пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » familiar strangers


familiar strangers

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/f6fD9jb.png

FAMILIAR STRANGERS
Трудно возвращаться туда, где живут воспоминания
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/2Qh15.gif

http://funkyimg.com/i/2Qh17.gif

http://funkyimg.com/i/2Qh18.gif


в.понкин - в сохраненных

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Chuck Hansen, Gwen Stacy

шаттердом, тренировочный центр
параллельная реальность

АННОТАЦИЯ

на циферблате отпечатки пальцев 
ушедших навсегда людей.
теперь меня не попросят остаться.
на страницах нарисованных дней
эти стены города давят
и стало трудно дышать
они кричат мне:
"лучше уезжай,
уезжай навсегда"
но миллионы людей мне не заменят тебя
никогда.
только ты знаешь, куда судьба унесет
и каково мотаться "до крайнего"
когда единственное средство рассказать обо всем -
это слова в письмах выгранивать
и сжигать

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Gwen Stacy (17-01-2019 17:55:44)

+2

2

Они все умрут.

Беккет может сколько угодно отрицать очевидное, но от всех его слов и уговоров не изменится основное – они по-прежнему не станут совместимыми. Чак бесится, Чак переживает, Чак ненавидит Скотта, который ломает чертову свою руку – «отец бы никогда этого не допустил» - короткое, злое, брошенное в лицо, едва не начавшее драку – ровно в момент, когда у них впереди – последний шанс. Когда они все умрут, но, быть может, смогут хотя бы немного спасти мир? Эврика смотрит сверху вниз на единственного своего оставшегося в строю Рейнджера, и Чак снова соглашается на еще одну серий испытаний с претендентами, потому что – это их единственный Егерь, и их же единственный шанс.

Его детка должна спасти мир.

Через час еще одна изматывающая – не физически, но разочарованием – тренировка заканчивается. Расходятся зрители, которых в этот раз совсем немного, и Чак остается один в углу импровизированного ринга, его собственные физические нагрузки на сегодня не завершены. Он медленно, туго обматывает эластичными бинтами ладони, сосредотачиваясь на скупых движениях; после долго пьет, закрыв глаза, стараясь не думать, стараясь не загадывать, когда разлом откроется в следующий раз: пока еще ни одного расчета не подтвердилось. Пока еще никто, блядь, и предположить не смог, что из Разлома появятся сразу два чудовища, которые и перемололи Черноальфу и Тайфун, и едва не угробили его Эврику, лишив ее действующего второго пилота.

Что будет дальше?

Разлом перестанет закрываться?

Кайдзю начнут переть пачками?

Чак коротко, зло выдыхает. Он подступается к боксерской груше, когда замечает чье-то присутствие. Некоторое время удается игнорировать, но дольше эту не замечать невозможно. Чак, конечно, не помнит поименно всех до одного техников, хотя многих знает неплохо, никогда не чурается грязной работы, зависал – раньше – с инженерами, вникая в работу любимой его детки; но все же знать каждого чувака в Шаттердоме просто невозможно. И он сам не понимает, почему из всех, возможно, приятных людей постоянно натыкается на эту – так, что приходится выучить, как ее зовут.

- Чего тебе? – хмуро спрашивает Чак. Макс – маленький добродушный предатель – подхватывается на ноги и радостно трусит к белобрысой, наглой, бесстыдной девчонке, которая, кажется, каким-то шестым чувством умудряется вечно находить Чака во всех бесконечных ангарах и блоках. Пёс падает на спину, довольно похрюкивая – полностью игнорируя недовольный взгляд хозяина – выпрашивает почесывания хорошо откормленного добровольными кормильцами пузо.

Эту Гвен перевели из Лос-Анджелеса, по крайней мере, так она говорит, у нее есть документы, она разбирается в работе Егеря, у нее неплохие баллы на симуляторах: их всех сейчас лихорадочно гоняют через них, надеясь отыскать хоть сколько-то бойцовских единиц. Но. При этом она смотрит на Чака каким-то странным взглядом, от которого ему не по себе, хамит – на ровном месте, и не упускает возможности поддеть по поводу и без. Гвен была… ну, объективно ничего такая (даже в местной мешковатой форме), и первое время, когда Чаку казалось, что, быть может, она какая-то оголтелая фанатка, он даже пытался к ней подкатить – не то, чтобы были время и силы на хоть что-то серьезнее обжиманий в темном углу, но... в общем, его послали, а дальше все покатилось в тартарары.

- Работы нет?

Они все еще пытаются восстановить Джипси, тогда, с живым Йенси, у них появляются шансы засунуть их с умирающим Пентакостом дрифт в надежде, что хоть один из этих соло-бойцов доведет дело до конца, если потребуется. Так что – работы действительно хватает. Чак думает, что после пары часов сна попробует сделать что-нибудь с левым плечом, по крайней мере, лишние руки там точно не помешают.

+3

3

Иногда, когда думаешь, что хуже уже просто некуда, стоит лишь заглянуть в другую, параллельную, вселенную, и понимаешь, что ты был не прав.
В мире "Мы все умрем 2.0", как его уже окрестила Гвен, все катилось в тартары - это было видно даже невооруженным взглядом. И если до двойного явления еще была хрупкая надежда, то сейчас в стенах ангаров все чаще можно было услышать тихие отголоски разговоров, среди которых обязательно промелькнет фраза "есть ли смысл во всем этом?". Стена, на которую все так молились и надеялись, не оправдала себя. После последней битвы в распоряжении командования сопротивления остался лишь один Егерь. И единственный пилот в строю. И тот далеко не подарок.
В этом мире все было перевернуто вверх тормашками и вывернуто наизнанку. Некому было предсказать тройное явление, некому было бить тревогу - элементарно потому что Ньютон Гайзлер и Герман Готтлиб уже были мертвы - Гвен узнала об этом к своему величайшему сожалению в первые же дни своего появления в шаттердоме. И уже тогда поняла, что будет несладко. Местные ученые не были энтузиастами - они тряслись только от мысли увидеть совсем рядом с собой, в паре сотен метров, живого кайдзю; они трепетали и боялись, видели кошмары, в которых кайдзю растаптывает их в лепешку или съедает на завтрак, даже не подавившись. От них было мало толку. И, к сожалению, поделать с этим было нечего. У Гвен не было никаких доказательств и математических расчетов из другого мира, что все станет еще хуже, да и они были без надобности - все и так чувствовали, как смерть дышит им в затылок, сколько бы усилий не было приложено к ремонту Егерей или поиску пилотов.
Прислонившись спиной к стене коридора, Гвен пропускает мимо небольшую группу людей и, выхватив взглядом знакомую фигуру из инженерного отдела, цепляет его за запястье, тем самым останавливая.
- Эй. Зак? - Юноша поднимает глаза, и в одном его взгляде Стейси видит разочарование. В себе. Уже не одну неделю она слушала его треп по поводу того, как он хочет стать пилотом Егеря, а не просто копаться в его внутренностях. Он талдычил о том, что знает каждую модель, как свои пять пальцев, и когда запустили программу по набору новых кандидатов, именно он уломал Гвен пойти вместе с ним на эти глупые симуляторы, которые в конечном итоге ей даже понравились. Энтузиазма у Зака хватало даже на то, чтобы выпалить нечто вроде "мы были бы отличной командой!" На что Гвен качала головой и лишь усмехалась. Ведь она знала, что несмотря на то, что они были на одной волне практически большую часть времени, что проводили за работой или разговорами, они никогда не будут дрифт совместимыми. Что-то внутри просто подсказывало это, она видела его движения в симуляторе и ей они казались слишком неуверенными, будто Зак рассчитывал траекторию в голове перед каждым следующим шагом или ударом.
- Да брось. Ты же не хотел с ним пилотировать. Это же Хансен. - Это была уже не первая его попытка, и он с завидным упорством все равно стучался в закрытую дверь и попадал в списки на отбор кандидатов. Как будто он мог загипнотизировать оппонента и уговорить его стать дрифт-совместимыми. - Хочешь вечером потренируемся?
- Я в порядке, Гвен. Правда. Попробую еще раз через неделю. И тебе бы стоило.
Она молчаливо кивает, поджимая губы. В упрямстве они явно были похожи с Хансеном, спорить с ним бесполезно.
- Пойду работать. Еще увидимся?
- Ага.
Остановившись на пороге тренировочного зала, Гвен оперлась на косяк и внимательным взглядом осмотрела фигуру в углу. Разумеется, сегодня результаты были точно такими же - нулевыми. Чак никого к себе не подпускал - ни в физическом, ни эмоциональном плане. Гвен слышала, что, кажется, его отец погиб. Этот фактор был одним из решающих, почему и она держала с ним дистанцию. Стейси видела и чувствовала, что в этом мире все абсолютно не так. И несмотря на то, что Хансен все так же ежился и плевался ядом (и иногда ей хотелось залепить ему рот паутиной; увы, такой опции не было), он был другим. Ее Чаком и нее ее одновременно.
Время ускользало подобно песку сквозь пальцы, темные краски сгущались, а свет в конце тоннеля уже не казался спасительным. Каждое утро Гвен вставала с мыслью: зачем? Почему она это делает? Был ли это акт собственного эгоизма или желание защитить Чака? Было ли это решение правильным? И пока они держали дистанцию и играли в односторонние гляделки, ответов не предвещалось. Нужно было действовать, что-то предпринимать, иначе все будет зря - криком в пустоту.
Воспоминания о том, как Чак в последний раз вышел на связь, а затем пропал с радаров прямо у Разлома, до сих пор были свежими и каждый раз заставляли ком появиться в горле. Гвен не может позволить этому Чаку погибнуть точно так же, он не станет самоубийцей - она ему попросту не позволит. Только бы придумать план...
Резкий голос выводит Стейси из собственных мыслей, а следом - радостный собачий лай. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным - этому псу всегда удавалось разрядить обстановку своим бескорыстным собачьим умом и своей преданностью тем, кто к нему добр. Проведя несколько раз по довольному этой жизнью созданию, Гвен улыбнулась уголками губ. Холодный и неприветливый тон Хасена ее не особо-то напрягает -  спустя два года она уже привыкла к нему.
- Считай, что у меня перерыв. - Объясняться перед ним она не собиралась, да и ни к чему ему была лишняя информация - он все равно пропустит ее мимо ушей. - Вижу, поиски напарника продвигаются не особо успешно. - Гвен гладит пса по голове, касается пальцем его носа так, что он тихо фыркает, и затем поднимается на ноги, снова возвращая внимание на Чака.
- Тебя просили зайти в мед часть для каких-то анализов. Почему-то они решили, что мы с тобой общаемся. - Упоминать, почему она была в медицинской части, Стейси не стала. "Производственные травмы", в конце концов, никто не отменял, так что сегодня у нее есть пара часов отдыха. Которые на отдых она тратить совсем не намерена.
Гвен делает несколько шагов вперед, проводит ладонью по боксерской груше и останавливается неподалеку.
- Можешь считать меня сумасшедшей, но... - Она ловит взгляд Хансена и складывает руки на груди. - Испытай меня.
Он может посмеяться, отправить ее куда подальше, но ведь она знает [вернее, хочет надеяться, что знает это], что у каждого человека есть свои больные точки. И если ее "точка" стояла прямо перед ней, то у самого Чака это было его эго, его самолюбие.
- Нет, серьезно. Это же гораздо веселее, чем "дрочить" грушу в одиночку - доказать девчонке какой ты крутой и какие у тебя стальные яйца. Это же твое хобби? - Гвен выбирает из своего "арсенала" самую милую улыбку, на какую способна, одной фразой убивая двух зайцев: припоминая нелепые подкаты Чака, которые встретили стену потолще Береговой, немного флиртуя и выводя его на диалог. Причем не только словесный.

+2

4

Воздух в помещении слишком сухой. Слишком чистый. Чак думает, что соскучился по Сиднею, соскучился по огромным волнам, которые можно оседлать, соскучился по жаркому, влажному лету. Здесь ему почти всегда холодно, спасает лишь отцовская куртка – с которой он давным-давно спорол нашивку с неСчастливой Семеркой. Чак думает, что не хочет здесь умирать.

Он предсказуемо отвечает не сразу: сдерживает первый посыл нахер. Все-таки девушка.

Молчит, обдумывая, смотрит на Гвен с ноткой удивления: ждет подвоха, конечно, у них не те отношения, чтобы предлагать дрифт – даже в шутку. У них вовсе нет отношений, если уж по-честному, кроме странных взглядов Стейси и неудачного того подката от Хансена. У Чака, блядь, с кофеваркой в столовой отношения ближе. (Он ненавидит прогорклый вкус ее кофе).

- Надеюсь, - медленно тянет Чак, и в его в речи проскальзывает отчетливый австралийский акцент (всегда, когда не равнодушен), - это не попытка потом нажаловаться командованию, что я избил безобидную девчонку.

У них была пара случаев с чем-то похожим. Например – когда на пьянке карго-персонала двое парней развели одну девчонку на потрахаться, но не учли, что накидались все явно куда больше позволенного, и когда девчонка сильно после начала утверждать, что пыталась сказать «нет», дело дошло до командования, которое долго не разбиралось. Этих двоих выкинули из Шаттердома, без права на восстановление, а девчонку перевели куда подальше; и Чаку никого из них не было жалко. Да, им всем тут - страшно и стремно, но, серьезно, нажираться как не в себя? устраивать групповушку, вместо того, чтобы работать над Джипси? Да они, блядь, заслужили каждый сантиметр того пропиздона, что вставил им Пентакост.

Безответственные уебки, все трои.

Он отходит от груши к импровизированному, обтянутому вместо канатов старыми кабелями рингу, на которых кувыркался с предыдущими претендентами; смотрит хмуро. Ведет плечами, стараясь сбросить усталость – потому что каким бы невпечатляющим противником не кажется эта Гвен, недооценивать ее – не уважать себя в первую очередь. Лучше задрать планку, выложиться по полной – и не налажать. Вот почему Хансен сейчас – лучший Рейнджер во всем их чертовом мире. Потому что он, блядь, себя не бережет, как какая-то принцесса. Не тратит время на хрень. И даже с Гвен готов попробовать сдрифтоваться, хоть веры в их совместимость ноль целых, ноль десятых.

Он готов на все, Господи, но почему же ничего ему не помогает?

– И надеюсь, что ты это делаешь не из потому что «весело», или показать хочешь, какая ты «крутая», - Чак передразнивает ее, хочет разом обозначить все нужные точки, усмехается неприятно. – Или ради славы, как часть этих… дебилов, - он кивает себе за спину, обозначая своих недавних спарринг-партнеров.

Гвен смотрит на него странно: словно ждет не этих слов. Гвен смотрит на него: темные круги под глазами, светлые волосы стянуты в конский хвост, светлые-светлые глаза с узкими точками зрачков. Красивая. Наверное. Чака нет времени ее разглядывать. Он избавляется от боксерских перчаток, свистом подзывает Макса и крепко привязывает его за поводок: чтобы не бросился под ноги, чтобы не отвлекал.

- Давай. У меня нет так много времени, - щерится в еще одной ухмылке, отступает в сторону, давая встать рядом с собой.  Всем видом показывая: давай закончим этот цирк как можно быстрее.

+1

5

Чак ей не доверяет и правильно делает, ведь в последнее время Гвен перестает доверять сама себе, своему внутреннему голосу, который то кричал, что они все здесь совсем скоро умрут и затея просто отвратительная пытаться спасти кого бы то ни было, то пищал что-то о том, что хватит уже прятаться в инженерных цехах за сваркой в компании Зака и играть в гляделки с Хансеном - надо действовать. В результате этой схватки с самой собой Стейси и оказалась в этом зале один на один с причиной, по которой находится в этом измерении, а не попивает колу в Центральном Парке во время велопробежки знойным утром или заказывает начос в своей любимой забегаловке на углу Абердин Роуд и 188-й улицы.
Гвен нравилась эта игра уже давно - обмениваться колкими любезностями, ходить по хрупкому льду, балансировать на грани противоречивых ощущений, однако сейчас она понимала, что ей н е о б х о д и м о склонить эту чашу весов в свою сторону, занять нужную позицию, построить в глазах Чака Хансена свой образ заново. Заставить его этот образ увидеть. А иначе как попытаться надрать ему зад, путей просто не было.
Попытаться.
Гвен усмехается и оказываясь на ринге напротив Хансена. Знакомое место, знакомая тишина, разрезаемая лишь тихим гулом станции, казалось бы - знакомый человек напротив. Знакомая наглая самодовольная ухмылка, которую можно стереть одним поцелуем или щипком за бок. Но не сейчас. Не с ним. Как бы ни хотелось и не хотелось одновременно. Это было так странно.
Так далеко. Так близко. Так тихо и в то же время так громко - из-за ударов, что пропускает сердце.
- Весело - когда тебе прописывают по лицу? У меня другое понятие веселья. - Развязав рабочую куртку, что была до этого на поясе, Гвен поправляет волосы в хвосте и прерывисто выдыхает, настраиваясь на нужный лад. Ей не удается скрыть легкую улыбку в ответ на слова о славе, о которой все здесь мечтают, будучи на волоске от смерти. Ведь это правда. Все хотят уложить Чака Хансена на две лопатки - просто, чтобы было. А что потом им делать с этим достижением - понятия не имеют. Дальше этой стадии они в своих мечтах не уходили, они даже не задумывались, что их засунут с Чаком в одну машину и заставят выворачивать наизнанку все свои воспоминания, мысли и эмоции. А при неудачном подходе дрифт оборвется, даже не начавшись. А еще лучше - рейнджеры подерутся еще в ангаре перед тем, как оказаться в егере.
Нет, Гвен не нужна такая слава. Более того, она познала ее вкус и он ей не понравился. Став женщиной-пауком, она засветилась не в одном газетном выпуске, не в одном выпуске новостей. Особенно она ненавидела интервью на месте происшествий. И тебе приходится жонглировать этим всем одной рукой, второй пытаясь спасать мир.
Попутно теряя часть себя, свою семью и свою голову. Блеск.
Делает шаг вперед, занимая позицию и поднимает руки, сжимая ладони в кулаках.
Драться Гвен начала еще с малых лет, пытаясь подражать глупым боевикам, где главный герой с одного удара укладывал негодяев баиньки. Далее - секция карате в средней школе, где она долго не проучилась из-за банального отсутствия интереса в те годы. Затем - наставления отца. Гвен особенно нравились тренировки вместе с ним на заднем дворе их дома, когда он показывал различные движения и пояснял, что из них что значит и зачем. Несколько из них Гвен тренировала именно на своем отце - удар под коленную чашечку, залом руки. Разумеется, он поддавался ей в большинстве случаев, но для Гвен это уже было важно - время, проведенное с отцом вне его рабочих часов, приправленное маленькими победами.
И Чак. Хансен может не знать, но он и сам приложил не мало усилий к тренировкам Стейси. В этом же зале, до позднего вечера, где никому уже не было до них дела, он показывал ей «хук», «джеб», «кросс» и «апперкот», которые поначалу казались заклинаниями из книги про Гарри Поттера, но постепенно обретали форму, и Гвен довольно быстро смогла уловить разницу между этими четырьмя ударами. Работа с корпусом и постановкой ног отнимала много концентрации. Не говоря о молчаливой противнице-груше, которую Стейси уже в мыслях окрестила «Сливкой».
И по мере того, как Гвен чувствовала, что близок конец света, она превращала собственное бессилие в свою силу; когда казалось, что тело уже находится на пределе возможностей, она раздражалась и приступала к тренировкам с новой силой, представляя на месте груши все те проблемы, что не давали ей покоя.
Потеря лучшего друга – УДАР.
Отвратительное бессилие из-за гребаных кайдзю – УДАР.
Невозможность пойти в последний бой вместе с Чаком, потому что ты не рейнджер –  УДАР.

УДАР. ЕЩЕ ОДИН. ЕЩЕ.
А затем - сильные руки, которые останавливают и обнимают сзади, обрывая все попытки ринуться вперед снова - на корню, мимолетные поцелуи, соленые слезы, тихий шепот и крепкая хватка ладони на футболке где-то в районе его живота; дыхание в изгиб шеи, предложение на сегодня закончить и жалкое "я не хочу чтобы ты завтра уходил", банальное и пустое обещание "я вернусь" и доверчивое, хрупкое "только попробуй не вернуться".

Глупо покачивающаяся из стороны в сторону груша после пары ударов, полнейшая тишина... человечество выиграло, но в схватке со смертью проиграл - он. Обещание, что было дано в этих же стенах, висит в воздухе подобно густому противному желе, не дающее дышать. А внутри - пустота и черная дыра. Со злостью на свою собственную наивность. Ведь она могла сделать больше.

Гвен гонит прочь эти воспоминания. Сейчас они делают ее слабой в собственных глазах. Сейчас перед ней стоит Чак Хансен, который так и напрашивается на джеб, кросс и финишный апперкот. Оба не спешат наносить удар первым, но все же Гвен делает выпад вперед. Реакция у Хансена отменная - чего еще ожидать от рейнджера? - уворот, ответный удар, блок. Вся серьезность блокировки и ударов Чака говорила о том, что поддаваться он не намерен. Ты либо дерешься, либо отправляешься в нокаут и больше не встаешь.
Справедливо. Это ведь Чак - Гвен непроизвольно усмехается самой себе и чуть было не пропускает очередной удар, который мазнул по ее уху. Морщится, отступая назад и прижимая к нему на миг плечо, прежде чем вернуться с атакой со своей стороны.
Хук – блок – джеб – уход назад – атака. Постепенно Гвен понимает тактику своего противника и начинает ориентироваться. Каждый удар Чака - уверенный и поставленный путем усиленных тренировок, вне всяких сомнений. Паучье чутье было на пределе, возможно, если бы не оно, Гвен бы пропустила добрую часть ударов.
А тактика - тактику она постепенно меняла. Она прекрасно помнила удары самого Чака, которым он ее учил, она наблюдала за многими его боями и в этой вселенной, и в той, и теперь спокойно перетекала из одной его комбинации в другую, предугадывая их. Случалось конечно и пропустить удар, однако это лишь разжигало какой-то непонятный азарт, что зарождался в груди; уровень адреналина начинал зашкаливать, Гвен подмечала то, как менялся Хансен в лице, как менялась его поза и стойка перед ударом. Подмечал он и ее движения, что выливалось в длинную серию спарринга, прежде чем один из них не совершит ошибку, видимо, увлекшись вторым.
Очередной импульсивный удар Хансена приходится по нижней губе и Гвен делает несколько шагов назад, ругая себя за момент невнимательности.
- Еще не устал? А то я у тебя тут время отнимаю. - С некоторой долей сарказма произносит она, проводя ладонью по губам и чувствуя металлический привкус во рту.
Ей нравилось. Черт побери, нравилось. И не потому что она могла начистить лицо Чаку за то, что тот в другой вселенной не сдержал свое обещание и оставил ее, защищая весь мир. А потому что...
Это было сложно объяснить, более того - кажется, невозможно.

Отредактировано Gwen Stacy (10-03-2019 00:15:12)

+1

6

- Стоп, - бросает Чак. - Достаточно.

Он отступает первым, стирает с лица выступивший пот. Гвен тоже тяжело дышит, кажется, он разбил ей губы, блядь, нехорошо получилось, девчонка ведь все-таки. Но неудовлетворение собой погребено где-то слишком глубоко, чтобы доставать его сейчас и разглядывать. Даже не станет извиняться (как будто Гвен ждет извинений, ха). Он... блядь.

Чак, кажется, чувствует себя не на свои двадцать один - но куда старше. Слишком старым для всего этого дерьма, вот оно что. Девчонка подкалывает его, а Чак не чувствует внутри ничего, кроме тупой усталости и раздражения. Ни тени энтузиазма. Ни грамма надежды. Не лучшая база для определения совместимости, верно? И тем важнее, наверное, что даже в этом своем измотанном физически и морально состоянии, он успевает уловить то важное, чего не подмечал ни в одном из других претендентов: пусть его индекс совместимости равняется пятьсот двенадцати, Чак (сейчас!) прежде не чуял даже тени той общности, которую всегда ощущал со Скоттом, каким бы мудаком тот не был.

Они понимали друг друга, и до дрифта тоже. Когда Скотт покрывал его за мелкие шалости. Когда дарил ему охрененно дорогие подарки на Рождество.

Когда Скотт пришел за ним и сказал: "Герк не придет, Чаки". Чак врезал ему за это сокращение, и Скотт не отбивался, лишь удерживал на месте, позволяя спрятать лицо, позволяя не позорить себя слезами. Потом, конечно, все пошло по пизде. Потому что Чак умел и любил засирать свою жизнь как никто. Но. Сейчас. Сейчас то странное ощущение понимания, когда слова уходят на второй план, снова зыбко всплывает на поверхность.

И дело вовсе не в том, кто кому надрал зад. Блядь, да Чак бы согласился, чтобы его прилюдно выебали в этом блядском зале, найдись таким образов партнер для его детки. Нет. Дело в другом. В том, что он ловит сейчас с Гвен, как она подмечает его движения еще прежде, чем Чак их обозначает, и подстраивается под них, едва ощутимо меняя стиль на что-то более грубое, более свойственное Чаку, и как сам он поневоле подхватывает чужой ритм, чужое биение сердца, чужую гибкость, которой в Чаке никогда толком не было. В нем лишь грубый язык и мудачество, которое и сам легко признает - от себя не уйдешь.

- Значит, ты училась в Академии? - спрашивает он. На самом деле, Чак нихера ведь о Гвен не знает толком. Думает, что она американка - по крайней мере, акцент похож, думает, что они примерно ровесники, знает, что появилась в Шаттердоме совсем недавно. Но все остальное - белые пятна, витиеватый шрифт: "здесь обитают блядские чудовища", или единороги, ему было поебать. Было. Но сейчас Чак смотрит иначе - внимательнее. Впрочем, взгляд отводит почти сразу, отходит к длинной скамье, чтобы отвязать Макса и дать ему, недовольно пыхтящему, лизнуть себя в лицо. Гвен остается за спиной, и Чак почесывает пса за ушами, пока продолжает спрашивать:

- Где училась драться? Пара твоих приемов. Они не из американского арсенала, ты тусовалась с сиднейскими ребятами? С кем?

Он должен бы расставить силки, вывести на чистую воду, потому что теперь чует: Гвен темнит, он ведь видел, как она умеет открываться, когда не сдерживается. Но. Чак, блядь, так заебан. Что самое худшее может быть? Что Гвен нихера ни в какой Академии не училась, но не поебать ли на это? Они все сдохнут завтра, какая разница, правда. Пусть соврёт о себе, что только захочет, Чак покивает и съест это всё за один присест без соли. Поэтому он и не смотрит на Гвен сейчас, опасаясь, что заметит что-то на ее живом, выразительном лице.
[sign]  and I know they're gonna HATE but I don't care, I barely could wait to HIT them with the snare and the bass suare in the face this
                                             FUCKIN'
world better prepare to get LACED
                                                         because they're gonna taste my —
[/sign]

Отредактировано Chuck Hansen (29-04-2019 00:16:32)

+1

7

Восстановление дыхания давалось с трудом, выбившаяся прядь волос липла к влажному от пота лбу, губу саднило, но Гвен было как-то плевать на эти нюансы. Все это было как-то... странно. Конечно, ей уже приходилось прыгать между мирами, сталкиваться с одними и теми же личностями в параллельных вселенных, но это было уже... слишком, даже для нее. Это было н е п р а в и л ь н о. Но в то же время Стэйси не могла с собой ничего поделать. Процесс уже был запущен, бежать с корабля было поздно, да и потом - она не простит себя, если так поступит. И если не поступит - тоже, что-то подсказывает на подсознательном уровне.
На душе скреблись кошки. Видеть Чака таким подавленным было практически невыносимо. Его надо было встряхнуть, как и всех здесь. И от чего-то Гвен решила, что ей эта задача по плечу. Святая наивность, самоуверенность - второе имя. Стэйси поморщилась от собственных мыслей, на миг прикрыла глаза, зажмурившись, прежде чем отвернуться от Хансена и стащить свою куртку с троса импровизированного ринга и стиснуть ее в руках.
Вопрос Чака застал Гвен слегка врасплох, поэтому она выдержала небольшую еле заметную паузу, закусывая нижнюю губу и опуская глаза. В голову почему-то пришла одна из немногочисленных ссор между ними в другой вселенной. Ссоры, касающейся вранья и утаиваний, в результате которой оба пообещали друг другу больше не хранить секретов. Господи, пора уже забыть обо всем этом. Надо жить с этим как-то дальше, смириться, в конце концов. Но смиряться было не о Гвен. В частности, она до сих пор не смогла простить себе смерть Питера. Это была её вина. И если она может спасти хотя бы одного дорогого ей человека, то она это сделает. Не знает как, но - сделает. Должна.
А для этого Чак должен довериться ей.
- Нет. - Медленно и осторожно начинает Гвен. - Меня учил драться отец. - Это была правда. Отчасти - правда, однако Чак задал второй вопрос, и Гвен не смогла сдержать нервной усмешки, с которой развернулась к Хансену.
- Какая разница, если они мертвы? - Голос октавой выше и истеричнее, чем хотелось, но ком в горле не позволяет отреагировать нормально, хотя куда уж нормальнее. Гвен заставила себя подавить нарастающую нервную истерику, которая была как нельзя некстати, и взять себя в руки. Маленькая девочка Гвен должна остаться где-то в прошлом. Это - ее реальность, это - ее настоящее. И если она облажается, то не сможет сделать еще один прыжок, предприняв третью попытку покорчить из себя спасительницу миров и своего недопарня. Вот же чёрт. - Или ты ревнуешь? - Гвен усмехается вновь, но на этот раз уже иронично, одной этой фразой намекая "хватит задавать глупые вопросы". - Ты все равно узнаешь всю мою подноготную, если мы будем в дрифте. - Она тут же пожимает несколько флегматично плечами и накидывает куртку на плечи, что уже начинали остывать и покрываться мурашками от всей щекотливости ситуации и прохлады в помещении. - Так что? Будешь дальше корчить из себя недотрогу и скучать на базе или начнешь наконец спасать мир, как ты умеешь? - Гвен прикусила себе язык. Надо было остановиться на середине фразы, кто ее вообще за этот самый язык тянул?
Но в конце концов, это ведь правда.
Чак Хансен костьми ляжет, но спасет этот чертов мир от гибели.
И именно по этой причине Гвен здесь.
[sign][float=right]http://s8.uploads.ru/t/vyS4b.png[/float]All I dream is your smile forever
I could be more than the FACE OF A STRANGER
And nobody, nobody, nobody, nobody
has to know that YOU CARE
That I'm somebody, somebody, somebody
something more than THIN AIR
[/sign]

Отредактировано Gwen Stacy (06-05-2019 16:20:19)

0


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » familiar strangers