пост недели Bill Potts — Те, кого мы нашли в безопасности, — сразу сказала Билл, предвосхищая его вопрос, — зачем далеки это делают? — спросила она наблюдая, как далеки начали захватывать шаллакатопцев. Это был риторический вопрос, Билл прекрасно понимала, что они не ничего не могут кроме как уничтожать. Вся их суть заключена в ненависти, с ними невозможно договориться, умолять их бесполезно. На кого-то другого мольбы, в теории, могут подействовать, но далеков это точно не касалось. И сейчас Билл девушка вынуждена была наблюдать, как эти чудовища берут в плен жителей планеты. Она хотела вмешаться, очень хотела, но что она могла? Стать потоком воды? Против далеков это бесполезно, они, конечно, не могут её убить своим обычным оружием, но могут её запереть или ранить, если додумаются как это сделать. Билл уже как-то в открытую пошла против сикораксов, так они её так электричеством поджарили, что девушка после этого долго восстанавливалась.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #155vk-time Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » Künstliche Welten: Teil eins . Der Mond


Künstliche Welten: Teil eins . Der Mond

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ИСКУССТВЕННЫЕ МИРЫ: ЧАСТЬ ПЕРВАЯ . ЛУНА
YOU'VE BEEN UP HERE TOO LONG MAN. YOU'VE LOST YOUR MARBLES.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://i.imgur.com/6ex9JVI.png

m83 // solitude (c. duncan remix)

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

newton geiszler x hermann gottlieb x sam bell

начало марта 2025-ого. гонконгский Шаттердом

АННОТАЦИЯ

когда уже начало казаться, что ничего страннее кайдзю и кислотных просторов Антивселенной им уже больше не встретится, появляется он. странный визитер из параллельной реальности, в которой заморочек и неожиданных поворотов ничуть не меньше, чем в их собственной.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+2

2

Возвращение из неоднозначной Филадельфии в Шаттердом было похоже на бесконечные потоки плохо контролируемого хаоса. Они то окутывали учёных и их человеческие "сувениры", вызывая приступы беспокойства и дискомфорта, то отступали в сторону, давая простор не самым радужным размышлениям. Они много наворотили там, в Штатах. Больше, конечно, наворотил его чёртов отец, буквально подлив масла в разгорающийся огонь общемирового смятения перед лицом отступившей угрозы. Кто-то всё ещё не знал, что делать со своей жизнью, кто-то учился заново приспосабливаться, кто-то в так и не отступившем страхе ждал решений и изменений, смещений в мировой политике, в политике местной, в культуре, во всём.

Когда-то в 2014-м году PPDC взяла на себя функцию защитника, а ООН и её решения приобрели беспрецедентный до того уровень влияния и значимости. Вся планета смотрела на них, ожидала их комментариев и решений, частично задержав дыхание. И даже сейчас, когда их действия приобрели всё более сомнительное качество и всё чаще становились предметом негативной критики и причиной не всегда мирных демонстраций, на них всё ещё смотрели с надеждой. Кто-то должен был что-то делать, кто-то должен был что-то решать, объяснить всем остальным, что же произошло и как жить дальше.

Наука - вот истинное наследие Кей-войны.
Именно так сказал чёртов Ларс Готтлиб, и теперь они были вынуждены иметь дело со всеми последствиями этого заявления.

Весь полёт Ньютон не мог отделаться от чувства вины перед глядящим в иллюминатор абсолютно стеклянным взглядом Чарли.

- Он боится покидать Филадельфию, - тихонько шепнул на ухо Германну доктор Фарбер. - Боялся.

Учёный почти сразу выпрямляется в своём кресле и хмуро смотрит на собственные руки. Он никогда не боялся путешествовать, но столь срочная необходимость покинуть текущее место жительства - "У вас полчаса на сборы" - не оставляла никакой надежды на возможный комфорт. В ближайший год, а то и несколько, Льюис Фарбер не планировал покидать Штаты, и уж тем более не собирался сменить академический, исключительно гражданский стиль жизни на Шаттердом.

Готтлиб тоже чувствует себя виноватым и куда больше, потому что всю эту чёртову кашу до текущего состояния заварил его отец, и он не знает, в какую же чёрную дыру ему провалиться.




Есть слабая надежда на то, что на месте будет чуть легче.
За многие километры, за волнами, в знакомых крепких стенах, способных противостоять - пусть и непроверенное краш-тестами время - даже атаке кайдзю. В окружении знакомых лиц, в окружении тех, кто в случае чего сможет.. о них позаботиться? Или даже сообразить, что делать? Они - учёные, они не военные, не стратеги и не тактики, они не привыкли решать такого рода вопросы в короткий срок, они - поддержка и техническое обеспечение.

Но вместо покоя и подобия организованности, вместо дебрифинга и распределения по баракам новоявленных членов ТОК, их встречает уже позабытый и выброшенный на задворки сознания вой сирены. От этого звука, который глубинная часть сознания, отвечающая за животный страх, не имеющий ничего общего с разумом, воспринимает моментально, кровь стынет в жилах и едва не парализует мышцы. В первые же мгновения Германну хочется бежать, быстро и без оглядки, не разбирая дороги, главное бежать, и он с огромным трудом стряхивает с себя это ощущение, параллельно понимая, что оно даже не его. Не его, потому что он так и не видел в своей жизни кайдзю настолько близко, чтобы почувствовать подобное.. зато видел Ньютон.

Германну хочется взять его за руку, успокоить и заземлить, но техники носятся вокруг как сумасшедшие, а пробегающий мимо конвой едва не сшибает математика с ног. Смутно он понимает, что их должны были встретить, быть может, даже сам маршал лично, ну или хотя бы Тендо. Но не похоже, будто бы хоть кто-нибудь вообще помнил об их прибытии, пока на площадку из медленно распахнувшихся дверей лифта не выбегает Райли Бэккет.

- Что происходит? - чуть более строго и сухо спрашивает Германн, когда рейнджер добегает наконец до них.

Вместо сиюминутного ответа, Райли делает ещё один шаг и крепко обнимает учёного, едва не выбивая у него из лёгких весь воздух и совершенно точно заставляя выронить от неожиданности трость.

- Так хорошо, что вы в порядке, док! - выпаливает молодой человек, как будто бы тоже удивлённый собственными действиями, коротко кивая даже Ньютону. - У нас тут творится чёрти что! Но нет, - он мотает головой, только сейчас уловив неприкрытый испуг на лице Готтлиба, - нет, это не кайдзю.. Не совсем кайдзю?

Он хмурится своим словам и выбравшимся наконец из вертолёта новоприбывшим доктору Фарберу и мистеру Келли, несколько раз сконфуженно моргая и переводя взгляд с них на кей-учёных и обратно. Отогнав временно идиотское ощущение, что у него двоится в глазах, Райли снова фокусируется на Германне, видимо, считая его в этой парочке главным.

- Это не Разлом, но, похоже, в этот раз они всё-таки пришли из космоса, - не слишком связно произносит рейнджер, явно думая о чём-то своём. - Они как... инопланетяне. Всего около месяца прошло, вы можете поверить?

- Райли... мистер Бэккет, - не выдерживает математик, но тут же обрывает себя и поправляется. Ему уже тяжело стоять без дополнительной опоры: перелёт был длинным, тяжёлым и изматывающим, отдыха перед ним было катастрофически мало, удобства и подавно ноль. Всё это плохо сказывается на его теле, и он не уверен, что наклониться и поднять трость будет удачной идеей. - Пожалуйста, попытайтесь объяснить. Почему сирены?

- Полтора часа назад, - медленно выдохнув, снова начинает пилот, неотрывно глядя на Готтлиба. - Примерно полтора часа назад неизвестный объект вошёл в атмосферу в районе бывшего нахождения Разлома. Двигался быстро, на запросы не отвечал, на метеор не был похож, потому что падение было неверной скорости и контролируемое, - он морщится, чуть сбиваясь, потому что явно повторяет выученные чужие слова, по большей части ему чуждые, а потом, видимо, решает перейти на что-то ему более знакомое. - Объект упал в океан и, судя по всему, это было что-то вроде наших спасательных капсул, но Тендо сказал, что она не подавала никаких сигналов, никакой активности, кроме маячка.

- Но почему.. - попытался было вставить пару слов Германн, но Райли его перебил, практически схватив за руку. Математик отстранённо задумался над тем, почему их встречает и вводит в курсе дела именно он, но, видимо, все остальные офицеры заняты, а в отсутствии Егерей пилотам делать совершенно нечего, и если, скажем, Мако ещё может быть чем-то полезна с технической точки зрения, то Райли...

- За ней отправили группу, - возбуждённо тараторит рейнджер. - Она абсолютно не наша - не наши технологии, совершенно точно, и ни одна сторона мира не берёт на себя ответственность. Но внутри, доктор Готтлиб, внутри - человек!

- .. или гуманоид, - тихонько добавляет Германн, с трудом веря своим ушам. Хотя после того, как Предвестники вломились к ним из своей Вселенной (или со своей планеты) через Разлом на дне океана, оставалось ли у него ещё в сознании место для удивления и сомнений?

- Слишком похож на человека, - мотает головой Бэккет. - Капсулу - или небольшой корабль? - тоже везут. Они будут здесь минут через пятнадцать.

+2

3

Вина.
Ньютон знает – они с Германном оба это испытывают, и для этого ему совершенно не обязательно считывать их сплетенный воедино дрифт-поток. Они с Германном оба испытывают это чувство, хоть и по совсем разным причинам.
Сейчас, когда весь адреналин остался где-то далеко-далеко внизу, пока они своей увеличившейся на две человеческие единицы компанией, сделав пересадку в Чикаго, летят по направлению к Гонконгу, Гайзлер дает этому чувству вины полную свободу.

Из-за него Чарли пришлось резко сорваться и уехать с ним, не успев даже ничего толком обсудить. А еще он, скорее всего, виноват во всей этой перестрелке, случившейся посреди конференции – виноват, быть может, не напрямую, а опосредованно – но виноват же, разве не так? Германн сам ведь сказал, что культисты считали его чуть ли не своим посланников и негласным лидером…
Во все это получается так легко провалиться – особенно в его нынешнем состоянии, которое стабильным назвать ну никак нельзя. Но, кажется, у Ньютона даже получается уснуть на некоторое время, так же прижавшись щекой к плечу Германна – но, кажется, даже в спящем состоянии мозг ни на секунду не перестает снова и снова прокручивать все эти мысли.

Он все же до последнего надеется на то, что забрать Чарли было действительно верным решением – и в итоге никто из них ни о чем не пожалеет.
А еще Ньютон думает о том, а после такого выпустят ли теперь их с Германном вообще за пределы Шаттердома – или же им придется постоянно таскать за собой конвой из военных? Немного не так они представляли себе жизнь после войны, но кто сказал, что все будет так просто и легко?
Гайзлер лишь надеется на то, что им не придется опасаться этих гребанных культистов до конца их жизни.

На месте оказывается ничерта не легче.

Когда Ньютон вдруг слышит звук сирен где-то вдалеке, ему кажется, что это он все еще не до конца проснулся. Но когда они, наконец, выходят из самолета на свежий воздух, этот сдавливающий барабанные перепонки звук окутывает как будто бы со всех сторон.
Гайзлер никогда в жизни не забудет его.

Он понимает, что не может и шагу ступить, хотя все инстинкты и рефлексы напротив едва ли не вопят ему кинуться бежать – туда, где этой сирены не слышно. Ньютон словно бы сейчас находится не на взлетной площадке их Шаттердома, окутанной рассветным туманом – ему кажется, что он на ночных улицах Гонконга, а мокрая от дождя одежда противно липнет к коже (или это от внезапно проступившего пота?).
Одна часть Ньютона пытается понять, какого черта могло произойти за все то время, что их не было, а другая в это время отчаянно старается не развалиться на части от участившегося сердцебиения и нехватки воздуха.
Просто супер, не хватало только панической атаки с утра пораньше.

– А у вас каждый день такое? – Ньютон едва ли не вздрагивает, когда над самым ухом вдруг звучит голос Чарли – он оборачивается к нему, пару секунд глядя на него вытаращенными глазами так, словно видит в первый раз, а потом, тряхнув головой, отвечает:
– Ну, вообще нет… Это значит, что случилось что-то охренеть какое серьезное.
– Типа кайдзю? – с сомнением спрашивает Чарли, сжимая в руках переноску с Армитеджем, а Гайзлер только молча кивает в ответ на это, буквально заставляя себя сделать глубокий вдох.

Райли вдруг сваливается на них совершенно неожиданно – Ньютон не успел толком отследить момент, когда именно тот появился и успел сжать Готтлиба в медвежьих объятиях. Зато он не видит – чувствует, как возле его ноги что-то гулко ударяется, и, опустив взгляд вниз, Гайзлер замечает трость Германна. Наклоняется и подбирает он ее уже чисто рефлекторно – не хватало потеряться ее снова. Благо, что трость не пропала с концами после суматохи на конференции – уже после, когда они, наконец, добрались до отеля, чтобы забрать вещи, трость им вернули на ресепшене – как выяснилось, ее туда передал организатор Джонсон.

– Что? Погодите-погодите – что?! – выпаливает Ньютон, когда, наконец, приступ паники отступает и до него самого доходит смысл только что произнесенных реплик. Он сжимает трость в руках до побелевших костяшек, но это странным образом успокаивает и окончательно приводит в чувства. – Пришельцы? Гуманоид, прилетевший хрен знает, откуда?

Он поднимает взгляд на Германна, в котором читается неприкрытое удивление – хоть Готтлиб и прав, что к этому моменту лимит на удивление у них должен был уже давным-давно исчерпаться.
Ньютон чувствует себя так, словно они оказались в каком-то фильме про пришельцев. Снова.

– Знаешь, это похоже на какой-то зашедший слишком далеко розыгрыш.

Но Ньютон знает, что это – совершенно точно не розыгрыш. Просто реальность вдруг решила совершить очередной финт – им бы привыкнуть уже к подобным выкрутасам, но…
Некто, лежащий сейчас перед ними на больничной койке, действительно по всем внешним и внутренним показателям является человеком – в этом сомнений нет. Его уже успели прогнать через МРТ – и по его результатам создавалось впечатление, словно у парня в голове, не переставая, гудела шумная вечеринка со светомузыкой. Сомнений насчет того, что этот некто является мужского пола, тоже, вроде как, не было.
Сейчас тот все еще находится в состоянии гибернации – однако все жизненные показатели находятся на более или менее сносном уровне. Хоть и по одному внешнему виде этого парня создается ощущение, что как минимум последние несколько дней выдались у него не самыми лучшими.
Германн, что это за чертовщина? Почему с этим должны разбираться именно мы?

Хотя, с другой стороны, кто еще-то?
Их вызвали сюда практически сразу – Гайзлер едва успел объяснить Чарли и Льюису, что вообще происходит, благо, что Тендо появился в нужный момент, чтобы провести для них подробный инструктаж.

Лунар Индастриз... – задумчиво бормочет Ньютон, подходя к стулу, на спинке которого висит форма их «пришельца». Помимо нашивки, обозначающей, судя по всему, компанию, также есть эмблемы технического обслуживания и инженерной бригады. И имя – Сэм Белл.
– Тендо сказал, что анабиозная капсула, в которой его нашли, скорее всего находилась на космическом корабле или типа того. Но, как и сказал Райли – в этой хреновине технологии совершенно незнакомые. Надо будет потом поковыряться в ней вместе с Чарли, – продолжает Гайзлер, поднимая взгляд на Германна, а после паузы в несколько долгих и зудящих минут, во время которой, кажется, Предвестники в голове начинают стрекотать чуть громче, Ньютон, наконец, решается озвучить то, что въелось в подкорку изначально:
Параллельные миры?

Смешок, вырывающийся следом, неверящий и нервный одновременно.

+2

4

[indent]Первым в сознании всплывает её лицо, — Тесс, — она смотрит внимательно в глаза, говорит что-то, но слишком тихо, нет, слишком далеко, чтобы он услышал; улыбается своей знакомой приветливой улыбкой, как когда в первый день их знакомства и хочет дотронуться до его лица.
Но не может.
Скафандр и толстое стекло мешают пробиться к коже и волосам, и в этот момент Сэм осознает, что всё это — неправильно и нереалистично. Он открывает глаза, по-настоящему открывает глаза, не помня, когда уснул и насколько.

«Черт возьми,» — хриплым голосом первая мысль проникает в его сознание. Полёт был долгим и крайне неудобным, но он всё равно в какой-то момент отключился и даже смог увидеть нечто из прошлого настоящего Сэма, до которого ему ещё надо добраться. Всё произошедшее было сложно забыть, но и думать об этом казалось отчасти невыносимым; думать о том, что ты — ненастоящий, неполноценный, — было невыносимым. Только злость смешалась вместе с горечью и отвлекала от этих дум. И улыбка Тесс.
Успокойся.
Успокойся, Сэм.

Так никакого кислорода не хватит.

[indent]Он делает глубокий вдох, прежде чем его «спасительный транспорт» сталкивается с «чем-то» и переворачивает всё с ног на голову вместе с грузом. Баллоны с НЕ3 от столкновения швыряет в сторону, то ли закреп был слабый, то ли разносило фиксатор, и один из них ударяет Сэма по шлему скафандра, только каким-то чудом не оставляя на нём трещин. И перед тем, как лишиться сознания, астронавт надеялся, что это — Земля, а поверхность, с которой пришлось столкнуться — просто вода. Иначе всё было бы хуже, верно?
Но всё было гораздо сложнее.

«Сэм, Сэм Белл, очнись,» — механический голос Герти повторяет одну и ту же фразу на ухо, — «ты попал в ава…» — но запрограммированное сообщение обрывается на полуслове со скрежетом и лязгом. И он повторяет снова. Круг за кругом. Открыть глаза получается только со второго или третьего раза и то — окружающее пространство не более чем иллюзия. Всепоглощающая темнота без права выбраться на свет. И моргание здесь не поможет.

[indent]Он видит своё тело — абсолютно голое и целое, полное сил и мощи, в начальном этапе своего загнивания. Или как у клонов это называется? Ускоренное устаревание органов? Гарантийный срок?
«Мне надо выбраться отсюда,» — отстукивает мысль в висках, пока руки и ноги беспомощно двигаются в этой пустоте.
Это похоже на чувство невесомости. Без возможности оттолкнуться от чего-либо и понимания, куда двигаться.
Сэм думает о том, что, наверное, такая она и есть — эта смерть, для подобных ему. Бесконечная пустота без надежды. Он даже не чувствует страха, только ноющая боль в голове с голосом Герти на пару. Голос робота привычен и узнаваем — лишен мягкости и человеческих аспектов, но что-то пробивается через него, — он замечает, — паузы между словами, слова-паразиты во фразах, эмоции; тихо и далеко, как голос Тесс во сне, они медленно прорываются в его сознание и заполняют собой. Сначала он даже не может различить их, разобрать по слогам, но с каждым мгновением голоса добираются всё отчётливее, звучат всё громче. Он может разобрать слова. Может разобрать предложения. До конца не понимая, в чём тут дело, Сэм пытается покрутить головой, найти источник голосов помимо разума, и ему кажется, что он действительно слышит его где-то там.
Нелепо пытаясь двигаться, отталкиваясь руками и ногами, перекручиваясь и не сбиваясь с темпа, как учили перед полётом, он очень медленно плывет к нему…

… пока его тело, освободив от скафандра, перевозят куда-то. Проверяют его глаза, пульс и дыхание, аккуратно касаются вмятины на затылке — во время столкновения баллона со шлемом, голову Сэма резко откинуло назад. Они говорят: много и испуганно, привязывают к каталке в целях безопасности, — его или их? — но Сэм беспомощен и далёк, не в силах оказать хоть какое-то сопротивление. Его медицинские параметры тела на низком уровне, и он словно в коме — то ли от столкновения, то ли потому что оказался не в то время и не в том месте, и энергия, пропустившая его в новый мир, была слишком неподъемной для его организма. Дыхание еле слышимое и слабое. Но оно всё же есть.
Его ценный груз, — НЕ3, — увозят в другую сторону, а судно для перевозки груза изучают другие люди.
Но всё это далеко и незаметно, и только голоса, да и то не все дают ему какую-то информацию.

[indent]Медленное угасание и нарастающая усталость. Сколько времени это длится? Сколько часов? Он слышит шум за границей этого пространства, но не может до него добраться, находясь в постоянном движении.
В пустоте не надо дышать и открывать глаза, но надо следовать звуку, если готов проснуться.

Первым его выдаёт движение пальцев. Еле заметное, слабое — трясущимся «верх-вниз» он заставляет свой организм просыпаться. Это даётся с огромным трудом, тело кажется слишком неподъёмным. Подключенный аппарат писком вещает о проявлении активности мозга и учащении сердцебиения, поэтому, кто бы ни следил за ним сейчас, его пробуждения для них не будет явным сюрпризом. Электронный писк словно сверло в голове, Сэму хочется закрыть уши, но руки не слушаются. Следующий трудный шаг — нужно было поднять веки и не задохнуться от вынужденного факта дыхание контролировать.
Кашель выходит из его горла вместе со звуком; Сэм еле открывает глаза и тут же закрывает обратно, боясь ослепнуть. После беспросветной темноты привычное освещение кажется невыносимее солнечного света.

[indent]Может, просто умереть было бы не так уж плохо.

Постепенно к нему возвращаются всё — и вместе с болью от звука и света приходит боль и от столкновения с грузом. Отдаётся она не только в голове, но и в ногах. Видимо, при столкновении, им досталось не меньше.
Хотя если бы один из баллонов повредился прямо там, от Сэма и вовсе ничего бы не осталось.
Вместе с болью пришёл и холод, фоновый шум стал непривычно громким. Он, прищурившись, попытался снова посмотреть, но всё двоилось на фоне слепящего белого без возможности сфокусироваться на чем-либо.
«Но я жив,» — растеряно звучало в голове, — «я жив».

А это уже было что-то.

+2

5

Саранг.

Красивое название, - думает Германн, невидяще глядя через стекло в помещение с койкой и равномерно пикающими мониторами. Ему почему-то хочется произносить это слово с придыханием и медленно, повторяя снова и снова. Саранг. На санскрите это означает "павлин", может, дело в этом?

У него в голове хренова каша вот уже несколько часов - беготня, паника, ужас. Совершенно сбитый с толку Хансен и перепуганный до чертей Шаттердом, не на шутку взбудораженный сиреной. И кому только пришло в голову её врубать, когда со дня закрытия Разлома прошло от силы пару месяцев? Но, с другой стороны, именно по этой же самой причине у них до сих пор не было никаких других систем оповещения - мир попросту ещё не успел измениться и адаптироваться к тому, что он, кажется, всё-таки перестал кончаться. Хотя, разумеется, дело не только в этом.

Человек перед ними упал с неба прямо в океан в "капсуле". Германн почти сразу непроизвольно морщится.

- Это не анабиозная капсула, Ньютон, - бесцветным, отстранённым голосом поправляет он биолога. - Это грузовой модуль. Он прилетел в грузовом модуле, совершенно не оборудованном для подобного. Страшно представить, что могло...

Конструкция аппарата и его содержимое. Внешний вид каждого объекта, форма, испускаемое ими излучение - да, они проверили всё и насквозь, всеми возможными тестами, - маркировка, изотоп гелий-3 в совершенно невероятных количествах, эта форма... Если Германн хоть что-то понимает в рабочих формах и данных - а он облазил прошивку доставленного вместе с пришельцем модуля вдоль и поперёк (тот посопротивлялся всего-то полчаса, чисто для проформы) - то этот человек, предположительно носящий имя Сэм Бэлл, упал на них с Луны.

Подумать только - Луна! И "Саранг", скорее всего, не космический корабль, а расположенная на ней станция. Только чего именно? Сбора и аккумуляции гелия-3?

- У нас нет на подобное денег, - он мотает головой и снова морщится ровно в тот же момент, когда Ньютон произносит своё "Параллельные миры". Какой абсурд!

У них действительно нет на подобное денег - и под ними он в данном случае имеет в виду всё вместе взятое население Земли -  нет возможностей, нет специалистов, попросту нет людей, которые бы занимались этим на полном серьёзе, глядя в небо и рассматривая подобные варианты, когда тут, возле самой земли, под самой водой проблема куда глубже - без шуток - и серьёзнее. Не сегодня-завтра мир обещал перестать существовать, человечество практически должно было откинуть копыта, какая Луна! Но параллельные миры? Другие вселенные буквально за углом, где законы физики могли быть другими, где всё могло быть иначе, где.. существовал Сэм Бэлл?

Математик вновь опускает глаза на сжатый в его руках планшет, внимание тут же привлекает очередное панически-злобное письмо от Ларса, торчащее в самом верху надоедливым уведомлением. Германн, чёрт тебя дери, возьми этот хренов телефон! Конечно, ему уже доложили - как такое могло укрыться от Совета безопасности ООН? Конечно, телефон Готтлиба-младшего разрывался бы от звонков весь последний час, если бы не был сначала установлен на беззвучное, а потом и вовсе отключен за ненадобностью - всё, что было нужно, всё, что требовало его непосредственного внимания, происходило здесь и сейчас, и ничто не могло и должно было его отвлекать от главной задачи.

Раздражённо смахнув уведомление, он с несколько секунд размышляет над тем, чтобы банально открыть поиск и попробовать порыться в медленно восстанавливающих свою былую мощь остатках всемирной паутины. Попробовать - как там было это слово? погуглить, кто такой Сэм Бэлл, хотя, у него пока не было времени полноценно убедиться в том, существует ли ещё именно такая вещь как Google (как-то было не до того?). Вместо этого он отвлекается на жизненные показатели их невольного пациента и результаты его МРТ. Он не биолог совершенно точно и дело даже не в знаниях и умениях Ньютона, без спросу буквально со свистом просачивающихся к нему в мозг через открытое окно их псевдо-дрифта, дело в том, что он когда-то изучил всё это очень подробно, чтобы быть в состоянии написать тот самый код. Мозговая активность просто не должна - не может - быть такой.

Пока он одним только своим неодобрительным взглядом пытается заставить эти картинки поведать ему свою историю, показатели мониторов на фоне меняются, реагируют и индикаторы на его планшете, писк переходит в другую тональность и ломает свой монотонный ритм. Предположительно Сэм приходит в себя, а Германн бросает взгляд на застывшего рядом биолога.

- Оглянись вокруг, Ньютон, - мрачно замечает Готтлиб, глядя на то, как первыми в помещение за стеклом забегают немногочисленные ещё оставшиеся у PPDC врачи и начинают вполне стандартную по их меркам проверку состояния пришельца. - Больше действительно некому.

С этими словами он оборачивается назад, где в не шибко удобном кресле, сгорбившись и едва не роняя лицо в ладони сидит совершенно измотанный делами "мирного времени" и неадекватностью ситуации Геркулес Хансен. Кому логичнее идти и задавать вопросы вслед за врачами, как не ему? Но маршал лишь устало кивает, пытаясь подать знак, и Германн отвечает ему тем же. Его, в отличии от Ньютона, мучает совершенно иной вопрос - что у него теперь именно за должность? И почему именно он? Разве что ответ на него практически тот же.

Свернув снимки и обновив данные мониторинга, он временно блокирует планшет и выходит из смотровой, направляясь в палату. Ему навстречу выходят, судя по всему, временно удовлетворённые результатами осмотра врачи и медсёстры. Рекомендации стандартные - не волновать, не переутомлять, не давить, а то Германн сам может оказаться тем, на кого надавят. Вот только не на того напали. Впрочем, пытать он никого не собирается тоже.

- Добрый день, Сэм, - негромко, но чётко произносит он, войдя в палату, уложив на столик планшет и скрестив руки на установленной перед собой трости. - Ваше имя ведь Сэм?

Отредактировано Hermann Gottlieb (02-01-2019 04:37:57)

+2

6

Ой, да какая разница, что там за капсула, ты же меня понял. Ньютон цыкает языком и картинно закатывает глаза в ответ на эту поправку, однако делает это совершенно беззлобно – скорее, для того, чтобы привнести в их коммуникацию чуть больше привычного. Потому что, черт возьми, вся эта ситуация слишком выходит за рамки обычного – это не очередные кайдзю под предводительством Предвестников, пришедшие с параллельных глубин Тихого океана. Это… Да они, на самом деле, даже не знают толком, что это.

Поначалу Ньютону действительно пришла в голову шальная мысль о том, что все это могло бы быть каким-то сторонним проектом кого-нибудь вроде небезызвестного Ларса Готтлиба – по правде говоря, Гайзлер бы не сильно удивился, если все в действительности все оказалось именно так. А что, вполне себе вероятный сценарий.
Проект по освоению поверхности Луны с последующим ее колонизаторством – в более мирные времена человечество в буквальном смысле грезило о подобном. Проект, запущенный еще до всей этой свистопляски с кайдзю, а потом заброшенный из-за недостатка в финансировании и перераспределении приоритетов… Но это уже что-то из разряда фантастических фильмов – хотя, если так подумать, то их нынешняя реальность не так уж и далеко ушла.
Германн прав – подобная экспедиция на Луну стоила бы просто колоссальных деньжищ, да и подобное точно бы не стали удерживать в секрете – попросту не смогли бы.

Но на мгновение Ньютон вдруг пытается представить, каково это – остаться куковать на Луне, без возможности вернуться обратно на Землю, где про тебя уже успели забыть, списали со счетов и задвинули на дальний план как бесперспективный и наименее важный проект. Его едва ли не с головой накрывает волной фатализма и беспросветной безнадеги, которую бы наверняка ощущал любой, оказавшись в подобном положении…

– Чувак, вот зря ты так! – несдержанно выпаливает Гайзлер в ответ на мысленную ремарку Готтлиба. – Может, на этот раз разлом или что-то типа того открылся где-нибудь там в стратосфере – разлом в какую-нибудь параллельную вселенную. А капсула просто промахнулась с траекторией и попала к нам… Не знаю, у тебя есть варианты получше, как все это объяснить и не произвести впечатление буйнопомешанного фаната научной фантастики?

Ньютон фыркает, скрещивая руки на груди и глядя на Германна с искоркой вызова в глазах – и это слишком похоже на их прежние ссоры. Однако если раньше Гайзлер преследовал цель максимально поддеть Готтлиба, то сейчас это уже скорее дань застарелым привычкам, от которых не так уж и просто избавиться.
Он улыбается уголком губ, чувствуя едва скрываемого раздражение, исходящее от Германна – но, на удивление, на этот раз оно направленно вовсе не в сторону Ньютона.

Хочешь, я поболтаю со стариком вместо тебя? И Гайзлер едва сдерживается, чтобы не рассмеяться в голос, потому что попутно представляет весь этот разговор в своей голове. Можно даже по видеосвязи ему звякнуть!
Не то, чтобы Германн действительно нуждается в этом – упаси боже Ньютону даже подумать о таком, и тогда его почки точно рискуют оказаться хорошенько отбитыми тростью.
Однако сейчас точно не до разговоров – пусть даже это и Ларс мать его Готтлиб.

Поправив съехавшие на нос очки, Гайзлер глядит на Германна так же хмуро, шагая следом в палату их «пришельца». Но он, черт возьми, прав – кто еще-то, кроме них? Хансен, судя по всему, все еще знатно офигевает с происходящего – а больше всего с того, что теперь он должен самолично разбираться со всеми этими внезапно навалившимися на его плечи маршальскими обязанностями. Ньютон кидает в его сторону короткий взгляд прежде, чем выйти из смотровой – едва ли тот способен сейчас налаживать контакт со свалившимся на их головы чуваком.
С прежних времен совершенно ничего не поменялось, а за прошедшее с окончания войны время они не успели еще набрать новый штат Кей-Науки. Они все еще единственные – единственные, кто обладает большей долью компетентности в подобных вопросах. Уж о чем, а о внеземных пришельцах Ньютон Гайзлер знает больше всех – хоть раньше ему и не доводилось изучать пришельцев гуманоидного типа.

Но кто сказал, что это пришелец – именно в том смысле, в котором представляют обыватели? Что бы Германн ни говорил, но версия с параллельными вселенными кажется ему наиболее валидной – чувак, неужели после кайдзю и долбанных Предвестников тебе тяжело поверить в такое?

Ньютон лишь косится на Германна, отмечая его недюжинную мрачную решимость – ты же не собрался сразу же с порога устраивать чуваку допрос с пристрастием? Он едва ли вообще понимает, что происходит – нужно хотя бы обозначить ему окружающую обстановку, а потом уже смотреть на реакцию.

– И да, если что, – добавляет Ньютон, прочистив горло и подойдя чуть ближе к предполагаемому Сэму, – сейчас второе марта 2025-ого года. И это Земля, да. Ну, просто, вдруг вы планировали свалиться с неба на какую-нибудь другую планету и в каком-нибудь другому году?

+2

7

Реакция на пробуждение была в духе старых фильмов, которые они смотрели вдвоём, ещё до отъезда, где полёты были первыми и о них голосили на всю страну. Документалистика. Затертая до дыр пленка и напечатанные где только можно фотографии. Для Сэма это всё казалось таким привычным, но бесконечно далёким, хотя признай, Сэм, на самом деле этого и вовсе не было.
[indent]Не с тобой, точно.

Он не сопротивляется - был бы в этом смысл? В голове всё ещё эхом отдаётся ощущение жизни, вес понятия "существования", и он дышит им, чувствует через ноздри и легкие, проникается целиком. Шум постепенно становится привычным вместе со светом, человеческие касания сначала вызывают дрожь - с непривычки, - с того, что они вообще есть, с того, что настоящие да не принадлежат одному человеку.
[indent]Сэм видит лица, даже может их различить.
[indent]Но совсем их не знает.

«Неудивительно, Сэм, - вряд ли он вспомнит вообще кого-то за столько лет, вкрученных в воспалённую память. Прежде чем потерять сознание при отправке со станции, он пытался вспомнить что-то, кроме семьи, начальства и Герти, с аналогом искусственного интеллекта которого его ещё познакомили на Земле. Точнее, его оригинала. Да и оригинального его, вероятно. Остальное было размытым и беззвучным: голоса и лица родных, друзей, знакомых и соседей сливались в одно, менялись, никакой конкретики и фактажа.
Действительно, зачем закладывать в голову больше на короткий срок? Так ведь можно всё испортить, разбить цели, добавить чего-то "неправильного". Впрочем, раз Сэм здесь, значит учли они далеко не всё.
[indent]Старый Сэм, оставшийся где-то там в луноходе рассмеялся бы на это.

Наверное, новый Сэм даже не представляет, чем всё это для него закончится.
А по сути - конец был предсказуем и банален, как и для любого человека. Только с уже указанными датами через тире.

Ему не задают вопросов - кажется, он просто мог их не услышать - да и сам он не говорит ни слова. Ждёт. За одними людьми обязательно придут другие. А ещё обязательно будут спрашивать, потому что не каждый день кто-то падает с неба без предупреждений. Сэм корит себя только за то, что по итогу вырубился ещё при столкновении и так и не смог нормально очнуться, когда его вытаскивали и в итоге притащили сюда. Черт возьми, ведь если подумать о том, как компания использовала клонов и как была бесчеловечна к их утилизации, шумиху, которую поднимет Сэм - а он обязательно поднимет, - никакое руководство бы не простило. Его могли... утилизировать, уничтожить, как неугодного, и никто бы не спохватился, вероятно, если компания держит свой персонал под контролем и первой добралась до него.
Но Сэм до сих пор жив и вызывает интерес, а не зуд и желание поскорее от себя избавиться.

[indent]Странно.

Он приподнимается, усаживаясь на кровати, стоит только ненадолго остаться одному. Часть каких-то проводов от него отцепили, но другая - продолжала виться вокруг тела; ряд сигналов и тонкие линии, почти что Герти с человеческими руками. Сэм думает, что и мир его был окружен автоматическими руками станционного ИИ, который, независимо от поставленной задачи, старался оберегать "Сэма Белла", и ему даже как-то немного жаль, что эта груда металла, медленно передвигающаяся по станции, осталась с новым клоном.

Ждать пришлось недолго - очередные незнакомцы зашли почти друг за другом - "люди, задающие вопросы". Сэм складывает ладони вместе, осматривая каждого слегка прищуренным взглядом. Они и выглядели иначе, эти люди, и что-то в их общем виде ему казалось странным и каким-то... непривычным, что ли. Но во всяком случае, язык, на котором они говорили, был всё тот же знакомый.

- Сэм Белл. Здравствуйте, - голос хриплый, но внятный. Единственное, сказанное в ответ, прежде чем новость о том, какое на пороге время, не ввергла в замешательство. Он растерялся - и это отразилось на его лице, замешкался, обдумывая ответ. Об этом и сообщили как-то странно, не из разряда стандартных вопросов, которые задают по возвращении на Землю.

...Он улетал, когда дочери было три, - хотя улетал ли настоящий Сэм вовсе? был ли когда-то на "Лунаре"? - и Герти утверждал, что на Луне Сэм попал в аварию, - каждый Сэм попадает в аварию, - уже пробыв долгое время на станции. Беллу кажется, будто картина соединяется в нечто целое. 10 лет словно испарились по щелчку пальцев, будто их и не было вовсе.
А может всё это было иллюзией - клоны, умершая Тесс, повзрослевшая дочь, может он просто закончил свою службу - вовремя ли, раньше ли срока, - вернулся, а что-то пошло не так во время полета и произошла аварийная посадка, может, он просто настоящий Сэм и вот-вот увидит их обоих, таких близких и родных, и всё будет нормально, по-человечески справедливо и хорошо, а вся эта паранойя с руководством его компании, подозрительно ведущий себя Герти и разные мелочи - не более чем галлюцинации, развившиеся после реальной аварии там, на фоне его долгого одиночества? И поэтому эти люди уточняют так, словно подозревают его в безумий и полном незнании происходящего на самом деле.

Ему так не хочется разрушать возникшую надежду, но Сэма не отпускали тревога и подозрение. Возможно, потому что клона на станции он помнил отчётливее собственной дочери, а может и потому что поверить в такое было страшно - ведь тогда ты точно сошёл с ума, Сэм.

[indent]А может это и вовсе провокация?

Они назвали его по имени и сразу упомянули про время. Полное замешательство и столько возникших вопросов, от которых раскалывалась голова. Надо было быть осторожным. Надо было прежде узнать больше.
Он снова уставился на незнакомцев, переводя взгляд от одного к другому, не отвечая на последнее.
- Что это за место? Как я оказался здесь?

Отредактировано Sam Bell (31-12-2018 09:37:40)

+2

8

— Чувак, вот зря ты так! - громко, в своей привычной скрежещущей манере восклицает Ньютон, и Германн непроизвольно хмурится, оборачиваясь к нему и крайне осуждающе глядя на него поверх оправы своих очков.

- То есть вы, доктор Гайзлер, на полном серьёзе считаете, что выдвигая версию про параллельные миры, вы не производите впечатление "буйнопомешанного фаната научной фантастики"? - он с трудом удерживается от того, чтобы не изобразить пальцами невидимые кавычки. И его раздражение рождается не только в этом противоречии, но и в том факте, что Ньютон отвечает вслух на его мысль.

К счастью для них обоих Геркулес слишком занят более насущными делами, чем странный и чуть бессвязный диалог его возможно читающих мысли друг друга учёных. По правде сказать, даже если бы он был в состоянии уловить эту странность в их разговоре и догадаться о её причинах, у него вряд ли бы хватило в настоящий момент сил разбираться с этой деталью и думать о её конкретных последствиях.

И всё же им следовало быть осторожнее. Возможно, за время, что они успели провести наедине в процессе поездки, позволил им окончательно привыкнуть к своей новой способности и при этом непозволительно расслабиться благодаря успешному использованию её на людях. Но всё же даже то, что Тендо воспринял эту их новую способность более чем благосклонно, не стоило так свободно и спокойно расшвыриваться этим знанием. Тем более при военных. Если так подумать, то Германн до сих пор - даже после того заседания комиссии и принятых по его результатам решений - не был уверен в том, останется ли Хансен их маршалом или снимет с себя приставку "действующий" и уступит место кому-то более компетентному в административных вопросах.

Когда он задаёт свой вопрос их невольному гостю, тот успевает в ответ только моргнуть, потому что Ньютон тут же врывается в зарождающийся диалог своим непрошенным вихрем. Готтлиб не сдерживается и со всей силы шлёпает себя по лицу свободной ладонью и медленно стягивает её вниз, внутренне морщась с каждым следующим словом. Дамы и господа, доктор (шесть раз) Ньютон Гайзлер - мистер Такт и мистер Болтун, всё вместе с одном флаконе - просто поразительная находка для шпиона. Чёрт возьми, они ведь совершенно не представляют, кто перед ними, и вываливать столь важную и существенную информацию вот просто так? Нет, конечно, его Ньютон не солдат и даже близко не человек, которого бы стоило допускать до подобных задач и заданий в будущем. Ну, или предварительно его надо неплохо поднатаскать.

Правда думаешь, что в его состоянии взять и огорошить тем, что он, возможно, промахнулся временным периодом и планетой, это хорошая идея? Идеальный способ контузить ещё больше - просто взять и вывалить столь существенную информацию. Германн качает головой, окончательно опуская руку и больше устало, чем неодобрительно глядя на Ньютона. "Долбанные Предвестники" - скорее всего всё ещё непосредственная часть именно нашей реальности, пока мы не получили доказательств обратного... От них самих или каким-то иным образом. С Сэмом я пока ни в чём не уверен.

Но теперь уже ничего не попишешь, и их пациент - если им вообще корректно пользоваться такой терминологией - уже всё расслышал и явно напрягся. Хотя бы в имени никто из них не ошибся, и это уже своеобразный старт. Наверное.

В палате повисает неловкая тишина. Сэм смотрит на них слишком долго, рассеянно, растеряно, явно обдумывая больше, чем следовало бы человеку в его состоянии и положении. Германн не привык играть в такие игры. Шахматы с отцом - ради бога, это привычное, там он почти выучил все правила - хоть подчас ему и казалось, что правил там и вовсе никаких нет, - а это.. Это было что-то кардинально новое. Дивное и пугающее. Но мир живёт всего третий месяц с момента своего второго рождения, и в этом новом мире Германн Готтлиб  должен примерить на себя ещё одну роль. Роль полноценного тактика, а может, даже и стратега,а не только теоретика и советника. Всего каких-нибудь три месяца назад Ньютон говорил ему в лифте "Это живые люди, не хочешь с ними поздороваться?" Как же всё поменялось.

- Боюсь, вопрос как вы здесь оказались будет во многом зависеть от того, где вы надеялись оказаться, - многозначительно и неторопливо, максимально пытаясь подбирать слова, отзывается Готтлиб. - Ваш вопрос относительно места говорит о том, что вряд ли мы были вашим изначальным пунктом назначения.

Он замолкает и что-то отмечает себе на планшете, нажимая несколько кнопок и от души надеясь, что Ньютон не решит воспользоваться этим затишьем, чтобы усугубить их полудопросную ситуацию ещё больше.

- Как уже сказал мой коллега, это Земля, - он снова поднимает взгляд на Сэма, но оставляет голову чуть приспущенной, чтобы иметь возможность смотреть на него поверх очков. - Если быть точнее, мы находимся в медицинском отсеке гонконгского Шаттердома. Моё имя - Германн Готтлиб, я возглавляю математический и астрофизический департамент кей-науки Тихоокеанского Оборонительного Корпуса последние, - он задумывается буквально секунды на три, параллельно удивляясь тому, что не считал, - шесть с половиной лет, и ничего не знаю о лунных миссиях по добыче гелия-3. Не просветите нас, мистер Бэлл?

+2

9

Ньютон недовольно цыкает и закатывает глаза в ответ на реплику Германна, но внутренне все равно осекается. Конечно же, он почувствовал раздражение Готтлиба – на самом деле Гайзлер бы почувствовал его, даже если бы их не связывало перманентное облако пост-дрифта – как и понял совершенно точно, чем именно вызвано это раздражение.
Да, он забылся. Все это время, пока они проделывали не то, чтобы очень легкий путь до Филадельфии и обратно, пока проводили невероятно увлекательное (и тут даже почти нет никакого сарказма) время на конференции, они с Германном не беспокоились о том, чтобы как-то шифроваться от остальных. Там можно было особо не париться – а в какие-то моменты эта связь очень даже помогала коммуницировать, не требуя использования вербальных средств общения. Можно сказать, что в Филадельфии они могли чувствовать себя в относительной безопасности (до какого-то момента – и о том случае со стрельбой во время Q&A Ньютон пока предпочитает лишний раз не задумываться), а теперь…

Теперь нужно это как-то контролировать – а иначе со стороны их беседы действительно рискуют окончательно потерять хоть какое-то подобие смысла. Хотя, с другой стороны, могут ли они стать в глазах окружающих еще более чиканутыми, чем казались прежде? Насчет Тендо можно не сомневаться – Чои даже под пытками не признается об их новоприобретенном почти сверхъестественном даре.

Знаешь, что – буйнопомешанный буйнопомешанному рознь, как говорится! Версия про параллельные вселенные еще не самая мозговыносная. Спорим на двадцатку, что в итоге этот наш пришелец реально свалился откуда-то из соседнего мира. Ну, или спорим на что-нибудь другое, если у тебя нет налички. Фыркнув, отзывается Гайзлер у них в голове, предпочитая на этот раз именно этот канал связи. Ну реально, это все как-то шибко странно – в последнее время человечеству явно было не до того, чтобы бороздить просторы галактики и осваивать ближайший спутник Земли. Либо это пранк, зашедший слишком далеко. Думаешь, не стоит звякнуть твоему старику на всякий случай?

Хотя, возможно, не стоит винить Готтлиба-старшего во всех смертных грехах – тот, возможно, и мудак, но не всемогущий.

Я могу вообще молчать. Или вообще уйти! Ньютон обращает на Германна такой же хмурый взгляд и скрещивает руки на груди, демонстративно отворачиваясь. Хотя, конечно же, никуда Гайзлер уходить не собирается, а уж добровольно затыкаться так тем более. Чувак все равно пока не шарит вообще, где находится – так лучше сразу прояснить ситуацию, разве нет?

Почесав кончик носа, Ньютон хмуро косится на Германна – и параллельно задумывается о том, как бы он себя чувствовал, окажись в похожей ситуации, если бы, например, оказался в той версии, где для всего человечества все пошло по самому наихудшему сценарию? Не смогли вовремя построить егерей, не сумели вывести прогнозирующую модель атак кайдзю, не смогли изучить этих тварей и разгадать их секрет? А, может быть, Ньютону бы выпал шанс предупредить человечество о том, что его ждет – и тогда все можно было бы закончить гораздо быстрее и с наименьшими потерями…
Но сейчас в его голове все это рисуется какими-то отрывками из фантастических фильмов про путешествия сквозь пространство и время – в конечном итоге важно то, что происходит здесь и сейчас, разве нет? Предвестники и так от души развлекаются, то и дело подкидывая им разные вариации развития событий, не давая спать по ночам – а Гайзлер сейчас занимается совершенно тем же самым.

Метафорическим взмахом руки отбросив в сторону эти липкие мысли, Ньютон обращает свой взгляд на Сэма, лицо которого выражает постепенно подступающую панику и нарастающее напряжение. Хотя, немудрено – любой бы на его месте чувствовал себя абсолютно так же.

Да ладно, Германн, что уже терять – давай засветим в лицо чуваку лампой для пущего эффекта, чтобы это был полноценный допрос! Вдруг он межгалактический шпион.
Может, вслух Ньютон пока ничего не произносит – на радость Готтлибу – но он хотя бы может наверстывать упущенное, болтая в их голове.

– Ну, а меня зовут Ньютон Гайзлер – если это кому-то вдруг интересно, – покосившись на Готтлиба, добавляет он, шутливо отдав честь. – Департамент ксенобилогии в той же самой кей-науке.

Возможно ли, чтобы все эти годы на Луне проводились какие-то испытания – а тем более добыча гелия? Звучит как что-то фантастическое – хотя, если так подумать, то и они последние десять лет не крестиком вышивали. Этот чувак, должно быть, и не в курсе того, что означает приставка кей в кей-науке – стоит ли ему это рассказывать или лучше оставить на сладкое?
Но пока Гайзлер для разнообразия предпочитает помолчать, попутно краем глаза замечая, каким взглядом уставился на их пришельца Германн. Да уж, чувак, тут и лампы в лицо не надо – ты умеешь произвести эффект. И да – что, реально, шесть лет?! Охренеть, я и не задумывался об этом.

+2

10

Чем дальше заходил разговор, тем становилось хуже. Не в плане состояния, нет, только понимания, что тут вообще происходит. До их прихода он не обращал внимание на некоторые детали окружения, но теперь, после их слов, оглядев заново комнату и их самих, выделил как минимум несколько аспектов, которые могли бы вызвать у него вопросы. Элементы, приборы, что-то привычное в новой оболочке. Стандартное оставалось неизменным, детали оставались незнакомы. Где-то в этот момент пришлось окончательно отбросить надежды на наивно-простой ответ во всей этой истории и на фоне сказанного от этих двоих не свихнуться от количества информации и её содержания.
Либо его держат за полного дурака, либо
[indent]стоит ли ещё чему-то удивляться после увиденного в сокрытых помещениях лунной станции?

На фоне напряжения и подступающей паники он нервно усмехнулся и опустил голову, покачав ею из стороны в сторону.
[indent]«Сэм, куда ты попал?»
Сложно поверить в то, что мир так сильно изменился, но проще, когда ты в него вернулся, уже побывав в чертовски странном месте
[indent]будучи чертовски странным парнем.

- Я не ожидал здесь оказаться, потому что полет был незапланированным и средство для полёта, если вы успели с ним ознакомиться, непригодным. Честно говоря, я надеялся, что с появлением вас, смогу во всём разобраться, - он скрывает лицо за ладонями, трёт глаза, словно пытаясь избавиться от остатков кошмара, если кошмар не сейчас наяву, и опускает руки обратно на одеяло; нервно трёт ладони, - но только больше запутался. Значит, мы в Гонконге? – пауза, - Далеко меня занесло.

Естественное замешательство вызвали и слова, вроде «шаттердома» или «кей-науки», но больше всего почему-то выбило из колеи упоминание об оборонительном корпусе. Обрывки воспоминаний. Он уверен, что до своего отправления на Луну, ситуация в мире складывалась не лучшим образом, и повсеместный недостаток электроэнергии только ухудшал положение. Ходили слухи о том, что назревает конфликт, с возможным применением оружия, но после стабильной отправки гелия-3 всё должно было наладиться хотя бы отчасти. Во всяком случае, на его Земле. Если ту самую, что он наблюдал из окна лунохода или станции, можно было назвать своей.
Но сложно во что-то верить, когда вся жизнь, короткая жизнь да с чужими воспоминаниями, оказалась обманом, к тому же сотворенном в почти полной изоляции от настоящего мира.
[indent]Что есть его мир и не его, и насколько он может судить о том, что правда?

[indent]«Сэм, если это действительно не та Земля, которая есть в твоей памяти, не значит, что она не настоящая. Может просто всё, что ты помнишь – чья-то фантазия?»

В это не сложно поверить, в это верить просто не хочется, ведь это могло означать самое тяжелое – Сэма Бэлла не существует в том виде, в котором клон его представляет. Сэма Бэлла вообще могло не существовать. Откровенная правда может скрываться за несколькими пластами лжи, а он – оказаться экспериментом человеческого сознания, что-то вроде Герти в человеческой оболочке, зачем-то слишком похожей сущностью и характером на человека.
[indent]Жизнь, которую он помнит, могла оказаться программным кодом или ещё чем-то, что периодически показывают в кино.

На самом деле Сэм просто не знал, как на всё это реагировать. Он не хотел говорить больше, чем стоило, ради осторожности и из недоверия, но пока эти люди перед ним, эти учёные, не вели себя настолько подозрительно, чтобы уличить их во лжи. Сказанное казалось абсурдом, интерпретацией не его мира, в конце-концов, полным безумием, но не ложью.

Пытаясь успокоить собственное тело, он старался отвлечься на что-то, кроме размышлений; дотронулся до вмятины на голове, оставшейся после столкновение с грузом. Четко сформированные мысли, разбери всё на мелкие части, как деталь станции, разберись в том, как устроено, и успокойся, это ведь просто.
Кстати, груз.

«Сэм, отталкивайся от того, что есть. А есть твоё существование, Земля и лунные миссии, о которых они «ничего не знают», и груз, который, вероятно, должен находиться где-то рядом. Если ты для них – действительно «пришелец», то используют они ту информацию, которую могли на тебя откопать в грузовом модуле.»

- Я расскажу вам о своей миссии, как только увижу груз, с которым должен был сюда добраться, - он поднимает голову и медленно выдыхает, уставившись на  одного из учённых, - «Германн Готтлиб,» - если он правильно расслышал и запомнил, - груз же наверняка где-то здесь? Я просто хочу разобраться в том, что происходит. Не меньше вашего.

На самом деле план был прост. Если его выпустят из этой комнаты, хоть каким-то способом: связанным, на коляске, до сих пор окутанного проводами (это не так важно, на деле), он сможет осмотреть гораздо больше, может, даже увидит новости, людей, новую технику и приборы, что-то, что окончательно заставит его поверить в то, что это «не его Земля».
[indent]Поверить в то, что попал в другое измерение просто только в кино, и то – из-за отсутствия большого экранного времени.
[indent]В обычном мире, чтобы быть в чём-то уверенным, стоило перепроверить это не раз и не два.

Он завертелся, пытаясь подняться с кровати. На самом деле тело слушалось откровенно хреново, и Сэм не был уверен, что сможет удержаться на ногах, но беспомощно сидеть на больничной койке и пытаться вникнуть в происходящее было в духе предыдущего Сэма, а не его.
Да и выбора у этих двоих не было. Либо помочь, либо насильно оставить его на месте, пока он не начнёт сопротивляться.
Хотя кто его знает, этих учёных, какие решения припрятаны у них за спиной. Он ведь совсем их не знает.

[indent]«Может тебе и позвонить дадут,» - слабая, почти призрачная надежда растворяется в мыслях. Об этом он тоже успеет спросить, но позже.

+2

11

У тебя тоже нет налички, доктор Гайзлер, отзывается математик, позволяя себе многозначительную полуулыбку и выгибая бровь. На что ты готов поспорить? Впрочем всё - возможно - игривое настроение и подтексты тут же улетучиваются, стоит биологу намекнуть на Ларса. Он знает, что Ньютон не со зла, уж если кто и питает большую неприязнь к доктору Готтлибу-старшему, чем он сам, так это Ньютон Гайзлер, но настроение всё равно слегка портится, и Германн компульсивно проверяет список уведомлений на планшете, чтобы убедиться, что отец перестал его донимать.

Нет, не лучше! отрезает он полу обиженную реплику, чуть резче, чем хотелось бы, потому что.. Ну неужели Ньютон действительно не понимает и не видит изъянов в своей и без того своеобразной логике? Германн знает, что это куда больше театрализированное представление - все эти надутые губки и обиженный взгляд, скрещенные на груди руки и поза, знает, что Ньютон никуда не уйдёт - как минимум потому что ему слишком интересно, и чёрта с два он упустит возможность изучить феномен Сэма Бэлла - но всё же ощущает приступ беспокойства и нервозности. Он не хочет остаться в этой ситуации один и не хочет, чтобы Ньютон подумал что-то не то. Неважно, сколько раз вы дрифтовали, доктор Готтлиб, - сказал ему Геркулес Хансен, - некоторые вещи всё ещё очень важно произносить вслух. Особенно "я люблю тебя". Чего Германну хочется, так это хотя бы положить Ньютону руку на плечо, чтобы заземлить его и, если быть совсем честным, заземлить себя, разделить нагрузку, напомнить, что все их противостояния и споры всегда носят беззлобный характер, но... Но в одной у него, к сожалению, так необходимый сейчас планшет, а второй он опирается на трость и перебалансировать свой вес сейчас у него просто не получится. Приходится ограничиться взглядом и лёгким непреднамеренным ощущением вины.

С другой стороны, рук, чтобы сжать переносицу и зажмуриться, у него тоже нет, а именно такое желание вызывает следующий комментарий. В конце концов, кто сказал, что у Предвестников не может быть в метафорическом рукаве дополнительного козыря. Быть может, они бы и продолжали нашёптывать что-то подходящее на ухо Готтлибу, если бы некий растрёпанный гиперактивный биолог вообще дал им шанс. Германн вздыхает и не удерживается:

- Доктор Гайзлер, но вы почти наверняка можете звать его Ньют, - нехарактерно быстро для своей речи добавляет он, чуть скривившись, будто съел что-то кислое, - только его мать зовёт его "доктор".

И его манера с позой возвращаются к предшествующей этому выбросу энергии профессиональной сдержанности так же резко, бдуто ничего и не произошло. Если их нежданный лунный гость мог выглядеть более растерянным и сбитым с толку, чем после реплики про год, то именно это сейчас и происходит.

Замешательство и непонимание буквально написаны у него на лице, Германну даже не надо смотреть в планшет, тихонько попискивающий уведомлениями об изменении состояния их "пациента". Графики и шкалы снова вздрагивают и скачут, выдавая уровень стресса, в котором находится сидящий перед ними человек. Вот только чем именно вызван стресс - страхом, волнением или тем и другим в равных пропорциях - Германну не определить, нужно больше данных. Больше соответствующего опыта, в конце концов.

Сэм наконец начинает говорить, вынуждая Готтлиба нахмуриться: в каком-то смысле, может, эта просьба (требование?) справедлива, но он не до конца уверен в том, обладает ли достаточными полномочиями для принятия подобных решений. И пока Сэм заканчивает, математик сомневается, его внимание привлекает очередное оповещение, пришедшее на планшет. На этот раз это Тендо, который, очевидно, выполнял более привычные ему функции и занимался информационным обеспечением.

Слегка отвлёкшись от "беседы", Германн открывает пришедшее сообщение, после чего тяжело вздыхает и молча сдвигает планшет в сторону так, чтобы Ньютону было видно развёрнутое на экране досье с фотографией их гостя. Бэлл, Сэм, 33 года, пропал без вести при атаке кайдзю на Сан-Диего 22 июля 2019 года, осталась жена, детей нет. Тела так и не нашли, но оба учёных прекрасно знают, что означает статус пропал без вести в случае с нападениями кайдзю. У всех, кто оказывается в обширной зоне поражения нет совершенно никаких шансов, если они не в Егере.

Конечно, совершенно условно - чисто математически - существовала небольшая доля вероятности, что перед ними сидит внезапно чудесным образом найденный Сэм Бэлл из Сан-Диего, но слишком уж этот образ чудесный и слишком многое не сходится, хотя бы всё тот же груз гелия-3. И всё же Германн молча отправляет запрос на сравнение ДНК из взятых у их Сэма образцов с теми, что есть в базе данных, а потом сворачивает все свои рабочие приложения, выходя на усыпанный звёздами галактики NGC 6946 основной экран. Потом он снимает свои очки и отпускает свободно болтаться на цепочке на шее, а сам всё же сжимает пальцами переносицу, издалека ощущая призрак грозящей наведаться к нему головной боли. Может, он и гений, но заточен-то под решение совершенно иных задач. Ему бы, может, обернуться через стекло в сторону маршала Хансена, но к данному моменту нет никакой уверенности в том, что он всё ещё в смотровой, а даже если и там, то не заснул ли от измотанности прямо в кресле.

- Я боюсь, - начинает наконец Готтлиб, обращаясь к заметно более напряжённому Сэму, - с вашим перемещением по базе в ближайшее время могут возникнуть некоторые сложности. Видите ли, Корпус всё же военная организация, а не чья-то площадка для научных исследований, - с этими словами он оборачивается к Ньютону и приподнимает брови. - При этом мы находимся в состоянии серьёзной реорганизации и у нас просто нет достаточного персонала. К тому же, Шаттердом - весьма массивное сооружение из-за необходимости содержания Егерей... Ладно, - он качает головой и возвращает очки на нос, снова поднимая планшет, - по вашей реакции на ключевые фразы я вижу, что вы не имеете ни малейшего представления, о чём я говорю. Я не могу отвести вас к грузу, мистер Бэлл, но ваш запрос справедлив и адекватен, может, я смог бы предложить вам компромисс?

Вновь обратив взгляд на гостя, он протягивает ему свой планшет. На том - частично размытые от того, что сделаны не привыкшей к подобным задачам рукой, но всё ещё достаточно детализированные фотографии выловленного в океане летательного аппарата, и каждого предмета, найденного внутри, включая и снятую с пассажира форму, а в верхнем правом углу - видеопоток реального времени из той части огромного, но полупустого и в основном тёмного ангара, где содержится модуль.

- Может, мы и оба хотим разобраться, но пока придётся работать с тем, что есть, - добавляет Готтлиб как можно более деликатно. - Я вынужден отметить, что вы не совсем в том положении, чтобы именно требовать отвести вас к вашим вещам и грузу. Наш мир пока ещё с большой осторожностью - если не сказать паранойей - и подозрением относится ко всему, что неожиданно оказывается в Тихом океане.

Отредактировано Hermann Gottlieb (06-03-2019 11:51:12)

+2

12

Ну, я думаю, мы сможем с вами договориться, доктор Готтлиб. Ньютон не видит – чувствует эту улыбку Германна, и уголок его губ невольно дергается, повторяя ее. На мгновение он даже жалеет о том, какого черта вообще они здесь делают – в последние дни случилось и так слишком много потрясений, а теперь на них в буквальном смысле свалился пришелец с Луны. Вместо этого Гайзлер бы предпочел спрятаться куда-нибудь с Германном от всех и вся, и чтобы их никто не трогал – но это что-то из разряда фантастики. Едва ли в ближайшее время им светит передышка.
Хотя, с другой стороны, разве не к подобному ритму жизни они привыкли? Все время бежать наперегонки с собственной тенью, бояться что-то не успеть, опоздать? Ньютон так точно уже и не помнит, когда в последний раз чувствовал себя не взвинченным до предела.
Вот и сейчас некий Сэм Бэлл не дает расслабиться всему PPDC, ворвавшись сюда вместе с сиренами, от которых у всех окружающих кровь стонет в жилах от застарелого рефлекса.

Да никуда я не уйду, размечтался. Ньютон тихонько фыркает себе под нос и кидает короткий взгляд в сторону Германна. Ему и не нужно напоминать – Гайзлер и так прекрасно знает, что все их перепалки это всего лишь нечто напускное, но в то же время уже давно въевшееся в их естество. За все эти годы они настолько привыкли сосуществовать в подобном режиме, что даже и после дрифта не прекращают этого. И, по правде говоря, Ньютон не видит в этом ничего плохого. Среди всей этой неразберихи как раз и не хватает чего-то знакомого и привычного.
Самое главное перманентно теперь вибрирует между ними так и не затихающим дрифтом. Все мысли и чувства как на ладони – даже не нужно специально тянуться, чтобы рассмотреть.
И хоть физического контакта действительно не хватает, но пока что достаточно даже просто ощущать Готтлиба рядом.

– О, отлично, чувак, теперь еще и мои реплики будем тырить, да? – вытаращив на Германна глаза, несдержанно выпаливает Ньютон с коротким смешком – сперва он подумал, что ему это все просто показалось, всего лишь не так расслышал. Но нет – специально или же неосознанно (Гайзлер ставит на второй вариант), но Готтлиб действительно произнес именно это.
Ньютон даже не знает, что делать – возмущаться или же, наоборот, восхищаться. В итоге получается что-то между – и это ощущение отдается теплом где-то в солнечном сплетении. Но мы еще поговорим об этом потом!

Стоит только посочувствовать их пришельцу – будь Ньютон на его месте, то, наверное, к этому моменту он бы уже давно потерял всякое понимание того, что вообще происходит. Хотя, будь Ньютон на его месте, то тут бы уже показатели паники превышали все допустимые и возможные. А Сэм еще более или менее спокойно держится.

Тем временем, планшет блямкает очередным оповещением, и Ньютон тут же поворачивает голову в сторону звука, подходя к Германну ближе и вытягивая шею, чтобы разглядеть, что же там опять пришло (неужто все Ларс никак не может успокоиться?) – но Готтлиб уже сам разворачивает к нему экран.
Гайзлер невольно вздергивает брови, внимательнее вчитываясь в строки досье. Нет, я, конечно, не отрицаю, что могло произойти чудо и этот чувак реально умудрился выжить… Но как-то в это все равно мало верится, я согласен.

В голову тут же приходят всякие сомнительные конспирологические теории –

а вдруг Сэма похитили, чтобы в итоге сдать на опыты и отправить на Луну? А очередная атака кайдзю послужила хорошим прикрытием для того, чтобы все это провернуть.
а вдруг сам Сэм Бэлл – это всего лишь и есть то самое прикрытие, и перед ними сейчас сидит совершенно другой человек?
может быть, это и вовсе не человек?..

Гайзлер хмурится и мотает головой, пока что отбрасывая куда подальше все эти мысли. Пока что.
Тем более, что Сэм, походу, уже начал очухиваться и задавать какие-то вопросы.
Да, чувак, как-то многовато для начала информации. Почувствовав взгляд Германна, Ньютон поднимает на него глаза. А вот в его вещичках стопудово стоит поковыряться более тщательно, как считаешь? Ну там... На шурупы разобрать, например?

– Да, приятель, скажем так, – Ньютон делает короткую паузу, прочищая горло, и на секунду кидает взгляд в сторону Германна, – ты выбрал не самое подходящее время, чтобы свалиться к нам с Луны… Хотя, на самом деле, это еще как посмотреть? – полувопросительно взглянув на Готтлиба, Гайзлер пожимает плечом.
Он, например, мог свалиться во время одной из атак кайдзю – и тогда бы до него точно никому бы не было дела. Если бы его вообще смогли обнаружить во всей заварухе.

– По правде говоря, могло быть хуже, так что даже хорошо, что ты попал к нам, а не к кому-нибудь другому, – например, к ООН. – Наверное.

Ньютон вдруг задумывается о том, успела ли новость о пришельце разлететься по всем уголкам мира. Если уже об этом узнал Ларс Готтлиб и ООН, то значит ли это, что скоро на всех первых полосах газет и в телеэфирах будут говорить о возможном вторженце с другой планеты?
Или тут вопрос уже стоит иначе – насколько быстро разнесется эта новость?

+2

13

[indent]«Эти двое чертовски странные, Гайзлер и Готтлиб», - мысль, не покидающая, наверное, с  тех пор, стоило им начать дополнять или перебивать друг друга. Когда у тебя полным полно других проблем, не только с осознанием «кто ты есть», но и где объявился да как выжил, такая деталь незначительна и явно привлекает внимание в последнюю очередь.
Но привлекает же.

Сэм трёт переносицу, не меняя полусидящего положения, переглядывается с одного доктора на другого. Занесло его в Шанхай, но эти двое вряд ли были его жителями: внешность, имена, акцент, в конце концов. Хотя кто знает, чей теперь город и кто его – основные граждане.
[indent]«Б а з а,» - задумчиво протягивает в мыслях Сэм, пытаясь вспомнить, были ли американские или европейские военные базы в Китае, из обрывков воспоминаний настоящего Сэма Бэлла, который внимательно следил за ситуацией в стране с этим энергетическим кризисом через интернет и телевидение. Всё, что не касалось личной жизни и его окружения, он помнил плохо, но что-то всплывало оттуда  – эхо чужой памяти, зацикленное до определенного момента.

А тут ещё были какие-то проблемы. Куда же без них. Ты же сама, Сэм, та ещё проблема.
«Выбрал не самое подходящее время, чтобы  свалиться с Луны,» - очень верно, впрочем, был ли выбор поступить иначе?
И ты нихрена не понимаешь, что здесь происходит.

Видимо, оно было заметно даже со стороны, отчего один из этих парней, - «Готтлиб,» - повторял про себя Бэлл, высказал это вслух. Выполнять просьбу незнакомца, свалившегося с неба, никто не собирался – не мог? – но Сэм и не сильно надеялся на такой простой положительный исход. Однако кое-что ему всё-таки дали – компромисс, – в виде тонкого планшета с интересующей информацией. Он начал осматривать внимательно каждое фото, увеличивая некоторые, чтобы изучить такие знакомые элементы. Покорежило его «транспорт» знатно во время полёта, и Сэм не был уверен, когда именно это случилось. Он уставился на видео с модулем для перевозки груза, пытался найти для себя что-то, что ответит на хоть какой-то вопрос, но только больше испытывал замешательства.
- И как я в нём выжил, - пробормотал он шёпотом.

Внезапное уведомление с пометкой, в которой красуется его имя, не могла не привлечь внимания. Новое сообщение. Он и открывает его на автомате, будто в руках держит не чужое оборудование, а своё – пальцами скользит по планшету. Проигнорировать подобное было бы глупо – в условиях недоверия ко всему окружению стоило узнавать новую информацию самому при такой возможности.
[indent]Хотя может тогда правда бы не казалась такой откровенной.

В присланных данных он не разобрался, но запроса до этого с описанной информацией о существующем Сэме Бэлле было достаточно, и в описании, помимо неизвестных ему определений знакомых слов и терминов, было то самое, на что он хотел наткнуться ещё во время загрузки в транспортный модуль: информация о настоящем Сэме – семья, документированные данные, статус. Всё на знакомом языке.
[indent]…Руки дергаются. Описанное не везде совпадает с тем, что он помнит, но главная дыра в досье касалась его дочери.
Тот Сэм, со станции, говорил, что дочь выросла, что дочь на Земле.
Да что там, он сам видел её на мониторе устройства связи! Настоящую и живую, и, черт возьми, это точно была не запись! С кем теперь связаться?...

Он протягивает планшет обратно в сторону Готтлиба, не поднимая головы, и после, прежде чем что-то высказать вслух, прячет лицо в ладонях.
Разум пытается помочь найти выход – «это может быть другой Сэм», «Это может быть очередная провокация и обман со стороны корпорации», «Это может быть чья-то очень дерьмовая шутка», но на фотографии здешний Сэм Бэлл был похож на клона, да и биография моментами очень напоминала ту самую, которая отпечатана в его памяти. И опять же – непонятно зачем нужно было устраивать всё это, если проще - уничтожить клона и дело с концом.

Он пытается держаться и разобраться в мешанине из мыслей и эмоций, справиться с растерянностью и нарастающим страхом от осознания того, что всё, к чему они с другим клоном стремились за короткое время там, на лунной станции, было бессмысленно.
[indent]Что это, если не дерьмовая шутка мироздания?

Вряд ли клон был способен стойко воспринять всё произошедшее за довольно короткий срок, даже с подготовкой Сэма к опасным ситуациям в космосе и на Луне. Слишком много совпадений не в его пользу, и даже паранойя с сомнением уже кажутся откровенно бессмысленными.

- Если так и…, - он начинает говорить и замолкает, не закончив, пытаясь сформулировать фразу полностью. Бестолку. Хочется заорать и бросить что-нибудь в стену, завыть, но разум подсказывает, что начни он буянить, то, скорее всего, получит пару лишних доз успокоительного; Тесс бы это не понравилось. Чтобы как-то взять себя в руки и справиться с этим, он стиснул зубы, впился ногтями в кожу и волосы, напряг всё тело; элементарная попытка держать себя в руках.
На которую нужно время.

Когда слега отпускает, он снова подает голос; опирается локтями на колени, подпирая подбородок; смотрит на докторов внимательно и говорит лишенным эмоций и интонации голосом:
- Моя очередь. Я – Сэм Бэлл, астронавт и сотрудник корпорации «Лунар Индастриз», который отвечал за контроль добычи природного материала Гелий-3 на лунной станции, впрочем, вы и сами должны это знать по одежде и данным с модуля. И лучше поосторожнее с грузом, с помощью него на Земле решали проблемы с энергокризисом, - он переводит взгляд на стену, - цель моей миссии заключалась в том, чтобы держать это всё в рабочем состоянии и отправлять груз вовремя. Снова и снова… Мой рабочий срок должен был скоро закончиться.
[indent]«И я должен был также кануть в небытие, как и все до меня.»

+2

14

- Признаться, меня занимает тот же вопрос, - тихонько бормочет Германн в ответ на явно неосознанно - ну или лишь частично осознанно - пророненную реплику о выживаемости. - Рискну предположить, что вам чертовски повезло. Очень много везения в одном моменте времени, разумеется, но, полагаю... "Везение" это скорее слово крайне условное и более свойственное доктору Гайзлеру, - Сэм вряд ли слушает его, да и он говорит всё менее и менее связно, скорее размышляя вслух, чем пытаясь вести диалог. -  Думаю, это скорее сочетание факторов, одним из которых можно считать ваше физическое состояние. Которое, если не брать в расчёт воздействие стресса, практически идеально.

Местами неестественно идеально, - добавляет математик про себя, не оборачиваясь. - Но это уже больше твоя сфера деятельности, несмотря на протечку в дрифте и то, что ты якобы ксенобиолог теперь.

Через пару минут планшет пиликает в очередной раз, всё ещё находясь в руках Сэма, и, наблюдая за его действиями, Германн понимает, что, конечно, это был не самый лучший ход. Самый худший ход? Чёрт возьми, он астрофизик, а не.. не... Он сокрушённо качает головой, будучи даже не в силах подобрать правильное сравнение, но с другой стороны? Если в сообщении содержится то, о чём он подумал, это хотя бы избавляет его от необходимости озвучивать мистеру Бэллу самые неприятные новости. Да, с тактом у них с Ньютоном даже на двоих полный швах.

Приняв обратно протянутый их явно расстроенным гостем - он, видимо, был прав относительно своих догадок - планшет, Готтлиб даёт ему пару минут придти в себя и кое-как осмыслить увиденное. Коротко глянув историю уведомлений, он лишь убеждается в том, что видел Сэм и корит себя за неосмотрительность, поспешность, глупость, недальновидность. Причин и эпитетов подобрать можно целое множество, и отец обязательно бы выбрал самое цветастое из них. Кстати о. Рано или поздно ему придётся связаться с Ларсом и, возможно, скорее всего по телефону. Однако сейчас у него всё ещё есть некоторые куда более неотложные дела, поэтому он лишь пользуется временным затишьем, чтобы открыть наконец почту и настрочить Ларсу - и через прокси ООН - максимально короткое сообщение.

Всё в порядке.
Ситуация под контролем. Все детали позже.
Г.


Конечно, этого мало. Конечно, после этого Ларс будет разве что не в большей ярости, чем до того, вот только это сейчас единственное, что он в состоянии ему предложить. Люди вокруг максимально устали, максимально измотаны, максимально напуганы очередной чертовщиной и то, что она творится над всё тем же печально известным и глубоко отравленным последствиями операции "Ловушка" Тихим океаном лишь подливает масла в огонь.

А как он сам относится к человеку, что сидишь сейчас с закрытым руками лицом всего в паре метров от него, обмотанный проводами и датчиками, потерянный и одинокий. В том, что это человек - хоть и странный - нет ни малейшего сомнения. В том, что он из их мира - море. Для толковых научных идей пока рано. Хотя, они двое как никто другой, наверное, должны стремиться всё начинать исключительно с научных теорий - ха! буквально слышит он в голове голосом Ньютона - и всё же что-то незримо изменилось в них после войны, после дрифта, после этой связи, после того, как они стали свидетелями того, что сделали двенадцать лет войны с человечеством и его домом. И первым Германн думает именно об этом - как он относится к этому гостю, что пришёл не как кайдзю, не неся разрушение (не активно?), не круша всё на пути, не пытаясь мостить своим шествием дорогу иной расе, более развитой, более требовательной, более жестокой.

Ответ едва ли не обескураживает его самого. Он не боится Сэма, не относится к нему с чрезвычайным подозрением, с таким, с каким, по идее, должен бы. Он видит в нём человека, видит феномен, видит что-то знакомое, но вместе с тем доселе невиданное - если Предвестники и продемонстрировали им невозможное, если и поразили их Разломом в ткани пространства, гигантскими монстрами и невероятной силы единым сознанием, они всё равно - по предварительной, но всё ещё основной теории - находились в той же самой реальности. Антивселенная хоть и звалась так, но представляла собой не иную грань реальности, а лишь крайне удалённую иную планету, но не мир. Или они ошибались? Ставший уже привычным шелест в его голове подозрительно молчит в этот момент.

Наконец Сэм собирается с силами и находит свой голос, хоть и не с первой попытки.
Оба учёных терпеливо ждут, а затем внимательно слушают - Германн физически чувствует, как Ньютон щёлкает кнопкой лежащего в кармане диктофона, вполне логичный научный подход.

- Рабочий срок? - невольно повторяет он, словно эхо. Не контракт, не срок миссии, не какой-то иной более корректный и подходящий выбор слов, но этот.

Математик слегка хмурится, ему, разумеется, незнакома никакая "Лунар Индастриз", да и при всём глубочайшем кризисе на Земле энергетическая сторона явно не самая превалирующая. Возможно, они могли бы отчасти утилизировать добытый Сэмом Гелий-3 - хотелось бы добавить, что с его разрешения, но вряд ли местные ООН будут столь любезны - но будет ли в этом толк?

- Мистер Бэлл, я боюсь, в нашем мире кризис куда глубже, а ресурсы едва позволяют большей части планеты питаться, не говоря уже о лунных миссиях и уровне космических технологий, необходимом для создания базы на луне или модулей, аналогичных тому, в котором вы.. приземлились. - Он вздыхает и, подавив желание обернуться к Ньютону, лишь прижимает одной рукой планшет лицевой стороной к груди. - Наш мир едва пережил войну на истребление, о которой вы, судя по всему, никогда не слышали, и вовсе не потому, что провели последние полтора десятка лет на нашем спутнике. Полагаю, вы видели сообщение. Возможно, у моего коллеги и есть готовые сорваться с языка теории, но я бы пока воздержался от попыток околонаучно и безосновательно объяснить происходящее. Однако я бы хотел.. пригласить миссис Бэлл на дополнительное опознание.

Геркулес Хансен будет совершенно не в восторге.

Отредактировано Hermann Gottlieb (10-06-2019 11:34:48)

+2

15

Хэй, чувак, в каком это смысле якобы?! На пару секунд Ньютон хмуро зыркает в сторону Германна и едва слышно цыкает языком. Ты еще скажи, что ксенобилогия не наука. Но, так или иначе, в ее основе лежит и базовая биология в том числе – и человеческая в частности, между прочим. У меня, может, крыша слегка протекает, но не настолько, чтобы я все позабыл!

Германн прав – состояние свалившегося им на голову Сэма Бэлла не вызывает никаких вопросов. По крайней мере, пока что. Конечно, более детального обследования еще не проводили, но пока что результаты первичной диагностики говорят сами за себя.
Это, на самом деле, настораживает – потому что кто его знает, как пойдет дальше? Более серьезные симптомы могут проявиться потом, с течением времени – завтра, через неделю или даже спустя месяц. Сейчас пока слишком рано судить о том, как повлияют на организм такие не самые невинные факторы как элементарная перегрузка при экстренной посадке и – уже куда более жесткое и серьезное – перемещение из одной параллельной вселенной в другую. О нет, с этой теорией Гайзлер не готов так просто распрощаться – нет-нет-нет!
Собственно, какие еще тут могут быть варианты?

Едва ли такой факт, как добыча топлива на Луне, можно было бы скрыть ото всех – Ньютон готов поклясться, что такое не смог бы провернуть даже Ларс Готтлиб при всем своем желании. Это то же самое, как спрятать кайдзю под листком лопуха – слишком колоссальное по своим масштабам мероприятие, которое бы потребовало соответствующих расходов. Тем более, что у них имеются вполне себе вещественные доказательства того, что Сэм не врет – в их распоряжении его импровизированный летательный аппарат и сам груз, который при тщательном изучении с практически стопроцентной вероятностью окажется внеземного происхождения.
Неужели ты думаешь, что все это – пранк, зашедший слишком далеко?

Когда так думали и про кайдзю – примерно, первые минуты две? По крайней мере, Ньютон так точно сначала не поверил – а потом все это обрушилось на головы оглушительной реальностью, от последствий которой они отряхиваются до сих пор, даже после того, как все закончилось.
Вроде как.
И с другой стороны этот непонятный и взявшийся в буквальном смысле из ниоткуда Сэм Бэлл.

Планшет снова пиликает, и Ньютон по инерции поворачивает голову к Германну – как вдруг понимает, что пиликает планшет в руках их пришельца.
Упс, – только и успевает сказать Гайзлер, запоздало осознавая, что он реально произнес это вслух, а не в своей голове, как ему думалось сначала.
Конечно, можно было бы кинуться к Сэму и насильно выхватить у него технику, при этом выкрикнуть что-нибудь о конфиденциальности и военной тайне – но, судя по реакции Бэлла, уже поздно предпринимать что-либо подобное.

Но, с другой стороны, ему бы все равно пришлось узнать, разве нет? Так лучше пусть сейчас. Ньютон вновь косится в сторону Германна и коротко прочищает горло, ощущая едва ли не физически несколько гнетущую атмосферу в помещении. Не то чтобы и до этого та была больно уж радужной. Ну реально. Herms, кто мог подумать, что так выйдет.

Ньютон коротко вздыхает и подходит к Готтлибу чуть ближе, осторожно касаясь его локтя кончиками пальцев и заглядывая в планшет – как раз в тот момент, как Германн допечатывал сообщение отцу.
Эх, жаль, надо было еще добавить парочку эмодзи. Прикинь, как бы старик охренел? Едва ли не прыскает Гайзлер, на секунду поднимая взгляд на Германна и улыбаясь тому уголком губ. А вообще, надо было дать мне звякнуть ему по скайпу, представляю его выражение лица.

К этому моменту Сэму кое-как удается совладать со своими собственными эмоциями – и Ньютон невольно поражается такой выдержке, в то же время задумываясь над тем, через что Бэллу уже пришлось пройти. Гайзлер не знает, как бы он сам вел себя при подобном раскладе.
И да – оставить в кармане диктофон было верным решением.
Ньютон мысленно подмигивает Германну, скользнув большим пальцам по шероховатым кнопкам, и надеется на то, что памяти в диктофоне все еще предостаточно.

Да, чувак… Тебя тоже смутил этот «рабочий срок»? Жутковато, если честно. Как будто его потом, эм. Утилизируют? За ненадобностью. Не знаю, какие там порядки у них на Луне, но как-то уж чересчур. Там не распространяются земные законы или что?

– При условии, что это та миссис Бэлл, – выпаливает Ньютон и лишь потом задумывается над тем, что он только что произнес. – То есть, я имею в виду… Всякое может быть, верно? – переводя взгляд с Германна на Сэма, добавляет Гайзлер, вздернув брови. – И я сейчас вовсе не намекаю на то, что миссис Бэлл из этого мира могла знать соответствующего Сэма Бэлла, который реально без вести пропал во время атаки кайдзю. А с данным Сэмом Бэллом, которого мы имеем вот тут вот и вот сейчас они никак не связаны – и у него есть своя миссис Бэлл там, откуда он к нам приземлился… Ладно, это звучит немного сложно, да? – вздохнув, останавливается Гайзлер, на секунду снимая очки и потирая переносицу пальцами. – Нет, конечно, мы можем транспортировать леди прямиком из – откуда там? Сан-Диего? – сюда в Гонконг… Потому что мы должны все варианты предусмотреть, ведь так? Надеюсь только, что мы не создадим тут ненароком пространственно-временной коллапс.

Ньютон коротко смеется, тщетно пытаясь разрядить обстановку, но получается, мягко говоря, не очень.

Отредактировано Newton Geiszler (17-04-2019 00:02:41)

+2

16

Сэм ничего не говорит - смотрит подавленным взглядом, сжимая губы.
Их смутило одно из выражений в его рассказе, а он даже не обратил на это внимания. Вот ирония – так яро отказываться от веры в то, что Сэм Бэлл, он сам, посмотри, живой человек с лунной станции, может быть так недолговечен и потом ляпнуть про рабочий срок. Он про себя растеряно отмечает, что совсем не то имел ввиду, «выражение подходящее» и только, но оно оказалось слишком правильным.
[indent]Сколько тебе осталось, Сэм Бэлл? Пока твоё тело не начнёт заживо гнить?

То, что происходило с прежним Сэмом, на станции, можно было свалить на воздействие лунной радиации, изменение обстановки, нехватку компонентов и витаминов, в конце концов, на его травму во время вылазки на поверхность, которую он получил уже будучи в луноходе, но…
[indent]…Под конец прежний Сэм Бэлл двигался кое-как, мог рухнуть на пол в любой момент и ужасно выглядел, видимо, осознавая, как мало ему осталось. Иначе спор, кто полетит на Землю, совсем мог бы не состояться. Иначе и сам Сэм, тот самый, что сейчас сидел на больничной койке, мог бы и не проснуться на лунной станции.

Он видел, что происходило с другими как он  – случайно наткнулся, когда копался в интерфейсе рабочей панели с записями: данные, которые то ли старый Сэм, то ли Герти не смогли удалить окончательно. Он никому не говорил о находке, такое сложно обсуждать даже с самим собой. Постоянный цикл, где происходит смена одного клона другим – не самое приятное зрелище.
Он старался мало вспоминать об этом.
[indent]Потому что тогда ему впервые стало по-настоящему страшно.

- Вы должны проверить моё физическое состояние, - поднимает он голову, вспоминая об этом страхе, - ещё раз, особенно, если один из вас – биолог?.. Наверняка, вы что-нибудь найдете, - его бы не оставили без первичного осмотра, но этого мало. Если закономерности верны и срок клона краток, наверняка есть механизмы где-то внутри него, которые ускоряют этот процесс самоуничтожения. Наверняка их можно найти.
[indent]Господи, это же можно спастись.

Размышляя об этом, Сэм на мгновения забывает, что мир может быть не его, а здесь полно своих проблем. Это стало второстепенным и малозначительным. А потом всплывающими деталями, обрывками с кадров на планшете чужая реальность вернула его обратно.

- Даже если всё действительно так, - то ли вопрос, то ли утверждение, без продолжения; доля сомнений ещё оставалась в его голосе, хоть и меньше. Просто с такой очевидностью фактов сложно было тягаться. Впрочем, нельзя было и отрицать тот вариант, что раз его тело – одно сплошное научное достижение, может и с памятью, и с разумом тоже поработали, и на самом деле сейчас всё не так как кажется.
[indent]Господи, да всё может быть совсем иначе: может, он сейчас лежит в полумертвом состоянии и это мозг придумывает ему примеры возможного будущего, и Готтлиб, и Гайзлер не больше, чем следствие работы больного разума, который хватается за самые противоречивые и странные варианты развития событий после отлета от станции. Ученые в твоей голове – голограмма обрывчатых воспоминаний, собранных из деталей. Рабочий разум. Элементы, связывающие с реальным миром.
Ведь Сэм действительно столкнулся с чем-то там, перед тем, как очнуться.

Плутание в собственной голове с прояснениями и отвлечениями казалось бесконечным, но Сэм старался сделать вид, что всё не так плохо, что его тело сильнее, чем может быть. Лживая самозащита. Он снова вспоминает, что боль при пробуждении была слишком ощутимой, чтобы списать всё на бред мозга, и, несмотря на столь невероятное столкновение двух миров (как в какой-то старой фантастике), остальные элементы данного мира не противоречили друг другу и не расплывались, стоило внимательнее присмотреться. Бэлл вспоминает и про планшет, который отдал обратно: проходящий на экране поток информации и сообщение с записями, которое ввергло в полное замешательство, заставило растеряться.
Нет. Это так не работает. Можно построить тысячи  конспирологических теорий, но пока самой рабочей оставалась, на удивление, высказанная прежде вслух – то ли в шутку, то ли всерьёз.
[indent]«Отнесись к этому как к рабочей теории, Сэм. Герти бы так и сделал. Один из других вариантов. У тебя как будто других проблем нет. Работай с тем, что есть,» - повторяет он себе снова.
Но тут говорят про Тесс и снова застают его врасплох.

…В глубине души он надеялся и боялся одновременно, что кто-нибудь скажет о ней, потому как самому духу не хватило назвать её имя – неизвестно, что с ней могло случиться на самом деле здесь, непонятно до конца, жива ли она вовсе. Как казалось Сэму, статус на экране в нынешнем мире, не был полным гарантом безопасности.

Он уже готов был выпалить «когда», но осекся на полуслове, стоило одному из учёных высказать сомнения на этот счёт. «Ньютон, - снова повторяет он про себя, - этот Ньютон прав. Как ты можешь быть уверен, что при всех этих обстоятельствах она будет той самой… той самой Тесс, Сэм?»

- А вы действительно… можете устроить встречу? – он высказывает это с сомнением, смотрит исподлобья. При всей этой ситуации не воспользоваться таким моментом, - «удостовериться окончательно,» - было бы крайне глупым решением.
К тому же вряд ли он сделает хуже того, чем сейчас.

Он переводит взгляд на дверь за учёными.
[indent]«Ведь так?»

+2

17

- Ньютон, - сурво пытается одёрнуть его Готтлиб, но, как всегда, тщетно.

Скоростной поезд его болтовни практически невозможно остановить, если тот разойдётся, и именно это и происходит сейчас. Нервозность, новизна, странность и подозрительность ситуации только добавляют топлива в его и без того бурлящий энергетическо-эмоциональный коктейль. Ньютон и без подпитки способен выдавать конспирологические и прочие теории на ходу особо не напрягаясь, а уж с такой благодатной почвой? Воистину математику остается только закрыть глаза и зажать пальцами переносицу, всем видом выражая своё мнение на счёт последних предположений и их необходимости.

- У нас нет вариантов, та или не, - слегка раздражённо возражает он, когда биолог наконец замолкает. - У нас нет другой миссис Бэлл, а знает она или нет нашего гостя, это может сказать только она! нам адо от чего-то отталкиваться.

Хоть что-то делать!
Хоть кому-то что-то делать. Маршал по какой-то причине выпал из процесса рейнджеры остаются рейнджерами, кто там следующий в линии командования? Какие-нибудь генералы, последние годы сидящие по кабинетам и не кажущие нос за пределы бункеров? Маршалы других шаттердомов, послушно сдавшие свои позиции и отступившие в тыл, оставляя на линии фронта одного Стакера Пентекоста? Хоть кто-то из них отнесётся к Сэму Бэллу не как к моментальной угрозе, не как к неприятности, требующей в текущем их, всё ещё немного шатком положении усилий?

Нет, разумеется, ТОК скорее "хорошая" организация, положительная, при всей своей особенности, периодической неповоротливости, при всей подконтрольности военным и зависимости от ООН, она всё же собрала под своей крышей людей, которым в конечном итоге оказалось под силу спасти мир от уничтожения, а человечество от вымирания. ТОК - воистину лучшие из лучших, а квинтэссенция всех этих лучших - здесь, в этом здании, в этой комнате. Больше никто не станет обращаться с "пришельцем" с той же тактичной учтивостью и бережностью, кроме кей-учёных, привыкших работать с тончайшей материей цифр и хрупкой структурой редчайших образцов кайдзю. В мире просто нет других одновременно столь подходящих и настолько некомпетентных в этом вопросе людей.
Впрочем, им подобное невпервой, верно?

Меж тем Сэм снова подаёт голос и говорит как-то невпопад - не по теме, да ещё и слегка испуганно, куда более нервно. Просит провести ещё один медицинский осмотр, говорит, что они, скорее всего, что-то найдут, снова возвращая Германна к той фразе про рабочий срок и снова заставляя взглянуть на его жизненные показатели, всё так же пляшущие на экране его планшета. Значит, это что-то всё-таки есть. Значит, его сомнения, порождённые слишком уж идеальными показателями, небеспочвенны. Значит, им нужны ещё врачи и куда более компетентные, хотя.. Хотя, может, он прав, и, учитывая особенности - возможные, возможные, Германн - особенности его происхождения, найти это что-то и разобраться в нём сможет только Ньютон.

- Доктор Гайзлер - ксено-биолог, - меж тем автоматически поправляет он вслух, - но, возможно, в этом вся соль? Может, вы нам подскажете, что именно стоит искать? Вы чего-то не договариваете?

Главное, чтоб это был не один из твоих ужастиков... Как они назывались? "Чужой"?

Он качает головой и в который уже раз жалеет, что в помещении нет ни кушетки для посетителей, ни хотя бы какого-нибудь стула. Да, хотя бы стулом стоит озаботиться перед визитом миссис Бэлл, если они не хотят добиться от процесса чего-то положительного и не произвести впечатление извергов. Всё приходится делать на ходу, всё приходится познавать заново, ведь у них нет никакого подобного опыта - причём не только у них двоих как подразделения кей-науки, но у всего гон-конгского Шаттердома, ведь им до этого никогда не приходилось задерживать людей.. Ведь не приходилось? Германну кажется, что он бы знал, но на самом деле, в любой более простой, не содержащей в себе загадок и неведомых технологий ситуации его бы, разумеется, не оповестили. Но слухами земля полнится, и люди любят говорить, а в Шаттердоме тонкие металлические стены. Он бы знал.

- Мы можем, и мы обязательно устроим, - кивает Готтлиб на этот странный, как будто бы одновременно полный надежды и сомнения вопрос. - Нам всем нужна какая-то отправная точка. Это займёт какое-то время, но, так полагаю, нам всем будет, чем его занять? Возвращаясь к вашей просьбе. Вы же понимаете, что и для вашего блага, и для полноты картины... Мистер Бэлл, чтобы мы все могли понимать, что на самом деле происходит, вы должны быть с нами - я бы сказал абсолютно, но я не в праве этого требовать - поэтому предельно откровенны. Иначе какой толк даже от появления здесь миссис Бэлл?

+1

18

И чем дальше, тем больше все это начинает напоминать какой-то жутковатый фантастический фильм. Снова. Только теперь они вынуждены не бороться с огромными чудовищами, а разбираться с пришельцами с Луны. И Ньютон не уверен в том, что это намного легче – пусть и масштабы в данном случае не такие большие. Хотя, корректно ли называть Сэма Бэлла именно пришельцем с Луны, учитывая то, что изначально он все-таки с Земли? Но с какой именно Земли? Если та Земля, с которой Сэм Бэлл, находится в параллельной вселенной, отличается ли она чем-то или является точной копией?
Вот опять поперла конспирология.

Ну уж простите мне мои теории – очень трудно удержаться, когда вот такое происходит!

Он кидает на Готллиба хмурый и (лишь самую малость) виноватый взгляд.
Положение у них и правда так себе – со всем приходится разбираться самим. В принципе, во всем Шаттердоме они единственные, кто в данном случае хоть сколько-нибудь компетентен. Пусть пока что у них самих куда больше вопросов, чем ответов.

И чем дальше, тем более жутко все становится.
Сэм говорит о том, чтобы его обследовали более детально, что наверняка, вы что-нибудь найдете.
Что-нибудь найдете.
Но что?
Хочется напрямую спросить у Сэма (а еще для пущей верности хорошенько потрясти его за плечи и внимательно посмотреть в глаза – чтобы прям как во всех этих жутких фильмах) – эй, чувак, не темни, скажи конкретно, что там у тебя и где это искать? Но Германн опережает его в этом – и голос его тоже отдает оттенками тревоги и сомнения. Да и кто бы на их месте не начал параноить еще больше?
А следующая мысленная реплика Германна про «Чужого» только добавляет жутковатости всему этому, хоть Гайзлера и невероятно доставляет то, что Готтлиб сам дошел до этой отсылки.

Да уж, блин. Чур я буду Рипли…

– Реально, чувак, лучше скажи сразу, чего нам ждать, а то иначе можно ковыряться очень долго, – осторожно начинает Ньютон, решив, что пока что никого за плечи он трясти не будет. – Потому что, если есть что-то, насчет чего реально можно опасаться, то… Как бы сказать. Не хочу звучать слишком пессимистично, но может быть немного слишком поздно?

На самом деле, в их положении готовыми нужно быть абсолютно к чему угодно.
Но Ньютон бы нагло соврал, если бы сказал, что в этот момент где-то там внутри у него не встрепенулся несколько задремавший исследовательский дух. И на мгновение он обращает на Сэма совершенно другой взгляд – как если бы он пытался понять, что же тот прячет внутри, под всей это внешней оболочкой. Взгляд, которым он в прежние времена осматривал свои драгоценные образцы, нередко вырванные с боем. Жутко ценные кусочки кайдзю, единственные в своем роде – и доставшиеся только ему одному.
Черт, как бы стремно это ни звучало, но он скучает по этим временам. А, скорее, скучает по этому ощущению неизведанного, по тому, как подрагивали кончики пальцев от предвкушения. В такие моменты вся окружающая действительность как будто бы уходила на второй план, а сам Гайзлер напрочь терял всякое ощущение времени.

Но сейчас здесь живой человек, хоть и второе теперь несколько сомнительно.
Подход все равно нужен совершенно иной.

Вариантов куча, на самом деле. Может, он реально подхватил на этой своей Луне какой-то вирус – и потенциально мы уже все тут перезаражались? Ладно, это стремная теория, я понял. Почесав кончик носа, Ньютон кидает короткий взгляд в сторону Германна. На самом деле этот чувак просто непаханое поле для конспирологии. Кто бы мог подумать, что после кайдзю мне придется препарировать людей… Это можно считать шагом назад или вперед? Ладно, насчет препарировать я слегка перегнул, но в итоге это и придется делать, если наш чувак не расколется.

– Просто тут еще дело в том, что нам может понадобиться специальное оборудование для более детального обследования, – продолжает Гайзлер, вновь глядя на Германна. – А у нас по этой части ресурсы пока что несколько… ограничены? Короче, возможно, понадобится время, чтобы достать все эти штуки. Так что, на самом деле, лучше не оттягивать.

+2


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » Künstliche Welten: Teil eins . Der Mond