Ньют был силен тем, что верил.
Но, увы, даже у лучших из нас иногда опускаются руки.

[indent] Ньют неприятно ударяется лопатками о дверь - худоба ему абсолютно не идет. Инстинктивно он втягивает шею, но совсем не сопротивляется, позволяя себя как котёнка тащить в прачечную при Швейцарской Гвардии, если верить табличке, о которую Ньют ударился хребтом.
Да, он не хотел сопротивляться. А зачем? Геллерт сильнее его - он не уставал это доказывать всему миру - да и Скамандер знает, что он не причинит ему вреда - может только расстроить. Только вот... что Грозе Европы нужно? Выместить злобу за вмешательство не на его стороне? Навряд ли. Может, просто показать, что задета гордость? Все это было не похоже на Гриндевальда, раньше он не обращался так с Ньютом... ну, конечно, пристань Кале не в счет.

[indent] — Что это значит?! Прекратите свои попытки от меня убежать! - рычит Геллерт, пытаясь уцепиться взглядом за саламандровые глаза, но Ньют их старательно прячет, уговаривая утихнуть в груди детскую обиду.
Если бы Геллерт знал Ньюта со школы, то ни за что бы ни попытался выбить из магозоолога реакцию подобными принудительными методами. В свое время даже профессор Дамблдор назвал Ньюта "not a great follower of the orders" и был несомненно прав. Но Геллерт не был Тесеем и не мог уловить упрямство в эмоциональном фоне повисшего в ухвате за грудки британца. И, может быть поэтому злился.
Ньютон, — делает попытку Геллерт ещё раз, и Ньют слышит изменения в его тоне. — Давайте поговорим. Пожалуйста, — и вот только тогда это срабатывает. Ньют поднимает упрямый взгляд, касаясь им разноцветных радужек, которые в блеклом свете прачечной по-особенному различны.
Ньюту тяжело злиться. Пусть во взгляде проскальзывает тревога и разочарование, но они продиктованы лишь огорчением насчет решения Итальянского Министерства. Решением, которое завтра утром они поспешат привести в действие.
Ньют снова опускает взгляд и, подняв свободную руку, кладет её поверх руки Гриндевальда, чтобы освободить воротник своего темно-серого пиджака.
Ладони Гриндевальда горячи, точно пылающий огонь. Налитый яростью и гневом, Гриндевальд, точно машина, шёл напролом и готов был протащить на лобовом стекле и Ньюта, как зазевавшуюся даму с собачкой. Только с нюхлером.
Медленно, зацепляясь за пальцы Геллерта, Ньют убирает его ладони со своего пиджака, демонстрируя тем самым, что не хочет вторжения в личное пространство. Пиджак, наконец, "встаёт" на место.
— Давайте, - спокойно отвечает Ньют, глядя Геллерту под ноги. Красивые у него ботинки. Потом поднимает взгляд на противоположную стену, где висит календарь. На картинке изображен какой-то из молодых священников и подписью "Maggio". И кому пришла в голову эта идея?.. Крупно моргая, Ньют принимается обеими руками сжимать ручку своего чемодана, точно за него держится.
— На завтра назначена казнь Сфинксов, оживших в зале Креста. Я... Мне нужно что-то сделать... Что-то придумать до утра, - Ньют разволновался, это было слышно по его голосу, он неопределенно дернул плечом, сделал взглядом дугу над головой Геллерта, все ещё избегая прямого взгляда, и уставился на собственные ботинки.
— ... я не могу этого так оставить. Они абсолютно не виноваты в случившемся и уж точно не опасны для людей так, как умает Министерство. И не заслуживают такой участи, - протараторив все на одной ноте, Ньют шмыгнул носом, пытаясь вслушаться в приятный голос Гриндевальда, который вовсе не предназначался для негромких бесед в темных помещениях.

[indent]Все было неправильно и странно. Ведь их с Геллертом встреча совершенно точно не должна была быть такой.
Ньют скучал. Однажды утром, проснувшись в своем маленьком римском домишко, он понял, что едва ощутимый призрак Геллерта следует за ним всюду: утром, днем, вечером. За завтраком, за работой, за иногда случающейся прокрастинацией. И ему не хочется избавляться от этого призрака, напротив: ощущение близости человека, с которым крепко была связана душа, приносило одновременно покой и беспокойство, которые, смешиваясь, превращались в сладкую тоску в ожидании встречи. В мечты, в фантазии, может быть даже в любовь.
Ньют старался не жить будущим и не думать о том, что станет с этой привязанностью к Геллерту, куда она их обоих приведет и оставит ли живыми, но... Буря осыпала его искрами, а он, крепко держа огнеящера за хвост, представлял, как там дела у Огонька и справится ли Гриндевальд с уходом за новым маленьким другом.
Но тучи сгущались над рыжей головой британца. Он больше не писал матери, не писал брату, и сейчас не знал, стоит ли привязываться к Гриндевальду, чтобы совершить очередную ошибку. Когда было особенно больно, Ньют думал о том, что лучше бы ему насовсем исчезнуть из волшебного мира, затеряться в лесах, полях, джунглях, в том мире, который никогда не сделает нежному сердцу больно.
Никогда.

[indent]— Если Вы скажете, что это не ваших рук дело, мистер Геллерт, я поверю. Поиск виноватых навряд ли поможет сфинксам и мне... Но мне хотелось бы понимать, почему ваше имя скандирует каждая газета.

[indent]Слева от Ньюта что-то ожило с механическим звуком, будто кто-то решил перетащить тяжелый железный бак с одного места на другое. Волшебники, к счастью, владели обычной бытовой магией, чтобы стирать свои вещи легко и непринужденно, а вот маггловский мир в то время прямо-таки наводнили новоизобретенные стиральные машины, которые походили больше на орудие для пыток. Естественно, Ньют никогда не сталкивался с подобным "зверем", а потому, не на шутку напугавшись начавшего набирать обороты для отжима белья стирального агрегата, дернулся в противоположную сторону и утонул в куче разноцветной одежды руки Да Винчи, развешанной на вешалках вдоль всей стены, очевидно надеясь, что по ту сторону точно будет вход в Нарнию.
~

Отредактировано Newton Scamander (09-04-2019 18:53:39)

+2

5

после таких поцелуев остаётся привкус свинца,
я мог бы тебе слукавить, нагло соврать, но

мои чувства к тебе
никогда
никогда не пройдут до конца


[indent]Вековым гулом захлопнулась тяжелая дверь. То, что бросилось на него, теперь яростно шкрябалось изнутри, неудовлетворённо рычал от того, что жертве удалось уйти, пусть и покалеченной. Напряжение разом выпустило тело, и его проняла дрожь. Раненный тёмный волшебник прижался спиной к плите, для непосвященного почти способной сойти за обычную стену. Было больно, и увесистыми каплями на пол стекала его собственная кровь, но то, что рвало его изнутри, было хуже. Отчаяние стремилось ввысь, доходя до пика. Веки плотно прижали глаза. Он медленно повернул корпус, с отчаянием впечатал в равнодушный камень кулак, оставляя багровую отметину, вжался выступом лба, точно и сам желал бы обратиться в камень. А потом распасться на пыль. Только эта боль, только бы она тоже ушла.
Издав нечеловеческий крик, выпуская через горло часть отчаяния, он обречённо рухнул. Подкосились колени, сгорбился несгибаемый стан. Он присел на холодную вытертую временем плитку, и хотелось бы чувствовать себя пустым, как пространство вокруг. Лоб снова коснулся прохладной стены, в этот раз неуверенно, точно неопытный любовник.
[indent]Все нити теперь сходились в нём, но формировали крепкие узлы. И чем больше Гриндевальд пытался их распутать, брался за какой-то один, тем крепче они становились, стягивались так, что царапали подушечки пальцев. Он устал. Безысходность выла в нём и душа просила передышки, однако он не мог. Останавливаясь на миг, он провалился в бездну, тут же выныривая из неё, так как ему казалось, что время уходит. Время уходит, он упускает тысячи возможностей, которые ещё не разглядел. Не было сил. Было только отчаяние.
Холод прошёлся вдоль позвоночника, камень, выпустивший дневное тепло, был мёртв в свете полной луны. Умостившись на полу у стены древнего храма, Геллерт наблюдал за равнодушием распростёршегося над ним ночного неба. Кровь пропитывала одежду, бесшумно окрашивала мрамор, точно желая перенести его силуэт в вечность, которой было пропитано это место.
От чужой усмешки по мышцам прошёл сигнальный ток, но импульс, местами стянув мышцы, тут же высох, испарился. Обострённый инстинкт стих под давлением навалившейся боли. Двинулись лишь разномастные радужки.
[indent]- Ты не первый сюда приходишь, - лукаво протянула тень, - не первый. Не последний. Но того, что вы ищите, здесь давно нет, - и тон её стал холодным, как весь этот камень. Гриндевальд лишь шумно выдохнул, прикрывая глаза. Левая рука, вцепившаяся в собственную рубашку, сжалась сильнее, предплечье дрожало.
- Воры, - шипела, скалясь, тень, - все вы воры. Ничего другого тёмный волшебник и не ожидал услышать, ему было плевать. Лишь ладонь уверенно перехватила древко потеплевшей от призыва Старшей палочки.
- Но, - тень смягчилась, - разве что... Преступление ради любви можно оправдать, - эхо слов висело в полуночном молчании, пока его не подхлестнула едкая усмешка.
[indent]- И всё же, - силуэт не двигался, однако голос словно бродил сам по себе, - всё же любовь - мощнейшее из проклятий, насланных на людей. Проклятье, которое люди сами лелеют, рьяно берегут, не замечая, как оно убивает их всё сильнее. Проклятье, от которого никто из таких, как ты, мог, но не согласился избавиться. Хотя... Может быть, ты подумаешь? Все, кто приходил до тебя, - глупцы. Ты же не глупец.
Я чувствую боль. Чувствую, как она проедает тебя, о да! От неё никуда не деться. Иногда она дремлет днём, но возвращается каждую ночь. То, что ты ищешь, - лишь её печать. Она запечатает проклятье внутри тебя навсегда и ты будешь обречён. Наивные глупцы! Такие, как ты, приходят сюда, ожидая найти спасение, оно есть, но не в том, что вы все ищите. Боль. Проклятье. Я могу избавить тебя от них. Тот артефакт, что ты ищешь, давно украден, но не волшебником. Человеком, даже не догадывающимся о его мощи. Но есть другой. Он избавление. Панацея от любовной лихорадки, - подобранное сравнение очень понравилось говорившему и он хохотнул.
- Доверься мне, Геллерт Гриндевальд. Доверься мне и я заберу твою боль. Я заберу твоё проклятье. Ты вернёшься домой излечённым. Не ищи то, что ты ищешь. Это погубит тебя. Погубит тебя и другого. Вы оба прокляты, но я... я ещё могу всё изменить. Позволь мне, позволь мне помочь! Потом буде поздно. Оно разъест тебя до костей. Любовь - это страшнейшее из проклятий, посланным людям Богами. Откажешься сейчас и пожалеешь. Не ищи, то, что ищешь. Здесь этого больше нет.
[indent]Когда Геллерт открыл глаза, небосклон всё также равнодушно висел над ним, точно случайный свидетель странного разговора, совершенно не заинтересованный в том, что ненароком подслушал. Голос, казалось, звучал только в его голове. Тень замерла, потеряв все признаки живого в терпком ожидании вердикта. Отчаяние стихло и лишь беззубо стенала боль.
- Нет, - он уверенно оттолкнулся от камня, окрашенного его кровью, сел, покачнувшись, и в глазах потемнело.
- Нет, - с горькой решительностью повторил Гриндевальд. Призрак был прав, допустив ошибку лишь в одном - уже было поздно.
[indent]Вежливый стук. После чего тишина напряглась, Гриндевальд вместе с ней. Тихий шорох, подавший ему надежду, и наконец встревоженная поступь небольших шажков. Дверь распахнулась скромно, на несколько сантиметров, однако Гриндевальд смог уловить странную тень, скользнувшую по побледневшему лицу - так, словно ожидали увидеть в столь поздний час совсем не его.
- Мистер Гриндевальд? - в воспитанном обращении зрел и не озвученный вслух вопрос. Затем зелёные глаза скользнули по его побледневшему лицу, одежде, багровыми комья впитавшей кровь, и с испугом вернулись к разномастным радужкам.
- Простите, я, - он опустил глаза. Уголки губ, приподнятые в ненужной, виноватой улыбки, больно впивались в лицо, - я не хотел вас будить...
- Что вы! - такт удерживал Куинни от прямого вопроса, однако всякие собственные неудобства она бы в любом случае отодвинула бы на второй план.
- Можно мне войти? - слабость щелкала по затылку, резала по зрачкам. Он навалился на дверь, опасаясь, что может упасть.
- Конечно! - если она и колебалась, то лишь одно незначительное мгновение.
[indent]Все нити сходились в нём, формировали крепкие узлы. Каждую ночь он засыпал с чувством вины, с тяжелыми мыслями о деле, вспоротом, распотрошённом Каролиной Фламель, выставленном на показ широкой публике, даря надежду одним, внушая страх другим. Он думал о том, кому удалось уцелеть, кого пытали: кого сломали, и кто всё же смолчал, но какой ценой? И стыд пронизывал его - его люди страдали за их общие идеалы, пока он вынужден был отсиживаться, набираться сил. На революцию, посмевшую подать голос, нацепили унизительный намордник. Геллерт Гриндевальд не внушал более былой страх, потому что был мёртв. Однако он скорее был призраком, не обретшим покой. Как ненавистно ему было сидеть в тени, но теперь, когда близился час из неё выйти, он ощущал странный непокой. Раз оступившись, страшно было возвращаться на высокий парапет. Он совершил столько ошибок, хлёстко старался припомнить их все, постоянно держать в уме, как напоминание, не давать спуску самому себе! Но ещё одна нить крепла, тянула его, и он добровольно встал у края другого обрыва. Как же восхитителен был открывшийся ему вид...
[indent]- Мне больно, - губы его пересохли, и от того голос шуршал. Взгляд вопросительно и испуганно дёрнулся к ране, но Геллерт выдавил лишь странный смешок: - Нет. Не от этого, - устав держать голову на весу, он покорно опустил её на чужие колени, и она безжизненно склонилась на бок, щекой шаркнув по складкам платья. В затылке холодело. Наверное, от кровопотерь.
- Нет, - Гриндевальд снова невесело усмехнулся, - если бы всё было так просто, - от тяжелого вздоха покачнулся затылок на чужих коленях. Взгляд остекленел, найдя неподвижную точку на тускло освещённой стене. Боль шевельнулась в нём, точно жук-могильщик в более неживом. Он не чувствовал необходимость договаривать, просто лежал, подогнув одну ногу коленом вверх, свесив голенью другую с кровати. Боль проедала его заживо до костей, нити тянули сильнее, крепли узлы и была права тень. Но ладонь осторожно коснулась его затылка, точно заведённый старый организм, Гриндевальд дёрнулся, моргнул, снимая муть с фокуса глаз. Он дрейфовал в бездне, одинокий безмолвный айсберг, но пока в сердце горел огонь, пока в сердце горел огонь...
[indent]- Куинни? - тихо позвал Гриндевальд, - не могли бы вы принести мне кое-что? Я скажу вам, где лежат нужные снадобья и бинты.
I Love You - RIOPY[indent]Кто бы это ни сделал, Геллерт обязательно узнает. И выставит соответствующий счёт. Но сейчас важно другое.
Ньют выставляет руки, лишний раз подчеркивая - тактильный контакт не нужен. Геллерт кипит, злится и невероятность того, что Скамандер поверил этим швивым газетенкам, мешается в нём с толчённым льдом разлуки, ведь он скучал и всё его существо, пусть рассерженное, обиженное, задетое за живое, тянулось к Ньюту не столько пригвоздить его к месту, заставить выслушать, поговорить, сколько просто тянулось. Как тянулась каждый миг душа, где бы он ни был, а внутренний компас задавал ему единственно верное направление. Вот только Север сегодня тоже был обижен, задет, по-своему рассержен и оскорблён. И Гриндевальду пришлось взять себя в руки, возвращаясь Скамандеру выбитое упрямством личное пространство. Нутро ныло, перетекало внутри, точно содержимое изобретённой годами позже лава-лампы, потому как после последней их встречи Геллерт, понимая умом, что и почему происходит, не мог своему сердцу объяснить, почему долгожданное воссоединение проходит именно так. Не мог, но держал себя в руках, ощущая, как раскаляется от полярных кипящих внутри него чувств.
[indent]Но Скамандера куда больше волнует судьба фантастических существ. Ещё бы, чего он вообще ожидал? - Ооо, - с раздражением тянет Гриндевальд, - стало быть, у вас и план уже есть? - едко подстегивает он, как давным-давно в первые из их встреч. С наигранным намерением послушать, что же там придумал маленький магозоолог, он склоняет голову на бок и блики неяркого света помещения перетекают из одной радужки в другую.
Широкая грудная клетка расходится сильнее, точно вот-вот лопнет ряд формирующих её ребёр. Гриндевальд заметно закипает сильнее, жар идёт от него, словно от печки, куда своими словами Скамандер подкинул ещё дровишек. - Яяя! - эмоционально тянет Геллерт, набирая громкость слогом, но крепко сжав челюсти, отворачивается, отступает в сторону, словно увеличивая расстояние, хочет уберечь Скамандера от грядущего взрыва.
[indent]- Я не могу поверить в то, что вы доверились Пророку! - уведя тон от крика, тёмный волшебник теперь разозлёно шипит, делает хлипкие два шага от одной стенки к другой, точно рассерженный цирковой зверь, запертый в узкой клетке. - После всего, что вы сами мне говорили обо мне! И одна какая-то ПАРШИВАЯ статья так ЛЕГКО убедила вас в обратном! - продолжая расхаживать по скромной площади, он заметно выделяет некоторые слова и не смотрит на Скамандера, пока тот не шугается пришедшего в движение маггловского механизма. Тогда Геллерт чуть отвлекается от своей злости, чтобы кинуть взгляд на британца, точно испуганного суслика, отскочившего в сторону, и швырнуть в сам оживший механизм меткое беспалочковое заклинание, отчего машина, обиженно булькнув, побеждёно затихает.
[indent]- То есть, когда до этого Пророк скандировал моё имя, называл меня убийцей, подонком и прочим, у вас подобных вопросов не возникало? Да нарисуй хоть маггл у себя на дверном коврике мой знак, все без умолку будут судачить о том, что это сделал я! Министерство Магии, журналисты, зачем кому-то разбираться в том, что случилось, если куда простое объяснение уже готово? Я долгое время скрывался не для того, чтобы каким-то цирковым представлением уведомить весь мир о том, что я жив! - то, что кто-то намеренно спутал ему все карты, вдобавок драконило Геллерта. Он знал - сегодня, завтра в Рим прискачет и Фламель, желая лично убедиться в том, что это сделал Гриндевальд. Странно, что она не сделала этого до сих пор, но то ли какие-то важные дела её задержали, то ли представление оказалось недостаточно убедительным для неё. Оставляя эти мысли на потом, Гриндевальд наконец замирает.
- Я сказал вам, что изменился, Ньютон, - жар ярости сменился надменным холодом, расправляя плечи, Геллерт развернулся, горделиво дернув подбородком. - Но видимо вы видите меня таким же, как и другие читатели Пророка, - разномастные радужки покрылись льдом, уверенно сковывающим всего тёмного волшебника. - Что ж, не смею вас в этом разубеждать, - едва размыкая челюсти, с холодной покорностью оповестил Гриндевальд.
- Я помогу вам освободить сфинксов. А после уйду. Мне ещё предстоит разобраться с тем, кто устроил этот дешевый цирк. Переодевайтесь, - и не дожидаясь, пока смысл приказа дойдёт до Скамандера, Геллерт первым, скользнув по ровному ряду пестрых костюмов, схватил один из них, демонстративно отошёл к другой стенке, в армейском ритме избавляясь от собственной одежды, чтобы сменить её на другую.

Отредактировано Gellert Grindelwald (10-04-2019 02:22:33)

+1

6

oh that grace, oh that body, oh that face
Lana Del Rey - Young And Beautiful
[float=right]https://funkyimg.com/i/2T3An.gif[/float][indent]Ньют болезненнее всего переносил обвинения в свою сторону. Они тянулись хвостом за нелепым мальчишкой с неопрятными рыжими волосами ещё с самого детства. "Ньют, ты разбил рамку с колдографией", "Ньют, твоя собака съела штаны Тесея", "Ньют, это, Мерлин, вообще что за... пушишка его знает что", "Ньют, из-за твоей несобранности ты опоздаешь-не сдашь экзамен-мир рухнет"...
Ньют так привык воспринимать обвинения близко к сердцу, что каждое слово, брошенное Гриндевальдом, делало особый отпечаток на сердце - как штампом. "Но" - штамп - "видимо" - штамп - "вы видите меня таким же" - штамп - штамп - штамп - "как и другие..." - точка - перевод строки.

[indent]Ньют потер ладонь, которой ударился о стенку, но взгляда не поднял. Да, он действительно решил, что это дело рук Геллерта. Какая-то значительная часть Ньюта считала, что этот человек действительно может совершить подобное. Ведь он сказал, что не может оставить революцию, как Ньют не может оставить своих подопечных. Что же ему оставалось, кроме как расстроиться прочитанному?...
Ньют упрямо посмотрел на отвернувшегося спиной Геллерта. Ему не хотелось оправдываться перед ним - не было сил, не было цели.  Более того, он привык не сожалеть о содеянном. И пусть Геллерт не был причастен, но идея, посаженная им в благодатную почву, давала плоды и распространяла корни, душа и заставляя гибнуть, например, сфинксов не его пути. Пусть и не он наставил палочку - люди все равно погибли во имя его Революции.

[indent]Ньют стоял и смотрел на то, как Геллерт без помощи магии снимает одежду, и как даже не скрывает своей злости, раздражения. Его спина - точно напряженный кулак - вся ходит под кожей бугорками мышц, перемещающихся точно у живой статуи.
Это было столь же красиво, как смертоносно. Ньют вдруг разом ощутил, с кем связался. Геллерт обладал невероятной силой, Геллерт имел право отбирать жизни, Геллерт управлял людьми. Ньют никогда не стремился к этому и уж точно не обладал подобным, и потому вдруг почувствовал себя рядом с темным магом как моська у ног слона. Гриндевальду ничего не стоило смести Ньюта с лица земли.
Но что-то менялось: путь слона прекратился и он опустился на одно колено, чтобы моська могла запрыгнуть и подняться повыше.
Порой чудеса случаются совсем рядом, а ты и не замечаешь их... Разве сам Геллерт не есть чудо?

[indent]Сердце обиженно постучалось в грудную клетку. Ньют не стал отвечать. Послушно поставив чемодан, он хотел было приступить к пуговицам, но заметив, что Гриндевальд уже натянул штаны, понял, что ждать его никто не будет. На глаза снова попался назойливый календарь с молодым священником. На роль бравого швейцарца Ньют пойдет разве что как манекен для одежды: в отличие от Геллерта, Скамандер не вышел плечами. А вот священник из него получился бы "всамделешний". Если немного поколдовать над цветом волос и веснушками, конечно.
Так как преподаватель по трансфигурации у Ньюта был хороший, переделать свою одежду в сутану ему удалось достаточно быстро. С волосами было немножко труднее, поскольку это занимало чуть больше времени, и зеркала в каморке, конечно же не было.

[indent]Они переодевались в тишине. Ньют не нашелся, что ответить на эту колкую речь Геллерта. Логичным продолжением стал бы его ответ в стиле "все не так, да и вы и сами хороши...", что наверняка привело бы к громкой ссоре. Ньют ссорится не хотел, да и не мог чисто физически. А помощь Геллерта в решении вопроса со сфинксами почти наверняка сулило успех. Если не ещё большие проблемы...
Геллерт выбрал повседневную форму швейцарца, чем обрадовал Ньюта: едва ли удалось остаться максимально незаметными, будь Геллерт в парадной форме швейцарца, которая создавала впечатление, будто её надевший запутался в стенде с ленточками для подарков.
— Ещё берет, - нерешительно сказал Ньют, украдкой поднимая взгляд чуть выше подбородка Геллерта и снова опуская. Береты лежали как раз рядом с Ньютом и он, взяв один, подошел к Геллерту, как к опасному зверю, и,  нерешительно подняв руки, медленно, точно бы спрашивая разрешения, аккуратно водрузил черный аксессуар на голову мужчины, поправляя его края так, чтобы он стоял идеально вверх. Они пересеклись взглядами, и Ньют почувствовал, как обдало жаром его спину. Он сглотнул и испуганно отвел взгляд, стесняясь. Теперь Геллерт, натянувший ещё и белые перчатки, походил на идеал служащего в Швейцарской Гвардии. Из-за спины на Ньюта снова посмотрел календарь со священником, и Скамандер мысленно воздал Мерлину благодарность, что подобной штуки не додумались делать со швейцарами.
Кстати говоря, ещё сюда полагалась алебарда, но Ньют не стал предлагать Геллерту ею вооружиться - неизвестно, кого Геллерт насадил бы на неё первым...

[indent]Сутана неприятно мешала идти, и Ньют боялся, что с его походкой, он вот-вот наступит на собственные полы.
Он все ещё тащил свой чемодан и шел чуть позади Геллерта, борясь с тем, чтобы не пялиться на того швейцарца, который из него получился. Нет, это просто достойно было картины, настолько было красиво. Настолько красиво, что глаз было невозможно оторвать.
За поворотом коридора им встретился падре. Геллерт неожиданно замер на месте как вкопанный и, притопнув ногой, приложил ладонь к виску, говоря что-то на прекрасном итальянском с легким налетом немецкого акцента. Ньют сначала уставился в пол, потому как немного испугался. Но после того, как понял, что Геллерт весьма хорошо осведомлен в том, как ведут себя швейцары, если встречают священное лицо, успокоился, поднял глаза на повстречавшегося им священника, приложил ладонь к груди и чуть склонил голову в знак приветствия. Их не раскрыли, священник лишь произнес традиционное "benvenuto, padre", очевидно, решив, что Ньют с чемоданом где-то был, а теперь вернулся. Тем лучше для них обоих.
Священник вскоре скрылся, и Ньют решил осведомиться о том, есть ли у Геллерта какой-то план или они просто... идут.
— Отсюда далеко до зала креста, можно трансгрессировать в один из залов рядом. Я был там сегодня и хорошо знаком с расположением, - бормотал Скамандер, чуть-чуть догнав шагающего впереди стража в синем. — Зал креста находится в маггловской части Ватикана, но после случившегося там наложили несколько серьезных магических заклинаний, с которыми придется немного повозиться. Если... Если нам удастся попасть туда, я смогу спрятать сфинксов в чемодан, и тогда придется скрываться в срочном порядке - пока не обнаружится пропажа. Правда, есть ещё один момент, о котором вам стоит знать... Сфинксы любят загадки, и просто так они в мой чемодан не полезут. Они разумны. Мне понадобится немного времени, чтобы убедить их уйти. В крайнем случае, нам придется ещё и украсть то, что они охраняют... - Ньют поднял глаза и только сейчас понял, что Геллерт смотрит на него.
— Ч-что?.. Что-то не так?..
~

Отредактировано Newton Scamander (10-04-2019 19:14:59)

+2

7

https://69.media.tumblr.com/fd9358ee981c2960f17de613a83819fc/tumblr_pk1hyaKUbB1y1qjp1o4_540.gif

falling in love is like giving someone a loaded gun pointed at your heart and trusting them not to pull the trigger

[indent]- Уже переоделись? Прекрасно, - Геллерт был сух, строг, жесток, разом всеми чувствами обратившись в терновый куст. Зрачки в обрамлении разных радужек потрескивали на свету, точно искры, проедающие поленья. Вокруг самого Гриндевальд образовался привычный флёр опасности, едкой, будто кислотные пары нунду. Однако Ньюта это не останавливало - ни тогда, ни сейчас.
— Ещё берет, - маленький магозоолог бесстрашно ступил в крутящееся вокруг Геллерта наэлектризованное недовольство. Разномастные глаза поначалу внимательно наблюдали за тем, как медленно тянется вверх рука, зажавшая берет, а затем юрко скользнули к лицу, магией хорошенько подтёртому от всех веснушек. В один этот миг большой тёплый ком разросся, уверенно толкнул рёбра, вытряхивая напрочь всякую злость. Словив странное мгновение, порыв, Геллерт подался было вперёд, но Скамандер уже отвёл взгляд, обрывая безмолвный диалог. И потому Гриндевальд, опустив взгляд, с особым усердием принялся натягивать белые перчатки, помрачнев обратно. Он удобнее перепрятал Старшую палочку в новом одеянии, после чего первым подошёл к двери и распахнул её выжидающе, пропуская Ньюта вперёд себя.
[indent]Это был его дар - идеально сливаться с любой обстановкой. Геллерт двигался и говорил почти интуитивно, как большой морской змей на охоте образцово сливался бы с кустами водорослей, узором песчаного дна. До определённого момента неприметный, не вызывающий особых подозрений. Притаившийся хищник, готовый атаковать. Но о том, что в повседневной синеве формы швейцара вместо обычного маггла скрывается нечто смертоносное, мог знать только Ньют. Слыша позади себя торопливые шаги и ритмичные удары чемодана по коленям, Гриндевальд остановился и развернулся.
Злость, больше не запертая в узком пространстве прачечной, постепенно выветривалась. Геллерт старался больше думать о деле, это приструняло его, успокаивало в какой-то мере. Напряжение волнами ходило по телу, ведь всё это было рискованно и их могли раскрыть. Он не сомневался в том, что ему удастся бежать, прихватив с собой драгоценного придурка с чемоданом, но тогда авторы всех этих глупых статей разом окажутся правы - зачем ещё Гриндевальду оказываться в стенах Ватикана, если не как преступнику возвращаться на место преступления? Хрустнув челюстями, Геллерт отмахнулся от этих мыслей и постарался максимально переключить своё внимание на британца.
[indent]Даже без причудливого ажура веснушек, с потемневшим и усердно приглаженным хохолком, в новом амплуа Ньют оставался Ньютом. Никуда не делась его манера говорить, его известная теперь уже на весь мир одержимость магическими существами и неугасаемое желание их защищать, во что бы то ни стало. Магозоолог, запинаясь и продолжая соображать на ходу, что-то говорил, однако Геллерт уже не слушал. До этого по коридору, проталкиваясь мимо них, бродил надоедливый промозглый сквозняк, сейчас же вдруг разительно потеплело. Злость утихла полностью и её жар перетёк в другое ощущение. Геллерту было просто приятно от того, что Ньют был рядом. Подсознание само собой отодвинуло в сторону все споры, неурядицы, недоразумения, разрешив не думать о них, выкинуть напрочь из мыслей и головы. Приятное тепло, потрескивая, как электричество, бродило по телу, было просто приятно от того, что Ньют рядом, говорит с ним, вот он, живой, не маленькая черная белая вырезка из фотографии. Мнётся через слово и всё так же крепко держит обеими руками ручку своего пресловутого чемодана. Приятное ощущение пошло дальше, вытряхивая из мыслей обстоятельства их встречи, избранное самим Геллертом задание, всё, что не имело отношения к тому, что Гриндевальд чувствовал в данный момент. Забыв и о том, насколько это необдуманно и небезопасно - торчать вдвоём в коридоре, точно два старшеклассника, задумавших неладное, дёрнувшись, как хищная птица, Геллерт показательно выправил оба плеча, отрегулировав собственную осанку для показательной и почти готов был броситься в порыв, догнавший его вновь после прачечной...
[indent]— Ч-что?.. Что-то не так?.. Геллерт тряхнул головой, едва не сбив набок берет, под грузом осколков собственного воздушного замка, разрушенного при стремительном пике обратно в реальность. Он стыдливо отвёл в сторону глаза, отвернулся от Скамандера, нарочито с подозрением оглядываясь в коридор позади них, точно там крылась какая-то безмолвная, неосязаемая опасность.
- Всё, - собственным беретом ему хотелось прикрыть всё лицо, только бы скрыть от Ньюта эти пугливо разбегающиеся эмоции, - в порядке, - кашлянув в сторону, с нажимом подтвердил Гриндевальд. Господи, да что же с ним такое? Он сцепил руки замком спереди, изо всех сил стараясь выглядеть как можно непринуждённее.
- Трансгрессируем в один из соседних залов, - с излишней уверенностью, словно план на самом деле его, но всё также избегая прямого столкновения с взглядом Скамандера, скомандовал Гриндевальд. И подхватив маленького магозоолога, затянул его в вихрь трансгресии.
[indent]Магическое перемещение немного поставило мозги на место. Только очутившись в другом помещении, решительно мотнув головой по сторонам, Геллерт направился к нужной двери, на ходу извлекая палочку со страстью искуснейшего дирижера. Защитная магия недовольно искрилась, но подчинялась чужому приказу. На несколько минут Гриндевальд сосредоточенно погрузился в процесс, временами полностью скрываясь под залпом магических искр. Наконец, зал стих, отойдя на полшага назад рукой, свободной от Старшей палочки, Геллерт сделал в воздухе захват и движение на себя. С вековым скрипом дверь подчинилась, приоткрывшись.
- Вы занимайтесь сфинксами, а я посторожу, - выдыхая, предложил тёмный волшебник.
Какое-то время он действительно прилежно стоял на стрёме...
[indent]Огонёк любопытно скользнул к огромным расписным картам, но движением кисти Геллерт заставил его вернуться. Вокруг было подозрительно тихо, только гул его размеренных, осторожных шагов. Судя по нетерпеливому миганию наколдованного проводника, до нужного тайного хода оставалось совсем немного. Гриндевальд, казалось, почти перестал дышать, перед глазами показательно плясали тёмные пятна. Столько раз он уже натыкался ни на что, на обрывок брошенного следа, почему в этот раз ему могло повезти? Того, что ты ищешь, здесь больше нет, - назидательно шептала тень в его воспоминаниях, - то, что ты ищешь, было похишено, - Гриндевальд брёл дальше, не выпуская взглядом порхающий так легко огонёк, - тот артефакт, что ты ищешь, давно украден, но не волшебником. Человеком, даже не догадывающимся о его мощи... Магический проводник затрясся из стороны в сторону, точно маленький маятник, ярко блеснул и вдруг, скользнув к изображению крохотной, детально прорисованной птички, скрылся с глаз. Гриндевальд моргнул дважды перед тем, как понял, что произошло. Тайный проход открылся без колебаний, и тьма накрыла Геллерта с головой. Лишь где-то далеко впереди её едва разгонял крохотный, чуть различимый светлячок.
[indent]Коридор был узким - то одним, то другим плечом Геллерт задевал холодные стены. Пол резво уходил вниз: если здесь и были когда-то нормальные ступеньки, все они стёрлись под гнётом неминуемо идущего времени. Ньют, роковой зал Креста, все эти заморочки с сфинксами, тайна, повисшая над личностью того, кто пытался подставить Гриндевальда, - всё это осталось там, наверху, Геллерт же шагал навстречу иной вселенной. Становилось всё холоднее, и он пожалел, что в эту клоунскую форму нельзя запахнуться получше. Огонёк всё ещё опережал его, впрочем, Гриндевальд не спешил, не желая потерять равновесие и вернуться к Скамандеру побитым псом или растянуться здесь со свернутой шеей. Откуда-то пахнуло могильным холодом, глухо завывал ветер где-то в соседнем потайном коридоре. Геллерт весь обратился в это незамысловатое шествие, больше сосредоточенный на том, чтобы действительно не навернуться. Наконец, туннель оборвался, куда более прозаично, чем начался.
Разом погас маленький огонёк, приведший его сюда, и магическое пламя на конце Старшей палочки. Тьма ощутимо навалилась на плечи, в темноте, казалось, дышал кто-то ещё помимо него. Геллерт взмахнул палочкой, ещё раз, но пламя не повиновалось.
- Люмос! - с раздражением шепнул он, - люмос! - повторил ещё раз, - ну же, люмос! - но магия не откликалась. Сердце тревожно ёкнуло по рёбрам. Впрочем, он вышел совсем немного из коридора, не составит труда вернуться. Левой рукой Геллерт потянулся в сторону, туда, где по его предположению должен был находиться выступ стены, впустившей его сюда, но зачеркнул лишь пустоту. Он сделал несколько аккуратных шагов, точно пятясь, однако опять пальцы безуспешно разогнали воздух. Он попробовал ещё раз разогнать тьму, кажущуюся здесь живой, заклинанием, но его слова без остатка поглотило пространство. Стало страшно, по затылку пополз холод.
[indent]Тут же что-то с силой обожгло его под одеждой. - Ауч-ауч-ауч! - причитая, левой рукой Геллерт энергично шарил по синей форме, пока наконец не нащупал живой уголёк. Ящер на его ладони сиял победным огнём, разгоняя тьму вокруг, и пространство, подчиняясь свету, начало сужаться, стягиваться, приобретая привычные формы.
- Огонёк, - Гриндевальд улыбнулся маленькому существу, - посмотри-ка, на твоё пламя защитная магия не действует, - тёмный волшебник почти готов был рассмеяться от внезапного облегчения. Кто знает, чем бы всё это закончилось, если бы Скамандер не вручил ему эту маленькую ящерку.
- Отлично, - продолжая разговор со своим крохотным спасителем, Гриндевальд прищурился, оглядываясь вокруг, - а теперь давай попробуем найти здесь кое-что...
[indent]Уже после Геллерт понял, что слабо представлял себе, как именно это произойдёт. Пространство вдруг вспыхнуло торжественным огненным залпом и множество оцепивших его искорок жглось. Огонёк то и дело норовил выскользнул из его рук, сбросив тем самым ненужный тяжелый балласт, но каким-то образом Гриндевальду всё же удалось удержать его. Тьма разошлась и вместо неё круговоротом знакомого интерьера возник зал Креста. Далее уже удержать Огонька, почуявшего подружку так близко, оказалось невозможно. Обжигая напоследок всё ещё крепко держащие его ладони, обретя свободу, он рванул, проявляя непривычное нетерпение, навстречу такому же яркому огоньку. Не удержавшись на ногах, Гриндевальд плюхнулся на пол, дёрнутый в сторону инерцией.
- Герой-любовник! - он успел усмехнуться перед тем, как этот звук и многие другие в одно мгновение потонули в завывании сработавшего оповещающего заклинания, возможно, среагировавшего на магическое перемещение прямо в зал Креста. Геллерт рефлекторно прикрыл уши, морщась от того, как неприятно оглушительный шум бил по вискам. Лишь с усилием оторвав ладонь, он выписал палочкой взмах, прекращая протяжную оперу. Впрочем, этих нескольких мгновений хватило для того, чтобы оповестить всё итальянское министерство магии о том, что они здесь.
- Ну что ж, - Гриндевальд мгновенно вскочил на ноги, - надеюсь, вы закончили, мистер Скамандер.

+1

8

С тобою созвучны до битых витрин,
До ярости жгучей,
До боли в груди,
До шепота в сердце,
До радости глаз,
И с этой минуты - один среди нас.

[indent]Ньют вошел аккуратно и тихо поставил чемодан на пол. Его поступь была мягкой, точно он был леопардом или тигром, крадущимся на мягких лапах совсем неслышно. Он внимательно всматривался в полумрак большой залы, уходившей в противоположной части в длинную лестницу.
Очертания саркофагов Ньют заметил сразу, однако ж сфинксы, на чьих спинах должны были стоять эти большие прямоугольные штуки, отсутствовали.
Ньют прошел ещё немного вперед, вытаскивая из рукава сутаны палочку. Полы платья порядком мешали, однако храбрый Скамандер знавал времена и похуже, когда охотиться приходилось и в менее удобной одежде.
В самом центре зала Греческого креста находилась красивая фреска-мозаика... находилась, действительно, до того, как в этом помещении кто-то поднял палочку: огромный знак во всю эту фреску был выжжен на мраморе, причем глубина колеи была такой большой, что легко можно было просунуть туда целую ладонь.
Ньют ощутил, как по загривку пробежал холодок: ведь если это не Геллерт, то кто тогда?.. Кому в голову могла прийти такая кощунственная и небезопасная идея пользоваться знаком Гриндевальда помимо его воли?
Скамандер затаился, вслушиваясь в тишину. Ни звука. Но он прекрасно знал, что сфинксы где-то здесь.
— Люмос максима, - как можно тише, почти что одними губами произнес мужчина и поднял палочку. Белый шарик вырвался из кончика и устремился под самые своды, освещая трещины, которые испещряли потолок, грозя тем, что штукатурка вот-вот осыпется на чью-нибудь голову.
Движение палочкой назад - и чемодан, упав на бок, раскрыл свою пасть, ожидая.
Два сфинкса, облитые светом из маленького магического светила, оказались в противоположной части зала. Не двигаясь, оба существа с головой женщины и телом огромного льва смотрели на нежданного гостя. У них были мощные когтистые лапы, длинные хвосты с кисточками на конце и миндалевидные глаза.
— Ты пришел туда, куда приходить не следует, — произнес один из сфинксов низким, хрипловатым голосом. — Какой бы ни была твоя цель, ты уйдешь ни с чем.
— Я хочу помочь, только и всего. Вам грозит большая опасность, - вкрадчиво начал Ньют. — С первом лучом света сюда прибудут ваши палачи. И они не станут разгадывать загадки, - Ньют держал руки на виду, палочку в том числе, демонстрируя тем самым то, что нападать не собирается. Вторая львица подобралась и перепрыгнула через огромный знак даров на полу в сторону Ньюта. У последнего сердце в пятки ушло - он думал, что сфинксы решили атаковать его, но существо лишь решило подойти поближе. Необычные глаза зеленого цвета с загадочным блеском уставились на Ньюта.
— Идемте со мной, - рискнул продолжить Скамандер, — в моем чемодане будет достаточно места. Я верну вас на Родину и опасность минует.
— Отгадай мою загадку, тогда мы подчинимся. Отгадаешь с первой попытки — пойдем с тобой. Не отгадаешь — растерзаем в клочья. Уйдешь сейчас — останешься при своем, - сказал тот сфинкс, что был ближе всего к Ньюту и рассматривал его в упор. Второй сфинкс, обходя знак на полу неспешно также подбирался к Ньюту.
— Согласен, - ответил Скамандер, понимающий, что выбора у него все равно нет, да и к подобному исходу он готовился.
— Ты говоришь, что небо - это стена. Я говорю, что небо - это окно. Ты говоришь, что небо - это вода, что ты нырял и видел дно. Но я видела своими глазами, как тянется к небу трава. Может быть я не права, может быть ты прав. Но настанет день и ты убедишься сам. В чем?
Хрипловатый голос сфинкса стих и Ньют нахмурился. Он попытался воспроизвести в голове странную загадку про небо, окно, дверь и дно.
— Мне нужно время, - без конца моргая сделал шаг назад Ньют, судорожно перекладывая в голове загадку. Видела своими глазами, как тянется к небу трава? Ты говоришь, что небо это стена, а я говорю - что окно... Я нырял и видел дно.
В тишине, повисшей в зале было слышно, как парит под куполом пыль и как медленно угасает магия света. Вместе с этим из чемодана Ньюта выбралась Буря и стала исследовать те двери, через которые Ньют попал в залу. Но, увлеченной разгадкой, Скамандер этого не заметил.
[float=right]https://funkyimg.com/i/2WhoS.gif[/float]Может быть я не прав, может быть ты права?..
— Настанет день и я смогу убедиться сам: если у неба есть дно... - начал неуверенно Ньют, вдруг за секунду чувствуя, будто бы нащупал ту самую нестыковку, — ... если... если у неба дно, то зачем тянется к небу трава? - нахмурившись, Ньют поднял взгляд на сфинкса, ожидая любого исхода событий.
Пауза, которую взяли разумные львицы, длилась будто бы вечность.
— Ты сообразителен. Мы пойдем за тобой, - развернувшись, сфинксы направились к первому саркофагу и подняли его на свои спины. Ньют отступил на шаг, позволяя сфинксам погрузить свою ценную ношу в чемодан... И только тогда он увидел скачущую Бурю в самых дверях. Следом вспыхнул и другой огонек, а потом кто-то навернулся на мраморный пол с характерным болгарским комментарием, да ещё и тряхнув золотистыми волосами.
Невысказанное "Геллерт?" так и не сорвалось с губ Ньюта, да и даже сорвись оно - никто бы не услышал за тем воем сирены, что ворвался в тишину вместе с Геллертом. Ньют согнулся, закрывая уши ладонями и беря палочку в зубы, чтобы не выронить. Рядом послышался громкий удар чего-то тяжелого о землю - сфинксы уронили свою драгоценную ношу.
[float=left]https://funkyimg.com/i/2WhoT.gif[/float]— Ну что ж, надеюсь, вы закончили, мистер Скамандер, - спросил Геллерт, оказываясь рядом, когда ужасный вой прекратился.
— Ну... - смущенно улыбнулся Ньют, оглядываясь на львиц, перехватывая изо рта палочку и незаметно из-за просторных одежд священника отправил в одного из сфинкса внезапный "Остолбеней".
— Геллерт! - крикнул он так же быстро, потому как второй сфинкс отреагировал в долю секунды, собираясь напасть на собственных спасителей. И в спешке даже забыл добавить "мистер".
Гриндевальд сработал прекрасно, оглушая вторую львицу в прыжке. Тело существа, однако, приземлилось мягко - Гриндевальд успел ещё и применить заклинание левитации. Он был поистине могущественным волшебником. Хоть Ньют и был не в числе последних, но Геллерт опережал его, наверное, на целую магическую жизнь в своих способностях.
А ещё в нечеловеческой красоте.
— Бежим! - схватив за широкую теплую ладонь потянул за собой Геллерта Ньют, затем отпустил и отправил парой взмахов палочки оглушенных сфинксов в чемодан. Он хотел бы и саркофаги прихватить, но в соседнем зале уже слышались хлопки трансгрессии.
Только захлопнув чемодан и пускаясь следом за Геллертом, Ньют-таки наступил на полы собственной сутаны и... налетел на Гриндевальда, который нагнулся для того, чтобы подцепить лобзающихся Огонька и Бурю.
[float=right]https://69.media.tumblr.com/08db351dbf88d24e5723a23dbc0fa082/tumblr_n7uqd18gXd1r8pud7o5_250.gif[/float]— Ой... - свалился с могучей спины Ньют, случайно одаривая Гриндевальда ещё и ударом чемодана по боку. Но не успели оба восстановить равновесие, как в противоположном конце зала с огромной чашей в центре показались силуэты людей в сутанах. Ньют ещё успел подумать, на кой ляд могла понадобиться кому-то эта огромная тарелка, когда чья-то вспышка заклинания осветила лицо одного из преследователей. Франко Гарсия.

[indent]Они успели трансгрессировать. Темнота Собора Сан-Пьетри позволяли решить, будто бы они находятся на улице - настолько просторно здесь было от стены до стены, от пола до потолка. Хлопок их появления отдался гулким ухом и пошел путешествовать высоко под сводами собора, постепенно совсем стихая.
Свет был сумеречный.
— Сюда, - шепнул Ньют, проскальзывая ладонью в ладонь Геллерта и крепко её сжимая. Скамандер хорошо помнил устройство собора - ведь он был инициатором аппарации и выбирал место тоже он.
Маленькие исповедальни стояли в этой нише в количестве трех штук. И так как закрытой была только ниша для священника, то там беглецам и предстояло укрыться от погони, а она - несомненно - была. Сейчас Итальянское Министерство поднимется на уши и поднимет весь Рим.
[float=left]https://i.pinimg.com/originals/25/26/fb/2526fb99d156cb9b786a3f5c8fb88752.gif[/float]Зато тварюшки были спасены.
Было загадкой, как двое мужчин умудрились уместиться в крохотной кабинке для одного священника. Чемодан оказался сзади Ньюта, удачно вставая на стульчик для священника, а сам Скамандер упирался обратной стороной колена в бок табуретки. И Геллерт, всей своей красотой плеч распирающий две стенки, едва-едва находил место для того, чтобы куда-то встать, оттого был вынужден стоять чуть ли не на носочках, упираясь ладонью в стенку позади Скамандера.
Ньют почувствовал, как покраснел. Бедра Геллерта упирались в его бедра, от чего, вероятно, Геллерт чувствовал острые косточки таза худощавого Ньюта. От Гриндевальда исходило теплом и приятным запахом чего-то необъяснимого, но пленительного.
Ньют не смог сопротивляться и поднял глаза, чтобы встретиться взглядом с Геллертом. По коже пробежали мурашки... Чтобы не упасть, он перехватился рукой, цепляясь за поясницу Геллерта. В блестящих глазах Ньюта читалась странная эмоция, затмевающая опасность погони - счастливым взглядом он смотрел на самого опасного и великого волшебника своего времени.
И был рад просто тому, что Геллерт был сейчас с ним.
~

Отредактировано Newton Scamander (16-08-2019 21:15:31)

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » a Church in Ruins [fb]