пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Funeral of hearts [marvel/asgard]


Funeral of hearts [marvel/asgard]

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

https://i.imgur.com/f6fD9jb.png

FUNERAL OF HEARTS
Месть превращает человека в того, кому он мстит.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sg.uploads.ru/O2evc.jpg

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Loki, Jane Foster

10.01.17, глубокая ночь, Нью-Йорк, Манхэттен, квартира Джейн Фостер

АННОТАЦИЯ

Как жить, если у тебя разбито сердце, а рядом нет никого, кто мог бы разделить с тобой эту боль?
Джейн узнаёт, что мать, связь с которой она не поддерживала более двух лет, умерла от рака, не позволив даже попрощаться и попросить прощения за старые обиды. Это событие окончательно выбивает девушку из колеи, и Фостер срывается, круто напившись, несмотря на курс антидепрессантов, несовместимых с алкоголем.  Лучшей идеи, чем позвонить новому коллеге, попросив его срочно приехать, и не могло родиться в её искаженном сознании...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Jane Foster (25-12-2018 12:32:47)

+1

2

Ярость бескрайним океаном колыхалась вокруг, заполняя весь мир до самых высот, она казалось ему теперь вечной, необратимой и неодолимой.  Стоя напротив огромного окна квартиры, буквально изъятой им у какого-то офисного планктона на Манхэттане, асгардец чувствовал себя мертвым.  И даже эта мертвая душа как гнилое дерево умудрялась все еще возгорать с одной искры короткой как выстрел мысли, полыхая с силой неукротимого лесного пожара в сезон адской засухи. Западня, из которой ему не выбраться, если не возьмет себя в руки — а в руки себя взять Лафейсон никак не мог, слепо жаждя только мести до того состояния, когда все прочее уже не важно. Но даже в этом примитивном чувстве его разум не мог успокоиться, метался от мучительной смерти к одному, но страшному удару прямо в сердце. Если бы он мог сейчас добраться до Тора, то любое из этих желаний могло взять победу в свои руки, да только любвеобильный братец благоразумно сбежал в неизвестном направлении… отдыхать. Праздновать. Его можно понять, но она….
Она….
Как ты могла? Моя любовь была твоей. Моя душа была твоей. Я готов был взлететь и пасть ради тебя — одного лишь твоего слова хватило б на любой исход.  Но ты предпочла нанести мне рану, которая никогда не затянется. И будет кровоточить вечно. Я стою, обреченный смотреть в это окно снова и снова на мир раскрашенный только в серые краски, потому что ты отняла у меня все прочие оттенки. Я хочу твоих страданий и твоей крови на моих руках больше, чем желаю уничтожить этот испортивший идеальную картину нашей возможной любви мир. И все же именно этот мир сгорит первым…  но гореть он будет на твоих глазах, Сигюн. Я хочу, чтобы ты смотрела. Я заставлю тебя смотреть….

На пороге известной уже квартиры он стоял в знакомом Джейн Фостер подложном облике якобы сотрудника, присланного ей в подмогу профессором. Звонок от любовницы Тора, теперь уже бывшей застал Локи в тот момент самых мрачных мыслей, в которых Нью-Йорк уже растворялся пеплом в языках желтого пламени. Он даже не стал задавать вопросом, только откликнулся согласием этим притворным тенорком, лишенным характерных для Локи обертонов и глубины. Но Джейн внимательная дамочка, с нее хватит узнать приметный голос трикстера — говори он с ней им. Нажимая звонок, он второй рукой поддерживал нехитрый мидгардский набор для утешения ревущих леди: в корзине вино, сладости, двумя пальцами удерживается к ручке корзины букет из комбинации бело-желтых цветов, названия которых он даже не запоминал. Классические брюки, рубашка, куртка — его подставной облик не бросался в глаза даже одеждой в серых тонах, под стать лишенному цветности миру.
Привет, — просто сказал он, когда ему открыли. И искренне улыбнулся чужими губами, не заподозришь за личиной мрака.

+1

3

Вселенная огромна настолько, что человеческому мозгу, мощнейшему устройству, способному решать самые сложные задачи, трудно даже вообразить её масштаб. Чего уж говорить, даже лучшие умы планеты ещё десять лет назад не могли всерьёз предположить, что в космосе, холодном и далеком, найдется место для других форм жизни, превосходящих человека и вместе с тем похожих на него. Джейн, зашедшая в своих исследованиях так далеко, как не заходил ни один земной астрофизик, знала, как огромен мир. Но именно сейчас девушка каждой клеточкой своего тела ощущала, как он сузился до маленькой точки размером с горошину где-то в её голове, порождая безумные, страшные мысли, способные разрушить её окончательно.
Фостер вздрогнула от холода, с тихим вымученным стоном отстраняясь от глянцевой кухонной тумбы в надежде согреться, но вместо этого её охватила новая волна озноба. Лицо щипало от слез, голова гудела, точно туда залили раскаленный чугун, тело всё ещё било в судорогах — отголосках недавней истерики. Как она оказалась здесь — зареванная, никчемная, забившаяся в угол на собственной кухне? Джейн не помнила ничего, кроме разрастающегося, подобно раковой опухоли, чувства отчаяния и ненависти к себе, до тех пор, пока оно не охватило её полностью. Затуманенный взгляд, привкус алкоголя во рту, следы ногтей и укусов на нежной коже понемногу воскрешали в сознании одну навязчивую мысль — навредить себе, наказать любым способом, или, быть может, сделать это, чтобы почувствовать себя живой.
Может ли происходящее быть правдой? Нет, это всё нелепый сон, шутка, видение, которое скоро рассеется, стоит только щелкнуть пальцами. Наваждение, в котором она навсегда потеряла единственного мужчину, которого любила больше жизни, потеряла из-за собственной гордыни и глупости, волею случая справедливо позволив ему быть с достойной себя. Галлюцинация, где она была настолько увлечена своими проблемами, что из-за обиды и недопонимания предпочла забыть о матери, в то время как та сгорала от рака, слишком гордая, чтобы на заре своей жизни пойти на примирение. Как вырваться? Сбежать из мучительных силков? Исчезнуть из этой реальности? Исчезнуть...
Внезапно раздавшийся звонок в дверь привёл ученую в чувства, насколько это вообще было возможно, и она подскочила, залпом допивая стакан виски, оставленный почти полным на столешнице. Сосредоточенная в себе, Джейн успела позабыть, что около часа назад, когда действие алкоголя ещё не было таким сильным, она позвонила коллеге, в слезах умоляя приехать. Черт возьми... Как неудобно.
Замерев у зеркала, девушка в спешке стерла с лица слезы и разводы туши, поправила волосы, одернула рукава легкого трикотажного платья, и, напустив на себя сосредоточенной серьёзности, открыла дверь.
Джеймс... — судорожно выдохнула она, отступая назад и окидывая мужчину с ног до головы. — Здравствуй, спасибо что... Это цветы? — застыв на секунду в неловком ступоре, Джейн вдруг надрывно, отчаянно рассмеялась, теряя равновесие и оттого впечатываясь в ближайшую стену. Неизвестно, была тому виной бурная смесь алкоголя и транквилизаторов, ударившая в голову или причина крылась в осознании того, как по-идиотски всё выглядело со стороны — звонок среди ночи с просьбой приехать, предназначенный мужчине, с которым они обменивались идеями столько же сколько и любезностями. — Прости. Ты неправильно понял меня. Господи, как глупо... Прости меня, — и, прикрыв рот пальцами, она заплакала, зажмуриваясь, как ребенок, не переставая бормотать. — Прости меня, прости... — а затем притихла, поднимая глаза и с пугающим хладнокровием произнося. — Моя мать умерла. Я не смогла с ней даже попрощаться.

+1

4

Плачущая женщина не бывает красивой, особенно плачущая давно, старательно и навзрыд. Растрепанные волосы. Опухшее лицо. Шмыгающий нос. Красные глаза. Искривленные в гримасе черты. Срывающийся на писк голос. Прежде он готов был признать, что Джейн Фостер обладала определенным количеством привлекательности, чтобы понравиться мужчине, но увиденное в дверях заставило его всерьез усомниться в том, не потому ли она до сих пор одинока. Но сделав вид, что все так как и должно быть, он вручил букет женщине, перешагнув порог, а потом хотел и корзину передать, но был застигнут еще одним потоком слез, сегодня уже явно далеко не первым  и застыл на месте. Женские слезы раздражают, потому что вызывают чувство беспомощности — Локи с трудом представлял себе, что надлежит сейчас сделать для приведения её в чувство.  Дать пощечину? — Вероятнее, заревет еще сильнее и затопит соседей, а квартирка была не так роскошна, чтобы сбавлять градус красоты плесенью и сыростью. В былой случай он усмехнулся бы и просто обрушил на голову ревунье каскад ледяной воды, возвращая ее в реальность — суровую и беспощадную — но сегодня здесь он все еще Джеймс, милый, добрый, галантный Джеймс.  Джеймс, которому давно уже не хочется присматривать за крошкой Джейн из-за глупой сентиментальности, вылезшей под влиянием прекрасных речей Сигюн, несуществующему в реальности Джеймсу вообще то очень хочется сделать что-то максимально гадкое, чтобы отомстить братцу, и тут как по благосклонности судьбы, такой презент.
Локи медленно опустил корзину с гостинцами на первую поверхность, которую нашел подходящей, после чего медленно и плавно двинулся к ревущей Фостер.  Как хищник подкрадывается в саванне среди стеблей иссохшей травы, так шел и он — выжидающе, терпеливо, осторожно, чтобы не вспугнуть. Хотя так громко реветь — она никого не услышит прямо под носом.
Не за что просить прощения, — мягким голосом негромко произнес он, точно убаюкивая звучанием чужую истерику и протягивая одновременно с этим заботливые руки, чтобы коснуться плеч женщины. Бережно, как чего то очень хрупкого, или зыбкого. — Нет нужды стыдиться своего порыва, я все понимаю. — Ни один мускул на лице не дрогнул от ее последующего признания о смерти матери.  Но ледяной шип прошел насквозь грудь и застыл там, в иной реальности — где царствует душа, потому что он вспомнил Фригг, свою не-мать, ставшую самой настоящей и он тоже не смог с ней проститься. Более того, в своей слепой жажде отмщения Тору и Одину он в какой то степени, подтолкнул к ней убийцу, и это себе Локи простить не мог, хотя никому и никогда в этом не признавался, считая только своей ношей и полагая, что никому не интересно, а лишний повод обвинить сына Лафея брат и сам найдет. Как в этот раз.  Но асгардец изгнал болезненное воспоминания, замкнув его в стене гнева, а внешне лишь печально улыбнулся и глаза наполнились грустью сочувствия.
Мне очень жаль, Джейн. Очень жаль. Но ты сама знаешь, что нам не дано предугадать, когда настигнет смерть. — Настойчиво потянув женщину за плечо, он подошел еще ближе на шаг, привлекая ее — как делают мидгардцы — к себе, щекой к груди, тепло обнимая в кольцо рук. Силы в них хватило бы за мгновение выдавить из ее тщедушного тельца всю жизнь, и он даже вздрогнул от этого желания в какой-то мимолетной вспышке, но удержался. Убив Джейн, он причинит Тору боль, но разве эта та боль, которой он удовлетворится? Нет, смерть здесь совсем неуместна, всего лишь росчерк пера, когда нужна целая повесть.  Поэтому трикстер просто обнял ее еще крепче одной рукой, а вторую ладонью опустил на волосы, поглаживая.

+1

5

У одиночества множество лиц. Кому-то оно может даже прийтись по вкусу. Это великолепное чувство независимости и самодостаточности, когда ты намеренно отстраняешь себя от людей, зная, что никто не посмеет распять тебя, стоит только слишком широко раскрыть объятия. Совсем другое, когда ты белая ворона в галдящей толпе, неспособной и не имеющей ни малейшего желания разделить твои идеи. Или светлая тоска в мечтательном ожидании второй половинки, в то время как повсюду то там то тут снуют счастливые влюбленные парочки. Куда страшнее, если ты окружен приветливыми улыбками и вниманием, но ощущение пустоты так глубоко засело внутри, что кажется, будто от людей тебя изолирует бездушная пластиковая обертка. Или... В жизни нет человека, который просто был бы рядом.
Джейн распахнула глаза, замирая, прислушиваясь к себе. Её зрачки расширились, а с губ сорвался судорожный вздох. Озноб и мурашки, прокатившиеся от лопаток к копчику, в мгновение сменились пульсирующим жаром, обволакивающим кожу. Объятия. Когда в последний раз она чувствовала нечто подобное? Девушка не могла припомнить. И всё же, чем дольше крепкие руки удерживали её, тем яснее и глубже Фостер ощущала покой, надежность, защищенность, которые словно никогда не покидали её, но примешивалось к ним и чувство иного характера.
Джеймс был прекрасным мужчиной во всех отношениях. Говорят, за таких выходят замуж. Помимо внешней красоты и стати, что уже не маловажно, ирландский ученый обладал прекрасным чувством юмора, был галантен, внимателен и учтив, и, что особенно отмечала девушка, обладал незаурядным умом и воображением. Несмотря на довольно нелепое знакомство, они быстро нашли общий язык. Порой Джейн казалось, что он единственный во всем мире действительно понимает смысл и важность того, что она задумала, и это, разумеется, не могло оставить её равнодушной. Совершенно глупо отрицать, что Джеймс нравился ей, очень нравился. Это было видно невооруженным глазом по улыбкам, которые девушка дарила ему, или по беззаботным дурачествам во время попытки передать друг другу маркер в лаборатории. Фостер предполагала, что тоже нравится ему, но теперь, когда её предположения переросли в уверенность, когда он стоял в её квартире с цветами и вином, примчавшийся по первому зову, девушка испытывала... Горечь? Потому как сколь удивительным и славным ни был Джеймс, её мысли вновь и вновь спотыкались о другое имя.
Спасибо тебе, — прошептала она, всхлипывая и цепляясь пальчиками свободной руки за ткань его куртки. — Мне не стоило звонить тебе так поздно. Это ужасно неловко... Я просто немного не в себе, — пробормотала девушка, вспоминая о том, что во второй руке по-прежнему находится букет. — Нужно поставить в воду, — констатировала Джейн, скользящим движением перенося ладонь с его спины на грудь и легонько поглаживая, как бы давая понять, что хочет отстраниться. — Не желаешь что-нибудь выпить? — развернувшись, бросила она через плечо, направляясь в сторону кухни, но не успела сделать и шага, как пошатнулась, едва не падая. Единственное, что уберегло её от встречи с полом — рука, всё ещё остававшаяся на его груди и ухватившаяся за край одежды. — Оу... — только и смогла выдать Фостер, виновато усмехнувшись и, наконец выпустив ткань, пошла за вазой.
Новая квартира Джейн была гораздо больше и просторнее предыдущей, а из-за того, что хозяйка большую часть времени проводила в лаборатории и командировках, выглядела слегка необжитой, словно из рекламного ролика про счастливую жизнь, если не брать во внимание большую недопитую бутылку бурбона на барной стойке.
Мы и до этого с ней не очень ладили, — буднично начала девушка, поставив цветы на стол и машинально разливая виски в стаканы, уже не помня, что ответил мужчина на её предложение. -  Она хотела, чтобы я пошла в юриспруденцию, а я была одержима космосом лет с четырех. Я слушать её не желала, особенно после смерти отца... — тяжело вздохнув, она пододвинула к гостю стакан, делая пару глотков из своего. Джейн пыталась убедить себя в том, что если она будет говорить об этом так — спокойно, почти равнодушно, это поможет ей избежать боли, но слезы вновь предательски выступили на глазах. — А в последние четыре года мы совсем не общались после той ужасной ссоры. Наверное, она просто волновалась за меня... Или как обычно думала, что я умалишенная, которая не умеет жить, как нормальные люди и опять ввязывается в какую-то авантюру, — она хмыкнула, кусая губы. — Но мне было плевать — я была так счастлива тогда. Так беззаботна и счастлива... — задумчиво уставившись в панорамное окно, ученая напряженно улыбнулась, позволяя ностальгии унести себя в то время, когда она была такой влюбленной и смелой, готовой противостоять всему миру. Что осталось от неё теперь?

+1

6

Сострадание в общем-то не было чувством совершенно незнакомым трикстеру, хотя намного чаще все спектры его он ловил эхом с губ ванессы, своей подруги. Никто не сострадал ему самому и никто не подавал руки, чтобы в горячих объятьях выкрасть тоску с его души — а тоски там ныне хватало сполна.  Люди как и асы не любят правду, если она неприятна, но они плохо понимают в какой страшный яд превращается неизвестность внутри разума, когда нет четких границ. Воображение самый страшный палач — его нельзя ограничить. И уже три недели этот палач терзает безжалостно его собственный разум и душу вместе с ним, на разные лады воспевая насмешку валькирии и рисуя картины одну другой красочнее. Тор и Сигюн… Сигюн и Тор. Это еще хуже, чем Теорик — тот был всего лишь ястребом Одина, парень конечно видный, если сравнивать с остальными асами, но не с принцами. Пусть Локи был опальным — официально его никто не низвергал с этого титула, но тягаться с Тором — это была его участь и без того всю жизнь, не успешно.  Предложить что-то, чего нет у брата…что? Только стискивались пальцы в кулаки в свирепом желании хотя бы раз в жизни отплатить братцу тем же — отнять у него хоть что-то тому дорогое. Хоть что-то его. И каким искренним казался он ему тогда на Сакааре с этим своим «ты мой брат», «я боготворил тебя». Лжец.
Локи отступил назад покладисто, размыкая объятья и позволяя девушке отойти, и даже поддержал ее галантно за запястье, предвосхищая падение. Он нравился ей в этой маске, заметить это было нетрудно и почувствовать еще легче.  Чужая душа была ему открытой книгой, кроме моментов, когда пристрастность мутила взор и сводила с ума. «Дай мне время». Нежно певучим голосом ударили по воспаленному сознанию эти три слова, и Локи тряхнул нервно, как норовистая лошадь, головой.  Джейн — отойдя — спиной к нему этого не видела, и все исчезло с лица, не став достоянием даже подозрений смертной.
— Не стоит так мучить себя, — у Джеймса всегда удивительно проникновенный обволакивающий голос, он не громок и не тих, не низок и не высок, та идеальная золотая середина, которая так располагает к себе слушателей любого пола и возраста.   Он легко кладет ладонь на лопатку Джейн Фостер, поглаживая пальцами — легкими прикосновениями — кожу через ткань и весь его облик кажется таким сострадающим, таким понимающим, и окружает присутствие уютом и комфортом покоя.  За века своей жизни Локи слишком хорошо знает потребности людей в такие моменты, еще больше потому, что подмечает их на контрасте своей жизни и своих чувств.  Ради своей цели он готов разыграть для смертной сцену из самого прекрасного мидгардского романа, воплотить наяву грезы любой одинокой леди о идеальной любви. Ему не нужно стараться вытеснить Тора до конца из ее сердца. Ему нужно лишь, чтобы со стороны было очень похоже именно на это. Касаясь губами бокала и делая одинокий глоток терпкого, но не слишком крепкого для привыкшего к асгардскими винам бога, напитка, не сводя беззастенчиво мягких и почти восхищенно глядящих на женщину глаз, он улыбается ей деликатно, чтобы выразить поддержку горю, а не усмехнуться над ним. – Нам слишком часто свойственно ссориться с родными именно из-за обманутых ожиданий. Я тоже имел прежде ссоры с отцом, достаточно часто чтобы почти возненавидеть его, Джейн. Но когда родители умирают, нет никакого смысла терзать себя. Прошлое все равно не изменить, но — будущее можно. — Пока тембр призван обволакивать ее нетрезвое сознание, вторая руку соскальзывает вверх с лопатки на плечо, проходит вдоль шеи к подбородку и подцепив его, аккуратно принуждает чуть приподняться, чтобы смотреть прямо в лицо собеседнику. В темные гипнотизирующие глаза, в которых кажется плещущим тот самый бурбон с золотистым отсветом на свету. Играть в влюбленность необыкновенно легко, когда сердце не находит даже робкого отклика в душе для нарушения ритма, и разум холодно ведет игру. Вел бы, не будь Локи постоянно в борьбе между выдержанным подходом к расплате и вспыхивающим вулканическим извержением ревнивым гневом. Но, произнеся последнее слово уже тише, он вдруг наклоняется, чтобы запечатлеть на губах мисс Фостер долгий чувственный поцелуй, держа ее таким образом, чтобы не дать с легкостью отстраниться — если вдруг ей вздумается.

+1

7

Мягкая и тягучая, словно карамель, податливая и пластичная, точно пластилин. Незаметно для неё самой, девушка медленно перетекала из истерического состояния, когда все её мускулы были напряжены, и достаточно было мелкого незначительного раздражителя, чтобы привести к катастрофическим последствиям, в состояния легкого транса и умиротворения.  На то имелось несколько причин. Первая — эмоциональное выгорание. Когда слишком долго терзаешь себя душевными муками, рано или поздно ощущаешь, как боль притупляется, давая тебе передышку, те жалкие мгновения, чтобы оставить шанс не сойти с ума, не сорваться в пропасть. Вторая причина заключалась в том, что рядом был тот, кому было не всё равно, и оттого Джейн не чувствовала себя такой одинокой. А третья... О, третья причина достойна отдельных разговоров.
Доктора не просто так запрещают мешать курс антидепрессантов с употреблением алкоголя. В некоторых случаях подобная смесь способна вызвать лишь легкую сонливость, в других — удушье, несвертываемость крови и даже остановку сердца. Конечно, Фостер не пыталась убить себя, но, осознавая вероятность неблагополучного исхода, была полна той безумной решимости, которая нужна, чтобы пустить всё на самотёк. Однако, вещества в крови девушки смешались не так, как она предполагала, и, надо признать, это вышло наилучшим образом. Страшно подумать, что было бы, если бы Джеймс, сорвавшийся сюда после её звонка, застал бы Джейн в... ином виде. А так ему всего лишь пришлось наблюдать слезы и причудливую координацию своего научного руководителя.
Она никогда не была оторвой в привычном понимании слова, скорее чудачкой, пребывающей в своих мирах. Испытывать на себе действие психотропных веществ было в новинку для этой тихони, и потому она не вполне владела собой. Происходящее напоминало ученой отражение действительности в бензиновой луже — невнятное, расплывчатое, насыщенное непривычными красками, а сама Джейн ощущала наряду с расслабленностью легкую тревожность. Не то остатки былой истерики, не то человеческие инстинкты были устроены так ловко, что "жертва" и впрямь чуяла "хищника"? И всё же, это больше походило на сон, наваждение, видение по ту сторону реальности, ровно до того момента, как губы Джеймса не коснулись её.
Ещё глядя на него снизу вверх, в эти чарующие глаза, девушка понимала, что поцелуя уже не избежать, как бы ей ни хотелось поставить мгновение на паузу, чтобы разобраться в себе, понять, что же она чувствует к своему коллеге. Фостер знала, что рано или поздно это должно было произойти, так обычно бывает, когда люди нравятся друг другу и постепенно сближаются, но только сейчас, ощущая дыхание Джеймса на своём лице, она понимала, что не готова. Вкус предательства удушающим комком подкатывал к горлу, а всё нутро вопило "Остановись! Сорвись! Убеги!", словно это могло хоть что-то изменить спустя столько времени. Тор смог, в отличии от неё, сделать шаг вперед, оставить прошлое позади, забыть и найти ей замену, восхитительную замену с фигурой манекенщицы и волосами русалки. Все мосты сожжены, и она первая бросила спичку. Тогда почему медлит, мысленно держится за него, боясь и вместе с тем надеясь, что ему всё ещё не всё равно? Почему так напугана близостью единственного человека на свете, который кажется достойным её внимания?
В конце концов осознав, что пути назад нет, Джейн подалась вперед, оставляя стакан на столе позади себя, и ответила на поцелуй, порывисто, пылко, напирая неожиданно даже для себя самой, а затем так же стремительно отворачивая голову чуть влево, таким образом соприкасаясь лишь уголками губ, ибо улизнуть из объятий так просто не было возможности.
Это неправильно... Я не тот человек, что тебе нужен, — горячо и сбивчиво прошептала она, пальчиками впиваясь в плечи мужчины. — Ты славный... Правда. Пойми меня правильно... Дело не в тебе. Дело во мне. Просто... Дай мне немного времени, — выпалила Джейн, неуверенно упираясь ладонями в его грудь в попытке отстраниться, в то время как нутро её пылало от желания вновь прикоснуться к его губам.

+1

8

Страх. Локи чувствует на губах не сладость возбуждения от прикосновения к привлекательной женщине, как полагалось, будь он на самом деле смертным мужчиной.  Джейн, безусловно, хороша собой, даже когда неброско одета, пьяна, и ее хрупкая фигурка невменяемо жмется к его телу, но трикстер чувствует лишь страх. Отвратительный, липкий комок, заполнивший всю ее душа без остатка пространства и удущающий ее, мешающий жить. Ее душа похожа на черную кляксу на белом листе бумаге. Женщина, полная огня и страсти, которые покорили Тора и обратили к себе даже внимание его ледяного брата, превратилась в дерганную, страшащуюся саму себя и своих желаний, мышь. И это было отвратительно для него — такие метаморфозы. Они убили бы в нем все порывы страсти, даже вожделей он эту смертную на самом деле, потому что Локи не терпел подобных соплей. Он видел ее насквозь — и не имел к ней жалости. Не в этом вопросе.
Если бы Тор повел себя по-мужски и вспомнил древнюю истину о том, что уводить ту, что принадлежит брату, святотатство в чистейшем виде, Джейн Фостер была бы в безопасности сегодня, как и во все остальные дни, что трикстер невидимой тенью присматривал за ней. Но братец так по-одиновски решил, что царю можно всё, что забыл об этом нерушимом залоге любой дружбы и лада в семье. Не бери чужое.  Логично было подумать, что, женившись на такой красавице, как ванесса, Тор думать забудет о смертной и вряд ли ее похождения нанесут ему достойную рано. Локи хорошо понимал это сейчас, держа ладонь на затылочной части шеи женщины. Ласково держа, но твердо. Суть была в том, что в привычном понимании смертных любовь мисс Фостер была ему не нужна. Он ждал совсем другого. Если бы только женщины умели молчать.
Если бы. Слова против воли и настроя с такой безжалостностью резанули прямо по душе асгарца, что пробили даже броню. Он сдержался, чтобы не дрогнуть, никак не показать своей боли, не позволить лицу отразить всколыхнувшиеся чувства. Но из самых глубин пробудилась сама чернота, та что темнее мрака космоса, и заволокла взгляд. Он видел вместо Джейн совсем иной облик, повторяющий как заведенная шарманка, одни и те же слова и испытывал такую злобу, что классификации та не поддавалась. Легкое движение пальцев свободной руки породило за спиной Джейн золотисто зеленое мерцание в ладони, точно язычок свечи распаляющееся до багровой сердцевины.
- Время лишь отговорки, — нежно проговорил Джеймс, - рожденные страхом сделать шаг вперед, Джейн. Отпусти себя, не ко мне, если не хочешь, просто — отпусти себя на свободу, иначе ты сгоришь, — и вторая рука со спины поднялась, плотно опускаясь ей на затылок. Огонек магии тут же исчез, погрузившись в волосы. Амора предпочитала поцелуй, как приятный и простой метод подчинения, но Локи, сведущий во всех аспектах магии, презирал его, как блудливую готовность марать свой рот о любую дрянь. Он знал, что эти чары, проникая в разум, не привораживают, это слишком скучно, они пробуждают в человеке самые древние, глубинные и животные инстинкты. Похоть, доходящую до исступления и готовности убивать, что спустя несколько минут начнет раскаляться внутри женщины, как пласт железа в горниле, доводя до грани безумия. — Я понимаю тебя, и прошу простить мне этот поступок, - он выглядит виноватым очень убедительно, - разумеется, больше такого не повторится, прости. — Итак, игра начата, и остается лишь, как в театре, наблюдать за тем, как разум в приступах самобичевания начнет сражаться с тем, что намного сильнее его. О, как забавно было раньше, навестив какой-либо из монастырей Христа, которого предпочли смертные взамен асгардских богов, немного подогреть им жизнь этим простеньким, но действенным заклятьем. Мидгардцы так кичатся своим умом, что ошибочно полагают, будто управляют своим телом.
- Ты выглядишь усталой, — деликатный Джеймс, конечно, переведет тему. — Может, присядем, и ты расскажешь, что между вами случилось, освободишь себя от этого груза? - Не деликатный Локи, конечно, едва ли не силой проводит мисс Фостер к дивану и усаживает ее, присаживаясь рядом. Не близко. Но и не так далеко, чтоб она не могла ощущать его присутствие

+1

9

Мир полон лжецов. Кому-то едва даётся мелкая бытовая ложь, а иной искусно обведет вас вокруг пальца, затуманит разум, превратив в свою безропотную марионетку. И всё же параноики, привыкшие сходить с ума и искать подвох везде, где только удастся, начисто забыли об одной негласной истине — никто не обманет вас лучше, чем собственный мозг.
Джейн уже не помнила, как давно окружила себя этим коконом из самовнушения. Это нужно было для того, чтобы справиться со всем тем, что навалилось на неё, и со всем тем, что она сама взвалила на себя по самонадеянной глупости. Бывало, даже получалось. Погрузившись в работу, девушка замечала, как отступают тревожность, а болезненные мысли о том, кого она сама избрала оставить, сменялись светлой грустью и верой в то, что, в действительности, это лучший путь. Однако, как бы то ни было, наваждение рассеивалось, а скорлупа давала трещину, пропуская внутрь жгучие слепящие лучи истины.
Джеймс был чертовски прав в своём деликатном замечании. Она безумно, до дрожи, боится сделать шаг вперёд, принять тот факт, что прошлое навсегда утеряно. Теперь, когда рядом с Тором такая девушка, как Сигюн, обладающая тонкостью натуры и изяществом в той же мере, в какой и ослепительной неувядающей красотой, он, несомненно, забудет о своей "земной интрижке", как жестоко окрестила она их отношения в пылу ссоры в тот ужасный день. Стоит ли удерживать себя? Сгорать от ревности и умирать от тоски каждый раз, когда даже самая незначительная на первый взгляд мелочь, гроза за окном, вкус кофе по утрам, ледяной каток в Центральном парке, напоминают о нём. Пусть она не любит Джеймса, и он едва ли сможет заменить ей Тора, но... Может это и не нужно? Может настало время хотя бы попробовать сбросить груз, мешающий жить уже больше года?
Фостер прикрыла глаза, судорожно вздыхая, когда его рука коснулась затылка. Сосредоточиться на чем-либо становилось всё труднее. В расслабленном и почти обессиленном теле зарождалось напряжение, которое она не могла распознать и объяснить. Девушка едва сдержала себя, чтобы не остановить Джеймса, когда тот деликатно отстранился, решив проводить её к дивану. Джейн казалось, что он нужен ей сейчас так сильно, как никто и никогда прежде, и это было почти похоже на влюбленность, но являлось чем-то иным, более первобытным и бессознательным. Невозможность ощущать тепло тела мужчины причиняло чуть ли не физическую боль, но он сел рядом, как истинный джентльмен соблюдая дистанцию, на которую дама сама указала ему пару минут назад.
Что? — растерянно переспросила ученая, не сразу сообразившая, о чем идёт речь. — Это из-за... Из-за Тора мы поругались, — она сделала паузу, чтобы перевести дух. Было видно, что для того, чтобы произнести это имя, потребовались большие усилия, но как только оно сорвалось с губ Джейн, весь её вид наполнился такой печальной одухотворенностью, которая появляется только тогда, когда касаешься чего-то сокровенного. Потому, чтобы хоть как-то скрыть свои чувства, она небрежно хмыкнула, поморщив нос. Вряд ли Джеймсу будет приятно обнаружить это в ней, если он испытывает, а это очевидно, интерес, как мужчина, или даже нечто большее. — Мама думала, что это может быть опасно из-за него или того, что обычно его окружает. Говорила, что это сделает меня несчастной... — мрачно усмехнувшись, девушка заправила прядь волос за ухо, соскальзывая пальцами по шее на цепочку и принимаясь ненавязчиво теребить подвеску. — Конечно, я была с ней не согласна. Мы поругались и не общались с тех пор. Даже после того, как... После того, как отношения прекратились. Я повела себя глупо, но этого уже не исправить. Она умерла, думая, что её единственная дочь ненавидит её, — Фостер провела свободной ладонью по лицу, задерживая касание у губ, которые всё ещё были слегка припухшими не то от слёз, не то от недавнего поцелуя, а затем, слегка прикусив нижнюю губу, переместила руки на колени. То, с каким напряжением Джейн всё это время сжимала бедра, стало заметным для неё только сейчас, когда она попыталась сменить положение, вытянув ногу так, чтобы слегка задевать икру мужчины. Что за странное наваждение? Если она поцелует его снова, он подумает, что она непоследовательная дамочка, которая не знает, чего хочет. А знает ли она в действительности? И готова ли отвечать за последствия, к которым это приведёт?
Мне нужно выпить, — подскочив, девушка метнулась к столу, на котором оставила недопитый виски, и медленными, но большими глотками осушила стакан, бросая взволнованный взгляд на Джеймса. — Я... Я тебе нравлюсь? Что ты чувствуешь ко мне? — широко распахнув глаза, она замерла, впиваясь пальцами в стеклянную столешницу позади себя. — Я имею в виду, что... Если ты хочешь... Это не тот случай. Я... Я не хочу интрижек на работе. Я вообще не хочу интрижек, Джеймс. — сбивчиво и эмоционально завершив свою мысль, Джейн опустила взгляд, тяжело дыша.

+1

10

Локи слушал ее внимательно, будто от этого зависела его жизнь, и усмехался внутри. Наивная смертная девочка под властью чар древних, как сама Гея, еще не понимала – ей никуда не деться. Сколько она не силься, не сопротивляйся, она не биолог, чтоб понимать насколько на самом деле сильно в человеке это дремлющее животное начало. В период спаривания в живой природе зов заставляет зверей и птиц преодолевать тысячи километров, рискуя жизнью, чтобы найти партнера и произвести на свет потомство, и потому магия – основанная на примитивном, глубинном – самая простая и самая сильная. Несчастная женщина, заточившая себя в кокон своих проблем, страдалица по причине ошибок борьбы эмоций и интеллекта – по своему, он ее слишком хорошо понимал. В нем довольно часто боролись инстинкты и разум, и последствия этой баталии чаще всего выходили для него боком. Будь на месте этой миниатюрной довольно привлекательной смертной женщины другая, красивая, эффектная, медноволосая, он сам предпочел бы сбежать. От греха подальше. Слишком велик был соблазн – и очередной бой сознательного и бессознательного был бы неминуем, но здесь ему ничто не грозило. Он не любил Джейн. Не желал её ответной любви больше, чем её тела. Ему было немного жаль женщину, её тоска в глубине глаз откликалась к его собственной, напоминая, что они оба держат её внутри страдая практически по идентичной причине: собственная глупость. Они оба любили самозабвенно. Оба были готовы отдать жизнь за. Оба мечтали склонить голову лишь к одному конкретному для каждого из них плечу. Оба допустили глупые ошибки, разрушив все. И оба лишились надежды из страха – рожденного разумом. Страха обнажить душу – и быть отвергнутыми. Если бы его не вела ярость, он бы возможно искренне пожалел бы Фостер. Обнял бы ее, как брат сестру, и убаюкивал на своем плече, применяя чары, чтобы помочь забыть эту любовную муку привязанности. Но Локи был здесь по другой причине, и гнев терзал его так сильно, что испарял все зачатки добрых помыслов.
- Тор… я понимаю. – задумчиво произнес Джеймс, будто даже опечалившись и опустив взгляд на собственные колени. – Мать действительно беспокоилась за тебя, желая лучшего, но любовь всегда слепа, - он вздохнул и тихо и печально усмехнулся. Любовь воистину делает нас слепыми и глухими. Но родители часто знают нас куда лучше, чем нам самим кажется, даже если ничего не говорят. Думаю, - перед его глазами стояло лицо Одина там, на берегу моря, когда он вдруг пододвинулся ближе и, протянув руку, положил ладонь на бедро женщине. Не вольно или нахально – скорее так, как касаются, чтобы приободрить, показать свое участие. – думаю, твоя мама знала, что в тебе нет ненависти. В глубине души, я уверен. – мужчина улыбнулся ласково. Джеймс был тем, кем сам трикстер уже давно перестал быть. Сдержанный, воспитанный, с манерами дворянина, он не мог не понравиться той, которая втайне мечтала о таком среди цинизма окружающего мира, и Локи это знал. Но в подлоге было много от него самого – как насмешка над тягостными воспоминаниями. Он почти пододвинулся еще, когда Джейн резко вскочила, вынудив его отпрянуть спиной назад, чтобы не столкнуться лбом с ней.
- Что я чувствую? – с оттенком изумления переспросил Джеймс, сев к ней вполоборота. Он замолчал на секунду, будто обдумывая, хотя Локи то размышлять было не над чем. Он и так все знал. – Я понимаю твои опасения, Джейн, и не хотел бы тебя обидеть. Ты самая прекрасная женщина, которую я… когда либо встречал. Твои качества человека вдохновляют меня, столь же как и твоя красота и я… я думаю, что могу сказать… - Мужчина легко и элегантно поднялся, полностью развернувшись к ней и делая шаги навстречу, огибая диван. – я люблю тебя. – он мог бы взять международную премию за лучшую роль. Нежность произношения, легкая вибрация в голосе, тембр – все было безупречно. Так говорят в фантазиях романтичных дам безумно влюбленные – настоящие! – мужчины, но Локи точно знал, что это чепуха. По настоящему безумные в своей любви мужчины перед объектом страсти теряются, как школьники на экзамене, краснеют, бледнеют и что то мямлят. Набраться духу, чтобы полностью обнажить свою душу и сердце на милость другого существа это не стакан виски опрокинуть в баре после работы. И это совсем не просто – чтобы легко подобрать слова, когда тебя почти что врасплох якобы застали. Но Джеймс был идеален в этом плане, воплощенной мечтой даже самого Локи – он хотел бы быть таким в этом вопросе. Идеальным. Только вот не выходило никак.

+1

11

Редкая девочка в самом нежном своём возрасте не мечтала о принце. Несомненно, он должен быть красив, умен, благороден и готов на всё ради любви с того самого момента, как увидел свою принцессу. Однако, принцессы вырастают, а их мечты о прекрасной неземной любви рушатся о реалии современной жизни и скорбное осознание того, что идеалов не существует. Девочки, которые ещё вчера во весь голос подпевали диснеевским мультфильмам, бездарно тратят свою жизнь на хамоватых придурков, невыносимых зануд или самовлюбленных эгоистов. Готовые на всё что угодно, они идут порой на унизительные уступки, чтобы избежать внушающего ужас одиночества. Джейн не была такой. Раньше. Отношения мало интересовали девушку, и воспринимались скорее как данность, социальная необходимость, чтобы не выглядеть совсем уж чокнутой. Нерадивые ухажеры отправлялись куда подальше, стоило ей уличить их в несоответствии светлым идеалам, а сердце оставалось легким и свободным. С появлением Тора всё разом переменилось. Да, он совсем не был похож на вылизанных принцев, но при всех своих достоинствах был для Джейн идеальным во всех отношениях, не считая одного - его слишком часто не было рядом.
Напряженно поглаживая холодное стекло столешницы, ученая рассеянно смотрела на Джеймса. На то, как нежно он смотрит на неё, как плавно двигается, как безупречен его костюм и укладка, как органичен мужчина на фоне дизайнерского интерьера, и на то, как приглушенный свет, доносящийся с кухни, обволакивает его силуэт. Джейн с изумлением открыла в нём новые черты, которые прежде ускользали от её взгляда - коллега поразительно напоминал ей человека, воспоминания о котором отдавались терпкой болью, - её отца. И всё же, как бы ни пыталась найти отклик в своем сердце, девушка не находила в себе того, что, как ей казалось, люди называют любовью. Никогда не понимаешь, что это, принимаешь за неё влечение или страсть, пока однажды любовь не настигнет тебя, и тогда, знай, все прежние привязанности, и те, что придут после неё, обернутся блеклыми и пустыми. Но, быть может, любовь не нужна? Кто придумал, что для счастья нет иных путей? Вполне вероятно, что в мире полно людей, которые прекрасно ладят и без глубоких чувств, и ещё больше тех, кто даже не догадываются о своем заблуждении. В конце концов, что-то приходит со временем. Так может быть и ей стоит дать Джеймсу шанс? Ведь он всегда будет рядом, не станет то и дело рисковать жизнью ради спасения мира, и, если повезёт, будет стареть вместе с ней. Бессмысленные доводы... Однако, что-то в этом сдержанном ирландце влекло Джейн с такой неистовой силой, что она, привыкшая всему давать объяснение, с трудом могла разобраться в собственных чувствах.
- Что? - растерянно, едва слышно переспросила девушка, сперва подумав, что ей послышалось. Несмотря на свой застающий врасплох вопрос, Фостер меньше всего ожидала услышать признание в любви, бескомпромиссное и отсекающее любые другие истолкования. Что обычно говорят мужчины в подобных ситуациях? "Ты дорога мне", "я хочу проводить с тобой всё своё время" или "постоянно думаю о тебе". Что угодно, чтобы скрыть свою уязвимость, одновременно с этим обозначив чувства и намерения. Но слова Джеймса не оставляли ей ни путей к отступлению ни шансов увильнуть, какое-то время сохраняющих недосказанность и возможность всё обдумать. Оставалось только два пути - принять или же отвергнуть. А потому первым делом Джейн вновь захотелось сбежать из собственной квартиры, потому что она понятия не имела, что ответить. Девушка не могла ответить ему взаимностью, а давать любовные клятвы, когда сердце твоё глухо, претило её честной натуре. Вместе с тем, выпроваживать мужчину за дверь не входило в планы Фостер, а уместные, деликатные слова никак не лезли в голову. Возможно, их вообще не существовало.
- Джеймс, я... - робко произнесла она, делая пару неуверенных шагов навстречу, а затем, видя в том единственное спасение, в мгновение преодолев расстояние между ними, кинулась в его объятия, целуя порывисто и жарко. Наконец дав себе волю, позволяя напряжению вырваться наружу, Джейн прижималась к нему всем телом, вдруг ощутив, как невыносимо хочется нарушить границы ещё больше, и, растрепав идеальный лощеный образ, забраться под его рубашку, чтобы кончиками пальцев касаться обнаженной кожи.

+2

12

Джеймс лишь в первые мгновения несколько так, точно опешил от поворота событий, дернулся – но раскрывая объятья метнувшейся к нему женщине. Их разница в росте была достаточной для того, чтобы намерения Джейн требовали от него наклониться к ней или приподнять ее до себя, что он и сделал. Легко подхватив одной рукой ее под талию, прижав к себе плотно и крепко, поднял на секунду выше, вровень с собой, чтобы развернуться и усадить спинку дивана – достаточно высокую по счастью для этого и достаточно твердую – теперь. Нет ничего унизительнее чем прервать акт страсти по бытовой и технической причине, навернувшись с избранной для любви площадки.  Но если откликаться на поцелуи – как то по нервному неровные и все же горячие – для него не составляло проблем, то вот не дернуться на руки, рванувшиеся под рубашку оказалось стоящим усилий.  Не для Джеймса – конечно. Для Локи. В этом было что то по животному унизительное, в этом неконтролируемом порыве и потребности ощущать обнаженное тело другого существа. Он ощущал ту гамму эмоций, что скользили в воздухе вокруг Джейн – бедной маленькой смертной, которую можно было бы даже пожалеть за безысходность, но Локи жалости к ней допускать не собирался. Её крохотное сердечко бьется в ритме возбужденного тела, но жалостливо кричит, умоляя о пощаде. И этот крик режет вибрацией – но тем он упоительнее.  Сердце всегда слепо цепляется за свою любовь, оберегает ее от всего – даже от правды, которая – как известно – неумолима.  Оно питает кровь надеждой, верит фантазиям, что все однажды будет  - просто нужно подождать. И пустившее в нем прямо сквозь плоть чувство не желает уходить – его вырывают с такой болью, от которой можно сойти с ума – и все равно не вырвать до конца. 
Трикстер наслаждается этими беззвучными воплями, одной рукой крепко прижимая – и тем самым лишая ее простора для манипуляций даже руками – женщину к себе, втиснувшись меж ее ногами вплотную, на таком уровне, что и к ремню брюк не подобраться – если он не попятится. Магия легко приподнимет спинку дивана до нужной высоты, в конце концов – все мелочи. Вторая рука все равно лишает подвижности и ее голову, крепко и на грани жесткости держа шею к затылку, в момент весьма яростных натисков губ на ее губы. И там где сознание увидит дикую страсть, на самом деле стоит искать бешеную злобу. Его раздражает все происходящее, не неся в себе и толики дурманящей истомы. Раздражают эти «чувственные» поцелуи. Эти руки, портящие не только гармонию образа, к которой Локи придирчив, но желающие его трогать – трогать прямо по коже, без всякой брони и защиты – хоть бы из ткани одежды. И даже то, что мучает ее внутри – раздражает. Разве в этом великая сила любви? Где она? Любить и уверять себя в непобедимости своих чувств, чтобы поддаться примитивнейшему животному началу, отдаваясь малознакомому мужику? Как зверь – настолько изголодавшийся по ласке, что готов кинуться к любому, проявившему хоть какую то заботу?  Так мало стоит любовь женщины выходит? Предательство и самообман – ее солирующие ноты? И лишь пока все хорошо, пока он рядом, пока нежно укрывает от мира – она жива и красива? Лишь пока ублажает и угождает?  Какой мерзкий вкус у твоих губ сейчас, Джейн Фостер. Будто я целую само воплощение преданной любви, умирающей в агонии и уже заживо пахнущей смертью. Я верил в тебя, Джейн. Я почти поверил…  Поверил в то, что любовь может быть всесильной – и ты должна была суметь противостоять этому искушению, думал я. Из последних сил, грызя свои же локти – противостоять. Дурман бы спал, мир снова обрел краски, и я – клянусь – отступил бы перед  этой верностью своей любви.  Я хотел отомстить Тору, но даже я не смог бы преступить чистоту такой любви, такой слепой и отчаянной верности.  И как ты будешь жить дальше, однажды проснувшись в объятьях не Джеймса, но меня? Сможешь ли дышать полной грудью, зная – ты променяла любовь на иллюзию? Неужели негде искать настоящей веры – если ее нет даже в любви? Мидгардцы… вы похоронили все, чем дорожили ваши предки, в погоне за собственной алчностью, амбициями, удовольствиями. Так будь по вашему…
И руки, опустившись на мгновение вниз, дернули вверх – снимая – с женщины ее короткое трикотажное платье, чтобы оставить перед гостем в одном нижнем белье. С себя же снимать одежду Джеймс не торопился, всячески лишая вовремя сделанным движением под видом ласки Джейн любой возможности это сделать – даже избавить его от пиджака.

Отредактировано Loki (24-12-2018 13:57:41)

+2

13

"Ты слишком много думаешь." - эту фразу бросали ей, как упрек, как насмешку, как провокацию, и Джейн понемногу привыкла к этому, отвечая лишь снисходительной улыбкой. Пусть за такое записывают в зануды и моралистки, опрометчивые поступки с целью мгновенного примитивного удовольствия были для неё своего рода табу, несмотря на то, что девушка не бралась осуждать тех, кто находил в этом своего рода стиль жизни. Глядя на Фостер, трудно было представить, как ей вообще удаётся водить близкую дружбу с такой безбашенной девицей, как Дарси Льюис. И всё же, в этом была вся она - сдержанная, осторожная, полная предрассудков и комплексов, особенно если дело касалось мужчин.
Джейн приоткрыла глаза, наблюдая, как за краем его красивого лица, которое было так близко, будто бы вращается комната, такая обволакивающе безмолвная в сравнении с её собственным сбивчивым дыханием. Был тому виной выпитый бурбон или внезапное помутнение рассудка, но ей казалось, что время на мгновение остановилось, позволяя очнуться от дурмана настойчиво терзающих её губ, вовлекающих в какую-то демоническую лихорадку из похоти и тревоги. В этом было что-то неправильное, даже отвратительное, но как бы доктор Фостер ни пыталась подойти к вопросу рационально, она не могла найти ответ.
Девушка больше не узнавала в Джеймсе своего деликатного коллегу, этого почти стереотипного европейца с безупречными манерами, - мужчина был яростно горяч, порой даже груб, и это сперва испугало её, выбило из колеи. Он был повсюду, и, нарочно ли, с филигранной ловкостью пресекал любые попытки снять с него хотя бы пиджак. Джейн чувствовала каждой клеточкой тела, что происходит что-то неладное, однако глубокие переживания и вопросы нравственности, которые никак, в сознании ученой, не противоречили присутствию мужчины в её квартире среди ночи, начисто исключали возможность обратить, наконец, внимание, на собственную интуицию, и сбежать под самым нелепейшим предлогом.
Ничто не вечно, и любой чаше, со временем, свойственно переполняться. Когда слишком долго живёшь выдуманными идеалами, не получая взамен ничего, кроме ударов судьбы, что-то надламывается внутри, даёт трещину, заставляя задать себе главный вопрос - стоит ли оно того? Она прикрыла глаза, прислушиваясь к себе, к сексуальному аромату его парфюма, к будоражащим, требовательным поцелуям, к тому, как грубая ткань мужских брюк касалась то и дело самого чувствительного места на её теле сквозь кружево, и с каким неистовым рвением в голове пульсировала навязчивая мысль о совсем другом мужчине.
Джейн слишком долго была "хорошей девочкой", занудной, правильной до зубного скрежета, упрямо отказывающейся замечать, что крылья её давно надломились под гнетом циничной действительности. Она через чур много думала о том, что должна делать и чувствовать для того, чтобы картинка её жизни стремилась к идеальной. И сейчас девушка была так зла на саму себя за эту дурость, что единственным её желанием было бросить спичку и дать всему этому пылать. Как бы ни было гадко, больно, страшно, она должна дать себе забыться. Разве не этого она хотела?
Фостер судорожно выдохнула, инстинктивно прижимаясь к Джеймсу сильнее и вновь находя его губы, чтобы поцеловать жарко, порывисто, дико, то и дело покусывая, в то время как её пальчики принялись крайне настойчиво расстегивать пуговицы на рубашке, пока, дойдя до последней, не заскользили вверх по торсу мужчины в стремлении стянуть всё вместе с пиджаком.
- Помоги мне... - горячо прошептала Джейн, почти не отрываясь от его губ.

+2

14

[indent]Локи вдруг понял, что оказался перед весьма сомнительной дилеммой.  Настолько глубокой при этом по своей сути, что отвлекшись на ее созерцание в своей голове забылся и очнулся только на горячий шепот женщины возле своих губ, понимая с запозданием, что Фостер этими самыми холодными маленькими ручонками стаскивает уже с его плеч и пиджак, и рубашку одним запалом. Хотелось иронично вскинуть бровь со всем возможным цинизмом, ядовито прокомментировав этот её порыв. Хотя это свойственно большинству людей – они так прыгают со своим ложным целомудрием, что потом ведут себя как звери в период течки, не иначе. Бросаются друг на друга. Срывают одежду. Кусаются. Царапаются. Сношаются как попало и где попало. И со стороны то зрелище омерзительное для эстета, а уж участвовать в этом….  Подсознание услужливо подсунуло на память Сакаар, вынудив  - под личиной земного ученого - трикстера наискось перекоситься всей физиономией.  Вот тоже глупый поступок, сродни тем что совершают люди по жуткой пьяни и потом страшно жаждут забыть, но не с его почти идеальной памятью этому случиться, он то в отличии от них удостоен горести до конца своих дней это держать где то в своей голове.
[indent]И первая часть дилеммы состояла именно в то, что он в какой то степени понимал те чувства, что испытывала Джейн Фостер. Чувства делают всех слабыми. Причиняют боль. И иногда от них нестерпимо хочется сбежать, выбить клин клином. Хочется броситься в омут с головой просто чтобы доказать самому себе, что способен от них обособиться, освободиться, очиститься. Она цепляется за его губы жаркими поцелуями, потому что хочет переложить на его плечи свое исцеление. Хочет, чтобы он заставил её забыть о том, что она сама забыть не может. И  - хотя это и смешно, и даже вызов в их с братом извечном состязании в какой то степени – Локи мог бы это сделать, ему для оного не нужно даже физически в этом участвовать, достаточно лишь послать в мозг Фостер достаточно количество магических импульсов и тот сам – одурманенный – вознесет её на райские небеса удовольствия.  Но с другой стороны выйдет даже обидно, если это вдруг ей поможет. И потому, что он не исцелять её сюда явился, и потому, что ему не помогло.  Так какой во всем этом смысл теперь?  Если заставить себя отступить от давления ярости, разложить ситуацию по полочкам  - каков толк в ней?  Стань это известно брату – тот то может и огорчится, но Джейн сама его бросила, Тор явно сыграет в благородного героя и скажет, что она свободная женщина и вольна спать с кем угодно.  И с полным на то правом после ускачет искать сострадания и утешения в ласковых ручках ванессы, которой видимо относительно личной жизни самого Локи вообще равнозначно, хоть он с Джейн, хоть с Аморой, хоть бы и со всеми мстителями оргией разом.  Нулевая эффективность, если рассудить. Он терпит все происходящее больше, чем наслаждается. И не потому, что Фостер не выглядит привлекательной – её легко желать, она еще молода, хороша собой, без этих мешковатых одежд особенно, и в ней хватает внутреннего огня, чтобы зажечь чужой одним поцелуем, но всего пламени Муспельхейма женщине не достанет, чтобы заставить сына Лафея – ледяного великана – отключить свой рассудок. Локи не любит, когда его трогают. Он должен достаточно привыкнуть к тому, кто делает это, чтобы переключиться  с настороженности и агрессивности, ожидания подвоха на способность воспринимать более приятную часть этого процесса. И он недостаточно привык к Джейн, пусть и в некоторой степени все же больше, чем к прочим смертным.
- Сейчас, - отвечает ей мужчина точно таким же тоном, негромко, хрипловато. А отведя руки от ее тела, заводит их назад, чтобы расстегнуть сначала один манжет, потом второй, и так же поочередно сдернуть с себя и пиджак, и рубашку вместе с ним и откинуть куда то в сторону, но все на ту же спинку. И возвращается обратно к ней, вновь достаточно близко, чтобы тела  - даже не соприкасаясь вплотную – ощущали тепло разгоряченной кожи друг друга.  Теперь его правая рука обнимает Джейн за плечи мягко, нежно, создавая максимальное ощущение комфорта и защищенности в этом полукруге объятья, пока левая едва ощутимыми прикосновениями гладит кожу, обводя линии фигуры.  И поцелуи – не утратив жара – становятся менее напористыми, словно все создано для того, чтобы женщина расслабилась и растворилась в чужих ласках.  С её рта его губы соскальзывают, проходя вдоль щеки, опускаясь к шее и покрывая её кожу по линии напрягшихся мышц дорожкой чувственных поцелуев прямо к ключице, пока свободно перемещающаяся левая ладонь пальцами добирается до груди Фостер….
- Ты не первая, - поцелуй с тихим шепотом обовавшейся фразы замирает на ямочке между ее ключицами.  И движется новой дорожкой по другой стороне шеи обратно к ее ушку, где фраза завершается. – Кто ищет исцеления во лжи, Джейн. – Голос меняется, становясь более знакомым Фостер, насмешливый  и в то же время без привычной жестокости.  Когда он поднимает в следующий момент голову так, чтобы она видела лицо, то улыбается вполне чувственно, нависая над ее губами так, что почти касается своими. Черты Джеймса в доли мгновения растекаются и на мисс Фостер смотрит, улыбаясь уголками губ, сам Локи. Шелковистые черные волосы легкой волной спадают на все еще обнаженные плечи, зеленый огонек в глазах задорен. Трикстер все еще обнимает женщину правой рукой, но абсолютно уверен, что сейчас последует и препятствовать не намерен.- Продолжим?

+2


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Funeral of hearts [marvel/asgard]