capt. jack harkness michael wade wilson
oberyn martell susan pevensie steven rogers
Это была... тяжелая ночь. Будем честными. Питер устал. Он вытащил из колонизации мелкую и лающую собаку, которая умудрилась сломать три лапы из четырех. За этот подвиг он был вознагражден укусом, чуть ли не за нос (стыдно, но спасла маска), но обошлось запястьем. Неприятно, но это еще терпимо. Ибо хозяйка питомца не обошлась с ним строго (начала лупить сумкой, думая, что это он навредил ее “любимой собачичке), а затем лишь как-то странно на него смотрела, но поблагодарила. И за это спасибо! Он же не единственный герой, ну, хей. Читать дальше

Дорогие Таймовцы!
04.12.18 Очень большое обновление правил по маскам и вторым ролям. Читать тут.
30.10.18 Появились дополнения в правилах и банке, а так же подводим итоги большого кроссворда в честь Дня рождения Тайма!
28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqролигостеваянужныеакцияуход и отсутствиевопросы к АМСбанкVK Тайм

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » looked inside and turned away [Marvel \\ DC]


looked inside and turned away [Marvel \\ DC]

Сообщений 1 страница 30 из 40

1

looked inside and turned away
you dragged the depths of my soul
until you found it,
the darkened room locked away,
i let you in.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sd.uploads.ru/t/mHPGb.jpg
red \\ darkest part

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Black Widow, Arkham Knight

Тайвань, поселение в двухстах километров от города-призрака Сан-Жи

АННОТАЦИЯ

говорить с пустотой взывая к здравому рассудку самого себя. идти вслед за мглой, чтобы прикоснуться к тишине. глотать ненужные слова, обращая в пыль мысли. у каждого безумия есть свой облик. каждый что-то ищет за пределами сознания, окунаясь в необъяснимое. чёрное или красное? та еще игра, итог которой нельзя предугадать.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Jason Todd (04-09-2018 21:59:56)

+2

2

Когда-нибудь будет поздно менять все. Когда-нибудь придется выбрать один единственный путь и следовать по нему, не сворачивая в сторону других. Идти прямо и не сворачивать. Это только кажется простым, до тех пор, пока не решишь опробовать это в деле. Ведь всякий раз, когда пытаешься работать в одиночку, появляется команда, к которой необходимо примкнуть, потому что иначе они не справятся. И только привыкаешь к работе в команде, как вдруг все сыпется и люди, к которым невольно привыкаешь, работая с ними, начинают расходится во мнении и делить между собой шкуру не убитого медведя. И в итоге вновь приходится оставаться одной. Вновь отвыкать-привыкать. Менять и начинать все с начала до тех пор пока что-нибудь вновь не ворвется стихийным ветром и не изменит кардинально все, сломав то, что уже было построено. Нет, идти по прямой невозможно. Но и сворачивать постоянно уже начинает надоедать. Хочется покоя, чтобы никто не трогал, не пытался подорвать квартиру, подкараулить за углом, подбросить жучок в кофейне, лишь ради того, чтобы убрать с дороги. Тот, кто много знает по ночам не спит, а днями дергается от каждого постороннего шума где-то поблизости. В силу своей профессии, всегда приходится совать нос туда, куда не просят, накапливая тем самым себе все больше и больше проблем и с ровно той же прогрессией еще и врагов, а может и большей. Трудно вообще представить сколько врагов уже нажито. То ли еще будет.
Но в какой-то момент все равно приходит осознание того, что человек, который всю свою жизнь прожил, находясь в опасности ежесекундно, не сможет просто так взять и изолироваться от общества. Ему будет не хватать того адреналина, который он испытывал, тех эмоций и главное тех возможностей, которые ему предоставлялись. На изоляцию должна быть весьма веская причина. Которой у Натальи не было. Да и ее даже из-под земли достанут, если это потребуется, поэтому пока она не спешит с этим и все еще пытается встать вровень с обстоятельствами и подстроится под ту жизнь, к которой уже давно пора бы привыкнуть.
На этот раз приходится покинуть Нью-Йорк, что уж там, саму Америку тоже. И не смотря на то, что это далеко не первое путешествие заграницу, Наташа не была к этому готова. Да, ей заплатят за это приличные деньги, да, у нее будет возможность увидеть что-то новое и понять в чем же все-таки причина и так ли все, как предоставили это ей. И, возможно, именно по какой-то из этих причин она согласилась браться за это дело. Но, в конечном счете, взвесив все за и против, осведомившись о том месте в которое ее послали, Наташе захотелось остаться дома. Здесь ей намного привычнее и рыжая точно знает с кем связывается и какому риску себя подвергает. В другой стране всегда все иначе. В таком случае возможность удержать всех на коротком поводке гораздо меньшая. Она вновь ввязывается в то, что преследует ее на протяжении чуть ли не всей ее жизни. Причем, чаще всего ввязывается добровольно. Черт с ним, не будем нарушать традиции, — наконец, решает Наталья. Нет, это никогда не войдет в привычку. Осточертеет, возможно, но в привычку не войдет. Но это действительно уже можно назвать традицией. И каждый раз Наташа втягивается во все это добровольно.
Ей хватает пары минут, чтобы собрать вещи. До аэропорта удается добраться без проблем, к счастью, удалось попасть на рейс без пересадок, но все же перелет все равно отказался длинным и утомляющим. Однако, карамельному рафу (не все же, только черный, только хардкор, ей богу, нет) удалось исправить это недоразумение и, когда рыжая прибыла на место, она уже была полна сил и энергии, оставалось лишь направить их в правильное русло.
Прекрасно понимая, что одного дня на все про все ей не хватит, Наталья снимает один из сдаваемых домов и заселяется в нем. Она выполнит то, ради чего приехала сюда, но будет придерживаться своего плана. Ей некуда было спешить, в определенные временные рамки ее никто не ставил, поэтому она спокойно могла начать с выяснения того, что в конечном счете твориться в это загадочном месте. Наташа не детектив и расследования вовсе не ее конек, но возможно ей удастся разобраться и убедиться в том, что люди, которых она должна убить, действительно достойны смерти.
Ведь рыжая живет в такие времена, когда доверять нельзя никому, даже самой себе. Что уж там говорить о руководстве страны из которой она в общем-то прибыла сюда? Они смотрят на людей, как на живые деньги и выполняют манипуляции, выгодные им, совершенно не считаясь с другой стороной. А Наташа просто пешка в этой игре. И у каждой пешки свои ходы.
Оставив вещи и переодевшись, Наташа решила немного прогуляться по местности, дабы разведать обстановку и проверить насколько верны сведения о численности и масштабе в интернете. Она прекрасно знала, что это место вполне можно было подорвать и не доставлять себе лишних хлопот, но это было бы уже не так интересно и слишком просто. А ей хотелось чем-то занять себя на более долгий срок. Она не часто бывает в подобных местах, чтобы, к примеру, не полюбоваться местными красотами и достопримечательностями.

+1

3

Не переношу людей. Отбивая пальцами дроби по небольшому выступу, выполняющему роль стола в вагоне, я абстрагируюсь от существования мирского дерьма, утопая в личном. Куда более яркая перспектива, нежели слушать хаотичный гул жизни, коей не так богат пассажирский транспорт. Только этого вполне достаточно, чтобы выставить себе контрастное напоминание, за что нужно ненавидеть общество. Порой себе стоит давать встряску, заставляя нервные окончания неистово звенеть, завывая как перемёрзшие трубы, готовые в любой момент рвануть к какой то матери. И путешествие в мишуре серого кодла, более чем богатого на впечатления, коим прописано в настройках, поддерживать стабильный поток. Но, не всё человечество заслуживает быть выжженным дотла. Как и любое болото кишащее гнилью, за суетой во многом трудно заметить тонущие взгляды. Можно заставить себя забыть обо всём, убеждая сознание в полной запущенности мирского бытия, а можно попытаться набрать воздуха, и упасть вброд. Я не стараюсь оправдывать человеческую суть, но вываливаться из понимания того, что ты не много не мало – такой же кусок мяса, стоит оставить как пункт априори.
  Мне нужно было отвлечься, оторвать корни из сырой прокисшей ядами лжи и похоти дыры, просто очистить голову от всего дерьма, которое дюжей дозой напалма сутки напролёт топит эдакое подобие здравого смысла. Хах, забавно. Как бы там не было, каждый прожитый на волнах социума час отдаёт рвотными позывами, заставляя рефлексы впиваться иглами в рассудок, и падая педалью в пол, жать на газ, спуская курок каждый раз, когда округа решится в очередной раз вздохнуть неконтролируемыми спазмами гениальности. А потом, стоит стрелке сделать полный оборот, привыкаешь ко всему, впадая в неистовую эйфорию. Наступает состояние, когда каждая жизненно важная функция обрастает мнимым слоем едкой слизи, обтянутой по швам колючей проволокой. Назовём это специфической ломкой, когда обыденная серость приводит к затянутой зависимости, превращая ходячий труп в жестокую суку, для которой каждый день мирского существования просто… пыль. Ладони привычно тянутся во внутренний карман, пытаясь нащупать эфес мнимого успокоения, а голова избавляется от выбитых наглухо фрагментов перевозного социума. Хочешь ты того или нет, Тодд, но прогулка поездом явно не тот способ разрядки, который хотелось бы еще повторить.
  Зачем  я тащусь на другой конец света, самым диким способом? У каждого собственные странности и понятие отдыха. Готэм достаточно изнасиловал моё и без того шаткое терпение, потому, покинуть чёрную дыру разума стало более чем зачётной идеей. Только инициатива пришла не с моей подачи. Несколько дней назад, внезапно отозвался один из номеров, о существовании которого, знает очень узкий круг людей. Пяти годами позже, во время моего путешествия в поисках самого себя, довелось повстречать немало интересных людей. Кто-то ушёл вскользь, а кто-то оставил долгий след впечатлений, доля коих склонялась на чаше с вырезанным уважением. Сеан Мун Фа был молодым монахом недавно посвящённым в духовный сан, и в отличии, от своих собратьев, менее отчуждённым в вопросе общения с «обитателями материка». Невзирая на неспособность к восприятию общения, и совершенную неприспособленность, Сеан был каким-то особенным человеком, от которого буквально веяло мудростью почерпнутой из реки жизни не по годам. Именно молодой монах стал той незримой нитью, так тонко и так крепко связав замкнутость и восприятие окружающего мира, за год пребывания в стенах храма. Это была слишком ценная услуга, которую хотя бы из уважения я не смог оставить без внимания. Прошло еще два года, и Сеан был вынужден покинуть храм, вернувшись в шум бренной цивилизации. За время обучения культуре, часам медитации, Мун Фа поведал немало о собственной жизни. Когда младшие братья и сёстры покинули отчий дом на северной стороне Тайваня, парню пришлось взять на себя долг ответственности присматривать за новым поколением, в то время, как родители, закостенелые зодчие древности, отказались покинуть убогое селение, стоявшее вдали от мирских законов. И вот именно из этого деревни берёт начало причина моего путешествия.
  Глухое поселение разменяло не один век на своём роду, и воспитало десятки поколений. Каждый второй, если не первый обитатель деревушки, в своё время прошёл обряд посвящения. Духовный сан это не просто обязательство, а почёт, и дань уважения местным богам. Спустя сутки скитаний по плодородным землям, путь привёл меня в напряжение тишиной, сопутствующее едва слышному шепоту с уже знакомыми словами обитателей. Даже с моим дрянным познанием языка, можно было с лёгкостью догадаться о настороженности жителей деревни. Родители Сеана оказались не менее радушными людьми, и стоило мне показаться в окрестностях деревни, пожилые тайванцы встретили так, будто знали меня долгие годы. Глушь не глушь, а обрывки подобия цивилизации, в духе мобильных телефонов и солнечных батарей уже не были дикостью, чтобы на оное добро бросаться с криком «дьявольщина». Вечером, за чашкой местного крепкого, отец Мун Фа поведал историю о таинствах, происходящих в округе. Пропадали люди, внезапно, без следа. Молодые тайванцы не обременяли себя обязанностями решения проблем данного вопроса, потому попросту покинули селение, оставив стариков на усмотрение судьбы. Пожилой хозяин говорил долго, тихо, спокойно, не упуская ни единого факта. Мужчина и сам не особо верил в случайность, но сделал особый акцент на то, что в двухстах километрах раскинул свои владения город-призрак, коему не было суждено открыть свои врата.
  Сеан был старшим ребёнком в семье, и единственным мужчиной, посвящённым в духовный сан. Старшее поколение настояло, чтобы молодой монах помог многочисленным братьям и сёстрам встать на ноги, так что, ярые порывы парня приехать быстро пресекались родителями. Рассказав дивную историю о «названом брате», Мун Фа попросил родителей дать мне приют на время, чтобы я «смог посетить места обучения». Чем не алиби? И что самое интересное во всей этой мишуре, родня Сеана отнеслась ко мне сочень непривычным радушием, без всяких намёков на «американец» или «материк». Ближе к полуночи я распаковал вещи, и попросил хозяев дома не ждать меня до утра. Обеспокоенный отец семейства снова заладил об опасности, кроющейся в ночи…
- не беспокойтесь, я смогу за себя постоять. – улыбнувшись ответил я, перебрасывая через плечо сумку. Эту ночь я проведу в округе, и кто знает, может местная чертовщина кажется просто одичалым зверьём, а не беспочвенными слухами и легендами.
Устанавливая датчики в периметре деревни и за её пределами в радиусе ста метров, я хотел был уверенным, что в случае неожиданности, смогу иметь глаза и уши повсюду. Стоило сумеркам коснуться густых верхушек пихт, всё селение безоговорочно покинуло улицы. Что бы то не было, напугало оно местных на совесть. Облегчённая экипировка позволяла нести с собой больше, и двигаться в разы быстрее. Бесшумно рассекая лиственные округи, я аккуратно осмотрел каждый куст, каждую веху. Единственные звери, которые мне попадались на пути, это птицы, и те, пугливо взмывая прочь тут же покидали насиженное место. За полночь. Тишина будто оживает, вздыхая тёплым ветром, и внезапно, датчики в противоположной стороне селения, дают о себе знать. Есть движение. В пятидесяти метрах. Вскользь деревьев использовать трос не удастся, потому я попросту пускаюсь бегом, бесшумно ступая по изувеченным солнцем и влагой кореньям. Тепловая сигнатура отчётливо даёт понять, что нарушитель более чем человек и спустя несколько секунд я даю дюжий полукруг по чаще, чтобы нагнать время и со спины рассмотреть силуэт… девушки? Мельком уловив профиль незнакомки, в голове проскальзывает осознание тут же теребящее вопросом. Что делает в этой глуши девица, никак не похожая на тайванку. Тихий щелчок предохранителя заставит рыжеволосую остановиться, прежде чем обернуться на источник звука.
- я так понимаю, ты и есть местная страшилка? – тихо выдохнул я через модулятор, не сомневаясь, что полуночная гостья говорит на привычном языке. Каждая частица звенела подобно перетянутой струне, что-то в девушке было такое, от чего сознание заставляло выпускать иглы наружу. Да и выглядела она отнюдь не как заблудившаяся туристка. Облегчённый костюм и странного вида наручи, по элементам говорили о том, что девица была готова к прогулке по пересечённой местности.

Отредактировано Jason Todd (13-09-2018 04:59:12)

+1

4

Так бывает. В какой-то момент что-нибудь обязательно идет не так. И из этого хочешь-не хочешь, а приходится выпутываться. С помощью импровизации, остроумия или же гениальности. И самое главное, что возможности это предотвратить нет абсолютно никакой. Это происходит в самый неподходящий момент, тогда, когда не ждешь. Что-то похожее на квест, в котором попадаешь в какую-то определенную ситуацию и главной задачей является разгадать все загадки и выбраться. Получается, что вся жизнь - это один очень затянувшийся квест, в который играют все в независимости хотят они этого или нет. Но все прекрасно знают, что из этого квеста выход лишь один. А вот загадок и непредвиденных ситуаций слишком много. Как, например сейчас. Наташа совершенно не планировала наткнуться на кого-нибудь в этих местах. Но с другой стороны она понимала, что тогда ее путь наскучил бы ей куда быстрее, потому что за время, что она здесь еще не произошло ровным счетом совершенно ничего. Не считая этой встречи. Наташа оборачивается и окидывает незнакомца взглядом. На лице рыжей появляется обворожительная улыбка.
А что, похожа? — спрашивает Наталья, а улыбка плавно переходит в ухмылку.
На местного он похож не был. А его вопрос ли подтверждал это. Вот так вот просто, даже никакой интриги. Она видела его впервые и даже понятия не имела, кто он такой. Оно и интереснее. Хотя, Наталья вообще всех здесь видела впервые. Но, насколько она понимала, не всякий осмелится отправиться сюда, да еще и в одиночку. Конечно, Наташа не собиралась заводить здесь никаких знакомств, даже по работе, но раз уж оно само так замечательно сложилось, то так тому и быть. Быть может, ей удастся выведать как можно больше информации, если ей удастся втереться в доверие. Да хотя бы к нему. Что-что, а это она умела. Что-то подсказывало ей, что он здесь не просто так. Не турист, приехавший поглазеть на местные достопримечательности. Что-то в его внешнем виде было такое, что заставляло приходить именно к таким выводам. Хотя нет, Наташа четко и ясно видела, что именно и это даже заинтересовало ее. Он был не похож на тех, кого раньше ей доводилось встречать. Однако, рыжая умело скрывала свою заинтересованность.
А я уж было подумала, что это ты, — задумчиво произносит Наташа.
Чем дольше она здесь находилась, тем меньше ей верилось в местную легенду или, как сказал ее новый собеседник, «страшилку». Наташа многое повидала в своей жизни. От пришельцев до чуть ли не единорогов, но в мистику и все, что с ней связано по-прежнему отказывалась верить, а спорить с ней и доказывать обратное, было некому. Но да, Наташа скорее ожидала увидеть какого-нибудь призрака-убийцу с топором, нежели обычного человека. Но не судьба. Хотя, быть может, они вдвоем смогут найти причину, по которой они оба здесь? Постойте, она что опять собирается работать в команде? А как же одинокий рейнджер и все такое? Да и ее работа здесь не подразумевает никакой компании. Она вообще не должна была здесь задерживаться. Но, раз уж Наташа все равно пошла против системы, она не будет собой, если не начнет игру по своим правилам. Поэтому, в очередной раз она мило улыбнулась незнакомцу.
Я бы поболтала, но мне пора идти, — говорит рыжая и кивнув и сторону, где примерно по ее расчетам располагался недавно установленный датчик, прибавила: — Да и у тебя, вижу, тоже полно дел. Не буду отвлекать. До встречи.
Наташа окинула его взглядом и, развернувшись, направилась туда, куда, собственно и направлялась до того времени, как встретилась с ним. Ей хотелось сегодня пройти как можно больше. Чем больше территорию она проверит, тем быстрее закончит со всем этим и вернется домой. Полностью войдя в роль, Наталья делает вид, что вновь увлеклась своим занятием, хотя на самом деле ее планы на сегодняшнюю ночь уже потерпели кардинальные изменения, но ведь никому необязательно знать об этом. А рыжая всегда была превосходной актрисой и мастерски входила в любую из своих ролей. Если бы не этот ее талант, у нее вряд ли было бы столько достижений, о ней бы не ходили слухи, у нее не было бы ни тайных воздыхателей, ни врагов, жизнь была бы скучной и унылой. Наташа не могла себе этого позволить. Это довольно быстро переросло в хобби. Всякий раз, собираясь на очередное задание, требующее выхода на контакт с кем-либо, она придумывала себе новый образ. Однако, сегодня ее образ крайне прост. Возможно, внешний вид несколько не соответствует и вводит в заблуждение, но, если бы это было проблемой...
Наталья уверенно шла вперед, как будто бы зная, куда идти. Время от времени она оглядывалась по сторонам и прислушивалась. В какой-то момент ей пришлось резко замереть на месте и затаить дыхание. Из кустов выскочил маленький пятнистый олененок, чем-то отдаленно напоминающий Бэмби. Маленькое создание застыло на месте, повернуло голову в сторону Натальи, принюхалось и, дернувшись с места, бросилось бежать прочь. Наташа еще какое-то время стояла на месте по-прежнему оставаясь недвижимой. Что так напугало олененка? Не сама же рыжая и ее присутствие. Наташа вновь вслушивается. Где-то позади она слышит шаги, которые, очевидно, принадлежат тому, с кем не так давно Наталье довелось беседовать, шелест листвы, покачиваемой ветром и топот убегающего олененка. Больше ничего. Ничего из того, что могла бы услышать рыжая. Либо это нечто чертовски умно и научилось перемещаться без каких либо звуков, либо это действительно призрак, следующий за Натальей, потому что звереныш смотрел именно в ее сторону. Последняя версия больше смешит, чем кажется правдоподобной. Наташа решает все же продолжить путь. Ее, в отличии от маленького зверька, напугать куда страшнее. Тем более, когда она готова ко всему.

Отредактировано Natalia Romanova (06-09-2018 18:47:37)

+1

5

Ты не стоишь, ты движешься, в разрез избитого понимания вещей, где каждая эмоция как обрывок черты, всего кусок, глубокий, невзрачный, жирный очерк с пустым намёком, ты не звук, не цвет, ты гораздо большее, ты нечто меньшее. Как эфемерная язва, развивающаяся на фоне психических травм, эмоции человеческого естества обретают толщу вязкого воска, плавно стекающего от изголовья вниз, сквозь фибры души, забивая поры восприятия, заливая плотную форму, чтобы оставить бездушный след. Маску. Я ловлю не просто взгляд, исполненный поверхностных крупиц, колко вздымающихся на поверхности кожи, я читаю глубже, дольше, за пеленой, за гулким холстом, и то, что я прочёл, не придаёт особого восторга. Кто она? Задаюсь вопросом, невольно улавливая вскользь мысль, что заинтересованность – внезапная искра, которую тотчас необходимо задушить, засыпав под толщей пепла. Игра приобретает довольно внезапный оборот, когда полуночная гостья, аккурат, движет личные правила. Ты не стоишь, ты движешься, невольно всплывает из едкого болота сознания, стоит девице двинуться с места. Хватает секунд, чтобы понять насколько девчонка тот еще персонаж. Фатальная леди с грацией кошки, в чьих движениях можно прочесть лютую осторожность,  переплетённую с завуалированной самоуверенностью. Читать каждое из них – моё проклятье. Даже не имея дара предвидения, или способности листать чужие мысли, смерть обучила меня читать язык тела за его пределами, касаясь каждой незримой нити. Словно безмолвный ткач, густо раскинувший тонкие сети паутины, я могу рассказать о человеке многое, достаточно лишь уследить за его движениями, манипуляциями, мимикой…
  Выстрел раздастся гулким хлопком, вздымая в шаге от моей новоявленной цели клочья земли. Когда время вышло на отсчёт и первая порция правил этой своевольной девицы достигло первого рубежа терпения, я решил сменить направление трактовки.
- не помню, чтобы я отпускал тебя. – каждый шаг был бесшумным, будто прикосновение неспокойного ветра, стирающего с песчаного берега небрежные узоры. Двигалась как истинный охотник, осторожно, не издавая шума, не привлекая внимания, и абсолютно не оставляя следов, искусно балансируя окружающим пространством. На какой-то миг, голову начинают терзать лёгкие отголоски смуты и сомнений. Что если появление этой полуночной кошки не случайно? Тогда где мотив, смысл? Рыжая дьяволица могла атаковать меня дюжину раз, в более благоприятной для подобной аферы обстановке, используя более аккуратные способы, не ведущие к встрече с противником напрямую. Неясно…
- сделай одолжение, выключи дурочку и пока я вежливый… – тихо посмеиваясь сквозь помехи ломанного модулятором голоса, заставляю взгляд девицы сровняться с прицелом пятидесятого:
- начни говорить, желательно без пустого трёпа. – она будет готова, мне стоит только слегка потянуть за нужные нити, чтобы продолжить насыщать сознание внеочередной дозой восприятия. Сквозь бесовскую ухмылку я вижу оскал, голодный, неистовый, пульсирующий нарастающим напряжением в предвкушении вызова. Только подпустить девчонку ближе не представляется возможности. Когда у самых висков слышится шепот… Будто проваливаясь на дно бездонной тьмы, цепляясь когтями в несуществующие стены, отталкиваясь прочь, где во мгле даже не понимая происходящего, нутро ясно движет моими демонами. Мгновения хватает, чтобы дать возможность разуму выпустить шипы, чтобы нервные окончания распрямились, взвывая вьющимися цепями. Здесь есть кто-то еще…
- ни звука… – тише, тише. Стараюсь успокоить колеблющее жаждой нутро, скрипящее на стыках голода и ненависти непонятно к чему. Знакомое ощущение, до боли знакомое, когда под шкурой вскипает кровь, а на задворках сознания слышен утробный рёв гончих смерти. Взгляд неистово скользит от понурых стволов, сквозь дрожащие ветви которых будто сочится мрак, а после, устремляясь за чужой тенью, на выдохе рвануть за криком, рвущим на куски тянущееся молчание. Не успею, приходит осознание, когда всего неистовства рефлексов не хватает даже увидеть, как исчезла несчастная душа. Лишь тающий в пустоте голос, вопиющий о помощи. Хрипло выругавшись, я оборачиваюсь, чтобы поймать в поле зрения рыжую бестию. Не сбежала? Хорошо. Рассекая воздух вернуть клинок в ножны, чтобы снова обнажить увесистый ствол пистолета, направленный на таинственную причину внутреннего негодования.
- ты здесь не случайно, и наверняка знаешь, что происходит. Не прикидывайся невинной фиалкой, в тебе слишком много от убийцы, чтобы примерять маску девочки-припевочки. – я говорил тихо, отбивая давящей изнутри горечью, и мне стоило более чем титанических усилий, чтобы не разрядить в грациозную даму обойму. Умеренная нота понимания и радушия? Увы, в этом я точно не силён.

Отредактировано Jason Todd (13-09-2018 05:00:43)

0

6

Не требуется много времени, чтобы придумать образ, так же как и не требуется много времени, чтобы вжиться в него. Особенно, когда давно владеешь этим навыком и это дается тебе довольно легко. Главное, не забыть после снять маску. Наташа не та девушка, которая будет подстраиваться под чужие правила. Они вообще никогда не играла по чужим правилам и не собиралась начинать. Ей всегда нравилась мужская самоуверенность. Это придавало им какую-то изюминку, которая и привлекала. Но, как правило, самоуверенные частенько перегибают палку и их приходится спускать с небес на землю и учить тому, что в жизни не будет все так, как им хочется. Но сегодня не тот день, когда Наталья станет тратить время на нечто подобное. Она здесь не за этим. У нее есть дела куда поважнее.
Не помню, чтобы становилась твоей, — спокойно отвечает Наташа, не скрывая улыбки.
Она играет и не собирается выходить из образа. По крайней мере так, ее ночная прогулка приобретает хоть какие-то интересные обороты. Хотя, они вполне могли бы разойтись по разным углам и заняться каждый своим. Неужели она его чем-то зацепила? Рыжая давно привыкла к вниманию со стороны мужчин. Но сейчас не то время и не то место, чтоб позволять себе довольствоваться этим вниманием. К тому же, оно какое-то неправильное. Наташа лишь качает головой. Вполне возможно, если он не прекратит следовать за ней по пятам и донимать своей болтовней, он станет ее первой жертвой. Она все равно не собиралась устраивать массовое убийство. А с кого начинать, ей было абсолютно безразлично.
Наташа продолжила свой путь, ориентируясь на звуки, доносящиеся до нее. Она никак не ожидала, что кому-то еще взбредет в голову отправиться сюда в столь поздний час. Но ведь она здесь впервые. Кто знает, может у них так принято: наплевав на собственную безопасность, отправляться в места с повышенной опасностью. Наташе всегда казалось, что на такое способны только русские. Но, видимо, где-то был прокол.
Это похоже на охоту. Где-то в этой местности ходит хищник. Человек или зверь - не имеет значения. Он выполняет работу за Наташу? Очень мило с его стороны, но, правда, не стоило. А может он и есть причина всех бед селения, которое приказано уничтожить? Пожалуй, Наталья хочет знать ответы на эти вопросы и увидеть лично местного монстра. Она понимает, что вероятнее всего хищник уже затаился в своем убежище в ожидании новой порции мяса. И поэтому найти его будет не так просто, как хотелось бы. А может, он, в поиске новой жертвы, сам придет на встречу Наташе? Да, этот вариант развития событий ей нравится куда больше. Чем быстрее она разберется с ним, тем быстрее сможет покончить со всем этим. Рыжая напоминает себе о том, зачем сюда приехала, а затем о том, кто все еще следует за ней. Не загонит ли она саму себя в ловушку? Ведь она совершенно не знает здешних мест и, забредя в самую глубь, выбраться будет не так уж и просто. А как насчет позвать на помощь - и того хуже. Навряд ли кто-то рискнет добровольно отправиться сюда. Ну хорошо, допустим, есть такие безбашенные. Но их сравнительно немного. Поэтому выбираться придется самостоятельно. А она даже не оставляет пометок.
Наташа резко останавливается и оборачивается, ловит взглядом мужчину, следующего за ней. На этот раз она не улыбается. На ее лице вообще не отображается никаких эмоций. Он даже не представляет на сколько ему не надо видеть настоящую Наташу.
Правда? Ты такой проницательный? Не смеши, — качает головой рыжая. — Будь ты чуть внимательнее, понял бы зачем я здесь. — Она чуть склоняет голову и улыбается уголками губ. — Если ты рассчитываешь услышать это из моих уст лично, то не думаю, что тебе это понравится. Ведь как только я расскажу тебе об этом, мне придется тебя убить. А ведь я еще даже не стала твоей.
Наталья пожимает плечами и в следующую секунду слышит треск сухих веток под тяжестью чьего-то тела. Это отбивает у Наташи всякое желание продолжать говорить. Треск был где-то поблизости, а значит она близка к цели. И опять же, ей совершенно некогда болтать. Она не может упустить того, кто скрывается от ее глаз. Но она все еще здесь не одна. И ей надо решить одновременно сразу два вопроса. К сожалению, она не умеет разрываться и предпочла заниматься тем, что для нее более приоритетно.
Я собираюсь разыскать того, кто скрывается в этом лесу, а ты меня отвлекаешь. Если я его упущу, пеняй на себя, — сообщает Наталья. вновь смотря на своего собеседника. Черт, она даже имени его не знает. Хотя, это не так уж и важно. Возможно, они видятся первый и последний раз. Зная имена своих жертв, жить становится куда сложнее, так что оно, пожалуй, и ни к чему. — И да, ты все еще жив. Просто по тому, что здесь я не ради него.
Наташа многозначительно кивает и исчезает в кустах. Надеется, что была понята и, что сможет теперь спокойно продолжить свои поиски. Разумеется, они понятия не имеет, кого именно она собирается разыскать. Если бы знала, нашла бы уже давно.

+1

7

Самоуверенности ей не занимать, как и не занимать ощутимого акцента. Девица явно начиталась дешёвых листовок алана мура, а после, перешла в некий режим одинокой валькирии, парящей над полем боя, которое остыло несколько часов назад. Вслушиваясь в угрозы, скорее напоминающие заученные обрывки фраз заимствованные у героев боевиков бронзового века, реакция следует незамедлительно. Нутро отзывается колким желанием перешерстить заросли автоматической очередью, поставив жирную точку разрывной гранатой, но… отступить. Опуская бессмыслицу чужих слов, вычистить голову от навязчивости выкинуть глупость, я выдыхаю. Снова. И снова… Пока кипящее ядом жало не рванёт вверх, от желудка к горлу, вырываясь из лёгких звериным хрипом.
- очень плохо. – цокая языком укоризненно качаю головой, и неторопливо шагая вслед за угрожающей бестией, шаркаю в поясном кармане-сумке.
- надо извиниться перед девушкой. – скрыв тяжёлый ствол пятьдесят второго в портупее, меняю оружие на тросомёт, и наконец, нащупав среди миниатюрных бомб и пластида капсулы с краской, решаюсь на прогулку вдоль пересечённой местности, под верхушками деревьев. Это не город, и затяжные манёвры возможны лишь на широком пространстве, где высотные исполины папоротников расступаются крайне редко. Но среди ветвей я на какой-то момент понимаю, за что мой предшественник был так влюблён в полосу препятствий. Отталкиваясь от ветки к ветке, комбинируя перевороты с крюком, тело быстро обвыкается с полосой препятствий, позволяя внутренней птице расправить крылья, взмывая выше, дальше. Быстро настигнув пробирающуюся сквозь заросли девушку, я разжимаю ладонь, бросая под ноги рыжеволосой капсулы, а сам, зависая вниз головой на ветке исполинской пихты, наблюдаю, как сосуды тихим хлопком лопаются в двух шагах перед ярой воительницей, добротно обдав недружелюбную особу порошковой краской.
- знаешь, кажется, мы начали не с той ноты. – ощущая неистовство чужого взгляда, я раскачиваю торс и делаю оборот, чтобы удобнее расположиться на толстой ветви.
- немного ярких оттенков, и твоя жизнь станет краше. и раз уж дело дошло до угроз, давай, дамочка, сделай что собиралась, дай мне повод, хех. – отталкиваясь от ветви к ветви, снова использую трос для более долгих прыжков. У каждого существуют свои маленькие или не особо комплексы на фоне развивающегося не в ту сторону эго. Это пережиток прошлого, за уши притянутого заправскими устоями различных инстанций. Моя новоявленная знакомая убийца, киллер, но что более мерзко читалось – она солдат, машина, инструмент не своей воли. Не важно чьей, не важно по какой причине, её взгляд, манера речи. Порой людей слишком сложно читать. И причина отнюдь не в способности закопать истинные фрагменты личности, а скорее наоборот. Сложно принимать факт естества. Это стоит горьким комом в горле, не давая возможности дышать, отбивая монотонные дроби по вискам, а сознание, пышет гнилью происходящего, невзрачно выдыхая приторным смрадом презрения. Порой, попросту хочется забыть эту черту, вычеркнуть, или хотя бы заменить пустым фрагментом, чтобы быть более уязвлённым колкой ненавистью человеческой природы. Хватает безумия, в котором ты плещешься, будто полудохлая рептилия, не способная выйти на сушу, и обречённая глотать яд всеобщего прописанного правила под названием «жизнь». Я видел в её глазах пустоту, как лабиринт с белыми стенами, где не видно ничего, лишь наощупь можно коснуться отчаяния, боли. А черты, как тонкие линии рисующие прутья клетки. Через долгие коридоры в плен, безмолвно, покорно, балансируя на грани между образами. Вот что я видел, вот что я пытался стереть из памяти наигранной дерзостью. Вот почему я не остался, чтобы не вскрыть самую глубокую червоточину. Свою.
  Дав дюжий полукруг рядом с деревней, мне нужно несколько минут, чтобы неторопливо обойти окраину. Стиснув зубы, протолкнуть едкую горечь, играющую приторными оттенками вкусов на кончике языка. Я слышу, как тихо суетятся за стенами ветхих домов местные, слышу, как кто-то шепотом причитает молитвами. Жители деревни напуганы, а я, заигрываясь в карманного героя, не успеваю понять, как её величество судьба наносит удар. Еще несколько минут, и я стою у порога дома с распахнутой настежь дверью. Постель пуста, а лампада всё еще тёплая. Опуская маску вниз, неспешно достать из поясного кармана пачку сигарет, как заезженный привычный ритуал, в котором напряжённое тело выжидает желанного глотка синего дыма. И я не стану затягивать, отдав лёгким добротную порцию никотинового угара. Выбить остатки неясного сумбура из головы, и наконец, ударить в акцент на деталях. На какое-то мгновение, я снова забываю о девушке, из неоткуда оставившей неясный след на острогах разума. Или лишь убеждаю себя, что забываю…

Отредактировано Jason Todd (13-09-2018 05:01:36)

+1

8

Наташа не отвечает ему. Улыбается, жмет плечами, но не отвечает. По идее, все это должно привести ее в бешенство, а желание убить возрасти еще больше. Но это слишком предсказуемо. Навряд ли Наталья похожа на ту, что будет действовать именно так, как от нее ожидают. Но да, ей хотелось высказаться, сказать что-нибудь едкое и колкое. Оставить о себе четкий отпечаток, чтобы точно знать, что о ней еще долго будут помнить. Но это будет уже не то. Так же молча она разворачивается и уходит, но уже в другом направлении. Как бы она ни пошла, она все равно вернется в селение. Там шумно и пахнет морепродуктами. Поэтому Наташа уходит гордо и уверенно. Всем своим видом показывая, что ей плевать на случившееся. Но в какой-то момент ей начинает казаться, что это уже вовсе не игра.
Да, она его упустила. Того, за кем пыталась угнаться. Лишь позже она поняла, насколько бессмысленна была ее идея гнаться за двумя зайцами. Ведь в итоге она не поймала ни одного. Ничего не оставалось, кроме как вернуться, принять душ и забыться до завтрашнего утра. Но остаться наедине с собственными мыслями не хотелось. Она знала, что мысли съедят ее, не оставив от здоровой адекватной психики ровным счетом ничего. Она останется прежней лишь снаружи, внутри все будет сломано. И Наташа не может объяснить почему так. Порой, она ненавидит себя за это, порой весь этот мысленный анализ абсолютно ни к месту. Особенно, когда нет возможности отвлекаться, особенно, когда есть задание. Сейчас как раз именно такой случай. И есть возможность полностью забить голову этим треклятым заданием, отбросив все остальные мысли прочь. Она - сильная, стойкая, независимая, она не позволит себе сломаться. Только не вот так вот просто.
Тишина, как назло звеневшая в ушах, заставляет злиться. Кажется, во всем селении нет более тихого места, чем эта треклятая ванная комната. Наташа сжимая руками края раковины, стоит на против зеркала и смотрит на собственное отражение. Зеленые глаза переполнены злостью, ненавистью, разочарованием. За эмоциональность в случае Натальи, всегда отвечают только глаза, в редком случае мимика лица. Если хочешь что-то спрятать - прячь на видном месте. Люди стараются не смотреть друг другу в глаза. Куда угодно, но только не в глаза. В редких случаях случается встретиться взглядами. Но это лишь секунды, а потом глаза вновь пускаются в изучение чужого лица, тела, одежды, пейзажа за окном. В глаза не смотрят, потому что боятся увидеть те самые эмоции: настоящие, достоверные, искренние. Все привыкли видеть то, в чем больше фальши и верить, что именно это искренность. Наташа это знает, Наташа этим пользуется. И сейчас отводит взгляд от собственного отражения, берет с вешалки полотенце и вытирает лицо. До рассвета оставалось не так уж и много времени и рыжая не собиралась проводить это время в постели. Почему-то сейчас одиночество не казалось таким привычным, каким она привыкла его считать. Замотавшись в махровое полотенце, Наташа вышла из ванной и направилась в комнату.
Одежда, пистолет, настроение убивать, все при себе, все готово. Наташа убирает пистолет в кабуру и через несколько минут покидает дом. Все вокруг настолько спокойное и умиротворенное, что даже не сразу верится своим глазам, а уж тем более ушам. Она надеется не услышать вновь треклятый шум в ушах. Наташа идет по улице, окидывая взглядом дома, пристройки, закрытые на ночь магазины. Пытается уловить все те детали, которые до этого могла просто не заметить. Кое-где еще горит свет, но в основном селение погружено в сон и до утра вокруг будет преобладать тишина. А рыжая вновь отправилась на поиски.
В какой-то момент Наташа останавливается, садится на бордюр и, подняв голову к небу, смотрит на луну. Что-то заставляет Наташу улыбнуться. По сути, она все равно осталась наедине с собой, но на улице даже дышится лучше.
Итак, давай еще раз вспомним, зачем ты здесь. Задание. Пытаясь разобраться в мотивах, я так и не пришла ни к чему. Я вновь пешка. Люди. На первый взгляд, они кажутся даже довольно мирными. Моя соседка даже принесла для меня яблочный пирог, очень мило с ее стороны. Причем, он оказался и впрямь вкусным. Выходит, местные жители здесь вовсе не причем. Те, кто меня нанял боятся вовсе не их. Они боятся того, кого сегодня я пыталась отыскать. Но так и не нашла. И все по тому, что... Наташа обрывает себя на мысли и запускает руки в волосы. Все должно было быть не так. Стоило действительно начать все иначе. Но сейчас разве переиграешь?

+1

9

Сколько существую, столько пытаюсь угнаться за отголосками чужой боли. Стоит липкому закату уползти прочь за горизонт, как каждая тень вздымается клокочущей пеной, накатывая, утягивая на самое дно, и когда приходит новый день со всей своей бесполезностью, час от часу сходишь с ума. Каждый чёртов раз. Бесконечная гонка за пустотой. Всё пустота. Все пустота. Лишь временами ударяют шестерни, перемалывая зубьями небрежность мыслей, перемешивая кости с ржавчиной, и в какой-то момент, время застывает, пробивая виски осознанием. Так и сейчас, посылая на все четыре стороны остроги сна, я тону в вопросах. Сотни, тысячи слов звенят отравленным жалом, засев глубоко под рёбрами, и ты пытаешься игнорировать острую боль, присасываясь к подобию морали, только всё это временное явление до момента, пока увесистым набатом не посыплются удары извне. Просыпайся, сука, самое время распахнуть свои ублюдочные объятия, входя в новый круг жизни, добро пожаловать на свет, где растут свои законы существования, пункт за пунктом игнорирующие какие-то битые стереотипы. Вставай после каждого нокаута, тащи свою тушу вперёд, за черту, не останавливайся, или будь как все, стань мясом общества, чтобы быть сожранным отребьем, пропитанного ложью социума. Только пройдя всю полосу препятствий, разбив башкой дюжину стен, не забудь, с чего это началось. Меня считают сумасшедшим, параноиком. Обоснованно. Во всём сонме противоречий, я нахожу способы выбраться на поверхность, и утащить за собой грязь.
До рассвета не больше пары часов, и прохлада наполняет лёгкие, отдав глоток свежести, чтобы забрать взамен мерзкое ощущение сломанной реальности. Сигарета за сигаретой, как способ вытащить из подсознания плотно засевшие осколки. Просить про себя время отсрочить пробуждение солнца, чтобы обернуть ночь вспять, возвращая к истокам, к самому началу прошлого дня. Так ведь не бывает, верно? Достаточно наигравшись вереницей скользких мыслей, я встаю с порога чужого дома, чтобы уйти не оглядываясь. Эта ночь упущена, будет знатным уроком на будущее, не развязывать карманных войн. Всё становится тише, и, казалось бы, в преддверии желанного света, жизнь должна выбраться из глубокой норы, рассыпаясь яркими искрами, но нет. Не побывай я здесь ранее, мог бы принять утонувшее в глуши селение за достойно сохранившийся могильник. Сжимая фильтр сигареты пересохшими губами, я продолжаю бесшумно курсировать вдоль широких проулков, надеясь встретить хоть какое-нибудь подобие ночной жизни. Едва слышный женский плач слышен в саднящей безмолвием тиши подобно звону медного колокольчика. Стараясь не нарушить бархата молчания, я иду на голос, бесконтрольно прорывающийся через сжатые губы закрытые ладонью, пока звук не приведёт к ветхому дому с заколоченными окнами. Чтобы войти в чужое жильё, мне приходится приложить небольшие усилия, отталкивая дверь подпёртую старым комодом. Пройдя вдоль коридора, слышу, как дрожит чужой голос. Источник вслушивается в мои лёгкие шаги, а я нарочно не скрываю собственного присутствия, чтобы по воле случая не примерить на себя образ местного ужаса. В дальнем углу пустующей комнаты, забившись в углу, сидит пожилая женщина, сжимая в трепещущей ладони кухонный нож. Не нужно обладать даром всеведения, дабы понять, что в её глазах брюзжит отражение животного ужаса. Сбросив капюшон, я снимаю маску, и осторожно встаю на колено.
- я не враг и пришёл чтобы помочь. я хочу знать, что здесь произошло, и кто похищает людей деревни. – чуть ли не шепотом, я обращаюсь к женщине, надеясь, что здравый смысл хотя бы на миг оставит разум испуганной хозяйки дома. Удалось, мысленно твержу себе, наблюдая, как таиландка всё еще вздрагивая фалангами пальцев, неохотно опускает холодное оружие. Пройдёт немало времени, пока пожилая дама придёт в себя и, собравшись силами, заговорит. Говорила женщина встревоженно, каждое слово речи было пронизано болью, отчаянием, и теперь, у меня попросту не было выбора отворачиваться от накатившего нахрапом понимания. Отшельница рассказала, как потеряла мужа и двух сыновей, которые с другими мужчинами деревни решили дать отпор зловещей силе. Даже в борьбе с внутренними страхами, дама говорила с такой уверенностью, что мне пришлось только внимательно вслушиваться в сказанное, глотая тяжкий смысл информации. Женщина назвала ночной кошмар селения Яки – духами демонами, пробуждёнными вероломными чужаками с материка. В глуши острова много лет назад существовал храм, в котором обитали монахи поклоняющиеся демоническому культу Раваны. В писания лет, дошедших до нынешнего времени, Равана породнили с великим Королём Обезьян, только из слов вдовы я слышал далеко не то, о чём так свято умалчивают книги. И я верил. Женщина рассказала, что не так давно, власти Таиланда разрушили храм Раваны, построив на месте таинственного чертога город. Сан-Жи. Только селению для богатеев не суждено было распахнуть свои врата. Еще до окончания строительства, в процессе погибло десятки рабочих, а причина так и осталась неизвестной. Прошло какое-то время, и недостроенный «эдем» продали под крыло американских бизнесменов. История повторилась. С того момента, в пределы селения по ночам повадилось что-то приходить, похищая скот. Позже, мистическое нечто переключилось на людей. На мгновение женщина затихла, пристально всматриваясь в мои глаза. Тихо прошептав «Хануман», хозяйка дома вовсе перестала рыдать, что-то причитая. С трудом смог разобрать сказанное… «яки кормят Равану духом», «Равана не Король, Равана самозванец», «Равана пришёл наказать», «ты Хануман»… безумие, подумал я, глядя как женщина бросает нож в сторону подползая ко мне ближе, цепляясь за рукав. «спаси нас»
  Оставив отшельницу наедине с собственным сумасшествием, я двинул в путь и теперь, мне известно, куда нужно идти. Час до рассвета, а селение всё так же напряжённо ожидает, когда ночь отступит. Уверенно шагая вдоль дороги, ведущей к тропе под густые ветви деревьев, на окраине я замечу знакомый силуэт, одиноко всматривающийся в очертания луны. Та девушка… Смешанные чувства, и не стоило бы мне еще раз видеться с ней, чтобы не колыхать ворох странных ощущений, но что-то заставляет свернуть, подходя ближе. Остановившись в нескольких шагах, я улавливаю её взгляд, и теперь, он не такой холодный, скорее… удручённый?
- если ты прибыла чтобы найти врага, не там его ищешь. Я собираюсь прогуляться и найти того, кого мы сегодня оба упустили. В деревне ходит легенда о существовании демонов, похищающих людей, в которую, я неохотно, но верю. Можешь точить на меня зуб, или же можешь составить компанию…
не самая лучшая идея, Тодд… эта девушка явно дала понять, что только коснись пальцем, отхватит руку по локоть. Тогда почему у меня такое ощущение, что в глазах обольстительной убийцы есть что-то кроме жажды крови?

Отредактировано Jason Todd (13-09-2018 05:02:26)

+1

10

Блять, Наташа. Соберись, ты наемница, а не слабая хрупкая и беззащитная девушка, которую сломал переизбыток эмоций. Ты никогда такой не была и начинать совершенно нет повода. Ты должна взять себя в руки, в очередной раз напомнить себе о том, зачем ты сюда приехала и наконец начать что-то делать по делу. Просиживать бордюр можно и в Нью-Йорке, если уж в этом такая острая необходимость. А сейчас..
Наташа слышит чьи-то шаги, кто-то приближается к ней. Кому-то, как и ей самой, не спится в эту ночь. Она ежится и нехотя поворачивает голову в сторону, откуда доносятся шаги. Меньше всего сейчас ей хотелось кого-то здесь встретить. Могла эта ночь хотя бы закончится нормально?
Она узнает его. Рыжая морщится. Это уже начинает походить на преследование, хотя она прекрасно знала, что это не так. У них абсолютно разные цели, поэтому и их встречи совершенно случайны. Хотя, он мог бы пройти мимо или же в противоположную сторону. Да куда угодно. Но нет, он идет именно к ней. Этот факт немного даже раздражает. Наташе требуется минута, чтобы прийти в себя и сменить отчаяние на равнодушие.
Если в этих местах обитают демоны, то тогда я - ведьма, - произносит рыжая, фыркнув.
Она даже не интересовалась о том, что говорят местные жители о том, что здесь происходит. Стоило бы, но, как правило, люди верят во все, что угодно, лишь бы не в правду. Именно по этому желания услышать что-то от них абсолютно не возникало. Навряд ли они поверят, что в лесу бесчинствует обычная дикая кошка или местный психопат, даже, если предъявить им неоспоримые доказательства. В каждом населенном пункте должна быть своя легенда. Даже не должна, а обязана быть. Иначе все становится бессмысленным. Людям же надо во что-то верить и, конечно же, они придумают легенду о демонах, монстрах или еще какой-нибудь мерзкой нечисти. А почему не единорог, или там, к примеру, феечка? У первого шикарный рог, которым легко можно проткнуть человеческое тело, а вторая.. перережет горло волшебной палочкой. Наташа усмехнулась. Она даже не удивится, если местные жители сочтут ее ведьмой. Особенно, когда она начнет выполнять свой заказ. Придут к ней с факелами и сожгут. Горит, значит ведьма. Наташу всегда поражала подобная логика, но, увы, некоторые люди слишком примитивны. Она все же поднялась с бордюра. Не до рассвета же ей здесь сидеть.
Зовешь меня с собой? — переспрашивает Наталья. — Не боишься, что я и в самом деле местная страшилка и у меня есть сообщники-демоны?
Ей смешно, но по выражению лица такого не скажешь. Лицо абсолютно серьезно, лишь в зеленых глазах заметна искра. Ей стоило ответить иначе, а может и вовсе промолчать, но она не стала этого делать. Даже, не смотря на то, что всего пару минут назад сожалела о сказанном ранее и хотела бы все изменить, даже, не смотря на то, что в конце концов она может выбесить его настолько, что он просто возьмет и пошлет ее далеко и надолго. Наташу смущало это лишь от части. Она же решила больше не раскисать и взять себя в руки. А своим настроением она научилась управлять уже довольно давно. Поэтому еще минуту назад она могла показаться понурой, но вот она опять весела и беззаботна. Да, она станет серьезной, когда этого потребуют обстоятельства. К тому же мысль о ее причастии ко всему этому и впрямь забавляла.
Но да, она не собиралась оставаться в городе в ожидании рассвета. И, раз уж она все равно планировала разузнать обо всем, она пойдет вместе с ним. Быть может им удастся найти того, кто мешает местным спокойно спать по ночам. Было действительно интересно: кому и по какой причине понадобилось убивать людей. И, главное, почему эта система действует с двух сторон. Ведь сама Наташа прибыла сюда с той же целью. Правительство считает, что виной всему местные жители, взбунтовавшиеся против постройки города близ их селения, а значит, их нужно убрать с дороги. Что же в таком случае считает тот, за кем гналась сегодня рыжая? Рассчитывает на то, чтобы избавиться от строительства с помощью местных и работников стройки? В таком случае, почему бы сразу не пойти против правительства. Ведь они узколобы и будут продолжать попытки осуществить задуманное вновь и вновь. Наташа искренне не понимала обе позиции.
Раз уж на то пошло, может узнаем друг друга поближе? Познакомимся, например, - предлагает Наталья, поравнявшись с тем, кому будет составлять компанию. — И, может уже снимешь свою маску? Или она застряла?
Действительно. С этого давно пора было уже начать. Но почему-то до знакомства так и не дошло. Конечно, она понимала, что первая и последняя встреча, поэтому значения не имеет, но эта встреча была уже второй и они отправлялись куда-то вместе. Хоть какое-то доверие должно же образоваться. К тому же, Наталье надоело. Она не считает его своим врагом и даже не думала об этом. С чего он вообще это взял? Да, она говорила ему о том, что убьет, если расскажет, но, правда, она не могла так опрометчиво рассказывать о своих целях, не имея никаких гарантий, что ее слова потом не будут донесены кому-либо еще. Не хватало еще, чтобы ее уикенд был испорчен.

+1

11

Порой я попросту не понимаю, как время начинает творить вокруг меня своеобразие воронки, заглатывая останки воспалённого разума, и в конечном итоге выплёвывая наружу серую слизь, заставляя тело превратиться в пустышку. Чужие мысли не угнетают, никогда, нет, но в чём соразмерны, так это в создании растленного хаоса, со всей неясностью. Лишь глаза становятся последним каналом в иное окно естества, на время. Если долго смотреть, есть возможность услышать щелчок затвора, и гулкий треск пружины в резном стволе, высекающий двенадцать миллиметров свинца в качестве финального аргумента. Лишь глаза, и отключённый напрочь рассудок, акцентом бьющий на чужие слова.
- тогда мне не придётся гоняться за призраками. – холодно отвечая в пустоту опуская маску ниже. Глядя в глаза этой девушки, я думаю лишь об одном, насколько глубоко есть возможность впасть в эйфорию бесчинства, осознавая, что внезапный союзник может так же внезапно стать противником. Вопрос? Возможно. Но думать о нём я стану после, позже, а может, и вовсе вытру бесполезность крайних мыслей отбивать азбуку морзе по извилинам. И всё же, чем то она заставляет мой взор впиваться с осторожностью в каждое движение, будто рисуя незримые линии, следом за тающими манипуляциями. Не часто встретишь девушку в глуши, где в качестве интерпретации азимута можно поставить жирную точку с размытой формулировкой. Середина нигде. Невольно забрасываешь черепную коробку дюжей дозой сумбурных мыслей, суть коих имеет цель стремления к конечной точке, и совершенно не имеет начала. Вот такая идиотская философия, когда сознание обращается пленной крупицей, вбитой в жёсткие рамки, а процесс действа напоминает беспредел за границами нормального восприятия. Нормального. Это более чем смешно вытащить на свет, и куда более смешно произнести вслух, чтобы в очередной раз не рассмешить свору голодных тварей, неистово брызжущих слюной, тыкая пальцами в багровый силуэт на груди. А после, идут слова, без какого либо посыла, скорее в той же манере равнодушия, больше схожие на выпавшую сквозь внезапно всхлипнувшую брешь сажу. Зачем я говорю с ней? Мельком искрой вспыхивает на дальней черте, устами внутреннего демона слышно напряжение. Мгновение, острой дрожью лёгкого негодования прокатываясь к кончикам пальцев так, что конечности едва не упускают маску. Снова смех? Или же, сожаление такого нелепого ступора? Или всё вместе взятое? Поставить бы в этом сумбуре контрастный восклицательный знак. Только от чего-то просится извне многоточие…
- Джейсон. – вложить в осколок выпаленного хрипа отражение равнодушия, плотно затянув на голове этой дряни мешок лаконичности. Моя реакция даёт о себе знать незамедлительно, но собирая на крыльчатке подобно бумерангу магниевую пыль, возвращает обратно незнакомке полную идентичность. Желает играть в оригами, хорошо, ножницами уже снабжена, останется только оставить её со своими колкими фантазиями, дабы странная девчонка принялась резать фигуры без смысла, в одну сторону. Безответно. Звучало как план, только за соседней стеной разума теплилось желание препарировать незнакомку на предмет её такого акцентированного темперамента. Нет, я не ценитель особенностей или тонкостей, но отличить кошку от пса смогу. Собака – страж, кошка – хозяйка. И так вышло, что наши роли пересеклись не самыми удовлетворяющими общим условиям линиями. Параллели вышли на нет, срываясь в крест.
- мне звать тебя ведьмой? – усмехнувшись, даю понять, что это тот самый абзац, в котором стоит сменить фигуры, удаляя с поля лишние. Смело оборачиваясь спиной, меняется игра, в которой её кошачья эстетика подчеркнута угрозой. Будь она хоть самим дьяволом, от прикосновения жал её может уберечь только благоразумие и искренность. Двинув в сторону поросшей папоротниками дороги, я не выжидаю, пока девушка решится скрасить моё перманентное одиночество. Диктовать правила придётся, так или иначе, выбор лишь в мгновениях, когда секундная стрелка укажет нужный оборот. Своенравная леди имела возможность проставить точки над «и», мой черед.
  Бесшумно ступая по заросшей тропе, я на мгновение вспоминаю слова безумной женщины из деревни. Что она имела ввиду? «Равана не Король, Равана самозванец»… пытаюсь вспомнить часть местных легенд и историй, что подымает смутный ворох воспоминаний долгого путешествия. Ранее существовало множество храмовников, чьи учения строились на забытых традициях, и самыми редкими были монахи служители во имя Раваны. Короля демонов. Почему именно это божество назвала пожилая дама? Пытаюсь собрать воедино крупицы информации, а в голове рассыпчатым эхом прокручиваются чужие слова. Снова и снова до тех пор, пока безмолвие мглы не качнётся едва ощутимыми порывами ветра. Даже если я не вижу врага, я почувствую его, услышу задолго до того, как оный вздумает выбросить когти. Только на этот раз, всё было иначе. Враг ощущался повсюду, словно скользящая среди ветвей тень, надсмехаясь бросающая свою эфемерную тушу с ветки на ветку. Прикрыть глаза, чтобы увидеть больше, чем узреть неосторожным взором. Снова мысли рассекают оболочку фокуса, пронзая иглами нелепости… Мгновение, лишь мгновение, чтобы ощущение чужого присутствия растаяло сизой дымкой в тумане грядущего рассвета.

Отредактировано Jason Todd (13-09-2018 05:03:25)

+1

12

Наташа старалась не упускать из вида своего нового знакомого. Да, она могла бы отправиться в путь самостоятельно. Но так, ей богу, не интересно. К тому же компания Наталье нравилась все больше. Какая-то симпатия несомненно была. Даже не смотря на то, что она даже не видела его лица. Возможно, даже именно эта самая загадочность и притягивала ее. Наташа никак не могла этого объяснить и, пожалуй, предпочла не разбираться в этом вовсе. Случается и такое, что даже в незнакомой компании становится действительно комфортно. Хотя, отношения у них изначально не заладились. Но Наташа твердо решила, что кардинально поменяет свое отношение точно. Ну, по крайней мере, у нее было время на то, чтобы все обдумать и проанализировать. Но с другой стороны образ
Наташа подняла глаза и улыбнулась уголками губ.
Наташа, — в ответ представилась рыжая. — Но, если тебе так комфортно можешь звать меня ведьмой, — усмехнувшись, добавляет Ната. — Приятно познакомиться.
Дружелюбие вряд ли можно было назвать коньком Чёрной Вдовы. Безусловно, она могла быть мила и любезна, но только в том случае, если в этом была необходимость. Да, ей приходилось работать в компании и там она справлялась весьма неплохо, довольно быстро вошла в круг общения и стала своей. Но могла ли она доверять команде? Нет. Ответ однозначный. Она большую часть своей жизни работала одна. Она не чувствовала в себе предрасположенности к командной работе. Могла подстроиться к этому, но только лишь по тому, что это от нее требовало начальство, а подчиняться вышестоящим ее учили еще с детства. Сейчас же, когда Щ.И.Т. распался, Мстители распались на две части, Наталья позволила себе отгородиться вообще от всего этого и вновь стать одиночкой. Так было проще. Если и было кого подводить, так только себя, если и было кому доверять, так только себе. Все целиком и полностью лежало на ее плечах и к этому у нее душа лежала куда больше. К этому она всегда была готова. И в этом, конечно же, были свои преимущества. Однако, сегодня Наталья все же пошла на уступки самой себе. И пока у нее не было повода усомниться в правильности своего решения. Но то ли еще будет.
Наташа могла спокойно отклониться от основной цели своей миссии, сделав акцент на том, что у нее свой подход к работе. И ведь никому вовсе не обязательно знать, какой именно. Ровно как и то есть ли этот подход вообще. Наташу учили работать по четко разработанному плану. Когда-то. В сороковых. Но она уже тогда поняла, что она - не робот, и совершенно не обязана действовать строго по указу. Но, если тогда все ее попытки самовыражения претерпевали крах, то сейчас они работали безотказно. И, возможно, Наталье и вовсе не придется никого убивать здесь. Пожалуй, это и впрямь было бы слишком просто для такого профессионала, как она.
Рыжая старается не отставать от своего загадочного спутника. Словно тень она следует за ним по пятам, ловко и изящно обходя все преграды, появляющиеся на пути. Следовать за кем-то всегда удобная позиция. Добавить к этому внимательности и уже становится не страшно ровным счетом ничего. Мало того, что ты знаешь как идти, так ты еще и знаешь как не столкнуться с неприятностями на пути. Поэтому, сжав в кулак все свои лидерские качества, порой приходится плестись позади и заботиться о том, как бы впереди идущий не пропал из виду. К счастью, Наташа держалась на довольно близком расстоянии от Джейсона - она же все-таки его тень на сегодня - так что все, что от нее требовалось это внимание. И рыжая справлялась.
Так что же, значит, у тебя есть план? — нарушив повисшую над лесом тишину, интересуется она. — Удалось что-нибудь выяснить? Мне - нет, пришлось убить время на другое занятие. Кое-какие выводы я, конечно же, сделала. Например, что это точно не ты наводишь тут шумиху, — воодушевленно говорила Наташа. — И точно не я. А главное, что этот кто-то наводит страх на местных жителей. Но вот о его цели мне так ничего и неизвестно. Надеюсь, если нам удастся его найти, у нас будет возможность устроить допрос с пристрастием, — Наташа усмехнулась.
На какое-то время ей пришлось замолкнуть. Ей хотелось выяснить, что же все-таки удалось разузнать Джейсону, а что бы это сделать, надо предоставить ему возможность сказать хотя бы что-то, а не тараторить без умолку черт знает что просто по тому, что не хочется слушать тишину. А вслушаться в нее все же пришлось. Наташа привыкла ходить тихо и бесшумно в любых условиях, поэтому под ее ногами даже трава приминалась совершенно бесшумно. В те моменты, когда она молчала, ее не было слышно вообще. Путник легко мог бы потерять ее, как только она стихала. И так было всегда, не только в то время, когда ведется «охота на монстра». Но именно в таких случаях это ее главное преимущество. Но звенящей в ушах тишины сейчас не хотелось слышать. Объяснить почему, куда сложнее, чем кажется. Она прекрасно знала, что как бы она ни была погружена в дело и сосредоточена на нем, треклятые мысли все равно будут лезть в голову и в конце концов найдут лазейку и весь мысленный шквал вновь обрушится на Наталью и утянет за собой. А она и так еле выкарабкалась. Нет, хватит, сейчас совершенно не до этого. Наташа все же сосредотачивается на звуках. И в какой-то момент ей начинает казаться, что они идут не в ту сторону. Это ощущение заставляет рыжую остановиться. Она медленно оглядывается по сторонам. Наташа понимает, что за ней следят, но пока не видит откуда.
Слушай, — шепотом говорит Наташа, обращаясь к Джейсону. Она прекрасно понимает, что не одна здесь и, что они вместе, а значит, он тоже должен быть в курсе. — Ты уверен, что знаешь, куда идешь или ориентируешься по средствам интуиции? Не то, чтобы я хотела бы разойтись, но мне кажется, что нам немного в другую сторону.
И тут до Наташи доносится какой-то шум, доносящийся откуда-то с левой стороны. Больше болтай - пропустишь все самое интересное. Это похоже на перемещения какого-то дикого зверя где-то в кустах. Но Наталья ориентируется не на шаги, она ориентируется на дыхание. Именно поэтому она, не дожидаясь Джейсона, резко меняет маршрут.

+1

13

Это похоже на игру в дерзость, где элементы высотной конструкции могут рухнуть, достаточно лишь одного неосторожного движения. Каждому представится возможность сделать свой ход и вытащить часть, замещая цинизмом или же пышущим пониманием доминирования. Она не уступала. Властная, точная, с излишней издевкой, она умеет быть выше, оставляя за собой лёгкий шлейф таинственности, и даю гарантию, на счету этой девушки не одна любопытная душа, попавшая в тугие сети собственной глупости. Было еще кое-что, очень и очень отдалённый акцент, который ничуть не портил, а скорее даже вносил эдакое своеобразие в оттенки спокойного голоса моей спутницы. Теперь я не сомневался, что целью девицы были отнюдь не местные слухи, только её проблема контрастно рисует чёткие очертания, пытаясь из воздуха вылепить явность сути. Законченный скептик, временами, я и сам мало во что верю, отдавая предпочтение высокотехнологичным игрушкам, но, под шкурой факт остаётся фактом. Проклятье Лазаря не лотерейный билет, который выписывают раз в неделю, два на праздники, и оно не приукрашает истинную явность жизнь в радугу. У нас разный уровень осознания, разное видение вещей, понимания, и что наверняка бьёт в процент плюс, нам придётся туго в плане нахождения общих точек соприкосновения, если конечно моя новоявленная попутчица не стащит с себя всё до последней шкуры, утягивая подальше от мистификации, ближе к раздолью похотливых мыслей. Едва слышно усмехаясь от собственных размышлений, я слушаю мягкий голос девушки, которая… Наташа? Имя, лёгкая доля акцента, случайность? Возможно, но, разобраться в собственных догадках времени не представляется. Во всяком случае, пока.
- веришь в сказки? – это был скорее риторический вопрос, и почему то, я был уверен, что рыжеволосая бестия имела свой чёткий взгляд на вещи, коим обитатели селения отвели едва ли не эмпирический смысл, погрузив в него существование десятков поколений безо всякого зазрения совести. Только не всегда, истина плавает на поверхности, и чтобы ухватиться за край, приходится нырять достаточно глубоко, не раз, не дюжину, главное – не отступиться. Чаще, приходится нырять вслепую, а понятие уверенности отбывает в долгое плавание, оставляя на линии огня сплошную неизвестность, раскатисто грохочущую у висков. Ни фактов, ни деталей, ничего, полная пустота забрасывающая чёткость стереотипов и точных учений в бездонную яму, без шанса на просвет или возможность выбраться на поверхность. Только полагаться на одну лишь интуицию тоже не вариант. Оттягивая моменты, пытаюсь вырывать крупицы имеющегося сумбура, конвертируя бред в подобие информации. Озвучивать зарисовки такой лютой даме я не стану, только из соображений недоверия. Допрос с пристрастием? Почему-то я теперь с уверенностью мог вписать мою новую знакомую в список фатальных леди, чьё появление могло ознаменовать пришествие полнейшего хаоса и тотального Армагеддона. Секретные службы? Вероятнее всего. Женщины всегда славились своей нескрываемой способностью проникаться излюбленным делом, если речь шла об убийстве. Кому как не мне знать, будучи воспитанником старухи, способной убить десяток безумных аллигаторов-переростков. Между тем, неспешно следуя по поросшей травой тропе, я, аккурат вслушиваюсь в лёгкую поступь Наташи. Тише выстрела винтореза… каждый шаг, словно по расписанной динамике рисует образ, которому по праву суждено нести кредо опасности. Рассвет едва тянет из-за горизонта свои лучи, и в лесной округе всё еще господствует мгла, а вслед за оной, внезапно траекторию передвижения меняет и ведьма с пламенными локонами. Что-то отвлекло её внимание, это что-то неторопливо следует за нами из самого поселения,  и чем глубже мы удаляемся, тем контрастнее играют внутренние ощущения, заставляя выплёскивать концентрированную дозу внимания на вздыхающую тишиной округу. Едва стоит мне одёрнуться, чтобы чуть слышно окликнуть девушку, как раскатистая неизвестность вновь даёт о себе знать. Неясность обретает очертания за пределами сознания, веет навязчивостью, будто бросая вызов, указывая на уже знакомый мрак. Мне знаком этот зов, знаком и неприятен, но, я откликнусь на него, безмолвно опуская веки, чтобы отпустить затворы телесной оболочки…
  Чужак не прячется, и стоит только опуститься на туман беспросветной чащи своего сознания, как незнакомая сущность являет свой образ моему взору. Шепчет сотнями голосов, таких же, как и за стенами сознания, бесноватыми, озлобленными. Неспешно обходя статную фигуру полукругом, я осматриваю гордый стан, украшенный уродливыми доспехами. Увесистая маска с обликом Яки смотрит на меня пустым взглядом, сквозь тьму, которой пробиваются едва мерцающие огни пламенных глаз. Я слушаю голоса, и чужак на миг замирает, вкрадчиво вслушиваясь в приближающийся шум нервно плещущих крыльев. Достаточно мгновения, чтобы незнакомец в средневековом облачении увешанном черепами, выбросил перед собой лезвие смертоносной нагинаты, пронзая воздух у моей щеки. Поединок был неизбежным, но, это не демонстрация силы, не в месте, куда не лишившись рассудка, могут попасть немногие. Я обнажаю катаны, и удары становятся речью, диктуя волю чужака. Каждый следующий выпад удаётся сдерживать с трудом, чтобы не оступиться во вьющем под ногами тумане, но вскоре, чёрные птицы станут моими мыслями, словами, аргументами неистовства. Оставляя за движениями ладоней чёрную дымку, я не отступаю, пока оппонент не сделает резкий скачок назад. Поединок завершён. Получено приглашение…
  Возвращаться из нексуса всегда болезненно, и к этому трудно привыкнуть, чтобы нервно не хватать воздух ртом, впиваясь взглядом в окружающее непонимание. Время в пустоте течёт гораздо быстрее, и я замечаю поодаль грациозную охотницу, настойчиво следующую в заросли. Спешно догнав девушку, я осторожно позову её…
- стой. Чтобы ты там не услышала, всё уже кончилось. Идём, я знаю путь…
  Наконец, скинув капюшон и маску, я вытираю ладонью проступивший холодный пот, лёгкие мигрени услужливо напоминают, что ты живой, а связь с реальностью всё еще прочная. Указывая на тропу, я возвращаюсь обратно, чтобы продолжить путь. В острогах памяти всё еще витает образ воина в маске Яти, и это был не враг, он был одним из тысячи, кто боролся с истинным врагом. Боролся и потерпел поражение. В этом лесу прошло немало сражений, и пролилась кровь сотен душ, но меня терзал иной вопрос, кем был противник, заточивший усопших в извечном плену? Легенда о Короле Демонов уже не казалась мифом, постепенно обрастая новыми фактами, а встреча с проклятым духом, лишь утвердила решимость… опять.
- … в местном селении бытовала легенда о Короле Обезьян, мятежном защитнике простолюдинов. Сказка гласит, что герой вступил в бой с другим королём и его приспешниками. Демоны Яки, похитители душ, крали из селений жизни, чтобы накормить своего хозяина Равану. Так было, пока не пришёл Король Обезьян, и не победил Короля Демонов в честном бою. Равана дал слово отомстить, и тогда Король Обезьян убил всех Яки, чтобы Равана никогда не смог поглотить ни одной человеческой души. – это звучит более чем бред, но, другого выбора у меня не было, кроме как начать рассказывать собственные мысли:
- так заканчивается сказка, и начинается реальная задница. В нескольких километрах отсюда был построен город, о существовании которого мало кто знает… - она знает: - на его месте, некогда, стоял храм, построенный в честь Короля Обезьян, только вот местные монахи, тайком приносили жертвы, до тех пор, пока власти не снесли постройку и не обосновали на новом месте проект. Очень много случайных смертей. Очень много… можешь считать это безумием, но как бы это тупо не звучало, в городе есть призрак. И этот призрак виновник торжества, безнаказанно убивающий местных на протяжении десяти поколений. Не спрашивай, откуда я это знаю. Просто знаю, и если я достаточно убедительно обрисовал картину… - одевая обратно маску, я не ожидал одобрительного ответа, всё что угодно, насмешки, подколы, но не одобрения.

+1

14

Наташа вернулась к Джейсону с другой стороны. У нее не было цели уходить от него. Она решила идти с ним, с ним и шла. Просто рыжая не должна была оказаться в том же месте, что и он. Это подсказывало ее внутреннее чутье. Или чей-то голос, внезапно возникший в ее голове, а может, и то, и другое. Наталья просто привыкла доверять собственной интуиции. Та еще ни разу не подводила ее. И когда та подсказала ей уйти с маршрута, рыжая долго и не задумывалась Наташа знала, что тот путь, которым пошел он, ни к чему хорошему не приведет. И поэтому обошла его. Когда же она вновь увидела Джейсона, на ее лице появилась довольная улыбка. Такая, словно она была рада вновь увидеть его. А может, это было правдой.
Рыжая совершенно не поняла, что имел ввиду Джейсон говоря о том, что «все кончилось». Она даже нахмурилась, но спрашивать раньше времени не стала, надеясь, что он сам внесет ясность в свои слова. Но пока это казалось как минимум странным. К странностям Наташе, конечно же, не привыкать, да и то ли еще будет. И, раз уж она здесь, она была готова ко всему. Даже, если им действительно придется столкнуться с самой невероятнейшей дичью, с которой Наташе еще не доводилось встречаться. Она уже давно уяснила для себя, что в этом чертовом мире все возможно и удивляться ну просто не зачем. Однако, Наташа с детства была приучена к тому, что всякое явление подвергалось объяснению, а сказки - это же выдуманные некогда истории простыми людьми для маленьких детей. Даже магия каким-то образом могла объясниться алхимией и внедрением новых технологий. И на самом деле, ко всему этому Наташа проявляла не малый интерес. Если на ее пути встречалось что-то необъяснимое, она всегда старалась найти этому разумное объяснение. Наташа была весьма начитанной и образованной девушкой. Если она проявляла интерес к какой-то области дисциплины, она изучала дисциплину полностью, дабы узнать о предмете своего интереса досконально все. Быть может то, что кончилось для Джейсона тоже требовало своих разъяснений. Нет, не так, то, что кончилось для Джейсона определенно точно требовало разъяснений. Ровно как и то, что было услышано Натальей. И об этом она все еще помнила.
И вот Наташа слушает его рассказ и понимает, что во все это может поверить лишь частично. Да, в далекие времена, а может и не такие далекие, верование людей было куда более сильным, а от того и, со стороны, безумным, Наташа знала, что многие племена действительно приносили жертвы своим Богам, дабы задобрить их. И порой этими жертвами становились и люди. Наташу с младших лет растили как хладнокровного убийцу, но где-то глубоко в душе в ней все же осталось то душевное тепло, которое не позволяло ей безнаказанно убивать детей, женщин и животных. Пожалуй, еще и невиновных. Но только в том случае, если она уверенна в их сто процентной невиновности. Как ни крути, а за стойким стержнем, который формировался долгие годы и позволял Наталье не сломаться, где-то там все еще занимала свое место маленькая хрупкая девочка, которая любила балет и маленьких котят, которая мечтала быть примой на сцене Большого и свой собственный ларек с мороженым. Да, эта девчушка уже давно выросла и мечты преобразовались, но первая ассоциация шла именно из детства. И поэтому Наташе даже было жаль невинных жертв чьего-то безумия. Ведь здравый рассудок не придет к убийству (жертвоприношению) себе подобных или братьев меньших. На самом деле, такую позицию довольно сложно понять и принять. Трудно представить себе, как человек может добровольно согласится с условиями своей веры. В такие моменты, читая об этом или наблюдая за происходящим, не хочется верить совершенно никаким богам лишь бы однажды эта вера не привела к тому же. Это означает потерять человечность, а потеряв человечность, теряешь себя. И все ради Богов? Такие Боги никак не могут сделать человека лучше. Но Наташе ли судить о человечности с сотнями убийств за плечами?
Однако, чтобы поверить, что сейчас где-то в здешних лесах бесчинствует призрак, это гораздо сложнее. И убедиться в том, что это вовсе не призрак, Наталье, конечно же хотелось. В любом случае, рискнуть и отправиться туда, где погибают люди, дабы развеять мифы, жертвуя собственной шкурой, чуть ли не жизненная цель рыжеволосой бестии. Она привыкла к тому, что ее жизнь каждый день весит на волоске, привыкла к избытку адреналина, будоражащего кровь, и сейчас этого не хватало.
Наташа не позволяла себе перебить Джейсона и терпеливо дожидалась, пока он окончит свой рассказ. Она старалась запомнить основные детали, потому что они вполне могли пригодиться ей в дальнейшем. В случае чего, ей будет что рассказать заказчикам. Будучи всю дорогу крайне многословной, сейчас Наталья повела себя ровно противоположно. Подняв глаза на Джейсона и кратко кивнув, она тихо произнесла всего одно слово - «веди». А хотелось пошутить... Наташа придумала уже ни одну шутку про призраков, про кладбища и фильмы ужасов и не только про это. Наташа и сама могла бы удивить своими знаниями, тем более в паранормальных явлениях, с которыми она когда-то досконально разбиралась. Но она предпочла все же уже добраться до того места, вокруг которого собралось столько шума. Навряд ли Джейсон ожидал именно такой реакции на его слова. Возможно, она должна была сказать еще хоть что-нибудь. Ведь не так давно Наташа ясно дала понять, что она безнадежный скептик. Но все это было бы слишком предсказуемо. А как же тогда женская загадочность?
Но молчание все равно быстро осточертело и Наташа решила продолжить знакомство.
Быть может, расскажешь о том, кто ты? — осторожно и по-прежнему тихо с интересом спрашивает рыжая. Она еще не была уверена, что готова рассказать Джейсону о себе, но, возможно, если он поделится своей историей с ней...

+1

15

Есть вещи, от которых некая часть рассудка, отвечающая за фасовку суждений и мысленного сумбура, попросту глохнет, захлёбываясь под натиском беспрерывного потока раздражителей. Магическая канитель со всеми своими прелестями мистического и запредельного склада уверенно занимала эфес в списке, чётко выказывая мою глубочайшую неприязнь к этому дерьму, выходящему за рамки обыденного понимания. Вне зависимости от тесных тёрок в сфере необыкновенного, даже у такой твари как я, существуют правила, основы, тот монолитный фундамент, от которого берут начало стены узких коридоров. Жизнь не спрашивает, какие страницы стоит открывать, чтобы чтение оказалось приятной прелюдией к мозговому штурму, она просто берёт, и бьёт головой об стол, заставляя захлебнуться собственной кровью, при всём этом, спешно наводя фокус, чтобы вычитывать чудные мгновения из грёбаной писанины. Магическая вакханалия преследует меня, идёт след в след, не уступая в скорости, но и не пытаясь обогнать. Полный негатив срыва, как итоговая черта, часто выбрасывает через борт шаткого равновесия на амбразуру неизбежности. Существование этого и того не обойти, не переплюнуть и не вычеркнуть, а значит, остаётся лишь послать гулкую гордыню куда подальше, и забивая клин на отвращение, проглотить череду новых познаний. Я научился концентрировать энергию души, фокусируя её на внешнем мире, преображая в оружие. Мне довелось постичь суть проклятья безымянных, и всекасты, что напрочь выжгло часть личности, убило что-то важное, и с чем я всё равно свыкся. Но даже тонны пыльных талмудов, проглоченных рассудком, не заставят меня проникнуться любовью к вещам, коим нет логического объяснения. 
  От слов хитрой лисицы, внутри что-то стало клином, мерзко потрескивая шестернями и изо всех сил пытаясь пережевать острыми металлическими зубьями влетевшую случайность. Вопрос был подобен пуле, выпущенной из жерла Драгунова, прошивая сталистой оболочкой черепную коробку, чтобы всё содержимое разбрызгать по округе, и вместо вязкого серого, наполнить сосуд саднящей пустотой. Давит изнутри, стирая на нет грани, пока в один прекрасный момент, фонтан осознания не оголит всю бесноватость откровенного бреда. Чтобы затолкнуть скользкое ощущение паранойи глубже, нужно время, а воспалённый рассудок и без того продолжает вязко пережёвывать брошенную в сонм мыслительных процессов информацию. Это что? Неловкость? Обрываясь на рваном смешке, едва ли не закашливаюсь, и отводя размытый тлен в тёмный угол, укрываю от пристального чужого взгляда. Только сейчас понимаю, что «случайные» взоры моей спутницы, аккуратные всплески фраз, всё это в связке заставляет сознание выпускать иглы, быть наготове не ясно для чего. Вроде, пункт с шатким доверием, был незадолго вычеркнут, да и состояние должно было сыграть на руку, чтобы раскачать мозг, приводя его в полную боеготовность к решительным действиям. Тогда что это, как назвать лёгкий холодок, подобный скользкой прогулке гадюки по коже. Не в страхе дело, а в осторожности, когда выжидаешь момента внезапности. Один укус – ты труп. Насмешливо разбивая опавшие как снег раздумья, напомнил внутреннему я один казалось-бы незабываемый, и всё же подзабытый на данный момент факт. Я уже мёртв.
- приехал погостить у друга. – существует множество вариантов ведения боя в словесном просторе, имеется дюжий опыт смены масок и игры на сцене театра, только почему то, в голову лезет какая-то до невозможности несусветная хрень, выливаясь в обрывки фраз, смысл которых нагло выдран из тусклых каламбуров. И на какой-то миг, бесы с уверенностью устремляют свои жала на украшенный ухмылкой облик рыжеволосой бестии. Они знают, видят, понимают, и как бы их не забавили мгновения моих провалов в ступор, зверьё следит за девушкой, благоговейно улавливая каждый лёгкий штрих убийственной грации. Этой чертовке не нужно долго и занудно строить замысловатые речи, чтобы заставить собеседника опасть как озимый лист, всё дело намного проще, и гораздо сложнее, тонкая мембрана как зеркальная гладь, к которой достаточно прикоснуться, чтобы провалиться в искусно выстроенную ловушку. Человек та тварь, что способна нести в ладони десятки образов, меняя по мановению руки, а в случае с Наташей… она не снимает маски, и их множество, в довершение к этому, каждая маска изготовлена настолько искусно, что даже мне, с трудом получается улавливать суть происходящего, и при этом, не оказаться за той самой мембраной.
- и возможно даже, попробовал бы местной стряпни, если бы не сеанс спиритизма... – оборачиваясь в пол-оборота, ловлю тонкие черты её лица, и понимаю, что совершенно не успеваю разорвать зрительный контакт, чтобы не поймать вскользь чёткие очертания лукавой ухмылки. Лучше получить пулю за шиворот, чем попасть во внимание девушки, чья дерзкая таинственность ни в чём не уступит местным призракам.
- если я спрошу, что привело в здешние края, тебе придётся меня убить? – немного сглаживая углы, тихо засмеяться, неловко, чтобы мало-мальски притупить колкое ощущение растущего напряжения. Восстановить право на поле боя не удастся, но хотя бы прикрыть смущение, уже как вариант уйти с линии огня.

+1

16

Это невозможно назвать жизнью. Настоящей, полноценной. Если не можешь вдохнуть полной грудью свежий морозный воздух, расслабиться и позволить себе окунуться в окружающую атмосферу, если не можешь улыбнуться искренне и по-настоящему, если вся жизнь, буквально каждое мгновение, заставляет истинное я прятаться за маской, а каждый новый знакомый вызывает крайнее подозрение, если случилось разочароваться в мимолетных радостях жизнь ,а затем перестать замечать их вовсе, если просыпаться по ночам не из-за кошмаров, а из-за того, что к виску приставлено дуло пистолета сорок пятого калибра, а вместо вкусной домашней запеканки приходится обходиться одним лишь эспессо, купленным в забегаловке, что была по пути, если не можешь изменить в себе хотя бы сотую часть привычного ради другого человека, разве возможно назвать это жизнью? Простое существование. Настолько до жути привычное, что даже не замечаешь того, что жизнь превратилось в него. А, может, стоит остановиться, оглядеться вокруг и просто окунуться в окружающее. Позволить себе хоть раз стать уязвимой, не защищать себя глупыми, нелепыми, осточертевшими масками, от которых уже тошнит, настолько они приелись. Но возможно ли это - перешагнуть через пропасть, которая стала преградой на пути к жизни? Иногда действительно хочется ощутить на собственной шкуре, что такое жизнь. Вспомнить... Но почему-то существование не кажется таким уж и мерзким. Сбиваться с привычного ритма нет смысла, казалось бы. Тогда почему же сейчас Наташа идет на перекор самой себе?
Джейсон не сказал того, что хотела бы услышать рыжая. Вопрос так и остался открытым. Но это было его право и его выбор. Правда, почему он решил, что ее интересует именно цель его везита сюда - ей было несовсем ясно. Наташа посмотрела на него, стараясь заглянуть в глаза. Не решенным оставалось только одно: верить ли его словам или нет? И она понимала, что у нее нет ответа на этот вопрос. Даже нет ни малейшего желания склоняться в ту или иную сторону. Пожалуй, стоило не заморачиваться и просто поверить на слово. Многие девушки делают именно так. По итогу, конечно, их ожидало разочарование в большинстве случаев, но Наташу эта эмоция никак не заденет. Сейчас самое время задуматься о том, стоит ли Джейсону знать цель везита Натальи сюда. Истиную цель. Или. Можно пойти его же путем. Зачем приехала сюда рыжая? Изучить местные достопримечательности, конечно же. Правда, она так и не успела увидеть ничего такого, что привлекло бы ее внимание. В основном, ее внимание привлекали лишь странные шорохи и звуки, которые исходили из лесных чащоб. Еще какое-то время Наташа молчала, пользуясь тем, что ей пришлось разгребать кучу веток ра своем пути, которые лезли ей в лицо и путались в волосах. Она гадала о том, какие слова правильнее всего подобрать. Ведь можно было сказать все, что угодно, выдавая желаемое за дейсвительность. Правдоподобно лгать Наташа умела, но была ли в этом потребность? В конце концов решение приходит само. Справившись с растениями, Наташа, наконец, заговорила.
Да, придется, – произносит Наташа на полном серьезе. – Но нет, я не стану этого делать. Не спрашивай почему, и так все ясно, – добавляет Наталья, выкидывая прочь всю конкретику и предоставляя пищу для размышлений.
Она улыбается, но каждая ее улыбка почему-то быстро превращается в усмешку. Хотя, на самом деле, внутри нет никакого злорадства. Казалось бы, хотела бы улыбнуться искренне - улыбнулась, но в жизни не может быть все так просто, как это кажется в теории. Въелось в кожу, въелась в эмоции треклятая ухмылка, заняв первое место среди прочих. Она пытается быть придельно искренней. Настолько, насколько это возможно. Может, и не стоило, но насрать. Да, именно насрать. Хватит сомнений. Наташа просто поплывет по течению, а дальше будь, что будет. Ей осточертел внутренний стержень, осточертело вести себя так, как этого требует маска. Быть собой, так это называется. Очередная ветка хлестнула по щеке Наташи отчего та морщится и, отступив назад, врезается в Джейсона. Куда делась та преславутая кошачья грация? Рыжая отстраняется практически сразу и не позволяет себе краснеть. Дело привычки. Даже, если решаешь измениться, избавиться от них непросто. Со временем, конечно, быть может, у нее получится. Если обстоятельства не заставят ее передумать. Планы рушатся каждый день. Одно неверное решение может изменить все. К этому нужно быть готовым. Наташа это уяснила. Давно. И в лишний раз себе об этом напомнила. На сегодняшний день она уже перешла черту, решив все сделать по своему. С другой стороны, вск эти годы она только этого и добивалась. Может, ей даже и не обязательно быть наемницей. Выискивать преступников она может и за благое дело. В Штатах найдется город, которому нужен герой. Ну а пока она здесь и людям, которых она должна была стереть с лица Земли, нужна помощь. Теперь она понимала это.
Приехала по спецзаданию правительства США, – произносит Наташа, растирая щеку пальцами. – Расчитывала за одно взглянуть на местные достопримнчательности. И, видимо, храм будет первой из них...
Наташа жмет плечами. Сказала, как есть. Ей вовсе не обязательно говорить о том, по какому именно заданию она прибыла сюда. И надеялась, что больше об этом ей говорить не придется. Хотя, Джейсон казался ей именно тем, кто докапывался до сути. В любом случае, Наталья не торопилась выполнять свое задание. Ей нужно было разобраться во всем по порядку. Начиная с храма и загадочного призрака, в существовании которого все еще не верилось, заканчивая... Джейсоном. Наташа хмыкнула и направилась дальше, справляясь с возникшей из неоткуда дрожью.

+1

17

Игра слов монотонно колотит размеренными дробями по обрывкам рассудка, цепляясь за обломленные края случайного бреда, чтобы вгрызаясь скользящим молчанием, затолкнуть острые куски обратно, под шкуру. Вместо боли, наружу украдкой пробираются небрежные мысли, сонмом серости глотая контрастные отголоски искр чужой речи. Такое чувство, будто мы отрываемся от вселенной, запирая её под тяжёлый замок со всеми своими сущими законами и прочей дрянью мирского бытия. Как точка невозврата, когда последующим своим действием загоняешь восприятие в тесный угол. Ощущение с лёгким приступом тошноты, и желания бить наотмашь, лишь бы только оставить свою укромную яму пустоты без постороннего вмешательства. Что ты такое, невольно проскальзывает вопрос, невесть знает откуда всплывшего подсознания, которое то и дело норовит навязать неуместность здравого смысла. К чёрту это всё, к чёрту осмысленность, к чёрту синхронные плевки размышлений и вязко тянущееся желание выправить огрехи, выравнивая линию. Но послать рассудок к какой-то матери не так просто, а воспалённая опухоль с гордым статусом мозг, забьётся в судорожных конвульсиях, всё только ради того, чтобы вычеркнуть вольность. И снова к началу, переплетая тугие плети систематичности по швам, стягивая петлю на шее. Столько противоречия в каждом чёртовом вздохе, лишь крупица неизвестности, витающая в отдающем прохладой воздухе. Задохнуться бы, чтобы не видеть, не слышать, не знать…
- не будет... – без доли сомнения констатировать факт, завидев на горизонте причудливые строения. Сан Жи – город призрак, город прихоть, кусок несбывшихся ожиданий и бесцельно потраченного времени. Стоит войти на выбитую строительными машинами тропу, как под кожей начинает скрести колкое ощущение. До невозможности знакомое, играющее у висков острой пульсацией, как разновидность боли, прелюдии к основному блюду, где манипуляции, подобны острым мазкам кисти. Плавно входя во владения смерти, я жестом даю понять Наташе, что нужно остановиться. С того самого момента, как едва слышный шорох наших шагов иссяк на нет, разгуливающая пустота, безмолвного простора, заиграла симфонией мёртвых звуков. Даже на рассвете. Казалось бы, в тон рождения нового дня, когда тени по всем законам жанра должны укрыться в своих мрачных углах, это место не стало краше. Обшарпанные эстакады, съеденные ржавчиной, обгоревшие брусья и останки кое-какой техники. Присаживаясь на корточки, хватаюсь взглядом за поросшие мхом полосы протекторов от тяжеловозов. Недавно здесь были люди, но все следы сконцентрированы у очерченной дуги, прогнившей от коррозии изгороди. Не хватает только жестяных табличек с контрастом жёлтого или красного. Затаив дыхание, будто перед выстрелом, нутро заставляет неспешно перевести взгляд на разбитый асфальт, где вслед за скрежетом оборванных с петель дверей, сочится посторонний звук. Монотонно сыплющийся песок, небрежным шелестом набирает просветы, и вот, крупицы сталкиваются всё реже, уступая неестественности, пока этот самый звук, резкими наплывами не падает в глубину сознания. Не подавать виду, не делать резких движений, наблюдать, вслушиваться во всё и вся, список стрекочущих спешкой директив напалмом въедается в  разум. А потом что-то чуть ощутимо толкает в грудь, воздуха слишком мало, чтобы выдохнуть болезненное ощущение окрестив тихим чертыханьем. Глядя на меня, рыжеволосая бестия реагирует практически незамедлительно, и едва сделав шаг ко мне, будет снова остановлена жестом…
- всё нормально. Будь начеку... – находя в себе силы, процедить шепотом сквозь зубы, и попытаться восстановить дыхание. Если бы в тот момент, как я корчился от сверлящей в груди горечи, Наташа что-то сказала, я бы не услышал, потому что… голоса… вопиющим эхом, разрывая пустоту в моей голове, бьют о стены самообладания. Глаза не видят никого и ничего, но за чертой подсознания, сотни криков усиливаются с каждой секундой, и они знают, что я слышу. Знают. Трудно разобрать слова, когда ор обращается воем, где за призывами стоит кто-то еще, властный, тихим утробным рокотом посыпая ужас многоголосья. Вслед за лютым шумом яркий свет солнечных бликов преломляется, и как фрагментами старого кино, обрывки кадров, на которых я мгновения вижу смерти. Десятки. Сотни человеческих смертей, и всё это время, в живой массе, проскальзывает лицо одного и того же человека. Размытые очертания, не могу рассмотреть. Забывая обо всём, я делаю шаг вперёд, с трудом сдерживая боль циклично вьющуюся до кончиков пальцев, сковывающую движения, пока следующий вдох не вырывается наружу пламенем. Срывая маску, я падаю на колени, чтобы выблевать сгусток крови, и вслед за багровой гущей закашливаясь густым чёрным дымом тянущимся изнутри…
- стой… - я не вижу своей спутницы, но чувствую, как воздух вокруг стал тяжелее, как её ладонь едва не хватает меня за плечо, помогая подняться, а я в качестве благодарности, отталкиваю девушку прочь, и уже выпуская струящиеся жала из кистей, обнажаю клинки.
- чтобы не случилось, не прикасайся ко мне... – похоже на дешевую фразу из старых фильмов ужасов, где вот-вот враг должен явить себя во всей красе, а главный герой брызжа ярым благородством, обнажает оружие, чтобы принять честный бой. Только чести не будет. Все эти образы, видения призраков, ментальные атаки, всё это лишь прелюдия, фонтаны огней перед началом настоящего представления, коему в планах начаться сию минуту. Вокруг всё преображается, меняя свои очертания на тонущие в серой дымке линии. Крики становятся сильнее, и вот, я уже нахожусь в полыхающем лесу, перед вздымающими языками огня, охватившими монолит резных стен величественного храма. Люди в доспехах пытаются оттеснить беснующих у прохода монахов в окровавленных одеждах, сияя пиками бронзы на шлемах, вооружённые пиками воины, не способны остановить сыплющиеся со всех сторон удары безоружных служителей. Из ран послушников наружу рвётся кровь, тела некоторых изувечены и пронизаны десятками стрел, но до последнего вздоха, безумцы продолжают бой, не позволяя солдатам войти в святилище. Так происходит до тех пор, пока в сонм битвы не врываются десятки тварей в золочёных доспехах. Нет, не люди, именно твари, зверьё с четырьмя руками, рвущие самураев в клочья… видение это или нет, но нутро горит переполняемой ненавистью, заставляя меня ринуться в бой. Клинки жадно секут тела чудовищ, и если это видение прошлого, то оно слишком реальное, опаливая мои лёгкие гарью в помеси с трупным смрадом. Приступы боли в напряжённых связках тают, завывая от плещущего через край адреналина, каждый удар отдаёт эхом в висках, навязывая осознание чужой злобы. Внутренний голос подсказывает, броситься к вратам в храм, убивая на своём пути существ и одержимых монахов, а следом уже слышен гром бегущего войска. Армии воинов с горящими стрелами нужно было подойти ближе, и я дал им такой шанс… сотни огней несутся к стенам святилища, чтобы утопить во всепоглощающем пламени, сотни голосов, как один, кричат мне вслед… Хануман… Хануман…
- Хануман… – мутная пелена отступает, являя передо мной руины разрушенного Сан Жи, и образ, стоящий на пути. Высокая фигура в отрепье, скрывающая свой стан за лохмотьями, когтистой рукой опираясь на рукоять внушительного размера пики.
- спустя столько лет, ты пришёл снова, чтобы позлорадствовать? – утробный хрип отдаёт на задворках сознания мутным отголоском. Кем бы не был незнакомец прячущий лицо, он вдвое выше человека, и всё моё нутро буквально воет от жажды крови, находясь рядом. От него веет загробным ужасом и смертью…
- Наташа… – просто убеждаюсь, что девушка всё ещё здесь и не выкинула глупость раньше меня, неспешно подступая к рыжеволосой, стараюсь встать между ней и чужаком.
- кажется, я разбудил призрака

+1

18

Стоило увидеть город... хотя, это даже городом не назовешь. Была в этом месте какая-то мистическая загадочность. Он не походил на обычный недостроенный город, он как будто декорация к современному фильму ужасов. И, находясь в легком тумане, кажется действительно жутким. Но не до дрожи в коленках. Глядя на все эти сооружения, не возникает желания сбежать из этого места и больше никогда не возвращаться. Может, потому что Наташа - женщина не слабой закалки, а может потому что он и впрямь не внушает страх. Однако, тут же будет уместно вспомнить о местных жителях селения, что располагается неподалеку от сюда. Что-то заставляет их испытывать страх. Что же?
Надо было пройти к зданиям, посмотреть, что они из себя представляют и убедиться, что никаких призраков там не обитает, но решительно направиться туда не получилось. Наташа резко замирает на месте в двух шагах от Джейсона и... не понимает, что происходит. Это похоже на приступ. Понять в чем дело оказывается невозможным, а слова, походившие на приказы, злят. Может, это и не было приказом, но сознание восприняло именно так и отказывалось осознавать что-либо обратное. Но Наталья быстро понимает, что к чему. Просьбу всегда можно было ослушаться, не воспринять всерьез, принять во внимание, но решить самостоятельно, приказ же требовал полного подчинения. И Наташа автоматически выбрала второе. В целях своей же безопасности? Если бы. Наташа давно пережила тот период, когда определенные обстоятельства заставляли ее бояться за собственную жизнь. Искоренять любые страхи было довольно затруднительно, но особого выбора не было. Ее готовили к худшему и она постоянно оказывалась в нем по уши. И последнее о чем она думала это о собственной безопасности. Практически всегда в приоритете стояли люди, не способные самостоятельно спасти себя. И это ложилось на плечи рыжей, которая раз за разом отметала собственное выживание на второй план. И сейчас, помня о людях в селении, которые все еще находились в опасности. От части от того, что их смерть уже находилась в их краях и занималась поисками другой смерти. Как бы абсурдно это не звучало. Но так оно и есть. Наташа могла бы оставить его здесь и отправиться на разведку самостоятельно и не тратя время на ожидания, когда он справится со своим состоянием. А он справится. Она знала это. Наташа знакома с Джейсоном не так хорошо, но прекрасно понимала, что в нем достаточно силы, чтобы выкарабкаться из этого состояния. Но она не могла оставить его здесь одного. Что-то не позволяло. И, чтобы не объяснять самой себе, что именно, самовнушение сработало безотказно.
Её попытка прийти на помощь не венчалась успехом. Её это злило, она не привыкла оставаться в стороне. Не в её правилах. Она всегда должна быть в центре событий. Иначе она чувствовала себя не в своей тарелке и это как минимум дерьмово. Наташа поднимает глаза и оглядывает местность в очередной раз. В какой-то момент становится не по себе, а внутренний голос начинает молить о том, чтобы Наташа ушла. Домой, назад в Нью-Йорк, забыть и не возвращаться. Сопротивляйся. Ты не трусиха. Ты та, что смотрит в глаза опасности и нагло ухмыляется. Ты та, кто постоянно весит на волосок от смерти и привыкла к этому на столько, что лезешь в огонь добровольно. Ты не уйдешь. Ты не оставишь. Наташа мотает головой, пытаясь избавится от голосов. Но добавляются новые. Незнакомые. Они неспешной волной обрушиваются на рыжую. Она не понимает. Они не говорят, они галдят на перебой. Мужские и женские глаза, затем добавляются детские. Резкий пронзительный крик, за которым следует громкий детский плач заставляют Наташу дёрнуться и закрыть лицо руками. Волна прошла сквозь нее и она почувствовала это каждой клеткой своего тела. На несколько секунд её взял озноб, кто-то кричит «уходи!» и голоса исчезают. Ещё какое-то время Наташа восстанавливает дыхание  и не слышит ничего, кроме ударов собственного сердца.
Убрав руки от лица, рыжая видит перед собой фигуру. Как это — по-другому она определить сие явление не могла — очутилось здесь Наташа не имеет ни малейшего понятия.  А затем до нее доносится голос Джейсона и Наташа поворачивает голову в его сторону с немым вопросом «ты серьезно?»в глазах. Быть может, Наталья мало что знает о призраках, но ей всегда казалось, что они выглядят совершенно не так. Это больше походило на дешевый маскарад и Наташа обязательно высказала бы свое мнение по этому поводу, если бы не атаковавшая ее волна голосов. Кажется та отняла у Наташи кое-что и добавила в свою коллекцию. Когда рыжая понимает это, она теряется. Неясно, как такое возможно. Но, в самом деле, это еще не самое худшее, что могло с ней произойти. Наташа не позволяет встать перед ней. Ей не нужна защита. Какое бы ни было противостояние и во что бы оно ни вылилось, она не будет прятаться, скрываться, стоять в стороне. Ей нужно убедиться с том, что это существо действительно неживое. Сознание напоминает ей о том, что она здесь чужая, что ее гнали прочь, но это лишь подстегивает ее остаться. А еще ей очень нужно вернуть то, что у нее забрали. И, если Джейсон так хочет разобраться со своим призраком самостоятельно, Наташа вовсе не против, при условии, что ни тот, ни другой не помешают её собственным целям. Усмешка. Можно надеется на все, что угодно, даже на то, что сейчас грянет дождь и фигура, стоящая впереди растает, но только не на то, что она сможет спокойно пройти мимо. Однако, у нее нет другого выбора, как и обходного пути. Она отводит взгляд от существа. Несколько секунд колебаний и Наташа, схватив Джейсона за руку, другой рукой указывает путь. «Нам надо идти, а не стоять таращится на призраков». Рыжая активно и очень быстро жестикулирует. Если она должна была испугаться существа, то не сработало. Хотя. А если все это время они искали именно его? И это оно наводит страх и не дает никому покоя? Наташа попыталась вспомнить способы борьбы с призраками, но на ум пришел только проповедник. Среди них есть проповедник? Навряд ли. А значит, у нее нет плана по тому, как уничтожить это существо. За то есть несколько иные планы, которые нельзя откладывать.
А еще, уж очень хотелось окунуться в Ад.

+1

19

Один лишь миг, чтобы глас оживающей в свету нового дня природа беспросветно иссяк, угас как пламя свечи, вздрогнувшее от дуновения ветра, исчезнувшее, чтобы утопить осколок реальности во мгле. Чувствуя крепкую хватку девушки на запястье, моя ладонь резко рвётся наружу, чтобы схватить её за руку… чтобы заставить чужие пальцы сжать рукоять ножа с изогнутым лезвием.
- тебе это понадобится. – шёпот скользит с пересохших губ, вслед за сбитым дыханием, только теперь, я чувствую себя иначе, словно какая-то неведомая крупица осознания, ранее утерянная в пыли воспоминаний, восстановила связь с запертыми лабиринтами сознания. Не впервой мне плыть по течению безумия, утопая в естестве и раздолье смерти, где каждая падшая душа пытается вырваться из перманентного плена, разрываясь на куски , лишь крик пустоты, как ключ в бездну, как мост, соединяющий два берега, переправляя избитое ужасом сознание над пропастью забвения. Видения прошлого, поединок с хранителем, и лишь на мгновение, рассудок, комкая факты, сжимает в единый ком, брызжа паранойей.
- брось пистолеты, от них проку не будет. – отпуская ладонь девушки, я вижу, как в глубине зеркальной глади взгляда струится пламя, разжигая за чертой ярость. Клокочущий поток всё ближе, и мне не нужно обладать особым даром предвидения, чтобы понимать эту неистовую бестию. Она рвётся в бой, игнорируя скользкие призывы подсознания, закрывая под замок остроги мимолётных слабостей, лишь только неистовство, желание и убийство в корне сомнений. Нельзя вот так просто дать чудовищу взять верх, чтобы стать еще одним каналом для мощи, коей нет объяснения. Шрамы воют, вырывая боль пленников из тьмы, даруя мне способность услышать каждое произнесённое имя, каждый призыв, где слова станут новыми отпечатками на теле.
- Наташа… Наташа! – едва ли не выкрикивая, я хватаю рыжеволосую за плечи, чтобы попытаться быть услышанным, намереваясь переступить через самую несокрушимую стену, имя которой злоба:
- послушай меня. слушай! эта тварь питается человеческой ненавистью, злобой, яростью. если ты сейчас не возьмёшь себя в руки, то сделаешь этой суке огромную услугу. посмотри на меня, Нат, смотри в глаза. – что я делаю, шепчет рассудок, отпуская длинную цепь, тянущуюся глубоко вниз, где под толщей вязкого безразличия дремлет другой. Не понимаю. Страха нет, тогда что, так колко рвёт в груди, заставляя смотреть в глаза этой девушки? Что я пытаюсь найти на дне отталкивающей прочь бирюзы? Ты смел бросить вызов… я слышу, как гулкими ударами бьётся ей сердце, слышу, как пульсируют жгучие потоки в венах, вталкивая на свет истинную суть этой хищницы, ей всё равно, что произойдёт, и только решимость, играя контрастными тонами на тонкой кромке, скользя по коже напряжением, подобно безудержному вихрю набирает мощь. Смел оскорбить меня перед поднебесной. Не произнося и слова, я только вслушиваюсь, как разум глотает вопиющий многоголосьем сотен чудовищ глас существа, сейчас мне плевать на его фокусы, направленные загадить рассудок. Продолжай, сукин сын, продолжай, сколько хочешь, дерьмом больше, дерьмом меньше, без разницы. Смеешься надо мной? 
- смотри на меня… – пальцы впиваются в одежду девушки, нутро судорожно сыплет обрывками чужой речи, мои губы безвольно произносят какой-то бред, и стоит услышать за спиной стремительный свист грозного оружия демона, я рефлекторно хватаю в объятия Наташу, чтобы снова выпасть из реальности… в пустоту безмолвного леса, где долгие годы туман стелется по земле, а сред скрипящих стволов мёртвых деревьев, тени шепчут о спасении. Держа в сжатой ладони нож, рыжеволосая стремительно возвращается на ноги, выпрямляя клинок перед тенью, которой я есть, приходя в мир нексуса… обугленная кожа, укутанная во вьющийся чёрной дымкой саван, бледные окостеневшие пальцы, со стекающей по кончикам черной кровью, и рваные лохмотья, скрывающие облик с бездонным взглядом. Здесь голос не имеет смысла, здесь ничего не имеет смысла, лишь пустота, а каждая разбитая истина, наделена едким смыслом, скрытым для взора живых.
   Бездна впустила тебя для того, чтобы знать правду, чтобы мы оба были готовы. Ты хотела узнать кто я. Призрак. Проклятый, одержимый жаждой возмездия. Обречённый на жизнь, во имя смерти. Из крови и плоти, способный чувствовать. Как и тот демон. Этот мир, как часть меня, когда смерть вокруг становится чем-то большим. Я могу увидеть многое, но, воплоти, слышны лишь отголоски битвы. Каждый раз, входя сюда, телу приходится смириться с человеческой ущербностью, физической и эмоциональной болью, проходить лимб прошлого, но взамен, будут ответы… возле деревни, я сразился с душами падших жителей, объединившихся против бога, но их сил оказалось недостаточно. Они рассказали правду о короле демоне, который в прошлом притворялся защитником. И когда мы вошли в город, меня посетили видения прошлого, здесь, на месте построек, был храм, в котором проходил древний ритуал. Демонические твари и последователи собирали души живых, и приносили в жертву своему Королю – Раване. В ночь, когда чудовище должно было выйти из стен чертогов, на помощь воинам императора пришёл истинный защитник. Они зовут его Королём Обезьян, Хануман. Сейчас, чуя мою пустоту, Равана считает, что я и есть Хануман. Я дал тебе нож выкованный монахами познавшими истину ненависти. Они научили меня всему, они вернули меня к жизни. Равана могущественный противник, но, не бессмертный, теперь я это знаю. Проклятой сталью мы сможем похоронить эту тварь навсегда, но, прежде чем вернуться обратно, знай, мне потребуется время, чтобы восстановить жизненные силы. Не так много, но… я надеюсь на тебя, Наташа. И если пустота впустила тебя, это означает лишь одно – ты бушующее пламя, сокрушающее не в чужую выгоду. Пустота видит в тебе жажду возмездия…
   Каждое возращение из нексуса, как врата через чистилище, словно с тебя сдирают шкуру живьём, поливая кипящей смолой. Воздуха катастрофически не хватает, с трудом удаётся не растянуться на земле, и удержаться за какой-то металлический обломок конструкции. Всё плывёт перед глазами, и сейчас, Наташа становится мом спасительным шансом, чтобы спешно вернуть сознание в нужное русло… дыши, Тодд, дыши…

+1

20

Наташа останавливается. Она действительно смотрит прямо на Джейсона. Она не понимает его слов, не видит опасности в существе, которое теперь находилось вне поля ее зрения. На какое-то мгновение рыжая теряется. Цель, которую она пыталась достичь вдруг становится до абсурда бессмысленной. Она медленно покачала головой, предприняв попытку вернуть мысли на свои места, но что-то пошло не так. Она перестала понимать, что происходит с ней здесь и сейчас. Возникло ощущение, будто земля уходит из-под ног. Рыжая успевает пожалеть о том, что позволила себе ввязаться во все это. Но теперь назад пути нет. Она впервые сталкивается с этим. С тем, что она понятия не имеет, что ей делать дальше и что может произойти в следующую минуту, секунду, в следующее мгновение. А еще Джейсон ведет себя крайне странно.
Постойте. Она что? Она должна убить это существо? Даже, если у этой жуткой фигуры есть своё имя, для Наташи она все равно будет называть его именно «существом». Так было проще. Иначе она просто не сможет воспринимать его всерьез. И все же... Наташа даже не из семьи Винчестеров, с чего он взял, что она справится? Да еще и с помощью ножа. Рыжая слабо представляла себе это. Она, конечно, была довольно сильной и способной наемницей, знала несколько видов боевых техник и умело ими пользовалась. Но никак уж не против всяких там... демонов. Она глубоко сомневалась в том, что с багажом ее навыков и умений вообще можно было идти на такое существо. Но больше справляться было некому.
Наташа медленно оборачивается и смотрит прямо на существо. На ее лице появляется легкая ухмылка. Она не заставляет его долго ждать и делает шаг на встречу. Безумие. Все, что здесь происходит больше похоже на безумие. Она не видела в этом смысла. Убивать то, что уже убито. Или то, что никогда и не существовало вовсе. Какая-то часть ее верила во все происходящее, вторая упрямо отрицала все это и пыталась найти разумное объяснение. И напомнить о том, что чем бы ни являлось это существо, оно предоставляет угрозу, а значит какой-то смысл в этом все-таки есть.
Но находясь в опасной близости к нему, она вдруг вновь чувствует холод, дрожь пронзает ее тело, а все мысли в голове мгновенно исчезают. Ничего, кроме этого существа больше не существует. И чувствует, что должна подчиниться его воле и позволить ему утащить ее в его собственную путину. Нет судьбы лучше, чем та, которую предлагает ей он и все, что нужно - это сдаться. И когда Наташа понимает это, она лишь сильнее сжимает нож в руке. «Не на ту напал». Она не произносит слов вслух, потому что ее лишили этой возможности - слишком много болтала? - но прекрасно знает, что он слышит ее. Наталье хотелось бы, чтобы он понял в чем его ошибка. Понял, что пытаться переманить на свою сторону ту, что жива лишь по тому, что никогда не сдается,бессмысленно, глупо, безрассудно. Это послужило эдаким ментальным щитом для неё. Она оказалась полностью защищенной от ее воздействия.
На ее лице вновь появляется ухмылка. «Ну, здравствуй, милый, я твоя Смерть. Я презираю тебя за бесчинство, за то, что ты принес боль и страдания в жизнь простого народа, — с каждым словом она приближалась к нему все ближе. — Ты думал, что это останется безнаказанным? Думал, что я не приду за тобой? Неужели ты надеялся, что сможешь сбежать от меня, от той участи, которая тебе уготована? Ты умрешь от моей руки здесь и сейчас. Я не твоя легкая добыча. Надеялся переманить меня на свою сторону? Ха! Я сильнее тебя, слышишь? Сильнее. Ты можешь уносить за собой сотни жизней, но ты никогда не будешь иметь на это права. Я чувствую твой страх. Только сама Смерть не боится смерти...» Она не знала, откуда эти слова возникли в её голове, но он слышал её. И она действительно не боялась его, не боялась того, что он сможет убить её. Нет никакой гарантии, что Наташа сможет расправится с ним, воспользовавшись один лишь ножом. Но в нее саму вселялась уверенность. Поздоровится же ей потом от истинной Смерти за то, что возомнила себя ею. Но ведь сейчас именно так все и было. Кто, если не Наташа убьет это существо? А значит, она его смерть.
Она остановилась в нескольких шагах от него и, медленно склонив голову на бок, подняла глаза, заглядывая ему прямо в лицо. Жуткое зрелище. Ей никогда не доводилось видеть подобное раньше, хотя она сталкивалась не только людскими монстрами, но и пришельцами, причем не единожды. На его фоне она казалась маленькой куклой из фарфора. Настолько хрупкой, что ей даже не придется прилагать особых усилий, чтобы справится с ней. Но он не должен об этом знать. Она должна внушать в него страх. И это у маленькой рыжеволосой Смерти выходило лучше всего. О, она делала бы это вечно. Наташа даже не удивляется тому, что он подпустил ее к себе так близко.
Она стояла напротив и выжидала момент, когда он сломается окончательно, когда его уверенность рухнет, поверит ее словам и сдастся он сам. Рыжая не имела ни малейшего понятия, откуда ей известно что и как делать. Возможно, это результат какого-то воздействия. «Покончим с этим». Еще шаг. Наташа не дожидается, когда он нападет первым. А ведь он мог бы. Всего одно мгновение, один прыжок и взмах рукой, нож вонзается в сердце.
Наташу тут же отбрасывает назад. Она пролетает какое-то расстояние до тех пор, пока не врезается в дерево и не падает на пол. Удар приходится очень сильным. Она чувствует сильную головную боль, от которой на глазах проявляются слезы, все вокруг расплывается и темнеет. Наташа больше не чувствует в себе той силы, которой обладала буквально только что. Более того, она не чувствует совершенно ничего. Рыжая прислоняется к дереву и закрывает глаза. Пропадает все. Все звуки, голоса, все мысли из головы исчезают, не впервой, но в этот раз подчистую. Мир вокруг перестает существовать и она понимает, что не в состоянии больше открыть глаза. Её полностью окутывает боль, постепенно переходящая от головы ко всему телу. Она сильная и должна справиться, превозмочь эту боль, тем более сейчас, когда, кажется, все закончилось. Но... есть ли в этом хоть какой-нибудь смысл?

+1

21

Проснись, пёс, встань, рвись наружу, давай. Слова как осколки стекла под кожу, разбитыми витражами льются с небес, а тварь стоит, вздымая лицо к небу. Каждый удар, как причина, как осознание, как шаг ближе к двери наружу. Не смей стоять, поднимайся, проглоти каждую секунду осознания, заставь нутро бить сильнее. Открой глаза, снова. Перекуси эти цепи, оправдай сказанную грязь, дай повод этому сучьему существованию ненавидеть тебя сильнее. От битой птицы, к голодному зверю, озлобленной суке, скалящей клыки, всего лишь миг, рукой подать. Проснись, мразь, проснись и беги следом за пустотой по пятам. Назвался в ад, так возьми ад, хватит прятать правду, хватит ждать…
  Дыхание рвётся сквозь губы едва ли не криком, заставляя тело насытиться выжигающей дозой адреналина, опираясь на кулаки открыть глаза, и дышать, дышать, дышать. К этому чувству нельзя привыкнуть, невозможно не испытать всю гамму едкого перерождения боли. Так будет продолжаться до тех пор, пока однажды сердце не заткнётся, исчерпав на веки вечные бег. А до тех пор, осушить сознание, досыта наглотавшись вопиющей ненавистью. Когда плоть засыпает, просыпается тень, когда усыхает мрак, пробуждается животное ведомое голодом, жаждой крови. Захлёбываясь собственным голосом, срываюсь вперёд, силуэты мутной плёнкой набирают отчётливые очертания, и на выдохе, рассудок заставляет злобу сочиться изнутри. Обжигающий холод струится по венам, к кончикам пальцев, наливая воздух твердью… когда сознание перестаёт сжимать оковы, а принципы крушатся, осыпаясь пеплом, чёрная пустота становится бесноватой, пронизывая острыми иглами эфемерную явь. Сердце раскатистыми ударами рвёт тишину, когда оружие взмывает над головой, сдерживая атаку другого зверя. Я вижу его глаза, пустые, наполненные ненависти, и зияющий в груди нож… отвлекаюсь, делая выпад в сторону, уйти от яростных взмахов свирепого духа, чтобы жадно скользя взглядом по развалинам призрачного города искать силуэт. Всё еще жив, ублюдочный божок. Клокоча хрипом, норовит пустить остриё смертоносной пики под шкуру назойливого ублюдка, которому так услужливо подарено чужое имя. Смешно? Нутро судорожно звенит, уходя от следующего выпада, но причина отнюдь не в угрозе. Где ты? Едва не вслух шепчу, чтобы раз за разом ловить себя на дурной мысли. Нет, не могла. Тогда… образ бездыханного стана, лежащий в серости пыли на земле, заставляет сердце умолкнуть на миг. Выбросить наружу жала, пустить клыки и подобно одичавшей твари, рыть под собой землю. Что я натворил? Шепчет сознание, накатывая неистовством секущих мёртвую плоть клинков. Не смог спасти, сам подтолкнул, шепот десятков бесов, как инъекция беспамятства, толкающая тело в бездну сумасшествия. Безумие? Да, мать вашу, да, пусть будет так, скрипя зубами цедить в воздух безысходность, и чувствовать, как испепеляющее желание вздымается чёрным пламенем. Так не должно быть, нет, не должно!
  Лишь когда изорванное тело бога не растянется мёртвой тушей у ног, а сам я едва сдерживаясь не свалиться с ног, боль внутри не утихнет. Затихнет, ненадолго, чтобы снова взыграть яркой диаграммой, разрезая вкривь и вкось подсознание. Отплёвываясь кровью, наконец, мои ладони ослабнут, рассеивая клинки по воздуху… рассеется и образ чудовища, оставив лежать на потревоженном массиве гравия нож. Еще одна страница самобичевания, еще одно имя в список оборванных жизней, подумал я, неторопливо подходя к телу девушки. Я не сажусь, а попросту падаю на колени, и измазанными кровью пальцами, невольно поправляю непослушный локон, небрежно укрывший белоснежную кожу. Дышит… Не могу дать объяснения происходящему внутри, но, пустота будто расступилась, словно замолкла, была и не стало её, стоило только услышать биение чужого сердца. Усаживаясь рядом, рассудок не вовремя заставляет включиться осознание, а живая тварь сыплет уродливыми обрывками логики. Внутренний голос монотонно бьёт по вискам, заставляя убрать руку, но я не могу, понимаю, что совершенно не могу этого сделать. Или… не хочу?
Едва веки вздрогнут, останки боли провалятся тяжким комом, оставляя за чертой нелепую улыбку и хрипоту в голосе:
- справилась… - единственное, что я могу выдавить из себя, чтобы отодвинуться, опираясь об иссушенный ствол дерева спиной, всё еще не понимая ощущений, коими так раскатисто пульсирует нутро. Аккурат, бросив взгляд на неторопливо подымающуюся бестию, тихо усмехаюсь. С видом гордого триумфатора, вернуть игру масок, чтобы излишне не размениваться на подобие искренности, снова стать насмешливым мудаком, только вот бросить колкость не получается. Образ с трудом даётся контролю, пока всё же, наружу с неистовством бронебойного снаряда не выскальзывает глупость.
- ты красивая...… эм… прости, кажется, башкой врезался не кисло…

Отредактировано Jason Todd (09-10-2018 03:11:05)

+1

22

Иногда ей кажется, что даже при большом желании сдохнуть, у нее ничего не выйдет. Она далеко не бессмертна и с регенерацией у нее дела обстоят не так хорошо, как хотелось бы, но привычка выживать в любом случае и в любых условиях делает свое дело. Она слишком сильная, чтобы позволять себе уходить в мир иной. Возможно, когда-нибудь она впрямь выберет день своей смерти и позволит девушке с косой её забрать, но он не сегодня. Она задавалась смыслом и довольно быстро нашла ответ на этот вопрос. Её жизнь никогда не была пустой и никчемной, никогда не было дня, прожитого зря и сегодня, когда она, возможно, спасла целое селение, это уже было что-то относящееся к «не зря». Но помимо этого Наташа чувствовала острую необходимость в том, чтобы не позволить боли взять над ней верх. И это чувство затмевало буквально все. Постепенно оно разделилось на две составляющие - нужность и потребность. И сейчас это стало для нее важным. Преобразовалось в цель. После чего боль ушла на второй план, предоставив Наталье возможность прийти в себя.
Вдох, еще вдох. Жуткая боль в виске. Выдох. Вокруг появляются звуки: шелест листвы на деревьях, перекличка лесных пташек где-то вдалеке, прыжки зайца на лугу, где-то с травы на землю капает роса, чирикают кузнечики. Вдох. И она чувствует тепло. Чужое тепло, но почему-то близко. Тело невольно отвечает легкой дрожью. Подсознательно в тепло хочется окунуться, физически... что-то все еще сковывает движения. Ах, да, боль. Уходит, но слишком медленно. Будучи хозяйкой над телом, она могла властвовать им по праву, а теперь, когда власть вздумали отобрать чувства, она не спешит отступать. Нужно еще какое-то время, чтобы прийти в себя, еще пару секунд, пару вдохов. В сознании возникает образ. Величественный, грозный, пугающий. Он приближается слишком стремительно и, прикоснувшись ко лбу, тут же растворяется. Вдох. Наташа открывает глаза и некоторое время моргает, привыкая к свету. Вокруг ничего не изменилось. Разве что пропало существо, и, может, посветлело. Где-то поблизости слышится голос. Она уже слышала его раньше. Ну да, точно, помнит. Превозмогая боль, она поворачивает голову в нужном направлении. Слова, услышанные ею, вызывают у нее улыбку. Легкую и непринужденную. Сейчас не тот момент, когда самое время прятаться под маской. Ей бы окончательно прийти в себя.
Справилась? Она справилась? Это радует. Осталось лишь разобраться в том, с кем она имела дело и откуда возник столь сильный воинственный образ, в котором она оказалась. Возможно, это лишь внутреннее «я» вовремя вырвалось наружу. Удивительно, насколько же все-таки велик её потенциал. А ей всегда казалось, что он раскрыт полностью. Скорее всего, причина в том, что... так, нет, постойте, не сейчас. На размышления всегда найдется время. А сейчас все это закончилось и можно уже оставить бессмысленное раздумье.
Она вспоминает о том, что была лишена голоса и становится не по себе. Она сотни раз представляла себя в таком состоянии, но единожды ощутив его на собственной шкуре, ей хотелось бы, чтобы это было сном. Она не растерялась и даже умудрилась вспомнить язык жестов. Когда-то она изучала его, полагая, что он пригодится ей в общении с глухонемыми. Пригодился... Хорошо, если то было лишь временное явление, а если...
Мне часто говорят об этом, — хрипло произносит рыжая с непривычной теплой улыбкой на лице. — но практически никто не говорил об этом искренне. Даже при сотрясениях. — Наташа выдерживает паузу и заглядывает прямо в глаза. — Спасибо.
Гора с плеч. Голос вернулся. Можно облегченно выдохнуть. Она неплохо справляется, не позволяя собственным воспоминаниям и размышлениям вторгнуться в это мгновение и увести ее за собой в свою пучину. Должно же хоть когда-то существовать здесь и сейчас. И ей даже не хочется знать, что произойдет в следующее мгновение. Очередное помутнение рассудка, очередные лесные монстры, все еще таящиеся в лесных чащобах, выжидая подходящего момента, чтобы явить себя смертным, а может и вовсе орда Ситхов, неважно. Все это не то, что могло бы удивить рыжую. К этому она готова всегда, это ее мир - постоянные сражения, противостояния, ее стихия. Напротив, если бы случилось что-то, чего Наташа явно не ожидает, она была бы крайне удивлена. А так, ничего необычного. Она оправится, накинет на себя привычную маску и, как ни в чем ни бывало, отправится бороться с очередным чудовищем. Но это мгновение, именуемое простым словом «сейчас», кажется каким-то особенным. Она может позволить себе быть собой, как же редко в последнее время это бывает. Но сейчас она здесь не одна, присутствие рядом Джейсона, вызывают у нее именно те чувства, от которых она давно отвыкла. И сейчас это настолько непривычно, что она теряется. Ей было бы проще, будь она с маской. Но ведь она сама решила на какое-то время обойтись без неё.
Знаешь, я... — начинает и тут же смолкает, пытаясь правильно сформулировать мысль. Замолкнув, едва заметно смущается и, наконец, отведя взгляд, опускает глаза.

+1

23

Хочешь сказать о чём то, только стоит ли? Как скользкая абстракция человеческой сущности, где осознание, наименьшая проблема. Каждый чёртов раз, в подкорке селится желание заниматься собирательством крупиц мыслей, чтобы после долго бичевания реальностью, установить категоричный вывод. Смысл пуст. Рекорд на абсурдность побит, снова и снова, имеет вес только пара секунд до того, как пустая голова снова бросится в шумный бег размышлений. Слова, как признак того, что в коробке именуемой сознанием, так рьяно бьётся жизнь, удушая сплошь лишь одним разочарованием. Хочешь сказать, а вместо этого, падаешь, срываешься, потому что противоречивость о концовке трахнет подсознание, и вывернет наизнанку все спектры ощущений, поливая образовавшуюся массу свежей дозой бреда. Бред. Всё это бред, очередная шутка, как однажды сказал безумец, стоя в полсекунды на смертном одре. Не остаётся ничего иного, кроме как забросать себя обрывками раздумий, и утонуть в бездонной топи выжидающей реальности. Хочешь что-то сказать, и не скажешь. Не потому, что внезапность желаний иссякла на нет, просто, есть две точки, разделённые одной прямой. Две точки. И ничего общего.
  Хотелось пошутить, нелепо так, не в тему, просто, чтобы развеять наши образы, состояния, давление космосом и прочими вселенскими материями, где эта странная девушка, часть чего-то большего, где я, кусок чего-то незначительного. Не превозвышая, просто чувствовать, и с таким непривычным благоговением выдыхать тишиной, и молчать, сокровенно храня тайные желания и всю нелепость совершенно ненужных фраз. Глядя на неё сейчас, я не хотел задумываться о чуждости наших миров, мне просто хотелось смотреть на неё, пусть даже это и колко отдаёт висках чужим смущением. Забыть суть простых человеческих слабостей, чтобы всецело отдаваться безумию, выстраивая на фундаменте слухов чертоги сумасшествия, образы, своды амфитеатра под названием жизнь, и всё это, лишь только для того, чтобы укрыться от масс, чтобы абстрагироваться в незримую цель, просачиваясь, прочь от всех и вся. Не носить маску, быть ей, изголодавшись по признакам сломанных стереотипов, уверенно шагать против течения, укрываясь от простого… настоящего… не наигранно искреннего? Именно. Только что изменилось теперь, не понимаю. Да и не пытаюсь найти истины, докапываясь, просто смотрю в чужие глаза, чувствуя внутри тепло, где в иссушенном мешке костей так внезапно взыграла юношеская робость. Слабость сильных, как одно из вычеркнутых правил. Лишь отголоски неторопливо ускользающего в пелену рассудка становятся той самой стеной, которой в момент так не хватает, чтобы оттолкнуться и… в пропасть?
- я не часто говорю такое… да и не особо часто говорю… с живыми людьми… - тихо посмеиваясь, я подымаю голову вверх, прикрывая веки. Еще никогда я так не желал наступление нового дня, чтобы почувствовать себя живым без тени сомнений, на миг, отбросив бремя отбитого карателя. Не забиться в тёмный угол, не сбежать, сыпля преснотой изживших себя фраз, а просто упираться взглядом в бирюзу бескрайнего неба, вдыхая утреннюю свежесть, и после, опять ускользнуть вслед за ветром мыслей.
- к чёрту... – хочешь сказать о чём-то, перебирая ворох непонятных мыслей, растрёпанных, невзрачных, надеясь найти в мусоре хоть крупицу стоящего, а между тем, подсознательно понимаешь, насколько это глупо. Минимум сказанного, а под кожей с размахом разгуливает ощущение, будто по острогам мозга пронёсся торнадо, вырывая с корнями накладки образов, словно в двух-трёх слова прозвучало осмысленности больше, чем в дюжем повествовании. А может, так и было? Так есть? Может за ускользающим пониманием нутро пыталось толкнуть что-то большее, и вложив в скомканную речь эхо сердца, предательски сдалось в плен? Так и есть, я сорвался, лишь только ложью прикрывая искренность больного мышления, не продолжил падать в словесный сумбур. Внутренний тремор заставляет дыхание сбиваться, и на момент, ощущая всепоглощающую слабость, я хочу отдать всё на суд чистейшего безумия, к чертям ограничения и предрассудки, оттолкнуть такие тесные стены замыленных стереотипов, и лететь без тормозов. Не знать, не понимать, заткнуться, чтобы податься вперёд, чтобы заставить замолчать эту рыжую бестию, чтобы внезапностью закрыть её рот, оборвать струящийся глас собственными пересохшими губами, чтобы продолжить сходить с ума на ровном месте, отдаваясь какому то животному инстинкту. Хочешь что-то сказать? Снова? Да к чёрту, к чёрту, цедить сквозь зубы, жадно кусая чужие уста, чтобы быть в глазах дерзкой охотницы жертвой, целиком и полностью поехавшей рассудком. Пристрелит? Пусть. Перережет горло? Плевать. Будет бить, пока дыхание не оборвётся предсмертным хрипом? Да, чёрт возьми, да, всё равно, я проглочу любой риск, любой всплеск неистовства, падающий посылом от чуждого мне адресата. Я сделал то, что я сделал. Давать отчёт сможет только кретин, а я смертник, который не сказать хотел, а сделать – рвать слово действием, выбросив останки адреналина на то, чтобы подстегнуть тело к сумасшествию. Я поцеловал эту девушку, я хотел этого, жаждал, и мне всё равно, с пулей в голове или лезвием в боку завершится этот поцелуй…

+1

24

Рыжая понимающе улыбнулась. От части она действительно понимала его, но лишь от части. Ведь у нее была своя история. Когда-то она старалась быть более открытой, полагала, что это поможет ей справится с утратами. Но раз за разом она теряла больше, чем получала и однажды она поняла, что в этом мире осталась совсем одна. Более того, она всегда была одна, с тех самых пор, как погибли её родители. Она испытывала огромную привязанность к тому, кто вырастил ее и воспитал, но для него она всегда была чужой, как бы тепло он к ней не относился. В конце концов, привязанность переросла в благодарность. Зимний Солдат, Алексей, Клинт, Мэтт. Все они казались ей главными людьми в её жизни. Но с ними у неё всё равно не выходило быть искренней и настоящей и они уходили из ее жизни быстрее, чем становились её частью. И Наташа перестала вкладывать чувства в свои отношения и ограничилась мимолетными интрижками. Так было проще, но это сделало ее более закрытой. Она все чаще говорила о работе, все меньше о себе, постоянно перескакивала с вопроса «как ты?» на другие темы. Отделившись от команды, перестала говорить вовсе. И стало более комфортно. Лишь в редких случаях, когда другого выбора не было, Наташа поддерживала беседу. Могла говорить о чем угодно, даже о погоде за окном, о том, почему небо синее, а трава зеленая, охотно избегая разговоров о себе. Хотя, порой, её можно было застать врасплох, но мало кому это удавалось. А сегодня был именно такой день.
Она слишком долго соображала. Слишком, для того, чтобы наплевать на все правила и стереотипы и поддаться искушению. Слишком долго для неё, могло показаться вечностью, но в какой-то момент все внутри сжалось и где-то внутри вспыхнуло пламя. Обжигающее пламя, готовое разорвать грудную клетку лишь ради того, чтобы окутать собой всё вокруг, погрузить в забвение и заставить исчезнуть весь мир. Нутро мгновенно вступило в спор с разумом, который буквально кричал, пытаясь призвать чувства к своему голосу. Но это было тщетно. Наташа позволила себе отдаться чувствам и плевать, если потом она глубоко пожалеет об этом. Плевать на всякое «если». Меньше всего оно должно было волновать ее сейчас, когда его губы целуют ее. И она полностью растворилась в этом поцелуе.
Внезапно почувствовав странное едкое чувство внутри, Наташа отстраняется, обрывая поцелуй, и тут же зарывается в собственных волосах. «Как ребенок,» — промелькнуло в голове, заставив до скрежета стиснуть зубы. Появилась какая-то лютая ненависть к самой себе, к своим обещаниям и своему поведению. Она так долго пыталась избавить себя от необходимости испытывать искренние чувства, а сейчас в один миг сломалась. И это пресловутое «будь, что будет» словно стало комом в горле. И вроде надо бы спрятать себя под маской и сделать вид, что все в порядке, но она не может. В любой другой раз ей было бы плевать, но сейчас...
Наташа убирает волосы с лица и поднимает глаза на Джейсона. Уровень неловкости тут же возрастает. Чёрная Вдова давно бы влепила пощечину, поднялась и ушла бы прочь. Но почему Наташа постоянно должна быть Чёрной Вдовой? С тех пор, как она окончила Красную Комнату, это прозвище вместе с обязанностями и образом, въелось в кожу и стало до чертиков привычным. Раньше, представляться Чёрной Вдовой было привычным делом и в порядке вещей. Так, Наташа раз за разом теряла свою собственную индивидуальность. Даже сейчас она оставила за собой больше образ Чёрной Вдовы, чем самой себя. И всякий, кто хоть сколько-нибудь знал Наташу, непременно подумал бы о том, что это совершенно не в ее духе. Но это лишь значило, что они совершенно не знают Наташу, знают лишь того, кого она играет перед ними. Вот только сейчас она не играет. Не пытается изобразить из себя ту, которой на самом деле не является. Ведь, не поступи она когда-то в Красную Комнату, она стала бы балериной. Хрупкой, нежной и изящной, с чистой и светлой душой. Как она и мечтала.
Наташа растерялась. И вновь подобрать слова оказалось сложнее, чем она думала. Возможно, она могла бы описать всё одним словом. Но оно вызовет настолько сильную бурю эмоций, что Наташа окончательно уязвимой. Она не была уверена, что готова к этому. Слишком долго она держалась стойко, делая вид, что абсолютно неуязвима и даже сама верила в это. Но хотелось сказать больше, донести смысл, заходя из далека. Хотя, разве слова сейчас играли важную роль? Лучше было молчать. Может, она не спроста теряла голос. Но, чёрт возьми, с каких это пор рыжая начала верить в знаки? Наташа вновь приближается к Джейсону и мягко целует в губы. Становится легче. Часть эмоций притупляется. Она знает, что не навсегда, всего-лишь на мгновение, но рыжая довольствуется этим.
Наташа отпускает себя и смеется.
Выходит, я действительно ведьма, — вспоминая свои предыдущие реплики, произносит Наташа. Она делает это вновь. Соскакивает с темы, волнующей ее внутри, переходя к любой другой возможной теме. Но ей было плевать насколько неуместны сейчас её слова. Но сейчас ей впервые нравилось, что она может говорить о чем угодно, не задумываясь и не подбирая слова. Ляпнуть какую-нибудь глупость и улыбнуться. Превзойти ожидания, удивить и все-таки позволить себе наслаждаться моментом, а не упускать его.

+1

25

Неловкость движений отдаёт в затылке тупой болью, раскатисто напоминая об изяществе треснувших эмоций, коим за долгое время так внезапно приспичило вылезать из вороха забытья. Когда некуда бежать, остаётся лишь откинув ладони осушенными до основания реками, дышать. Глубоко, едва слышно, без памяти, выбиваясь за рамки настырного алгоритма вечности, забывая всё на свете, нет ни имён, ни лиц, нет ни этого места, ничего, только вслед за ветром, отпуская хриплую сыпь тающего голоса. Чтобы закончить этот путь здесь и сейчас. Остаться в оковах вязкого молчания, наслаждаясь краткостью фраз, беспорядочной мешаниной мыслей, не пытающихся ворваться в рассудок контрастной дозой понимания с целью выдворить такую нежданную искру, такую незнакомую, забытую. Утренняя прохлада удерживает сознание у грани, не позволяя рухнуть в лету, сорвав ухмылку с уст, а хотелось бы. И лишь чужое прикосновение подобно острой стреле, прошивает грудь, вырывая клок черни навылет. Даже в минуты искренней тишины, разум осколками вымащивает холст, насыщая сознание колким непониманием.
  Такая, лёгкая, как ветер, достаточно прикрыть веки и вот, уже нет её, такая беспечная, играя чередой хрупких чувств выстроенных на шатком фундаменте лжи, способная укрыть за ширмой другой мир, и не впуская лишь одарить тихим наигранным смехом. Как искра беснующего пламени, рьяно противящаяся буйству стихий, глотает каждое слово, не позволяя мне шагнуть дальше. Да и мне ли? Почему мне кажется, что за этой тонкой беспросветной шалью даже не искра, а бушующее пламя, готовое в любой миг вырваться наружу, выжигая всё на своём пути, и вырвав собственный крик из гнёта реальности, броситься во все тяжкие. Виной ли тому пустота? Трудно объяснить, а смешанность чувств, попросту застилает глаза, не оставляя возможности трезво вдохнуть подсознательного яда. В кой-то веке, серое, не колышет желчью, плеща через край, не топит во мгле, и не гасит неизвестность, которая уверенно ширится в прогрессии.  Снова череда вопросов в пустую звенит по стенкам подсознания, и разбиваясь в дребезги, сечёт воющую плоть. Приподымаясь, я толкаю собственное тело вперёд, нарочно подгибая локоть, чтобы подымаясь на ноги оступиться, чтобы неправдоподобием небрежности, оказаться вплотную с этой рыжеволосой тайной. Сгорая от жажды, я хочу, чтобы она говорила со мной, хочу чтобы опустила тлен серых красок, чтобы не молчала, и сам же прерываю речь, крепче сжимая ладонями гибкий стан. Так мало её взгляда, не надышаться, дабы захлёбываясь волнением до покалывания иглами тока в кончиках пальцев, слишком мало понимания, и так много призрачности.
- как то всё… - странно, хотелось сказать, но слово буквально проваливается обратно в глушь, оставляя вертеться на языке мерзкий привкус недосказанности. Что я хотел сказать? Это всё неясно, кто мы, что мы, где были раньше, чтобы рвать чужие завесы мрака, уступая таким вот неясным ощущениям, вбивающимся сотней острых жал в грудь? Зачем мы это делаем, зная, что сегодня, завтра, через год, воспоминание осыплется безвольным войлоком на самое дно, гулко хлопнув за собой дверями? Вопросы прошивают насквозь, и рассудок зудит, от нарастающей ненависти к самому себе. Предпосылки к самобичеванию, ведь именно ты, сукин сын, подтолкнул другую душу в пустоту. Зная цену.
А руки не дрогнут, медленно стягивая петлю объятий. Она знает больше, чем стоит рассказывать, взглядом прерывая обрывки перманентного существования, но, не останавливает. Почему? Мы оба сошли с ума, породнившись с червоточиной безумия? И теперь стали носителями незримой заразы, тонко играющей на подсознании? Наклоняясь ближе, я целую щёку таинственной фурии, вдыхая пьянящий аромат пламенных локонов. И едва замирая у кромки уха, мой голос сдавленным шепотом отпускает очередную глупость…
- ты не ведьма... – на краю вселенной, где-то в середине нигде, я буду шептать этой девушке, что впервые за долгие годы, чувствую… сомнение. Утро, рождённое проклятием холодной ночи, останется на шкуре багровыми потёками и сладким ароматом чужой кожи, алых уст. От ощущения сломанной реальности дышать становится тяжелее, снова и снова, пока из лёгких вслед за рваными поцелуями не вырывается измученный вздох. Пальцы скользят к белоснежному бархату лица, вздрагивая, закапываясь в пышные пряди, и снова глаза в глаза, чтобы опять потеряться в бирюзе… Сколько времени прошло, перед тем как мои ноги невольно стали двигаться по пыльной тропе, ведущей в деревню. Неспешно утюжа сломленную мной ранее траву, я иду напротив Наташи, в который раз пытаясь подобрать нужные слова… только, какие они, нужные? До этого дня, мы были чуждыми точками разных вселенных, омывая собственные пути кровью смешанной с порохом, но сегодня, неизвестность сломала тонкую грань, превратив точность каких-то значимых понятий в гулкий сумбур. Лишь молчанием спасаясь, мы пытаемся продлить неясный миг искренности, такой дикой, ведущей своими нитями не весть знает куда. Лишь молчанием, лёгкая истома, даёт слабину брызжа подобием чувств, где нутро сокрушается в кандалах жажды. Я не хочу, чтобы этот день кончался, повториться десятки раз и у входа в селение, остановиться…
- Нат… – окликнув девушку, я замираю, набирая в грудь больше воздуха. Теперь всё возвращается к выбитой черте, остаётся лишь вопрос, способен ли я переступить через мглу, чтобы не замолчать…
- я не очень-то умею говорить с девушками, да и эта прогулка… бред чёртов. Извини за всё это, за то, что затащил тебя, за эту историю с каспером, за поцелуй… хах, это сложно… хах… чёрт… - наигранно смеюсь, невольно отводя взгляд прочь. Мерзкое ощущение отвращение к самому себе, за сказанное, за произошедшее. Потирая переносицу кончиками пальцев, стараюсь выровнять дыхание, чтобы продолжить нести чушь. Только голос меркнет, угасая на нет, и остаётся только… нелепое молчание.
«не хочу потерять тебя…» 

+1

26

Возвращаться в реальность не хотелось от слова совсем. Это была именно та зона комфорта, которой постоянно не хватало, как воздуха. Она была... особенной? Но точно не такой, к какой привыкла рыжая. И выходить из неё, разумеется, не хотелось. Было настолько комфортно, что даже головная боль и вовсе перестала беспокоить. Как будто её и не было. Пусть мир подождет ещё, ещё столько, сколько нужно, сколько потребуется. Наташа не обращала внимание абсолютно ни на что, что происходило вокруг. И её это устраивало. Хотя бы раз, но можно было себе позволить просто отключиться от мира на какое-то время. К тому же, проблема была решена и Наташа имела полное право делать то, что угодно её душе. В голове крутились слова какой-то песни, название которой всё никак не шло на ум. Но слова были настолько отчетливыми, что казалось вот-вот сорвутся с уст. Но на самом деле, хотелось произнести совершенно не их. Хотелось рассказать что-нибудь о себе, что угодно, любой, даже самый бесполезный факт. Словно это будет интересно. «Я люблю какао больше, чем кофе» или «по понедельникам я занимаюсь йогой, а по четвергам хожу в бар», «а в шкафу у меня хранится настоящий скелет, правда, беличий..». Хотелось говорить, но она молчала. Хотя знала, что её будут слушать, чтобы она ни сказала. Но для неё это непривычно. Делится о себе тем, чем она не делилась практически ни с кем, вот так просто. Да, она не собиралась раскрывать все свои самые потаенные секреты, к тому же, она только что была готова говорить глупости. Просто... просто не знала с какой начать, какая уместнее. Впервые за долгие годы, Наташа чувствовала смущение. Слишком резкие скачки эмоций. Значит, чувство, греющее её внутри, сильнее, чем она сама предполагает. Да еще и застрявшие в голове слова песни сбивали с толку. Там за дверью нас ждут все объятья мира, если...
Она улыбается, вспомнив о своих недавних приключениях в России. Частично, но все-таки она и впрямь обладала какими-то магическими способностями. Возможно, это могло объяснить её успех в противостоянии с существом. Но рыжая решила не спорить с Джейсоном. В конце концов, ей до сих пор не доводилось использовать свои навыки в деле, а скептицизм по-прежнему брал верх. Он напоминал прочную не пробиваемую стену, в которую каким-то чудом постепенно проникало «допускаю». И только.
Наташа не сразу заметила, что они подошли к селению. Так быстро? Пока они шли, ей казалось, что тропинка еще бесконечно долго будет вести их вперед, но вот перед ее глазами уже дома. Наташе приходится постепенно возвращаться в реальность. Внутри возникло какое-то ощущение, нечто вроде разочарования, смешанного с всё тем же смущением. И Наташа останавливается. Глаза устают смотреть на здания, виднеющиеся впереди, замечать фигуры людей и рыжая переводит взгляд на Джейсона, повернувшись к нему. До неё доносятся его слова и первое время она не знает, как реагировать на них и слушает молча. Может, это совершенно не то, что она хотела бы услышать. Но ведь не всегда можно услышать то, что хочется.
Прекрати, — резко останавливает его Наташа, прикладывая указательный палец к его губам. Нет, она больше не хочет это слышать. — Думаешь, я позволила бы тебе хотя бы прикоснуться ко мне, если бы сама не хотела этого? — она выразительно смотрит на него и медленно убирает руку. Она замолкает всего на пару мгновений. Стараясь не терять зрительный контакт ни на секунду, Наташа сокращает всякое расстояние. Набрать воздух в легкие, не дать мыслям разбежаться в разные стороны. Поймать момент и не отпускать. Ещё глоток и мы горим.Не уходи...
Просьба? Да, именно она. Вместо того, чтобы сказать что-то еще, хочется вцепиться и не отпускать. И ещё казалось, что пары слов будет достаточно. По крайней мере хотелось в это верить. И эти слова, как спасательный круг. В них вложено куда больше, чем кажется. И уходить не хотелось. Возвращаться в четыре стены и, сжимая в руках подушку, сидеть в мертвой тишине, борясь с нахлынувшими эмоциями? Нет, она хочет быть здесь и сейчас, хочет, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Затаивая дыхание, вслушиваться в тишину и слышать в ней лишь чужое сбившееся дыхание. И просто оставаться рядом.   
Было ли важно, что будет дальше? По коже пробежала дрожь. Всего в одну секунду всё могло закончится. Они могли разойтись и больше никогда не встретится. Или встретится, но много позже. Неизвестно когда. И, если раньше неизвестность была поводом окунуться в неё с головой, чтобы изучить её как можно глубже, то сейчас она пугала, отталкивала и леденила душу. И она знала, что справится с этим, как и справлялась всегда. К этому невозможно привыкнуть, но с этим можно жить. Пусть время от времени и ощущать неизбежное чувство боли, тоски, одиночества. Но ведь об этих чувствах никто никогда не узнает. Они всегда будут принадлежать только ей. Она научилась с этим жить, она научилась не выставлять свои эмоции на показ. Но сейчас было в этом что-то другое, то, что отличало эту встречу от тысячи других. Как будто раньше она только и делала, что шла именно к этому моменту. И сейчас она не может позволить себе упустить момент. Плевать, плевать на то, что будет дальше. Как будто она не замечала то, как он на неё смотрел. И раз уж на то пошло... Наташа приподнимается и вновь целует его. Отчаянно и страстно, так, как будто в последний раз. И будь, что будет.

+1

27

Наверное, это просто дрожь играет на пересохших губах, заставляя удержать чужое дыхание таким вот желанным контрастом. Наверное, сумасшествие достигло своего апогея, выливаясь в новую ранее не виданную форму безумия, только конец ли это? Я устал задаваться вопросами, чтобы после, сникнуть, пытаться отвести взгляд, сделать что угодно, лишь бы разорвать тонкую нить связующую два мира. Ложь. Снова пробуешь бежать от неясности, чтобы обратить пустоту единственной значимой сутью, чтобы снова в безмолвие, кровь, ненависть? Сказать стоп, едва шевеля губами, отпуская на волю странную одержимость злобой. Хотя бы сейчас, когда понимание истин так далеко, а призрачность настоящего становится глаже. Хватит всего этого, хватит безумия, хотя бы сейчас.
- думаешь, я смогу? – срываясь тихим шепотом с обветренных губ, слова скользят, оставляя на устах лёгкую ухмылку, и всматриваясь в чужие глаза, я более чем готов броситься в бездонную пропасть совершенного неистовства, лишь бы чаще видеть этот таинственный взгляд. Для неё искренность слишком роскошь, почему-то я знаю это, чувствую это. Каждое неосторожное движение, как взмах кисти, рисует на белоснежном холсте яркую линию, такую контрастную, чуждыми эмоциями переливающуюся в кристально голубых глазах. Каждый мазок даётся трудно, но, она не останавливается, будто нашептывая. Смотри. Терпение обрывается на безмолвном чертыхании, и моя ладонь крепко обнимает её тонкие пальцы, чтобы придать рисунку уверенности. Мы оба не умеем рисовать небо, но мы ведь научимся?
- давай сбежим. – едва приобняв за талию, я наклоняю голову на бок, слегка прищурив глаз. Шутливо играя обрывками эмоций, чтобы проецировать сумбур мимикой, мне не хватает для полноты ощущений дурацкого колпака на голове.
- вот просто возьмём и сбежим. От всех правил, от всех законов. – как подростки сбегают прочь, чтобы укрыться от контроля взрослой жизни, и где-то в глуши старых переулков, задыхаясь друг другом, целоваться без зазрения совести, подогревая адреналин желанием. Сбежать от пересечения миров, где струятся бесконечные хитросплетения интриг негодования перед гнётом системы, сбежать от обязанности быть в рамках избитых правил, чтобы, наконец, раскрыть зажатую в кулак ладонь, отпуская искру вслед за ветром.
- это глупо звучит, но, я готов принять любой пинок реальности, чтобы остаться с тобой.
Думал что безумие, это сонм ржавых образов и уродливых масок, снующих во мгле бесноватого карнавала. Что жизнь, это проклятье, коим нужно давиться насильно, лишь ради мотивации, идти вперёд, обнажив шипы. Утоляя голод ненависти, продолжать чёртов крестовый поход, срываясь призраком по крышам, растворяясь в полуночном кошмаре замкнутости. Какой же мелочной была вселенная, какой слепой, или же, я был слеп? Смешно до нелепого, когда мысли разбиваясь друг о друга, сыплются брызгами битого хрусталя, и для того чтобы сорвать беспросветный тлен, достаточно лишь пылкого прикосновения алых уст. Так просто, и так сложно в одночасье.
- скажи, чтобы я заткнулся, пока не наговорил лишнего… - касаясь губами щеки, невольно, сыплю поцелуями подымаясь к скулам, и снова рву лёгкие накатывающим жаром, осознавая, как хочу вкушать аромат её бархатной кожи, вдыхать пряность пламенных локонов. Нужно умолкнуть, просто, как необходимость запереться хотя бы на мгновение. Слишком много противоречий, а подсознание, вовсе не пытается разобраться с ворохом ворвавшихся стремительным ураганом мыслей. Колит в груди, обжигая пламенем каждую частицу живого. Этот огонь манит вслед за собой, ведёт по давно забытой тропе сквозь стены, сквозь закрытые двери, ломая образы, понимание, оставляя замки позади, пока за последней преградой, я не остановлюсь рядом с ней…
  Зарываясь в огненные волны локонов кончиками пальцев, я скольжу взглядом, рисуя незримую линию по вьющимся кудрям. Мысленно останавливая себя на выдохе, рвать очередную попытку заговорить. Лишь тишиной услаждаясь, держать девичий стан в оковах объятий, чтобы прикосновениями ощутить желанное тепло, чтобы оставить этот сладостный образ в чертогах памяти таким же ясным, как и наяву. Растерянность. Сомнения. Чувство и прежде не давали покоя, но сейчас, словно срываясь с цепи, рвали в клочья тишину, обращая напряжение сверх черты. Слишком много ненужных слов, от которых не избавиться. Которые так крепко засели в голове, и часть которых, по совершенной нелепости были выброшены наружу… она сводит с ума, звеня многоголосием вопит нутро, только разве это имеет значение, когда естество до кончиков волос пульсирует жаждой. Только молчи, идиот, молчи, не открывай свой чёртов рот, ты и так достаточно наговорил…

+1

28

Давно пора было уже начать мыслить здраво, не позволяя безумию брать над собой верх. Но оно почему-то оказывалось сильнее и здравый смысл раз за разом уступал ему. Даже не хотелось знать, что произойдет в тот момент, когда рассудок все-таки вернется и вернет всё на свои места. Он непременно бы всё испортил, заставил бы посмотреть на всю картину под правильным ракурсом, раскрыть все нормы морали и заставить остановиться, поставить точку, потому что так не должно быть и это неправильно. Потому что реальный мир слишком суров, чтобы в нём имела место существовать такая картина. Она донельзя идеальная, без малейшего изъяна. Ей было бы место в какой-то другой вселенной, но так получилось, что они сошлись именно в этой вселенной. И это вовсе не исключение. Значит, всё именно так, как и должно быть. И намного лучше просто остаться в этом безумии и не выходить из такого состояния ни на секунду.
Наташе стало легче. Намного. Это позволяло вдохнуть полной грудью и запомнить этот момент. А потом улыбнуться, осознавая, что от поступившего приглашения, она не может отказаться за неимением толковых аргументов. Сейчас она более чем свободна и может себе позволить отправится хоть на все четыре стороны. Ей всегда хотелось какого-то уединения. Бросить всё и уехать куда-нибудь, где нет ничего, кроме моря, песчаного пляжа и дома на берегу. Действительно никаких правил, норм, запретов. Ничего такого. Но всякий раз что-то останавливало её. Она понимала, что не сможет долго продержаться без занятия, которому была посвящена чуть ли не вся её жизнь. Рано или поздно она не выдержала бы и вернулась в город, чтобы продолжить жить так, как привыкла. Или же, до неё обязательно добрались бы её враги. Даже, если бы она решила бы жить на необитаемом острове, как Робинзон Крузо, нашелся бы тот, кому ее существование не давало покоя. А врагов Наташа умудрилась нажить себе довольно много.
Но сейчас ей вдруг начало казаться, что она сможет жить размеренно и спокойно. Потому что теперь в этом был смысл. Но какой-то голос внутри упрямо твердил, что это бред, что так не бывает и, что всё это не продлится так долго, как хотелось бы. Со временем эйфория развеется, в голове всё встанет на свои места и придет осознание, что всё это было попыткой обмануть саму себя. Но бывают такие моменты, когда вовсе не обязательно слушать внутренний голос и, поддаваясь зову сердца, творить безрассудство.
А если я скажу, что хочу сбежать, что согласна хоть на край света? — тихо спрашивает она и лукаво улыбается. — Мы отправимся на край света?
На самом деле, и неважно, куда отправляться. Пусть даже и на самый край. Пожалуй, чем безлюднее, тем лучше. Это даст возможность прекратить думать, беспокоиться и позволить себе раствориться в человеке, который остался рядом. Наташа за свою жизнь прошла через многое. Огонь, медные трубы, горящую избу. И всё, что ей было нужно - это возможность быть с тем, кто не посмотрит на неё равнодушно, не выпустит из объятий и не уйдет. Наташа прижалась к Джейсону и уткнулась носом в ключицу.
Прошлое не отпустит её так просто. Оно ещё долго будет следовать за ней, настигая в самый неподходящий момент. И навряд ли от этого можно будет избавится. Но, ведь если хорошо постараться, возможно всё?
Думаешь, это лишнее? — подняв голову, заглядывая в глаза, спрашивает Наташа. — А мне казалось, что лишний весь внешний мир, — нервная усмешка. — И... мне надоело задумываться о том, что было бы правильно и уместно сказать. Мне всегда приходилось говорить именно то, что от меня хотят услышать, а не то, что у меня на уме. И знаешь, что у меня сейчас на уме? Я хочу быть с тобой, неважно где и при каких обстоятельствам, подражая ли Бони и Клайду или Розе и Джеку, или оставаясь собой - неважно. Я безумно хочу быть рядом и не отпускать... пусть даже если каждое моё слово окажется лишним. Но это будет лучше всяких недосказанностей.
Наташа впервые за долгое время была предельна искренна и честна. И считала это правильным. Можно было бесконечно долго молчать, вслушиваясь в тишину и надеясь, что это никогда не закончится, а можно было просто сказать то, о чём молчишь. Наташа с головой окунулась в омут безрассудства. Но нет, она не будет жалеть обо всем, что происходит, обо всем, что было сказано, даже, если когда-нибудь до неё все же снизойдет озарение. Даже тогда ничего не изменится. Она больше не собиралась сомневаться. Она твёрдо знала, чего хочет. И эта железная привычка добиваться всего.
Думаешь, это глупо? — неуверенно спрашивает рыжая. — Оставить все своё прошлое и сбежать? Мне всегда казалось, что я не справлюсь с этим. Что одиночество сведет меня с ума. Что призраки прошлого последуют за мной, куда бы я ни шла и в конце концов утянут меня за собой. И у них почти получилось... — Наташа стихает и опускает глаза. Ей хотелось бы сказать что-то ещё. Но прошлое не самая лучшая тема для разговора. Особенно сейчас. Да и оно настолько осточертело, что о нём не то, чтобы говорить, даже вспоминать не хотелось. — Без тебя... я сойду с ума.
Если бы Наташа умела правильно подбирать нужные слова для любого контекста, всё было бы гораздо проще, но сейчас у неё словно резко уменьшился словарный запас, и она пыталась говорить лишь теми словами, которые у неё остались, надеясь на понимание. Как же порой бывает сложно достучаться до некоторых людей. Можно бесконечно долго подбирать именно те слова, которые по идее должны оказаться нужными, но что-то обязательно пойдет не так и, насколько бы искренними не оказались слова, они быстро меркнут как только на них отвечают. Искренность сейчас последнее, на что идут люди по отношению к другим, даже самым близким. Искренность обесценилась. Наташа давно заметила это. Поэтому она заперла свою искренность в себе, чтобы однажды не ошибиться, раскрыв душу не тому человеку. Но она была почти уверена, что Джейсон именно тот, кому можно раскрыться.

+1

29

Я молчал. Смотрел на неё и молчал, улыбаясь как полнейший идиот. Где-то в умной книге говорилось, что подобным образом себя ведут дети, получившие на рождественские праздники самый желанный подарок. Правда или нет, вряд ли стоит оспаривать, но, глядя на ангела с глазами цвета неба, я знал наверняка, что немалая толика забытых в пелене времён чувств, вопреки неписаным законам реальности, стремились пробиться наружу, прокапывая тоннель сквозь серость. А потом она говорила, в груди стало тесно и дыхания катастрофически не хватало. Всё это время, она казалась мне такой неприступной, в унисон разгуливающей с опасностью под руку, казалось, что слова в ином понимании были более чем слабостью, проявлением нежелательных эмоций, и в один миг, эта хрупкая стена первого впечатления рухнула, посыпая меня искрящейся пылью. Почему-то, в его голосе я слышал вызов всему миру, каждому живому существу на планете, с дюжим контрастом, рисующий жирную черту личных ожиданий. Не судьба, не любая другая эфемерная величина сейчас стояла над тихим селением, наблюдая за этой загадочной девушкой, а она сама, крепко сжимая мою ладонь, чтобы положить в неё ключ.
- наверное, я сплю, и... – тихое шарканье шагов за спиной заставит неторопливо обернуться, чтобы поймать усталую улыбку той странной женщины. Она молчит, и спустя миг, так же тихо идёт прочь, ускользая из виду в суетливой кутерьме местной жизни. Деревня оживает на рассвете, и с первыми лучами солнца, обитатели поселения принимаются за обыденную рутину, как ни в чём не бывало. Теперь, деревне ничто не угрожает, древняя тайна похоронена, падшие души свободны, а я…
- уже сошёл с ума… – не часто реальность дарит такое непривычное ощущение внутреннего покоя, вернее… никогда не дарило. Каждый день, каждый миг, всё приедалось выжженным на шкуре сценарием, где ненависть априори становится флагманом существования, смыслом променять день на ночь, призрачной целью с затёртыми подпунктами. Потому, мне было не по себе, вкушать этой густой, и такой пьянящей неясности. Вопрос теперь стоял иначе, как принять это? Как поступить правильно, чтобы ненароком не споткнуться на огрехах былых ошибок? Слишком сложные манипуляции для дурака, с красным ведром на голове, хах.
- идём, доверься мне. – продолжая тихое пение лирики, я крепко держу Наташу за руку, увлекая за собой в густую чащу. Мне ясно помнится, что неподалёку есть озеро, место, где можно на время остаться наедине, вытаскивая очередной комплект глупостей на свет, и конечно же ждать… с той самой секунды, когда рыжеволосый ангел умолк, мой мозг буквально будоражило от накатывающих мыслей. Бонни и Клайд, насмешливо колыхалось в кутерьме дум, приправляя самыми разнообразными фрагментами, так любезно разыгравшейся фантазии. Еще несколько шагов, и мы уже оказываемся под густыми ветвями огромных ив, которые тихим шепотом таят секреты здешних мест. Прежде чем поймать в объятия девушку, отобравшую мой покой, я незаметно включаю передатчик, сигнал которого уже получен крылатой машиной далеко отсюда. Потребуется некоторое время, прежде чем воздушный транспорт прибудет, и подобная мысль, приятным холодом покалывает в висках, стекая тонкими струями вдоль позвоночника.
- я буду слушать тебя, когда ты станешь говорить. Не стану теребить, если захочется тишины. Прошлое часто не даёт мне покоя по ночам, но сейчас, за долгое время, я не хочу думать о нём, не могу. Меня интересует только настоящее. Меня интересуешь ты. Я хочу быть с тобой, и буду с тобой. Хочу дышать тобой, смотреть на тебя, хочу и дальше сходить с ума. Всё равно, что или кто стоит за твоими тенями. Важна только ты. Понимаешь, Нат? Сегодня, я потерял часть души. Она у тебя в руках… - кончиками пальцев скользя от виска к подбородку, снова всматриваюсь в ясный взгляд, кажется, теперь я попросту не смогу ощущать сладкий яд жизни, не чувствуя прикосновения к бархатной коже, не глотая ласковый взор судорожно нашёптывая её имя, не вкушая сладость нежных губ. Призрачная вуаль стягивает по венам, толкая на шаг ближе, где за словами идёт не шаг, а неистовый бросок в пропасть, прыжок с отвесной скалы в самую бездну, вздымающую волны. Накрывая с головой снова и снова, безумие рвёт кожу, полыхает, и жар застилает глаза, оставляя ясным лишь образ ангела. Сладостно целуя, трудно надышаться, как и трудно представить, что последует дальше, и черта поддаётся от нарастающего напряжения. Кусая губами шею, сам ощущаю, как едва ли сдерживаюсь на пределе. Сердце предательски отбивает громовыми раскатами, и уже не в силах устоять перед жаждой, подсознательно давлю естеству… «стой… перестань»…
  Транспорт... Гулкий выхлоп реактивных двигателей приводит в чувства, заставляя дрожащие пальцы не скрести бёдра девушки, и не пытаться, царапая, скользнуть под пояс… Дышать, тише, спокойнее, вернуть ясность рассудка, отталкивая прочь дурость вожделения…
- я хочу, чтобы ты полетела со мной… это будет нашим… свиданием? Хах… - её щёки отдают жаром не меньше моего, и внутри, я чувствую тупой гнёт стыда перед минутной слабостью. Едва не сорвался, едва всё не испортил, или же испортил? Чёрт, чёрт, чёрт… монотонным повтором укор пронзает рассудок, и снова, нерешительное ожидание. Будь что будет, снова? Эта игра окончательно сведёт меня с ума… И пусть…

+1

30

Это как будто заново начать дышать. Каждый новый вдох переполняет легкие кислородом, дурманит голову, а выдох умиротворяет. Всё, что и было нужно - это позволить голосу воспроизвести собственные мысли, чувствуя как сдавливается грудная клетка, как от волнения начиная задыхаться, проглатываешь окончания слов, лишь интуитивно понимая, что тебя всё равно поймут. И каждое новое слово заставляет бабочек внутри порхать. Старое забытое чувство. Легкости и беспечности, как будто вот-вот ступишь на мягкие кучерявые облака и улетишь куда-то ввысь. Настолько легко становится на душе. И лишь окунувшись в объятия, получается остаться на земле. Ибо бескрылые ангелы не улетают на небеса, они остаются на земле для того, чтобы нести свой свет и своё тепло тому, в ком нашли смысл своего существования после того, как лишились крыльев. После долгого скитания и тщетных попыток улететь туда, куда стремилась душа, у них появляется возможность вновь летать лишь тогда, когда они обретут то, что искали. Встать перед выбором и выбрать единственно верное решение. Закрыть глаза и крепко сжать в своей чужую ладонь. И пусть утихнет дрожь, мелкой россыпью рассеиваясь теплом по всему телу. Ощущая свободу, закрепить заветным поцелуем. И к чёрту, что больше не ангел, слишком много грехов на душу. Мысль срывается и ускользает, канув в бездне безумства.
И, если бы было можно, раствориться в другом без остатка, они стали бы единым целым. Хотя, разве не стали? Она открывает глаза, кусая пересохшие губы. Пальцы, сжимая предплечья, ногтями царапают кожу. И, может, придется краснеть, но не сейчас, а после, вспоминая сей миг с упоением. Сейчас желание берет верх, заставляя сходить с ума ещё больше. И, забыв как дышать, задыхаться. Она замирает на миг, заставляя дыхание восстановится. Минутная слабость, одержимая пылающей страстью. Огонь, бушующий в груди, не угасает, заставляя нутро жалобно изнывать. Побороть, совладать с собой, чтобы позволить рассудку вернуть всё на свои места всего на пару мгновений. Она вновь смотрит в глаза, собирая слова по кусочкам и медленно разжимая пальцы. Лишь легкая виноватая улыбка проскользнет по лицу. И она поймет, что чтобы там ни было раньше, оно всё равно по-другому. Оно утонуло в фальши, выгоде и недомолвках, оно не было настоящим, потому и останется в прошлом. И пусть раньше, жить настоящим выходило откровенно паршиво, сейчас словно треснуло что-то, что было той самой преградой. Теперь хотелось существовать лишь здесь и сейчас. И не расставаться ни на секунду, если бы было такое возможно. Она готова пообещать ему вечность.
У меня нет вечернего платья, — так глупо, но она смеется. — Но ведь оно и не надо? — лукаво прибавляет после. — Конечно, я полечу с тобой... — и она лишь сильнее сжимает ладонь. Сейчас лишь в пору улыбаться. Той детской невинной улыбкой, которая уже не кажется глупой. И этой улыбкой, она отмечает: — С тобой я становлюсь собой. Словно мне не надо больше притворяться, не надо быть кем-то другим. Я могу искренне улыбаться, говорить то, что вслух никогда не сказала бы, и на душе становится теплее, чем когда-либо. Словно... словно раньше мне никогда не доводилось этого испытывать.
Куда угодно, хоть и впрямь на край света. Лишь бы там не нашлось того, кто вроде бы проходя мимо, наткнется, нарушая тем самым столь желанный покой. И неважно, где это место. Ведь куда важнее было не куда, а с кем. Может, сейчас решения давались слишком легко и были довольно опрометчивы. Будет ли она жалеть об этом? Нет. Она никогда ещё не испытывала такую ясность мыслей, как сейчас. Словно её мир, тот в котором она привыкла существовать, тот, который разделяла лишь с чёрной кошкой и даже не думала о том, что однажды впустит в него ещё кого-то, перевернется с ног на голову. Так ли бывает, чтобы люди из совершенно разных миров однажды пересеклись на совершенно чуждой им обоим территории и стали нечто большим, чем просто МЫ? Ещё вчера, она, не веря, смеялась бы, утверждая, что всё это сказки, что так не бывает. Но сегодня она готова проклясть своё вчера трижды за то, что так ошибалась. За столь короткий промежуток она сделала его частью своей вселенной, отдав ему чуть ли не всю свою душу. И вновь по телу бежит дрожь. Она никогда не поверит в то, что уже завтра всё это закончится, что завтра они вновь станут чужими, обитателями других миров, которые никогда не пересекутся. Она не допустит этого, не позволит. Она всеми силами вцепится в него, рьяно твердя, что никому не отдаст. И пусть со стороны это кажется безумием. Безумие свело их вместе, значит, так тому и быть. И, если так, то пусть будет только сегодня. Без завтра и послезавтра, без понедельника и среды, только сегодня, сейчас, в этот миг.
Ангел... ты всё же летаешь?

+1


Вы здесь » TimeCross » cloud atlas [межфандомное] » looked inside and turned away [Marvel \\ DC]