пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Forgive, please forgive me [marvel/asgard]


Forgive, please forgive me [marvel/asgard]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

FORGIVE, PLEASE FORGIVE ME
какая сила тянет меня в мрак, какие боги мне желают смерти?
скажи мне, мой прекрасный враг, как выбраться из этой круговерти?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sg.uploads.ru/t/vUauM.jpg
she is my sin

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Loki || Sigyn

вскоре после Рагнарека, на корабле

АННОТАЦИЯ

Корабль уносит беженцев в черную даль космоса, оставив за бортом позади пепел Асгарда. Их сердца преисполнены боли и горя, и так трудно разгореться новой надежде на этом пепелище. Но есть и те, кому ещё хуже. Те,
чья вина разъедает их изнутри подобно сильной кислоте, и с каждым днем эта отрава въедается все глубже в душу, корежа её. Им уже никогда не быть прежними. Ей - не вернуть былой безмятежности доверия. Ему - не отмыть своих рук от грехов.
Но путешествие сквозь космос на борту одного корабля может оказаться невыносимым в этом вежливом молчании. И, кажется, всего то нужно сказать - Прости меня. Но иногда цена этих слов непомерно тяжела.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Loki (09-12-2018 00:44:22)

0

2

Полет угрожал стать пыткой.
Опираясь ягодицами о выступ дизайнерского излишества, вытянув вперед длинные ноги, трикстер размышлял о тяжести своего положения. И дело было не в Торе -  тот казалось простил его легко и даже с особой радостью, как будто каждый миг ждал когда беспутный братец одумается и очнется от своих фантазий. Ему было не понять, что истина крылась не в слепости асгардца – Локи, торча на Сакааре, успел обдумать все от и до и давно прозреть даже там, где раньше отказывался. Но прозреть – лишь малая толика. Необходимо публично признать – и вот здесь упрямство играло с ним пагубную роль. Он до сего момента так и не признал открыто и прямо, что примкнул к асам обратно потому, что его сжирало чувство вины. Что это был его дом – и сколько не спорил, победить это чувство так и не смог. Он предавался такому разгулу на Сакааре, что Тор был отчасти прав – в этой империи хаоса и безумия ему было где разгуляться. Но сколько в эти месяцы Локи не старался погрузить в пучину забытья, воспоминания его не отпускали. А сейчас – думая о тех днях – он хмурился, ощущая к себе самому отвращение. Все то, над чем он насмехался прежде в компании дружков Тора и выше чего считал себя сам, трикстер позволил себе там. И упорствовал через неприязнь и тоску в своей душе, примеряя на себя образ, который должен был выбить клином засевшую занозу внутри. Он бесновался на трибунах в едином экстазе публики. Он вливал в себя бокал за бокалом крепкие коктейли из бара Грандмастера. Он смеялся тупым шуткам. Слушал отвратительные байки и одобрял эти россказни. Он позволял местным блудницам увлекать себя в шелковистость ложа. Бог лжи и коварства танцевал и смеялся. А Локи, принц Асгарда, умирал внутри.
Мужчина устало открыл глаза, устремив пустой взгляд в стену напротив. На этой посудине невозможно было сбежать от толпы, всегда кто то куда то сновал, а общество – когда улегся ажиотаж и схлынул адреналин – стало для него невыносимо. Но в этом коридоре оказалось достаточно пусто, чтобы уже начинающий злиться трикстер смог остановится и присесть. И просто вытянуть обтянутые синей кожей штанов, выданных ему согласно вкусу Грандмастера, ноги в привычных сапогах – которые менять наотрез отказался – откинув в стену затылком голову и закрыть веки. Надоевший плащ был оставлен в каюте, и спину приятно холодило через кожаный жилет и куртку. Надо бы переодеться, на себя не похож… Но внешний покой был обманчивым, когда тяжело было уставшей душе. Брат простил его – видимо, хотя Тор никогда не был мстительным. Но другая тень из прошлого постоянно дергала его внимания, заставляя искать ее в толпе против воли и тут же отводить спешно взгляд, чтоб не встретиться глазами. От этой тени он не услышал ни слова претензии, ни возгласа осуждения, и оттого становилось только хуже.  Локи легче переносил бы брань и гнев, вздумай бы она выплеснуть их на него. Пусть бы обвиняла, кричала, бранила. Даже пусть побила бы. Все это говорило бы, что ей не все равно….
Но ванесса будто забыла его вовсе. За все время она даже не посмотрела на него, не сказала ничего. Та, что когда то беззастенчиво первой выбегала навстречу, когда кони несли их по радужному мосту к дому после очередной безумной вылазки, теперь ни разу не подошла хотя бы просто за тем, чтобы поздороваться. Избегали ли она его или это просто было совпадением – Локи свято убедил себя в первом. И находил ощущение крайне поганым. Вот какова оказалась ирония норн: пока он пытался выкинуть из головы любыми способами, но закрывая глаза обречен был видеть её доброе улыбающееся нежно лицо и слышать серебристый смех, она не размениваясь просто вычеркнула его из своей памяти. Целых шесть веков. Кем он стал теперь для нее в них? Раздражающей помехой? Гвоздем в сапоге светлой памяти о юности? Простившись тогда, в камере, они больше не виделись – не как Локи и Сигюн. Только как Один и Сигюн. И то, как жадно следил Всеотец за выбором пути дочери побратима, никого не смутило. И то как легко отступился от прежнего намерения выдать её за своего ястреба – тоже. Он пытался, искренне пытался желать ей счастья – но даже в чужой личине переступить через себя не смог. Видимо, зря. Любая надежда там была смешна – ванесса его давно забыла. Осталось найти хоть какой то способ сделать тоже самое.
Забыть себя.

+2

3

Если бы Сигюн обожала страдать, глубоко, возвышенно и самозабвенно, сейчас представлялся идеальный шанс: Асгард пал в пламени Муспельхеймского владыки Суртура, призванного к жизни по приказу царя Асгарда, чтобы одолеть внезапно объявившуюся царицу, которую никакое оружие, казалось, не брало. Почти все асы погибли, ванахеймцы тоже, как ближайший мир и по расположению, и по происхождению, выжившие ютились перепуганными воробушками на одиноком корабле, почти не имеющем защиты и мало приспособленном к бою, направляясь в смертный Мидгард, чтобы искать пристанища. Чем не сюжет для какого-нибудь классного триллера, богатого на драму, если добавить философский диалог, слез и откровений, мидгардцы бы полюбили этот потенциальный блокбастер, даже всплакнули бы, наверно, на сцене, где отважный Тор лишился глаза, а потом радовались, когда в критический момент вдруг, из туманной завесы, к мосту спустился корабль с подмогой, во главе с его братом. Она сама бы всплакнула, если бы смотрела это все в Мидгардском кинотеатре, с ведром попкорна и банкой Колы, но, увы, эта беда для нее была не выдуманная, а реальная, и здесь оставалось только рыдать навзрыд или собраться с духом, пытаясь приободриться. Не склонная к самобичеванию и драматургии, ванесса, разумеется, предпочла второй вариант; рыдать, конечно, хотелось, до истерических всхлипов, но сейчас было не время, сейчас перепуганные до полусмерти асиньи, прижимая к себе ошарашенных детей, и так смотрели по сторонам, в надежде, что кто-то покровительственно дозволит им выть и голосить. Тор, конечно, был кремень, настоящий царь, ни слезинки, ни дрожи в голосе, спокойная, уверенная манера поведения; Локи, как водится, склонился к усмешке, как реакции на собственные переживания, а она… тоже подвела женщин, потому что, как выдуло при виде Хелы все слезы в первый день, так наотрез отказывались появляться. Сердце бесновалось, под грудью кололо мышцу, порой так сильно, что дыхание вышибало, и даже руки иногда тряслись, чашку с водой не удержать, но слез не приходило ни в какую. Наверно, это все шок, - обосновывала девушка сама себе, выбрав из всего времяпрепровождения здесь самое подходящее, чтоб не осталось сил на грустные мысли. Не можешь помочь себе, говорил отец, помоги другим, а помощи хватало: у кого испуг, у кого шок, кому царапину замазать, а кто и до швов напрыгался. Регенерация у асов, конечно, на зависть, и, в принципе, «само заживет», но, если заняться нечем, и блох на собаках чесать – тоже занятие.
Обработав и промыв рану, Тору они соорудили из подручных материалов весьма залихватскую нашлепку на пострадавшую глазницу, и теперь сына от отца было вообще не отличить. И выражение из легенд «заплатить глазом за мудрость» приобрело более ясный смысл: Тор ведь тоже, по сути, им заплатил за нее, ибо что есть мудрость, как не вывод из приобретённого опыта?  Теперь новому Всеотцу был показан покой, до конца полета, который тот соблюдать, конечно, не собирался, это и ежу очевидно, но кто ж его заставит? Разве что зеленый гигант…. Куда больше теперь её беспокоил Локи, но не его состояние, а его намерения; с самого отлета трикстер вел себя тише воды, ниже травы, таким одуванчиком божьим, что становилось слишком подозрительным. Не то, чтобы она была не рада тому факту, что ас жив, наоборот, даже дара речи лишилась, когда личина Одина спала, рисуя свите принца, и только благодаря этому, в большей степени, удержалась от рвущихся с языка громких ругательствах. Напавшая же на коленочки слабость спасла Локи и от принародного избиения ближайшим горшком с цветами; знаете, и плевать бы на мнения, это же никуда не годится! Столько времени обманывать всех, смотреть на горе брата, друзей, преспокойно наслаждаясь жизнью с трона в чужой шкуре. Ах ты, тварь ты чернявая, - это была самая вежливая мысль, обращенная в тот миг в сторону друга. – Бесстыжа-а-ая, бессо-о-овестная.  – Но потом все так завертелось, что, когда самообладание вернулась, орать было уже не на кого, и тогда пришла грусть. Но теперь прошла и она, осталось только теплое блаженство от мысли, что, при всех своих буйствах последних лет, Локи все-таки нашёл в себе силы переступить через свое упрямство и примириться с братом. Ну, а она не такая уж принципиальная, может и сама подойти, что и решила сделать, едва разобралась с прочими делами.
- Приветствую Локи, сына Одина, принца Асгарда, - прислонившись к стене плечом, ванесса несколько секунд наблюдала за ним, прежде, чем заговорить. Хотя обращение было сказано нарочно веселым тоном, каким когда-то поддразнивала лучшего друга в минуты, когда тот зазнавался особенно сильно, ее огорчило увиденное: вдали от толпы, без маски ехидства, выглядел ас устало. – А я вот иду, думаю, дай услужу, Его Высочеству вина с травами горячего принесу. – И,  улыбаясь, протянула большую кружку с дымящимся отваром багрового оттенка. Пряный аромат, едва рука сняла кружку, тут же наполнил воздух. – Неуютно, правда? – теперь уже серьезней сказав, она поджала губы. – Думаешь, они все еще плохо о тебе судят? – вспоминая его ожесточенное желание быть столь же уважаемым и любимым, как Тор, она не нашла сходу другой достойной причины, что вынудила бы принца сидеть тут мрачнее тучи. – И зря, Локи, ныне вы оба для них герои.

+1

4

Своим появлением она застала принца врасплох в момент, когда отданный одиночеству и меланхолии, он обнажил свою душу больше чем ему следовало. И услышав женский голос, Локи вздрогнул - не выбирая этого - решив уже, что его проклятие быть всегда преследуемым её образом повсеместно. Но видение не исчезало, стояло неподалеку, совсем рядом и улыбалось дружелюбно. В тонких пальцах крепко зажат был высокий металлический кубок, из тех которые долго держат тепло или холод напитка внутри, и в целом Сигюн казалась неописуемо спокойной. Как будто ничего не было меж ними, никаких недомолвок и тяжелых тайн, нерешенных вопросов. Будто все еще стоит Асгард, а он - Локи - не стал предателем и мятежником, поправшим устои мира, а сидит где то в библиотеке, опять утонув в очередной книге с сложными магическими ритуалами и формулами, позабыв про время, сон, пищу. И верная подруга и ученица по совместительству заботливо приносит ему корзину с закусками и вином, напоминая настойчиво, что магия - конечно - хорошо, но истощать и изматывать себя недальновидно. Он больше всего скучал по этой ненавязчивой заботе, которой уже давно очень не хватало не из за того, что принц не мог дойти и сам себе вина налить. Нет. Из-за чувства тепла, расползающегося по груди внутри от мысли, что кто то думает о нем даже с таких сторон бытия, помнит - за всей своей броней асгардец все еще живое создание, которое думает, чувствует, имеет определенную границу своих физических и моральных сил. И эта иллюзия была так сильна, что он невольно улыбнулся, когда поднял на нее взгляд.
- Привет, Сигюн, дочь Хёнира, принцесса Ванахейма, - девушка выглядела вполне бодрой, если бы не обманчивая беспечность, он готов был даже в это поверить. Но присмотревшись, понял, что ванесса просто старается обмануть окружающих, потому что ее глаза выдают тревогу и грусть, и с ними эта игривая манера и улыбка смотрелись неестественно. Она волновалась куда сильнее, чем делала вид, и от этого ему стало не по себе. Странное чувство наваливалось на сознание, помутняя его, вынуждая остро желать обнять, погладить по волосам, успокаивая и шепча какие то подбадривающие глупости. Сентиментальное.  Глупости - или затаенная страсть, желающая выйти наружу хоть немного, пусть даже в коротком по времени ощущении близости, тепла, контакта. Поэтому - протягивая руку в ответ за напитком - постарался взять стакан так, чтобы как будто ненароком коснуться своими пальцами пальцев девушки прежде, чем она их разожмет. И вздохнул глубже, дольше, когда это произошло. Он забыл уже, какие ощущения сопровождают его мир, когда Сигюн присутствует так близко, что ее можно коснуться, и нет - якобы - никаких препятствий иных, чтобы сделать это. И понял, что очень по этому скучал.
- Спасибо тебе, - искренняя благодарность, без тени издевки произнес мужчина, сделав глоток. Вкус у напитка был терпкий, насыщенный, богатый оттенками, и по горлу и желудку разлился живительный жар, на мгновения обманчиво внушая ощущение, что силы возвращаются. До напитков Сакаара с их разнообразием вкусов этот не дотягивал, но дело было лишь в том, что сопровождало его распитие. Мысль, что эти руки заботливо приготовили вино, подогрели со специями, налили в бокал и принесли, думая не о долге, а лишь о том, чтобы поддержать его, обогреть - пусть бы и лишь таким способом. И ее последующие слова лишь укрепили в нем эту веру, заставляя сердце биться чаще.
- Я знаю, - тонкая усмешка прокралась в мимику асгардца, когда он дослушал до конца, занимая себя напитком, чтобы не перебивать. - Так устроен мир, мы то герои, то злодеи. Это неизбежно, знаешь. Так что не беспокойся, я в порядке, - это было ложью, он был счастлив тем, что она беспокоилась. Беспокоилась о нём. Стоило бы сказать девушке о своей благодарности за это, но выдавить это из себя не выходило. И это давило на его совесть, заставляя чувствовать особенно остро груз нерешенного, повисший над его головой. Сколько ответов он должен ей дать, за сколько грехов отмолиться - можно вставать на колени и, целуя мраморно белые ножки с пиететом и почетом, извиняться. Извиняться. Извиняться снова и снова, яростно, жадно, пытаясь изо всех сил донести ей лишь то, что он раскаивается. Было ли это искренним, Локи не имел уверенности, но точно ощущал, что это необходимо для воплощения желания вернуть теплоту их дружбы назад. Хотя бы это - вспоминая ее реакцию на свою, оброненную под чувством "нечего терять", фразу о сожалении о том, что они не были вместе, он не смел питать чаяния о том, что имеет смысл пытаться снова изменить их отношения в иную сторону. Сигюн была самым близким в Асгарде к нему существом, и если нет иного выбора, кроме как расстаться, то он предпочтет остаться друзьями.Лишь бы этот шанс все еще был, и поведение Сигюн сейчас не было обусловлено приказом Тора или обычной для ванессы радушной вежливостью. Об этом ему даже не хотелось задумываться. - Скажи лучше, как ты? Как отец?

+1

5

До боли обидно, когда всё происходит вот так, и люди, некогда бывшие друг другу лучшими друзьями, в один момент не знают даже, что сказать друг другу, как друг на друга посмотреть. Прожившая почти семьсот лет как в моральном вакууме, за семь лет среди мидгардцев она будто восполнила весь этот пробел, по сто лет на год, выходит, и стала смотреть на мир совсем иначе, чем еще несколько лет назад, и, хотя маленькая наивная девочка внутри нее отчаянно желало вернуть обратно все, как было, Сигюн теперь понимала, насколько это невозможно, глядя на эту улыбку, впервые за полет искренне озарившую лицо аса. Всё изменилось настолько, что каждый шаг навстречу лишь увеличивал пропасть; они оба никогда уже не будут прежними. Он, узнавший всю правду о своем рождении и возненавидевший весь мир вокруг за свою горечь разочарования, она, переставшая мечтать о сказках и спустившаяся с небес к истокам; им, вроде бы, уже нечего терять, но именно сейчас каждый из страха вцепится в останки прошлого, пестуя и не желая лишиться, потому что кто они, когда рухнут воздушные замки? Йотунский полукровка, приемыш, и лже-принцесса, ничего не стоящая без отца. Стыдно подумать, какой величественной считала себя когда-то, пока жизнь не показала, что в ней, в Сигюн, дочери Хёнира, никому нет ценности, все её попытки удержать миры от хаоса рухнули пылью у ног, потому что, кроме горячего желания спасти нужно еще иметь силу это сделать, а ее руки были пусты. И всё же, глядя на Локи, она улыбалась; в минуты, когда гнев или насмешка не искажали его лицо, он все еще был красив. За семь лет трикстер обрел странную суровость облика, даже мрачность, появилось больше отчетливо выступающих морщин на светлой коже: у глаз, на лбу и возле губ, да и носогубные складки стали глубже. Только глаза и остались прежними: большие, выразительные, правильной античной формы разреза, светло-серые с зелеными и голубыми прожилками…. Да, в момент спокойствия духа своего хозяина они были поистине прекрасны, и девушке очень хотелось, как раньше, подойти ближе, чтобы погладить пальцами тяжелые брови, ощущая под кожей плотную кость черепной коробки, но теперь это было действительно неуместно. Она очень хорошо помнила злые отповеди того дня в приснопамятном саду, которые навсегда засели в сознании: - Ты был прав, друг мой, прежде всего надлежит помнить о репутации, - подумалось ей, когда, почувствовав легкий угол, как удар током, от соприкосновения пальцев, сдержалась, не отдернула руки, пока стакан полностью не перекочевал к асу. – Поверь, я запомнила твой рукой, не стереть.
Если бы Локи промолчал, ограничившись благодарностью, она бы ушла, наверно, чтоб не навязывать свое общество, но трикстер завел нейтральную беседу, почти светскую, и ванесса, пригладив рукой подол к бедру, аккуратно примостилась бочком на тот же выступ,  перекрестив ноги, подсунув ступню одной под сгиб колена другой, и, тесно сплетя пальцы в замок, уперлась руками в свое бедро.
- Тогда для чего же мы совершаем подвиги, для других, зная, как их мнение переменчиво, или для самих себя? Или, быть может, настоящий подвиг тот, который сделан от чистого сердца, без ожидания признания и благодарности? – мягко возразила она сказанному, тонко намекая, что, если дела так плохи, то зачем ты беспокоишься о их мнении? Сделал и сделал, ощути внутри радость и забудь. – Отец, слава норнам, хорошо, отделался несколькими несерьёзными ранами, до свадьбы, думаю, заживет. – Ввернув подхваченную в Мидгарде поговорку, она тихо посмеялась, опуская взгляд в пол. Отец ей достался из редкой породы однолюбов, видимо, раз столько лет не мог забыть Маргрит, её ветренную матушку, так что дожить до свадьбы не чаяла даже сама Сигюн, но звучало очень забавно. – Да и я хорошо, насколько может быть применимо это слово к нам всем здесь.  Все лишились дома и родных, и потому болит сердце, но, увы, воля норн беспощадна, остается только собраться и сделать шаг вперёд, ведь мы то остались живы. Найти новое пристанище, построить новый дом, и снова встречать золотой рассвет, пусть даже не над Асгардом. Знаешь, - она проникновенно взглянула на друга, грустно вздохнув, - я понимаю, что его мне будет не хватать. Я всю жизнь скучала о Ванахейме, а теперь понимаю, что Асгард стал для меня таким же домом, и я ощущаю себя осиротевшей…. Как жаль, что мы понимаем истинное значение для нас вещей и людей, когда теряем их навсегда , - девушка покачала головой в такт своим мыслям, отведя взор.

+1

6

Еще глоток, и под плотной материей одежды становится жарко. Рука уже привычно тянется к разрезу ворота, чтобы оттянуть жилет и куртку немного от тела, пропуская к тому свежий и несущий прохладу воздух, но трикстер вовремя вспоминает – здесь ванесса, при которой такой действие будет не совсем приличным. Ее присутствие и то, что она осталась – присев рядом – его смущает.
- Может и так. – Слова о бескорыстии почему то больно царапают разум, будто это тычок в его сторону, прямо пальцем в нагнившую рану. И Локи хмурится. – В любом случае, значит это не ко мне. Всем известно, что я не бываю бескорыстен. – Он почти огрызается, запоздало соображая это. Голос звучит агрессивно, с вызовом, и асгардцу хочется треснуть себя самого этой кружкой по губам, так чтоб сила удара о зубы оставила кровавый след. Ты хотел мира? Вот тебе шанс. Так используй его, проклятье! Ты очень долго жила в Асгарде, - он поспешил перескочить с темы. – Это ожидаемо, что в конце концов ты полюбила его. Любовь редко бывает с первого взгляда, иногда для того, чтобы полюбить, надо привыкнуть, - и замолчал, делая вид что очень захотелось еще отпить вкусного напитка. Для него это было больше возможного, хождением почти по самому краю – ближе подойти к признанию вслух своих чувств полукровка сил не находил. И без того от волнения сердце колотилось в неистовом ритме, а грудь сжимало кольцом из пылающего льда. Ему хотелось посмотреть на ванессу, чтобы та наверняка по глазам поняла всю правду, скрытую намеком в словах, но для него это значило провал.  Жить в неизвестности было невыносимо, но узнать правду – возможно не ту, которой хотелось – требовало рискнуть без гарантий, и страх быть вновь отвергнутым парализовывал. В прошлый раз он уже сорвался, сказал ей открытым текстом, что жалел больше всего на свете лишь об одном, что они не были вместе, и девушка предпочла разыграть недоумение, непонимание. Это было ее право, но он слишком большей стресс испытал тогда от этого, чтобы слепо и глупо ринуться в этот омут с головой снова, тем более теперь, когда поводов его ненавидеть у нее было в разы. Да одно то, что он три года у нее под носом притворялся Одином.  Знал, что она очень горевала и оплакивала его «тело», мертвым отплывающее к всемирному водопаду, но ведь и о друзьях горюют. Знал, что за Теорика не вышла, ведь сам же давал «отбой» по ее просьбе и ликовал до самых пят в тот момент, но и это не было гарантией, что дочь Хёнира готова была бы любить его как своего мужа. Скорее нет. Но о том, что безразличным былой друг не стал – еще свидетельствовало.
- Я тоже скучаю по его золотым крышам, - признался асгардец, опуская голову и свешивая ее меж плечами устало. Черные волнистые волосы тут же скатились и двумя потоками обрушились по обе стороны лица, закрывая обзор мира, а Локи тем временем вертел в пальцах стакан, уже почти опустивший. – Но кто знает. Возможно мы отстроим еще лучше дом. – Посмотрев на Сигюн теперь, он подмигнул ей.  И вдруг понял, глядя на эти чувственные губы, что с куда большей охотой променял бы эту светскую болтовню на их поцелуй, пусть даже один. Локи легко воскрешал в памяти их прикосновение в прошлый раз, памятное до конца дней и внутреннее волнение, сопровождающее воспоминание, снова прошло от горла до пят. Снова стало слишком жарко под одеждой и он все таки невольно оттянул ворот, жадно глотнув воздуха и тряхнув волосами. – У Грандмастера на Сакааре своеобразный взгляд на моду, - почти виновато пояснил он девушке, чувствуя в этом необходимость внутри себя. – Я предпочел бы свое привычное одеяние, да некогда было прихорашиваться, но в этом увы слишком жарко. Это не то, что я в память о прошлых словах тороплюсь из одежды выскочить. Уж не подумай о бывшем друге плохо так. Хотя если опустить все тонкости, именно у сидящей то рядом ванки было больше всего - если не единственной по настоящему - шансов вынудить Локи, любящего прятаться в броню всех форм, раздеться. Оказаться уязвимым физически и вместе с тем морально. Но Сигюн никогда не просила и даже не намекала. И это воспоминание тоже огорчало немало.

+1

7

Локи всегда был загадкой. Трактовать многие его слова и действия необходимо было вдумчиво и осторожно, никуда не торопясь; помнится, он даже Тору мог сказать что-то в духе «а теперь поцелуй меня», что совершенно ничего, кроме насмешки, не значило, и скрывало под собой издевку, а не желание. Она же, привычная к более искренней манере разговора, частенько переспрашивала раньше, с укоризной прося быть «без этих шуточек», потому что не понимала, где грань между ними и правдой, и прежде принц уступал, снисходительно поясняя подруге то, что имел в виду. Сейчас Сигюн искренне жалела, что это утрачено, как ей кажется, потому что в некоторых моментах было бы очень кстати.
- Не нужно так… делать, Локи, - с укором вздохнув, она протянула руку и опустила её поверх предплечья трикстера, прямо на металлический наруч. – Я понимаю, возможно, причины, но это излишне, правда. Мы здесь одни, и не стоит передо мной нарочно очернять себя. Может, мы и давно уже не общались, но я все еще помню о тебе достаточно, чтобы не быть согласной с этим утверждением. И мне искренне неприятно, что ты сам стараешься оговорить себя. Зачем? – она коротко пожала плечами, выражая недоумение. – Это ни к чему теперь, мы все спаслись, мы живы, и прошлое нужно оставить в прошлом, желательно, навсегда. Норны дали нам шанс прясть нить своих судеб практически заново, и поэтому не нужно тянуть из бездны призраков, Локи. Забудь! – Ей очень хотелось суметь донести до мужчины свою мысль, объяснить все же, что ему не стоит цепляться за былые обиды, ковыряя собственную рану, давно пора отпустить все, но Сигюн сомневалась, что ей это удастся. К сожалению, друг был слишком упрям и своенравен, чтобы слушать чужие советы.  – Но я согласна, иногда для любви правда нужна привычка, - девушка всерьез задумалась об этой почти философской мысли. Наверно, именно потому многие вещи ценятся, лишь утраченными, что не сразу приходит осознание того, какие чувства ведут тебя на самом деле. И вдруг почему-то на ум пришел тот вечер, когда она получила яростный нагоняй за чужие поцелуи, отчего потом долго боялась вообще оказаться в обществе любого мужчины на чьих-то глазах. Тогда ее это заставило растеряться, но позже, думая о ситуации, ей начало казаться, будто причина, вероятно, была очень ясна. Её друг, привыкший к безраздельной власти над ее вниманием, при отсутствии у себя других друзей, наверно, просто испугался, что поклонник лишит его единственной подруги, а это всегда малоприятно даже лишь в потенциальном развитии событий. Когда же что-то пугало или беспокоило Локи, он часто был резок и даже жесток. Но память тут же подкинула их встречу в прошлый раз, и слова, не меньше шокировавшие ее в первую секунду: «я жалею, что мы не были вместе», вынуждая вновь усомниться и искать скрытый смысл. От этих мучительных поисков она страшно уставала. - Эх. – одним вздохом выразив отношение к происходящему, она улыбнулась той игривой гримасе, что на короткий миг появилась на лице аса. Да и как не улыбнуться? Когда он не язвил и не ерничал, то был очень харизматичным и обаятельным. – Возможно, когда-нибудь мы еще увидим Асгард во всем величии, - она говорила о Вальгалле, которая была зеркальным отражением настоящего. – Но пока… я должна заметить, тебе идет этот оттенок, и костюм сидит очень хорошо, но, признаюсь, зеленый и черный всегда были для меня больше привычны. По прибытию в Мидгард переодеться придется в любом случае, наверно, нам всем, не стоит слишком уж шокировать смертных. – Как будто их что-то еще способно шокировать, если подумать! Они столько диковин насмотрелись за последние десять дет, что, пожалуй, ко всему морально готовы. – Но, я пойду, наверно… - почему-то вновь ощутив смущение, ванесса убрала свою руку с руки принца, поднимаясь на ноги. – Еще хватает дел, да и тебе лучше бы отдохнуть, ты не слишком хорошо выглядишь, - она старалась улыбаться непринуждённо, но грудь сковывало волнением от осознания, что никогда не ощущала себя так скованнл рядом с былым другом. Память вопила, требуя бросить в лоб накопленные вопросы, чтобы ас, наконец, объяснился, но разум был уверен, что это бесполезно, Локи не станет оправдываться или извиняться.

+1

8

- Подожди! - асгардец был быстр, достаточно быстр и в бою, чтобы тягаться не только с братом, но и с большинством врагов. Он был достаточно быстр, чтобы поймать стрелу в полете, что стоило успеть оказаться в вертикальном положении и схватить девушку за запястье. Молодец. А что дальше, дружище? Ты успел продумать, что дальше не правда ли? Но он не успел. Прокручивал в голове десятки вариантов развития событий, но каждый из них имел изъян, и угадать какую карту перед ним положит жизнь, трикстер не мог. Он просто стоял - чуть наклонившись корпусом вперед - и все еще сжимал пальцами, давно потерявшими прежнюю ухоженность, девичью тонкую кисть. Чувствовал пульсацию крови по вене, прижатой подушечками среднего и безымянного пальцев. И смотрел широко раскрытыми позеленевшими глазами в чужие глаза, точно надеясь, что она все поймет сама - но это был бы щедрейший из возможных даров норн, которые не особо любили баловать Локи. Рассчитывать на него было безумием, да он и не собирался, но молчание повисало, превращая секунды в часы. И некуда бежать, нужно что то сказать, дать мотивацию своей выходке. Нельзя лишь стоять и смотреть и надеяться, что понимание придет само и решит все их проблемы.
- Сигюн... - не ложатся слова хоть плачь. И тот - кто никогда не испытывал проблем с коммуникацией, легко рождая с уст любую ложь, любую истину, и философией способный заткнуть всех мудрецов миров - превращается в глупца рядом с одной лишь женщиной. Когда то показалось, глядя в потолок камеры, достаточно лишь признать адскую смесь своих чувств отравляющих жизнь. Но потрачены были годы зря - признал. И что? Стало лишь труднее, потому что эти чувства необходимо было еще изложить словами - теми самими, что способны испортить любую мелодию души. И их Локи не мог подобрать снова и снова. Что мне сказать тебе, Сигюн? Что я поступал опрометчиво? Что поддался эмоциям гнева и допустил фатальную ошибку, которая вела меня дальше и дальше по пути, с которого не дано свернуть лишь по одному своему желанию так, чтобы не подставить свою спину под сплошной огонь вражеских орудий? Но разве ты поймешь меня, наивная, добрая? Тебе так естественно дается полагаться на милость других, и никто их них не находится в себе сил обидеть, ранить тебя. Ты думаешь, они все вокруг такие ко всем? К каждому, кто преклонит колено? Нет. Вокруг свора шакалов, которые лишь мечтают растерзать вожака, который покажет слабость...если ее покажу я, не будет того кто не набросится на мое горло. Ты скажешь, я сужу всех по себе? Скажешь - трус? Но у меня есть доказательства. Стоило Одину узнать о том, как я боюсь тебя потерять - тот, кто без тени усмешки звался моим отцом полторы тысячи лет, что он сделал? Швырнув в темницу, позаботился с помощью тебя и матери распять еще раз. Отнять свободу? Мало. Растоптать Локи? Да. Заставить пасть на колени? Да. Ты смотришь на меня и думаешь наверно, что тебе все кажется, что все мои слова мираж, потому что если бы я любил тебя - я бы преклонил, ведь это такая малость ради любви. Знаешь - я преклонил бы их тогда. Дал бы себя растерзать. Торжествуй, Всеотец, ты унизил и сломил сына. Сына! - Приемыша. Если бы... если бы я мог хоть на серебрянник знать, что ты так же будешь горевать в разлуке, потому что любишь меня. Почему, Сигюн? Почему?! Что помешало тебе сыграть эту роль хотя бы по приказу Одина, на пятнадцать минут своей жизни в театре одной камеры ради друга сыграть в прекрасную любовь? Клянусь - я бы поверил. Я хотел поверить. Хотел. А теперь - поздно. Ты ищешь предлог сбежать через пять минут слабости от меня, потому что боишься меня? Или потому, что тебе противно напоминание о том как ты считала меня своим другом когда то? Тяжко - правда? - когда доброта идет в конфликт с мироощущением. Или - мне стоит робко понадеяться - что ты бежишь от такого же смущения, от которого теряются все умные слова на моем языке? Реши же мне этот ребус! Дай знак - и я сделаю все, чтобы ты снова смеялась, стоя на балконе полюбившегося тебе Асгарда. Даже если это будет стоить мне жизни. - Почему ты бежишь прочь? - спросил как есть, как на язык легло. Без прикрас - ну так что ж. И серьезно было лицо, тень легла на глаза от нахмурившихся бровей. - После стольких лет ты сама не отпускаешь прошлое, не исполняешь своих советов мне. Если так легко взять и выкинуть все прочь, то почему ты бежишь? - выпрямившись и не разжимая пальцев, он - получается - тем самым потянул её на себя, заставляя сделать шаг или два навстречу, иначе придется оказаться в неудобной позе. - Или ты предлагаешь мне выкинуть вон все, не только ссоры и разногласия - но и дружбу стольких лет? - Трикстер усмехнулся, тряхнул волосами и отпустил чужую руку, разводя свои в стороны. - Если нет... то почему же не обнимешь друга как раньше? - ирония наполняет слова, скрывая под собой грусть и растерянность. Распинай - если хочется. Только быстрее пожалуйста. Я устал ждать.И вскинув голову свысока смотрел на ванессу, стиснув напряженные губы. - Или все, мы больше не друзья? - Не томи. Рубишь - так как хороший палач руби с одного удара. И забудем этот день навсегда - улыбаясь или расходясь.

+1

9

Сначала она даже растерялась от такого поворота событий и только застыла, удивленно хлопая ресницами, глядя то на Локи, то на свое запястье, скованное чужими пальцами с силой наручника. Нервная система организована  сложно, но в нее буквально вшита программа защиты самой себя от перегрузки, и любые чувства, любая грусть и боль рано или поздно утихают, уходят под толщу ледяной воды зимнего моря, вот и её сделались со временем так слабы, что волновали, но больше не лишали сознания и голоса. Девушка смотрела прямо в потемневшие, теперь зеленые с серебристыми искрами глаза трикстера, ей чудилось в них нечто этакое, но не разобрать, словно в дурную погоду, когда густой туман властвует над побережьем, силуэт драккара, подходящего к гавани. Он подобен призраку, иллюзии, так и те тайны, что скрывались в глазах Локи, были неуловимы. Впрочем, таким уж он был существом, там всегда что-то было, но всегда неразличимое…
- Да? – неуверенно откликнулась ванесса, сделав эти вынужденные пару шагов, когда ее, наконец, так же внезапно отпустили, и, разводя руки по сторонам, как для объятий, щелкнули по замершему воздуху жесткими словами, заставив ее чуть покраснеть. Но Сигюн вынуждена была признать, что они справедливы, если вдуматься, как неприятно было признавать, она и правда хотела скорее убежать, и теперь, при детальном рассмотрении, сама находила глупым. Её никто не гнал сюда; по своему почину явилась, нарушила его покой, а потом сама же спешит удалиться, будто перепуганная чем-то. С виду нет причин, если только не копать глубже, где сидит страх показаться нелепой; но разве это храбрость, сдаться, даже не попытавшись толком? – Ох, - потерев щеки, ванесса смущенно улыбнулась. – Прости меня, ты совершенно прав. - понимая, что фраза двусмысленна, быстро поправилась. – Я имею в виду, твой упрек справедлив, просто я… не знаю, растерялась. Мы ведь давно не… не общались, как раньше, - нелепое объяснение, лучше которого у нее, застигнутой претензией врасплох, все равно не было. – И я побоялась, что это будет неуместно. - Она искренне не готова была рвать эту дружбу, да и не хотела, при всех подводных камнях, слишком сильна была привязанность. И еще меньше хотела, чтобы Локи обиделся на холодность или неуклюжие слова, поэтому, пусть сбиваясь и путаясь, чувствовала необходимость все объяснять, даже если смотрится глупо. Поэтому, вздохнув и собрав самообладание, решительно шагнула вплотную и, привставая на носочки, крепко обняла аса, положив ему на плечо подбородок; из-за разницы в росте это всегда причиняло определённые неудобства, приходилось тянуться, напрягая шею, но оно того стоило. Можно было прикрыть веки, прислушиваясь просто к ощущениям, чуть наклоняя голову, чтобы прикоснуться виском к вьющимся черным волосам, одной рукой обнимая поверх правого плеча, за шеей, до второго плечами дотянувшись пальцами, а другую пропустив понизу, под левым плечом, наискосок по спине. Насколько было бы проще, будь он как старший брат, такой же открытый, прямолинейный, простой, но тогда он не был бы Локи…. Друзей не заказывают, они приходят сквозь годы, всегда внезапно, всегда не оттуда, откуда ждешь. И чувства к ним, если они настоящие, всегда сильны, порой сильнее любой влюбленности, любых страстей, не имея под собой никаких мотивов, никаких объяснений; так зачем их искать? Зачем мучить свой разум мечтами о возможном несбыточном, рискуя потерять самое ценное? Пусть этот не ас не идеален, порой невыносим, но он столько лет был ее другом, преданным, если подумать, и разве пара ошибок, даже столь кошмарных, должны позволить обманутым ожиданиям и ложным представлениям все это разрушить? Дважды утраченный, дважды похороненный, разве готова она так хладнокровно лишиться его снова, оттолкнуть своими словами в желании лишь ранить в отместку, чтобы потешить свой эгоизм? Да в пекло к Суртуру все это! – и, обняв друга еще крепче, прильнув к нему, она покачала головой, не открывая глаз.
- Ты всегда будешь моим другом, Локи, чтобы не случилось.

+1

10

Облегчение. Именно это чувство посетило его в первый миг, когда девичьи руки обвили плечи. Он и сам с радостью сомкнул свои за ее узкой спиной крест на крест почти и едва уловимо выдохнул. Ничего не было сказано, ничего не было решено до конца, но хотя бы тот факт, что его все еще готовы были считать другом, согревал. Брови выгнулись домиком к переносице и выражение лица стало совсем грустным, которое еще больше усилили заслезившиеся глаза, которые Локи тут же поторопился закрыть, сморгнув влагу. Он и не представлял даже, что так растрогает это простое и незатейливое «всегда будешь…», которого он откровенно говоря со всем своим пессимистичным реализмом не особо ждал, просто слишком устал постоянно дергаться этой неистребимой ниточкой надежды и этой выходкой больше хотел её наконец оборвать.  Но сейчас, еще более пылко в ответ стиснув в объятьях ванессу – почти на грани близости к вере в то, что собрался ее раздавить – понимал, что утверждение надежды куда приятнее. Простота, которая в несколько слов согрела и растопила заледеневшую как думалось давно душу, и заставила день заиграть новыми красками.  Где то на границе сознания лизнуло языком мысль чудовища – слишком скудное подношение теперь, глупец. Ты сам с ним долго существовать не пожелаешь, так чему торжествуешь? Других слов хочешь же. – но его Локи предпочел проигнорировать теперь. Не всегда можно получить все и сразу, любой тактик это понимает. Прежде чем требовать, надо укрепить свои позиции – если она простит его и примет как друга, они вернутся к тому, на чем когда то расстались. Да. Это так. Откат назад. Но трикстер был достаточно умен, чтобы уметь просчитать – в данном случае это выгоднее, отойти, подождать и действовать наверняка, чем рискнуть и проиграть вообще всё. Но требовалось еще одно усилие, первое в этом укреплении бастиона, и трудно сглотнув ком в горле, убедившись на слух – никого поблизости нет, он повернул голову и зарылся лицом в рыжеватые локоны, чтобы тихо шепнуть одно единственное:
- Прости меня , - формальность слов. Миру не было смысла от его раскаяния, что сделано – возврату не подлежит, что будет сделано – решит случай. Он говорил это не за свою жалость о бунте, не за нападение на Мидгард, не за пленение и наказание, не за обман в Свартальхейме, не за изгнание Одина и узурпацию его места – это все в его глазах было лишним сейчас. Второстепенным. Тем, что не касалось их двоих. За что он внутри себя хотел извиниться в этих двух словах, так это совсем за другую промашку – увлеченный разум не смог просчитать того, что его немой любви, не кричащей на весь Асгард, не показной для публики, напоенной глубоким уважением и преданностью ей – юной – будет так мало. Играя в эмоции столько лет по правилам всех миров, он ощущал нелепость в них, когда они стали настоящими, и проиграл. Но тот будет дураком, кто сочтет, что Локи, принц Асгарда, так легко сдается. Минутная слабость. Затянувшаяся секунда смятения. Отчаяния. Это все в прошлом – не теперь, не сейчас. Пусть она считает его своим другом – пока устроит, чтобы удержать рядом, в прежнем доверии и внимании, пока на руку не придут козыри, с которых можно и рискнуть высокими ставками. Тот, кто ждал шестьсот лет – переждет еще год – другой.  Так что я подожду, милая. Маски сброшены – теперь ты знаешь, какой я, но настолько ли понимаешь чтобы сделать нужные выводы? В любом случае это неважно. Обыграть меня ты все равно не сможешь. Широкая ладонь накрыла затылок ванессы, погружая пальцы – поглаживая волосы – меж волнистых медных прядей, ласкающих ощущения своей шелковистостью. От ее волос всегда пахло камелиями и этот аромат он помнил даже во сне как наяву, и не торопился отводить лица от ее волос, но открывшиеся глаза – смотрящие за ее спину и контролирующие коридор – казались злыми и мрачными. Он уже не улыбался и грусти – ненадолго явившейся – не было тоже. Теперь разум работал над новой целью – одной из многих. И все таки выпустить девушку от себя не хотелось, слишком соблазнительным и приятным была эта давно не повторявшаяся близость ощущением. Только раздавшиеся шаги где то за поворотом вынудили его с неохотой разжать руки, отстраняясь. Зная, что сейчас его лицо будет доступно ее взоры, Локи легко нацепил сентиментальное выражение и доверчивую улыбочку.
-Спасибо тебя, Сигюн. Я очень рад  тому, что мы все таки снова друзья с тобой.

+1


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Forgive, please forgive me [marvel/asgard]