capt. jack harkness michael wade wilson
oberyn martell susan pevensie
Он убийца, тот кто замарал руки в крови самых близких людей, не считая количества невинных жизней. Сузаку даже не вздрагивает, слыша в голосе будущей Императрицы шок и удивление, не удивляется и тому что коляска подалась назад. Не отводит взгляд, смотря в глубокий аметист глаз названной сестры ожидая увидеть осуждение, презрение, но… Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

30.10.18 Появились дополнения в правилах и банке, а так же подводим итоги большого кроссворда в честь Дня рождения Тайма! 28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » XVIII. Луна [fb]


XVIII. Луна [fb]

Сообщений 1 страница 27 из 27

1

https://i.imgur.com/f6fD9jb.png

XVIII. Луна
Вслепую вновь перелистай
Пергамент нам доступных тайн —
Лёд, раскаленный докрасна,
Любовь страшнее, чем война

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/2L1Sb.png

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Leta Lestrange, Theseus Scamander, Newt Scamander & Gellert Grindelwald

Great Britain, Yorkshire. late April, 1928

АННОТАЦИЯ

Старший аркан Таро «Луна». Символизирует ночь, погружение в потемки души, страхи, заблуждения, тайные враги. Может означать двойственное поведение друзей, необоснованные претензии, повышенную эмоциональность и интуицию, неустойчивый характер. Перевернутая карта (П.К.) означает, что некто прячется за маской, никому нельзя полностью доверять. Иногда означает разоблаченный вовремя обман или неожиданно легко достигнутую цель.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[icon]http://s9.uploads.ru/HT0Ya.png[/icon][sign]. . . . . . . .  . . . . . . . . . Let the sky fall
When it crumbles

http://sh.uploads.ru/xY71N.pngWe will stand tall
And face it all together
. . . . . . . .  . . . . . . . . . одёжку предоставил кудесник-брат ~[/sign]

Отредактировано Theseus Scamander (09-09-2018 23:43:10)

+4

2

Так мало ты хорошего найдешь,
Перебирая все мои заслуги,
Что поневоле, говоря о друге,
Придумаешь спасительную ложь.

- Здравствуй, Ньют. – Мой друг, покинутый и преданный. Ей было жаль, правда, искренне жаль, почти так же горько как увидеть живое имя на замшелом камне погребального холма. Мой друг, тот, что всегда был рядом, смотрел украдкой и робко поправлял выбившуюся прядь волос после разгара очередной безумной затеи. Её волосы всегда трепались, выскакивали неровными прядями из-под идеально забранной причёски, получить которую можно наложив одно едва ли сложное заклинание. Лите было не нетрудно наложить его снова, но этот жест был для неё чем-то особенным, чем-то глубоко личным, тоненькой ниточкой, что незримо тянется от пальцев к ореховой коже, впиваясь и связывая ранимые детские души. Этот мир всегда был для них чужим.

- Здесь довольно жарко для пальто. Позволь помочь? – Брови игриво подлетают вверх, образуя маленькую морщинку между бровей. Почти такую же, которая расчерчивала молочно-белую кожу лба с ниспадающими пшеничными локонами.

Пальцы мягко касаются плеч, чуть сильнее сжимаясь на самом пике, принуждая расслабится, поддаться мнимому ощущению покоя. Всё что она может предложить сейчас – иллюзию, полупрозрачную дымку. Она и сама была сплошная иллюзия. Изумрудная шерсть невесомой волной струится по коже, отпуская из своих объятий пиджак, даруя телу глоток спасительного воздуха. Хочется уткнуться носом в эту ткань и глубоко вобрать прилипший к каждому волоску хозяйский запах. Но Лита только отступает в сторону и бережно опускает пальто на деревянные плечики вешалки, качнувшиеся под весом ткани. На сегодня с них достаточно неловкости. По правде говоря, теперь этой неловкости хватило бы на три полноценные жизни.

- Могу я предложить тебе чай?

Воздух почти дрожит от сотканной хрупкости. Один шаг и купол рухнет, тысячи осколков сорвутся вниз обнажая горькую истину. Каждый вдох натягивает жилы, выкручивает суставы, раскаляет кровь. Лита привыкла быть сдержанной, эту черту слишком хорошо вбивали в неё на протяжении всей формировавшейся жизни, но даже сейчас, когда перед глазами разрывались снаряды, а вспышки слепили взор, когда кровь пачкала руки, а игла скользила из пальцев, когда родственное тело извивалось в объятьях круциатуса, в этой гулкой тишине она не может сдержать рваные вздохи, разводящие грудную клетку.

Мой друг. Мой храм. Моя надежда. Мне очень жаль. Почти так же горько, как браться за меч с обоюдоострыми окончаниями.

+3

3

James Newton Howard - Didn't I Do Well?
[float=right]https://i.pinimg.com/originals/fe/37/58/fe3758aeca7f7839fe64204c95e4e51f.gif[/float][indent]Маги редко ошибались. Все больше считали чужие ошибки. На развороте, где обычно блистало хищной улыбкой знакомое (любимое) лицо, теперь были последние известия из мира моды и сводки о выборах в парламент. Ньют сам не знал, что заставило его в то утро взять в руки "Пророк". Видимо, это было какое-то провидение, поскольку именно тогда ему суждено было облиться какао, увидев крохотное объявление о том, что 30-го апреля он и мисс Сибилл Спенсер собираются обручиться.
Так паршиво себя Ньют не чувствовал давно. Как минимум по двум причинам: ему нужно было позвонить в редакцию и объяснить им, что он вовсе не тот Скамандер, за которого его приняли, а после объяснять остальным, приславшим письма, что Сибилл Спенсер ан самом деле жена его старшего брата.
После пары писем он просто перестал читать входящую корреспонденцию.
Второй причиной было то... что Тесей женился.

[indent]Слава о книге медленно, но верно ползла по магическому миру, и теперь ещё чаще звучал вопрос "а не тот ли это самый Скамандер?". Широкая публика медленно связывала факты в единое целое, разделяя и соединяя, где нужно, факты о Скамандерах. Впрочем, как Ньюту приписывали геройство на войне, так и Тесею - поимку Гриндевальда в Америке. Но, как бы там ни было, сердце Ньюта грел тот факт, что его маленький, но очень кропотливый труд медленно шёл в массы, и его большая цель посвящения магического мира относительно фантастических существ казалась уже такой близкой. Это очень воодушевляло Ньюта. Хотя в его глазах по-прежнему были вместо огней потухшие угли.

[indent]Впрочем, сегодня это все было не важно.

[indent]Ньюту не нравился новый дом брата. Сплошь камень, высокие окна, холодные стены. Ньюту здесь было очень холодно. Даже маленькая квартирка брата на Ридженс в Лондоне грела намного больше, чем это поместье.
А может быть дело было и вовсе не в сером камне... Тесей теперь становился ещё чьим-то. Строго говоря, и до этого мисс Спенсер имела на Тесея больше прав, чем родной брат, но... Так у Тесея появлялась своя собственная семья. И Ньют, как его семья, отходил на второй план. Это терзало душу рыжего лохматого британца, но он понимал, что противиться этому все равно, что мочиться против ветра. Как бы там ни было, Ньют искренне желал своему родному брату счастья. Он считал, что Тесей его заслужил. И прекрасно понимал, что сам едва ли когда-то окажется среди тех, кто примеряет свадебный фрак.
Тесей всегда все делал правильно. Ньют - нет.

[indent]Ньют поставил свой чемодан в отведенной ему комнате. Темновато... Тяжелые зеленые портьеры, резная кровать с балдахином. Может быть жених и невеста ещё не успели выбрать новое убранство для своего жилища, а может быть так должен был сохраниться исторический стиль. В любом случае, Ньют знал, что ни за что не хотел бы остаться здесь ночевать: даже под согревающим заклинанием эта кровать казалась бы ему холодной. Даже раскладушка в чемодане.
Он был каким-то смурным и тревожным. Почти все время молчал, приехал достаточно рано и, коротко поздоровавшись с братом, предпочитал не выходить из чемодана. Но правила приличия маминым голосом сообщали, что вести себя так, будто ты аутист, на свадьбе собственного брата, где ты являешься свидетелем.
В общем, Ньют решил немного пройтись, подспудно давая шанс этому угрюмому особняку на то, чтобы понравиться.

[indent]Свет как будто боялся этого места, потому изыскивал странные, извилистые пути для того, чтобы озарить портреты на стенах и старинные гобелены. Ньют задержался у одного, всматриваясь внимательнее: этот гобелен ткал сам себя, и в данный момент он выписывал необычную белую рубашку и бабочку Ньюта от того костюма, что заставила его надеть мама. Потрясающий гобелен - наверняка страшно старинный - который пишет все, что было раньше и что происходит сейчас.
Вдруг он замер, различая на гобелене странные черты, будто сошедшихся двух людей в одном.
— Лита?.. - одними губами неслышно прошептал Ньют, едва ли не прижимаясь всем телом к гобелену, чтобы внимательнее рассмотреть  знакомое лицо. В отблеске луча знакомые смуглые черты вдруг становились белыми, а темные волосы - пшеничными.
Ньют сделал шаг назад, хмурясь, оглядываясь по сторонам, часто-часто моргая.
Имя подруги детства скользнула точно лезвием по коже. Ньют решительно ничего не понимал, потому голова его медленно наливалась тяжестью, заставляя бледные в щеках веснушки покрыться густым бордовым румянцем.
Лита.

[indent]Он спускался ниже, сменяя один лестничный перелет другим. В это было одновременно и легко, и трудно поверить. Крошечная часть гобелена, незаметная, играющая при свете. Любой другой принял бы это за игру теней, но не Ньют. Ньют слишком хорошо помнил её, Литы, черты. Знал каждый её взгляд, линию подбородка и скулы. Он никогда не перепутал бы ни с кем другим ту девушку, которую впервые в своей жизни полюбил.
И он знал о её способностях. Лита иногда холодно отзывалась о метаморфии. Порою говорила, что это издевательство над тем, чья кожа отличается от кожи других детей в Хогвартсе. Со временем эта способность ушла на второй план, как ненужная, как лишняя. Им обоим в детстве было приятнее считать, что её не существует.
Но все-таки она была, и Лита, видимо, сделала то, что считала не подарком - а издевкой судьбы.
Он вежливо постучал в дверь, ведущую в спальню невесты собственного брата. Он был на пороге отчаяния, а, может быть, огромного заблуждения - не понимал верного уже и сам британец. Порой самым ужасным людям творец раздавал самые прекрасные внешности. Но Лите достались они разом все - и уже просто невозможно становилось заключить хоть что-нибудь о её личности.

[indent]— Я не отниму много времени, - ответил на приветствие Литы британец, послушно проходя в комнату Литы. Или Сибиллы. Теперь было не разобрать. Ньют почувствовал, как на загривке встают дыбом волосы.
Он коротко улыбается, опуская руки, чтобы Сибилл сняла с него пальто. Это неловко и слегка сбивает британца с толку, но он, сомкнув губы, хмурится, собирая в голове мысли. Он даже не заметил, что до сих пор блуждал в пальто, прячась под ним в свой светлый костюм.
На предложение чая он уже не реагирует и вовсе. Хотя, нет. Даже напротив - оно задевает в нём что-то нежное. Что-то детское. Что-то, что Ньют предпочел забыть.
— Раньше ты любила какао, - говорит он тихо, почти что едва различимо, когда Сибилл отворачивается. Ньют не поднимает на неё взгляд, но видит, как пшеничные локоны, разбросанные по плечам и спадающие на спину, медленно приходят в движение, когда женщина поворачивается, выражая вопрос.
Только тогда Ньют поднимает глаза, не пряча их по своему обычаю. Его голова, чуть опущенная набок, делает вид Ньюта усталым.
— Я думал всегда, что понимаю тебя. Что ты понимаешь меня так же, - Ньют говорит медленно, точно подбирает слова, ведь ему все ещё трудно свыкнуться с мыслью, ровно как и пересмотреть свой собственный мир, исходя из того, что гобелен поведал ему. — Но мы изменились. Изменился я. И ты, Лита, - он некоторое время продолжительное время смотрит на неё, точно ждет ответа. Но на новом, чужом лице слишком давно стерлись те эмоции, те черты, что когда-то юный британский мальчишка по хаффлпаффской наивности так любил.
Он делает шаг вперед по направлению к Лите, всматриваясь в её глаза. Будто спрашивая, спрашивая и спрашивая об одном:... за что?
— Стоило догадаться раньше, но ты, как и бывало раньше, все ещё умница, - Ньют пропускает грустную улыбку, опускаясь взглядом на скулу Литы, не желая выдерживать прямой взгляд. Впрочем, он как никто иной знает эту его манеру речи - она была свидетелем тому, как это зародилось в нём. — В больнице, тогда, ты ведь тоже догадалась, что это был не Тесей, - он покачал головой, вздохнув. — Но не выдала меня, позволив стереть тебе память.
Ньют закусывает губу и обходит Литу, нахмурившись и упершись взглядом в пол. Он подходит к вешалке со своим пальто и берет его в руки, перевешивая через предплечье, сжимая ладонями... неизвестно зачем. Костяшки белеют.
— Я... я никогда не думал, что он нравится тебе, - Ньют с трудом сглатывает, часто моргая, беспорядочно морщась, словом, явно волнуясь. — Скажи, ты ведь любишь... Любишь моего брата, Лита?

[float=right]https://68.media.tumblr.com/a47e203b3f6767911a42531aa6983b8f/tumblr_ohe58nQPEk1vloy5bo3_r3_250.gif[/float][indent]"Любишь ли ты его больше, чем когда-то любила меня?" И любила ли, или это стоит оставить за бортом, списать на детские шалости и бурлящую кровь. Было ли это действительно таким важным, как тогда Ньюту казалось? Как давно этот обман жил в Лите, жил ли он тогда, когда нежное мальчишечье сердце открылось ей одной - не брату, не маме и даже не Дамблдору. Была ли его жертва пустой? Почему он не заметил, почему не догадался, почему упустил из виду? Что сделал не так, мог ли что-то изменить?..
В груди стучало гулко и тихо. Как вода - что-то медленно стекало по стенкам души Ньюта как плохая краска. Он сжимал зубы и заставлял себя не сдаваться, заставлял себя вытерпеть этот удар хлыстом по спине. Ведь... в сущности не было ничего страшного.
Просто девушка, которую он впервые в своей жизни полюбил выбрала его брата, в тени которого Ньют всегда себя ощущал.
Просто и всего.
~

+3

4

Она, плавает в формалине
Несовершенство линий
Движется постепенно

Лёгкое кружево взлетает в воздух разрезая пространство переплетением нитей. Всё в нём слишком запутанно, нити скручены, перемотаны, накрепко сцеплены друг с другом. Голыми руками их не разорвать, если только спалить огнём или распороть холодным острым металлом.

- Раньше… – Игривая улыбка не сходит с губ, но и она не больше чем иллюзия, попытка разрядить обстановку. Мышцы лица напряжены, в уголках глаз паутинкой проступили морщины, взгляд неподвижен и скользит от предмета к предмету только движением шеи. Лита пытается не сводить взгляд, не потерять зрительный контакт, но взгляд Ньюта никак не находит точку. – Раньше я очень любила смотреть в небо, а сейчас почти не поднимаю туда глаз. Знаешь почему? – Она склоняет голову на бок, очерчивая тонким пальцем витиеватую ручку фарфоровой чашки, стоящую здесь, на этом самом подносе, наверное, долгие десятки лет. Её убирали в буфет, под стекла, тщательно протирали, выставляли обратно, наливали чай, снова отмывали, прежде чем каждая фигура сервиза займёт своё место на тонком серебряном блюде. Как шахматы на доске. Всё должно быть на своих местах. Лите не нравится этот дом, в нём кажется давно всему отвели определённое место.

Твоё место здесь, Ньют? Стоять и заглядывать в мои глаза в попытки найти ответы? Они не отпускают тебя? Терзают, даже после стольких лет? Даже когда я «умерла» для тебя.

- Небо не для меня, Ньют. Я не взлечу, даже если сотни левиоссо разом подхватят меня. Всё, что мне остаётся, это стараться не падать.

У меня её лицо её имя
Свитер такой же синий
Никто не заметил подмены

- Знаешь, кто она? – Это явно не то, что он хочет слышать, но Лита вопреки продолжает. – Метаморфоз не случайность. Очень сложно вырастить полноценное тело, со всеми особенностями и отличиями, не имея в голове устойчивой базы. Черт, линий, цвета. – Насмешка судьбы. Горькая, дикая, невыносимая. Особенно для того, кто так упорно пытался взрастить собственное «я». Чужая маска, идеально, чувственная, и самая безликая в мире. Издёвка, колкая и едкая, точно шёпот в ночи – ты не такая, как они, девочка! Инородная, посторонняя, ненужная, грязная.

- Она умирала у меня на руках. – Тонкое ситцевое платье мелькнуло в отражении старого зеркала. – Цеплялась за руки сводимыми судорогой пальцами и молила не забывать. Ей будто было всё равно, она слишком отчётливо понимала свою обреченность. Она просила просто помнить о ней. А ещё позаботится о сестре.

Она не придёт - руки были в змеиной норе
Голова в осином гнезде
А спина в муравьиной куче

Кружево взлетает, прорезая напряженный воздух, обвивая и путаясь вокруг тонких щиколоток.
Бледная кожа постепенно темнеет и волнами сползает с застывшего маской лица. Нога уменьшается, талия становится тоньше, пальцы сужаются, заостряются ногти, округляя прозрачную пластинку. Тонкая радужка блекнет, и вместе с переменой цвета глаза заполняет совершенно новое чувство. Напряжение больше не пронзает мышцы, но с каждой секундой ей будто становится всё тяжелее дышать. Она почти не ощущает себя. Прошлая жизнь испаряется с кожи и выжигает нутро, не оставляя после себя никаких следов, кроме тонкого кружева, запутавшегося вокруг её лодыжки. Она чувствует себя чужой, но именно в этот момент, в эту самую секунду, в эти самые глаза она желает смотреть своим взглядом. Тем, который остался где-то в глубине сырых коридоров, занесённый библиотечной пылью.

- Никто не понимал меня, так как ты Ньют. – Слова даются с трудом, застревают в горле, режут связки. – В моей памяти мало ценных моментов, но если открыть омут ты займёшь в этой веренице своё место. – Ноготь с тихим звоном задевает ручку старинной чашки, едва заметно сдвигая фарфор с привычной траектории. – Ты знаешь, почему мы встретились. Знаешь, почему столько общего было.

Буду я - я из более прочного теста
Я достойна занять это место
Я многое делаю лучше

Нет смысла в вопросах, его взгляд сам расставляет всё на места. Прямо как дом. Он идеально вписался бы в него, если б только атмосфера давила чуть меньше. Но не взгляд заставляет её вспомнить, не он заставляет говорить, открывать тайну, о которой даже не помышляет Тесей.

- Ты был для меня опорой, надеждой на большее, лучшее. Мне жаль, Ньют, жаль, что пришлось поступить с тобой так. – Она задерживает дыхание и делает шаг вперёд. Уже гораздо ближе допустимого. – Я больше не живу так, Ньют, лишь существую. То, что ты видишь, пустая оболочка. – А может она всегда ей была. – То, что я сделала, то что я делаю вдохнуло в меня жизнь.

Лита Лестрейндж мертва, Ньют. И у тебя не получится её воскресить.

Меня зовут Сибилл. Сибилл Спенсер. И я люблю Тесея Скамандера.

+3

5

мы другие планеты
видно, выбора больше нет...


[indent]Ньют почти что не дышит. Он, замерев, слушает, как бьет сердце в груди, что от него содрагается все тело. Бух, бух, бух... Натянутая ткань рубашки дрожит, вибрирует от того ритма. Бух, бух, бух. Ньют часто-часто моргает, поднимает глаза на приближающуюся подругу детства, на то, кого он так хорошо и, казалось, так долго знал.
А теперь она другая, чужая. И будто все, что было - перечеркнуто, забыто. Будто бы этого всего могло и не быть. Ни дружбы, ни детства, ни счастливых, ни печальных моментов.
В груди неприятно хватает кулаком за сердце. Ньют теряется взглядом чуть выше плеча Литы.
Он слушает её, но... не понимает. Не понимает, что в её жизни было настолько невыносимым, что она приняла единственно верное, как ей казалось, решение - просто потерять себя.
С другой стороны, быть может, она одна из немногих, кому выпала возможность выбрать себя. Выбрать вариант "не быть собой".
Но Ньюту нравилась та Лита. Сибилл он не понимал, она отталкивала его. А теперь... Теперь он не знал, что и делать.

[indent]Ньют поднимает руку и заправляет прядку волос за ухо Литы. Опускает руку. Все, мост сожжен и он никогда не вернется к прошлому. Может быть, он даже не хочет этого сам, не хочет... Но ему искренне жаль. Жаль, будто все, что было до этого момента - обман, и слишком много сил потрачено впустую.
— Я буду помнить тебя такой... если ты позволишь, - будто силясь моргнуть, но не в состоянии, Ньюту медленно опускал взгляд к полу, как что-то очень тяжелое. — И... если... если что-нибудь понадобится, я... - он поджал губы, отходя к двери, точно решаясь стремительно уйти, но будто бы запинаясь и останавливаясь как вкопанный. — Я... Я не скажу ему. Он не узнает, ты можешь не волноваться.
Ньют опустил голову. Это была не его тайна и он никогда бы не поступил так с тем, кем так дорожил. Но он не хотел становиться её хранителем, слишком тяжеко было это бремя, что он должен был нести с собой. Но судьба почему-то решила за него.
— Будь счастлива Лита... Сибилл, - бросает он, наконец, и тянет на себя дверную ручку.
Прочь отсюда, из города вон.

[indent]Свежий ветер бьет струей в лицо Ньюту, взвивая его беспокойную челку, закидывая её едва ли не на макушку. Прохладно. Ньют прячет обе руки в карманы зеленого пальто, которое вроде как считалось парадным в это время года в этой части света - то бишь в пропахшей сыростью Англии.
Ему хочется сбежать как можно дальше, ведь он всегда делал именно так - убегал. Убегал тогда, когда можно было что-то сделать. И даже тогда, когда что-то делал все равно душа просилась прочь, на волю, туда, где каждая живая душа его понимает - в стан зверей. Но сейчас это было невозможно. Сейчас, перегнув себя через колено, сжав кулаком в груди боль от внезапного, совершенно нежеланного известия, Ньют должен был продолжать радоваться за своего брата. Ведь Тесей... Тесей ведь не стал бы обманывать его в чем-то подобном. Тесей, играющий на стороне ангелов и по правилам добра наверняка просто любил Литу. А если это была любовь - мешать здесь нельзя было ни в коем случае.
И Ньют решил для себя просто забыть обо всем этом, закрыть в своей голове и не выпускать оттуда. А боль он приучился терпеть ещё в детстве.
Ветер снова налетел на лохматого рыжего британца и обнял ледяным порывом его за талию, беспокоя белые полы рубахи, заправленной в щегольские брюки. Но Ньют не чувствовал холода или ветра, ему сейчас было все равно что пожар - только бы не думать о том, что прошлое отбирала у него и настоящее, соединяясь воедино.
И оставляя его за бортом.
~

+3

6

За день до
- Итак, тебя настигла участь каждого мужчины, детка, - усмехнувшись, Перси поднял в воздух пинту орехового эля, шутливо салютуя. Честные работяги, пришедшие в "Гуртовщиков" промочить горло после тяжёлого рабочего дня на окрестных фермах, не могли заглушить голос Пери, даже завой они какую кабацкую или моряцкую песню. Или фермерскую. Если таковые, конечно, существуют.
- А когда мне выдастся честь проводить тебя в семейную жизнь? - улыбнулся Тесей. Бока кружек со звоном столкнулись, по столу расплескалось немного эля. Но это ничего. Эта пинта была не первая, но, возможно, пред- или даже последняя. Хмельное тепло давно разлилось по телу, немного заволокло глаза. Пора было и честь знать.
В баре - маггловском - было тепло и по своему уютно. Развешанные по стенам охотничьи трофеи, чучело побитой молью лисы за стойкой, камин из необтёсанного камня. Это заведение точно застряло во времени. На дворе ревели двадцатые, но из радио за спиной хозяина бара лились не звуки блюза, а чуть ли не церковная музыка. Но зато эль и стряпня были отличными - Тесей уже успел оценить. И, накалывая на вилку сочную сосиску, совсем расслабился и не смотрел по сторонам.
- Пф, - фыркнул Перси и, воздержавшись от дальнейших комментариев, сделал большой глоток из кружки.
Вот как-то так проходил у Тесея мальчишник. Без шумных празднеств, в компании одного только Перси. Тесей бы позвал брата, да только Ньют, как бы не силился улыбаться, прибывал в не лучшем расположении духа. А смотреть на, поддерживать беседу с человеком, под чьим лицом тебя чуть не убили, да и с которым, положа руку на сердце, вы не имели ни общих интересов, ни воспоминаний - испытание не для такого интроверта как Ньют. Тесей только надеялся, что мама, с большим рвением и по личной инициативе взявшая на себя все обязанности по организации свадьбы, займёт чем-нибудь младшего.
- Зря не закусываешь, - посоветовал Тесей. - Сосиски просто чудо как хороши.

За два дня до
В новом доме Тесею нравилось то, что он стоял в самом конце длинной улицы маленького йоркширского городка с поэтичным названием Дарроуби. Населяли этот островок викторианского спокойствия степенные и благополучные отошедшие от дел денди и рантье, по утрам выгуливавшие своих собак и на завтрак предпочитавшие яичницу с беконом. Были, конечно, и личности более скрытные, и никому не было до них дела, хотя, казалось бы, в Дарроуби каждый должен знать каждого, и отличать соседских кошек от своих даже в темноте.
Чета Скамандеров отлично влилась бы в эту общину, поладила бы с соседями. Только вот беда - магглы и не знали, что в конце улицы есть ещё один дом, и что у него появились новые жильцы.
Свежепоставленные защитные заклинания слегка переливались на солнце, но видеть эту красоту мог только Тесей. Зелёный плющ мягким ковром обвивал одну из стен, будто предыдущие владельцы всеми силами старались соблюсти в дизайне стереотипы об усадьбе в викторианском стиле в глубинке. Плющ Тесею не очень нравился, но если Сибилл захочет оставить эту маленькую дань архаике, возражений не последует. Дому предстояло обновление. Мысли о смене обстановки, небольшом ремонте (с кровлей, коммуникациями и всем таким прочим всё было отлично, речь шла сугубо об интерьере) наполняли сердце теплом.

- У тебя глаза светятся.
Тесей обернулся на Дениз. Та совершенно незаметно вошла в комнату и теперь прижималась плечом к косяку, заговорщически улыбаясь. Взявшая всё в свои руки миссис Скамандер решила хоть в чём-то последовать традициям и всячески препятствовала встрече жениха и невесты за день до свадьбы. Сама она не иначе как силой множества журналов со свадебными платьями (вдруг невесте захочется в последний момент переменить наряд и сделать всем сюрприз) и своего обаяния удерживала Сибилл в другой половине дома. За Тесеем же попеременно следили Перси и Дениз.
- Тебе идёт быть счастливым, Скамандер.

За день до
- Братья! - на один из столов заскочил вдруг молодчик в рабочей одежде. Он был вусмерть пьян, едва держался на ногах и совершенном магическим образом умудрялся шевелить языком. - Слушайте, что я говорю вам! Пока мы, честные люди, гнём спины на...
- Мерлин милосердный, - простонал Перси, прикладывая ладонь ко лбу. - Это же город фермеров, а не шахтёров, откуда только эти красные повылазили?
- А что, - заинтересованно спросил Тесей, не сводя глаз с парня на столе. Внимали ему скорее с пьяным, нежели искренним интересом, - вас в Америке волнует маггловская политика?
- Нас волнует, кто придёт к власти. Слышал, что в России ещё сильнее ужесточили Статут? Мы и так живём в подполье, а новые запреты только подначивают молодёжь нарушать их и прислушиваться к Гриндевальду.
- Доколе будут эти буржуи жиреть на нашем труде?! - воскликнул молодчик, взмахнул кружкой и, не удержавшись на ногах, рухнул на пол под дружный шум толпы.
- Мир меняется, Перси.
- Меняется. Но мне не нравится то, в какую сторону он это делает.

В ночь перед
Раньше дом принадлежал одной из побочных ветвей Пруэттов и потому, как дом уважающей себя магической семьи, был напичкан всевозможными артефактами. Тесей был уверен, что раньше в этом коридоре висел зачарованный гобелен, но могло и показаться. На обоях в одной из малых гостиных на третьем этаже вообще было выткано фамильное древо. Если обошлось без чар Вечного приклеевания, от этого старья тоже можно будет избавиться.
Тесей вошёл на кухню. Домовик, прилагавшийся к дому, спал, и Тесей не стал его будить, ставя на плиту ковшик с молок и доставая с полки какао.
В зеркале в бронзовой раме он увидел себя - спокойного, собранного, привычного. Но уголки губ формировали улыбку теплее обычной, и в глазах правда плясало что-то другое. Счастливое. Тесей вдруг почувствовал себя вором, словно это счастье никогда не принадлежало, не могло ему принадлежать, и было незаслуженным.
На мгновение ему показалось, что он мог... свернуть направо.

- Ньют? - постучал в дверь братской комнаты Тесей, прежде чем нажать на ручку. Дверь оказалась не заперта. Но Ньюта не было. Только Таша, во всю наслаждавшаяся во много раз увеличившейся территорией, обследовала пространство под кроватью.
Тесей оставил кружку с какао на комоде, наложив согревающие чары, и вышел.
Ньют.
Тесей не знал, понимает ли он брата. Он мог только догадываться о его чувствах, улавливая знаки в движениях и эмоциях. В том, как старательно он не смотрел в глаза, избегал и прятался в чемодане.
Может, Ньют надеялся, что старший брат не заметит. Не обратит внимание, слишком занятый предсвадебными хлопотами, слишком поглощённый собой и видевший перед собой только прекрасную невесту у алтаря.
Его мир изменялся.
Небо над Йоркширом было чёрное-чёрное, как бархат. И усыпано звёздами, точно кто-то просыпал на него сахар. В Лондоне Тесей отродясь не видел такого неба, как и полной темноты. Густые серые облака отражали по ночам свет фонарей и фар, заставляя плотно задёргивать шторы.
Ньют нашёлся в саду. Тесей, как всегда, шагал неслышно, и брат не оборачивался до тех пор, пока его не окликнули.
- Здесь довольно холодно, - в подтверждение своих слов Тесей поёжился. - Ты не замёрз?
Он подошёл ближе, но не вплотную. Окинул взглядом шатёр, под сенью которого завтра ему суждено было обменяться клятвами с женщиной, которую он любил.
- Ты знаешь, я не читаю твои мысли, - Тесей оглядел Ньюта снизу вверх, - так что могу только догадываться, о чём ты думаешь. Но, может, я прав
"Потерянный котёнок" - вот как он бы назвал брата. По сути своей кошки весьма эгоистичные создания. Страшные единоличники. Кошки тяжело воспринимают изменения, особенно появление чужака на их территории. Очень долго привыкают к тому, что внимание хозяина больше не принадлежит им безраздельно.
- Ты, наверное, считаешь, что теперь, когда я женюсь на Сибилл, я исчезну из твоей жизни. - Не то что бы раньше Тесея в жизни Ньюта было много. Они были константами друг для друга. "Ну да, я люблю старшего брата" - "ну да, я люблю младшего, пусть он у меня и непутёвый". Но они были друг у друга одни, и никто не претендовал на то, чтобы занять на пьедестале в сердце первое место, спихнув проигравшего на ступень ниже. Поэтому Тесей так долго не рассказывал Ньюту о Сибилл - чтобы поддерживать иллюзию. И потому особые отношения младшего и Гриндевальда так ранили его самого. - Что, раз у меня появится своя семья, моей семьёй перестанешь быть ты.
Так часто случается. Два плюс один в жизни редко даёт три.
- Это совсем не так, - Тесей надеялся, что звучит достаточно убедительно  тепло. У него всегда были проблемы с искренностью. А уж общение с братом больше всего походило на прогулку по минному полю с завязанными глазами. - Мы с тобой всегда будем связаны самыми крепкими узами. Мы ведь братья. Это ничем не перечеркнуть.
Братья. Незыблемо и навсегда.
- Я рад, что сейчас ты со мной, здесь. Это многое для меня значит, Ньют.
Тесей развёл руки и улыбнулся:
- Ну, иди сюда, братишка.
~
[icon]http://s7.uploads.ru/OWu8q.png[/icon][sign]. . . . . . . .  . . . . . . . . . Let the sky fall
When it crumbles

http://sg.uploads.ru/EoT5g.pngWe will stand tall
And face it all together
. . . . . . . .  . . . . . . . . . одёжку предоставил кудесник-брат ~[/sign]

+4

7

[indent]Ветер в Йоркшире дул, по своему обыкновению, со всех четырех сторон. Запахнув полы пальто, Ньют вздохнул, понимая, что, кажется, начинает дрожать. Но идти обратно не хотелось так сильно, будто бы его, как в детстве, заставляли на утро есть овсянку: Ньют помнил как сейчас, что это было прямо до слез. Так было и сейчас.
Зато снаружи, здесь, было прекрасно: ветер трепал челку и траву там, где она была ещё не скошена. Неровный горизонт, состоящий из домов и деревьев, манил. Ньют очень хотел побыть один, но мама запретила ему приезжать уже в день свадьбы. Да и, в сущности, она была права. Стоило отдать дань чести брату - и быть счастливым вместе с ним. Ведь так делают люди, которые любят: они радуются вместе с любимыми людьми. А они были семьей.

[indent]Ньют оборачивается на Тесея достаточно резко, испуганно смотрит на него, будто бы это не его брат вовсе - а ударившая рядом в землю молния. Плечи резко напрягаются, но тут же расслабляются, стоит Ньюту узнать знакомый голос.
— Угу, - невпопад отвечает Ньют, отводя взгляд снова в туманную даль, обнимая себя за пояс так, чтобы полы пальто снова не принялись хлопать от ветра. Потом передумывает и, наконец-то, застегивается на все пуговицы, а руки прячет в карманы. И не смотрит на Тесея. Что тут скажешь?
Тогда говорит брат.
Ньют, в принципе, привык за свои долгие тридцать к проницательности Тесея. И, грешным делом, сейчас бы решил, что брат читал его мысли. Но тот заранее оговорился. И все-таки Ньют ему не до конца верил... Хотя, положа руку на сердце, было не так-то и трудно узнать, что гложит рыжего британца. И от этого становилось... паршиво.
Мало того, что Ньют стыдился своего ощущения покинутости, так теперь ещё и Тесей почти безошибочно угадал то, что гложило британца. Гложило, однако, лишь на половину. Другая половина должна была оставаться для Тесея тайной достаточно долгое время. Возможно даже - вечно.
Ньют смотрел стеклянными глазами перед собой, чуть повернувшись в сторону брата, и слушал.
Слушал... но не верил.
"Мы ведь братья", "... всегда...", "... совсем не так...". Ньют вдруг поймал себя на мысли о том, что что бы сейчас Тесей ни сказал - Ньют вряд ли бы ему поверил. В принципе. Уверенный в том, что ничто не вечно, а их с братом отношения и тому подавно, Ньют считал для себя просто правильным смириться и смириться как можно раньше. Тем более, что видеть счастливый брак брата с девушкой... в общем, с Литой, было как серпом по самому нежному. Поэтому Ньют прекрасно представлял себе собственное бегство с праздника жизни, как только кольца будут надеты и молитвы произнесены. Что же до него - он никогда не женится. Его жизнь принадлежала науке, а сердце стремилось к тем, кто никогда не осуждает и не предает.
Но Ньют нашел в себе силы улыбнуться. Он повернулся к Тесею, поднимая глаза и тихонько, аккуратно улыбнулся.
Он ничего не стал говорить, потому как в принципе не слишком доверял словам, и уж тем более Тесей, общающийся на уровне эмоций и мыслей, едва ли оценил братские потуги.
Ньют повернулся, делая шаг в сторону Тесея, и уткнулся носом ему в плечо, зажмуриваясь. В присутствии Тесея Ньюту всегда хотелось сознаться во всем на свете, выложить все как на духу. Признаться в том, что ему тяжело как минимум по десятку причин, признаться, что он не хочет находиться здесь, что и что его, Тесея, невеста на самом деле не та, за кого себя выдает, что он, Ньют, хотел бы ещё немного времени, чтобы наладить отношения в семье, но... Вместо этого только приобнял брата, похлопав его по спине. Мальчик вырос и теперь должен справляться со своими проблемами сам. Ньют должен терпеть, а что он хорошо умел делать - так это терпеть и ждать.
— Я счастлив видеть тебя... таким, - поджав губы и пряча улыбку сказал Ньют, когда они расцепили объятие. — Ты заслужил больше, чем все, кого я знаю, - честно говорит Ньют. И он здесь честен - счастье Тесея для него действительно ценно. Пожалуй, ценнее всего, что в этом доме он нашел или найдет когда-нибудь.
— Ты прав, прохладно. Завтра важный день. Я... пойду. Доброй ночи, Тесей, - пряча вновь глаза, Ньют разворачивается и уходит в дом, но не чувствует тепла, даже когда проходит мимо комнаты с камином.

[indent]Ночь здесь слишком темная, темнее, чем в Дорсете. Ньют не зажигает ламп в комнате и не раздевается, сразу спускаясь в чемодан и проводя там всю ночь на неудобной раскладушке вместо шикарной кровати с балдахином, персидскими коврами и задумчивыми портретами. Он чувствует тепло, исходящее от Тесея, чувствует, что брат хочет поддержать, приободрить, но Ньют не принимает ничего из этого.
Ему проще отойти в сторону. Просто пережить грядущий день и исчезнуть на ближайшие пять лет где-нибудь в пустынях Сахары, пока солнце вместе с кожей не выжжет из груди осознание вечного одиночества.

[indent]Подогревающие чары на оставленной кружке какао рассеиваются к утру.
~

Отредактировано Newton Scamander (14-10-2018 12:11:09)

+3

8

[indent]- Что ты задумал? - Геллерт усмехнулся, явно не собираясь отвечать на этот вопрос. Тогда шаги, до этого момента всегда неотступно следующие за ним, куда бы он ни шел, стихли. Звук этот так резко исчез с радаров, что позвонки пронзило разрядом тока. Гриндевальд тоже остановился, из-за плеча оборачиваясь на Долохова, который встал, точно упрямый пёс на поводке, наотрез отказывающийся выходить гулять.
- Ты не доверяешь мне? - вопрос звучал хлестко. Претензия. Ответ Саша предпочел обдумать.
- Позволь напомнить тебе, что в прошлый раз, когда ты... - зрачки в окружении разного оттенка радужек опасно сузились, ответа на его вопрос в этом объяснений не предусматривалось, поэтому Гриндевальд позволил себе перебить, повторяя, точно заговоренный щелкунчик:
- Ты не доверяешь мне? - он развернулся к бросившему Родину патриоту всем корпусом, и в одном только этом движении читалась откровенная угроза. Долохов замолчал, сосредоточенно подбирая слова, отчего всё больше хмурился. Возможно, он уже жалел о том, что запустил этот виток разговора, однако про всю его нацию говорили, что даже вступив в болото, русские не привыкли отступать. Потому и Саша упрямился.
- Ты, - Геллерт двинулся аккуратной опасной поступью, - мне, - говорил он почти так же медленно, как и надвигался, - не доверяешь? - грудная клетка раздувалась от возмущения, которое темный волшебник и не думал скрывать. Ладонь пережала чужое горло. Для обоих щелкнул курок стартового пистолета.
[indent]- Всё в порядке? - голос у Абернети обреченно дрогнул.
- Да, - спокойно подтвердил Гриндевальд. Саша за его плечом лишь молча скалил зубы, зажимая лоскутом ткани глубокую рану на щеке. Американец кивнул не сразу, некоторое время настороженно косясь на шипящего от плохо сдерживаемого раздражения русского.
- Приступим к делу, - Гроза Европы приободряще улыбнулся, полностью игнорируя состояние своего верного телохранителя. - Удалось? - он не уточнял, что именно, у Абернети было всего одно задание. Впрочем, поручая его ему, Геллерт не сомневался в том, что глава отдела контроля за палочками с ним справится, ничем не выдав себя. Брюнет кротко кивнул, удостаивая Долохова ещё одним испуганным взглядом. Щелкнул замок кейса, чуть подрагивающие руки извлекли цветной конверт с аккуратной сургучной печатью.
- Точная копия, - глухо уточнил Абернети, и Гриндевальд просиял ещё одной довольной улыбкой.
- Прекрасно, - американец выдавил жалкую улыбку в ответ на похвалу. Саша почти упирался подбородком ему в плечо, однако вскрывать загадочный конверт прямо здесь Гриндевальд не собирался.
- Мистер Грэйвз, - про себя Геллерт отметил, что почти слышал, как напрягся русский от звучания этой фамилии, - ничего не заподозрил, - Абернети скромно опустил глаза.
- Чудесно. Благодарю, - перед тем, как развернуться к выходу, тёмный волшебник в знак признательности с улыбкой сжал чужое предплечье чуть выше локтя. Абернети нервно вздрогнул, поспешил улыбнуться в ответ, заглядывая приблизившемуся демону в глаза.
[indent]После этой неуместной драки с Сашей шёл непродолжительный разговор с догадавшейся обо всём (как она сама себя в этом убедила) Розье на повышенных тонах. И уже потом Геллерта, в раздражении решившего больше не пересекаться ни с кем до своего планового отъезда из страны, никто не видел. Возможно, ему ещё предстояло выяснить кое-что с Кеммерихом, если тому, конечно, станут известны некоторые детали его гениального плана. Однако злость и боль действовали на Грозу Европы как лучшие из катализаторов. А одиночество... одиночество, собственно говоря и подарившее ему этот замысел, по его собственным уверениям, тоже было полезно. Он родился в одиночестве, рос, точно крупный хищник, не пускающий на свою территорию ни случайно забредшую жертву, ни чужака своего же вида. Временами Геллерт пуще обычного стер свои границы, словно прятал в глубинах своей души что-то такое, о чем ни одна живая душа не должна была догадываться. Хоронил заживо внутри себя то, что в один день наотрез отказался признавать. А оно всё стенало, будило его по ночам, не желая полностью растворяться, пропадать. Бывали дни, когда ему казалось, что он просыпался совершенно здоровым, освободившимся наконец от ноши, которая ни ему, ни другому оказалась к чертовой матери не нужна, но под вечер тоска, будто податливая домашняя кошка, подкрадывалась, чтобы ощутимым клубком свернуться у него на груди. Он старался с остервенением браться за дело,с головой зарываться в карты, хитроумные далеко идущие планы, но не мог выгрести полностью золу из собственной остывшей груди. Тьма звала его, еле слышно, шепотом без слов, обещая подарить утешение. Он мог довериться ей, подводила она хоть раз?
[indent]Англия. Страна, причинившая ему столько боли. В этом весь человек, не так ли? Как бы больно не было, будет возвращаться, возвращаться, даже если больше незачем. Смотреть на пепел, оставшийся от сгоревшего дома, где когда-то было уютно и светло.
"Чепуха", - поморщившись, Гриндевальд тряхнул головой, не желая мыслями уходить в бесполезную ставшую с недавних пор какой-то даже сентиментальной философию. Ветер безбожно трепал края наспех накинутой мантии, закручивал в вихри светлые волосы, ревел так свирепо, как будто ему было что рассказать. Непогода, шторм больше нравились Гриндевальду, чем неясный штиль, от которого не знаешь, чего ожидать. С бедствием всё было понятно - беги или умри, но что делать в мирное время? Сложить оружие, перестать среди соседей искать врага? Хлопнуть дверь перед лицом ночных кошмаров? Оставить в прошлом борьбу, которой жил? Нет. Он снова покачал головой. Всё это было не для него. Поскольку сам он и есть шторм, этот завывающий без причины ветер, волнующаяся у самого берега вода.
- Я бы хотел показать вам кое-что, - предательски шепнул в памяти голос, который он, как ни старался, не мог забыть.
- Не надо, - Геллерт крепко зажмурил глаза, - не мучай меня. Отпусти, пожалуйста.
Веки его дрогнули, будто сопротивляться можно было только напряжением в этой области лица. Но не получалось. Не возвращаться в это место, не помнить человека, показавшему ему его. Ветер выл всё яростнее, словно стараясь запугать пришедшего сюда чужака.
В руке Гриндевальд сжимал гладкий камень, зачем-то вызволенный им из песка, ровным холодом благодарящим своего неизвестного спасителя. Волшебник замахнулся, и, лишь слегка потревожив безумную пучину, камень исчез в тёмных водах. Жаль, что также нельзя было швырнуть в буйное море своё ноющее, не утихающее сердце.
[indent]Он прибыл в Англию на несколько дней раньше обозначенной даты. Скрывался, бродил переулками, привыкая к новому лицу. Улыбался чужими губами, хмурил чужие брови, говорил чужим голосом, нежа в чужом звучании акцент чужого языка. В этом Гриндевальд был хорош. Впрочем, он не сомневался в том, что Тесей разгадает его за первые несколько минут. В конце концов в этом и был весь замысел.
Он оставил себе путь для отступления. Оставил себе время для сомнений, возможность передумать. Засыпая, он рисовал себе вероятный ход рокового дня, представляя заранее, что может пойти не так. Но каждый промах подогревал его упрямство, воспламенял его азарт. Пощечиной звучали неосторожно брошенные Виндой слова и Гриндевальд злился, злостно усмехался ей в ответ, хотя она уже не могла этого слышать. Пожалуй, можно было достать Тесея в любой из других дней, однако этот обещал был памятным для него. И Гриндевальд собирался оставить кое-что, что Скамандер тоже не должен был забывать.

good morning, Theseus

https://78.media.tumblr.com/1524c14651bd291897a90b8fb2175415/tumblr_nh148sA43G1qcfm3ro2_500.gif

[indent]Дверь ему открыл сам жених, сияющий как начищенный самовар. Незваный гость на пороге дома, куда его не приглашали, улыбнулся, карие глаза насмешливо перехватили взгляд голубых.
- Благодарю за приглашение, - радушно прозвучало из-за порога. Он сделал шаг, Тесей отошёл в сторону скорее по инерции, нежели потому что действительно хотел впускать пришедшего внутрь.
- Примите мои искренние поздравления! Прошу прощения за то, что не смог официально подтвердить своё присутствие, - вырваться получилось в самый последний момент. Однако надеюсь, вы меня всё же не выгоните, - разумеется, не выгонит. Самостоятельный гость уже стоял в коридоре, вежливо вертя головой, осматривая убранство нового дома Скамандера.
[icon]http://s7.uploads.ru/yU9GB.png[/icon][sign]я несу твоё сердце в своём
http://s8.uploads.ru/v6BSK.png
[/sign]

Отредактировано Gellert Grindelwald (16-09-2018 12:18:53)

+3

9

Утро принесло с собой немного боли в висках и тепло. Не открывая глаза и не сбрасывая одеяло, Тесей перевернулся на бок, обхватывая и притягивая к себе привыкшую к подобному обращению кошку, утыкаясь лицом в мягкую рыжую шерсть. Он улыбался. День был чудесен.
В дверь постучали и, не дожидаясь ответа, в комнату впорхнула мама.
- Мерлин милостивый! - воскликнула она. - Тесей! Только не говори, что собрался проспать собственную свадьбу!
- Всё в порядке, мама, - рассмеялся тот, садясь на кровати. - Ещё целых пять часов в запасе.
Но миссис Скамандер было уже не остановить. В пятый раз проверяя, что на все подносы, бокалы, блюда и столовые приборы наложены необходимые чары, Тесей пять раз успел порадоваться, что они ограничились самым ближним кругом гостей. Когда ему было девять, Тесею довелось побывать на свадьбе одного из многочисленных Уизли, куда семью пригласили, потому что Бартоломью (кажется) приходился Капелле Скамандер (в девичестве Пруэтт) то ли четвероюродным, то ли пятиюродным кузеном. В общем, с точки зрения британских волшебников, родство недостаточно близкое, чтобы мешало вступить в брак, но достаточное для приглашения на свадьбу. Маленький Тесей очень неуютно чувствовал себя среди разодетых гостей, танцевавших под звуки оркестра, и глаза слегка болели от режущего сияния серебра и золота. Но рядом был отец и, пока мама исполняла светские обязанности, охотно отвечая на вопросы о предполагаемом поле и имени готового вот-вот прийти в этот мир ребёнка, Тесею позволяли стоять рядом с немногочисленными аврорами и слушать "взрослые" разговоры, которые очень впечатляли тогда ещё совсем мальчишку.
Потом, сильно позже, была ещё свадьба Дениз - тихая, семейная церемония. И с тех пор свадебные торжества не появлялись в жизни Тесея, хотя нельзя было сказать, что он никогда не задумывался. В отличие от младшего брата, Тесей всё делал правильно.

Он остановился напротив двери в комнату брата, посмотрел на бронзовую ручку, но стучать не стал. Время было раннее, и Ньют, должно быть, сейчас проверял своих подопечных в чемодане, а значит не объявится в ближайшие несколько часов. Мама, конечно, не позволит младшему опоздать.
Эта мысль больно кольнула Тесея в сердце. Ему бы очень хотелось, чтобы брату не было настолько невыносимо присутствие на этом празднике жизни. Может, хотя бы через несколько лет Ньют сможет привыкнуть. Заглядывать в гости, приезжать на Рождество и Пасху...
- Но-но! - словно из ниоткуда в коридоре возникла Аманда - очень красивая в золотистом платье, непривычная, ведь раньше Тесей видел её только в форменной мантии и брюках. - Жениху не должно видеть невесту до свадьбы.
- Моя мать и тебя покусала? - горько вздохнул Тесей, за что был удостоен очень выразительным взглядом. У единоутробных сестёр и выразительные взгляды были похожи, разве что Сибилл приподнимала брови чуть повыше. - Ладно-ладно, не буду ждать, пока ты на меня Цепенеющее проклятие наложишь.

Серая министерская сова важно расхаживала по подоконнику, пока Тесей читал письмо. Немного нервный распорядитель (Тесей понял это по чуть подрагивающему почерку) в третий раз уточнял адрес, по которому ему следовало прибыть за час до начала церемонии.
- Хорошая девочка, - Тесей примотал ответ к лапе совы и погладил её по голове. Перья были очень мягкими на ощупь, а сова аж зажмурилась от удовольствия и похвалы. К тому же, её угостили печеньем, прежде чем отправить в обратный путь.
Стук в дверь стал совершеннейшей неожиданностью.
— Благодарю за приглашение, - на пороге, широко улыбаясь, стоял Алистер Кеммерих... Нет... Гриндевальд. Ни от кого другого из известных Тесею волшебников волнами не исходила такая тёмная самоуверенность и холодное бесстрашие. Не могли эти волны принадлежать настоящему Кеммериху, который всегда ощущался теплее и спокойней.
Тесей сохранил улыбку, впуская незваного гостя в дом, но немного выражение его лица всё же изменилось. Привычная Гриндевальду жёсткость и холодность читалась в глазах, в уголках губ. Ещё один маскарад.
- Алистер! - Тесей крепко обнял лже-Кеммериха, потому что услышал стук каблуков по лестнице. Они принадлежали маме. - Я уж боялся, что сова тебя так и не нашла!
Он отпустил Гриндевальда и обернулся как раз вовремя, чтобы под чужим именем представить матери человека, о котором она столько читала в "Ежедневном пророке". [float=left]https://i.imgur.com/OZKltbh.gif[/float]
- Мама, познакомься с Алистером Кеммерихом, - он чуть нажал Гриндевальду на лопатку, подталкивая сделать шаг вперёд, а затем произнёс кодовую фразу. - Мы вместе служили.
"Мы вместе служили". Расшифровывалось в широком диапазоне от "не спрашивай меня об этом Аде" до "внезапное секретное задание от Министерства".
- Алистер, познакомься с моей матерью. Миссис Капелла Скамандер.
Голубые глаза матери оценивающе прошлись по фигуре Гриндевальда, прежде чем мама протянула ему руку. Что ж, теперь тёмный волшебник узнал, от кого Тесею достался такой проницательный, заглядывающий в душу взгляд.
- Рада познакомиться, мистер Кеммерих, - почти пропела она, протягивая изящную руку. - Друзья моего сына и мои друзья. Не пейте ничего крепкого до начала церемонии, - она хитро подмигнула обоим мужчинам и удалилась.
- Сюда, - сказал Тесей, толкая ведущую в одну из небольших гостиных дверь. Он был немного раздражён и раздосадован. Не то что бы вообще не мог предположить, что Гриндевальд явится на свадьбу, но вопрос был в поводе. Связан ли он с Тесеем, с Ньютом или с чем-то иным, что не требовало отлагательств?
- Как ваше здоровье? - спросил Тесей, наливая из хрустального графина коньяк по двум стаканам (больше из вежливости, чем из желания выпить). - О вас давно ничего не было слышно. - Он протянул тёмному магу его стакан в дружеском жесте, который, тем не менее, требовал, чтобы напиток был принят, если уж не выпит. - Вы по делу или просто так?
~
[icon]http://sg.uploads.ru/kLO7C.png[/icon][sign]. . . . . . . .  . . . . . . . . . Let the sky fall
When it crumbles

http://s8.uploads.ru/bk5BK.pngWe will stand tall
And face it all together
. . . . . . . .  . . . . . . . . . одёжку предоставил кудесник-брат ~[/sign]

Отредактировано Theseus Scamander (16-09-2018 17:35:23)

+3

10

[indent]Больших усилий над собой Гриндевальду стоило стянуть внутри себя желание в какой-нибудь из моментов от души рассмеяться, задрав голову к изысканному потолку. Но два отменных лжеца, в дуэте они составляли прекрасную актерскую пару, один подхватывая импровизацию другого. Комар носа не подточит. В мимикрии Геллерт был одним из лучших, Тесей достойно занимал роль талантливого ассистента. Однако представлять незваного гостя другим, что имели законное право сегодня быть здесь, Скамандер не торопился, нервно уединившись с Гриндевальдом в одной из комнат. Геллерт не возражал. Пока хозяин дома суетливо хлопотал по шкафчикам, выуживая сначала один, затем второй стакан, тёмный волшебник занял позицию посреди комнаты, с небрежным интересом оглядываясь вокруг себя. Здесь, наедине, он уже мог позволить себе не скрывать хищной ухмылки.
- Полностью восстановился, - Геллерт принял стакан, но отпивать не торопился. Он звучно щелкнул пальцами свободной руки, накладывая на пространство комнаты заглушающее звуки заклинание. Он, конечно, не думал, что в этой праздничной суете, кто-то изъявит желание их подслушать, однако само нахождение здесь было великим риском с его стороны, сам себе он обещал по возможности перестраховываться.
- Стал сильнее, чем был, - в карих глазах плясали демоны, скрыть которых не в силах было ни одно оборотное зелье на свете. - Придет время, вы ещё обо мне услышите, - пообещал Гриндевальд, губами касаясь предложенного ему стакана. Коньяк ему не понравился, не скрывая этого, Гриндевальд сморщился.
- Хоть раз, - он сгримасничал ещё раз, - я приходил просто так? - тёмный волшебник несдержанно усмехнулся, сделал ещё глоток, на этот раз не выразив никаких эмоций по отношению к отвратительному вкусу.
- Я пришёл выразить свою благодарность. Вы в очередной раз помогли мне. Я это запомнил. Когда-нибудь это спасёт вам жизнь, Тесей. Когда вы оступитесь, - он отставил стакан на потемневшее дерево длинноногого столика и поднял глаза на Скамандера.
- В качестве подарка на свадьбу даю вам отпуск. Радуйтесь новой жизни, наслаждайтесь любимой женой. Сколько длится медовый месяц? Я не буду вас тревожит. Только если совсем не припрёт, - он невесело хмыкнул одними губами, пальцами тревожа всё тот же стакан, что не мог оставить в покое.
- У меня только один вопрос, - некоторое время тёмный волшебник молчал, комнату наполнял лишь скребущий звук стеклянного дна по темному дереву, - я задал его Расколю. Он не знает ответа. Кеммерих... темнит. Что-то подсказывает мне, что залезть я в его память, и меня ожидает лишь оборвавшийся след. Однако, - рука опасно толкнула стакан, он проскользил, самоотверженно ринувшись в пропасть, бесстрашный перед неизбежностью, однако Гриндевальд не позволил разбитому стеклу огласить комнату, ловко, как фокусник, перехватив собственную жертву в воздухе, - есть ещё один участник действий, - он хмыкнул, запрокидывая стакан, безжалостно расправляясь с остатками неугодного напитка.
Взгляды их встретились, никакое оборотное зелье не скрывало больше Гриндевальда, словно чары были лишь неумелым макияжем гримера, попавшего на стажировку, только благодаря связям. От лживого оправдания Тесея спасла распахнувшаяся резко дверь, деталь, заставившая дьявола вновь принять облик другого человека. Лопнул вакуум, и в похолодевшее помещение вернулась атмосфера надвигающегося торжества.[icon]http://s7.uploads.ru/yU9GB.png[/icon][sign]я несу твоё сердце в своём
http://s8.uploads.ru/v6BSK.png
[/sign]

+3

11

http://images.vfl.ru/ii/1537343953/1f94d5c3/23399185.gif http://images.vfl.ru/ii/1537344111/9efe6a59/23399207.gif
После встречи во рту остался привкус полыни. Такой едкий и горький, проедающий нёбо до самой кости. Этот привкус не заглушали ни крепкий кофе, с добавлением терпкого орехового сиропа, ни свежий ночной ветер, колыхавший шторы своей прохладной рукой.
Она сбросила вылепленный, отточенный годами чужой закостенившейся образ, вросший в каждую клеточку кожи, точно впаянный силуэт насекомого в янтарь. Она стояла у окна, подставляя холодным объятьям ночи всю себя, настоящую, неприкрытую. Покатые плечи, обнаженные соскользнувшей к лопаткам накидке, прямую, вышколенную спину, тонкий стан, затянутый кружевным тонкотканным платьем. Она приподнялась на мысочках, чуть сильнее перегнувшись через невидимую линию, отделявшую комнату от высокого балкона, одним движением сдвинув плотную тюлевую штору куда-то в сторону, приоткрывая ночной темноте завесу в свою самую сокровенную тайну. Опасно. Но Лита не дрогнула, ощущая первые волны настоящего не скрытого покровом тайны, ласкового холодящего прикосновения к точеным скулам, ловко скользящим вниз, пробираясь по шее, по подбородку, остро царапнув по трепещущей венке.

- Я буду помнить тебя такой… если ты позволишь.

Даже сейчас, раскрыв столь тонкий обман, разоблачив и крепко ухватив в руках правосудие он робко спрашивает, протягивая руки к краям ограды чужой тайны. Как я могу запретить тебе, Ньют?!

Хочется коснуться, ещё раз приложить ладонь к тёплой, родной щеке, на прощание. Его слова, как последние, неслышимые, окончательно расставляющие точки и хоронящие прежнюю жизнь.

Ей было жаль? Определённо. Ей было бы легче, стереть ему память, прокрасться в самые тайные уголки и безжалостно вырвать каждое мгновение, каждый кадр в котором она имела возможно даже мелькнуть. Ей было бы легче не видеть этого взгляда, наполненного горькой, полынной разъедающий горечью. Ей было жаль. Жаль чувствовать, как тонкая родная ниточка с надрывным стоном обрывается, оставляя после себя только потоки бесплотного ветра.

Я запомню тебя такой…

Будто последний поцелуй, перед заколачиванием крышки гроба.

Тонкая бледная кожа вновь наползает на плечи. Волосы завиваются кудряшками, светлеют, отливая в бликах света молодой луны ярким пшеничным блеском. Тело чуть вытягивается, кисти удлиняются, на ухоженных ноготках проступают овальные пятна красного лака.

Как кровь.

Просто берег. И вода... И без ветра... И без слёз... И без тебя... да и без меня...
И без любви...
Темно.

- Бога ради, ты собираешься проспать целый день?

Голос показался смутно знакомым, но звучал точно через пуховое облако, плотно обволакивающее уши. Что-то золотистое метнулось в глаза, теплая ладонь коснулась плеча.

- Это вышколенные манеры научили тебя ни свет, ни заря поднимать с кровати любимую сестру?

Аманда хохотнула, звонко, ярко, непривычно, плюхнувшись на кровать, совершенно не озаботясь сохранностью своего золотого и чертовски идущего ей платья.

- Жениху не пристало видеть невесту до свадьбы, но уж на церемонии твоё присутствие крайне обязательно.

Крайне. Сибилл наморщила носик, дёрнув уголками губ в теплой, роднящей улыбке.

- Даже если над Дарроуби сегодня решит промчаться ураган клятвы у алтаря будут произнесены в срок.

Тонкие пальцы коснулись рёбер, а потом совершенно бесцеремонно отбросили с кровати легкое пуховое одеяло.

Улыбка. Она растягивала тонкую линию её губ, придавая лицу лучезарность, а словам мягкость и какое-то совершенно беспрекословное успокоение.
«Мы успеваем» «Ещё пять часов» «Да, их уже доставили, миссис Скамандер.» «Гости заняли свои комнаты» «О, это просто восхитительный десерт.»
Казалось, пережить разгар военных действий гораздо проще, чем собственную свадьбу. Особенно когда на твоей душе, помимо очевидного волнения скребёт дюжина кошек.

- Лита.

Девушка дернулась и едва не опрокинула вазу, сумев последний момент остановить её чарами.

- Сибилл, что такое? – руки миссис Скамандер легонько коснулась лба. – Тебе нехорошо?

- Всё в порядке. – оправив вазу, Сибилл мило улыбнулась, растянув губы привычным мышечным жестом.

- Тебе бы стоило немного передохнуть, в конце концов это ваш, особенный день. - Капелла сделала шаг навстречу, положив руку на тонкое девичье плечо. – Однажды, когда годы минуют и этот день оттесниться в памяти непозволительно далеко…

Дёрнуло. Слова Капеллы погрязли в тугом вакууме, сознание заволокло туманом. Сибилл старательно сохраняла внимательный вид, но её мысли были уже очень далеки от заботливой поучительной речи. Сила. Очень знакомая, неудержимая, яростная стремительно ворвалась в дом и теперь клеймила собой каждую стену, до которой только могла дотянуться.
Она сказала что-то ещё, Сибилл вежливо поблагодарила и как только женщина скрылась за поворотом стремительно направилась в сторону источника таинственной силы, беря след, точно ищейка, следующая по запаху крови.
Дверь, одна, вторая, поворот. Мысли путались.

- Доброго дня. – она застыла на пороге, всё ещё сжимая пальцы на тяжелой латунной ручке. В комнате стояли двое. Тесей. Счастье в его глазах всё ещё пестрило, но был это лишь тонкий, мимолётный отпечаток. Главенство в его нутре давно захватило напряжение, колкое, яркое, а ещё заметное недовольство, распространявшееся на вторую персону, стоявшую, напротив. Источник был найден.
- Прошу прощения, что так бесцеремонно нарушаю все традиции и приличия, однако не думала, что застану здесь кого-то, да ещё и за важным разговором. – женщина сделала шаг вперёд, не желая уж слишком серьёзно нарушать все традиции и приличия. – Миссис Скамандер была бы недовольна, но надеюсь – она заговорщически подмигнула – что мы сохраним это в тайне.
За пеленой праздного разговора Сибилл старательно скрывала настороженность, заставлявшая её чутье тщательно прощупывать помещение на предмет сторонне наложенных чар, одни из которых удалось обнаружить почти сразу.
- Простите, не имею честь быть представленной вам.

+3

12

озможно, будет гроза".
Тесей прикрыл глаза и чуть вскинул подбородок, точно смакуя коньяк, к которому даже не притронулся. И вообще имел смутные представления о том, откуда взялся целый графин именно в этой комнате. Подарок от предыдущих хозяев? Домовой эльф постарался? Впрочем, неважно. Тесей так или иначе не намерен был притрагиваться к алкоголю да церемонии.
Он поднял стакан на уровень глаз, как красующийся ценитель крепких напитков, и сквозь насыщенно-янтарную жидкость наблюдал за Гриндевальдом. Лицо другого человека, но та же хищная улыбка, тот же оценивающий взгляд. Маскарад мог неплохо обмануть несведущего зрителя, но...

— У меня только один вопрос...
Едва различимая в мягком, почти мурлыкающем тоне угроза. Тесей чуть наклонил голову на бок, оценивая свои шансы выйти из этой комнаты живым. Довольно высокие, надо признать. Гриндевальд справедливо хотел получить своё. Даже если он украл эти артефакты из какой-нибудь Морганой проклятой и Мерлином забытой гробницы, напитанные кровью тёмного мага, они принадлежали ему уже хотя бы потому, что никто больше ни смог бы прикоснуться к искусно выполненным украшениям. Разве что волшебник с ещё более тёмной душой, но вряд ли такие уникумы рождались каждый год.
Проблема заключалась в том, что Тесей не то чтобы многое помнил. И ещё предстояло выяснить, насколько ответ "если я что-то и знал, то в моей памяти этого больше нет" устроит Гриндевальда. Интуиция подсказывала, что надежда призрачна. А ещё Тесей знал себя и понимал, что изъятые воспоминания не растаяли в холодном течении какой-нибудь горной словацкой речушки, а сохранены и спрятаны "на всякий случай". А Гриндевальд неплохо знал Тесея и его... запасливость.
Конечно, какую-то часть памяти можно восстановить не прибегая к разгадыванию оставленных для себя загадок. Выверенная комбинация из Пыточного проклятия и чар Памяти даст частичный результат - Тесею самому приходилось однажды проделывать такое на войне. Вот только после подобного от остального разума мало что остаётся, а Тесей полагал, что всё ещё достаточно необходим тёмному магу, чтобы избежать столь мучительной смерти.

- Что ж... - начал он, подбирая слова, но замолк тот час, как услышал стук каблуков в коридоре.
— Прошу прощения, что так бесцеремонно нарушаю все традиции и приличия...
Сибилл мягко улыбнулась, заинтересованно глянув на Гриндевальда, успевшего натянуть обратно маску добропорядочного члена магического сообщества. Тесей мысленно выдохнул. Сама того не зная, невеста спасла его от крайне сложного разговора, похожего на балансирование на натянутом меж нью-йоркских небоскрёбов канате.   
- Не волнуйся, дорогая, - улыбнулся Тесей, делая шаг ей на встречу, беря за руку и выводя ближе к центру комнаты. Сибилл была так красива, ещё не надевшая подвенечное платье. такая светлая в тяжёлой и мрачной атмосфере, что сгустилась в комнате. В то же время, лишней здесь она совсем не ощущалась.
Наклонившись, Тесей легко поцеловал уголок губ невесты. Это был знак, сигнал, предупреждение об опасности. Тесей не любил сахарные ласковые словечки, даже к любимой женщине обращаясь строго по имени. Хотя на войне любил порой в шутку назвать шерри. Но на войне у всех них были странные привычки. Перси вот до сих пор именовал лучшего друга "деткой".
- Мы закончим этот разговор позже. Позволь представить вас друг другу.
Приобняв Сибилл за плечи, мимолётно и неосознанно он ласково погладил светлую кожу, хотя весь разум его больше был занят считыванием движений Гриндевальда.
- Алистер Кеммерих, мой коллега из Германии, - дал Тесей уклончивую характеристику незваному гостю. В отличие от мамы, Сибилл знала практически всех боевых товарищей Тесея, а с кем не была знакома лично - о тех хоть раз да слышала упоминания в разговорах. Фамилия Кеммериха должна была прозвучать для неё знакомо, только применимо к другому имени. Но Рассел, как и слишком многие из них, так и остался во фландрийских полях. - Сибилл Спенсер, моя невеста.
Сибилл всегда была умницей. И тонко чувствующей натурой. И одним из немногих людей, кому Тесей не любил и старался не врать. О, конечно, она понимала, что перед ней допил только что коньяк не то что испачканный тёмной магией человек, а прямо таки окутанный ею, как китайская мумия сотнями слоёв шёлка. О да, у Сибилл определённо возникнут вопросы.

Тесей встрепенулся, оборачиваясь на дверь. Тонкие губы растянулись в хитрой, задорной усмешке.
- Похоже, моя мать отправилась на поиски пропавшей невесты, - веселясь, сказал он. Эта маленькая гостиная отличалась окнами от пола до потолка, одно из которых на самом деле было дверью, ведущей на небольшую веранду, где так замечательно было бы наслаждаться чаем в тёплый летний день. Вдали от забот.
Взмахом руки он заставил стеклянную дверь отъехать в сторону и, несильно сжав изящную женскую ладонь в руке, кивнул на дверь. Он держал Сибилл так, точно собирался увлечь в вальс. О, Мерлин, они были как парочка школьников, развлекающаяся тем, что украдкой целовалась по замковым углам, а потом со смехом улепётывала от ругающегося на современную молодёжь завхоза.
- Алистер, - Тесей высунулся из-за края двери в сад и заговорщически подмигнул Гриндевальду, который, возможно, был слегка потрясён происходящим, - ты нас не видел.
Эта часть сада была густой и слегка заброшенной. Длинные тени от кипарисов падали на дорожку, идущую вдоль всего периметра дома. На самом деле, сад был невелик, но в нём было очень удобно скрываться от кого бы то ни было.
- Прости за это представление, - Тесей знал, что не выглядит грустным или сердитым, разве что самую малость напряжённым. Ну ещё бы. Расслабишься тут с тёмным магов поблизости. Тесей заправил светлую прядку за ухо невесты, коснулся щеки и не удержался. - Ты прекрасна.
~
[icon]http://s9.uploads.ru/HT0Ya.png[/icon][sign]. . . . . . . .  . . . . . . . . . Let the sky fall
When it crumbles

http://sh.uploads.ru/xY71N.pngWe will stand tall
And face it all together
. . . . . . . .  . . . . . . . . . одёжку предоставил кудесник-брат ~[/sign]

Отредактировано Theseus Scamander (26-09-2018 23:55:25)

+3

13

Тем, кто остался, мои слезы.
Я выбрал жизнь, но слишком поздно.
Нас раздавило чужое небо.
Чужое небо, мои слезы.

Она не волновалась. О, нет, единственным чувством, которое в данный момент могла позволить себе женщина было ледяное спокойствие. Вот так, ни каплей больше, ни каплей меньше. Маска заинтересованности на лице и игривые ямочки, залёгшие параллельно уголкам губ, возникавшие всякий раз при появлении лёгкой, задорной улыбки.

- Приятно познакомится. – небольшой книксен – дань традициям или отблеск приподнятого настроения – мягкое касание пальцами холодной мужской ладони. Он весь был соткан из холода, из ледяной пучины, что вырывается за границы своих берегов в жажде захватить, как можно большее. Она была знакома с политикой Гриндевальда, не раз в живую слушала лозунги шестёрок последователей, что гордо несли своё знамя, в надежде на скорое торжество. Его призывы заражали, как вирус, как яд, растекающийся по горло, не вытравить, не спастись. Слишком поздно. Они заразили и Тесея, и пускай мотивы любимого мужчины были куда глубже горящеоких юнцов на сердце Сибилл становилось не легче.

Зачем, Тесей? Это не выход.

Но вместо взывания с губ вновь срывается смешок, а глаза отклоняются от траектории неба, застывая на образе статной женщины за окном. Как будто два подростка, что в погони за свежими чувствами юности укрываются в тени школьного класса, подальше от посторонних глаз. Сибилл старательно делает вид, будто ей безумно любопытна траектория шага будущей свекрови, но истинные мысли были отнюдь не в зелёном весеннем саду. Она чувствует, как чужой, холодный взгляд скользит по её спине, и будто бы тонкая, едва заметная улыбка растягивает чужие – быть может давно уже остывшие – губы.
Догадалась ли она или вошла случайно? Она не могла знать наверняка, какую информацию раздобыл о ней Гриндевальд, однако, будучи уже не раз приближенной к нашумевшей личности волшебника с уверенностью могла сказать только одно – он определённо не отметает такой возможности.

Не отметает, но и ничего не предпринимает, когда старательно поддерживающие образ нежных юнцов будущие молодожены стремительно покидали кабинет.
- Будем ждать вас на церемонии. – Большей лжи стены дома не слышали, с тех пор, как со светлого образа чуткой невесты сползли последние чары.

Она окунулась в его объятья так, как бросается на шип терновника птица, поющая самую прекрасную песню. Прикосновение к щеки невольно заставило Сибилл потянуться за пальцами, поймав ещё одно мгновение близости.

- Тесей. – глаза едва не закрывались от удовольствия. Как же хотелось оставить всё позади. Она отдала бы всё на свете, только повернуть историю вспять. Сделать иной выбор, пройти другим путём, а может и родиться кем-то другим. Но жизнь неумолимо текла вперёд, и её непреложный закон было не под силу развернуть никакой магии в мире. – Я самая счастливая женщина в мире.
Чуть приподнявшись на цыпочках, Сибилл аккуратно касается губ жениха лёгким мимолётным движением, запечатлев даже не поцелуй, а его невесомый отпечаток. Отпечаток чужеродного счастья.

- Думаешь, это день способен закончится лучше?

+3

14

Les Friction - I Remember

Мягко шелестел ветер в аккуратно подстриженных кустах. Любопытный крапивник, похожий на мягкий шарик из пуха, присел на землю рядом и, наклонив голову, чирикнул. Птицы здесь были совсем непуганые, точно никогда не встречались с кошкой.
Под сенью дерева, привалившись плечом к широкому стволу, Тесей обнимал невесту, уткнувшись носом в слегка растрепавшиеся светлые волосы. Время вокруг точно замерло. Остановилось солнце, застыли в неудобных позах оставшиеся в доме немногочисленные гости, и даже тьма, бок о бок с которой столько лет провёл Тесей отступила, перестала поглощать бастион за бастионом.
Только ветер пел свою трагическую мелодию, звеня маленькими серебряными колокольчиками, по традиции развешанными вокруг дома.
— Думаешь, это день способен закончиться лучше?
Тесей отстранился, размыкая объятия. Они сидели на траве, и несколько свежих цветков налипло на подол платья Сибилл. В самом деле, как школьники... Разве что щёки ещё не перепачкали в горьком жёлто-зелёном соку.
- Да, - убеждённо ответил он, беря Сибилл за руку. У запястья запах её духов был сильнее. Что-то металлическое, холодное, даже хищное... Мимолётное прикосновение губ к нежной коже, едва уловимое спокойное биение пульса... Тесей знал, что пропал. Много лет как. Бесповоротно. - Этот и ещё множество других. Пусть не каждый, но мы ведь будем вместе. 
Ньют больше не годился как рычаг давления. Оба они - Тесей и Гриндевальд - понимали это. И вот, своими словами, своими руками Тесей творил новый. Он принесёт в жизнь своей возлюбленной тьму и горечь. Но постарается сделать всё, чтобы тьма её не коснулась.
- Пойдём. Время пришло.

Фламинго изогнул длинную нежно-розовую шею и, раскрыв изогнутый клюв, издал трогающую за душу мелодичную трель. Настоящий фламинго никогда не смог бы пропеть что-то подобное, но причудливая магия, создавшая эту птицу сегодняшним утром, могла что угодно.
Переступая длинными тонкими ногами в прозрачной воде пруда, фламинго прервал пение и, взмахнув широкими крыльями, поднял в воздух тучу брызг. В свете сотен хрустальных шаров они блеснули, как маленькие бриллианты, и стремительно растаяли в теплом ночном воздухе.
Оркестр из зачарованных инструментов наигрывал приятную мелодию. Гости замерли в ожидании. Глянув в сторону министерского регистратора, Тесей уловил в его мыслях недоумение. На его веку это была самая камерная свадьба из всех на каких ему приходилось распоряжаться. Совсем, по его мнению, странное решение для кого-то на должности Тесея Скамандера.
Стоящий рядом Ньют очень нервничал и с равной силой старался держаться. Тесей ободряюще улыбнулся брату. Зато вот Перси сиял, как начищенный самовар. Разве что поглядывал в сторону Гриндевальда с некоторым интересом. Вот же ж нелёгкая...

[float=left]https://i.imgur.com/VfUNpTj.gif[/float]Зазвучала красивая, торжественная мелодия, и все шепотки смолкли.
В проходе появились Сибилл и Аманда, держащая сестру под руку вместо отца. Серебро и золото. Луна и солнце. Их платья точно излучали мягкий свет, что, падая на лица и одежды гостей, преображал их. Отступали тени, расцветали улыбки счастья на лицах суровых обычно авроров. Мама, вынув из ридикюля платочек, промокнула уголки глаз.
Тесей не очень-то смотрел по сторонам. Видимость сузилась до дорожки и плывущих по ней женщин, превратив всё остальное в смазанные пятна.
— Леди и джентльмены, — произнес певучий голос, который невысокому распорядителю было очень сложно приписать, — мы собрались здесь ныне, чтобы отпраздновать союз двух верных сердец…
Тесей держал изящные руки Сибилл в своих и тепло улыбался.
- Тесей Скамандер, берёте ли вы Сибилл Спенсер?..
Эти руки спасли множество жизней. Жизнь самого Тесея - не раз.
- Да
Целительница и аврор. Надо же, какой хрестоматийные союз...
~
[icon]http://s9.uploads.ru/HT0Ya.png[/icon][sign]. . . . . . . .  . . . . . . . . . Let the sky fall
When it crumbles

http://sh.uploads.ru/xY71N.pngWe will stand tall
And face it all together
. . . . . . . .  . . . . . . . . . одёжку предоставил кудесник-брат ~[/sign]

Отредактировано Theseus Scamander (07-10-2018 17:38:08)

+3

15

Каждое их движение имело налёт незавершенности, неоконченности. Каждое прикосновение, объятие, движение губ, мягкое прикосновение пальцев. Они будто ждали момента, когда будет можно. Сибилл улыбается - и улыбка лишь на четверть растягивает её губы - морща аккуратный носик, от ощущения щекотки на правом запястье, от мазнувшего по тонкой коже дыхания Тесея. Ей не смешно, чуть весело, чуть забавно. Настоящие школьники, готовые хоть в эту минуту принести клятву вечной любви, но всё ещё стесняющие углублять поцелуй дальше положенных приличием миллиметров. Это смотрится особенно непосредственно, учитывая сколько их связывало на самом-то деле. Сколько смелых, отчаянных, страстных поцелуев ощутили эти губы, сколько дерзких прикосновений, ярких, сжигающих в пепел испытали их тела. Сколькими огнями расплавились души, внимая шепоту обессиливших губ.
Она легко проводит пальцем по гладкому мужскому подбородку, острому, будто выточенному из дорогого мрамора, задевая ногтем челюстную кость и тут же сглаживая выпад мазком тёплой кожи пальца.

В этот день изменилось всё. Прошлое постепенно запахивало плотной гардиной необъятные холсты былого, расстилая под ногами идущих в будущее шёлковое покрывало дорожного полотна. Их ноги касались её воздушной материи и с сознания будто спадала пелена. Именно сегодня, несколькими минутами позже судьба расстелет перед собой совершенно новое полотно, связанное из тысячей нитей, сотканных из двух сливающихся в едином порыве душ. Они оба знали куда на самом-то деле ведут друг друга. Недосказанность сквозила в их речах и едва уловимой тенью затмевала блеск глаз. Они старались не показывать очевидное, прячась за масками беззаботности и беспечности. Скрываясь в сонной тени деревьев векового сада. Но несмотря ни на что оба верили в лучшее. Изо всех сил хотели друг для друга любви и спокойствия. Для каждого в доме. Для каждого в своей семье.

- Пора.

Белая ткань расстилается у раскидистой яблони, невесомо обвивая уткнувшиеся в землю две пары ног. Начало нового пути. Они ступали по нему обновлённые.

- Я не знаю, как её закрепить. – нежно-розовый пион вертелся на ткани, точно заводной. Пальцы женщины нервно теребили крепление, но зеленые стебли, обвитые серебряной змейков металла никак не попадали в нужную петлю, соскальзывая ниже, а то и вовсе уходя в сторону.
- Сибилл. – Аманда мягко перехватывает её пальцы, и в пару жестов, удивительно легко и совершенно без магии закрепляет на треть раскрывшийся бутон на ткани, поверх ключичной кости, чуть изогнув миниатюрный букетик так, дабы зелёные стебли почти касались вздымающейся груди. – Всё будет хорошо, сестрёнка. Сейчас ты должна оставить всё позади.

Сибилл прекрасно понимает, что она имеет в виду, но трактует сказанное по-своему. Спина безукоризненно выпрямляется, пальцы мягко обвивают стебли, сцепляясь в замок на букете. Улыбка, лёгкая, солнечная, как сама Аманда, растягивает губы и точно перенимается адресатом, залегая на щекам небольшими ямочками.
Она любила тебя. Она всегда будет с тобой, Аманда. Даже сейчас.

[float=left]http://images.vfl.ru/ii/1539108488/6c7d65b3/23721013.gif[/float]Сибилл не слышит голосов. И пускай в зале с её появлением широко раскрытыми остаётся только глаза, сознание полностью отгораживается от любого звука, фокусируя все чувства на зрении и тактильности. Ноги ступают мягко, неторопливо. Лёгкий шёлк обвивает лодыжки.
Глаза немного увлажняются, когда её руки оказываются в ладонях Тесея, а по позвоночнику пробегает каскад мурашек, залегающих где-то в районе шеи. Она смотрит. Перед собой и чуточку, на любимого мужчин и чуточку дальше. Прямо за левым плечом Ньют. Прошлое, в меру болезненное, в меру счастливое и навсегда высеченное на сердце. Словно две параллельных прямых, невозможно стремящихся на встречу друг другу.

Мне жаль.

Взрыв сотен искр и оттенков в одном сказанном «да» заставляют слух сбросить оковы вакуума.
- Сибилл Спенсер, берёте ли вы Тесея Скамандера?...
Мимолётный взгляд за плечо. Время замерло, звуки затихли, пространство напряглось, точно взведённая в механизме пружина.
- Да.

Полотно гобелена выткало новый рисунок.

Отредактировано Leta Lestrange (09-10-2018 21:14:42)

+3

16

[indent]— Ты не сможешь вечно здесь прятаться, солнце...
Ньют вздрогнул от неожиданности и едва не выронил из зубов палочку. Он быстро вынул палочку, как в детстве спешно заправляя её в петлицу на брюках, и машинально заправляя рубашку.
— Мама?..
Капелла тепло-тепло улыбнулась. Пока Ньют был занят в части загонов для угробов, мама тихо спустилась вниз и теперь сидела на ступеньках в проеме из мастерской в сторону загонов. Ньют совсем не слышал, как она вошла.
— Хотя, если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал бы мне, что именно у тебя это получилось, я бы не была удивлена. Иди ко мне, мой мальчик, - она подвинулась на ступеньках и похлопала по месту рядом с собой.
Ньют смущенно поджал губы, виновато опуская взгляд в пол, и поплелся в сторону матери.
В семье Скамандеров не заведено было спорить с матерью.
Когда Ньют оказался рядом, Капеллла приобняла его, заставляя уложить буйную рыжую голову на свое плечо. Ньют подчинился, зажав ладони меж коленей. Он с какой-то неуловимой тревогой и молчанием смотрел в пространство перед собой. Мама погладила его по волосам, останавливая ладошку на лбу и, то и дело, заставляя челку отогнуться назад, делая Ньюта неузнаваемым.
— Мне часто говорят, что Тесей - точная копия отца. Он и правда похож, и характером, и внешне, - женщина задумчиво смотрела куда-то перед собой, наблюдая за тем, как гриндиллоу в водяном пузыре проплывает мимо, шевеля щупальцами. — Но никто не разглядел Гектора в тебе. Никто, кроме меня, - она улыбнулась, прижавшись на секундочку ко лбу Ньюта губами, а затем щекой.
— Тесею достался его цвет глаз, но его взглядом смотришь ты. Иногда меня это пугает... мои глаза смотрят на меня взглядом человека, который подарил мне двух замечательных сыновей. Наверное, в этом и есть магия любви, магия семьи и счастья.
Ньют почувствовал, как в груди что-то стянуло в тугой узел, отчего даже тяжело было дышать. Мать почти никогда прежде не разговаривала с ним об отце - ведь Ньют отца не знал, и вроде как было принято опускать эту тему. Но сегодня все шло не так ещё со вчера.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2M65j.gif[/float]— Иногда я так страшно скучаю по твоему отцу, что становится невыносимо. И думаешь о том, что, может быть, было бы лучше, не случись никогда нашей встречи, не влюбись мы оба так сильно... Может быть проще было бы пережить этот удар судьбы. Но потом я думаю о том, что встреча с Гектором подарила мне целых два новых мира, каждый из которых так отличен от другого, и так безумно похож. Я знаю, что ты боишься потерять брата, знаю, что все между вами вечно не так... Но мы потому ему семья, что мы можем быть счастливы за него ровно так же, как и он сам. Если ты посмотришь внимательно в глаза Тесею, ты поймешь, что ему тоже страшно. И он как будто боится быть счастливым тогда, когда другие зажигают палочки, поднимая их вверх. Но у него достало смелости идти против течения. И я знаю, что он сможет быть счастливым даже на зло самому дьяволу.
Капелла отняла щеку от макушки Ньюта и он выпрямился, встречаясь с мамой глазами. Она снова тепло ему улыбнулась и пригладила наученной рукой непослушные рыжие волосы младшего сына.
— Но твоя душа, солнце, всегда была загадкой. Я знаю, почему. Потому что внутри себя проще держать то, что чувствуешь... И не случится так, что кто-нибудь не поймет твою душу иначе, нежели есть на самом деле. Никому не нужно объяснять свои мысли или свои страхи, потому что никто и не знает о них. И иного не поймет даже Тесей, прочитав это в твоей голове, в твоих мыслях.
Она некоторое время молчала, рассматривая веснушчатое лицо сына. Ньют опустил глаза - он не знал, что следует ей ответить. Капелла была удивительной женщиной, она была проницательна, иногда строга, но в итоге - справедлива. Ньют верил в то, что мать, прочитав бы его мысли, поняла, что движет им в потаенных уголках души.
— Мне бы хотелось однажды, чтобы такой день настал и для тебя. Чтобы рядом с тобой была женщина, способная постичь твою душу и не оставить тебя в одиночестве, когда ты больше всего его боишься. Чтобы тот чемодан, в котором ты прячешься от мира, стал вашим убежищем на двоих.
Ньют поднял на мать глаза, глядя не то с тревогой, не то с тоской... не то с безнадегой.
— Я помогу тебя собраться, идем. Ты ведь не запачкал свой белый сюртук? - поднялась со ступеней Капелла, увлекая за собой и Ньюта, — ох, и как это я вырастила такого неряху?!

[float=right]https://68.media.tumblr.com/4eec1a1e00e392c554211947bfff88c5/tumblr_oksqlwjN2Q1w32t02o5_r2_400.gif[/float][indent]К публике начинаешь привыкать, когда берешь на себя необычную миссию - просвещать эту самую публику. Презентация книги Ньюта состоялась ещё в марте, после чего он ни раз общался с интересующимися магами-читателями, но все равно так и не привык к тому, что людям и правда может быть интересно. И сердце всякий раз волнительно замирало, когда Скамандер слышал очередной вопрос о муховертках или веретенницах, которые суть есть одно и то же.
Они стояли с Перси вдвоем со стороны жениха. Сцепив руки за спиной, Ньют старался улыбаться, но глядел все равно в пол. Перси пару раз отпускал какие-то комментарии по поводу церемонии, но Ньют только в качестве уважения коротко улыбался или кивал, вновь теряясь взглядом у собственных ботинок.
Летали белые бабочки, окружая пару новобрачных. Ньют, крепче сжав одну руку другой, стоял за спинами брата и Перси и рассеянным взглядом наблюдал, как связывают свои судьбы два отнюдь не чужих ему человека. Совсем на мгновение ему показалось, что он коснулся взглядом взгляда Сибилл. По хребту пробрала дрожь. Всегда тяжело оставить что-то позади. Что-то важное, что-то, что когда-то приносило в жизни тебе счастье, что заставляло тебя засыпать и просыпаться счастливым человеком. А теперь все будто бы рушилось прямо в руках, рассыпаясь.
Оставалось гулкое "ничего", и с этим нужно было как-то жить дальше. Нужно было сжать челюсти и привыкнуть. Принять.
Потому что... кто он такой, чтобы спорить с судьбой.
Лита!
Где-то в глубине души Ньют знал, что никогда бы не смог сделать её счастливой. В этой девушке всегда жила потребность чего-то большего, чего-то более грандиозного, нежели Скамандер-младший. Но одно упоминание её имени делало в груди по-прежнему немножко... нет, не больно, скорее тоскливо. Это сожаление об ушедшем, утерянном счастье, но, без желания вернуть его. Рефлексия, ощущение будто бы параллельного присутствия совсем другого мира, в котором все могло обернуться иначе. Это сожаление. Лита... мне тоже жаль. Мне жаль, все случилось так. Не иначе. Но каждый из нас будет жить дальше, будет улыбаться, и тоже будет по-своему счастлив!.. Но уже друг без друга.

[indent]— Можете поцеловать невесту, - короткая завершающая фраза, и Ньют отводил глаза в зал, будто бы чувствуя на себе продолжительный чужой взгляд. Он пробегается глазами по залу и почти сразу натыкается на две карие вишни незнакомого (а может и нет?) человека. Кто он? Что он делает на свадьбе Тесея и почему Ньют не знает его имени?
Мужчина смотрит на Ньюта, Ньют смотрит на него, и призраками прошлого в памяти крадется сперва сон, а потом первая презентация во "Флориш и Блоттс". Ньюта окатывает легким дуновением - ему не по себе, ему неудобно, ему странно от этого взгляда, но он не отводит глаз. Лишь веки подрагивают в тщетных попытках моргнуть.
Это лицо ему знакомо. Но этот взгляд...
В душе поднимается песчаная буря - внезапно, стремительно. Кто? Почему? Как?
Зал взрывается восторгом, аплодисменты и счастливые лица. Ньют бросает взгляд и поворачивается следом за Персивалем, улыбаясь скромно и застенчиво. Он хлопает, выражая радость, как и все здесь. И, не выдерживая, бросает ещё один взгляд туда, где был мужчина секундой назад, но... Застает лишь красивую напольную вазу с букетом белых лилий.
~[icon]http://s5.uploads.ru/bOCor.png[/icon][sign]http://s8.uploads.ru/bk5BK.png
приказа «верить в чудеса» —
не п о с т у п а л о.
[/sign]

+3

17

[float=right]https://68.media.tumblr.com/c7576b3ec18bb38e4586f6653a516194/tumblr_inline_oyakrrDELp1rifr4k_540.gif[/float][indent]- Геллерт! - голос срывается, очерчивая оклик его имени, - нет! - согласные давят, точно кто-то пытается тянуть поводок напористого пса, однако это короткое слово всегда будит в нём контрастные послушанию чувства.
- Прошу тебя! - интонация меняет направление, угол наклона, повержено внезапно опадает. Челюсти крепко сжаты, так, что выступают желваки, злость внутри мечется, но дымовой сигнал сменяется белым флагом. Как крепко, оказывается, сжаты кулаки.
Но все вербальные доводы Геллерт опрокидывает, и Розье решает шмыгнуть другим путём. Левая нога не двигается, правую он отставляет назад, ухмыляется рвано, дерзко, выдавливает на выдохе прерывистый смешок, пару раз кивает, голова покачивается, точно буёк на волнах, опускает глаза, не сдерживаясь показать ей разочарование, о котором совсем скоро, как только стремительно покинет дом, обязательно пожалеет. Она умничка, быстро учится, однако с кем, с кем, а с ним ей не совладать. Магия, отсаженный другой волшебнице росток, пытается взывать к породившей её силе. Перепробовав всё, отчаявшись, Розье не теряет надежды остановить его? Тянет за ниточку, навсегда связавшую крепко их судьбы, старается достучаться до него, используя эту связь. Однако на позыв Гриндевальд отвечает холодной яростью.
Они оба знают, что всё это бесполезно. Он всё равно поступит так, как посчитает нужным.


"я тебя искал, - говорит, - по полям и грезам, пролетел сто тысяч верхушек сосен, окунался в сырой неземной рассвет, а тебя все нет.
ни следа, ни света.


[indent]Геллерт придирчиво фыркает, совсем в своей манере, никакое оборотное зелье этого не скроет. Однако парочке ускользающих влюбленных до него больше нет дела - в этом можно убедиться, достаточно взглянуть за тюль, призрачную, как стекло, которое она прикрывает. Гриндевальду даже не нужно менять положения, просто поверни голову - и вот они тошнотворные влюблённые. Как крепко, оказывается, сжаты пальцы, ещё мгновение назад легко подхватившие стакан, ими же отправленный в объятья вечности. Волшебник опускает взгляд в пустой грааль, будто ища на стеклянном дне ответ на его не до конца сформировавшийся вопрос.
К чему эта злость? Вряд ли на прерванную беседу, он вообще не надеялся выдернуть Тесея до торжества, кроме того, время наедине пококетничать со Скамандером ещё представится, тогда что же? Невидящим взглядом он буравит пустоту перед собой, хмурится, будто так проще добиться ответа.
[indent]Он помнит, как волнительно, тревожно бьётся чужое сердце, переживая за него. Розье кажется, что он здесь для другого. Как и тогда, Геллерт задиристо усмехается, благо сейчас, как актеру в гримерной, не нужно играть никакую роль. Всё перечеркнуто, клевета, выдумка, желаемое вместо действительного. Перечеркнуто последним письмом и всё теперь - зола, как и само письмо. Однако может ли быть такое волнение у человека, ворошащего лишь золу, ничего, кроме неё? Мысленно Геллерт запускает в стену или же в окно стакан, но будто всплеском осколков может разлететься это поганое чувство.


я тебя собирал по кусочкам лета, по обрывкам смеха, ночным прогулкам, я искал твой голос по переулкам,
превращаясь в степного и злого волка, я сражался за то, чтоб тебя найти."


[indent]И всё же с маской вместо лица легче. Киваешь, как болванчик, отвечаешь стандартным набором фраз, не нужно слышать вопроса. Улыбка на не твоих губах. Фальшивая радость за молодых, фальшивый интерес к бесполезным разговорам. Искусственный цветок, случайно образом затесавшийся в живой букет. Пластиковый, ничего не выражающий взгляд, как у манекена. Все здесь гости, друзья, близкие, а он декорация. Неуместная, оставшаяся словно с похорон.
Но лишь до того момента, как неосознанно поднимает глаза, и взгляд, точно ветром расправленный парус, неосторожно сдувает в запретную зону, Бермудский треугольник, погибель всех кораблей и его.  Левая нога не двигается, правую он отставляет назад.
- Прошу прощения, - потерянно бормочет он кому-то, кого задевает на своём пути.
Призраком растворяясь, как и все корабли, побывавшие в Бермудском треугольнике.


Love Comes Home - Les Friction
[icon]http://s7.uploads.ru/yU9GB.png[/icon][sign]я несу твоё сердце в своём
http://s8.uploads.ru/v6BSK.png
[/sign]

Отредактировано Gellert Grindelwald (02-11-2018 00:40:27)

+3

18

[icon]https://i.imgur.com/wKXWWw8.png[/icon][nick]Capella Scamander[/nick][status]Хозяйка конептиц[/status][sign]~
за прекрасный аватар спасибо Рыжей Джолин
[/sign][lz]Капелла Скамандер, 57Мать, вырастившая двух сыновей, доведших до инфаркта Грозу Европы.[/lz]
https://i.imgur.com/l5KgozZ.gifИ жить,
Больше не просить
У времени взаймы
То, чего вернуть нельзя...
Tracktor Bowling - Время

Гектор однажды сказал ей, что в её глазах обрёл покой, как Одиссей, спустя двадцать лет странствий наконец добравшийся до Итаки. Нежное и мягкое сочетание синего с зелёным; когда яркое летнее солнце пробивалось в их спальню, глаза темнели до цвета купороса; а в сиянии луны они сверкали двумя зелёными топазами.
Мир и покой царили в их душах в те покрывшиеся пылью воспоминаний дни.

Платье облегало точёную фигуру, не оставляя открытым ни руки, ни плечи. Маскирующие косметические заклинания, ставшие такой же частью утреннего ритуала, как расчёсывания волос, и вот нездорово бледная кожа меняет оттенок на более тёплый, и яркая синева вен больше не приковывала взгляда. Капелла растянула губы у гостеприимной улыбке, нанесла помаду. Тёплый кармин всегда ей шёл. Последним штрихом она взбила завитые волосы.

Капелла чувствовала, как по капле вытекает её жизнь. Болезнь, присосавшаяся как изголодавшийся за столетия заточения вампир, не отступала. Её можно было только замедлить, но не остановить. Наверно, кто-нибудь иной на её месте опустил бы руки и предпочёл бы доживать отмеренный срок в добровольной изоляции, предаваясь ностальгическим воспоминаниям и царапая ослабевшей рукой мемуары на пергаменте. Кто-нибудь, но не Капелла Скамандер, запланировавшая себе минимум две заграничные поездки и подумывавшая покорить Монблан.
С большей частью табуна, увы, пришлось расстаться. Удалось выручить очень приличную сумму. Но нескольких любимцев она не смогла бы продать никогда (а Буцефал вовсе не признавал иных наездников, кроме Тесея). И лошадей тоже решила пока оставить. Во владении Скамандеров находился достаточный кусок земли, чтобы оставить зверей на диком выпасе. Мальчикам будет полегче.

- Я так рада, что ты стала частью нашей семьи, Сибилл, - у новоиспечённой миссис Скамандер тёплые руки, так резко контрастирующие с холодом ладоней Капеллы. Впрочем, это недоразумение легко исправит пара бокалов красного вина. - Что тебе удалось растопить это ледяное сердце, - она насмешливо посмотрела в сторону Тесея.
У Сибилл холодные глаза. Серые, как морской туман, серебрившиеся у самых зрачков. Отличные от глаз Тесея только цветом. Сильные, амбициозные, закрывшиеся от других они открылись друг другу. Про такие пары говорят "муж и жена - одна сатана" и, глядя на новобрачных, сердцу Капеллы было спокойно.
Но радоваться только за одного сына оно не могло.
Капелла не знала, сколько ей осталось. Может, несколько лет (удастся ли подержать на руках внука?), может - от силы пара месяцев. Зелья, что она пила ежедневно, лишили её возможности чувствовать боль, что раньше служила грозным предзнаменованием и туманным намёком.
Она не знала, но не прекращала с упорством замёрзшего во льдах в миле от берега разбивать кормой и выворачивать льдины, стремясь к цели. 

Ой, мой сыночек,
кленовый листочек,
резной да кудрявый,
горький, зеленый.
Брось в окно песочком,
позабудь былое,
пусть не полюбит,
зато не забудет.
Башня Rowan - Два ветра

Капелла наблюдала за Ньютом и сразу последовала за сыном, когда тот устремился прочь. Два бокала вина - второй, впрочем, больше как предлог, ведь Ньют совсем не умел пить. Она не хотела оставлять в такой тяжёлый момент сына одного, боясь, как бы тот себя не накрутил. Ньют лучше Тесея усвоил, что волнение удваивает страдания, но, похоже, в отношении семьи этот принцип у него не срабатывал.
— Прошу прощения.
Они столкнулись ненамеренно, но Капелла чуть не пролила на себя вино. Это её нисколечко не рассердило, впрочем, а ещё, заглянув за спину возникшего на пути мужчины, она увидела, что Ньюта в разговор вовлёк Персиваль.
- Ничего страшного, не беспокойтесь, - улыбнулась она, приглядываясь. - Алистер, верно?
Капелла подумала, что они с мистером Кеммерихом ровесники, должно быть. И что, даже если он не аврор, то пережил немало битв. Это читалось в осанке, в благородной седине висков, непроницаемом лице. Мужчина был красив, привлекателен, но обаяние у него было тёмное. И совершенно потерянный взгляд.
"Тесей не ждал вашего появления. Не потому ли, что думал, что вам будет здесь тяжело? Вы потеряли кого-то, кого любили?"
- У вас грустный вид, - миролюбиво произнесла Капелла. - Я могу ошибаться, конечно, но не считаете ли вы себя здесь чужим? Если так, то, право, не стоит. У моего сына немного друзей, но всех их он ценит одинаково и не стал бы приглашать вас на свадьбу, если бы не хотел увидеть.
Она протянула Алистеру бокал вина.
- Не разделите ли со мной тост?

+2

19

[indent]- Гриндевальд!.. - обрывок собственной фамилии заставляет его внутренне дернуться, отчего внешнего столкновения не избежать.
- Прошу прощения, - одними губами бормочет Геллерт в то время, как соколиный взгляд карих глаз без труда определяет истинного виновника инцидента. Извинения принимают, искупить свою часть вины он может разговором. Потому приходится оторваться от затылка расходящегося всё громче Грэйвза, не подозревающего о том, что объект его жаркой дискуссии находится совсем рядом. Гриндевальд прикладывается к стакану с терпким виски, чтобы отвлечь самого себя, пытается прислушаться к другой, более размеренной речи.
- Ох, - выдаёт он с поддельным чувством вины. Ведь совсем не хотелось производить впечатление опечаленного человека на чужом празднике жизни, к тому же создавать лишние заботы помощникам организаторов торжества.
- Плохо переношу трансгрессии, - деликатно жалуется немец, - разрешение на порт-ключ не успели оформить из-за бюрократической волокиты... - он грустно улыбается, бросает на собеседницу взгляд, ищущий её соучастия. Разумеется, причина для того, чтобы ходить с потерянным видом, должна быть весомее, однако ни один нормальный человек не выдаст истину в первые пять минут разговора. Нет, с этим нужно обождать, сделать все вынужденные социальные "па", выдержать в маринаде одну ложь перед тем, как перейти к другой. Голос Кеммериха звучит спокойно. Если прикрыть глаза, из глубокого, потянутого дымкой смерти омута выплывут воспоминания, как этот же голос читал ему сказки, когда обострение болезненной лихорадки выгрызало его из собственного тела.
- Предлагаю бартер, - Алистер продолжает мягко улыбаться, поскребя остатками виски по дну покачивающегося в его руке стакана.
- Я вам - тост, вы мне - танец, - радушно предлагает немец, платя взаимностью за чужое желание не оставлять его за кормой общего праздника. Стук соприкоснувшегося стекла полностью глохнет в гудящей массе шума, Кеммерих избавляется от глотка виски, отставляет не нужный больше стакан, освобождённой рукой подхватывая вежливо холодную ладонь.
[indent]Руки качают, точно волны. Ему не надо прислушиваться к музыке, чтобы следовать ритму. Он ощущает его, по-особенному, не слухом, иным органом чувств, точно боковая линия у рыб, помогающая отследить любые колебания в воде. Полностью входит в образ, и вот уже в его голове совсем не его мысли, на его лице совсем не его чувства. Сам Гриндевальд скрывается где-то глубоко, откуда юрко дергает за ниточки  пляшущей марионетки.
- Мне жаль, - интонация делает театральный надлом, подготавливая единственную зрительницу к неожиданной кульминации, - что на свадьбе собственного сына мне не побывать, - грустная улыбка держит уголки аккуратных губ, а поверхность кареглазого взгляда на мгновение стекленеет - верный признак того, как внутренний холод движется по телу, следуя за старой, всё ещё ноющей болью. Гриндевальд не знает, что такое терять самых близких, однако за Терри и всеми прочими он внимательно наблюдал. Как искусная каракатица, он мог повторить любой жест, любую эмоцию, чувство, понятия не имея, что значит испытывать это на самом деле.
Кеммерих виновато опускает взгляд, как любой человек, только-только осознавший, что поделился чем-то сокровенным. Двигаться дальше можно в том же направлении, ответить на парочку уточняющих вопросов, выслушать чужие искренние соболезнования - сколько бы лет ни прошло, одни и те же слова, однако диалог обрывается на корню резким вмешательством извне. "Оно и к лучшему," - проскальзывает мысль, не принадлежащая Кеммериху. Вновь звучит громко бодрый голос распоясавшегося янки, который настоятельно требует одолжить ему даму на танец. Как и положено джентльмену, Терри сначала выдержанно смотрит на спутницу и лишь после её мягкого кивка передаёт холодную ладонь другому мужчину, пятясь осторожными шагами, чтобы не мешать танцующим.
[icon]http://s7.uploads.ru/yU9GB.png[/icon][sign]я несу твоё сердце в своём
http://s8.uploads.ru/v6BSK.png
[/sign]

+3

20

[float=right]https://i.pinimg.com/originals/be/6e/cb/be6ecb6b371a1d7c889e7f73595e123a.gif[/float][indent]— Выглядите не слишком счастливым, мистер Скамандер, - чуть с усмешкой произносит Персиваль, протянувший руку до парящего по залу подноса с алкоголем. Ньют обернулся, обращая внимание на американца. Немного вопросительно, будто бы не понимал, о чем речь. — За счастье брата не подымете и бокала?
— Я... неважно трансгрессию после огневиски, - глядя куда-то в область ключицы ответил Ньют, чуть улыбнувшись вежливо, и было хотел развернуться, чтобы показать, что разговора не завяжется, но Перси не намерен был так просто отступать.
— Можно остаться здесь, не думаю, что ваш брат вас выгонит, - Перси чуть повернулся, глядя в сторону счастливого Тесея. Он смеялся, глядя на свою супругу. Ньют тоже посмотрел на брата... он очень давно не видел его таким счастливым. Может быть... никогда не видел его таким счастливым?
— Не хотелось бы стать причиной несвершившейся брачной ночи, - засунув край ладони в карман сюртука, все в той же манере ответил Ньютон, часто-часто моргая.
Персиваль рассмеялся, отпивая ещё немного огневиски. Интересно, какой по счету десяток пополнял этот стакан?..
— Знали бы Вы, мистер Скамандер, что именно и как именно не мешало Вашему брату совершать... В общем, Вы выглядите слишком растерянно для человека, изобличившего Гриндевальда, - поставив будто бы точку, сказал Перси и опрокинул в себя остатки виски хлестким жестом.
Ньют поднял голову и внимательно посмотрел на Персиваля. Он был слегка удивлен и обескуражен тем, что тот так легко завел эту тему. Ведь, насколько Ньют знал (по редким слухам и рассказам, конечно), Грейвз достаточно долго проходил "реабилитацию" после случившегося в Америке. И почему-то Скамандеру казалось, что до конца он так её и не прошёл. Но сейчас ему уже казалось, что он, Ньют, ошибался.
Впрочем, откровение Грейвза не стало открытием только для него одного. Мужчина с теплыми вкрадчивыми глазами (но холодным взглядом), проходя поодаль едва не сбил Капеллу Скамандер. Ньют вновь поднял глаза на незнакомца, всматриваясь в него так, будто от тщательности и пристальности взгляда на незнакомце могла проступить иконография какой-нибудь тварюшки. Воспоминания плавали как рыбки на дне пруда - но Ньют не мог их схватить ни одну. По спине отчего-то обдало холодом. Ньют будто бы что-то чувствовал, но не мог понять что именно. Как птица-гром Френк - чувствовал опасность, но был недостаточно сговорчив, чтобы понять - какую опасность именно.
Не дождавшись ответа от, с позволения сказать, собеседника, Персиваль тоже обратился взглядом к кареглазому незнакомцу.
— А-а, должно быть, гадаете, кто этот мужчина? - кажется, что Грейвзу уже не нужен был собеседник. Но вот подноса с огневиски он не упустил, — Алистер, кажется, Кеммерих. Его сын служил с нами. Погиб, - Перси пожал плечами и отпил виски, демонстрируя нарочитую непредвзятость насчет войны. А Ньют был уверен, американец сейчас думает именно о ней.
— Я его плохо знаю, но Тесея с ним что-то да объединяет, - Грейвз поболтал огневиски в бокале и, наконец, допил его до дна.
— Не лучший вы собеседник, мистер Скамандер, - со вздохом заключил он, — может быть хотя бы Ваша мама окажется сговорчивее, раз сегодня старшего Скамандера мне не доведется толком помучить.
Ньют почти не утруждает себя в извиняющейся улыбке для Грейвза, продолжая, стоя как-то неловко и немного неуклюже (нагибаясь в одну сторону, будто без чемодана на левую руку было недостаточно нагрузки), наблюдать за Персивалем, мамой и Кеммерихом.

[indent]Ньют мог видеть его раньше, но совершенно точно не помнил этого. Но помнил, как видно, его разум, подбросивший немца в сон серьезной давности. Да, Ньют помнил его, и позже один раз видел этого человека - он подходил подписать книгу. Кеммерих был на презентации во "Флориш и Блоттс", и хотя сердце Ньюта отчаянно стучало и в голове все бегало в разные стороны от волнения, он помнил, смутно, но помнил этого человека.
И вот они встречаются в третий раз на свадьбе его брата. И он, по видимому не связанный с Гриндевальдом, все же отдает его... запахом. Его холодом, этой вежливой колкостью, пусть Ньют и воспринимает это за собственную паранойю.
Ньют хорошо знает зверей, разных существ, как магического, так и немагического происхождения, но людей... Ньют не знает людей, а думать об их повадках, как о повадках тварей зачастую может завести в тупик.
За одним исключением.
Но это исключение... исключено.

[indent]Ньют сопровождает задумчивым взглядом проплывающий мимо поднос с алкоголем, но бокал всё-таки не берет. Танцевать он не хочет, да и танцевать тогда, когда это делает твой более талантливый в таких вопросах брат - дело принципа и условной репутации.
Ньюта начинает обуревать любопытство, которое отвлекает его от грустных мыслей и всего, что свалилось на него за последние сутки. Он делает несколько неуверенных охотничьих шагов, приближаясь к немцу почти как к нунду.
— Прошу... прошу прощения, - вежливо, негромко и стеснительно задает вопрос Ньют, обращая на себя внимания немца. Он не поднимает взгляд, часто моргая и глядя Кеммериху куда-то в область скулы, и по-прежнему держа руку в кармане сюртука, — кажется, Тесей не представил нас друг другу. Но мне... - он, выдыхая, улыбается неловко, пряча вновь глаза, — ... мне кажется, что мы виделись раньше. Кажется... кажется, я подписывал вам экземпляр книги во "Флориш и Блоттс", - Ньют чуть смеется, опуская глаза, будто бы признавая свою глупость. И думая о том, что решение пристать к незнакомому человеку было самой идиотской его идеей за последние пару лет.
Впрочем, получив ответ немца Ньют не медля планировал отстать со своими навязчивыми вопросами и оставить мужчину в покое.
~[icon]http://s5.uploads.ru/bOCor.png[/icon][sign]http://s8.uploads.ru/bk5BK.png
приказа «верить в чудеса» —
не п о с т у п а л о.
[/sign]

Отредактировано Newton Scamander (07-11-2018 17:43:36)

+3

21

Maria and the Violin's String - Ashram


[indent]Танцующие сливаются в пёструю подвижную массу, точно единый живой организм. В руке вновь постепенно пустеет стакан виски. Капелла права - он здесь чужой, белое пятно на картине в месте, где бумагу крепили к мольберту. И Геллерту кажется, что никто, никто в этом мареве веселых и смеющихся не чувствует себя более одиноким. Пока что он  и не подозревает, насколько ошибается.
[indent]Кеммерих рефлекторно дергается, пожалуй, даже чуть сильнее, чем человек, которого просто застали врасплох погруженного в какие-то свои мысли. Звучащий осторожно голос будит в нём бурю эмоций помимо неловкого легкого испуга. Дыхание сбивается, теряет ритм сердце, будто бы споткнувшийся бегун. Он старается удержать контроль над собой, вежливо поворачивается полубоком, пока мир глохнет в шумном эхе тока крови. Ньют стоит чуть поодаль, на выдержанном расстоянии, с которого и они когда-то начали, в один момент разобравшись с ним во влажном пространстве ванной. Но сейчас же, как будто ничего и не было. Чужие друг другу люди.
Воспоминания, точно два крепких камня, тесно сходятся, порождая искры, дающие начало пламени. Как и любой зверь, Геллерт боится огня. Боль вспыхивает, потревоженная рана, и он невольно делает шаг назад, словно пытаясь отступить от самой причины этой боли, будто бы от этого станет легче. Позади него недовольно булькает поставленной на него чашей с пуншем ряженный стол, Гриндевальд, подскочив, возвращается на место, вполуха слушая всё это время Скамандера.
Задорный непослушный хохолок снова дразнит его, мелькает прямо перед глазами. С Терри они одного роста, а вот магозоолог будто бы горбится сильнее обычного, словно ему хочется сжаться, стать ещё неприметнее. Весь одетый в белое, он привычно отводит глаза, и Геллерт может аккуратно считать веснушки на любимом лице, не опасаясь быть раскрытым. Сколько проходит? Минута, две? Три сбивчивых предложения, английский вновь становится иностранным, непонятным, комканным, точно грязная простыня, эхо вторит чужим словам в его мыслях, смысл в них юрок и неуловим. Минута или две? Старая боль выпускает его тело, иглы, крепко застрявшие в его плоти, тают вдруг, так, словно наконец-то пришла весна. И тепло становится вовсе не от выпитого.
[indent]Скамандер вздрагивает и Кеммерих вместе с ним, перенимая эту реакцию, словно медь заряд тока. Смуглая рука, свободная от тяжести полупустого стакана, ловко подцепляет верхнюю пуговицу чужой белоснежной рубашки, и Геллерт понимает, что оступился, погиб. Пожалуй, сам того желая.
- У вас тут, - с замедлением звучит голос, надо бы оправдаться, - пуговица почти ушла в петельку, - он отводит глаза, откашливается в сторону. Без резких движений дарит свободу чужой рубашке.
- Ошибаетесь, - заторможенно реагирует он на сказанное, - я не был во "Флориш и Блоттс". Мне жаль, - он прикладывается к стакану с виски, взяв паузу.
- Но я бы с удовольствием прочел вашу книгу, - честно сознаётся Гриндевальд. Остаётся только гадать: просто так ли настоящий Кеммерих заинтересовался творением Скамандера, или знал об его авторе чуть больше другой публики собравшейся в тот день во "Флориш и Блоттс"? Об этом Гроза Европы обещает себе поразмыслить потом.
[indent]Толпа движется, яркое, бесконечно тянущееся, беспокойное пятно. Чужие глаза, шепотки, смешки вплетаются в общую трель музыкантов. Вместе с виски в его стакане тает чувство одиночества на душе. Весна давно захватила Европу, даже в ветреном Мадриде неохотно с концами отступала зима. Оттепель намечалась и в его истерзанной груди. Как легко оказалось отпустить то, что долгие месяцы выедало его изнутри.
- Душно здесь, не находите? - наблюдая за переливами света в остатках виски, негромко отмечает немец. - Я бы подышал свежим воздухом, - говорит он, взглядом процеживая скопление других собравшихся. Делает финальный глоток, заканчивая с виски, не глядя, отставляет стакан на столик за своей спиной.
- Присоединяйтесь, если надумаете, - мягко приглашает он, подступает чуть ближе, но лишь для того, чтобы, как и задумал, скользнуть дальше, высмотрев заранее выход из зала.
[icon]http://s7.uploads.ru/yU9GB.png[/icon][sign]я несу твоё сердце в своём
http://s8.uploads.ru/v6BSK.png
[/sign]

+3

22

Лёгкое кружево невесомо подхватывает воздух. Её шаги такие же мягкие, а длинное платье почти не оставляет взгляду возможности отследить их движение. Сибилл ступает тонко, нежно, точно кошка по едва схватившемуся льду, стремясь на встречу не то ведомой цели, не то собственной смерти. Ей нужно перейти на ту сторону, очень нужно, слишком многое осталось позади к чему никогда больше она не сможет вернуться. Слишком сильны эти путы, и они сдавят любого, кто посмеет сунуться в их цепкие скользкие лапы. Прошлое лёгкой дымкой витает в воздухе, а она удаляется от него всё дальше, ведомая тёплой широкой ладонью. Она улыбается, широко, ярко, именно так, как того и требует древний обычай. Они вед на свадьбе. На свадьбе положено быть счастливым.
Она не играет. Не сегодня, не под его ласковым и любящим взглядом, горящем всё ярче при каждой их новой встрече. Ни под простыми, но такими жарко сдавливающими грудь словами, лишающий опоры под ногами.

Сибилл обвивает своими пальцами ладони Тесея, приближаясь, чуть приподымаясь на мысочки, чтобы теплым, любимым губам было удобнее касаться её кожи. О, она бы отдала многое в жизни, чтобы этот момент продлился ещё чуточку дольше. Чтобы скребущее чувство тёмной наполненности не свербело глубоко под кожей, чтобы по плечам не метались каскады мурашек, чтобы голову не разрывало предчувствие близкой опасности. Она улыбается, немного грустно, заметив в толпе почти скрывшийся рыжий затылок. Он почти не прятался, одолеваемый задержаться чуть дольше отмеренного лишь рамками чопорных приличий. Не она одна замечает это, но в отличии от Капеллы не решается сделать и шаг навстречу ушедшему прошлому. Не трогает плеча привычным успокаивающим жестом, не смотрит открыто в глаза, выдерживая любой зрительный контакт. Он хотел запомнить её… такой. Той, другой, которой уже никогда не будет, которая покинула его жизнь с той же мнимой лёгкостью, с какой овдовевший лебедь стремглав бросается на камни. Их связь разбита, совсем как несчастная птица. И, кажется, они свыкнутся с этим ещё очень нескоро.

Будто на контрасте, в просторной зале вспыхивают первые тосты. Ненавязчивая музыка заполняет пространство, невероятно точно дополняя сказанное, вплетаясь в речи гостей золотыми нитями шёлка. Её руки оказываются в новом плену. Пальцы Капеллы холодные, как льдинки, и лишь искренне счастливая улыбка матери, без сомнений вверяющая жизнь собственного сына в новые руки оттеняет эту деталь, делая акцент несущественным. Но только не для неё. Слишком много времени она провела вдыхая ароматы разномастных зелий, отделяя один компонент от другого, слишком много разводила, разбавляла и вываривала, и теперь почти не сознательно улавливала тонкий запах настоянных трав, не угадывая состав, просто констатируя факт. Теперь, когда чутьё не несло её вперёд, вниз по ступеням, навстречу клокочущей пустоте она могла сосредоточить чувства на окружающей действительности.

- Ваша семья для меня новый луч света. – и она почти не лукавит. Руки будто бы сами собой оказываются на плечах женщины и ничуть немедля заключают её в крепкие объятья. В воздухе витает аромат кориандра и чего-то терпкого, умело замаскированного духами. Новая тайна невесомо окутывает плечи в ответ, вместе с руками женщины, заслужившей в этой жизни гораздо более лучшую учесть.

- Сестрёнка. – Руки Аманды уже привычным жестом поправляют распустившийся пион, оплетённый тонкими змейками металла. – Ты прекрасна. Ты так прекрасна сегодня. Как же я счастлива за тебя. – «Я тоже.» упорно твердит подсознание, расслаивая и одновременно соединяя два образа женщин, стоящих по разные стороны спектра – живую и мёртвую. Чужеродный морок больше не скользит меж людей, мозоля глаза и упорно попадая на свет. Теперь она словно совсем оказалась внутри. Слилась, соединилась, накрепко спаяв их души единым течением. Больше не было пустых глазниц за спиной, только ровное дыхание, идущее откуда-то изнутри.

Счастлива.

- Да, Тесей. Это даже не вызывает сомнений.

Глаза невозможно отвести от его пленительных голубых, завораживающих, пронзительных, смотрящих вглубь и одновременно не дающих углубиться в себя. Теперь Сибилл ещё острее казалось, будто она смотрит в глаза падшему ангелу.

- Кажется мы будем помнить этот день, как один из самых спокойных в своей жизни. – Слова заставляют немного напрячься. Как бы не сглазить. Что было и говорить, если даже глубокие морские воды не смогли стать убежищем от бесконечного водоворота смертей. Они сами знали, на что идёт каждый из них, и поэтому ещё сильнее держались за этот маленький оплот спокойной жизни, пускай и на один вечер. Сегодня никто не смел им мешать. Впрочем, …

- Алистер отлично танцует. – делает Сибилл первую пробу. – Кажется Капелла вызывает у него определённую симпатию.

+3

23

Изящные ладони Сибилл в его ладонях, пальцы сплетены, обручальные кольца блестят в свете волшебных светильников. Зачарованный оркест играет что-то намеренно-весёлое, американское, воплощающее весь задор "ревущих двадцатых". Они отказались от традиционных вальсов, похожих один на другого как разлученные в детстве близнецы, встретившиеся спустя десятилетие на конкурсе близнецов.
Тесей успел перемолвиться парой слов с Перси. Пошли слухи, что в Испании пропадают волшебники из числа тех, кто против перемен.
Вокруг них, плотно подступая к кругу, в котором первый танец исполняли новобрачные, сгущался мрак. Он пах порохом, спиртом и свежим сургучом, которым скрепляли на войне похоронки. Но Тесей предпочитал не замечать этого и упорно гнал мысль, что где-то по украшенному серебряными колокольчиками саду прогуливается человек, от имени которого содрогается половина Европы.

Тесей целовал светлый висок, когда замысловатое па танца бросало их навстречу друг другу. Он тонул в сером тумане глаз Сибилл, улыбался, не таясь. Тесей знал, что у них с Ньютом похожие улыбки - немного растерянные, широко растягивающие губы. И лёд в голубых глазах таял, только чтобы спустя мгновение налетевший холодный ветер вновь сковал подтаявший ледник в непроницаемую броню.
Целуя желанные губы под овации немногочисленных гостей, Тесей думал - это и есть счастье? Быть беззаботным, радоваться каждой минуте как первой, оставить за бортом все привычные тревоги, мысли о работе, о брате, о Гриндевальде. Неужели он может быть так счастлив?
- Я люблю тебя, Сибилл, - прошептал он, чувствуя себя, как впервые влюблённый мальчишка, пытающийся позвать на свидание понравившуюся однокурсницу. Только вот она - обвивает затянутой в белоснежное кружево рукой предложенный локоть, улыбается в ответ, счастливая до помешательства.
- Должен же я был однажды кому-то поддаться, - расслабленно ответил Тесей на замечание матери, улавливая обрывок ее мысли. "Жаль, что Ньют не смог".
"Мы оба не смогли, мама", - про себя с тоской подумал Тесей, целуя мать в щеки трижды, как велит один из тех обычаев, которым он не принебрёг.
— Кажется мы будем помнить этот день, как один из самых спокойных в своей жизни.
Сибилл улыбается. Её смех смешивается с перезвоном серебряных колокольчиков, потревоженных налетевшим внезапно ветром. Тесей задирает голову к пологу шатра, сквозь которое просвечивало небо; к ярким звёздам, желтому полумесяцу. Даже без множества чар - защитных и согревающих - ночь выдалась удивительно тёплой, как в разгар лета.
"Почему не июнь? - удивлялась выбору даты мама. - Заключенные в июне браки самые счастливые".
"Не люблю июнь".
По-логике, ему полагалось не любить апрель. Но...
- Только если Перси не начнёт вербовать моего брата в американский Аврорат и тот не натравит на него горегубку.
Сегодня никто не смеет им мешать. Их счастью - хрупкому, как ледок, сковавший горный ручей по весне. Разве что...
- Мама умеет быть невероятно обаятельной, - Тесей настороженно следил, как замаскированный Гриндевальд вёл в танце, с какой непринужденностью выполнял все движения и вёл разговор. С такого расстояния было не понять, о чём они говорят. - И ей всегда нравились люди с военным прошлым.
Подошла Аманда, заговорила о чём-то. Тесей слушал вполуха, напряжённо следя за братом. Мог ли Ньют догадаться? До недавнего времени он не отличался умением "раскусывать" людей, да и Гриндевальд был отличным актёром. Не знай Тесей того, что открылось в памяти тёмного мага, он бы переживал не так сильно, но...
- Извини, я оставлю тебя ненадолго, - просьба о прощении искренна - он правда не хочет разлучаться с Сибилл - но и брата в одиночестве оставлять опасно. Даже если тот, напротив, стремится удрать отсюда как можно дальше. В Австралию или Антарктиду, может быть.
- Ньют! - окликнул он брата. Тот, казалось, был готов выйти из освещенного круга, ступить во мглу сада, где в облике человека притаилась тьма. - Мама что-то от тебя хочет, - он пожал плечами, как обычный гонец, не знающий, что скрывается за посланием.
Он похлопал брата по плечу, хотел обнять, но удержался.
- Надеюсь, Алистер не успел рассказать тебе ничего об Италии, - походя заметил Тесей, собираясь выйти из шатра. - Его рассказы заставляют леденеть сердца.

Он нашёл Гриндевальда на веранде дома. Отсюда освещённый шатёр казался инородным, принадлежащим другой реальности. Свет его ослеплял и пугал. А может, это из-за Гриндевальда.
Тесей резко замер, сохраняя дистанцию. От тёмного мага шёл жар, ощутимый почти физически. Казалось, этот огонь спалит любого, кто дерзнёт пересечь еле уловимую границу. От жара становилось тяжело дышать, горячий воздух выжигал лёгкие.
Гриндевальд был неплох в Окклюменции, но сегодня его броня дала трещину.
Тесей расслабился и представил ледяной океан. Открыл сознание холодным водам и погрузился в спокойную глубину.
- Вы дали мне "отпуск" и обещали не беспокоить, мистер Гриндевальд, - Тесей говорил спокойно, холодные глаза с обычным равнодушием взирали на опаснейшего тёмного мага современности. Гриндевальд привык именно к такому Тесею, может даже считал, что именно этот Тесей - подлинный. Тесей сам очень часто думал также. - Полночь прошла, мистер Гриндевальд. Отсчёт "медового месяца" пошёл.
~

+3

24

где мой мир, безупречный и правильный,
он рассыпался облаком пыли,
мои  а н г е л ы
http://funkyimg.com/i/2Nf6Y.png  http://funkyimg.com/i/2Nf6X.png
небо оставили,
а вернуться на землю забыли...

[indent]Ньют не хотел выбирать ни чью сторону. Он просил не заставлять его это делать.
Место Скамандера было там, где было больше солнца. Он бы никогда не выдержал рутинной работы, не вытерпел чужих, возложенных на него ожиданий. Он не смог бы быть хорошим, например, смотрителем Комнаты Ума, неважно регистрировал бы волшебные палочки, и, тем более, никогда не встал бы под начало брата - не стал бы аврором. Ньют просто не создан был для таких вещей, как не создано солнце встретиться с луной.
Скамандер хотел жить в своем мире, но, так или иначе, оказался втянут во что-то большее, поймавшись на ловушку собственного профессора из Хогвартса. С другой стороны, Дамблдор был совершенно ни при чем, ведь Ньют сам тогда отправился на поиски Обскури в Америку.
Так и закрутилось.
Гриндевальд, родной брат, Профессор, Криденс, Тина и Квинни, теперь вот Лита... Все смешалось, скрутилось между собой, перепуталось, уверяя Ньюта в том, что ему не выбраться, не остаться "посреди".
А он по-прежнему верил.

[indent]Но судьба не отпускала его, держала за крохотную пуговицу в петлице.

[indent]Ньют вздрагивает и почти шарахается в сторону, когда чужие руки, потянувшись, нарушают его личное пространство. Ньют не любит этого, но совсем отойти что-то в последнюю секунду его останавливает.
В противовес тому, как вздрогнул он только что, теперь Скамандер замирает и поднимает глаза.
Маленькая, крохотная, точно глазки Пикетта, мысль прошивает сознание и застревает в маленьком отверстии, не успевая улизнуть.
"Не может быть..."
Все переворачивается внутри с ног на голову, Ньют мгновенно вспыхивает, чувствуя, как нагревается на нем неуютный, лишний теперь сюртук, и слишком новая рубашка. "Не может быть... чтобы я ошибался".
Ньют так глубоко падает в себя, что перестает слышать то, что ему говорит тот, другой человек напротив. Он смотрит в темные глаза, пытаясь моргнуть, но сбиваясь в попытках. Кровь начинает шуметь в ушах, сердцу так стучит, что мешает дышать. Ему будто становится тесно в человеческом теле.
— Извините, - Ньют пытается по привычке засунуть ладонь в карман пальто, но вместо пальто на нём лишь белый сюртук, карманы в котором мама предусмотрительно зашила. Рука так и остается болтаться в воздухе, прижатой к полу сюртука.
Ньют разворачивается и делает несколько шагов в сторону на ватных, негнущихся ногах.
Все это... Всё это невозможно. Грудная клетка наливается болью напополам с трепетом. Радость перемешивается с болью, счастье с горем, любовь с отчаянием.
Ньют крепко зажмуривается, затем разжимает глаза, отходя куда-то в уголочек, улавливая обрывками чужие голоса и мамин смех. Он будто сквозь пелену смотрит в сторону брата рассеянным взглядом, и думает о том, как же сильно с каждым днем все становится запутаннее. И как сильно ему хотелось бы, чтобы все стало просто.
Но Геллерт Гриндевальд вот он, здесь, и Скамандер чувствует, как все старое в груди подняло голову.
Но он знает - нельзя, нельзя! Он чувствует, будет хуже. Он знает - это не судьба.

Он берет с подноса стакан с огневиски, но так и не решается сделать глоток: алкоголь ему уже не поможет.

— Ньют!
Голос брата заставляет вздрогнуть, резко обернуться. Голос Тесея - точно рука в омуте. Тесей, помоги мне, скажи, что мне сделать, что я сделал не так? Почему... почему все так?
— Мама что-то от тебя хочет, - говорит брат, приближаясь, и приближая с собой целую ауру, совсем другую, нежели несколькими минутами назад чувствовал Ньют от другого человека. Аура Тесея теплее, хотя все ещё с холодным по краям, точь-в-точь как его ладони. Ньют поворачивается в сторону мамы и хмурит брови: держась за плечо Персиваля, они, стоя с кем-то третьим в кружке, задорно смеялись над чем-то, явно счастливые быть вместе. Ньют хмурится, было открывая рот, чтобы, указывая бокалом в сторону матери, убедиться, что Тесей точно то же имел в виду, но брат вновь ведет.
— Надеюсь, Алистер не успел рассказать тебе ничего об Италии. Его рассказы заставляют леденеть сердца.
Ньют провожает брата взглядом, так ничего и не ответив. Ньюту нечего предложить брату взамен его слов. Он хотел бы попроситься уйти, но... духу не хватит. Да и теперь его точно бы тяготит, привязывает к этому месту канат. Он знал: им нужно поговорить. Им с Геллертом Гриндевальдом.

[indent]Ньют глядит на дно стакана и видит там свое отражение. Усталый. Слишком многое сегодня пришлось пережить, сердце ныло, будто искромсано в клочья. Но... как? Почему? Зачем Геллерт здесь? Ньют поворачивает голову в сторону матери, отвлекаясь на звон её смеха. Потом взглядом он касается Литы, которая будто бы намеревается двигаться в его сторону, заметив его одиночество. И это фактически срывает его с места. Увы, он не может говорить с ней... только не с ней, только не снова. Только не вновь эта боль в груди - и без того никому ему не помочь.
"Нужно поговорить с Тесеем, он ведь не знает..." - вдруг жажда вернуть ауру защищенности в присутствии Тесея овладевает Ньютом. Ведь Тесей - икона правильности, и, наверное, сейчас именно тот момент, когда Ньюту хочется ступить на правильный путь. Точно утопающий, Ньют сейчас хотел схватиться за соломинку, попросить брата стать тем препятствием, что заставит его не возвращаться к тому, к кому зовет сердце, и не навлекать гибель. На себя, на него.
Ньют был как никогда бессилен перед целью своей в сантиметрах.

[indent]Ньют ускоряет шаг, следуя за Тесеем. Но имя брата так и застывает у него в горле. Потом он будет сильно жалеть о том, что не появился на пороге шатра минутой позже. Что не пошел другой дорогой. Что не сбежал со свадьбы.
До него доносятся лишь короткие обрывки, но Ньют хорошо слышит, как голос Тесея произносит фамилию Геллерта.

[indent]Рука со стаканом подрагивает. Ньют чувствует, как ему становится дурно. Мир вокруг должен был бы рухнуть, масса новых вопросов должна бы возникнуть в груди, но у Ньюта просто нет сил. После того, как сегодня он выдал замуж ту, которую любил всё детство за того, кого всю жизнь боялся и чурался. Казалось бы, на сегодня с него хватит, он пуст.
Но следом из неоткуда появляется тот человек, который перевернул всю жизнь Ньюта Скамандера с ног на голову, который заставил залезть в омут с головой...
А теперь выходит, что Тесей знает, что самый опасный волшебник на его свадьбе и... Что, зачем, почему...
Ньют не хочет знать. Ньют просто устал и Ньют - ещё немного - сойдет с ума. Упадет прямо здесь и пожелает здесь же остаться.
Ньют делает медленные шаги вперед, появляясь, наконец, в поле зрения двух беседующих мужчин. В руке он держит стакан, а в его взгляде не то отчаяние, не то злость. Наверное, Тесей учуял его по эмоциональному раздраю чуть раньше, но это не помогло в этот раз ни Тесею, ни Геллерту, ни Ньюту.
Свободной от стакана рукой Ньют берет палочку.
— Ревелио, - у этого заклинания неприятный привкус, оно строго ассоциируется с одним только человеком. Ньют опускает глаза, он не может смотреть. А ведь он не собирался выпивать... Знал, что на голодный желудок этого лучше не делать, ну хотя... Что может случиться от такого смехотворного количества огневиски.
Он выпивает залпом, забавно тряхнув челкой, когда Геллерту Гриндевальду возвращается его прежний вид. Прекрасный вид. Геллерт все ещё прекрасно выглядит. Ньюта будто пробивает молния от того, что он видит этого человека так близко. Он смотрит Геллерту в глаза: он простил его за Францию, простил ему все, что угодно... Но не в прощении дело. А в том, какая судьба ждет Геллерта, если Ньют вновь окажется в его жизни.
Маг переводит глаза на Тесея. Молчит. Огонь от виски разливается по грудной клетке и обволакивает желудок. Ньют знает, что сейчас с минуты на минуту алкоголь ударит ему в голову.
— Рад, что вы... общаетесь. Тяжело жить, когда... два... дорогих тебе человека воплощают стороны войны, - опустив взгляд в пол произносит Ньют. Стакан падает из его рук, но трава заглушает звук.
Перед глазами все плывет и Ньют мог бы, но поддается слабости.
Ноги подгибаются как подрезанные, и он падает на землю со вздохом облегчения.
помоги мне!  с е р д ц е  моё горит,
на костре не потухшей раны, на углях от пустых обид.
помоги мне! с л ё з ы  мои утри
склей обломки моей вселенной, каплю веры оставь внутри.

~

Город 312 - Помоги мне![icon]http://s5.uploads.ru/bOCor.png[/icon][sign]http://s8.uploads.ru/bk5BK.png
приказа «верить в чудеса» —
не п о с т у п а л о.
[/sign]

Отредактировано Newton Scamander (18-11-2018 14:12:17)

+3

25

пьеса в два действия:
влюбись же да выстрели,
были ли вместе мы?
я это выдумал?

[indent]Мягкий шорох шагов, и нежность разливается по грудной клетке, точно кто-то неосторожный расплескал там целый стакан этого добра. Слова тянутся дружным хороводом, цепляясь слогами и смыслами, Геллерт поднимает глаза, но зарождающееся начало диалог в его мыслях стынет, трескается, будто подмерзшая от первых заморозков лужа под весом шкодливого школьника. Улыбка стремительно выпускает ареал его губ, как меняются в лице люди, принявшие за своего давнего знакомого совершенно чужого человека. Скамандер, но не тот.
[indent]- В одной албанской коммуне существует поверие, - Гриндевальд не двигается с места, занимая забытый кем-то в суете одинокий, как и сам он, стул, - о духе, что выбирает праздные вечера, чтобы прийти, приняв обличие какого-нибудь случайного гостя, - уголки его губ таинственно приподнимаются, теперь с послевкусием другой эмоции. На Тесея он не смотрит, словно заговоренный, подняв пристальный взгляд к яркому полотну выглянувшей луны.
- Мало кто знает, что ему нужно, догадок у людей много. Всё, что они на самом деле знают, так это что дух уйдет, так же неприметно и бесшумно, как появился, если подойти к нему и назвать его настоящее имя, - Гриндевальд усмехается, украдкой зацепляя аврора взглядом, значение которого варьирует по палитре от насмешливого до снисходительного.
- Однако он всегда возвращается. Раз за разом, - тёмный волшебник не двигается с места.

Господи, сжалься же,
я перед бездною,
падаю с жалостью,
нежностью брежу и
вижу тут пьесу,
пьесу в два действия.
я думал, вынесу,
я думал, вместе мы.

[indent]… Ровно до тех пор, пока не появляется третий участник сцены. Теперь уже, как взволнованный цепной пёс, Гриндевальд вскакивает на ноги, испуганно шарахается от его дерганной манеры стул. Широкий шаг до перил, подпирающих его препятствием на пути к Ньюту. Сердце трепещет в груди, стук его вышибает все мысли напрочь.
Он ничего не делает, чтобы помешать заклинанию, аккуратно снимающему с него лживый верхний слой, обращая в того, кем он является на самом деле. Чуть стесняет широкую грудь натянувшаяся, как подхваченный ветром парус, рубашка, но это мелочь. Кожа его теряет нежно-смуглый оттенок, склонив голову, в лунном свете Гриндевальд рассматривает сам себя, точно завороженный произошедшей метаморфозой. Плечи разворачиваются, точно стряхивая окончательно посторонний образ. Горделивый, как грифон, Геллерт поднимает глаза на своего освободителя.
- Ньют… - окликает он, но не знает, что сказать.
От услышанного во рту привкус горький и вяжет. Гриндевальд опускает разномастные глаза, поднимает, но этого мгновения хватает, чтобы случиться непоправимому. Звук падающего тела, в которое тут же, как молния, ударяет вспышка заклинания.
[indent]- Обливиэйт! – стремительно выкрикивает Тесей. Шок сцепляет рёбра так, что ему не вдохнуть, не выдохнуть. Вполне логичный и даже правильный шаг. Геллерт ступает в бездну мгновенной трансгрессии, исчезая с веранды.
Идеальное решение, но темная аура, которую Гриндевальд привносит с собой, куда бы ни шел, приходит в движение. Точно муть поднимается со дна черного озера, тревожная, нервная рябь, не предвещающая ничего хорошо. Как небо, перетянутое тучами, они теперь полностью отрезаны от праздника. Отдаленные звуки музыки, веселые голоса тонут в вакууме, влипая в него, будто мошки в зловещую дрожь паутины. Совершенно другой мир, отличная реальность.

Listening With A Million Ears - Ramin Djawadi[indent]Тьма накрывает Ньюта, следуя за Гриндевальдом, сгущается, группируется вокруг, живая, пугающая, готовая атаковать в любой момент, даже несмотря на то, что сам волшебник поворачивается спиной к единственному возможному оппоненту. Геллерт склоняется над маленьким магозоологом, пальцы, подрагивая, касаются пульсирующей жилки на шее. Теплая ладонь проскальзывает до затылка с нежной заботой, контрастирующей с общим фоном опасности, излучаемой Гриндевальдом. Не разворачиваясь, болгарин оглядывается на замершего Тесея, сжимает челюсти так, что выступают желваки. Глаза его страшно темнеют.
- В дом, - с твёрдым нажимом на сиротливую гласную, командует он, подхватывая Ньюта на руки. Равнодушно проходит мимо растворившего дверь аврора, не давая ему даже шанса коснуться брата.
[indent]- Возвращайтесь к гостям, - звучит новый приказ. И в то же время отдавший его человек бережно укладывает на кровать другого. Света они не зажигают, комнату прекрасно освещает луна. Потускневший хохолок сбивается на бок, открывая расслабленный, освобожденный от тревожных морщинок лоб. Геллерт осторожно приглаживает его, восстанавливая почти забытый ритуал. Напряжение перетекает по горизонтали плеч. Тесей, замерший на пороге комнаты, не двигается с места. Гриндевальд с раздражением разворачивается к нему.
- Я не уйду, - жестко отрезает он, отчеканивая слова сквозь сжатые зубы. Аура смертельной решительности, при необходимости готовая перейти в открытую угрозу, очерчивает его личное пространство. Любая неосторожная искра, и пространство вспыхнет, всё поглотит безжалостный огонь.
- Возвращайтесь к гостям, Тесей, - холодно приказывает Гриндевальд, подзывая стул, чтобы поставить его у кровати и присесть.
- И позаботьтесь, чтобы никто не узнал, что здесь произошло и что я здесь, - чуть помолчав, он вдруг, несмотря на поставленную жирную точку в том, что уже сказал, добавляет:
- Но если вы сотрёте ему память обо мне, я сделаю так, что ваша жена забудет даже своё имя. Но не от заклинания Забвения.
вот она, Господи,
пьеса в два действия -
льётся расспросами,
строчками, песнями,
льётся отчаянием,
горькими мыслями.
пьеса кончается -

я всё же выстрелил.
[icon]http://s7.uploads.ru/yU9GB.png[/icon][sign]я несу твоё сердце в своём
http://s8.uploads.ru/v6BSK.png
[/sign]

Отредактировано Gellert Grindelwald (18-11-2018 09:51:25)

+2

26

[float=left]http://images.vfl.ru/ii/1542531232/8a04a8f3/24249490.png[/float]- Многоуважаемые гости, прошу вашего внимания. – Мягкий голос женщины легкой дымкой обволакивал залу, постепенно понижая привычную праздничную суету и приглушая звучание оркестра. Точно по команде зачарованные инструменты медленно опустились на свои постаменты, а взоры десятка людей обратились к стройной фигуре, изящно застывшей поодаль мраморной колонны.

- На Востоке существует легенда, о цветке пиона. О его нежных лепестках, что раскрывались каждую весну, даруя благоухание и красоту. Люди поражались мягкости и искрящемуся цвету, но однажды в саду появился цветок с яркой, совершенно отличной от молочно-былого цвета сердцевиной. Розовые прожилки бутона раскрывались под солнцем играя в лучах своими контрастными переливами. Садовники не могли допустить такой отступ, оттенки цветка всегда были однородными, поэтому отступника решили вырвать и выбросить из сада, дабы не допустить переопыления, но судьба распорядилась иначе. Брошенный цветок был подхвачен и заботливыми руками вновь обрёл потерянную жизнь. Несовершенство раскрылось прекрасным и нашло отклик в сердцах людей, смягчая их и дарую радость. – голос женщины абсолютно точно не был усилен никакими магическими заклинаниями, однако её рассказ не был нарушен ни одним словом. Устремившиеся взгляды неотрывно следили за женской фигурой, ровно, как и их разум следил за рождающейся мыслью.

Было в этой легенде нечто, что заставило Сибилл напрячься. Белый цветок с розовыми прожилками, одно в другом, спрятанное и неприемлемое людьми. Консерватизм и желание жизни. Нежно розовый цветок пиона в петлице раскрывался лепестками навстречу её сердцу, нежно касаясь белоснежной ткани платья, невесомо оглаживая друг друга.
Аврора говорила, что пионы символизируют нежность и счастье. Сибилл знала легенду об «уклонившимся от мести». Цветок пиона был многогранен, противоречив, и кажется вообще не должен был появляться среди своих собратьев.

- Сибилл. – рука, затянутая в шёлковую перчатку поманила её в центр залы, и женщина едва смогла тронуться с места. По спине пробежал холодок, а в шейные позвонки будто вонзили иглу. Что-то случилось. Что-то кончилось, а что-то началось. Она должна была быть не здесь.

- В средневековой Европе – кажется это было так недавно – короткий смех прошёлся по гостям, разряжая молчание – считалось, что наряд невесты обладает особым символизмом. Тот, кто получит хоть кусочек, скоро выйдет замуж. Но предприимчивые невесты быстро догадывались, во что превратиться такое платье в конце вечера, и поэтому перенесли весь символизм на свои букеты.

Руки женщины заботливо развернули её спиной к собравшимся загодя молоденьким девушкам, нетерпеливо переминающихся и постукивающих каблучками по лакированному паркету.

- Подари же кому-то из них надежду, а нашим сердцам даруй ещё немного счастья.

Руки Сибилл напрялись, выставляя перед собой аккуратный букет из пышных бутонов цветка счастья.

+1

27

James Newton Howard - Salamander Eyes
[indent]Когда Ньют пришел в себя, голова у него болела. Ещё болело что-то по привычке, но он не помнил, что именно. Кто-то аккуратно уложил его на кровать, и тело поблагодарило провидение за то, что мягкие ткани нежнее, чем земля. К слову, что же... что же произошло?
Ньют морщится, но все ещё не двигается, поэтому совсем не сложно подумать, что он все ещё не пришел в себя.
Первой выстреливает мысль о том, что ему нужно поговорить с Тесеем, успеть до того, как тот столкнется с Гриндевальдом, словом, предотвратить это встречу. Потом свежий ветер в лицо, а дальше смазано. Ньют хмурится и снова напрягает память. Он не может вспомнить, что конкретно было, хотя никогда не отличался провалами в памяти или безалаберностью рыбки. Словом, любому хорошему волшебнику достает знаний понять, когда с ним сотворили заклинание очищения памяти. А Ньют ненавидел его, на то были причины. В принципе крайне негативно относился к вторжению в свою голову - спасибо юности, проведенной подле сильного легиллемента.
Ньюту неприятно. Ньюту это не нравится. Но он знает, что обратного действия это заклинание, увы, не имеет, и ему остается только догадываться о том, что произошло после того, как он последовал за Тесеем.
Первой тревожной мыслью было то, что кто-то из двоих - брат или Гриндевальд - пострадал. Но в противовес тут же он услышал голос брата, а следом и голос Гриндевальда.
Но если вы сотрёте ему память обо мне, я сделаю так, что ваша жена забудет даже своё имя. Но не от заклинания Забвения.
Ньют поморщился и закрыл глаза. Что же все-таки нужно Гриндевальду? Почему он здесь? И как Тесей в принципе смотрит на факт появления тёмного волшебника в его доме? Последний раз, когда все трое встретились на одном пяточке земли, Гриндевальд только благодаря своей смекалке остался на свободе. Ушел живым и целым.
По спине поползла тревога: нужно помешать Тесею схватить Геллерта. Но не причинить никому из них вреда. Только бы не причинить вреда.
Ньют снова открывает глаза, и теперь в черно-белом ленном свете видит Геллерта. Его вновь прошивает искорками странной природы. Наверное, так бывает только когда рядом тот человек, который тебе предназначен. Ньютон не знает.
Магозоолог лежит неподвижно, но глазами он внимательно смотрит на лицо Геллерта. Так внимательно, точно хочет запомнить все до полезней черты, до каждого дюйма. Геллерт находится к нему в профиль, не замечая пока взгляда зоолога, и у последнего есть несколько мгновений, чтобы пропитаться, наполнится изнутри этим неотвратимым чувством радости. Просто радости видеть его живым. Просто видеть рядом. И так близко.
Ресницы подрагивают, когда Геллерт переводит взгляд на Ньюта. Они остались одни, Тесей ушел, оставляя младшего брата разбираться с массой вопросов самостоятельно. Ньютон не знает, плохо это или хорошо.

[indent]Скамандер боялся этой минуты. Иногда она приходила к нему в предрассветной дреме. Ему снилось, как они встречаются после долгой разлуки, каждый раз по-разному: Геллерт неожиданно появлялся в его доме, они сталкивались в порту, в магазине или просто в переулке. Геллерт приходил еле живым, приходил в крови, падал без сознания, а иногда заявлялся с маленьким медовым тортиком, а пару раз даже с тем псом из старого сна, хозяином который был Алистер Кеммерих, знакомый Тесея. Кажется, мозг Ньют генерировал тысячами эти встречи, которые всякий раз ничем не заканчивались, обрубаясь сознанием, говорившим "нельзя". Им нельзя быть вместе. Женевьев убедила Ньюта в этом. Ньюта, но не его сердце.

[indent]Глаза Геллерта все ещё разных цветов, даже в полутьме. Один взгляд - и в сердце оживают засохшие цветы. Этот взгляд, словно луч солнца, словно теплое какао, словно теплая постель после долгой дороги. Ньют еле удерживается, чтобы не издать вздох облегчения. Он протягивает руку и находит чужую ладонь... Все, как и прежде, как он помнил: нежная и очень теплая.
— Вы снова мне снитесь, мистер Геллерт? - шепчет Ньют, не двигаясь - так удобно ему было лежать - а потом медленно и устало улыбается, как улыбается мать своим сонным детям, гладя их прежде, чем поцеловать на ночь.
Ньют пропускает свои пальцы меж пальцев Гриндевальда и поглаживает тыльную сторону его ладони большим пальцем. Он делает это будто помимо своей воли, помимо того, что говорит ему его разум. — Во снах все обычно другое, будто блестит... - шепотом говорит Скамандер, будто в бреду, будто болен.
Черным саванном медленно опускается на его плечи осознание того, где он и что с ним происходит. Но ему так хочется украсть эту минутку у времени вопреки самому себе.
Ньют медленно поднимается и садится на кровати, оказываясь прямо напротив Гриндевальда.
— Однажды мне снилось, что я пришел вас спасти. Вы были прикованы к постели после Парижа. Я даже не узнал бы, что вы живы, если бы тот, незнакомый мужчина не нашел бы меня, - медленно моргая, точно борясь со сном и головной болью, Ньют поднимает ладонь медленно, так же аккуратно, как обычно поступал с большими и опасными существами, что не раз находили приют в его чемодане. Когда зверь не отпрыгивает, рыча, и не атакует, Ньют протягивает руку ещё ближе. Ещё. Ещё, ещё... Пока, наконец, шершавые подушечки его пальцев, сухие и горячие, чуть дрожа, не касаются чужой щеки.
— Мы с вами говорили... - Ньют завороженно наблюдает за своей ладонью, что гладит чужую скулу, касаясь пальцами мягкого ворса волос, — и вы сказали, что скучали по мне... - Ньют грустно улыбается, переводя, наконец, глаза в глаза Гриндевальда, когда ладонь оказывается на чужом лице так, точно сошедшийся паззл. — Знаете, что я ответил?.. - переходя на едва слышный шепот спросил Ньют, снова вымученно улыбаясь, — я тоже скучал по Вас. Очень, мистер Геллерт.
В груди грохочет что-то сломанное. Как будто огромный механизм, который сошел с петель, с оси, и забренчал, скатываясь на землю. Уже после Ньютон понимает, что так бесновалось его сердце. Сердце сошло с оси.
Чуть приподнимаясь на кровати, чтобы дотянуться, Ньют притягивает Геллерта к себе и касается губами его губ в коротком, почти целомудренном поцелуе.
[float=right]http://funkyimg.com/i/2Ngtk.png[/float]Болгар обжигает. Через поцелуй по телу Ньюта будто бы пробегает чужая живительная, целительная сила. И на несколько мгновений становится легче. Настолько, что, взмахнув сейчас крыльями, Ньют может взлететь. Теми крыльями, что все ещё подвержены слабым остаткам магии и сейчас мерцают сквозь рубашку и сюртук тихим светом в полутьме. Сияют не только от боли. Но и от счастья.
Ньют прерывает поцелуй, но остается так же близко, от его лица до лица Геллерта лишь короткий вдох.
— Какое счастье, что это не сон... мистер Геллерт. Какое счастье.
~[icon]http://s5.uploads.ru/bOCor.png[/icon][sign]http://s8.uploads.ru/bk5BK.png
приказа «верить в чудеса» —
не п о с т у п а л о.
[/sign]

+2


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » XVIII. Луна [fb]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC