пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Красные маки на фландрийских полях [fb]


Красные маки на фландрийских полях [fb]

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Красные маки на фландрийский полях
Любовью чужой горят города,
Извилистый путь затянулся петлёй;
Когда все дороги ведут в никуда -
Настала пора возвращаться домой

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://i.imgur.com/eZjnDGB.gif https://i.imgur.com/Cq1vdVU.gif
https://i.imgur.com/2vqA8W2.gif

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Persival Graves & Theseus Scamander

Ypres, Belgique. late August, 1927.

АННОТАЦИЯ

In Flanders fields the poppies blow
Between the crosses, row on row,
That mark our place; and in the sky
The larks, still bravely singing, fly
Scarce heard amid the guns below.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Theseus Scamander (17-09-2018 23:43:34)

+3

2

Как бы странно это ни звучало, но никто не хотел становиться курильщиком. Даже самый отпетый, даже самый заядлый, даже самый неисправимый куряка. Вряд ли вообще хоть один здравомыслящий человек решился бы по доброй воле впасть в зависимость от сигарет, удовольствия ради обрекая свои лёгкие на вечное пожирание едкого, горького дыма.  Впрочем, полная всяческих странностей жизнь то и дело складывалась таким образом, что большинство волей-неволей припадало или к сигарете, или к бутылке, или же к ним обеим одновременно. Свою первую затяжку Персиваль сделал лет эдак в четырнадцать или пятнадцать, однако, едва не выплюнув наружу всё нутро, не смог найти в этом хоть сколько-нибудь удовольствия и продолжать, как сам тогда считал, не собирался. Тем не менее, годами позже, приноровившись к столь дурному и нехитрому делу, в особо исключительных случаях, вроде успешно завершенного задания МАКУСА, добротной посиделки с мистером Голдштейном или визита в родной особняк к дражайшей матушке, бывшей редкостной курёхой, Грейвс позволял себе выкурить сигарету другую. В год выходило не более трёх-четырёх штук. Даже отцовский золотой портсигар, который Персиваль носил во внутреннем кармане, являлся всего лишь элементом джентльменского образа, а сигареты в нём из раза в раз кончались не по вине владельца, а по вине его падких на халяву коллег по работе. Словом, ни о какой зависимости — физической или психической — не могло быть и речи.

Всё в одночасье изменилось в тот роковой год, когда Америка ввязалась в Великую Войну и делегация МАКУСА во главе с Персивалем отправилась в горнило европейских баталий. Если у нормальных людей, на собственной шкуре испытавших ужасы тех лет, перед глазами, глядевшими в прошлое, вставали горы трупов, то у Грейвса — горы выкуренных сигарет. За пять лет, три из которых прошли на фронте, он выработал весьма стойкую и весьма премерзкую привычку: курить по поводу и без. Впрочем, оно и понятно, ведь ничего другого по сути и не оставалось. Что еще было делать, когда везде, куда ни сунься, одни только до ужаса разворошенные поля сражений? Что еще было делать, когда приходила пора хоронить очередного товарища, пускай и малознакомого, но по-своему обаятельного и способного в будущем стать неплохим другом? Что еще было делать, когда наступал вечер и зажигался лагерный костёр? Что еще было делать, когда приходил рассвет и вставало солнце? Курение стало универсальным решением для любой ситуации. Почему? Потому что на войне, когда весь твой привычный мир трещал по швам, а ты, не в силах не скрепить его, ни собрать воедино осколки, был вынужден лишь беспомощно смотреть, только и оставалось, что уноситься душой за линию фронта. К родному дому. К близким людям. К тем славным и беззаботным денькам, когда вокруг еще не царили хаос и анархия. И проводником к ним всем был табачный дым. Всякий раз, когда Персиваль, сам того не ведая, рисковал сойти с ума, его рука всегда инстинктивно тянулась к сигарете, что зажигалась по мановению руки вместе с огнём спасительных воспоминаний. Она дарила ощущение покоя. Или его иллюзию. Забавно, не правда ли? Когда вокруг господствовала смерть, именно сигареты, бывшие её всадниками, позволяли людям почувствовать себя по-настоящему живыми. 

Война, само собой, закончилась, но законы военного времени, по инерции оказавшиеся в мирном, еще долгое время доставляли немало проблем — Грейвсу потребовалось несколько лет, чтоб наконец-таки взять под контроль столь дурную привычку и вновь начать курить строго по собственному желанию, а не по бессознательной и бесконтрольной нужде. Не потому, что ему надоело тянуться каждый божий час за сигаретой. И не потому, что нависший над ним ореол из табачного дыма раздражал всех женщин вокруг. А потому просто-напросто, что Персивалю не хотелось вести тот же самый образ жизни, который он вёл на войне, ведь это бы значило волей-неволей признать, что мирное время столь же ужасно, сколь и военное. Война... нет, война не выжгла в нём всё его естество и не убила в нём человека, впрочем, и лучше она его тоже не сделала. Продолжать жить в ней не имело никакого смысла — этому периоду жизни — несомненно трудному, несомненно сложному и несомненно значимому — судьба была быть выброшенным в прошлое. Однако то безукоризненно хорошее, что всё-таки произошло в ту пору, Грейвс без раздумий забрал вместе с собой в настоящее, преобразив старую и тлетворную привычку в новую и прекрасную.

Летняя Бельгия встретила американского визитёра воистину славной погодой: ярким солнцем, тёплым ветром и безоблачным небом. Направляясь к месту встречи, Персиваль, которого никогда не прельщали ни простоватый европейский классицизм, ни вычурная европейская готика, не мог не оценить красоту светившегося в полуденных лучах Ипра, каких-то десять лет назад почти что полностью лежавшего в руинах. Возрождённый из небытия город — подобный образ не мог не внушать надежду, ибо наглядно демонстрировал всем, что за любой разрухой может последовать процветание, за любой войной — мир, а за любой смертью — жизнь. Став свидетелем трёх разрушительных битв при Ипре, Грейвс с трудом был способен представить себе это место без сровнённых с землёю зданий, без изуродованных трупов и без витавшего в воздухе ядовитого газа. Нынче же всё это кануло в небытие. Не значило ли это, что пришла бы пора войне завершиться не только на политической арене, но еще и в людских сердцах?

Подобно самому Ипру, Мененские ворота, ставшие нынче его самой заметной достопримечательностью, также производили особое впечатление. С одной стороны, этот величественный архитектурный памятник при одном только взгляде на него доставлял огромное эстетическое удовольствие, а с другой — больно важное в себе нёс символическое и историческое значение. Само собой, Грейвс высоко ценил подобный способ увековечить память тех, кто пострадал от рук немцев. Испытав на себе ужасающее действие их оружия и лишь чудом выжив, он вполне бы мог сравнить немаговские газы с непростительными заклинаниями. 
«Интересно, придёт ли какому-нибудь Министерству Магии мысль поставить такой же памятник всем их жертвам?»

Завидев неподалёку от ворот человека, направившегося прямиком к нему чопорной английской походкой, Грейвс тотчас же узнал своего старого друга и по-американски развалисто двинулся навстречу. Пускай поблизости и не было людей, но Персиваль Тесея узнал бы и среди тысячи. Не по походе, но по бежевому пальто. Кто еще мог додуматься носить бежевое, как не Скамандер старший? Меньше чем через полминуты, когда они уже глядели друг в другу глаза, Грейвс сунул руку во внутренний карман пальто и достал оттуда золотой портсигар. Плавным движением руки крышка с щелчком отворилась и две кубинские сигары — в конце концов, негоже двум видным мужчинам, да еще и начальникам авроратов, курить черти что — поплыли по воздуху. Одна из них прилетела в ладонь к Тесею, другую же Персиваль ловко поймал губами и, дотронувшись кончиком пальца до кончика, аккуратно обрезал лист сигары и поджёг табак.
— Только не начинай опять, что ты бросил, — неужели он и вправду решил, что это действительно уважительная причина?

Бельгия. Ипр. Жизнь совершила полный круг: они вновь стояли плечом к плечу, как и десять, как и двенадцать лет назад. Два аврора, оказавшихся вдалеке от дома. Пуская кольца табачного дыма, они всегда с тоской глядели вдаль, думая каждый о своём: о доме, о подружках, о семьей. В такие умиротворённые минуты было возможно даже поверить в то, что ничего не изменилось. И, как и в прежние времени, Персиваль, наслаждаясь приятными компанией и обстановкой, позволял себе расслабиться настолько, что защита его разума отпадала сама собой. Теперь легилимент Тесей легко мог прочитать те мысли своего друга, которые тот или не мог, или затруднялся, или же просто-напросто не хотел выразить словами. Величайшее, пожалуй, доверие.
«Человек не перестаёт быть курильщиком, если курит хотя бы раз в год, как и друзья не перестают быть друзьями, если хотя бы раз в год видятся друг с другом».

+1

3

Решение поехать в Ипр было спонтанным.
Поругавшись с братом и отпустив того куда-то на Дальний Восток, Тесей покинул Женеву первым же утренним поездом, на прощание вежливо пожав руку Фредерику Амьелю. Швейцарский аврор, надо отдать ему должное, и бровью не повёл, обрадованный отъездом британского коллеги, однако, раздосадованный, что не удалось найти и следа возможного сторонника Гриндевальда, устроившего переполох на вокзале несколько дней назад.
"Радуйтесь", - мрачно думал Тесей, прижимаясь виском к холодному стеклу. Поезд, издав предупреждающие гудки, отошёл от платформы, и вскоре изящный вокзал во французском стиле потонул в белом дыме. Пасторальный пейзаж впервые за долгое время не радовал глаз, уставший от скученности города.
В газете много писали про Мюллера, СДПГ и экономические проблемы. После "Пророка" было странно видеть неподвижные фотографии на тонких страницах. Чернила плохого качества пачкали кончики пальцев, немецкие слова расплывались перед глазами. Перепетии германской политики проходили мимо, и, когда сосед по купе попытался вовлечь его в разговор о ценах на дизель и Советы, которые всенепременно вот-вот падут, Тесей только вежливо улыбнулся и наслал на маггла Конфундус. А потом попросил у того сигарету.
Когда на душе было настолько погано, помогали только виски и сигареты. Или женщины. Одна конкретная женщина.
В поезде, неспешно следовавшему по маршруту, протянувшемуся от востока Европы к самым северным её оконечностям, выбирать особо не приходилось, От крепкого табака быстро запершило в горле, но на это здорово удавалось отвлекаться.

Странно было возвращаться в Ипр после стольких лет. Память запечатлела этот город иным. Как кадры в кинохронике проносились перед глазами страшные образы. Разрушенный город, засыпанный в пыль разбитым кирпичом и копотью, как древние Помпеи - пеплом; желтовато-зелёный газ в воронках от снарядов и в подвалах, где к стенам прислонялись скрюченные в последней судороге невинные жертвы чужих амбиций; и образы чужих мыслей и эмоций - страх, ненависть, отчаянное желание жить. Голова от этого всего раскалывалась, в горле постоянно стоял привкус горчицы, перебиваемый только поганым солдатским табаком.
теперь же, отстроенный, город предстал перед Тесеем в мирной и солнечной своей ипостаси. Переживший второе рождение, он будто сошёл с одной из открыток, что можно было купить на вокзале вместе с местной газетой и расписанием скачек. Нескончаемый праздник в честь жизни.

Он прошёлся по узкой Корте-Торхут-страт, дома на которой так близко прилегали друг к другу, что не оставалось ни одного просвета, свернул в проулок, соединяющий длинные прямые улицы города, и вышел на Менен-страт - такую же узкую, как и все улицы Ипра, но неизменно чистую и нарядную.
На дорогах, несмотря на торжество технического прогресса, почти не было машин. Конные экипажи, здесь ещё не вытесненные передовыми изобретениями магглов, медленно двигались по центру улицы. Людей пока было немного, в такую рань только начинали открываться первые кофейни, и в воздухе уже тянуло шоколадом и кофе.
Громада ворот, нависающая над городом траурной тенью, была видна даже отсюда.

Кофе никогда не нравился Тесею так, как чай. Наверно, просто не умел его готовить. Или кофе напоминал ему о войне, когда они - маги из шестнадцати стран с трёх континентов - глушили этот напиток литрами, проводя бессонные ночи за столом переговоров. Кажется, тогда только Перси не выучился отвращению к кофе. Но Перси, положа руку на сердце, вообще был отбитым.
Да таким и остался.
Тесей улыбнулся, сделал из чашки глоток. Сладкий кофе с молоком совсем не походил на ту бурду, что приходилось пить десять лет назад. И на тот напиток, что готовил Перси в редкие их встречи в Америке. Перси любил порассуждать о процессе варки, как художник о красках и полотне, создавая будущий шедевр в просторной мастерской. Разные турки для разного вида кофе, разная степень огня. И обязательно нужно похлопать по донышку, прежде чем разлить ароматный напиток по чашкам.
Тесей не знал, почему всё это помнит.

Триумфальные арки строили в память о великих битвах. Тесей видел такие в Париже и Риме, в Инсбруке и Будапеште. Призванные увековечить дни неувядающей в памяти славы, они возвышались над зрителями и каждый, кто проходил под их сводами, ощущал себя причастным к коллективному прошлому.
Рядом с Мененскими воротами Тесей чувствовал только скорбь. Горечь, как тот самый отвратительный военный кофе, чувствовалась на языке. Люди рядом клали у фундамента памятника цветы и фотографии. Не вернувшиеся свидетели маггловского высокомерия.
Вслед за другими Тесей опустил на камни красные ликорисы. Каждый год такие же он приносил на могилу Доры. Под тяжестью британской земли покоился пустой гроб.
"Мой мир обещал тебе не это, Дора".

Персиваля было легко опознать. Не только по щегольскому пальто, по краю прошитому красной нитью и зажимам-скорпионам на рубашке. Вся та горечь, что оседала в душе Тесея осадком, как в пробирке с химикатами, с его американского друга будто слетала. Рядом с ним становилось светлее и легче. Поэтому в осень двадцать шестого Тесею удалось так быстро раскусить Гриндевальда под маской. Тесей был вынужден тогда молчать, и совесть продолжала нет-нет, да терзать его за это, нанося меткий болезненный укол в сердце.
"Мы не допустим второй войны", - оправдал себя Тесей в очередной раз, подходя к другу, спрятав руки в карманы. Перси скептически относился к бежевому цвету.
— Только не начинай опять, что ты бросил, - вместо приветствия Персиваль сразу всучил британскому другу сигару. Да ещё и применил магию при магглах, по-позёрски воспользовавшись левитацией. Тесей хмыкнул, но от комментариев воздержался, прекрасно зная, что его обвинят в занудстве и не способности ценить момент.
- И опять начинаю из-за тебя, - усмехнулся Тесей, вспоминая тот день, когда "безумный янки" протянул ему сигарету.
Они курили молча. В память об ушедших и оттягивая момент, когда из друзей, пронёсших дружбу через войну и океан, им придётся говорить о работе.
В прошлый раз обстоятельства их встречи были подпорчены. Да и в этот рано или поздно, но придётся затронуть тему, волнующую всех и каждого по обе стороны океана. Но работа может и подождать.
- Выпьем кофе, Перси? - спросил Тесей, испепеляя окурок сигары в руке. - Я заприметил одну кофейню по дороге. Расскажешь что-нибудь хорошее. Как поживают твои подопечные? Я читал, Тина поймала шайку контрабандистов на прошлой неделе...
~   

+1

4

Oh when you're smiling, when you're smiling,
The whole world smiles with you,
Yes, when you're laughing, when you're laughing,
Yes, the sun comes shining through

— Это упрёк, Тес? — с наигранной обидой спросил друга Перси, вопросительно изогнув свою пышную бровь. — Или же благодарность? Ха! — вместе с дымом сигары из его вылетел гулкий смешок. — Каждому нужен друг, чьим пагубным влиянием можно оправдывать собственные недостатки, — широкой ладонью Грейвс по-панибратски похлопал Скамандера по плечу, пренебрегая тем, что тот допускал тесный физический контакт только в виде обнимашек. Однако вид двух обнимавшихся мужчин в общественного месте определённо привлёк бы лишнее внимание, да и пепел ненароком мог попасть на пальто. — Разве что я не смогу прикрыть тебя, если ты вдруг решишь сходить налево. Надеюсь, ты любишь свою невесту и не пойдёшь на это. Когда же ты нас уже познакомишь?! Неужели придётся ждать до весны? Она хоть знает обо мне? Ты же представил своего друга в лучшем свете?! — не без завистливой улыбки вспоминая тесеевскую тягу к женщинам, Грейвс порой отказывался верить, что Скамандер вот-вот станет женатым человеком. Похоже, бриташка-таки перещеголял янки в негласной брачной гонке!

Всякий раз, когда они проводили время вместе, американский аврор всегда веселел, снимая маску грозного мистера Грейвса и становясь просто Перси. Мало кто видел его таким: болтливым, шутливым, расслабленным и беззаботным. Не бронзовой статуей, вроде той, что поставили его предку Гондульфусу, не олицетворение справедливости, благородства и профессионализма, а живым человеком. Даже Куинни с Тиной в последние годы редко видели того дядюшку Перси, которого помнили по детским годам. С каждым прожитым годом, с каждым пойманным преступником, с каждым успехом и с каждым провалом Персиваль волей-неволей терял себя прежнего. И только рядом с Тесеем каким-то удивительным образом находил себя вновь.   
— Детка, ты задаёшь глупые вопросы. Кофе — моё второе имя, — твёрдо ответил американец, сдув со своей ладони пепел, в который превратил окурок от сигары. И вот два аврора в пальто уже шли вниз по улице в направлении кофейни, ловя себе вслед взгляды молоденьких бельгиек, проявлявших интерес ко всем иностранцам.

Было дело! — с гордостью заявил Грейвс, когда речь зашла о Тине. — Гнарлак слил информацию, что состоится крупная сделка по продаже драконьих яиц. Я велел Тине присматривать за портом и приглядываться к подозрительным личностям, а в случае чего немедленно трансгрессировать за подмогой. Только и всего! Я не особо-то доверяю этому чертовому гоблину, хоть и вынужден проверять его слова. В любом случае, Тина вычислила судно с контрабандой, однако подмогу не вызвала. Представь себе, она додумалась залезть в ящик с яйцами и повязала всю шайку разом, как только они сами же и доставили её в своё логово! — с запалом рассказывал Перси, активно жестикулируя руками и артистично играя мимикой лица. — Само собой, я наорал на неё в личной беседе за такое безрассудство, а потом похвалил перед всем департаментом и рекомендовал Серафине представить Голдштейн к какой-нибудь награде. Такие дела!
Именно после этого случая Грейвс еще сильнее начал раскаиваться в том, что в своё время вышвырнул Тину из аврората. Да, она нарушила закон Раппопорт, самовольно напав на Мэри Бэрбоун, однако она же вместе с братом Тесея спасла американских магов от обнаружения и помогла задержать Гриндевальда. Да, Голдштейн была безрассудной девчонкой, но в то же время и ужасно старательной и трудолюбивой. Грейвс не простил ей одной единственной ошибки из-за своих принципов, однако Тина не просто исповедовала эти же самые принципы, но и была их своеобразной квинтэссенцией. В тот день, когда Персиваль возвратился в МАКУСА, он вызвал к себе Тину, вернул ей удостоверение аврора и по-отечески обнял, как бы прося прощения и желая начать всё с чистого листа.
— Она кажется потерянной и странной, но она очень способная. Думаю, в этом они с твоим братом похожи. Я помню её таскавшейся с книжками школьницей, а теперь она аврор не многим хуже, чем ты или я. Пожалуй, только её я и хотел бы видеть на своём месте, когда придёт мой черёд уходить или же когда пробьёт мой час. Нынче всё возможно.

Издали уже доносился ароматный запах кофе, а через пару шагов показалась и кофейня. Небольшая, но до жути уютная, да еще и с деревянной летней верандой. Отправив Теса занять тихое местечко в уголке, Перси подошел к миленькой официантке и обаятельно ей улыбнулся.
— Красавица, два мико, пожалуйста, — без задней мысли попросил он на английском, поскольку не знал ни одного из трёх языков, на котором обычно говорили бельгийцы. К счастью, девушка его поняла, и, смущенно улыбнувшись, отправилась за заказом, а Грейвс вернулся к товарищу и уселся рядом.
— Куинни осталась тобой очарована.  Не знаю, как ты это делаешь, но список твоих фанаток пополнился. У неё, к слову, всё тоже хорошо, даже несмотря на мартовские события во Франции... — поняв, что беседа вот-вот грозилась перейти на рабочие темы, Грейвс замолчал и неловко отвёл взгляд в сторону.

Как хорошо, что к ним уже спешила официантка, расставившая на столике перед посетителями не только две чашки соблазнительно пахнувшего кофе, но и тарелки с бельгийскими вафлями с шоколадом и орехами. Прекрасно понимая, что девица рассчитывала выручить для заведения чуточку больше прибыли, Перси, тем не менее, пошел у неё на поводу и не стал отзывать заказ, чем вызвал у неё бурную радость. 
— А как дела у твоего брата? — задал вопрос аврор, аккуратно пробуя на вкус горячий кофе. — Я всегда знаю, когда Тине приходят письма от него — она вся сияет от счастья и улыбается аж до самых ушей, хоть и пытается казаться при этом серьёзной, пряча конверт под пальто. Надеюсь, у меня лучше получается держать себя в руках, когда я получаю твои письма! Ахаха! —  смерть и воскрешение, побег Гриндевальда и погоня за его призраком, магические теракты в США и прессинг МАКУСА -- про всё это Персиваль был с радостью готов забыть, пускай даже не на один день, но на одно ничтожное мгновение. Просто забыть, чтоб от души смеяться в компании лучшего друга.

Отредактировано Percival Graves (26-03-2019 01:42:52)

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Красные маки на фландрийских полях [fb]