capt. jack harkness michael wade wilson
oberyn martell susan pevensie steven rogers
Это была... тяжелая ночь. Будем честными. Питер устал. Он вытащил из колонизации мелкую и лающую собаку, которая умудрилась сломать три лапы из четырех. За этот подвиг он был вознагражден укусом, чуть ли не за нос (стыдно, но спасла маска), но обошлось запястьем. Неприятно, но это еще терпимо. Ибо хозяйка питомца не обошлась с ним строго (начала лупить сумкой, думая, что это он навредил ее “любимой собачичке), а затем лишь как-то странно на него смотрела, но поблагодарила. И за это спасибо! Он же не единственный герой, ну, хей. Читать дальше

Дорогие Таймовцы!
04.12.18 Очень большое обновление правил по маскам и вторым ролям. Читать тут.
30.10.18 Появились дополнения в правилах и банке, а так же подводим итоги большого кроссворда в честь Дня рождения Тайма!
28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » If you be the one to cut me...[marvel/asgard]


If you be the one to cut me...[marvel/asgard]

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

If you be the one to cut me I'll bleed forever
Relive the old sin of Adam and Eve
Of you and me
Forgive the adoring beast...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://i.yapx.ru/C4TJk.gif
http://i.yapx.ru/C4TJu.gifhttp://i.yapx.ru/C4TJw.gif

Nightwish - Ghost Love Score

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Loki & Sigyn

незадолго до вторжения йотунов в Асгард

АННОТАЦИЯ

Привычка. Пагубный дар разума, делающий нашу жизнь размеренной с слепой уверенностью, что эта реальность непоколебима никакими бурями. Спокойствие не вечно, безмятежность - обманчива, а любая невинность может оказаться лишь плодом слепой веры. И все воздушные замки однажды падают.
Но если ты ранишь меня, я буду истекать кровью вечно...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Loki (07-12-2018 18:59:43)

+3

2

Любая уважающая себя девушка мечтает хотя бы раз в жизни влюбиться так, чтоб дух захватывало, а сердце забывало, каково это – биться, но, как водится, норны любят разбивать мечты; нет в мире такой любви, говорила матушка, всегда в  бочке под верхним слоем патоки деготь, и, пока издалека смотришь, сладко и жарко, а как коснешься, так  и всплывет вся гадость, перемешается, и все, впредь не отделишь, не отыщешь прежнего дурмана. Так что, давала она мудрый совет дочери, читай баллады да эпосы, мечтай, а реальность оценивай трезво. Настанет день, отец тебя выдаст замуж, так вот, чтобы не страдать и слезы горькие не лить от разрушенных иллюзий, заранее их не создавай. Маргрит было просто это говорить,  с высоты прожитых и лет, с багажом приобретенного опыта, но Сигюн, будучи еще довольно юной ванессой, при всей своей разумности мать слушала, да не верила. Ей хотелось, как всем в молодости, верить, что есть в Девяти мирах еще что-то нежное, светлое, по настоящему достойное, и, как приличная принцесса, едва прибыв в Асгард, она жадно смотрела по сторонам, уверенная, что тут-то, наверно, и преподнесут ей норны такой дар. Но прядущие судьбу были, видимо, весьма равнодушны к чаяниям еще одной наивной особы, потому что, на кого не падал взор, даже если вспыхивало в груди все жаром, все эти годы, проведенные здесь, оставались к девушке достаточно холодны и равнодушны, пока надежды не сменились горечью. О чем еще думать, когда все фантазии рушатся под давлением сурового настоящего? Вот и Сигюн, разумеется, ударилась в самокопания, в конце концов подытожив для себя, что, видимо, недостаточно хороша для местных обитателей, раз ни в ком даже легкого интереса не смогла пробудить. Будь она чуть менее хорошо воспитана, давно бы рыдала в плечо своего наставника, окончательно растратив в этой истерике и остатки красоты, и самоуважения, жалуясь на то, как несправедлива жизнь. Но не делала этого еще и потому, что заранее предугадывала реакцию сдержанного и насмешливого «учителя»; Локи бывал весьма холоден ко всем приступам юношеского самобичевания, взвешенно напоминая ей, что чужое мнение не должно мешать постижению куда более важных вещей. А рыдать-то в облегчение, когда знаешь, что пожалеют, по головушке погладят, ведь правда в глубине души каждому и так известна, а лучше все равно не становится, лишь тяжелее.
Но сегодня все было совсем по-другому. Нежно касающийся ее рук своими молодой ас появился в ее жизни совсем недавно, точнее, встречала она его и прежде, мельком, но никогда не обращала особого внимания, пока он не начал встречаться на пути все чаще и дольше, как будто нарочно преследуя её и возникая всегда в те минуты, когда ванесса была где-то одна.  Сначала это пугало, но потом Теорик, так его звали, смущаясь, волнуясь и краснея, начал делать все более явные знаки расположения; потом он осмелился от робких взглядов и случайных комплиментов даже начать преподносить девушке подарки, и она, постепенно оставив все прежние чаяния в прошлом, пришла для себя, глядя в потолок долгими ночами, к выводу, что, может, такова и есть любовь, что приходит оттуда, откуда не ждешь, и потому не разглядеть её сразу?  Ведь так легко завесить своими мечтаниями глаза, как шорами, и не увидеть настоящего счастья, такое так часто описывалось в балладах. Как страдали потом героини, когда, убежав за яркой звездой, которая, конечно, очаровывает своим блеском, оставались у омута осознания, что истинное, дарованное норнами, чувство слепо сами миновали, оттолкнув, чтоб не мешало этому обманному сиянию! Неопытное сердце в чужом краю так отзывчиво к теплу и ласке, что и Сигюн, в конце концов, благосклонностью начала отвечать на ухаживания молодого ястреба. Чем же плох он? – уговаривала она свое отражение в зеркале, расчесывая по утру длинные густые, насыщенно-медные волосы. – Хорош собой, статен, воспитан. Конечно, род его хоть и уважаемый, но не слишком знатный, но разве её отец был из высокородных асов? Нет, однако, доблести его это не портило. К тому же, Теорик – храбр и умен, а какие прибаутки веселые рассказывает, заслушаешься. С ним весело мне, радостно, да и заботлив он ко мне, как к хрупкому деревцу. Слова резкого не скажет, всегда приветлив….
- Отчего очи ваши ясные вдруг грусть подернула пеленой? – деликатно и, как всегда, с трепетом в голосе, с каким всякий раз обращался теперь к ней, спросил ас, отвлекая девушку от внезапных тревожных мыслей. Не было конкретных образов, но вдруг как ледяным ветром на душу повеяло, заставив неведомо чего испугаться, оттого она и сжала его пальцы сильнее.
- Ох, - отгоняя наваждение, Сигюн приветливо улыбнулась ему, - пустое. Как будто предчувствие нехорошее посетило, так внезапно, что я растерялась.
- Но отчего же ждать вам беды? – хмуря брови в недоумении, Теорик приблизил ее руку к своему лицу, чтобы бережно коснуться губами костяшек девичьих пальцев. – Мир да благодать милостью Всеотца уж давно царят в наших краях, милая сердцу моему Сигюн, не стоит душеньке вашей тревогу знать. – И повторил прежний поцелуй, вынуждая девушку смущенно зардеться.  - Да коли и посмеет кто дурно взглянуть на вас, не побоюсь ни титулов его, ни заслуг, дабы уберечь вас. - Но, хотя в доблести своего кавалера она нисколько не сомневалась, однако, давящее на грудь ощущение не проходило, мешая ровно дышать, затрудняя вдох. Краски сада вдруг померкли как-то, как будто тень нависла, и девушка, поддавшись волнению, прижала свободную ладонь к щеке ястреба, отвлекая его внимание от этих деликатных поцелуев ее руки к своим словам.
- Быть может, лучше уйдем отсюда? - но воин, вместо того, чтобы ответить, вдруг и сам прикоснулся рукою к ее шее, и, прежде, чем она успела понять, что он намерен сделать, подавшись вперед, молодой ас запечатлел на ее губах поцелуй, от неожиданности показавшийся ей настолько чувственным, что ванесса растерялась, позабыв, о чем просила еще долю секунды назад, и невольно опустила ресницы.

Отредактировано Sigyn (07-12-2018 19:50:48)

+3

3

Резкий хлопок разорвал тишину сада. И еще один. Еще. Нарочито медленно и гулко хлопая в ладони, принц выходил из тени деревьев на тропу к беседке, храня на лице полное холода непроницаемое выражение. Только напрягшаяся поперек лба жила пульсировала, выдавая внимательному  - спокойным на самом деле асгардец себя не ощущал. Даже глаза – обычно серо зеленые – казались цвета куска льда, внутри которого пылал зеленым пламенем неведомый костер.
- Так вот чем занимаются верные ястребы, вместо того чтобы нести службу по охране дворца, - хотя он старался подать эту реплику спокойно, она вышла пропитанной досыта ядом. Остановившись в паре шагов от парочки, чьему уединению он тут так беззастенчиво помешал, Локи смотрел только на юношу.  Смотрел взглядом, в котором не было ничего хорошего, никакого внушающего надежду обещания. Таким взглядом можно убить –  и хотя соблазн был велик, принц не потерял самообладания настолько чтобы так забыться.  Хотя ему было бы куда сподручнее, если бы он понимал причину такой необузданной ярости  в самом себе. Какой бы она не была, ее источником была эта девушка – даже смотреть на нее Локи было сейчас настолько больно, что начинали слезиться глаза. Никогда не было прежде такого, никогда давняя дружба не омрачалась столь тяжелыми и мрачными чувствами, но перед глазами стояла эта картина покорно подставляемых ястребову поцелую губ и единственной мыслью хотелось лишь убивать. Точно только так от нее можно избавиться.
- Вон отсюда. – Внезапно сурово не сказал даже, а гаркнул командным голосом асгардец, резким жестом руки обрывая все попытки возражения. Какое безумие! Что со мной? Что я творю? Отчего это зрелище так злит меня? В нем нет ничего диковинного – всего лишь двое молодых и свободных перед остальными обязательствами особ в уединении своих любовных чувств…. В уединении. Чувств!
Забыто было все. Он целиком и полностью в единый миг сосредоточился на этой прервавшей его путь сцене, сам того не желая и не в силах противостоять.  Так хорошо начатый день оказался испорчен безнадежно, а увлеченность мыслью,  для доработки которой требовалось порыться в книгах – куда и направлялся же, в библиотеку – развеялась как вчерашний сон. Мир сосредоточился в конкретной точке, здесь и сейчас, и недопустимой встала даже мысль о том, чтобы отступить обратно в тень и оставить парочку наедине, себя не обнаружив. В тот момент он шел, бесшумно ступая мягкой подошвой сапог прямо по траве, напрямик к нужному крылу, когда до слуха донесся мужской голос. И это не стало бы значимым, если бы ему тут же не ответил с отвратительной лаской в тоне слишком хорошо знакомый женский, и это точно парализовало легкие.  И повернувшись, из под завесы ветвей в стороне у старой беседки возле ручья увидел премилую картину, от которой окончательно свело внутренности. Его тихая невинная подруга, к которой он питал глубочайшее уважение за ум её и безразличие к похоти, занимающей умы всех асинь при дворе, стояла там любовно глядя на другого. Вспышка гнева нахлынула столь молниеносно, что пострадал безвинный куст подле левой ноги – был испепелен в прах одним движением руки, которая – отводя хоть немного безумный приступ – сделала это выбросом магической энергии.  Ненавижу. Эта мысль в то миг, как чужие губы соприкоснулись с теми, которые он мнил безразличными к таким проявлениям, пронзила насквозь острым копьем и отбросила на шаг назад, когда – ожидая бурного отказа от ванессы и гневной пощечины наглецу – он не увидел ни того, ни другого. Отвратительная покорность. Он предпочел бы оправдать это насилием, позволившим бы стереть посмевшего посягнуть на его – его! – чужака в порошок на месте, не дав успеть даже осознать подступающую смерть, но ванесса безжалостно не оставила ему даже шанса поверить в этот обман. Она откликнулась – не возражая, напротив. И Локи резко хлопнул в ладоши, делая шаг вперед с чувством, что иначе сам рассыплется в пепел на месте. 
К своему счастью, был ли этот тип умен или нет, но ему хватило дисциплины и чувства самосохранения, чтобы не перечить принцу Асгарда. Но – уходя – он так ласково пожал руку девушки, прежде чем разомкнуть прикосновение, что зубы трикстера сжались до скрежета против воли. Едва перестав театрально аплодировать, он перевел свои руки за спину, где и сцепил их меж собой накрепко, до белизны костяшек, чтобы удержать в себе соблазн еще раз применить магию – на этот раз на живом двуногом и очень дико бесящем существе, которое не слишком торопилось удалиться.  На Сигюн он по прежнему отказывался смотреть и стоял - широко расставив ноги - мрачным взглядом провожая уходящего ястреба. Разум твердил, что вернее теперь развернуться и самому продолжить прежний маршрут, но клокочущая внутри злоба упрямо желала чего то иного. Например, отчитать девушку за такое вопиющее поведение, за это омерзительное в своей низости поведение. Предательство!
- Неужто колышки в подол решила собирать? - дрогнувшим от гнева голосом, не оборачиваясь полностью и не глядя, негромко и презрительно бросил он через плечо. - Серебра, вижу, не надо!

Отредактировано Loki (07-12-2018 20:34:40)

+3

4

Иногда так бывает, что в момент, когда тот, кто когда-то был предметом твоих нежных чувств, вдруг оказывается рядом и видит тебя с новым избранником, накрывает необъяснимое логикой смущение, даже если чувства твои оставались тайными, а он, уж точно, к тебе питал лишь дружеские. Вот и Сигюн, застигнутая врасплох, покраснела как помидорка, и заалели обе щеки и даже кончик носа, едва увидела, кто прервал их уединение. Мало ли было ей пережитого от этого неожиданного поцелуя изумления и стресса, от того, что она до сих пор не могла понять, обрадовала её такая вольность мужчины или испугала, так надо же было такому статься, что ни надменный Тор, ни кокетливый Фандрал, ни молчаливый Огун, ни суровая Сиф, а именно Локи окажется в этот миг поблизости. Страшно было даже подумать, какую оценку ее нравственности дал в тот момент наставник, если таким тоном заговорил с несчастным Теориком, который, и сам опешив от резкого перехода от томной неги впервые позволенной себе близости с возлюбленной к стойке смирно, застыл истуканом, хмурясь от негодования. Молодого ястреба можно было понять каждому, кто сам когда-либо был влюблен; вот оно, блаженство тайного свидания и сладость первого поцелуя желанных губ, бессердечно прервано, и ты, застигнутый врасплох в момент настоящего обнажения душевных помыслов, испытываешь злость на незваного визитера и, одновременно, смущение. Неужели не шлось тебе своею дорогой, думал юноша, глядя на принца, но, несмотря на кажущееся изящество, Локи обладал определенной славой к своим годам, и, как ни сильно было раздражение ястреба, как не обидны незаслуженно резкие слова, спорить Теорик не решался. До него доходили, конечно, и прежде сплетни, якобы близость избранницы с младшим принцем не так чиста и непорочна, но он всегда знал, что услышанное при дворце стоит прежде поделить на сто, прежде, чем поверить.  В его глазах, в конце концов, Сигюн была свободной девушкой, слишком доброй и наивной, чтобы оказаться второй Аморой, известной обольстительницей и интриганкой, меняющей любовников, как перчатки. Да и принц-то, откровенно говоря, не производил впечатления волокиты за женскими юбками, ястребу вообще казалось, что Локи к ним безразличен. Но сейчас, ощущая на себе этот прожигающий насквозь взгляд, юноша на секунду позволил себе усомниться во всем. И все же, когда страх, не слишком известный ему в бою, сейчас вызванный этим убийственно холодным взором принца, немного отступил после хлестко прозвучавшего приказа, Теорик, окинув девушку смущенным и извиняющимся, но нежным взглядом, в котором отчетливо читалось огорчения от расставания, пожав ей на прощание руку, поскольку поцеловать даже пальцев отчего-то не рискнул перед столь грозным свидетелем, развернулся и пошел прочь, успокаивая себя новой мыслью о том, что, Локи, видимо, столько лет выступая старшим другом и наставником Сигюн, был искренне обеспокоен репутацией подруги, и, не зная ни ястреба, ни его намерений, потому так яростно возмутился увиденному. Это оправдание вполне подходило к концепции мира молодого человека, и тот, теперь удрученный лишь разлукой  в такой прекрасный вечер, намного бодрее зашагал прочь, говоря сам себе, что обязательно заслужит уважение к серьезности своих намерений относительно возлюбленной, чтобы о нем не думали так плохо.

А ей было стыдно теперь еще и потому, что Теорик ушел опечаленным. Сигюн не понимала такой вспышки, но её поедала совесть оттого, что не вступилась, не замолвила перед наставником слово за несчастного ястреба. Он ведь совсем ничего плохого не сделал ей, и поцелуй этот был так легок, что подошел бы даже для брата с сестрой. Но, надо же случиться такому, будто паралич напал на язык, только и смогла, что краснеть и ресницами хлопать, пока поклонника отчитывали и отсылали вон. А, когда, переминаясь на месте, нашла правильные слова и силы, чтобы их произнести, оказалось, что гнев Локи не только не утих, но, кажется, собрался перекинуться на неё, и вот теперь вся оторопь спала. К резкости друга, когда тот бывал в дурном настроении, в последние годы, кстати, все чаще, она уже успела привыкнуть достаточно, чтобы реагировать на нее не страхом и не ужасом, а, в святой уверенности за годы общения, что её не тронут и не обидят, напротив, даже и вызовом. Вот и сейчас, обидевшись за незаслуженный упрек вкупе с оскорблением, фактически неприкрытым, в адрес Теорика, она возмущенно возразила:
- Ты зря был к нему так несправедлив, Локи, он сегодня не на службе, - фраза про серебро и колышки, в общем-то, была понятной, но в текущей ситуации не до конца. Колышки или дерево символизировали простого человека, не знатного, не богатого, тогда как серебро – наоборот, кого-то из знати. Но в этом плане ей хватало отца, который мечтал видеть её разве что не женой принца, а так уж точно, кого-то из «серебряных», чтобы еще и от наставника и друга выслушивать, кто достоин её выбора, а кто нет. – И, скажи пожалуйста, почему Теорик так плох в твоих глазах? Да, он не из знатных семей, зато ас честный и добрый, разве это не является более важным? И мы не совершили ничего предосудительного, чтобы стоило так нас отчитывать…. Причина твоей агрессии, друг мой, мне не понятна. – Уже почти сердито заключила она, чувствуя, как от обиды начинает щипать в глазах. Да, когда-то давно она была влюблена в принца, даже нескромно мечтая порой, как вошла бы в царскую семью его женой, но то был морок, фантазии глупой девчонки, которая толком не понимала, куда попала, и кто её окружает. С тех пор это бездумная выдуманная влюбленность сменилась теплой и крепкой привязанностью к асу, который был с ней внимателен и ласков, насколько позволял его своеобразный характер, и всегда помогал советом и уроком. Но ведь и он никогда не давал ей ни малейшего повода думать, что его отношение имеет какой-то иной подтекст, кроме приятельского, так с чего бы такая злоба к ней сейчас? Окончательно растерявшись, Сигюн поборола волнение и поступила, как всегда,  в таких его приступах раздражения на непонятной почве; просто подбежала и, крепко оплев руками, обняла принца со спины, положив подбородок ему на плечо, для чего пришлось привстать на цыпочки и вытянуть шею. – Ой, ну полно же, кто тебя так разозлил, что теперь и камням на дороге лучше спрятаться, чтоб не пасть жертвой сурового Локи? Опять Тор? Или Фандрал? – с этими двумя друг ссорился чаще прочего.

+2

5

Асгардец раздраженно дернул плечами, достаточно резко, чтобы сбросить с них чужой подбородок и взяв девичьи руки за запястья, отвел прочь от себя, размыкая эти объятья. И даже нарочно на два шага вперед отступил, разворачиваясь на  носках – которые оставили в податливой земле отчетливые углубления – сапог так чтобы теперь ванесса находился в поле его зрения.  Он вообще не любил чужие прикосновения к себе и всегда обособленно держался в минуты, когда вся торовская свора впадала в исступление, приводящее к неизбежным тисканьям друг друга и похлопываниям. Касание без дозволения было для Локи сродни вторжению в личные покои, потому он всегда решительно пресекал подобное в свой адрес когда и где мог. Но там было проще, ведь и времени он проводил среди тех асов относительно мало – в основном во время пиров, ристалищ или походов.
- Да неужели? - снова не совладал, огрызнулся. Сигюн была его другом, на протяжении многих лет уже, и ей по этому праву оказалось отдаваемо слишком много времени принца, чтобы становилось почти невозможно избежать каких то личных проявлений симпатии. Со временем привыкнув, он даже начал находить в их внезапности особую прелесть – ванесса была слишком чистосердечна и непосредственна и делала лишь то, что хотела, потому что хотела. В ее порывах не было никакой попытки отыскать выгоду – поэтому они были для него по своему прекрасны вдвойне. Несмотря на дружбу и открытое расположение младшего сына Одина – в отличие от той же Аморы – эта дева ни разу не использовала это для корысти. Даже не попыталась. Она обнимала его – потому что хотела обнять. Гладила – потому что хотела погладить. Брала за руку – потому что испытывала в этом потребность в конкретный момент. Глупая сентиментальность – но такая трогательная. Он только сейчас понял, насколько оказывается пристрастился к этим незатейливым ласкам именно потому, что это неописуемо сладко, когда любят лишь потому, что любят. Ни за что. Не за титул. Не за богатство. Не за влияние. Не за силу даже.  Поэтому ей он всегда снисходительно позволял подобные выходки в свой адрес, даже пребывая в дурном настроении. Напротив – любые причины его как то отступали назад в этих объятьях. Но сегодня звезды вспыхнули и вдруг погасли. И наступила тьма.  Сегодня он ощутил, как в них его злость стала только сильнее, как раскаленный добела прут вонзился в ребра.  – Я полагал – вижу ошибочно – что леди Сигюн, дочь Хёнира достаточно воспитана, чтобы не вести себя подобно блуднице. Как омерзительно! – тонкие губы скривились в гримасе отвращения. – Тайком, точно собаки, в чужом саду! Где твоя гордость, дева? Ты опорочила себя, что омерзительнее – ты опорочила мою веру в тебя. Я обещал твоему отцу сохранить твое честное имя и присматривать, ты же предала и мое, и его доверие. Отвратительно! – принц сдавленно рыкнул, растягивая звук «р» в этом слове, и ухоженные черные брови сошлись грозовым горизонтом над переносицей. Глаза сверкали не сдержанным злым пламенем, а ноздри раздувались и дрожали на каждом жадном вдохе. Чем сильнее он хватал в себя воздух, тем острее ощущал его нехватку, и потому злился еще яростнее. Как только посмела! Ничего предосудительного! Как повернулся язык обличать свой блуд таким оправданием! – Ты… - тяжелый взгляд только теперь наконец уперся в лицо растерянной ванессе, и глядя на то, как блестят ее распахнутые синие глаза, он даже дрогнул. На мгновение. Стрелой пронеслась короткая мысль, что все эти слова вызваны желанием задеть и совершенно зря он адресует их ей. А потом в глазах снова встала прежняя картина поцелуя и трикстер даже ногой топнул, снова рухнув во власть гнева. – Да ты хуже Аморы, оказывается.  – Злоба в голосе сменилась насмешкой. – Та хоть из выгоды по рукам ходит, а ты  - вижу – решила просто так, Из похоти. Я разочарован, Сигюн. Я – разочарован.Да я в ярости! Я считал тебя чистым, непорочным ангелом, нежным созданием воплощенного благородства. Единственным светлым облачком в окружившем меня мраке. А ты…. Как ты могла так предать меня? Он бесновался, не находя ни мотива, ни объяснения такой реакции.  Эгоистичный, хладнокровный, никогда никого – кроме близкой семьи – не любивший, Локи и понятия не имел, что именно это чувство обычно называют  - ревностью. Он лишь понимал, что испытывает невыносимую в силе своей потребность увидеть, как в синих  глазах появится боль, а за ней выступят слезы. Ему необходимо было уязвить её, ранить как можно больнее – и такое чувство в отношении своей маленькой подруги он испытывал впервые за годы их знакомства. И это давлело над ним – но пугало одновременно. Как и странное ощущение сильного жжения где то в области груди, в районе сердца.

+2

6

Ее так внезапно оттолкнули прочь, что ванесса от неожиданности больно прикусила изнутри собственную нижнюю губу и замерла, удивленно ощущая на языке терпкий привкус соленоватой крови. Ей показалось даже, что это какой-то дурной сон, настоящий кошмар, в котором лучший друг должен обернуться врагом, иначе как объяснить такую перемену? Локи был для нее как старший брат, тот, кого уважают и кому с трепетом внимают, но не боятся, а сейчас становилось страшно, пусть даже лишь на секунду. Но это вышло не самым страшным; его слова, произносимые холодным, жестоким тоном, выходили намного ужаснее, и ванесса растеряла весь свой пыл, застыв соляным столбом, только и способная, что ресницами хлопая, глядя в ответ на принца и пощипывая себя пальцами сквозь ткань платья за бедро, желая скорее проснуться. Только проходить наваждение не желало, а боль казалась слишком реальной, и все таки не ранила так, как эти несправедливые речи. Даже Хёнир, родной отец, провожая ее в Асгард, никогда не обращался к девушке таким образом, не отчитывал, не ругал, не унижал подобными фразами, и причина, по которой друг вдруг стал ядовит на язык, терялась от её понимания. Будь еще меж ними хоть когда-то намёк на нежные чувства, предвестники романтической любви, она могла  заподозрить хотя бы ревность, но ничего такого никогда не было.
- Я не знаю, с чего должна все это выслушивать, - голос немного дрожал, в равной степени от обиды и негодования, но расплакаться ванесса себе не позволила, сглотнув подступающий приступ и подавив его отголоски усилием воли. Обхватив себя руками, словно закрываясь в кокон от всего мира, она старалась держаться в рамках вежливости, чтобы не наговорить в ответ дерзостей, о которых потом, когда схлынут эмоции, придется пожалеть. – Не знаю, чем заслужила такое отношение, но я точно знаю, что продолжать не намерена. Если ты считаешь, что я хуже Аморы… - блондинка была уже лицом нарицательным, со своей-то славой, но если ей было по нраву так жить, развлекаясь, с кем пожелается, то Сигюн не бралась её суть. Но и понимать, что её романтичное устремление приравняли к низменному и пошлому, было неприятно, как будто плюнули в бокал с вином. В этот момент ей отчаянно захотелось со всей силы ударить друга по щеке, выкрикнув что-то в духе, что её личная жизнь – не его дело, и даже пожелай она каждый день менять в своей спальне мужчин, это его не касается!  Она же не лезла в его отношения с женщинам, даже вопросов не задавала, считая их недопустимыми, так по какому праву должна сейчас стоять тут, обливаемая несправедливо грязью, и молчать? – Знаешь, я думала, что ты мой лучший друг, - поджав губы, чтобы удержать нервный вздох, она грустно покачала головой, вдруг понимая, что её даже начало немного знобить. – Но разве мог бы мой лучший друг считать, что я распутная девка только за то, что я позволила себе прогулку с приятным мне асом? Разве не должен бы лучший друг, напротив, поддержать меня в любой ситуации, в любых последствиях даже моей ошибки? Я не понимаю… не понимаю… за что? Почему? – не удержалась, все же всхлипнула, от сдавившего грудь и горло чувства глубокой обиды и горечи. Она доверяла Локи и думала, что надежной стеной защищена его спиной, что есть, к кому идти за помощью, приди беда, а, оказывается, нужна была другу, лишь пока была идеальна? Неужели все, что приходит ему на ум, это похоть в её мотивах? А как же тогда любовь, чувство чистое, светлое, которое хоть однажды, но посещает каждого? Или любовь для его понимания так же омерзительна и отвратительна, но, выходит тогда, все эти годы она обманывала саму себя, искренне веря, что друг к ней так же тепло привязан и имеет чувство дружеской любви? И от этого становилось совсем гадко на душе, чтобы была возможность попытаться взвесить все «за» и «против», прежде, чем что-то говорить или делать; все, что Сигюн точно понимала сейчас, так это свое нежелание ссориться. Её бедное сердечко просто хотело чужой любви, чтобы в ней согреться, раз уже столько лет не смогло найти и отблеска ответного в том, в кого так отчаянно и наивно была влюблена. Нет, она совсем не хотела сейчас бросить ему в лицо обвинение, что он просто не имеет права с ней так поступать; Локи был не виноват, что не любил её чувством романтическим, нельзя винить за безответность, ведь он не обманывал её в этом, ничего не обещал. Она знала, что должна эту влюбленность детскую переступить, чтобы двигаться дальше, и вот, наконец, когда она шагнула вперёд, он так необоснованно суров с ней.
- Ты же знаешь, - умоляюще сжимая пальцы у груди, ласково обратилась к нему ванесса из последних сил самообладания. – Я не хочу с собой ссориться, Локи, тем более, из-за такой мелочи. Если ты находишь, что это недопустимо, потому что обо мне могут плохо подумать, обещаю, я не буду больше встречаться с Теориком – она вновь упрямо шагнула вперед, протягивая руки, чтобы коснуться ладоней принца. И настойчиво сжала их, несколько заискивающе заглядывая в глаза. – тайком. Скажу, что это неприемлемо, и пусть он прежде просит тогда моей руки у отца. – Тяжелая жертва, поскольку замуж то ванесса не слишком хотела, но что ж поделать, если только статус невесты, по мнению асгардца, позволит ей быть более приличной в этой ситуации. Да, может, сам Теорик передумает встречаться, если надо непременно жениться, хотя это, конечно, будет обидно, он ей искренне нравился, пусть даже о любви пока она говорить и не осмеливалась. Но если это успокоет негодование по поводу плохой репутации и недопустимого поведения, позволит помириться, чтобы не слушать эти невыносимые упреки, то она готова пожертвовать….

Отредактировано Sigyn (08-12-2018 16:05:43)

+1

7

Поймав свое отражение в глазах цвета весеннего моря, принц ужаснулся. Он – Локи, сын Одина, никогда не терявший достоинства даже в кошмарных по своей сути происшествиях, владеющий уверенно и своим разумом, и волей, - сейчас был похож на всклокоченную ведьму. От резких движений идеально уложенные черные волосы вздыбились, пряди покоились буграми вместо привычной глади. Лицо – бледное как у покойника – пылало яркой красной по щекам и губам, а глаза казались совершенно дикими. Безумными. В них сверкало редкое для посторонних в проявлении неистовство скрытой от глаз части натуры, из которой рвалось пламя, не уступающее по температуре тектоническому. А аккуратные брови нависали над переносицей, лишая принца привычной красоты и добавляя чего то чужеродного, жуткого. Он сам – увидев свое отражение – пришел в ужас. Так низко пасть – до уровня уличной девки! Кричать. Топать ногами. Огрызаться. Швыряться чарами. Должно быть, я болен – я чувствую как меня бросает из жара в холод, как знобит. Мне трудно дышать, внутри все будто заливает раскаленным железом. Как будто ребра изменили положение и неумолимо сжимаются, так тяжко дается мне каждый вдох и выдох. Я точно болен – отсюда эта вспышка агрессии, неконтролируемой злобы. О, Сигюн…
Он почти уступил. Поддался очарованию этих глубоких глаз, так нежно и умоляюще смотрящих на него, и был близок к забытью. Она редко смотрела в разговоре с ним вот так, все чаще куда то в сторону или сквозь него, над его плечом, но подобный взгляд проходил насквозь, в самую душу, заставляя её трепетать и вибрировать. Он даже наклонился чуть вперед, вниз, к ванессе – погрузившись в это неумолимо влекущее очарование чужих очей. Они манили, дразня мороком, напитывали  мысли дурманом. Локи вдруг увидел картину, что мучила его, со стороны – но теперь неведомый зритель наблюдал, как вместо ястреба высокий худощавый брюнет в дорогом черно-зелёном облачении, держа лицо девушки в своих ладонях, касался её губ невесомым поцелуем. И она не отстранилась, не дрогнула – лишь покорно запрокинула голову, закрывая глаза. И поцелуй повторился, но невесомость его вдруг отчетливо сменилась жаром, и по всему телу прошла ощутимая дрожь, обжигая. Дыхание сбилось с ритма. И асгардец вынырнул из дурмана иллюзии разума ровно в тот момент, когда уже отчетливо наклонялся к девушке, уже успев обнять ладонями её лицо.
И жар сменился панической стужей. Отскочить назад было первой и самой бы глупой реакцией, которой он выдал бы себя окончательно и бесповоротно, без шансов на отступление. Чувствуя как бешено колотится в груди сердце, Локи удержал себя от скоропальтельности и не дрогнул, не позволил себе, оставшись в том положении – в котором себя и застиг. Но нужно было объяснение, нужно отчаянно и как можно скорее.
- Маленькая миленькая Сигюн, - голос все же стал на пол-октавы ниже и потерял прежнюю звучность взамен отчетливой хрипотце. Но вовремя выпущенные язвительно саркастичные ноты умело прикрыли оплошность. – Неужели ты думаешь, что я позволю себя одурачить речами покорности? Ты не будешь впредь видеться вовсе с этим асгардцем или с кем то еще, пока не получишь… - моего! батюшкиного дозволения. Тем более, тайком наедине, иначе… иначе я на твоих глазах ему печень вырву я буду достаточно разочарован, чтобы перестать желать обучать тебя и впредь. – снисходительно потрепав ее по щеке, он выпрямился и убрал руки прочь. И только сцепив их вновь за спиной понял, что пальцы дрожат. Картина – преобретя новые краски – разом вышвырнула землю из под ног. Вопреки своему желанию, Локи не мог изгнать образ из своей головы и не желал поддаваться его настойчивость. Но все еще как наяву ощущал на своих губах ту шелковистую мягкость девичьего рта – и не мог оставаться безучастным. Он пытался вспомнить, ловил ли себя прежде на подобных желаниях – в отношении подруги – и не мог сказать наверняка.  И это злило так, что становилось физически больно. Асгардец давно не был настолько невинен, чтоб не суметь сложить причины и следствия, но это и сбивало с толку, для него их отношения были давно приняты установленными и это были чистые и непорочные чувства, гармоничный союз двух любознательных умов, тандем родственных душ. В их близости никогда не было и тени пошлого – или я просто никогда не допускал этого? Я довольно давно привык к тебе достаточно, чтобы испытывать желание проводить время с тобой, но никогда не пытался найти благосклонности плотского толка. Так почему сейчас? Какие чары вдруг решили меня так безжалостно лишить здравости рассудка? А теперь ступай домой, - мягко подтолкнул он девушку в сторону дворца. – Утром же завтра жду тебя, в зале. Желаю проверить, усвоила ль чары ты, что мы учили…. – не смог удержаться – или же слишком своим кавалером была увлечена. Ступай же! – он отсылал ее прочь, чувствуя, что необходимо скорее вернуться в библиотеку и отвлечь разум иными делами, пока он не пожрал остатки здравого смысла. И поспешил туда, едва смог, дорогой окончательно пытаясь взять себя в руки.

Отредактировано Loki (08-12-2018 23:56:39)

+1

8

Жизнь - всегда сложнее того, как мы о ней воображаем. Нам кажется, что наших знаний хватает, чтобы оценить все ее перспективы и суметь просчитать каждый поворот, но, оказавшись в самом середине потока бушующей реки, слишком поздно понимаем, что все наши чаяния - тщетны. Замирая от волнения, можно смотреть в любимые глаза, с трепетом мечтая, чтобы все твои фантазии вдруг оказались суровой правдой, одновременно умирая от страха при мысли, что так и окажется, ибо, что с этой правдой потом делать, не знаешь. Сколько было разных образов в ее голове всего-то несколько десятков лет назад, но легко мечтать и воображать, когда вы оба -марионетки в этой мысленной сказке, подчиненные одному кукловоду, а вот жить, где у каждого свое понимание о правильном, своя мораль, свои чувства, совсем не так просто. Локи не взять марионеткой, забавной куколкой, при всех достоинствах, имелись недостатки, которые даже своим мастерством притворщика перед ней он не мог прикрыть, потому что слишком много времениони знали друг друга, и в горе, и в радости, и в злости, в те минуты, когда самообладание истончается, обнажая все истинные краски. О, да, вот сейчас он так близко, что, кажется, вот-вот поцелует, и для ее нервной системы два поцелуя в течение десяти минут от двух разных мужчин слишком много, чтобы колени не подогнулись, но что же потом? Тайные, бесперспективные встречи? Ни Хёнир, ни Один такого союза не дозволят, да и кто ей-то сказал, что поцелуй для принцев обязательно ведет к браку? Если бы это было так, Тор давным-давно уже гарем собрал на четыреста мест минимум. С другой стороны, а какая разница? Матушка никогда не заморачивалась чужим мнением на счет своего поведения, и горя от этого не знала. Разве не стоит торжество, пусть и недолгое, любви такой платы, как болтовня вокруг твоего имени? К Суртуру все, пусть будет, что будет, я на все согласна... - но, едва только она собралась почти театрально, прильнув к принцу, запрокинуть покорно голову и подставить губы для - ожидаемого, как казалось, уже поцелуя, размечтавшись сверх всякой меры о столь долгожданном событии, - как Локи просто вылил на нее ушат холодной воды, возвращая резко на бренную землю.
Потом всегда приходит мучительный стыд, сопровождаемый желанием провалиться под землю, а следом и разочарование. Она настолько увлеклась своими фантазиями, что позабыла о простой жизненной истине - друг может прикоснуться без каких-либо интимных намеков или последствий. Друзьям дозволена большая вольность в проявлении привязанности и симпатии друг к другу, а она, глупая ванка, вообразила, что ас, подобно Теорику, вдруг пал жертвой долго скрываемых страстей, главная героиня которых, конечно же, бесподобная Сигюн! О, Всеотцы, как же стыдно! - подумала она, невольно прикрывая ладонями лицо наполовину, смыкая пальцы над переносицей и опуская взгляд. Пусть Локи думает, что ей так совестно от его едких слов. Она готова согласиться с любым условием, любым требованием, лишь бы не пришлось сейчас ничего говорить, чтобы голос, дрожащий и несчастный, не выдал ее состояния. - О, сильнее опозориться можно, лишь самой публично признавшись в чувствах и получив отказ. Какое же счастье, что я так и не набралась смелости оное сделать, иначе оставалось бы лишь удалиться в Ванахейм и до конца своих дней сгорать со стыда. Отбрось же, в конце концов, свои безумные фантазии, дитя Хёнира. Локи всегда нужен был друг и достойный собеседник, а не такая наивная, глупая девчонка, как ты, погрязшая в романтических мечтаниях. Если не опомнишься, твой наставник и друг скоро окончательно в тебе разочаруется и прекратит общение.
- Хорошо, - торопливый полу-поклон, и ванесса,  - до завтра, -едва Локи делает шаг ей за спину, удаляясь, несколько шагов в противоположную сторону делает сдержанным ходом, но, едва деревья укрывают ее спину, срывается на бег, быстрый, отчаянный, сбивая дыхания от внезапной нагрузки, лишь бы скорее укрыться в своих покоях, дабы никто не заметил пунцовых щек. Сегодня она соберется с духом, приведет свои мысли в порядок, а завтра явится на занятия такой, чтобы ни у кого, особенно, у наставника, не возникло сомнений, что сегодня все было просто временным помутнением.

0


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » If you be the one to cut me...[marvel/asgard]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC