пост недели Arthas Menethil Артас двигался в выбранном им направлении – медленно, но верно. Все те, кто ранее служил ему, все те, кто пали вместе с ним – они были его первостепенной целью. Без союзников даже он ничего не значит теперь, когда уже не обладает той силой. Любой встречный герой посчитает за великое достижение ещё разок отправить в тёмные земли того, кто когда-то причинил этому миру столько боли.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #147vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » Не остановить желаний. [Мастер и Маргарита]


Не остановить желаний. [Мастер и Маргарита]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Не остановить желаний.
- Стоны бьют в колокола.
- Есть важней дела мира и страданий.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sd.uploads.ru/v1Rhp.jpg

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Маргарита и Воланд.
Свита иногда пытается мешать общению.

все время и все места,
после бала у князя тьмы

АННОТАЦИЯ

Чувства мне не удержать,
Я хочу кричать от муки.
Как в грехах, весь мир в крови,
Проклятой любви умирают звуки.
Вечность или крах, все в ваших руках.
Пылает плоть безудержной тревогой.
Ты вмиг способный боль унять
И сети разорвать,
Расставленные Богом.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[nick]Воланд[/nick][status]Любовь и Страх[/status][icon]http://s9.uploads.ru/Y8MFc.png[/icon][sign]что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?[/sign][lz]Воланд
Мастер и Маргарита

Дух зла и повелитель теней[/lz]

Отредактировано Ianto Jones (29-01-2019 02:03:21)

+1

2

Безумие.
Настоящее безумие отправиться на бал Сатаны и быть там Королевой, подставляя свое колено висельникам и убийцам для поцелуя. Настоящее безумие, на которое она пошла ради любви к своему Мастеру. Бал длится бесконечность и чуть дольше, отравители и сводники кружатся в вальсе, пьют и веселятся, а свита рядом повторяет "Королева в восхищении". Круговерть пьяных душ, грохочущая музыка и боль в колене и в кисти. Из ниоткуда появляется Наташа, обтирая её каким-то маслом и исчезает.
— Еще чуть-чуть, моя Королева, — Коровьев рядом поддерживает её под локоть. Вот уже они облетают огромные залы, где в фонтанах льется вино и шампанское, где гости пьяны и веселы. Маргарита и сама хочет выпить, когда они минуют фонтан с коньяком.
— Рюмку коньяку, моя Королева? — кот со вспухшим ухом подает ей рюмку и Маргарита выпивает, не чувствуя вкуса. Она уже не удивляется, что свита читает её мысли и знает наперед её слова и желания. Хорошие слуги всегда опережают желание хозяев, только вот она им... сегодня она им Королева. Выпрямив спину и подняв подбородок, Маргарита продолжала обход залов, улыбаясь и махая гостям.
А потом все кончилось. Выстрел, голова превращенная в чашу и кровь.
"Не бойтесь Донна, кровь давно ушла в землю." — Гулкий голос Мессира еще звенит в груди, когда она сидит рядом с ним на постели, уже без тяжелого медальона с пуделиной головой. Она разом выпивает стакан спирту, чувствуя как оживает и набрасывается на еду, вспоминая, что ела — только вчера утром! Подумать только, все это, за один только день. И во время этого ужина она забывает обо всем, только жует икру и пьет, наблюдая за дурачествами Коровьева и Бегемота. Гелла и Азазелло шепчутся о чем-то своем, а Мессир совсем рядом, в своем бархатном алом халате и ей кажется, что так было всегда, а не только этим вечером. Ей спокойно и тепло. В камине тихо трещал огонь, Гелла и Бегемот начали переругиваться, когда кот поперчил ананас вампирши. Огонь в свечах канделябра то и дело колыхался под ветром, но Маргарита не ощущала сквозняка, хотя и была нагой. И собственное голое тело её нисколько не смущало.
Только все это недолго.
"Вы можете просить только одну вещь" подчеркивает Мессир, когда Фрида исчезает как морок в солнечном свете. Проклятая растворилась в тени не оставив даже пепла после себя. Её душа обрела покой, подумала Маргарита. Но вот, ей можно требовать еще: Мессир позволяет и она чувствует, как все внутри дрожит.
"Вы можете просить только одну вещь." Она может просить только об одном и только одно ей и нужно. Только одно и только оно недоступно.
Свита переглядывается, бросает короткие взгляды на повелителя теней, сидящего неподвижно на своем месте. Фагот прячет глаза, когда она просит вернуть ей Мастера и когда он говорит страшные слова, эхом отдающиеся в висках и груди.
— Как... умер?
— Его душу забрали в свет, донна, — поясняет ей Коровьев. — Если бы ваш Мастер был жив, другое дело, но... — Он разводит руками и Маргарита чувствует жгучее желание вцепиться ему в лицо и расцарапать.
— Похоронили только вчера, —  добавляет Бегемот осторожно и отодвигается. Свита Мессира замолкает, не глядя на донну. Надо что-то разбить. Сломать, как в квартире Латунского, чтобы ничего не осталось, чтобы только обломки да огонь. Сжечь все, сжечь! Единственное желание ради которого она жила и дышала невыполнимо. Маргарита медленно оседает на пол, упирается руками в пол, тяжело дыша. Густая копна волос падает на её спину и плечи, кудри вьются мелкими кольцами, закрывая лицо. Пальцы с острыми ногтями скоблят деревянный паркет не оставляя на нем царапин, в то время как её душа исполосована, сгорела, сгорела! Маргарита кричит пока хватает дыхания, пока горло не начинает саднить и только потом воет, катаясь по полу и обхватив себя руками. Все напрасно. Все напрасно и бесполезно. Ей осталось одно единственное, что можно было сделать — пойти на реку и утопиться. Мысль о возвращении в особняк даже не мелькает в её воспаленном болью мозгу. Прямо сейчас пойти и утопиться, река тут, недалеко.
— Самоубийц в Свет не берут, — замечает Фагот ловя её мысль и поднимая Магариту с пола садит обратно на постель, рядом с Мессиром. Бегемот снова подает ей в лафитном стакане спирт, но она отказывается, отодвигая её рукой. Бегемот благоразумно молчит, а Азазелло глядит на неё двумя глазами и бельмо заставляет её не смотреть на него. Отчего-то он стал ей противен, хотя раньше она такого не чувствовала. Между тем, Маргарита думает над словами Фагота: значит, чтобы встретиться с мастером ей нужно жить пока кто-нибудь её не убьет или она не скончается от болезни и тоски. И жить праведно... но разве ведьму возьмут в свет? она пропала. Все пропало. Её грехов уже не искупить, а просить прощения слишком поздно.
— Неужели ничего нельзя сделать, Мессир? Я отдам вам душу, Мессир! — Маргарита заламывает руки с мольбой глядя на Воланда. — Я сделаю все, все что пожелаете, только верните меня к Мастеру. Больше мне ничего не нужно. Вы же всесильны, всесильны!..
По щекам Маргариты текут слезы, замирая на подбородке капают на грудь. Женщина ссутулилась, плечи поникли; её все еще трясло. [nick]Маргарита[/nick][status]Ведьма[/status][icon]http://s3.uploads.ru/NmBqJ.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[/sign][lz]... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]

Отредактировано Helen Magnus (30-01-2019 21:10:18)

+2

3

«Больно», — сказало Сердце.
«Забудешь», — успокоило Время.
«Но каждый раз я буду возвращаться», — усмехнулась Память.

Дыхание ночи замерло на цыпочках времени и крадется вместе со слетевшей вперед секундной стрелкой часов, что вновь ведут отсчет бесконечного и вечного. Время, вот что осталось воспоминанием между пальцев, ускользнув тонкой вуалью вздохов и восторгов приглашенных на бал гостей. Королева, его прекрасная королева, что так высокомерно держалась и так низко пала в своем милосердии, в своем человеколюбии, что кажется и не она вовсе держала высоко голову, гордо вздернув подбородок. Его королева, вся такая утонченная, словно сплетенная из пороков и грехов людских сердец, одетая в тончайшую вуаль лунного света, струящегося по ее тонким плечам. Его королева, которая все же выбирает не себя, когда уже все законченно. Дыхание ночи вновь замирает, когда он хмурит брови глядя на ее точенный профиль и лишь едва напрягается рука на морде пуделя, рукояти черной, как и эта ночь, трости. Дыхание ночи вновь срывается вперед, вместе с облегченным возгласом Фриды, освобожденной, более не терзаемой платком и совестью за убийство невинного младенца. Заслужила ли ее душа покоя? Разумеется, нет. Но, его Королева решила так, и кто он в эту ночь, чтобы не следовать за ее решениями, тем более когда сам дал на это добро. Вот только...
Луна заглядывает в окно, словно в надежде высмотреть что-то еще, что-то напоминающее о прошлом, о том, что когда-то наполняло душу темного, заставляя сердце биться чище, чаще, петь о любви. Глупые чувства, наивная вера в лучшее. Даже демоны ошибаются порой. И скользя равнодушным взглядом разноцветных глаз по ее точенной фигуре, по опущенным плечам, он теряет эту иллюзию величия, этот зов крови, который теряется под зовом мыслей, что терзают ее душу и разум. Его королева все еще прекрасна, но более не его. Ирония всей жизни мессира, когда полюбившего той самой любовью, которая могла бы остановить мир, погрузить его за мгновение в хаос и тьму, дай ему лишь повод. Он знает, что такое когда ты терзаем этой самой любовью, знает как бывает больно, насколько сжимается в груди глупый комок мышцы и не дает сделать один спасательный вдох. Он знает, и все же испытал подобное вновь, когда увидел ее впервые. На том мосту, с тем ужасным букетом желтых цветов. Или, им еще предстоит эта встреча? Может, это его сон, приятный сон, что едва не стал кошмаром из-за полной луны. Сон, который он готов смотреть вечно, и ненавидит за одно только существование. Сон, в котором можно сделать многое, но не все, потому что и тут он ограничен. Всегда в почти оковах, рамки здесь и там, которые порой лишь раздражение, а иногда сплошное недоразумение. Рамки, что мешают откинуть сейчас трость, шагнуть к ней на встречу и заключить в объятья, как когда-то уже заключал ее же, свою Королеву. Она не помнит. Перерожденная душа не помнит о том, что однажды они уже встречали, однажды он почти склонил ее, гордую и надменную, убедил поверить в чувства. Ее душа не помнит о том холоде отказа, которым наградила его тогда, как не помнит и лед зеленых глаз, что он до сих пор не отпустил. Была ли эта любовь с ее стороны? Возможно и была. Она ведь была Королевой, его и народа. Королева для него и для других, но никогда не просто Маргарита для него одного, вынужденного уйти в свою тьму и оставить ее свету. Перерожденная душа не помнит обжигающего пламя чужих поцелуев, его тьмы, к которой прикоснулась однажды. Она не помнит ничего. Так, возможно даже лучше.
Его Королева нынче сама хрупкость, женственность. Невинная, хотя и грешила не больше и не меньше других. Любила не его, любила не супруга, любила оборванца что писал роман о Понтии Пилате. Его рукопись вот, рядом, на столике и Бегемот вяло проявляет к ней интерес, Гелла заинтересованно наблюдает, а Фагот не прочь пролистать, чтобы просто знать, стоил ли этот шут Мастер, ее любви. Свита ждет, как ждет и сам мессир. Что же, в эту ночь великого бала он будет благосклонен к своей Королеве, которая пала в милосердии, но сохранила достоинство, лицо, гордую осанку, не позволив этому решению изломить ровную линию ее обнаженных плеч. Он разрешит, хотя прежде и не позволял подобного. Впрочем, прежде никто не смел отдаваться милосердию с такой страстью, как это делает Марго, его донна, его Королева этой ночи, что уже и не вспомнит, какого это испытывать на прочность любовь всесильного.
Одно желание.
Для себя.
Во имя себя.
Ради себя.
Не больше. Он и так нарушил собственное правило, но на то это и правила, чтобы иметь возможность их иногда нарушать. Ради вот таких душ, что остаются чистыми, искренними даже оказавшись на дне греха. И, она просит.
Просит так, что луна кутается в тучи, не в силах смотреть на эту просьбу, а время вновь замирает на кончике секундной стрелки, что опять забыла какого это идти вперед. Просит так отчаянно, смело, требуя, что не выполнить эту просьбу кажется совершенно невозможной задачей. Она имеет право на эту просьбу, нет, требование, только даже он, со всей своей властью не в силах ее исполнить. Поэтому, луна смущенно отводит взгляд, а свита замолкает, так, что он слышит как бьется ее сердце, как плачет в муке и желании, и не в силах прекратить этого плача.
Свет обыграл его и здесь. Выбил из под ног земную твердь, разыгрался и забылся. Свет забыл, что он теперь его должник, а свое темный обязательно возьмет, не сейчас, так после, когда будет на то его воля, когда это будет ему выгодно, когда придет час. Свет забыл о том, что без него он ничто, лишь искра, не знающая пощады, не умеющая останавливаться, не знающая границ дозволенного. Он для того, чтобы бросать тень, чтобы держать в рамках, хотя сам не терпит этих рамок. Они и не враги, давно уже не враги, так, соперники, но когда Свет зарывается ему приходится напоминать о том, что грех придумал вовсе не он, а сам Свет, что вся эта сказка лишь удобная ложь, чтобы тьма была не свободна и гонима, ведь так удобно, когда есть кто-то иной, кого можно обвинить во всех ошибках своих.
А его Королева ждет, замерев и протягивая руки, прося исполнить свое требование и не веря в слова свиты. Ведь кто они? Просто слухи, шуты, разбойники, убийцы, исполнители. Она отчаянная в своей просьбе, в любви к босяку, который смел украсть ее сердце, встретить ее раньше чем сам владыка тьмы, и мессир лишь касается ее тонкого подбородка кончиками указательного и среднего пальца, не давая свету свечи и луны коснуться камней перстней. Он чуть приподнимает ее лицо, заглядывая в глаза, все так же молча, все так же взвешивая все свои ходы, потому что каждое слово его закон, который будет исполнен. Он не привык разбрасываться обещаниями, не привык оставаться в долгу, не привык когда ему мешают. Он не исполнитель, он сам себе хозяин. И смотря разноцветными глазами в ее глаза, он глядит сразу сквозь и вглубь, ища в ней фальш, чтобы отвергнуть, как когда-то ее душа отвергла и его. Только, это не достойно для мессира, это слишком низко, слишком человечно, а падать столь низко со своего пьедестала он не собирается. Не для этого он столь скрупулезно соблюдает собственные принципы, чтобы нарушить их из-за одной души, которую искал столько лет. Что же, не в этот раз. Опять. Почти привычно горчит почти поражение. Но, он искусен в том, чтобы ждать, а ожидание тьмы порой бесценно.
Луна вновь гонит облака, гордо клонясь к западу, словно намекает, что ожидание слишком дорогое удовольствие для людей. Они не всесильны, они слабы, их сердца и желания не постоянны. Время с тихим вздохом плетется вперед, смирившись с тем, что решил дух зла и повелитель теней. А решение ведь такое простое, такое обыденное, тем более тогда, когда его приносят ему на блюде, сидя рядом, тяня к нему руки и прося принять это решение, этот дар, только бы получить в замен свое. Люди. Милосердны ради других, жестоки ради себя. Знает ли его Королева, что все могло быть иначе? Может, однажды даже догадается об этом. Поймет, что Свет сыграл с ними злую шутку, преподнес ему подарок, который он не просил, лишив выбора, истинного выбора ту, что была ему когда-то так важна.
В ее глазах нет той страсти, что была в душе раньше. В этих глазах иные пляшут огни, и в них порока меньше, чем в тех, которые он так любил однажды. В этих глазах любовь к мужчине, который не заслужил этой самой любви, не удержал, отпустил, заставил ее страдать и пропитать слезами подушку. Отчаянная душа, не его душа, не ее. Но, он ее принимает, потому что Марго, прекрасная донна, так просит, так молча молит смотря гордо, не боясь последствий, решив все для себя вновь.
- Примкни к моей свите, о прекрасная донна. Стань моей Королевой. Сто и еще шестьдесят девять лет. И, больше никакого милосердия, это удел света, как и спасение, Марго.
Он выпускает голову пуделя из пальцев второй руки, но трость не падает, ее держит сама тьма. В свободную руку Фагот заботливо вкладывает кубок с вином, тем самым, что пил прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Он более не держит ее подбородка, в руках кубок для нее. Если она готова на этот шаг, то вот он, договор. Без крови, без подписей. Лишь старое вино в старинном бокале. Нужно лишь испить его до дна. Всего лишь выпить предложенный ей яд, и заключить сделку о которой она так просит.

[nick]Воланд[/nick][status]Любовь и Страх[/status][icon]http://s9.uploads.ru/pfV0e.png[/icon][sign]что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?[/sign][lz]Мастер и Маргарита
Воланд
Дух зла и повелитель теней[/lz]

Отредактировано Ianto Jones (11-02-2019 09:02:21)

+2

4

Она осталась совсем одна. Чужая в этой квартире, чужая в особняке, который называют её домом, хотя её дом там, в полуподвале, с печкой и Мастером. Но даже там она чужая, теперь там живет другой человек, ей нет нигде места. Настолько чужой и одинокой Маргарита еще никогда не чувствовала себя так, как в эту минуту. И собственная нагота, на которую она не обращала внимания кажется ей вызывающей. Взгляд Маргариты скользит по Фаготу, Азазелло, мессиру — все они одеты. На Фаготе и Азазелло привычные им костюмы, чистые, выглаженные воротнички стоят. Мессир в красном бархатном халате с черным воротом. Его грудь оголена, на ней лежит толстая связка ключей, на толстой цепи. Даже Гелла в белом кружевном переднике, прикрывающем её грудь и бедра в достаточной степени, чтобы она не выглядела совсем голой. Маргарита стыдливо сводит колени, прикрывая грудь руками, судорожно вздыхая. Бегемот ловит это движение и приносит ей халат, который Маргарита натягивает в ожидании ответа. Сатана молчит и секунды тянутся, ей кажется, она ловит улыбку на его лице, но только кажется — луна играет с ней злые шутки, подбрасывая то тень Мастера на стену, то чужой смех. Теплые и сухие пальцы мессира ловят её лицо и поворачивают к себе, держа за подбородок. Она подчиняется, подаваясь вперед и дрожит. Он молчит, не меняясь в лице и после, отпуская, протягивает кубок.
— Присоединиться? — она выдыхает, ошеломленная этим предложением Стать частью свиты мессира, Королевой еще одного бала, а может — и больше. Королевой в его свите? Его.. кем? Она не решается подумать о таком, смотрит на повелителя теней. Ну да, в Свет, к Мастеру ей путь закрыт. — Никакого милосердия, — шепчет Маргарита. Она уже была милосердна с Фридой. А что осталось ей? только боль и страдания.  Боль и страдания, вместо обещанной награды, вместо любимого Мастера! У неё нет ничего и даже жизни ей не надо. Но она не жалеет о прощении, данном убийце. Её вина не в том, что Мастер умер. Фрида не виновата, а значит и злиться на неё не за что.
— Никакого милосердия. — Что значат сто шестьдесят лет аду без Мастера? Ей и так гореть там, так зачем тянуть время?
Она кутается в халат, длинные рукава закрывают кисти и ладони. Маргарита принимает чашу из рук Воланда и смотрит на вино. Сомнений нет — там яд. Мессир честен с ней, он и его свита ни разу не обманули, не предали её. Приняв яд по своей воле она умрет и станет самоубийцей и попадет в Ад — к мессиру. Как он ей и обещал, она примкнет к нему, оставив позади все. И может быть, через  сто шестьдесят девять лет она встретится со своим Мастером?
— Какие муки меня ждут, мессир?.. нет, не говорите, я все приму, — Маргарита глядит в чашу, рассматривая там собственное красное отражение и лунные белые блики. У неё отняли все. Любовь и жизнь. Но жизнь она отдавала добровольно, и отдавала её мессиру. Резко припав к краю губами, Маргарита стала жадно пить. Вино потекло через край, по подбородку, шее. Выпив до дна, Маргарита бросила чашу, утирая рот рукавом. Красные винные капли расплывались на вороте её халата, как будто кровь. Вино растекалось словно бы ей перерезали горло, но кожа была чиста.
А что потом, по истечении ста шестидесяти девяти лет? Маргарита не спросила. Мессир давал ей выход и причину не возвращаться в особняк, давал ей... смерть. И Маргарита была с этим предложением согласна, ведь ей не встретиться с мастером и жить ей незачем! Маргарита вскрикнула, чувствуя как перехватывает дыхание. И сердце забилось в страшном ритме, она попыталась еще раз вздохнуть и не смогла, падая на пол ничком. Пальцы сжали горло, пытаясь стянуть невидимую удавку, а после сжались в судороге. Смерть пришла быстро, отобрав дыхание и сердечный ритм. Маргарита закрыла глаза, погружаясь в темноту. Расслабленые руки упали рядом с головой и грудью, а тугие кудри рассыпались по полу, как змеи.
— Умерла, — констатировал факт Фагот, проверяя её пульс. Для этого он присел рядом с Маргаритой на корточки и взял её руку в свою, держа пальцы на запястье. Он внимательно смотрел на свои наручные часы, но не считал — нечего.  Бегемот, подошедший с зеркальцем поднес его к её носу и рту, проверяя запотеет ли от дыхания.
— Совершенно верно, мессир. Мертва и не дышит, — подтвердил кот, убирая зеркальце. Он и Фагот отошли от самоубийцы, возвращаясь за стол. Словно бы в этой комнате так ничего и не произошло. Не было трагедии, разорвавшей сердце Маргариты, не было просьбы вернуть ей любимого, отданной добровольно души и самоубийства.
— Еще одна проклятая душа, — подвел итог Азазелло, сцепляя пальцы. Он бросил недоеденный бутерброд с сыром и икрой в объедки и безучастно смотрел на распростертое у ног Воланда тело Маргариты, — самоубийца. И все из-за любви. Я всегда считал, что любовь губит и посмотрите что!Лежит, мертва, и все из-за того, что полюбила. Прикажете избавиться от тела, мессир?
Проклятой душе тело уже без надобности, стоило вернуть её в особняк, к мужу, чтобы уже он убивался горем. Все решили бы, что Маргарита умерла от сердечного приступа во сне и стоило сделать это еще до наступления утра, пока они могли находиться здесь. Ведь стоило Воланду уйти, верная свита последовала бы за ним.
— Посмотреть бы на этого Мастера, — лениво прошептала Гелла Бегемоту. — Из-за которого так разбилось сердце.
— Может он был еще тем сердцеедом? — пошутил Бегемот и сразу же осекся, глядя на мессира. Гелла отвела глаза, собирая со стола пустые тарелки и прошла прочь из комнаты, где ужинал повелитель теней со своей свитой, унося посуду. Вампирша вернулась почти сразу с бутылью вина, разливая его по бокалам.
— Надеюсь это не отравлено, — пробурчал Азазелло, выпивая. Никто не проронил ни слова и ни жестом, ни взглядом не прокомментировал поступок своего господина, хотя все знали причину.
Маргарита зашевелилась, открыла глаза и села. Её прозрачное тело, закутанное в халат почти не подчинялось ей и она боялась опустить взгляд, чтобы посмотреть на себя. Боль ушла. Она ощущала только пустоту и горечь от утраты, но рвущей её на части боли уже не стало. По крайней мере той боли, которая убивала её куда сильнее яда.
— Милосердие удел света, как и спасение, — повторила она слова Воланда. — Мессир, — бледное в лунном свете лицо Повелителя Зла и его седые волосы, забранные в хвост светились изнутри. Раньше, занятая мыслями о Мастере, Маргарита не замечала этого. Теперь она видела и осознавала все четко и ясно: сам дьявол в алом халате предложил ей яд и забирал её душу прямо сейчас. Но страха не было, только смирение. — Я умерла? — глухо спросила она, помня удушье. Маргарита протянула прозрачную руку Воланду. Её кожа светилась так же, прозрачная плоть не истончалась в лунном свете, а в пламени свечи казалась совсем невидимой. В эту минуту Маргарита подумала о том, что вот они какие — призраки. И она, наверное, обречена скитаться по этому миру — неприкаянная, одинокая... Нет, не обречена! Мессир не обманет её, она поедет с ним, куда бы он не направлялся, ведь теперь она его Королева! Маргарита сделала глубокий вздох, переводя взгляд со своей руки на Повелителя теней и улыбнулась.
О Мастере Маргарита уже не думала. Она хотела забыть боль.
[nick]Маргарита[/nick][status]Проклятая[/status][icon]http://s3.uploads.ru/K5aVd.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[/sign][lz]... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]

Отредактировано Helen Magnus (12-02-2019 06:17:04)

+1

5

Кончен жалкий маскарад,
Волей начатый Господней!
Милости всех просим в ад
Всем гореть вам в преисподней!

Тишина.
Оглушающая тишина поселилась в спальне, где до этого было слишком громко. Даже Маргарита уже не шмыгала носом, наблюдая за вином, что плескалось в кубке. Тишина, потому что каждый из свиты стыдливо и не очень отводил взгляд, вспоминая как это было с ним. Каждый из них заключил когда-то с ним сделку, на то или иное в награждение. Кому-то просто было скучно, кто-то был слишком искусен в своем навыке сводить с ума, а кто-то не имел иного пути, кроме как к нему в свиту, ведь был отвергнут всеми. Тишина звенела в своем напряжении, не позволяя секундной стрелке перелистнуть минуты вперед. Каждый их свиты вспоминал, и при это наблюдал, жадно впившись взглядом из под опущенных ресниц, украдкой, краем глаза, словно они видели что-то постыдное, словно им предстояло коснуться этим своим свидетельством присутствия к тому, что было слишком интимно, слишком личным, важным для одной души и мелочью для другой. Смерть, даже при свидетелях остается смертью и личной для души.
Тишина дрожала, ожидая когда ей позволят пасть отчаянием или возвыситься раскаянием. Она дрожала в свете полной луны, что тоже ждала, робко скользя по плечам Маргариты, словно стремясь отговорить ее от последнего безумия, ведь еще не поздно покаяться, отказаться принимать кубок вина с ядом, а вместе с тем и предложение мессира. Еще совершенно не поздно уйти в монастырь и молить о прощении, молить о том, чтобы свет смиловавшись, забрал ее душу к себе, дабы соединить любящие сердца. «Еще не поздно!» напоминал свет, снова и снова касаясь ее обнаженных ног, ее тела, искусно выделяя ее на фоне тьмы и темноты, но тоже просил и напоминал о себе лишь касаниями, не словом или звуком. Луна тоже ждала. Как ждал дух зла и повелитель теней. Он брал лишь то, что давали, тех кто готов был к этому. Он тоже ждал, изучая ее профиль, снова кладя ладонь на голову пуделя, что чуть потеплела, ощущая приближающееся решение, качнувшийся маятник судьбы, что возобновит или продолжит свой долгий путь вперед.
И, рухнула тишина. Разбилась осколками, тихим выходом разочарования света, который предал договор, в своем стремлении обыграть тьму, забывая истину — эта самая тьма была всем, до его прихода и появления. Губы мессира трогает едва понятная его свите улыбка, которая тут же гаснет, едва он ловит отголоски чужих мыслей. Мыслей Геллы, что не смеет смотреть в глаза тому, кому и так дерзнула свой наглостью на балу. Он лишь переводит на нее взгляд, замечая как вампир отворачивается. Тоже не самая простая душа, которая выбрала служение ему самостоятельно. Гелла не смотрит более на него, как и он не смотрит больше на ее обнаженные плечи, и переводит взгляд разноцветных глаз на Азазело, который торопливо делает вид — стакан водки его интересует больше. Фагот повторяет действо уставившись на потухшую свечу, а малый шут Бегемот демонстративно отворачивается, являя собой классического кота.
Никто не давит на нее. Как никто не даст ответа на ее вопросы. Никто не разделяет стона света, никто не остановит Маргариту, которая приняла кубок и жадно пьет, проливая яд на себя, пропитывая им тонкую ткань халата, поданного раннее. Время ответов еще не пришло, как и время решать что делать дальше с таким «подарком» света, но он не отказывается от своих слов и ждет. Он привык ждать, ведь рано или поздно, даже свет приходит к нему. 
Луна отводит взгляд, оставаясь лишь свидетелем лишенным на веки слова и силы над каждым из его свиты. Луна допущена его благосклонностью, его разрешением быть здесь и сейчас, потому что никому из присутствующих не нужен ее свет. Она это знает, она это чувствует, но все равно остается, пользуясь гостеприимством мессира, его разрешением, наблюдая за тем как корчиться тело, как тени пляшут на стенах комнаты и потолке принимая эту добровольную жертву, принимая эту смерть и приветствуя одну их тех немногих, кому досталось личное приглашение. Тени приветствуют Королеву следующих балов, уже зная, что более не будет милосердия на этих самих балах, что это единственное условие, соблюдать которого он обяжет даже королеву этих вечеров. Тени это знают, как и каждый в свите. Каждый, кто свидетель ее смерти, восприняв это единственно неверно. Тени пляшут, пока Марго умирает, собирая осколки рухнувшей, подобно ее телу, тишины на свой халат. Павшая в своих желаниях, павшая в глаза мира, влюбленных, романтиков и людей. Павшая ради одной единственной цели и столь жестоко обманутая светом.
Но не тьмой.
Умирая, она пала, и в этом падении ей предстояло возродится.
Тишина крадет ее последнее дыхание, а он даже не шевелится, наблюдая без эмоций за той душой, которую всегда жаждал получить. Сейчас, она часть его свиты, но вкуса победы мессир не чувствует, потому что это пока не победа. У них бой затянувшийся на сто шестьдесят девять лет, который начался с ее смерти, воспринятой всеми как самоубийство. Впрочем, он не будет разубеждать в этой правде других, потому что он знает истину и будет хранить ее достаточно долго, пока эта самая истина не коснется сознания той, которая воспринимая жизнь через призму страданий и боли, самоотдачи и жертвенности, так и не научилась жить для себя и во имя себя. Демонстрировать истину там, где этому не время и не место не в стиле темного, поэтому он наблюдает. Это интереснее. Вовремя взмахнуть кистью, остановить или сорвать вперед и наблюдать. Люди сами приходят к ответам, но иногда слишком поздно, иногда не находя этих самых ответов за всю жизнь, но вот она, душа, которая приняла дар сбегая от одиночества и пустоты собственного мира. Душа, которой еще предстояло открыть всю красоту тьмы и мира теней. Его Королеве еще слишком многое нужно постигнуть прежде чем она станет Королевой на самом деле. Не на один вечер, не на одну ночь бала, а на века. И, это всецело зависит от нее самой, от того, какой путь она выберет обретая вечность.
Мессир не обращает внимание на свиту, что расходится. Кто-то спешит убраться, понимая что неуместен, вроде Бегемота, а кто-то опускает тяжелые шторы, чтобы не смущать обращенную ко тьме Королеву, которой еще предстоит многое узнать о себе новой. Например, то, что духи не всегда бесплотны, или то, что им тоже знакомы страсти и чувства. Ей предстоит слишком во многом убедиться, еще больше узнать, об еще большем догадаться. Теперь, для нее мир живых не более чем скоротечность бытия. Теперь, для нее мир теней дом родной.
- Переродилась.
Он радикально против термина «умереть» потому что люди и свет извратили смерть как часть круговорота жизни, наделив ее слишком отрицательными качествами, впрочем, как и саму тьму, которой он повелевает. Ему не нравятся те ярлыки, что глупые люди цепляют ко всему, что выше их понимания. Ему не понять столь любой ненависти к процессу перехода, поэтому он использует самое нейтральное «перерождение» ибо это не смерть, конечная, вечная, после которой ничего. Это именно перерождение, смена приоритетов, смена себя, своих взглядов. Воланд делает шаг, и шаг этот легок, почти невесом. Морта пуделя в ладони тепла, она словно впитала принятые правила, впитала слова Королевы, которой еще многое предстоит увидеть. Шаг, в котором соблазн времени, тьмы, ее легкость и надменность, ее незримое присутствие всегда и везде. Мессир делает лишь шаг, но этого самого шага достаточно, чтобы оказаться возле Маргариты, поймать ее тонкую кисть в свою и помогает встать. Последний луч луна скрывается за тяжелыми шторами и в комнате царят лишь тени да его тьма, что окутывает предметы, касается его алого халата, но, ведомая его волей поднимается по обнаженным точенным ногам, оплетая женское тело, облачая его в тонкий шелк одежд. Королеве не пристало ходить в переднике словно прислуге или быть обнаженной как обычная душа. Королева должна блистать, привлекать внимание, ей обязаны поклоняться как темной богине, как единственной, кто может замолвить за грешные души слово перед князем тьмы, как той, кто может многое. Но, милосердие не их выбор, сострадание это слабость, как жертвенность, милосердие, спасение. Они в ответе лишь за собственные поступки. Они в ответе лишь перед друг другом. Точнее, ей держать ответ перед тем, кто пригласил ее стать частью свой свиты. Теперь, она не имеет право на промах, не имеет право на человечность. Тьма выше людских пороков, она выше их бездны саморазрушения. Тьма живет по иным законам. И пока темнота облачает ее в легкую одежду он смотрит, не отводя взгляда, видя ее всю, читая словно открытую книгу. Видит и ценит ее шаг, который обязательно найдет свою награду после того, как срок пройдет. Тьма всегда держит свое слово. Тьма и мессир, ведь они единое целое. Ведь она есть он, а он она. А, ложь это удел света, что заврался в своих интригах и вот-вот сам падет в бездну порока и гордыни, прикрываясь старой правдой, которая более не замолит его грехов. Но тьма и тогда будет терпелива к своему вечному сопернику. Он смотрит ей в глаза, словно в этом немом жесте, едва держа ее тонкую кисть в своей руке, мессир решил вложить все знания, поделится истиной, тем, что должно быть для нее выбором и судьбой на следующие года жизни.
Мужчина делает еще один шаг. Но, не на встречу, а в сторону. Тьма соткала на ней свое одеяние, и время пришло. Не важно, что позади. Что было выбрано, что будет сделано после. Не важно, потому что то что было уже прошлое, не принадлежащее им двоим. Мессир делает шаг в сторону, чтобы она оказалась подле, и ведет к двустворчатой двери, что поддается его воли, распахиваясь в широкий коридор.
- Ваше Величество!
- Королева!
Свита склоняет голову перед ней. Свита признает в ней ту, что стоит выше, пусть и приглашена лишь на время. Свита принимает правила игры своего господина. Свита признает в ней ту, что стоит выше них, но он знает каждого, чтобы понимать, для равному ему Марго предстоит не простой путь. И, пройдет она его или нет зависит лишь от нее. Нужно ли ей это.
- Гелла, - вампирша присевшая в низком реверансе перед королевой наконец-то выпрямляется и смотрит на своего господина так, как позволено лишь ей одной, как можно смотреть на того, кто читает, знает и одной лишь силой воли гасит огонь страсти души. - Проводи Марго в ее покои. И, помоги.
Выпустив тонкие пальцы Маргариты из своих, мессир передает заботу о душе, которая не помнит, душе которая слишком хорошо помнит и знает, насколько разнообразным бывает тяжелый взгляд разноцветных глаз. Она тоже чувствует. Она тоже отвергнута в своей страсти и любви. И, она как никто, знает, что  владыка тьмы не будет брать то, что не его. Это вне правил тьмы. Это за ее юрисдикцией, как сказал бы Азазело, напоминая о том, что порой даже тьме приходится соблюдать правила хорошего тона и усмирить собственные желания.
- С закатом мы покинем Москву. Завершите дела, что у вас остались.
Последнее, что он позволяет услышать в качестве распоряжения и покидает широкий коридор, возвращаясь в свою комнату, где тела Маргариты Николаевны уже растаяло в тенях. Им занялись, и ее уход будет выглядеть так как и должен. Свита позаботится об этом. Ему же, остановившемуся в центре комнаты остается скользнуть тяжелым взглядом разноцветных глаз по пустому столу, по шахматной доске и брошенному в угол роману. Пожалуй, стоит изучить его более детально, чем первые несколько страниц.
[nick]Воланд[/nick][status]Любовь и Страх[/status][icon]http://s9.uploads.ru/pfV0e.png[/icon][sign]что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?[/sign][lz]Мастер и Маргарита
Воланд
Дух зла и повелитель теней[/lz]

Отредактировано Ianto Jones (23-02-2019 04:56:14)

+1

6

Её ладонь ложится в руку мессира и Маргарита поднимается с пола, ощущая необычайную легкость. Её душа прозрачна и бесплотна, сброшенные оковы плоти уже не мешали ей, не обременяли сердечной болью. И, в руках Воланда Марго обретала новое тело, и по мере того, как её физическое таяло в тенях и мраке, который поглощал его, растворяя в себе, она обретала плоть. Она вздохнула полной грудью, глядя под ноги, которые окутала тьма, поднимавшаяся все выше и выше, оплетавшая её плотным черным саваном и превращавшимся в достойное королевы платья.
— Мессир, мессир, — в благодарности зашептала она, но умолкла, не зная, что ей сказать. Маргарита шагнула следом за Воландом, покидая комнату и прежде чем двери открылись и они вышли, обернулась, силясь рассмотреть во мраке свое тело: но не смогла и сразу же отозвалась улыбкой на восклицания Коровьева и остальных. Свита мессира была щедра на комплименты, только тяжелый взгляд Геллы, вампирши и служанки говорил об обратном, но возразить господину она не смела. Гелла поклонилась, выпрямилась, беря свою Королеву за руку и повела её прочь. Двери закрылись за мессиром, вернувшимся в ту комнату, где совсем недавно они ели и пили, веселились, а потом она умерла. Коровьев и Бегемот куда-то пропали, Азазелло исчез.
— Куда, куда мы отправимся? — спросила Маргарита Геллу, единственную оставшуюся с ней. Вслед за служанкой, она послушно вошла в комнату, которую отвели ей. Здесь не было её вещей, таких привычных и родных, тех, которые привозил её муж из командировок или покупал за валюту.
— Куда прикажет мессир, — лаконично ответила Гелла. — Если вам что-то нужно, только скажите, тотчас же это доставят.
И она вышла, давая ей время на обдумывание того, что ей нужно и кто она теперь. Маргарита села на стул у окна, глядя на ночь, которая стремительно превращалась в утро. Время, приторможенное Воландом брало свое и затянувшаяся полночь теперь обращалась утром. Запели петухи где-то вдалеке и Маргарита удивилась. Откуда же в Москве могут взяться петухи? Но они были, и розовая рассветная дымка окутала горизонт, ночь отступала, отдавая свои права на этот город солнечному дню. Окна домов загорелись алым и золотым солнцем, отражавшимся от стекол, солнце залило все светом. Москва горела. Пожар длился недолго, всего пару минут и вскоре уступил простому золотому свету, такому прозрачному, что Марго сделалось противно. Свет ослеплял, не давая ей видеть город, из которого она сейчас же умчалась бы прочь. Большой, пыльный и очень шумный, он давил на неё воспоминаниями, а солнце уносило ночную прохладу и стирало воспоминания о том вечере, когда она была еще жива и впервые натиралась кремом, который дал ей Азазелло. Какая страсть обуяла её в тот вечер, какая ярость! Гнев, злость и бесстыдство вырвались наружу, ломая все мосты, сжигая все мыслимые приличия. Маргарита рассмеялась и вскочив, закружилась по комнате. Но теперь, теперь она свободна! Накружившись, Маргарита рухнула на стул и схватилась за столешницу, чтобы не упасть.
"Проводи Марго в её покои. И помоги." Помоги? в чем же ей помочь? Ей ничего не нужно! У неё есть все!
— Все, у меня есть все, слышите? Все! — она посмотрела куда-то в потолок, за которым предполагалось небо и прокричала эти слова, обращаясь к свету. И сразу же вспомнила о Мастере, которого у неё отняли. Лицо исказила гримаса неприязни. — Мы будем вместе! Вам нас не разлучить!
Она так резко встала, что стул упал на пол, а в комнату вошла Гелла в одном переднике. Вампирша не обратила внимания или сделала вид, что её никак не касается на кого или кому тут кричала Маргарита и отчего её лицо такое злобное.
— К чему мы готовимся?
— К отъезду. Нам нужно закончить дела в этом мире, прежде чем мы отправимся обратно, — чуть улыбнулась Гелла, показывая свои клыки. Её зеленые глаза лукаво блеснули.
— Мне... я тоже хочу. Я хочу попрощаться с Москвой.
— Воля ваша. Но вам нужно переодеться. Что вы хотите надеть, юбку и блузку или платье? — Гелла раскрыла шкаф, в котором оказалась одежда Маргариты. Она выбрала темно-зеленое платье с длинной, до щиколотки юбкой и туфли с черным плащом. Что-то светлое казалось Маргарите неуместным. Гелла сопровождала её в Москву. Московские улицы в такой ранний час пустовали, город только начинал просыпаться и даже транспорт ехал пустой. Но через час все изменилось и народ заполонил улицы: спешили на работу, учебу... город жил. Жил, не заметив двух умерших в эту ночь людей. Что для Москвы два человека, которых никто не знал? Приехав домой муж Маргариты найдет её тело и будет горевать, но не очень долго, потому что надо будет работать, а о Мастере не вспомнит никто. Никто, кроме неё и она будет ждать его столько, сколько потребуется.
В психиатрической лечебнице в такое раннее утро никто не ждал посетителей и невидимые, Гелла и Маргарита вошли в холл. Белый, с высокими потолками и круглыми колоннами, он дышал больничным воздухом и все той же прозрачностью. Маргарита легко взбежала по ступеням на третий этаж,влекомая одним только чувством и вошла в палату.
Пусто.
Кровать недавно застелена, но её Мастер был здесь. Сама палата была пропитана его страданиями и душевной болью. Маргарита села на постель, проводя рукой по подушке. Гелла куда-то исчезла, не мешая ей прощаться, но женщина знала, стоит ей подумать о вампирше и та появится. Но здесь, в этой палате он обрел покой. Его сердце стало спокойнее, а на душе легче. Отзвуки смерти еще витали в воздухе, она ловила их и понимала, что он скучал, но боялся и не смел дать ей о себе знать.
— Мастер мой Мастер, что они с тобой сделали... — горько прошептала Маргарита. Льняная наволочка подушки не хранила ни тепло тела Мастера, ни запах его коротких волос. Все постельное белье прокипятили, поменяли. Только стены хранили его дух, но и тот скоро исчезнет. — Ах, почему же меня не было рядом, когда я так была нужна тебе? Они за все поплатятся, — пообещала белым стенам Маргарита и растаяла в воздухе, прежде чем в палату вошла нянечка со стопкой полотенец. Средних лет женщина удивленно обвела палату взглядом и покачала головой. Голос показался и силуэт женщины на постели — тоже. Тут даже ведь не женщина умерла, а мужчина. Чего только не померещится с утра...

— Скорее бы уже полночь, — прошептала Маргарита, меряя шагами комнату. Они только что вернулись и солнце уже садилось, уступая права ночи. После клиники они отправились в парк, где Маргарита встретила Азазелло. Но там же, в том парке она ждала и Мастера столько недель, не зная что с ним и где он. Теперь же, оплакав свою несчастную земную жизнь, облаченная в черное платье, подаренное ей после воскрешения мессиром, Маргарита с нетерпением ждала ночи, когда они покинут Москву, эту проклятую Москву, не давшую ничего, кроме горя и страданий.
— Ах, мессир! — Маргарита приблизилась к Воланду, но замерла в паре шагов от него. Свита, так же окончив все дела, возвращалась, готовясь к отбытию. Маргарита до сих пор не знала, куда они отправятся, но догадаться было не сложно. Тяжелее — произнести эти две буквы, одно короткое слово. Одним коротким жестом Маргарита убрала от лица волосы, глядя в разные глаза мужчины.
[nick]Маргарита[/nick][status]Проклятая[/status][icon]http://s3.uploads.ru/K5aVd.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[/sign][lz]... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]

Отредактировано Helen Magnus (28-02-2019 13:14:53)

+1

7

Ах, далеко до неба,
Губы близки во мгле:
- Бог, не суди! - Ты не был с
Женщиной на земле!

Рукопись какого-то Мастера, что лежала на руках Мессира говорила куда более красноречиво всех тех слов, что были сказаны и не раз лживыми устами людей. Рукопись со слегка обгоревшими краями была самым мощным и единственно верным доказательством того, на что способно влюбленное сердце женщины ради мужчины. Рукопись, ненавистная, жалкая рукопись владела этой женщиной больше, чем тот кто забрал ее душу сделав частью своей свиты.
«Какой-то Мастер» как сказала когда-то Гелла. Эти слова словно были произнесены в другой жизни Воланда, словно с тех пор минуло не меньше сотни лет, хотя на самом деле прошло не больше суток, да и то это как еще считать. «Какой-то Мастер» который написал роман о Понтие Пилате. Кто бы мог подумать, что простой человек сможет встать между душой перерожденной и властелином тьмы, помешать им снова быть вместе. Судьба повторялась, круг вновь был замкнут, но на этот раз он все же забрал ее, хоть и не так, как жаждал этого все годы разлуки и поисков именно ее, именно той Марго которая однажды покорила сердце.
Дочитывая роман «какого-то Мастера», который осмелился в эти года писать про сына Бога, веря в то, что людям нужно это чтиво, что можно кого-то попытаться спасти той правдой которую они так стремились стереть. Мастер. Случайно-неслучайная жертва системы, расходный материал машины Советов, и далеко не рядовая карта в колоде Судьбы, что разыгрывалась уже которое столетие между светом и тьмой. Мастер и Маргарита. Сочетание несочитаемого. Его неотесанная душа и ее перерождающаяся снова и снова. Простой писатель и та, которой суждено было стать королевой тьмы. Человек и человек.
Воланд усмехнулся, закрывая рукопись и откладывая ее в сторону. Ему было ясно все. И стремление пагубной страсти, и жажда жизни, и даже ненавистные желтые цветы. Читать между строк всегда получалось у темного лучше, чем у всех светлых вместе взятых. Они обошли его в этой битве, заставили ее согрешить, разделили в жажде создать новую мученицу мира, но просчитались. Коварства и желания женщины безграничны. Изобретательность ведьмы не знает конца, а королеве тьме не пристало помнить «какого-то Мастера». Начинался новый день, и новая игра за мир.

Он сидел на крыше, привычно перекинув ногу на ногу и лениво опирался на тонкую черную трость с головой пуделя из черного метала. Возможно, металл потемнел от времени, а может он был таким всегда. Это ведь такие мелочи, на который никогда не стоит обращать внимания. Фигура сидела на небольшом складном табурете, смотрела вдаль, наблюдая разноцветными глазами за тем как горит Москва. Он просто наблюдал за проказами Бегемота и Фагота, понимая что эти двое шутов решили напоследок хорошенько оттянутся среди смертных, словно на следующий год не будет того же самого, но уже в каком-то другом городе, среди иного народа-населения, которые снова попытаются удивить его своей жадностью и неизменными привычками.
Солнце склонившееся к закату вытягивала тени, что сливались воедино за спиной повелителя и переходили в его плащ, еще не материальный. Потому что мессиру он не нужен был. Облаченный в строгий костюм-тройку, он просто сидел, вытянув левую руку с перстнями и наблюдал.
- Менее всего можно было ожидать тебя здесь! Ты с чем пожаловал, незваный, но предвиденный гость?  - тихо произнес мужчина не отводя взгляда от густого черного дыма, что поднимался от крыши театра. В голосе хозяина крыши слышалась насмешка. Ему наскучила та тишина, что царила на крыше, а гость, бывший сборщик подати явно не стремился обращаться первым. Гордый, не понимающий насколько эта самая гордость мешает ему видеть. Впрочем, типичный его раб. – Ну, говори кратко, не утомляй меня, зачем появился?
- Он прислал меня.
- Что же он велел передать тебе раб?
- Я не раб, - все более озлобляясь ответил Левий Матвей, - я его ученик.
- Ну так, что ему нужно? - мужчина даже не повернулся к говорящему, продолжая наблюдать за склоняющимся к закату солнцем. Оно привлекало его куда сильнее того, кто стоял за спиной облаченный в простую одежду своего времени.
Еще одна особенность Света, наивного и гордого не видящего очевидность вещей. Смирение плоти и желаний, что так отчаянно пропагандировалось им были столь извращены ненавистью и злобой, что вели не на небеса а прямиком в ад, во владения того, кто наслаждался муками наивных детей и ждал пока они повзрослеют, придут к нему уже перерожденными и понимающими неписанные истины мира. Ожидание, в конечном счете, было его стезей.
- Он хочет, чтобы ты освободил ее. Та что любила и страдала, она совершила ошибку... - по тому, как говорил пришедший можно было сказать и то что он в слова эти не верил. Какая жалость.
- Абсолютно невозможно, - сухо произнес повелитель тьмы.
- Неужели это трудно тебе сделать, дух зла?
- Мне ничего не трудно сделать, - ответил и секундная заминка, - и тебе это хорошо известно.
Мессир чуть улыбается, и утомившись созерцать солнце, что признало власть сумерек и тьмы, почти коснулось высоких крыш домов, склоняя голову перед истинной силой и тьмой. Тени удлинились, плащ стал боле осязаем даже на плечах, ощущался силой, той самой тьмой, что всегда была с ним, что была им самим. Воланд повернулся к тому, кто стоял на краю этой самой тьмы, и смотрел на нее с презрением .ренегат тьмы, но так подвластный ей, как и все глупцы, которым еще нужно было пройти испытание веры, которые еще не увидели истины и  так заблуждались. Глупцы ослепленные гордыней той искры, что им перепала и не понимающие что там, за чертой, самые настоящие сокровища знаний и правда, истина к которой они когда-то хотели прикоснутся.
- Маргарита сделала свой выбор. Сама, - последнее было выделено интонацией. Она просила о помощи, он предложил ей вариант и выбор душа сделала сама. Это подтвердил бы даже он, если бы пришел сам, но Воланд знал, зачем был послан Левий Матвей, и играл, как и всегда делал это с этой душой, слугой двух господ, что не ведал истины своего предназначения. - Но ты до сих про не понимаешь почему именно. Тебе еще Понтий Пилат почти две тысячи лет назад сказал, что ты ничего не понял из того, что говорил тебе твой учитель. Так что передай своему хозяину, что она останется со мной до конца своего срока. Разговор окончен.
Взмахнув рукой он отпустил собеседника, который гордо вздернув подбородок скрылся, явно решив все по своему. Наивный и глупый, жестокий свет, который так ничему и не научился за столько десятилетий борьбы, желая искоренить, а не понять. Что же, у Воланда было все время мира, чтобы терпеливо ждать.

Они ждали в чистом поле. Его свита. Его души, что примкнули ко тьме по разным причинам. Фагот, что изменился и принял свой истинный облик, как и Бегемот и Азазелло. Гелла все так же тонка и изысканно прекрасна в своем неповторимом наряде и его королева тьмы, та что сама сделала шаг на встречу службе тьмы не познав всех уроков жизни. Перерожденная душа, которой еще суждено было познать многое и еще больше узнать. Ей предстояло головокружительное путешествие длинною в почти вечность, если она решит продлить свой срок иными тропами. Они ждали его на закате, там, где никто не мог помешать их рандеву и последние лучи заходящего солнца лишь едва касались каждого, позволяя сумеркам оголить истину самой души. На Маргарите по прежнему было тонкое и изысканное платье, изменившее фасон, то ли согласно желанию самой королевы, то ли не без помощи ее помощницы, которой теперь суждено служить не только повелителю но и ей. Наказание за страсть, не опрометчивые поступки. Наказание, как могла бы решить сама вампирша, но отнюдь не то, что было на самом деле. Азазелло держал вороного коня под уздцы и едва увидев повелителя сделал шаг на встречу, передавая поводья с поклоном.
- Пора уходить.
Взгляд разноцветных глаз едва скользнул по свите, не задержался даже на Марго и вскочив в седло, позволяя тьме колыхнутся за спиной плащом, Воланд повел свиту туда, где им и место — в сумеречный храм, в ад, где они будут жить до следующего бала, где новой королеве предстоит познать сложность быть королевой, и подготовится к следующему балу на порядок лучше, чем это было в этот раз. Пара часов непозволительно малое время для таких грандиозных и масштабных приемов. Ей предстояло познакомится с этикетом поближе, понять и принять последствия своих действий и того самого милосердия и сострадания, которым нет места в сердцах и душах истинно темных. Марго предстояло вырасти из своих наивных мыслей, он же собирался не мешать ее взрослению, а лишь направлять умелой рукой того, кому не впервой уже наблюдать подобные метаморфозы и изменения.
[nick]Воланд[/nick][status]Любовь и Страх[/status][icon]http://s9.uploads.ru/pfV0e.png[/icon][sign]что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?[/sign][lz]Мастер и Маргарита
Воланд
Дух зла и повелитель теней[/lz]

+1

8

Протянутые руки и оклик не дождались ответа, взгляд этих разных глаз, которого так искала Маргарита, остался безучастным её нужде. Мессир, обещавший ей избавление от боли не удостоил даже короткого взгляда, скользнув по ней так же бесстрастно, как по всей свите. Маргарита прижала руки к груди, не сводя с него глаз. Они давно покинули квартиру и теперь стояли в поле, глядя на начинавшуюся над городом грозу. Черные тучи накрыли ненавистный ей город и Маргарита ощутила как близок ей Понтий Пилат в эту самую минуту. Так же, как и в романе её любимого Мастера дул пронизывающий, холодный ветер, принесший беду вместе с черными тучами. Тьма, пришедшая с востока накрыла ненавидимый ею город. Исчезли многоэтажки, Кремль, с его шпилями, множество церквей, куда наверняка забежали люди прячась от ливня, тьма накрыла переулки, пруды, дороги... Пропала Москва — великий город, как будто не существовал на свете. Все пожрала тьма, напугавшая все живое в Москве и его окрестностях. Все тепло летнего дня испарилось в считанные минуты, с неба упали первые капли, режущие её — мертвую — как холодное лезвие ножа. Маргарита набросила на голову черный глубокий капюшон своего развевающегося плаща, защищая себя от ветра и воды. Азазело подвел ей коня и держал под уздцы, пока она не села в седло. Оголенные руки Маргариты, обнажившиеся из под плаща обжег дождь, но женщина этого не заметила, её увлек её конь. Раньше Маргарита совсем не ездила на лошадях, но сейчас отчего-то знала, что нужно делать и как правильно сидеть. Перекинув ногу через спину черного жеребца, она выпрямилась, окидывая взглядом все пространство, что открывалось ей: Москва уже утонула в страшном ливне, который обрушился на город. Азазелло вручил ей поводья и сам оседлал своего такого же черного жеребца. Кони в нетерпении рыли копытами землю и фыркали, потрясая своими длинными шелковистыми гривами.
— Пора уходить, — услышала она снова голос Азазелло. Его глаза: один черный, а второй с бельмом уставились на Маргариту, он усмехнулся, седлая своего коня. Теперь его дикий взгляд не пугал женщину. Она была так же мертва, как и он, за одним исключением, что Азазелло был демоном, а она — Маргарита не знала о себе новой ничего кроме того, что уже сообщил ей Воланд. "Переродилась", сказал он, помогая ей подняться в злополучной квартире и одевая её в роскошное платье, сотканное из теней. Отчего-то в её голове мелькнула мысль, что она и раньше любила черный, а став ведьмой, он стал ей будто бы родным.
Кони заржали, один из них, чьим всадником был юный паж — бывший когда-то котом Бегемотом встал на дыбы, но тот успокоил своего скакуна и тот перестал испуганно ржать при всяком громе, от которого содрогалось небо. Маргарита взглянула вверх: черное, клокочущее небо словно сердилось на неё за что-то. Страх овладел ею и она опустила голову, утирая с лица дождевые капли, не в силах сделать что-то еще, а ведь она должна была, вот-вот всадники тронутся с места, но страх с такой силой сковал её, что она не могла ничего, кроме как сидеть на своем коне и дышать.
— Нет, донна, не смейте, — её запястье крепко сжимал Фагот, преобразившийся как и все остальные. Теперь в нем не было ничего от того шалопая-мошенника, что ходил в рванье. Теперь перед ней был рыцарь в блестящем доспехе и ухоженной бородкой клинышком. Маргарита медленно перевела взгляд на свою руку и поняла, что едва не перекрестилась. Она разомкнула губы, силясь вымолвить хотя бы слово, но в этот самый момент гром снова загрохотал и в этом звуке померкли все остальные звуки мира. Этот гром оглушил её, остановил кровь в жилах и она бы упала замертво, если бы не была уже мертва.
— Донна! — звук голоса Фагота привел её в чувство. Маргарита разомкнула пальцы и рыцарь отпустил её руку. Маргарита поймала взгляд Геллы, полный неодобрения и возмущения. Как она вообще посмела сделать так?.. И сразу же Маргарита взволнованно посмотрела на мессира, чью фигуру скрывал такой же черный как и у неё плащ. И в эту самую минуту она заметила, что он сед. Его волосы не белы, а именно седые, забранные в хвост и лежащие на его спине.
И резко, без предупреждения Воланд послал коня вскачь. Бегемот и Азазеело за ним, только Фагот и Гелла задержались рядом с Маргаритою. Рыцарь строго взглянул на неё в последний раз, прежде чем отворотить своего коня и поехал следом.
— Будьте внимательны, темная Королева, — во взгляде Геллы скользило умело скрытое презрение за маской серьезности. Маргарита, ощущая себя в крайней степени неловкости опустила глаза и кивнула вампирше. Что она едва не натворила? Стыд и скорбь захлестнули её, но она послала коня вперед, за мессиром и Гелла — сразу же за ней. Чувство полета уже было ей знакомо, но волны восторга уже не подступали к сердцу так, как во время полета на метле по городу и дальше, к реке. Черные кони уже летели по нему, оторвавшись от земли, их копыта не касались облаков, но Маргарита отчетливо слышала их топот. И ему вторил гром. Ухватив поводья крепче одной рукой, Маргарита придержала второй капюшон, накрывавший её голову. Сверкали молнии, бил ветер и дождь полосовал её незащищенные руки, но они продолжали свой полет и никто на земле их не замечал. Да и кто бы подумал посмотреть на волнующееся небо в такую погоду? Дождь смыл с улиц и дорог всех людей.
Но скоро, очень скоро всадники ушли от бури, бесновавшейся над Москвой и скакали по воздуху навстречу луне. Её ровный свет стелился под копытами коней и Маргарита, успокоившись, смогла оглядеться. Она уже не знала, где именно они скачут, потому что все окрестности уже стали ей не знакомы, да и лесов и гор, которые она пролетала на метле не было видно. Она хотела окликнуть кого-то, чтобы спросить, долго ли им еще скакать, когда кони начали снижаться и ею вновь овладело чувство скорби и тревоги. Нет, Маргарита не боялась того, что мессир мог бросить её в огонь, где она горела бы за все свои грехи, не боялась и того, что останется одна в темноте, но спешившись, он не взглянул на неё и ей стало вдобавок ко всему одиноко. Но чувства, овладевшие ею не помешали Маргарите осмотреться вокруг. Кони остановились на залитой лунным светом площадке, таким холодным и бесчувственным, что все казалось ей мертвым. Серый камень стен и пола, который хрустел под ногами мелкой крошкой, казалось, отдавал эхом в этом мертвом месте. Она слышала шепот, дуновение неосязаемого ветра и чьи-то прикосновения, но куда не кинь взгляд: безмолвная тишина. А впереди, перед ними в скале возвышались огромные врата, испещренные неведомыми Маргарите письменами и едва мессир приблизился к ним, они распахнулись без единого звука, только мелкие камешки сыпались по обеим сторонам, но падали беззвучно. Повеяло затхлостью и сыростью, хотя Маргарита считала, что на них полыхнет жаром.
Их встретила тьма.
Уже войдя внутрь, маргарита обернулась, чтобы посмотреть на площадку и не увидела её: там стояли души. Они смотрели мертвыми глазами вслед господину и его свите, простирали руки и молили. Маргарита спешно отвернулась.
Никто не подал руки Маргарите, пока они шли ей приходилось ступать в полной темноте следом за мессиром, который шел впереди. Только раз оступившись, Маргарита ощутила на своем локте холодную руку Геллы. Врата уже давно закрылись за их спинами, но и когда были открыты, в этот мрак не проникало ни лучика холодного света.
— Лестница, —  предупредила Гелла и Маргарита ступила на первую ступень, ведущую вниз. Она слышала шаги Воланда, различала в темноте серебро его волос и подняла руку, коснувшись каменных перил. А еще она ощущала присутствие других душ. Неужели все они, как и она проходили сквозь эти врата? Ей так хотелось задать этот вопрос и она ощутила необычайное оживление и интерес к месту, в которое она попала. Придерживая длинную юбку, Маргарита с любопытством вглядывалась во мрак, до тех пор, пока они не спустились. Шепот не прекращался, но слышали ли его другие? Маргарита обернулась ища взглядом Геллу или Фагота, хотя спрашивать что-то у вампирши она не хотела: видела её взгляд и понимала, что она встала между Геллой и Воландом. И, выходило, что земные страсти были не только у живых.
— Темная Госпожа, мы в Лимбе, это первый круг ада, в котором томятся некрещеные, добродетельные нехристиане, античные философы и поэты. Довольно не скучная компания, собеседники приятные, хотя и темы для бесед устарели.
— А на втором круге томятся прелюбодеи, так?
— Темная Королева, вам не стоит думать, что вы останетесь на этом круге. Наш путь лежит дальше, много дальше.
— Куда? Я хочу знать. Скажите мне, сейчас же! — она и не заметила, как её голос остекленел и резал слух, словно нож бумагу.
— Терпение, моя темная госпожа, терпение.[nick]Маргарита[/nick][status]Проклятая[/status][icon]http://s3.uploads.ru/K5aVd.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[[/sign][lz]МАРГАРИТА
МАСТЕР И МАРГАРИТА

... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]
[nick]Маргарита[/nick][status]Проклятая[/status][icon]http://s3.uploads.ru/K5aVd.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[/sign][lz]... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]

Отредактировано Helen Magnus (05-05-2019 20:41:17)

+1

9

Человеческая глупость не знает границ. Сидя на вороном коне, Воланд ждал, лишь «не видя» всего происходящего, но видя при этом совершенно все что окружало его. Краски мира померкли, сошли, уступая место истинной тьме как в душе человеческой так и в их существовании. Черный плащ развивался на ветру а сомнения чужой души все еще преисполнили ее подобно тому как наполняли они бренное тело этой души, когда полет был обрублен, когда свобода была закрыта. Была ли Марго свободной сейчас? Вряд ли. До той, истинной свободы Королевы Тьмы ей предстояло ее вырасти, понять всю ответственность необходимости быть собой, быть по настоящему на одной волне с сильными мира сего. Воланд ждал. Сейчас он ждал пока утихнет буря ее души, внутренний конфликт, когда желание повернуть назад слишком сильно, настолько, что она все еще мыслит как смертная, как та, которая может в любой момент отдать душу. Только, Маргарита забыла одну вещь — ее душа более не принадлежала ей. Она была в руках духа зла и повелителя теней, который собирался научить эту душу тому, что было дано каждому на этой земли. Дано в равной доли и отнято слабым светом жаждущим подчинение, но не свободу, ненависть, но не понимание истины. Светом, который исказил столько правды в угоду своей алчности, что не видел истинны происходящего и не желал признавать статистики. Слуги света были и его слугами. Послушники Света были его послушниками. Ученики Слова учились у его последователей. Наивный и глупый Свет не ведал правды, отверг ее и предпочел забыть и здесь даже Он не мог ничего изменить. Поэтому, когда Марго едва не перекрестилась, Воланд лишь сделал вид что не заметил этого движения перехваченного его верным рыцарем. Душе еще предстояло так много узнать и столько услышать, познать и открыть для себя. И пока она этого не сделает, ей не стать по истине Темной Королевой.
Буря росла, сметая остатки сомнения. Вот, его свита и Маргарита, решившая почему-то что снова недостойна, упускающая из вида то, что не каждой выпадает шанс быть приглашенной на его бал, не говоря уже о чести быть королевой, о сделке с самим Сатаной. Люди наивные дети, которым еще учиться и учиться понимать себя, постигать истину собственной души. Такие простые, такие понятные истины, что они не видят их, усложняя себе жизнь. В этом городе, который они покидали, оставалось все то, что могло ей мешать. Здесь оставалась ее любовь, что была сметена порывом холодного и ледяного ветра. Здесь оставалась ее месть, смытая проливным дождем. В ненавистном городе оставалась ее скорбь, перечеркнутая яркой полосой молнии. Здесь оставались ее слезы, которые заглушил раскат грома. В Москве оставался роман «какого-то» Мастера, который так и не смог завладеть душой той, что его любила и отдался все же свету. Наивный Мастер, написать такой роман и тоже не понять всей сути и простоты устройства мира. Людская слепота.
Они сорвались вперед, несясь черными тенями наперекор всем и вся. Они неслись смазанным видением на краю сознания других, уносясь прочь от бренности мира, который был ничем кроме иллюзии. Иллюзии которой суждено будет однажды признать свою неправоту и не нужность. А пока что, черные кони несли вперед, к закату тех, кто видел правду, творил правду и наблюдал ход истории человеческой глупости, ведя при этом войну со Светом, потому что тому было слишком скучно в своей уютной лжи. И когда кони остановились, он спешился, не дожидаясь чужой помощи. Тень тут же поднялась к ладони образуя привычную ладони трость, что упиралась тонкой ножкой в холодную землю. Солнце больше не господствовало над миром. Как не господствовала луна там, куда они вошли через ворота.
Ад. Царство тьмы, последний покой грешных душ, то чем принято страшит праведников и детей. Ад, бесы, черти, вилы и огненные котлы. Девять кругов по мнению Алигьери, кровавые реки с голодными чудовищами по мнению Тундала. Он знал каждое описание своего мира, своего дома и порой изрядно потешался над фантазией тех, кто видел то, что хотел видеть. Тьма такова. Она дает всем то, что они хотят, не прося ничего кроме прозрения, но получив желаемое они убегают, забыв о том, что знания даны для того чтобы понять, а глаза — что бы видеть.
Вот и сейчас, мельком взглянув на Маргариту, мессир волевым движением свободной, левой руки, откинул полу плаща и двинулся вперед. Монотонный спуск, который он предпочел быстрому перемещению, чтобы она поняла, чтобы прошлое оставила в прошлом, но шаг за шагом он видел не это. Он видел как душа цепляется за человеческое. За мертвое тело, которое осталось в Москве и тянет в мир тьмы то, чему здесь не место иллюзиям. Тьма не врет, она не обманывает, лишь показывает истину. Она не несет в себе ни добра ни зла, пусть его и величают духом зла, это не важно, как не важно и то, что может увидеть душа цепляющаяся за тело и правду иллюзии. Его уже видели даже с рогами и копытами, с хвостом и раздвоенным языком, хотя он никогда таким не был.
- Оставь эти сказки, Фагот, - именно он рассказывал про Лимб и круги ада. Любил этот шут все же приукрасить некоторые детали их мира. Возможно, так ему казалось веселее, но не Воланду.
- Слушаюсь, Мессир, - тут же поклонился рыцарь и замолк. Глубоко поклонившись Королеве тьмы и Властелину, рыцарь покинул их компанию, буквально растворяясь во тьме.
- Азазело, все ли оповещены? - тон повелителя был скучен, он уточнял не повышая голоса, что был достаточно низким, но не резал слух, как это происходило сейчас с Марго, которая теряла терпение, терялась в образах и продиралась сквозь созданные иными миры.
- Да, повелитель, - демон оказался справа и поклонившись подобно рыцарю, сначала даме, потом ему то же испарился.
- Гелла, - вампирша оказалась рядом, смея коснуться его привычным жестом повиновения. Страсти ее души были упокоены, так что она не смела о них более говорить, но он видел на дне ее глаз их огни. - Подготовь слуг для королевы, - тонкие пальцы Воланда коснулись ее скулы, обозначая свою благосклонность к ней. Она всегда была хороша, и даже шрам не лишал ее шарма и красоты, как считали глупые люди.
- Слушаюсь, мессир, - она то мелочи соблюдая этикет и она испарилась, оставляя их одних.
- О, донна...
Воланд оторвал трость от земли и она стала тьмой, как и его прекрасный длинный плащ растворился в окружающей их тишине и тьме. Легкое движение головой и волосы более не сдерживает ничего, а они серебром падают на плечи. Лишь некоторые изменения его облика, не более. Нет ни копыт, ни уродливых коротких ножек или хвоста, нет рожек, которые его забавили в изображении человеческих художников. Он все так же молодо выглядит как и там на улицах Москвы, все так же облачен в черный костюм, хотя мог бы переодеться в латы, но так удобнее для самой Маргариты ведь, привычнее что ли. А серебро седых волос не добавляет ему старости, лишь мудрости. Он старше тех камней, из который сложен город откуда он ее забрал, так зачем же скрывать это.
Подойдя к переродившейся, он обошел ее, словно впервые видел после бала и изучал и замер за ее спиной, легко касаясь ее плеч одетый в прозрачный шелк самой тьмы.
- Втяни воздух, - мягко произнес мужчина, чуть наклоняясь к ее уху, чтобы обдать теплым дыханием. - И ты не почувствуешь запах серы или гари, - он знает, как развеять чужие иллюзии и мягко вкладывает правду в ее ладони, касаясь их не своими, а тьмой. Его пальцы все так же аккуратно обнимают ее хрупкие плечи, пока сама тьма плетет единственную правду этого места. - Почувствуй свежий бриз прохлады, - он ощущает как этот самый бриз касается его собственных волос путаясь в них. - Распахни глаза, ведь тебе дано увидеть истину во плоти.
Он последний раз касается теплым дыханием ее уха и шеи, и выпрямляется, убирая ладони с хрупких тонких плеч, не мешая ей видеть. А увидеть есть что. Тьма расступаясь уступает место не свету, а тому что можно описать как еще более глубокой и истинной тьмой. Тьмой первозданной в которой невозможно ослепнуть, потому что в этой тьме видно четче всего. Перед ними встает истинный ад, его сердце, то где нет картин человеческой выдумки и лжи света. Сумеречный храм небывалой архитектуры, сложенный из темного и теплого, не горячего камня. Здесь нет летнего зноя, нет мороза зимы. Здесь его законы природы, как и его правда, которой он служит и которая служит ему самому.
Пред темного королевой предстал ее дом на следующие долгие года. Дом, в котором собраны лучшие произведения всех философов, та самая, уничтоженная александрийская библиотека, сожженная глупцом, чертежи первых городов. Храм знаний, истины, философии, честности. Тьма не врет, она честна перед каждым, кто научился видеть ее и принимать. И именно здесь он живет, ведя дискуссии и беседы в Аристотелем и Аристархом, строит теории с Галилео и Гапократом, оспаривает за ужином философию Гете и основы психоанализа уважаемого Карла.
- Ваше Величество!
Доносится с обеих сторону широкой дороги в начале которой они вдвоем стоят. Слуги, подданные, те кто томится в аду, иллюзорном и реальном. Все склонили голову приветствуя спутницу мессира как королеву, потому что ей суждено было стать королевой еще очень давно.
Королевой людей.
Королевой сердец.
Королевой тьмы.
- Добро пожаловать домой, Марго, - мягко произносит мессир, беря ее правую ладонь в свою и легким поцелуем касаясь тыльной стороны, признавая в ней сейчас ровню себе. Авансом, пожалуй. Потому что она хоть и переродилась, но еще не приняла всей истинны этого мира, этой правды. Ей так много предстоит еще изучить, познать, научится быть той, перед которой будут преклонять колено не потому что он так повелевал, а потому что она по праву заслуживает этого преклонения и восхищения в глазах душ не угодных Свету и обретших покой во тьме.
[nick]Воланд[/nick][status]Любовь и Страх[/status][icon]http://s9.uploads.ru/pfV0e.png[/icon][sign]что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?[/sign][lz]Мастер и Маргарита
Воланд
Дух зла и повелитель теней[/lz]

+1

10

Свита Воланда — демоны и вампирша исчезают один за другим, подчиняясь приказу мессира, оставляя её наедине с их господином. Маргарита стояла не сходя со своего места, еще раздраженная словами Фагота, не получившая ответа на свой вопрос, но не смеющая перечить или расспрашивать Воланда. Он был не тем, кому можно было задать такой вопрос и вовсе не из страха, — Маргарита почувствовала бы себя нелепо, спрашивая что её ждет во второй раз. Фагот, Азазелло или Гелла — совсем другое дело. Они — слуги, свита, которую представил ей мессир. С ними можно было поговорить о чем-то интересующим её, о таком, что не пристало спрашивать у господина. Мессир уже дал ей понять, что она должна оставить все прежнее позади, там —  в Жизни, в Москве, где-то далеко за пределами врат, сквозь которые они прошли: еще на том поле, с которого они уехали под дождем. И дождь должен был смыть с неё все земное... Маргарита коснулась волос — те были совершенно сухи, как и её одежда. Во время полета, она, кажется намокала, ведь дождь бил наотмашь и... насквозь. Она взглянула на мессира, замечая, что он почти не изменился. Только что-то неистовое, неудержимое чудилось ей в линиях его лба и губ. Нежно глядя, она наблюдала за ним, пока Воланд не скрылся за её спиной. Послушно закрыв глаза и кожей ощущая его тепло рядом, касания его рук на себе и ту тьму, обволакивавшую её особенно густую там, где недавно были его ладони и пальцы. Грудь Маргариты вздымалась от глубоких вдохов, прикрытые ресницы трепетали и она откинула голову назад, почти прижавшись спиной к Воланду. Её темные кудри на миг сплелись с его прямыми седыми волосами.
— Я чувствую, — шепнула она в ответ, — соленый морской воздух, — от удивления она распахнула глаза. Море... далекое и в то же время такое близкое. Еще мгновение назад она чувствовала морскую соль и прохладный ветер, словно бы стояла на побережье в солнечный день, а никак не в Аду, рядом с Сатаной. Но Маргарита смотрела не вперед, туда, где сгущаясь тьма превращалась в нечто большее, а на мессира, стоявшего рядом с ней и ожидавшего исполнения его слов. В её взгляде была и скорбь и радость, перемешанные и сплетенные так тесно, что она и сама бы не смогла различить отчего чувствовала и то и другое. А еще — благодарность за свое перерождение. Тревоги и волнения ушли прочь, уступая место покою — еще мнимому,но уже желанному.
— Домой, — эхом отозвалась она, даря ему одну из своих мимолетных и нежных улыбок, полных искренности и очарования. С трудом отводя взгляд от Повелителя тьмы, Маргарита посмотрела вперед. Дорога, на которой они стояли вела ко дворцу невероятных размеров и архитектуры. Поначалу её взгляд не мог различить в кромешной тьме абсолютно ничего, ни единой стены или колонны, лестницы, ведущей к главным дверям и слуг, стоявших вдоль перил. Но присмотревшись, Маргарита стала различать величественное строение, темнеющее — или сияющее своей темнотой? — возвышающееся над ними. Невероятное чувство легкости и свободы охватило её в момент, когда губы мессира коснулись её руки и она готова была забыть все прежнее, чтобы начать свою новую жизнь. Взяв его под локоть, Маргарита, придерживая платье свободной рукой, не спеша поднималась по ступеням, оглядывая подданных — или слуг? — это не имело значения. Каждый из них склонял голову и улыбался. Маргарита не видела в них ненависти или неприязни, не видела суеты и страха, здесь, в этом месте не было таких эмоций, не было зависти или гнева, злобы и черствости, жажды взять себе не принадлежащее ему.
Маргарита понимала, что не заслужила света, но она заслужила покой. И этот покой она могла получить, стоило ей только протянуть руку. И она протянула, цепляясь пальцами за локоть Воланда.

Подобранные Геллой слуги были почти невидимы, расторопны и не было такой услуги, которую они бы не могли оказать. Если маргарит было что-то нужно, они почти предугадывали её желание, всегда оказывались рядом и исчезали, едва в них пропадала необходимость. Она успела задуматься о том, были ли эти слуги раньше людьми, и если да, то за какие дела они попали в Ад? Смириться с тем, что она попала сюда было не просто и не просто было позволить себе произнести одно единственное слово, всего две буквы, внушающие страх.
Только не ей и не теперь.
Лучшие архитекторы попавшие в Ад после жизни трудились над этим дворцом, перестраивая его и достраивая в угоду их Повелителю, лучше музыканты играли по вечерам, лучше повара готовили им, лучше писатели и поэты трудились в библиотеках... лучшие попадали в Ад?
Тогда почему же её любимый Мастер не оказался здесь? Почему его забрали туда, в свет? в Рай? Маргарита шла сквозь темные коридоры быстро, бесшумно, почти летя. Она искала своего Господина и Повелителя, своего Мессира, чтобы задать ему один главный вопрос, терзавший её с самого... пробуждения. Но был ли это сон? время потеряло свой ход, Маргарита пробыла здесь... она затруднялась сказать, как давно они покинули Москву, но ей казалось, что прошла всего пара дней. А может быть пара часов? Пара столетий. И её вмиг охватила сильная паника, её чернеющий силуэт скользнул по лестнице вниз, вылетел сквозь ажурные ворота и она увидела его седые волосы. Чувство отступило, едва её взгляд зацепился за хозяина этого места. Маргарите иногда казалось, что он контролирует каждое его чувство, не позволяя им овладевать её душой, если они не нравились ему или он считал их неуместными. А может быть, она сама не позволяла себе испытывать их при нем?
— Мессир, — бархатным голосом обратилась она к нему.  Её тихий шаг тонул в шуме листвы, колыхавшейся от невидимого ветра. — Я искала вас.[nick]Маргарита[/nick][status]Проклятая[/status][icon]http://s3.uploads.ru/K5aVd.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[[/sign][lz]МАРГАРИТА
МАСТЕР И МАРГАРИТА

... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]
[nick]Маргарита[/nick][status]Проклятая[/status][icon]http://s3.uploads.ru/K5aVd.jpg[/icon][sign]Меня охватила грусть перед дальней дорогой. Не правда ли, мессир, она вполне естественна, даже тогда, когда человек знает, что в конце этой дороги его ждет?[/sign][lz]... даже будучи совершенно свободной и невидимой, все же и в наслаждении нужно быть хоть немного благоразумной.
Приятно разрушение, но безнаказанность, соединенная с ним, вызывает в человеке исступленный восторг.[/lz]

+1

11

У каждого своя преисподняя согласно его вероисповеданию.
Для кого-то это тьма, в которой душа бродит до скончания веков, для кого-то котлы с кипящим маслом и лавой, в которой варятся заживо души грешников, а для кого-то сплошные льды. И лишь для избранных ад это твердыня где все не так уж и страшно. Двери Сумеречного Храма всегда открыты для таких душ которым суждено обрести покой, и чьи скитания не имеют ничего общего с религиозным фанатизмом. Обретшие покой любили этот храм, находя его любопытным явлением. Им нравилась тишина этого уединённого места, возможность общаться с равными себе, по духу и развитию. Сам Воланд любил посещать своих гостей, когда они были в его доме, предлагая им изысканное вино, прекрасное мясо или лёгкий ужин, составляя компанию в дискуссии об устройстве мира. Ещё меньших он провожал в следующие жизни, расставаясь с собеседником лишь на пороге их нового витка жизни на Земле, чтобы после этого опыта встретить их вновь в доме своем. Были в этом доме и бесы, демоны рангами помладше и те кто развлекал болтовней день и ночь. Его мир жил, как жил мир, что был за горизонтом, куда минимум раз в год он приходил чтобы дать свой знаменитый бал.
Ад не кипел парами от масел и вод, не извергал серы в лица пришедшим просвещенным, но при этом жил своей жизнью. Даря кому-то покой, а кому-то наказание и существовал с самого основания мира. Он тоже иногда заглядывал в Сумеречный Храм, но каждый раз диалог двух заканчивался монологом одного. Старые враги сидя в соседних креслах могли часами наслаждаться вкусом неповторимого вина и глядя на вечно пляшущий огонь спорить о том, что было истинной всегда. Он знал, будучи старшим. Понимал больше и терпеливо ждал. Ожидание, в конечном счёте, всегда находило свою награду, главное занять это ожидание иными делами.

- Гелла, - женщина передвигалась по замку бесшумно, как и всегда и в любое время дня или ночи. Невесомая, тонкая, выточенная из порока и страсти, которым порой была не в силах противостоять, и повинуясь этой самой страсти, сама попадалась в ловушку чувств.
- Да, мессир, - вампир остановилась, сложила даже руки за спиной, словно ее кто-то мог лишить удовольствия быть собой.
Воланд едва взглянул на нее, отмечая лишь положение преданной ему дамы в пространстве и времени своего кабинета и вернулся к старой рукописи, которую до этого изучал. Рукописи из Александровской библиотеке, что с почетом занимала чуть ли не отдельное строение в его царстве тьмы. Огонь с жадностью пожирающий тот пергамент, принес повелителю теней свои плоды, словно перенеся к нему все великие писания. С тех самых пор эта самая библиотека росла и расширялась уникальными произведениями. Роман Мастера тоже отправился туда. За смелый взгляд во времена когда он был написан.
- Что скажешь о ней?
Воланд не советовался, не нуждался в представлении и похвале своего выбора. Он прекрасно понимал, что именно Гелла даст ему тот ответ на который рассчитывал повелеть теней, ведь лишь та, которая ревнует может по чести оценить достижения и промахи соперницы.
- Если она приложит усилия, то справится, мессир.
Голос женщины почти спокоен, но в отдельных нотках он чувствует яд вперемешку с досадой. Возможно, ее снова придется отпустить погулять по земле, выпустить пар, погубить пару тройку чистых душ, чтобы после, вернувшись, вампирша могла продолжить быть собой, безупречной, невероятной, неповторимой. Пожалуй, да, придется отпустить и позволить свите ее избранных дам для службе новой королеве справляться без руководства. Гелле достаточно затянувшегося молчания, чтобы понять — диалог окончен и можно удалиться. Поэтому, лишь поклонившись, она прикрывает за собой двери, чтобы не мешать ему читать.

- Мессир, чертежи.
Открытая терраса, выходящая на бескрайнее и тихое море, откуда и тянуло лёгким бризом была идеально подобранным местом для этого диалога. Сегодня повелитель тьмы вообще предпочел работать на чистом воздухе, словно стены храма способны были удержать этот самый воздух, но, ему нравилось наблюдать за движением времени, ловить песчинки пальцами и катать между подушечек, разливая по бокалам вино, страх или даже любовь. Вот и сегодня, собрав серебро волос в низкий хвост, он держал в одной руке бокал вина, свои уже боюкали в ладони Калликрат и Гермоген. Эти двое создавшие в свое время шедевры, сами решили работать в паре, хотя порой и соревновались. Воланд не мешал творцам творить, территории для этого, как и возможностей, было предостаточно. Великим просто хотелось иметь возможность создавать, даже если их детище в последствии могли оценить лишь малое количество душ. Свобода творчества и самовыражения. В его доме не было рамок приличия общества или какой либо цензуры. Каждый находил возможным творить и быть собой в этом творении. Эти двое тоже творили, им предстояло возвести малый двор, облагородить его после того, как тот участок земли опустел. И, сегодня, ему представляли чертежи своего проекта, чтобы услышать поправки. Он не переделывал, лишь чуть корректировал там, где их шедевр требовал чуть больше тени, дабы выглядеть ещё более прекрасным. Поэтому, расправив листы, повелитель теней склонился над тем, что ему предлагали двое спорщиков и одобрительно кивнул.
- Может, стоит добавить тут пару колон?
Он всегда придерживался тона наставника и советника, нежели заказчика, хотя оба архитектора получили сей «заказ» лично от него, но все же. Князь тьмы терпеть не мог менторский тон, не любил наставлять, лишь указывая направление, но не требуя слепого следования своим заветам, да и заветов у него не было. Для зла, коим его рисовал Свет, Воланд был слишком другим, практически полностью не соответствуя образу. 
- Мы посмотрим, - оба грека медленно отпили вина из своих кубков, медленно подумали и так же медленно удалились, захватив с собой чертежи, оставляя повелителя один на один со своими мыслями и морем, что почти бесшумно ласкало серый песок берега.
А когда под ее ногами зашуршали листья, мессир лишь улыбнулся вину, что коснулось его губ и на парапете балкона словно по волшебству возник второй изысканный бокал из тонкого муранского стекла, попавший в коллекцию к нему как раз в веке этак XV, в расцвет стеклодувов Мурано, что вблизи Венеции. Любой антиквар продал бы душу, в прямом смысле слова, чтобы прикоснуться к тончайшей работе мастеров того времени. Красное стекло по цвету спорило бы с кровью, а белоснежная плетение ручки затмило бы первый снег. Тонкая и кропотливая работа, наполненная теперь самым изысканным из вин дожидалось свою госпожу, чтобы коснуться ее губ, утолить ее печали. Воланд ждал ее как и этот бокал, как и те шуршащие под ее ногами листья, что ложились ковром под тонкую подошву туфель. Они все ждали, и каждый из присутствующих на веранде ждал своего. Бокал, когда его коснутся, листья, своего конца, а мессир свою королеву, когда она проснется окончательно.
- И вы меня нашли, прекрасная донна, - губ повелителя коснулась легкая улыбка, а два разноцветных глаза наконец-то сменили точку обзора и теперь изучать ее  прекрасное лицо. - Чем могу помочь, Марго? - ему все же нравилось именно это имя. Марго, не Маргарита.

[nick]Воланд[/nick][status]Любовь и Страх[/status][sign]что бы делало твое добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с нее исчезли тени?[/sign][icon]http://s9.uploads.ru/pfV0e.png[/icon][lz]Мастер и Маргарита
Воланд
Дух зла и повелитель теней[/lz]

0


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » Не остановить желаний. [Мастер и Маргарита]