capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson margo hanson sotha sil
Солнце гаснет. Приближается тьма. Она наступает бесшумно, почти незаметно; крадется по улицам и тротуарам, липнет на стекла окон и дорожные фонари, вползает сквозь щели в комнаты, наполняя собой коридоры...Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » I look inside myself and see my heart is black. [Marvel]


I look inside myself and see my heart is black. [Marvel]

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

[sign]http://s9.uploads.ru/pqAJ3.gif
[/sign][icon]http://sd.uploads.ru/eyI1B.png[/icon][lz]КЛАРИС ФЕРГЮСОН, 19
MARVEL

Мутант, потерявший веру в себя и человечество, чьи руки в крови, а разум отказывается мириться с содеянным.[/lz]

I LOOK INSIDE MYSELF AND SEE MY HEART IS BLACK
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s8.uploads.ru/ElqhQ.gif
Green Day - 21 Guns

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Victor Creed, Clarice Ferguson

сентябрь 2007, Канада, дом на отшибе небольшого поселения

АННОТАЦИЯ

Когда собственный мир рушится, умываясь в крови жертв и задыхаясь в их крике, все что тебе остается - это забыть о том, как алая жидкость вязкими каплями стекает с пальцев, гулко разбиваясь о землю, просачивается сквозь нее, постепенно исчезая, размываясь в грязь. Забыть о том, как мысли липкими лентами страха сковывают душу и тело, сжимая горло в болезненном крике не способном вырваться наружу.
Клеймо убийцы жжется нестерпимо и его не содрать, хоть исполосуй и изорви всю кожу ногтями.
Когда мир рухнул, меньше всего ты ожидаешь, что встряхнет и поднимет с колен тот, кому плевать на кровь на собственных руках.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Clarice Ferguson (04-08-2018 14:09:59)

+1

2

[icon]http://sd.uploads.ru/eyI1B.png[/icon][sign]http://s9.uploads.ru/pqAJ3.gif
[/sign][lz]КЛАРИС ФЕРГЮСОН, 19
MARVEL

Мутант, потерявший веру в себя и человечество, чьи руки в крови, а разум отказывается мириться с содеянным.[/lz]Портал открывается с характерным  звуком, расцвечивая полутемное помещение ало-фиолетовыми сполохами. Пальцы упираются в деревянный настил, ощущая, как в кожу впиваются мелкие занозы. Острыми иголочками они пронзают сознание, заставляя вспыхнуть в голове болезненными отголосками, а потом весь мир погружается во тьму. Портал закрывает свой голодный  рот, отрезая беглянку от тех, кто пришел туда, в поле, расчерченное кровавой пентаграммой, заглушая крики и просьбы вернуться, оставляя наедине с собственной болью.
Холодный лоб касается древесины, еще хранящей тепло, а глаза зажмуриваются так сильно, что на периферии черного вакуума появляются светящиеся золотистые мухи, раздражающе отвлекающие на себя внимание и исчезающие, стоит только под веками передвинуть глазное яблоко, чтобы поймать их в поле внутреннего зрения.
Ей не хочется думать, слышать, дышать. Самое простое, что можно  сейчас сделать  - это открыть портал и засунуть туда голову, а потом  позволить ему закрыться, чтобы он с противным хлюпающим звуком отделил тело, закончив все в одну яркую слепящую фиолетовым секунду. Но даже этого она сделать не в состоянии. Ей страшно и она задыхается от собственного  страха и демонов, оставшихся с ней наедине. Больше нет никого. Только она и голоса. И они зовут, стонут, кричат и проклинают ее в голове. Так отчетливо, так ясно, как будто каждый из них сейчас стоит рядом. Протяни руку и можно дотронуться, почувствовать, как пальцы оскальзываются на чем-то теплом и влажном, погружаясь в вязкую пахнущую металлом алую жидкость. Кровь растекается под коленями, упершимися во влажную от пота древесину, заполняет все пространство, течет сквозь кожу, впитываясь в нее, прилипая и не давая возможности оттереться.
Она повсюду. Даже под закрытыми веками тьма в какой-то момент приобретает багровый оттенок, и чуткий слух улавливает звук  стекающих капель. Они падают, гулко разбиваясь о поверхность пола, нарастающим эхом бьют в виски, на все лады раскладывая траурную песню смерти. Из нее нет пути назад. Шаг за ее порог - путь в никуда, дорога без возврата. Точка, которую сама поставила для десятков... или тысяч?
И она шагает в эту бездну вместе с ними или еще раньше, когда позволяет себе поверить Селене? Или быть может всему виной страх смерти и неизвестности? Запертая в клетке безвременья, забытая всеми, брошенная на произвол судьбы доверилась единственному своему спасителю и попалась в ловушку.

Когда Черная Королева спасла ее, сила бурлила в ней, плескалась через край, росла и ширилась. Каждое движение пальца становилось откликом в ином измерении, чутко отзывающемся на каждую просьбу, позволяющем манипулировать и брать все, что ни пожелает. Сила, дающая власть и не требующая  ничего взамен. Вместо нее просила Королева. Жаждала, приказывала, не терпела неповиновения. И перед ней склонялись. Это казалось правильным, единственно верным вариантом.
Но все оказалось ложью. Сознание надломилось и треснуло, разлетаясь осколками, освобождаясь от темного влияния и неся долгожданную свободу, а вместе с ней ужас и осознание произошедшего. И сотни, тысячи загубленных жизней ради амбиций одной единственной сумасшедшей возомнившей себя богиней.
В первое мгновенье понимания произошедшего разум отказывался мириться с истиной. Ему казалось, что все это фальшивая шуршащая обертка, которую надели поверх реальности и она, скомкавшись, исказила действительность.
Сила осталась при ней. Не покинула, быть может зря. Она не дала освобождения, лишь сильнее сковала тисками, впилась в вены и мышцы, став единым целым с телом и разумом. Она пульсировала и нарастала, билась в клетке ребер загнанным сердцем, когда Стрендж вернул разум, оставив память и бесконечную боль. И в  этот момент были не важны слова Эммы или кого-то другого. Опустошенное и разбитое тело хотело избавиться от всего того, что несло в себе, но не имело такой возможности. Тогда пришло единственно верное решение - уйти. Вычеркнуть себя из жизней тех, кто помнил, знал и никогда уже не мог смотреть в глаза как прежде. Боль смешалась с тьмой в сердце, не позволяя ему освободиться от всего того, что заполняло все существо.
Обида накрыла с головой. Жестокий выбор, оставленный магом и не позволяющий отвернуться от содеянного, глубоким шрамом  лег на  душу, вгрызаясь острыми зубами, рвя на куски и впиваясь в память болезненными картинами прошлого, пусть навязанного, но совершенного собственными руками.
Ей хотелось кричать и просить пощады, но действительность была жестока и неумолима. А потом пришло осознание заслуженного наказания и желания смерти. Возможности пусть и слабого, но спасения, которое она не смогла совершить, а потому сбежала, погружая себя во тьму. И она приняла ее.

Тьма растекается в крови и не позволяет сделать вдох. Рот открывается в беззвучном крике, а ногти сильнее впиваются в деревянный пол, обламываются, оставляя под кожей кровавые росчерки. От  этого становится легче лишь на долю секунды, перед тем как в мозгу вспыхивают яркие краски картин, несущих в себе лишь смерть. Она проклята. Ее кровь, ее сила. Ей никогда не вернуться назад, не смыть ту боль и грязь, что осталась на ее пальцах, не оправдать всю ту жестокость насланным наваждением.
Убийца. Предатель. Мучитель. Каждое слово как удар плети по оголенным плечам, разрывает душу, но не приносит облегчения и спасительного вдоха. Остается лишь стискивать собственные плечи, впиваясь обломанными когтями в разодранную униформу и беззвучно кричать, захлебываясь собственным дыханием, не имея возможности даже заплакать. Она не заслуживает слез, потому что через них приходит очищение, а ее душа никогда не сможет отмыться от такого количества жертв.
Ей нет оправдания.

Отредактировано Clarice Ferguson (05-08-2018 00:46:45)

+2

3

[indent]У каждого своя правда, как личное кредо, суть, проклятье. Можно дать истине глухих имён с громким смыслом, а вот что под кожей, совершенно иное. Живёшь с проседью осознания, настоящее, будущее, чушь умалишённого, пытающегося обогнать закат. Смешно. Но зверь не смеется, слишком уж утомила навязчивая мишура философского разброса, помноженная на хроническую тупость. У каждого своя правда, но от чего-то, вся эта погань, вся грязь так ненасытно стремится впиться в сокровенное, изгаляясь по своему образу и подобию. Отравляя излишеством внимания, бремя существования извне каждый последующий раз устремляет свои ненасытные уста, чтобы вдоволь наглотаться чужого покоя. Покой? Забавное понятие, которое изжило своё истинное предназначение еще в годы былой юности. Да и что такое покой? Виктор не знал. Отрешённо взвалив на плечи гнёт прошлого, тварь ищет себе дыру под стать, чтобы сполна понять каково оно, что есть покой. Только каков смысл дрейфовать на край земли пытаясь уйти от самого себя, когда пустота под толщей шкуры так и клокочет? Проглотить чужие слова, приглушая желание вырвать лёгкие через рот, и просто уйти, далеко, надолго, прочь от всех этих добродетелей. Прочь от самого себя, с головой в самого себя.
Сколько дней прошло с тех пор прошлое в очередной раз наведалось, с треском разрывая остроги сознания? Сколько времени еще потребуется, чтобы заглушить голод и не дать себе лишнего повода пуститься во все тяжкие? Как вызов, одно из самых сложных испытаний за годы избитого существования, когда самым простым решением было оборвать теплящуюся в груди жизнь. Страницы истории могли рассказать о многом, пыльные талмуды в которых бумага пропитана кровью десятков, сотен душ. Заслуженной виной или без неё, разве есть разница? Возможно. Но Крид не видел её. Наименьшее, о чём хотел задумываться мясник. Голод был всегда сильнее, будто единая высшая сила, трактующая истинно верные директивы. Что изменилось с того времени? Многое, и многое было осознано. Только неясно всё это. Виктор не терпел неясности, это скользкое ощущение размытой реальности било по рассудку, стекая едким ядом, отравляя останки подобия баланса на чашах весов. И теперь, когда он был вправе поступать, полагаясь лишь на самого себя, сучья вселенная на бронзовом блюде преподносила очередной выбор. Жить прошлым, или же за его пределами.
Промозглый ветер всячески старался скрыть мерзкую сущность здешнего общества, утробным воем взмывая над заснеженными крышами домов. Малое селение, как приют для отшельников живущих за счёт рудников и охоты, середина нигде, утопленная в бескрайних лесах Канады. Если бог существовал, то он попросту желал забыть о существовании этого места. Но, для голодного зверя, чем глубже яма, тем лучше. А эта яма была бездонна. День и ночь в этих краях утратили грань различия, как и счёт дней. Глухая хибара, построенная еще во времена зенита колонистов, стала пристанищем для каждого, кто мог заплатить. Дурное пойло, отсыревший табак и пару затасканных кухарок, коим возрастная планка светила уже далеко за пятьдесят, полный комплект удовольствий для простого рабочего или изрядно поддавшего стрелка. Но, тишина в здешних землях редкое явление. От заката и до рассвета в рудниках гремят взрывы, а во мгле сосновых исполинов слышны отголоски выстрелов. Огнём и порохом каждая смертная душа зарабатывает на возможность напиться и потискать прыщавую старуху.
[indent]Толкая дверь в хижину, мясник не останавливаясь пройдёт к дальней части зала, где на деревянной скамье, дымя трубкой, услаждаясь подобием уюта ютится тучный старик. Неспешно усаживаясь за стол напротив, Крид внимательно наблюдает за пожилым мужчиной, который заметно осел, завидев перед собой нового посетителя.
- Дело сделано. – глаза полного мужчины блеснули огнями любопытства, и будто опасаясь взболтнуть чего лишнего, старик подался вперёд:
- Вся стая?
- Вся. Канистра керосина и упаковка сухих спичек. – подозвав к себе молодого рослого парня, старик что-то шепнул на ухо молодцу, и тот одобрительно кивнув головой быстро удалился на второй этаж хижины.
- Тебе нужно на большую землю, парень. С твоими талантами можно озолотиться на шкурах. Это так, просто совет. – ничего не ответив, Виктор лишь выждал, когда молодой охотник принесёт «оплату» и сунув всё в большой мешок, спешно покинул заведение. Теперь, путь лежал через лесную чащу, в самую глубь, где под покровом хвойных великанов ждал дом. Крид знал эти места, еще задолго до появления новых рудников, ему не раз приходилось бывать в лачуге старика Джона. В здешних лесах нередко можно встретиться со свирепыми хищниками, живущими за счёт рудников. Стаи. Каждое поколение волков становилось умнее, свирепее, и вместо того, чтобы сновать в поисках пищи в чаще, кровожадные твари совершали набеги на шахты.
[indent]Неторопливо ступая по заснеженной тропе, Виктор вслушивался в каждый ломанный звук, стоящий рассыпчатым шумом за белоснежной стеной. Остатки стаи шли следом, наблюдали со страхом, изучая нового хищника, который сутки назад вырезал часть хищников. Пусть смотрят, усмехаясь, подумал мясник, с некой долей надеясь, что звери решатся атаковать снова. В нескольких шагах до старого дома лесника, нутро Саблезубого содрогнулось , отзываясь отголосками багровой жажды. Он не один. Внутри кто-то есть. Запах крови, и слабости… Оставляя мешок при входе, Виктор осторожно толкнул дверь всматриваясь в темноту. Чужак один, но запах смешанный, будто незваный гость принёс на собственной шкуре что-то еще, что-то неясное. Едва завидев в кромешной мгле на полу живой силуэт, зверь подаётся вперёд и срываясь с места, хватает хрупкое тело припечатав к стене подобно тряпичной кукле. Держа ладонью за горло, Крид смотрит в глаза нарушителя… девчонка?
- Какого хрена ты здесь делаешь? 

+2

4

[icon]http://sd.uploads.ru/eyI1B.png[/icon][sign]http://s9.uploads.ru/pqAJ3.gif
[/sign][lz]КЛАРИС ФЕРГЮСОН, 19
MARVEL

Мутант, потерявший веру в себя и человечество, чьи руки в крови, а разум отказывается мириться с содеянным.[/lz]Время превращается в вязкую тягучую субстанцию, которая липнет к сознанию, будто расплавленная сахарная карамель. В ней теряется ощущение пространства, словно податливый кокон смыкается над головой, лишая возможности осознать движение жизни вокруг. Все замирает, стихая и отдаваясь лишь пульсирующим гулом крови в голове, не позволяя сосредоточиться на чем-нибудь еще, кроме этого бухающего монотонного звука.
Ей нужно оторваться от пола, заставить поднять тело с прохладных досок, к которым оно добровольно себя приковало. Но сил уже не осталось даже на то, чтобы пошевелить пальцем. Мышцы сводит судорогой. По спине веером кусачих мурашек проходит озноб. В голове болезненным калейдоскопом воспоминаний, то разбиваясь на отдельные клочки, то вновь собираясь в целостный образ, вспыхивают картины. Она понимает, что ей не убежать от них до конца своей жизни. Они навсегда останутся с ней, с каждым глотком воздуха, с каждым ударом сердца, проникая все глубже, въедаясь в подсознание, чтобы потом ночами приходить вновь и оставаться до самого рассвета, терзая душу. Кара, которую она заслужила, позволив пробудить в себе силу до этого не поддающуюся контролю.
Она помнит свою клетку, помнит страх и осознание того, что собственными руками раскраивает мир на куски.

Тогда бесноватый и яростный мир, который вокруг трещал по швам, выбивая внутри какую-то заглушку, наполнял тело, каждую клеточку, каждый капилляр и жилку дикой энергией, хлещущей через край. Она кипела и ревела внутри так сильно, что казалось, ей не хватит воздуха от давящей изнутри, поднимающейся вверх волны, и она вот-вот задохнется, не совладает или сорвется, превратившись в одну сплошную ало-фиалковую воронку, пожирающую все на своем пути. Мир в эти секунды был маленьким и таким незначительным, хватило бы легкого щелбана, чтобы тот осыпался мелким крошевом.  И рев Жатвы не вызывал оторопь, только желание заткнуть уши, чтобы внутри не резонировало с раскрывающейся как яркий цветок силой. Она хватала за шиворот, тащила за собой, подбрасывая вверх, как котенка, а потом в какой-то момент отпустила. Резко. Выбросила как ненужную игрушку, и все вмиг остановилось. И не было больше ни Фаланги, ни Жатвы.
Последнее что она видела тогда – это тянущуюся к ней руку Банши. Она даже не слышала, что он ей кричал, да и это уже было не важно.
Ее иллюзорный мир справедливости кончился. Осыпался осколками порталов вместе с ней, запирая, забирая ото всех, оставляя в одиночестве наедине с собой.
Тогда ей казалось это несправедливым. Она ощущала себя брошенной, забытой и раздавленной. Одиночество пугало и холодило душу страшным словом навсегда.

А теперь…
Уж лучше бы остаться там, в том измерении, поглотившем ее, когда, не совладав с собственной силой, она рухнула в подпространство.
Тогда Королева была ласкова. С заботливостью матери и состраданием старшей сестры она протянула руку, приблизила к себе, сделав  частью семьи. Взрастила ее, научила контролировать каждое действие, вылепив идеальную и послушную убийцу.
Теперь она могла взорвать самый тончайший капилляр в мозге, раздробить кости, телепортировать сердце на сотни миль от его владельца, манипулировать и играть своей способностью как покладистым зверьком, ластящимся к рукам. Вся ее сила теперь была готова рвать, кромсать, крушить, превращая все вокруг в кровавые ошметки.

Дыхание  вновь перехватывает.
Паническая атака, ударившая стремительно, не позволяет сделать вдох. Пальцы скребут горло, в голове темнеет и сознание истончается. Из прокушенной губы течет кровь, металлический привкус бьет в ноздри, а солоноватый вкус на языке заставляет вздрогнуть, на мгновение вырывая из беспамятства.
Словно загнанный в угол зверь она дрожит, пытаясь собрать по крупицам остатки собственной личности и не утонуть в безумии, которое как глубокая вода подступает все ближе и готовится захлестнуть с головой.
Звук шагов сливается для нее с шумом в собственной голове. Балансируя на грани реальности, она теряет связь с настоящим, не понимая происходящего вокруг. Даже когда тело вздергивает вверх, подбрасывая безвольной шкуркой и припечатывая к стене, ее взгляд не сразу фокусируется на вошедшем. Ладонь скользит по руке сжимающей горло, а рот беззвучно шевелится, но так и не произносит ни звука. Память до этого услужливо подсовывающая картинку за картинкой, наконец, потухает, прекращая терзать разум болезненными воспоминаниями. Язык проходится по пересушенным губам, собирая остатки кровавых капель из прокушенной ранки. Веки закрываются, погружая мир в темноту такую же пустую и гулкую как освобожденное от кровавых приветов из прошлого сознание. В долгой замершей в сахарно-тягучем измерении минуте она, наконец, делает глубокий вдох, перед тем как распахнуть глаза и одними губами прошептать:
- Отпусти.
В этот короткий миг, когда на горле сжимаются сильные пальцы, внутри малодушно шевелится страх перед собственной смертью, и он куда сильнее и ярче, чем ужасы минувшего. Оказавшись в ситуации, когда жизни грозит опасность, еще совсем недавно мечтая умереть, ее сознание трусливо и жадно цепляется за ненавистную жизнь, боясь прекратить собственное существование.
- Нечем дышать... - ногти впиваются в мужскую ладонь, в попытке разжать и освободиться из капкана, в который попалось тело.

+1

5

[indent] Крепче сдавливая пальцы на чужой шее, зверь внимательно всматривался в глаза незваной гостьи. Заглушая нелепость собственной неосторожности чужими словами, тихими, звенящими пульсирующим у висков ужасом, Виктор прислушивается к каждому ломаному звуку, небрежности нерукотворного шума, будто желая вырвать из пустоты повод. Трепет алого под кожей отзывается тремором по всему телу, и на миг, животное оценивает шансы чужого существования, с любопытством проглатывая осознание трепыхающегося стана. Жар насильно наполняет белоснежный бархат кожи багрянцем, насыщая каждую клетку мозга единственным желанием. Жить. Смешанные чувства играют на кончиках пальцев искрами судорог, а за густой пеленой слышен навязчивый шепот, едва заметный, вязким фантомом растекаясь по венам. Убей, слышится у висков, соприкасаясь с воспалённой жаждой, натягивая до треска стальные нити, крови, вторит вопиющее от напряжения сознание. Какой то миг, чтобы дать волю, утолив голод, услышать предсмертный хрип, вырвав из груди мольбу, и заставить умолкнуть навсегда… но что-то останавливает, странное, до приторного непривычное ощущение. Потянуть нити в противоположную сторону, разжимая ладонь, и выпуская из хватки чужую жизнь.
[indent]От нее веяло смертью. В тихо стонущем стенаниями боли теле, было что-то за гранью, что-то саднящее безмолвным ужасом. Вонь чужой крови десятков и сотен душ играет приторной горечью на кончике языка. Крид знал этот смрад, в изобилии переливающийся с ароматами жестокости и гниющей плоти, способный рассказать предостаточно. И взгляд, вкусивший больше, чем способен проглотить. Тихо чертыхаясь, Виктор шагнул прочь от девчонки, оставляя чуть слышно хрипящую сдавленным кашлем пигалицу на полу. Чёрная злость клокотала внутри, стекая густыми каплями смолы по стенкам сознания, и где-то глубоко, под толстым слоем сдержанности неистово хохотала звериная суть. Замешкался, дрогнул, отпустил. Слова долгой чередой выстраивались в голове, подобно звеньям ржавой цепи, отдающие мерзостью и не поддающиеся грубой силе. Понять лишь малая толика. Крид понимал, а принимал ли, совершенно иной вопрос.
[indent]Бросив пальто на старый обшарпанный диван, мутант вышел на улицу, всматриваясь с порога в полуночную воющую мглу. Заснеженная стена неприступно окружала владения местного отшельника, и для Виктора оставалось загадкой, как нарушительница смогла найти это место. Вслушиваясь в морозный плач, Крид откинул дубовый брезент и собрав с земли охапку обмерзших дров вернулся в дом. Ничего, и никого снаружи, лишь трусливый обоз стаи, тающий многоголосием во мраке. Бросив мельком взор на сидящую у стены девчонку, зверь не проронил и звука, покорно выжидая когда названная гостья решится стать проблемой. Тряхнув ворох осевшего пепла, тишина отозвалась трепетом чужого сердца, отбивая судорожные дроби. Хозяин дома потянулся за спичками к столу, ощущая как взгляд со стороны невольно скользит по шкуре. Наконец, вдоволь насытившись тишиной, понурые стены устало вздохнут, освобождаясь от оков могильного холода. Тепло тянущееся от камина неторопливо заполняет комнату, и уже спустя несколько минут, мрачное место дышит подобием жизни. Тусклый свет вздымается то выше, то беспорядочно мерцая, стелется по избитой временем доске пола, едва касаясь призрачной волной рваного отрепья хрупкого создания. Вопросы дотошно лезут в голову, настырно взвинчивая серое болото, и в какой-то момент, зверь снова приходит в движение, подхватывая ладонью плотный плед. Шагнув ближе к дрожащему телу, Виктор бросит под ноги девицы одеяло. Почему он это сделал, зачем, ответов на вопросы мясник точно не мог дать. Она не опасна, подсознательно убеждал себя мутант. Пока не опасна, а как будет дальше, время рассудит...

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » I look inside myself and see my heart is black. [Marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC