пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Когда скальпель бесполезен...


Когда скальпель бесполезен...

Сообщений 1 страница 21 из 21

1

КОГДА СКАЛЬПЕЛЬ БЕСПОЛЕЗЕН...
... слова становятся единственным инструментом хирурга.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://25.media.tumblr.com/d5e859937f55f4af6eb4885fd31973a4/tumblr_myy8f2wwMP1qgo54to1_250.gif

https://78.media.tumblr.com/fe62a2e6ed1abb373c69d904a4431e1e/tumblr_inline_mrwtbqtw3d1qz4rgp.gif

http://25.media.tumblr.com/2978196a9b6c42682f0516b1cd349e97/tumblr_myy8f2wwMP1qgo54to3_250.gif



УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Ianto Jones, Owen Harper, Rory Arthur Williams

2008 год. [после возвращения Оуэна]

АННОТАЦИЯ

Кажется, после инцидента с наногенами, команда вернулась к прежнему режиму работы и жизни. Харпер язвит, Джонс закатывает молча глаза. Доктор лечит, архивариус нехотя выходит в поле. 

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Ianto Jones (05-08-2018 11:36:01)

0

2

Жить так, словно ничего не случилось почти не сложно, но в этом самом «почти» слишком много поводов запинаться каждый раз о вещи, намеки, слова, фразы или взгляды. В этом «почти» желание убедиться, что это уже на долго, что под чужой одеждой бьется сердце, и он не станет одержим Смертью, что пойдет по живым, неся свое горе. В этом «почти» слишком много надежды на то, что возвращение остальных будет тоже, что потери не вечны, что боль утихнет. Янто не маленький мальчик, чтобы верить в это самое «почти», натыкаясь на бардак на столе Харпера, но он верит. Верит, потому что слишком привык к язвительности Харпера, верит, потому что иначе нет смысла во всем том, что они делают. Немного магии для всех, прежде чем придет конец всему и смысл их работе. Торчвуд вновь на страже жизней, Торчвуд верит, что магию можно притянуть в повседневную жизнь, и что каждая жизнь бесценна ровно настолько, чтобы ее защитить ценой собственной, не думая о последствиях. Торчвуд ведь всегда ведет себя одинаково странно и бесстрашно, ведомый рукой Харкнесса вперед. Торчвуд не имеет право сдаваться, даже если хочется, даже если с утра над Кардиффом опять разверзлось небо, поливая землю дождем, а на заливе шторм, желаюний поглотить побережье.
Погода явно настраивает на единственное желание, - не высовывать носа на улицу, но, тем не менее команда собирается на базе, неловко молчит перетаптываясь с ноги на ногу, потому что Джек опять уехал в Лондон, на встречу, а им все еще не хватает Тошико. Мир, в целом, не рухнул, просто периодически запинается об пресловутое «почти» и это немного напрягает каждого из них. Янто тоже. Слишком много секретов на один квадратный метр, слишком сложно последнее время даются детали.
- У нас гости из рифта.
Голос Янто в наушниках звучит чуть приглушенно, тем более что его почти перекрывает быстрый набор на клавиатуре. Джонс не любит тратить время впустую, не любит вообще быть не при делах. Это удобно, когда можно все таки остаться на плаву, быть с командой в одной упряжке, пусть даже в выдвижной полке, в рабочем столе медальон, о котором он знает теперь больше, чем должен был. Это словно необходимость чувствовать себя живым там и тогда, когда мир казалось расходился по швам. Теперь, от его решений зависит что и когда, теперь от его желания знать больше зависит взвешенность каждого шага. Это сложно, это кажется невозможным, но он нашел баланс во всем, кроме правды и метода ее донести до Джека. Потому что, единственное, чего боится валлиец, потерять капитана, того, кого слишком сильно любит.
- Нет, Гвен не возвращайся, дольше ежать будешь, объезжая пробку. Харпер, ты ближе всех.
Он быстро отключает связь с Купер, переходя на канал с Оуэном и находит наконец-то нужный квадрат активности гостя. В считаных метрах от набережной, от ряда стройный кафе и дорогих ресторанов, что смотрят на залив застекленными окнами, создавая романтику на своей территории. Можно перенаправить, нужно спасти, не допустить, чтобы кто-то пострадал. Он ведет по компьютеру, и быстро сбрасывает данные на их медика, не обращая почти внимание на его ворчание. Когда дело касается чужих жизней, своя становится менее важной.
- Я перекрою ему путь к людям. Буду вести по заливу.
Янто не любит выходить в поле. У него вечно что-то случается, то каннибалы нападают на команду, то вивил чуть на тот свет его не отправляет, то Джеку что-то мерещиться или же как в тот раз, попадает под завалы и выбивает себе сустав плеча. Янто патологически не любит выходить в поле, считая, что каждый должен заниматься своим делом на своем месте, но, когда выхода нет, приходится браться за оружие и идти в оперативники, потому что он агент Торчвуд, а в Кардиффе каждый имеет нужную подготовку. Даже парень, предпочитающий отсиживаться в архивах и прикрывать тыл команде.
- Оуэн, просто не дай уйти ему в воду, иначе потеряем и пришельца и сигнал.
Сообщает он коллеге, выскакивая из туристического бюро. Так короче путь наперерез, так безопаснее для гражданских. Им хватит и того, что дождь продолжает заливать площадь, мешает нормально ориентироваться, и едва выйдя на улицу, Янто уже ощущает как рубашка прилипает к телу, как неприятно сковывает движение. Но, жаловаться на условия жизни в родном городе он будет потом. Дело превыше всего.
Он нагоняет гостя из рифта как раз в момент поворота, и ведет дальше. Едва заприметив приближающийся объект пришелец закладывает крутой вираж и старается уйти, но Джонс слишком упрям, чтобы дать ускользнуть тени. Он не вдавался в подробности изучения расы, просто интуитивно знает, что уйти в воду этому гостю нельзя, опасно будет для всех. Именно это заставляет его стиснув зубы бежать по мостовой, нагоняя пришельца где-то на краю залива, нагнать и сбить с ног, потому что применять пистолет тоже бессмысленно. Они катятся по самому краю, пока руки или то, что вместо рук, не сжимает его до треска ребер, а холодная вода залива не смывает косые линий дождя. Пожалуй, он больше не пойдет в поле с таким везением. Пожалуй, он ненавидит работу оперативника Торчву-3.

+3

3

Этот день Харперу хотелось бы провести как-то иначе. Например, запереться в прозекторской и колдовать над очередной, выглядевшей как медицинская, хреновиной с других планет. Или Свалить к лешему в ближайший бар и упиться.... Да как угодно, но но не так, как пришлось.
Голос Янто в наушнике не добавил ни счастья, ни радости.
И что, блиать, с того, что я ближе прочих?! - мысленно выругался Харпер. Меньше всего хотелось  рвать когти в сторону набережной или хаба... Да и вообще в любую другую, где можно было встретить Джонса. В том, что архивариус ломанется геройствовать и встречать в одиночку гостей из Рифта, Оуэн почему-то не сомневался ни разу.
А потом мне собирать этого...ммм... героя по кускам?! - мысль придала Харперу нехилое ускорение. Сама по себе идея о том, что случись что, и ему придется возиться, вытаскивая Джонса из трендеца к нормальному существованию, как-то не грела душу.  Так что, на этой вот мысли Харпер почти долетел до набережной, выжав из своей машины максимум скорости, на который она только была способна.
Как и предполагал медик,  сотрудник архива ринулся геройствовать.
А вот такую хернищу я, по ходу, вижу впервые. - мелькнула мысль, породившая чисто исследовательский интерес. В сознании Харпера боролись два желания: ломануться геройствовать на пару с Джонсом и, вероятно, сложиться об малопонятную, нехера неизвестную космическую херню. Или же заняться исследованием и философствовать, наблюдая, как убивается об гостей Янто в одиночестве.
Несмотря на все внутренние протесты, стоять в стороне Харпер таки не смог.  До охренения не хотелось бестолково складываться, но и оставлять Джонса один-на-один с непрошеными гостями было бы нелогично, коль скоро сам медик уже все равно стоял в опасной близости от сражения. Если бы Оуэн Харпер обладал бы способностью видеть, чем в перспективе обернутся его действия, возможно, он поступил бы сейчас несколько иначе. Но ясновидением, он не страдал. Впрочем, ясномыслением сейчас тоже не пытался заняться, а потому попросту переключил на себя внимание гостя, нагло вломившись в милый междусобойчик.
Поначалу все шло даже неплохо. Харперу даже  подумалось, что все еще может закончиться с минимальным уроном для обеих сторон. Но очередной выпад Джонса  переломил ход сражения. Монстр переключил свое внимание на Янто и выпустил в его сторону столп пламени.
Шашлык, блиать.... в лучшем случае... - медик с трудом увернулся от посылаемой в него самого огненной струи. Его лишь немного задело. Стрелял Харпер на поражение. Хотя и без особой надежда на успех мероприятия.   
Тут ему повезло - даже при том, что с анатомией твари он знаком не был, ему удалось задеть и травмировать артерию и повредить что-то значимое внутри монстра. Способностью заживить раны тварина не обладала, потому довольно быстро "кончилась".
Наплевав на подыхающего гостя, Харпер ринулся к тому месту, где  струя пламени залила Джонса пару минут назад.
Не то чтобы  он верил в то, что Янто вообще имел шанс выжить после такого, но не проверить просто не мог. 
То, что  медик увидел, перевернуло все, что он знал и помнил про выживаемость в случаях аналогичных травм: обожженный по самым скромным прикидкам не менее, что на 96%, Джонс тем менее был жив и даже пытался дышать.
Как ты, мать твою это вообще делаешь сейчас?!
Оуэн знал: сейчас нельзя терять драгоценное время.  Его ( времени) итак ничерта не оставалось, если задуматься. Прежде всего, и это медик знал, как молитву, необходимо убрать с ожогов остатки ткани, бывшие   одеждой. В данной ситуации эти ошметки только усугубляют и без того хреновую ситуацию.
Убрать с ожогов.. Он, черт возьми, один сплошной ожог... - мысленно  Харпер матом красочно описывал все, что стоило и не стоило сейчас делать, стаскивая обгоревшую ткань с глубоких ожогов. Местами, тряпки сползали вместе с кожей. Зрелище само по себе было отвратительным, но медику не привыкать видеть такое.
Держись, герой. Слышишь, блиать. Не смей прекращать бороться. Дыши, мать твою.... Я не позволю тебе уйти так легко.
В запасе, и Харпер это хорошо понимал, у него есть около часа - примерно столько  Джонс не будет чувствовать боль, просто потому, что ему тупо нечем - нервные окончания сильно повреждены и не проводят болевые импульсы. Это время стоит употребить на то, чтобы транспортировать пострадавшего в Хаб, в каморку  у прозекторской. Там, в своих владениях, Оуэн может многое. Но до того, как  они оба там окажутся... Харпер лихорадочно рылся в аптечке.  Конечно, он собрал в  мобильную аптечку многое, что могло пригодиться, но предусмотреть все все равно не возможно... Сейчас требовалось обеззаразить зону поражения и вкатить обезболивающее. Можно было, конечно, рассчитывать на то, что хватит времени, прежде чем пройдет болевой шок  и начнут оживать нервные окончания, добраться до Хаба. Но это было бы непозволительным идиотизмом, недостойным медика.
Легко размышлять, выискивая в голове знания, подходящие под ситуацию. уже, когда знания таки окопались в полупустой бошке, но применить их проблематично. Все, что усвоил и помнил Харпер в институте, подходило под простые случаи ожогов. Максимум, до третьей степени... Тут же, по всем канонам, Янто должен был умереть, и помогать ему бесполезно, но он так отчаянно цеплялся за эту гребанную жизнь, что Оуэн просто не мог бросить его помирать на набережной.
Охладить обожженную поверхность.. Блиать, в воду его кинуть, что ли?! Он сам по себе сейчас одна сплошная обожженная поверхность.. Вообще не вижу на ем живого места... Но ведь дышит. - Где-то на дне аптечки отыскался небольшой запас лекарства, которое могло сейчас помочь. Когда-то, кажется, так давно, что не в этой жизни, Харпер начинал разрабатывать между вылазками на инопланетных гадов, мазь, способную если не заживить ожоги, то хотя бы снизить температуру обожженной поверхности и создать защитный слой над раной.  Сейчас он был очень доволен тем, что  запихнул результат исследования в аптечку.
Сильно, может, не изменит картину, но позволит дотащить тебя до хаба. -обработав ожоги, насколько это позволяли полевые условия и вколов Джонсу морадол, не понятно как вообще оказавшийся  в аптечке, но такой незаменимый сейчас, Харпер перетащил коллегу в машину и втопил в пол педаль газа.
Всего 500 метров, Джонс. Держись давай... Если не сдашься, жить будешь. - Оуэн Харпер слабо верил в то, что ему удастся вытащить Джонса с того света, но он старался ничем не выдать свои сомнения.

+3

4

Янто просто не любит выходить в поле, считая, что у каждого в Торчвуде есть свое место, даже если команда при этом меньше десяти человек. Он не трус, никогда им не был, просто в этой жизни он все еще потерянный взрослых, обнаруживший то, что искал и боялся узнать. И найдя ответы на ряд вопросов не знает, как рассказать правду о себе Джеку, поэтому ему удобнее там, где другие сдаются, отступают под гнетом бумаг, отчетов, документов и пустых, как зачастую им кажется, диалогов. Налаживать контакты, заниматься рутиной не всем удается так же просто и играючи,  как это выходит у самого Джонса. Поэтому он не любит выходы в поле, ведь это, по мимо всего прочего, увеличивает объем работы с отчетами. А, еще потому, что каждый раз что-то идет не так. Просто, традиция открытая еще в первом Торчвуде, когда задание пошло не так, когда люди оказались не готовы к тому, что их ждет, и в итоге вся команда получила дозу реткона, чтобы не помнили о том, как допустили ошибки, чтобы не испытывали угрызения совести, продолжая работать и дальше. Все, кроме него самого, сумевшего в последний момент взять себя в руки, взвести курок и не погибнуть. Тогда сработал инстинкт самосохранения, тогда этот шаг принес ему повышение и слишком много вопросов о методах работы Торчвуда и некоторых людей. После того случая, его инстинкт только и твердил, что выход в поле плохая идея. И, он старался придерживаться этого мнения. 
Сейчас, катаясь по набережной в обнимку с инопланетной формой жизни, Янто думал совсем не о первом едва не провалившемся задании в Торчвуде, и не о том, что он ненавидит работу полевого агента, а о том, что инопланетную угрозу нужно было остановить, любой ценой. Что-то в голове тикало, как будто ведя обратный отчет, словно он никак не мог вспомнить важную составляющую часть досье про этот вид пришельца. Он не думал о том, что скажет Джек о его испорченном костюме, а ведь это была любимая рубашка, он не думал о язвительности Оуэна с его вечной попыткой задеть да побольнее, он даже не думал о том, что скажет Мастеру если все пойдет очень плохо на этом задании. Сейчас, его единственной мыслью были гражданские, и их спасение. В конечном счете, для этого Торчвуд и существовал, чтобы действовать там, где другие замирали от страха и неизвестности. У них не было право на ошибку, право на промах и право на страх. Янто просто действовал, вопреки здравому смыслу, как сказал бы Харпер, вновь обозвав его идиотом. Благо, медик все же соизволил присоединиться и помочь.
В какой момент все пошло не по плану, Янто не знает. Пусть даже плана, как такового, у них не было. Остановить, это не план, как и арестовать, ведь это не имеет ни каких точных шагов и этапов. Но, в плане «остановить» где двое агентов Торчвуда практически загнали гостя из рифта в угол, что-то явно пошло не так. Гость замешкался, и даже застыл, словно увидел то, чем, а точнее кем можно манипулировать в этом мире. Проследив за его взглядом, Джонс понял, что не имеет право допустить подобное. Пришелец смотрел на кафе, где на застекленной веранде резвились дети, явно отмечая чей-то день рождения. И дело даже было не в том, что это были дети. Дело в том, что это были гражданские, которых они взялись защищать, кого должны были оберегать и заботится о их спокойствии. Думал ли в этот момент валлиец про себя? Нет. 
Боль прокатилась волной по всему телу, парализовал даже возможность дышать. Что свалился там же, где и стоял, лишь краем сознания зацепился за эхо выстрелов и понял, что Оуэн если и не убил, то обезвредил гостя из рифта. Валлиец поймал даже мысль, что ему жаль. Возможно, они смогли бы найти общий язык, возможно, он смог бы помочь, не создай пришелец столь неприятную ситуацию для всех, кто оказался сейчас на пирсе. Но, боли было больше, она вытеснила из сознание даже факт спасение других, заполнила тело, окутав его жарким коконом, и с уст молодого мужчины сорвался полный боли стон. Не так он планировал завершить карьеру оперативника, и не так думал избавиться от костюма. Но, как известно, человек предполагает, а судьба располагает. 
Голос Оуэна призывал не сдаваться, но валлиец и не собирался. Сдаваться вообще было непрофессионально. Он не сдался при падении Торчвуд-1, нашел в себе силы после смерти Лизы, вел команду Джека весь год, который никто не помнит, и узнал о том, кто же на самом деле, Янто не собирался опускать руки и сдаваться. И, сейчас, это решение бороться было продиктованное не фактом того, что, он был галлифрейцем, а фактом того, что он не имел право подводить Джека, потому что они ведь только раскрылись, научившись доверять друг другу и заботится друг о друге. Джек наконец-то допустил мысль о том, что можно быть простым человеком, и что ему тоже нужна поддержка. Упрямый бессмертный капитан слишком долго открывался даже себе, что уж говорить про смертного любовника, который просто был рядом, создавая ему все условия для счастливой, пусть и не самой долгой жизни. Он не имел право подводить его и уходить вот так, глупо. Тем более, когда медальон ещё был не открыт, правда не рассказана и не решено, что делать дальше. Он не имел право подводить Мастера, спрятавшегося наследника в самой большой песочнице в галактике, чтобы оградить от преследования и спасти. Хороший же он наследник, если сам умудрился найти способ сократить себе жизнь. Для Джонса суицид никогда не выглядел выходом, ему нравилась работа, нравилась жизнь, и нравилось то, что эта самая жизнь подбросила очередной сложный поворот, который он намеревался преодолеть. Поэтому, он не собирался сдаваться. Не сегодня, когда он слишком многого ещё не сделал.
В какой-то момент стало легче. Легкие перестало обхватывать обручем боли при каждой попытке вдохнуть, и Янто даже прикрыл глаза, не сильно-то соображая тот факт, что Оуэн ему что-то вколол и продолжал убеждать не сдаваться. Хотелось послать его к черту. Вот из чистой вредности и объяснить все причины и следствия почему Янто Джонс не собирался сдаваться ни сегодня никогда-либо еще. У него в планах долгая и яркая жизнь, попытка разобраться как совместить в своей жизни корни родства с Мастером и любовь к Джеку и как вообще рассказать команде о том, что среди них "спящий" галлифреец, таскающий за собой медальон, что с каждым днем зовут все настойчивее и настойчивее. У него было слишком много планов, чтобы отменить их все глупой смертью. 
- И не надейся.
Прохрипел валлиец, когда очередной приступ боли был погашен очередным сильным средством доктора, и прикусил язык, чтобы не простонать, когда машина сорвалась с тормозов, и превышая все мыслимые и не очень пределы скорости рванула в сторону хабба. Пальцы вцепились в подголовник переднего кресла, и Янто только сейчас обратил внимание насколько они повреждены. Обратил внимание, выругался про себя на валлийском и отвел взгляд. Если он начнет анализировать собственное состояние, это может плохо закончится. Он просто знал себя, знал, насколько внимателен к деталям и как сложно удержать взгляд, чтобы не скользнуть взглядом по руке. Нет, он справится. Ради себя, ради того, чтобы просто заткнуть Оуэна Харпера, который будет очень долго и настойчиво поправлять ему здоровье и не обойдется лекцией на тему поведения в поле. А, пока что, можно сосредоточится на том, чтобы не сдаваться боли, особенно, когда в кармане брюк раздается знакомая трель входящего звонка. Как уцелели брюки и телефон в нем он знать не очень хочет, как и не способен отвечать себя на вызов, даже если это сама Королева.

+2

5

Оуэн Харпер обожает сложные случаи. Этот можно официально назвать вызовом его мастерству.  Как медик, он отлично понимает, что шансов почти нет: слишком тяжелые ожоги у архивариуса. В любой другой ситуации, вероятнее всего, Харпер, применив весь свой сарказм , с неиссякаемым энтузиазмом  рассказывал бы Джонсу, какой из того полевой агент. В любой другой, но не теперь. Сию секунду его мысли заняты вовсе не подбором колкостей по любимой теме. Об этом, быть может, Харпер расскажет Янто, когда тот выкарабкается.
Именно «когда», а не «если».  Второй вариант Оуэн отмел сразу. Если Джонс по какой-то, пока невыясненной причине все еще жив, да к тому же активно пытается не только дышать, что само по себе походит на чудо, но огрызаться, значит,  шансы, пусть и призрачные, но таки имеются. Вызов брошен и принят.
Медик благодарит всех известных ему богов, что от набережной до хаба, где в его владениях есть если не все, то очень многое из числа необходимого, долетели с ветерком быстрее, чем можно было ожидать.
Но добраться до хаба и переместить пострадавшего в прозекторскую, ближе к инструментам и лекарствам – лишь полбеды. Дорогу Джонс перенес на удивление неплохо. Насколько вообще правомерно заявлять подобное в его случае.
Далее предстояла сложная и муторная для медика и бесконечно болезненная для пострадавшего. Разумеется, еще там, на месте, где все приключилось, Харпер постарался удалить с обожженных мест тряпки, бывшие одеждой. Но  там, на набережной это удалось не в полной мере. Часть лохмотьев оставалось на своих местах, в основном потому, что попытайся Харпер их отделить от пациента «на живую», в полевых условиях, и не факт, что потребовалась бы перевозка.  Кроме того, поскольку джип Торчвуда никогда не был стерилен, к ошметкам одежды  добавились и частицы ткани обивки заднего сидения.
Так что первым, что следовало сделать  - это, конечно, снять все, что когда-то было одеждой и максимально обеззаразить глубокие раны.
В чудом уцелевшем кармане брюк Джонса надрывался мобильник.
Кто, блять, настырный такой?! – трель телефона бесила и отвлекала. Харпер отшвырнул бесячий элемент за пределы прозекторской, мысленно пообещав потом, когда-нибудь в следующей жизни обязательно ущерб данный возместить, и сосредоточился на своем занятии.
Прежде чем приступать к почти ювелирной работе, Харпер резонно предположил, что никакое обезболивающее, даже, черт побери, инопланетное не поможет Джонсу пережить подобную процедуру. Правильнее всего сейчас ввести его в искусственную кому, отключив все болевые рецепторы  и нервные окончания. Именно так медик и поступил.
Теперь, когда можно было не думать о том, какого уровня боль должен испытывать архивариус, не понятно, как вообще еще не отдавший богу душу, Харпер начал свою ювелирную работу.
Шашлык, йопт. – Мрачно подумал Оуэн, отделяя очередной лоскут от глубокого ожога. Желания жрать, несмотря на то, что с утра он успел разве что залить в себя кофе, мысль о шашлыке не вызвала.  - и какого хрена я не осьминог?! Еще три пары рук пришлись бы кстати.
Весь процесс занял несколько часов, и к концу Харпер с трудом видел перед собой что-то кроме бинтов, медицинской утвари и ошметков ткани, разбросанных по полу. Глаза слипались, организм отчаянно требовал кофе, а к реальности возвращал только писк прибора, контролировавшего наличие жизни в теле Джонса.
Харпер кое-как устроился в единственном в его владениях кресле, когда-то притащенном для личного  удобства  сюда, и позволил себе немного расслабиться. Кофе может и подождать. Стоило выдохнуть. Напряжение отступать не собиралось. Харпер следил за показателями на аппаратуре и размышлял. Сейчас, когда самое  непростое осталось позади, можно было подумать о том, как быть дальше.  Оуэн – агент Торчвуда порывался звонить Джеку. В любой, сцука, непонятной ситуации, если верить инструкциям, следовало делегировать решение проблемы капитану. Оуэн – человек живо представил себе, чем может помочь, а, что вероятнее, помешать в сложившейся ситуации капитан с его ценными идеями и волшебными люлями, и решил пока отложить звонки. Тем более, что для осуществления акта связи (хорошо, что только телефонной, блин) следовало покинуть прозекторскую, оставив Джонса в гордом одиночестве. Ближайший телефон находился возле его компьютера, а  куда он швырнул мобильный в общей неразберихе, он и сам затруднялся предположить. Звонок было решено пока отложить. Не до этого сейчас, совсем не до этого.
- Не представляю, как ты жив еще. – обратился Харпер, больше к пространству, чем к пациенту, который по вполне понятным причинам, отреагировать на его слова не мог при всем своем желании. - Продержись еще пару часов, и можно будет считать, что жить будешь.
Ничего добавлять к сказанному, медик смысла не видел. Все, что он мог сейчас – это ждать. Ну, если быть справедливым, еще надеяться на то, что его пациенту достанет сил бороться. В последнее верилось с трудом. Все его знания говорили об обратном. Не должен справиться… Не живут с такими увечьями, если только…
Осознание пришло настолько неожиданно, что Харпер едва сдержался, чтобы не завопить от радости.
Ты дебил,  а не медик, блиать! – мысленно отругал себя штатный лекарь Торчвуда. - Это  обычными людскими возможностями тебе не справиться. Но перед тобой целый арсенал инопланетной хернищи, а может, к тому же, в архиве кое-что отыщется. – Сама мысль о путешествии в архив вызывала дрожь. Единственный, кто ориентировался там, как у себя дома, сейчас был абсолютно бесполезен, и помочь явно ничем не мог.
Поход в архив Харпер отложил на крайний случай, но сон, в который он пытался не провалиться последние минут двадцать, сняло, как рукой.
Оуэн подорвался и устроил раскопки в своем хламовнике. Где-то тут, среди прочего барахла, обитал прибор инопланетного происхождения, о принципах работы которого Харпер имел весьма четкие представления. Это чудо инопланетной инженерно-медицинской мысли, если не залечит ожоги, то определенно снимет их последствия.
Если верно откалибровать эту поебень, может, и ожоги частично снимет… черт знает. Не пробовал. – медик выкопал из горы хлама ту самую вещь, ради которой вообще ударился сегодня в археологию.
Харпер некоторое время возился с настройками диковины, призванной, по его разумению, хоть как-то помочь в довольно херовой нынешней ситуации. Часть его сознания, та, откуда еще не вытравились работой на Торчвуд, зачатки  профессиональной этики, вопила уже далеко не благим матом, что не стоит производить действия, за результат которых в полной мере не можешь отвечать. Ведь, в конце концов, речь идет не о трупе. Пока еще. Пациент, как ни парадоксально, продолжает цепляться за ускользающую жизнь, и не настроен покидать этот мир.
Попробуем на небольшом участке… а там, как попрет. Надеюсь, выйдет так, как мне нужно…Ему нужно…
Оуэн направил инопланетную технику на небольшой участок на запястье Джонса.
Даже если что-то и пойдет не по плану, тут я ему не нанесу критичный урон.
Тонкий, яркий луч коснулся обожженной руки, и в том месте, где произошло это соприкосновение, начал появляться небольшой участок вполне живой ткани. Пару минут спустя появился тонкий слой новой кожи. Это несколько обнадежило Харпера.
- Ну, что, Джонс, у нас есть шанс вытащить тебя с того света. И быть может, привести в норму твою мордочку. – слабо улыбнулся Оуэн, настраивая прибор. Пробовать сразу на обширных областях ожогов он не рисковал. Опыта, тем более положительного, у него пока не наблюдалось. Стоило, и в этом он был абсолютно уверен, притащить из архива документацию. Ну, как документацию… Те обрывки данных, что удалось нарыть по этой ерундовине.  Мало ли что… Как справедливо пищали остатки профессиональной этики, речь шла о живом человеке, а не о куске мяса.
- На кого ж тебя спихнуть, пока я погуляю по архиву? – обратился Харпер то ли к мирозданию, то ли к Джонсу. - Хрен ведь тебя оставишь одного пока…Хоть радио-няню оставляй тут…. Блин, если б ты мог сказать, где в твоем чертовом архиве блядские бумажки… Прям вот жаль, что пока не можешь… – с походом в архив Оуэн решил подождать. Требовалось некоторое время, чтобы убедиться в том, что в его, Харпера отсутствие не случится внезапный кризис.

+3

6

Рори постепенно привыкал к работе в Торчвуде. То есть, ну как привыкал: вид инопланетян разной степени странности уже давно не вызывал в нем той бурной реакции, что в первый раз, а вот к инопланетным технологиям на службе у земной медицины, Уильямс привыкал с трудом. В любой чрезвычайной ситуации мозг выдавал возможные выходы, базируясь исключительно на привычных врачебных материалах. Приходилось учиться заново. Парень подозревал, что Харпер уже видит его в своих кошмарах - настолько часто он приставал к нему с расспросами об устройстве очередного "чудо инопланетной инженерно-медицинской мысли". Рори мог просиживать в прозекторской вплоть до темноты, вытащить его оттуда была способна только Эми, ну и Джек. Этот кого угодно найдет и достанет.
Вот и сегодня доктор Уильямс привычной дорогой шел в обитель Оуэна Харпера чтобы продолжать свою святую миссию - надоедать с вопросами. А иначе не научишься, справедливо заключал Рори.
В прозекторской была слышна какая-то возня, что, в глубоком принципе, было обычным для этого места. Но что-то заставило Уильямса забеспокоиться и ускорить шаг. Сперва он почувствовал запах, а уже потом увидел на полу изорванные и истлевшие тряпки - возможно когда-то бывшие чей-то одеждой.
- Оуэн, что произошло?! - Харпер стоял около кровати, на которой лежал человек. Вернее то, что с ним стало. - Боже! Кто это?
Голова тут же начала работать в экстренном режиме. Рори взглянул на мониторы: показатели были далеко не радужными, но человек был жив. При таком высоком проценте ожогов это было настоящим чудом.
- Ему нужна срочная некрэктомия, - он повернулся к Оуэну и затараторил. - Так мы сможем существенно снизить кровопотерю и плазмопотерю и предотвратить гнойно-септические послеожоговые осложнения.

+2

7

Рори Уилльямс какую-то часть времени раздражал неимоверно. Бесил до охренения бесконечным потоком вопросов. Хотя, стоило признать, что спрашивал-то он по-существу проблемы,  и весьма кстати, если учесть, что он должен был в перспективе стать полноценным помощником. Бесили не  столько вопросы, сколько их количество и тот до офигения простой вариант, что на половину интересовавших Уилльямса вещей, ответа у Оуэна просто не было.
Доктора Харпера, обычно, мало волновало внутреннее устройство инопланетной техники. Ну технарь он, что уж там. Харпер освоил и мог сносно пользоваться большей частью честно притыренных инопланетных инструментов не хуже, чем земными медицинскими принадлежностями. Но объяснять принцип их действия или устройство - не затем его сюда наняли.
Сегодня, когда все итак шло из рук вон паршиво, вопросы и советы помощника несколько раздражали. Честно признаться, раздражали сильнее обычного. Но в создавшихся условиях,  даже на сарказм времени не наблюдалось. Сию минуту жизнь Янто Джонса зависела от скорости реакции двух штатных медиков Торчвуда. Сарказм подождет. Есть вещи поважнее.
- Оуэн, что произошло?!
Пикник, блиать. - Мысленно огрызнулся Харпер, не отвлекаясь от некрэктомии. Сейчас важно было не позволить Джонсу "уйти", все остальное временно перестало существовать для медика. - На нас напала какая-то херня. Это, мать его, Янто Джонс. Вернее, шашлык из Янто Джонса.
Надо отдать ему должное, соображал Рори быстро, и знаниями располагал весьма глубокими.
- Хорош трепаться! - прервал помощника Харпер. - Сейчас надо спасать пациента, а не сдавать мне  экзамен на тему "помощь при глубоких ожогах". - завершив оказание первой помощи и отправив Джонса в искусственную кому, Харпер повернулся к помощнику.
- Ты молодец, конечно. Знаешь достаточно, чтобы все сделать верно. Но на будущее: меньше слов и больше дела. Попиздеть мы успеем потом. Сначала - помощь пациенту.
Харпер лихорадочно соображал, Как быть дальше. Понятно, что человеческая медицина, в общем, бессильна в таких случаях. Ни один врач-человек в здравом уме не возьмет на себя смелость и ответственность  вытаскивать с того света такого тяжелого пострадавшего. На Джонсе не было живого места, и как ему удавалось не помереть так долго, Оуэн понимал с трудом.
Будь он обычным врачом в обычной больничке, черта-с-два он подписался бы даже с дивизией помощников пытаться провернуть подобное чудо.
Инопланетная техника, епт! - напомнил голос разума. Все верно. Здесь, в Торчвуде, есть то, чем не располагает ни одна человеческая клиника. и все, что надо - найти в архиве описание последней из кучи изучаемых им поебеней, изучить его и применить на практике то, Что реально вынет Джонса из могилы.
- Так, к вопросу про "больше дела". - Харпер вынырнул из размышлений и вернулся к помощнику. - Ты останешься тут и присмотришь за нашим страдальцем. Не боись, он в искусственной коме и приставать к тебе не станет. А я схожу до архива и поищу документацию на вот эту хреноту. - медик указал на инопланетное изобретение, лежавшее на столе. - В теории, оно должно помочь. Но я в душе не е...не знаю, как это правильно применить.
Оставив пациента под присмотром  Рори, Оуэн отправился в архив.
Вообще, само по себе это самое место, населенное горами бумаг, представлялось Харперу адским лабиринтом, под завалами которого можно и сдохнуть, если вдруг все это на тебя рухнет. Однако, на деле все выглядело более чем привлекательно, тем более что на входе обнаружился компьютер с подробной картотекой, ясно указывавшей, где и что взять.  Медик проникся искренним уважением к Джонсу, сумевшему так толково все организовать.
Нужная бумага отыскалась быстрее, чем Харпер смел надеяться. Вооружившись инструкцией, медик вернулся в свои владения.

- Так, смотри сюда. Такого ты еще не видел. - усмехнулся он. - Ща, мы тут немного почитаем, и поймем, как вернуть нашему кофе-мальчику привлекательную мордочку. - Харпер старательно стебался, надеясь немного замаскировать страх. Та часть его, что была обычным земным медиком психовала от осознания бессилия. Та часть его сознания, что давно смирилась с инопланетной техникой, на деле, психовала еще сильнее - последние две попытки применять неземные технологии были провальны. Но в случае с Янто ошибиться права не было. Судя по описанию, технология, которую собрался применить Харпер, и впрямь могла помочь.
Оуэн вздохнул, отложил инструкцию, взял в руки ту самую инопланетную хрень.
- Так, блин...Если что, Джонс, прости заранее.
Для начала он решил провести эксперимент на небольшом участке пораженной кожи. Под воздействием луча на месте глубокого ожога образовался участок вполне здоровой кожи.
- Нихуя себе! - от удивления Харпер едва не выронил инопланетное устройство. - Глянь, Рори, видал такое?
Немного успокоившись и, обретя уверенность в правильности действий, Харпер направил луч устройства на лицо Янто. Несколько минут спустя серьезно обожженное лицо приняло свой первоначальный вид.
- Хм... Пока прервемся... - Решил Харпер. - Очень надеюсь, что никаких побочных эффектов не будет.

Отредактировано Owen Harper (02-09-2018 16:46:27)

+3

8

Пока Харпер ходил в архив Рори осмотрел ящики в прозекторской. Чем бы не был Торчвуд, а используемый во всей медицине инструмент для проведения некротомии должен был тут быть. Найдя нужное, парень начал осторожно рассекать некротизированные ткани продольными разрезами, чтобы обеспечивает отток жидкости и высушивание. Уильямс не имел представления, что эта "хрень", оставленная Оуэном, может делать - восстановит поврежденные ткани на 100% или добьет бедного Янто, чтобы тот не мучился, да и найдутся ли в архиве нужные документы. А стоять, ждать Харпера и просто смотреть на хорошо прожаренное тело было невозможно для врача, коим Рори и являлся.
Боже, как он до сих пор остается жив?!, процент обожженной ткани был настолько велик, что Джонсом давно можно было удобрять землю. Но парень каким-то чудом оставался жив.
Когда Харпер, наконец, вернулся из архива - Рори с каким-то странным разочарованием увидел в его руках папку с бумагами, большая часть пораженных участков была уже обработана. Уильямс отошел в сторону, предоставляя своему напарнику пространство ля деятельности. Не то чтобы он не хотел вернуть Янто в ному - совсем нет, просто земные методы приносили реальный результат, Рори его видел сам, а что сделает с с человеком эта дура в руках Оуэна не знал никто.
Но скепсис и неверия быстро испарились, когда когда под воздействием луча ткань восстановилась буквально на глазах.
— Нихуя себе!
- Точнее и не скажешь, - Рори был поражен тем результатом, на который в обычной больнице понадобились многие и многие месяцы.  - Никогда! - честно признался парень, когда операция по восстановлению кожи была ненадолго прервана. - Никогда не видел! На восстановление ткани до такого состояния ушли бы месяцы интенсивного лечения, если не года. Да что там, шрамы от таких повреждений могли бы никогда не сойти, - пораженный он очень осторожно дотронулся руки Ятно, словно та могла исчезнуть от малейшего прикосновения, и присел рядом с Харпером.
- Можно взять образец ткани чтобы... - он запнулся. Все мысли в голове сейчас крутились вокруг это неземной штуковины, которая лежала сейчас перед ними. Пробы, опыты - это все потом! - Слушай, а откуда вообще эта штука взялась?

Чем занимался Рори пока рядом не было Харпера

http://img.findpatent.ru/img_data/1062/10626761-o.jpg

+2

9

Что и требовалось доказать: охренел Рори ничуть не меньше самого Харпера, а то и куда сильнее. В конце концов, это Оуэну почти привычно держать в руках инопланетные устройства, способные развалить на атомы или собрать пересобрать тело любого живого существа в правильном порядке. Вот Рори - совсем другое дело. Парень привык полагаться на свои знания и умения. Последние, надо заметить, не слабо не только помогли  поддерживать жизнь в хорошо прожаренной тушке Джонса, но и принесли очевидную пользу, ощутимо улучшив положение пациента.
Никогда не видел! На восстановление ткани до такого состояния ушли бы месяцы интенсивного лечения, если не года. Да что там, шрамы от таких повреждений могли бы никогда не сойти
Рори заметно нервничал, не видя логических обоснований действию инопланетного прибора, но опровергать очевидный результат счел, видимо, бестолковой тратой времени. Нравится ему это или нет, игрушка работала. Оставалось только понять, последуют ли побочные эффекты. Не отрастет ли у Джонса что-нибудь лишнее, к примеру... Или не отвалится ли что-нибудь необходимое... жизненно необходимое. Харпер задумался: наверное, прежде чем пробовать эту ерундовину на живом (пока все еще) человеке, следовало внимательнее изучить обнаруженную в архиве инструкцию. Кажется, где-то в самом конце, куда Харпер не полез даже, могли бы быть описаны побочные эффекты, если таковые предвиделись. Но время сейчас играло против его пациента. Пришлось пойти на риск. И теперь Оуэн надеялся, что даже если что-то и пойдет не так, как он планирует, последствия не будут критичными для Янто.
Можно взять образец ткани чтобы...
Харпер вынырнул из размышлений и вернулся к отвратительной реальности.
-Знаешь, а ведь это неплохая идея. - Задумчиво произнес он. -Мы можем посмотреть сейчас образец восстановленной ткани, чтобы понять: полностью ли она пришла в норму и не начался ли обратный процесс. - идея о том, что восстановление  может оказаться более чем обратимым процессом, совсем не радовала, но вполне заслуживала внимания. Сейчас нельзя было упускать даже мельчайшие детали процесса.
Слушай, а откуда вообще эта штука взялась?
Оуэн попытался вспомнить, как, когда и откуда она взялась, но в памяти ничего приличного по этому поводу не нашлось. доктор Харпер редко запоминал такие мелочи.
-Хер ее помнит. - честно признал он, наконец. -Сейчас есть задачи посложнее краткой исторической справки. Итак, мы имеем: вполне восстановленную после тяжелого ожога ткань, и пациента, на котором было опробовано устройство, на наших с тобой глазах легко приведшее обожженный участок в норму. Вопрос: процесс обратим или нет? - Харпер аккуратно взял образец с восстановленного участка на руке Джонса. -Давай-ка поглядим, насколько все паршиво внутри. Снаружи так просто восхитительно охренительно.
Некоторое время Харпер внимательно изучал взятый образец, стараясь  найти хоть что-то, что могло бы подтвердить обратимость изменений. Но нет. Кожа на всех слоях выглядела ровно так, как полагается здоровым тканям.
-Так, как не рассматривай, полет нормальный. Никаких намеков на отклонение от нормы. - Оуэн некоторое время колебался, решая, стоит ли продолжить применение  технологии от инопланетных разработчиков. Потом, наконец, договорившись с совестью, а точнее, банально наплевав на слабый голосок зачатков этики, снова взял в руки инопланетную разработку и следующие несколько минут убил на восстановление тканей на лице и руках пациента.
-Во! Почти как новый... Ну, морда лица, во всяком случае, выглядит как и до несчастного случая. Понаблюдаем теперь, как пойдет. - Харпер был непривычно разговорчив. Как правило, за работой он предпочитал молчать, чтобы не отвлекаться. Но сейчас, так и не найдя ответа на вопрос "как вообще Джонсу удается цепляться за жизнь при таких серьезных повреждениях", Харпер предпочитал заглушить внезапно возникшие так некстати переживания за пациента пустой болтовней.

+2

10

- Глазам не верю, - Рори в очередной раз припал к образцу. Ничего! То есть, совершенно, абсолютно ничего. Никакого отклонения от нормы. - Если бы я не знал, что эта ткань взята у человека, который еще час назад был похож на обугленную головешку, я бы сказал, что это ткань взята у полностью здорового пациента.
Восторгу Уильямса не было конца и края. Как если бы ребенок узнал, что Санта-Клаус действительно существует, и что этот бородатый дядька сейчас придет лично поздравлять тебя с Рождеством. Парень перевел взгляд от линзы на Янто, а потом вновь на линзу. Нет, не просто придет поздравлять, но и даст погонять на санях над крышами.
- Если бы такую технологию можно было применять в больницах, мы бы могли спасти стольких людей! - в Рори проснулся обычный врач, который сутками просиживает на дежурстве, вытаскивая обычными, земными способами людей с того света. - Реабилитация после таких ожогов, если бы он и была, проходила бы очень долго и болезненно. А тут - раз, и все!
Парень внимательно осмотрел прибор, который вернул Янто его прежний вид. Подержал его в руках, оценил вес, и осторожно положил на стол. Когда-нибудь он также, как и Харпер привыкнет к подобным штукам, обязательно. Но явно не сегодня.
Он подошел к Джонсу и проверил показания приборов.
- Норма, - констатировал Рори. - Только посмотри, все показатели выровнялись, словно он просто спит. Эта штука непросто восстановила кожный покров, она нормализовала сердце, легкие... Да всё! Все последствия ожога исчезли. С такими показателями пациентов переводят в обычную палату и назначают общий режим.

+1

11

Dies irae, dies illa
Solvet saeclum in favilla

Давая Рори посмотреть образец ткани взятый у их пациента, Оуэн Харпер не был уверен в том, что именно там разглядит помощник. Хорошо зная только то, что ни одна инопланетная игрушка до этого просто не работала без побочных эффектов, он всерьез опасался, что и на этот раз будет ровно также. А на этот раз так было нельзя. Совсем.  Однако,  полные восторга комментарии Рори, вселили в  в Харпера долю уверенности в том, что на этот раз им удастся невозможное, и проделанная работа не будет иметь побочных эффектов и, если и нанесет урон Джонсу ( хотя куда уж больше-то?!), то урон этот будет минимальным.
Если бы я не знал, что эта ткань взята у человека, который еще час назад был похож на обугленную головешку, я бы сказал, что это ткань взята у полностью здорового пациента. - эти слова  почти окрылили медика. Может, на этот раз, опасения окажутся банальной паранойей.
Прочих восторгов Харпер не разделял, конечно. За время работы в Торчвуде он однозначно и полно ответил для себя, почему эти приспособления никак и ни при каких условиях нельзя применить в обычных больницах Кардиффа. Поначалу ему тоже было непросто осознавать, что множество жизней можно было бы спасти, если... Но день за днем появлялись новые "если", отодвигая мысли о Тотальном Спасении всех страждущих в самые дальние уголки сознания. Сейчас Харперу, по сути, были до двери прочие страдальцы.

Quantus tremor est futurus,
Quando judex est venturus,
Cuncta stricte discussurus

Несколько часов он сосредоточенно наблюдал за показателями приборов, контролировавших  и поддерживавших жизнь в Янто. Последний раз (Оуэн тихо усмехнулся этой мысли) он так сосредоточенно ловил каждый писк аппаратуры еще на младших курсах института, на первых практиках.  Его абсолютно не смущало, что он тут не один, и помимо него есть второй медик. Эта мелочь вообще не мелькала даже на краю сознания Оуэна. Его мирок, и без того не особо обширный в последнее время, сузился до масштабов прозекторской и отдельно взятого пациента. 
Вытащить любой ценой. - еще несколько дней назад Оуэн Харпер, услышав от кого-нибудь предположение, что он будет вот так сидеть у постели Джонса, наверняка, плюнул бы в морду предполагавшему такое. Но сейчас все происходящее казалось ему правильным. За исключением, быть может, разве что некстати всплывавшего в памяти "Судного дня".
Впрочем, день, по ходу, во всех отношениях грозил быть более чем судным. Для обоих: для  пациента, изо всех сил цеплявшегося за жизнь и не ясно, как вообще еще удерживавшегося в этом мире, и для медика, в чьих руках сейчас и теплилась эта самая жизнь. И если поначалу происходящее интересовало Харпера исключительно, как вызов его мастерству. Фактически, момент истины - не к этому ли он стремился все годы учебы? Не для этого ли становился врачом? Для этого. Отрицать это было бы крайне глупо и вкрай бессмысленно.
Но вот теперь к вызову добавились.... переживания? Харпера удивила эта догадка: он переживал не за то, что провал в данном случае будет пинком под зад его самолюбию, а  по той причине, что этот провал может стоить жизни не незнакомому левому пациенту, а вполне знакомому Янто Джонсу.
Вот поэтому, мудила, врачи стараются не смешивать работу и жизнь вне ее. - Обозлился на себя Оуэн, выдергивая себя из неприятных мыслей. Сейчас он вполне осознанно верил в в то, что мысль может быть материальной и все попортить, а это означало только одно: даже думать в присутствии пациента следует крайне осторожно.
Несколько часов наблюдений - и ни одного ухудшения. Сейчас, разглядывая очередной образец, взятый у Джонса, Оуэн был готов поклясться, что это абсолютно здоровый кожный покров. Иные показатели также практически соответствовали норме, и Харпер принял решение  вывести Янто из искусственной комы.

Lacrimosa dies illa,
Qua resurget ex favilla
Judicandus homo reus.

Отогнав ненужную сейчас мысль, Харпер вывел пациента из состояния, В котором тот пребывал последние несколько часов.
Добро пожаловать в наш дерьмовый мир обратно. Просыпайся, давай.

+1

12

Засыпать с мыслью о том, что можно не проснуться вовсе, под трель телефона. Не так надеялся закончить свои дни Янто Джонс, архивариус и администратор Торчвуд-3. Признаться, он вообще с упрямостью валлийца не думал о том, что однажды всему может прийти конец. Работая в организации подобной этой, мысли о конце способны были повергнуть в глубочайшую депрессию, особенно когда известно куда больше способов апокалипсиса чем предлагают мировые религии, а инопланетяне никак не привыкнут к тому, что Сол-3 это не детская площадка где можно меняться что и у кого больше. Впрочем, кое кто был бы радикально не согласен с тем, что мериться это плохо. Но, засыпая от коктейля из обезболивающих, седативных и того, что намешал в его капельницу Оуэн, Янто не думал о том, что может не проснуться. Мысль конечно же мелькнула, но мозг ее отринул, зацепившись за размышление о том, кому он мог понадобится. Это мог быть Джек, и тогда ему нужно было бы придумать разумную причину почему он не ответил после третьего гудка. Кормил Мавануи? Вполне сгодится, главное, чтобы птеродактиль поддержала его легенду и не сдала с потрохами. Пожалуй, в качестве взятки он купит этой очаровательной даме особый горький шоколад. С другой стороны, это могли звонить из администрации города или даже мэрии и тогда можно прикрыться формулировкой «работа». Им было бы достаточно. Если это был звонок из Лондона будет сложнее, и к «работа» нужно будет придумать ещё что-нибудь не слишком серьезное по масштабам последствий, но достаточно уважительное для причины не отвечать на звонок.
У Янто Джонса было масса вариантов и перебирая из он так и не отследил, когда бурный поток мыслей стал тягуч и вязок, и когда наступил тот самый момент, когда тьма нежно обняв его, убедила, что думать о том, кто был на том конце телефона не стоит. Джонс уснул, не чувствуя боли, почти забыв что причиной сна стала собственная травма, когда дышать было почти невозможно и слишком уж больно. Он просто уснул не думая про безвыходные ситуации. Они ведь Торчвуд, они всегда находили решения даже к самым безвыходным ситуациям. А у Джонса нет шанса не выжить, он ведь обещал Джеку быть аккуратным и не лезть никуда.

Моргнув, Джонс резко втянул воздух в легкие, чувствуя пластиковый привкус трубки во рту. Трубки, которую уже вытащили, но ее привкус он слишком хорошо отличил бы от любого другого. Специфичный, мертвый, стерильный вкус того, что помогало все это время дышать. Или, была другая причина ставить ее? Чуть нахмурившись, валлиец ловит саркастично-позитивные ноты справа, и закатывает глаза. Оуэн в своем репертуаре. Оуэн приветствует в этом мире так словно не надеялся более ему это сказать. Администратор Торчвуда тут же вспоминает и причину своего сна, но не понимает. Ожоги ведь болят. Он это знает. Помнит ещё с тех времен, когда работал даристой, что даже маленький ожог может причинять дискомфорт, а тут он был весь в огне и никакой боли. Мужчина хмурится, открывает глаза и смотрит сначала на потолок, а после на медика Торчвуда, у которого на лице впервые за столько времени обещания Джонс не способен прочитать ничего толкового. Обычно, Харпер это смесь сарказма и жестокой реальности, приносящий за собой желание хорошенько и от всей души врезать ему в надежде поставить мозги на место. Впрочем, у Янто обычно желание было самоустраниться из его поле общения. После смерти, воскрешения, битвы со смертью, еще одной, уже окончательный, смерти и второго воскрешения с характером врача произошли кое какие изменения и он стал, кажется, чуть мягче. Возможно, на это повлияло то, что с его воскрешением им пришлось спасать Кардифф и весь мир от двухсердечия, как он про себя назвал тот катаклизм, а может, потому что он понял, что вернулся в команду один. Тошико не было. Сато умерла на руках Джека, и эта потеря была невосполнима в сердцах каждого, кто ее знал. Янто не хватало их традиционных вечеров с критикой фильмов, ее теплого смеха и той доброты, которая сквозила в каждом ее жесте, когда дело касалось всего, только не должностных обязанностей. На работе Сато была невероятной и профессионалом, но снимая эту броню технологического гения организации, она становилась доброй и чувственной девушкой, с которой ему повезло познакомится и дружить. Возможно, ее отсутствие в команде и повлияло на то, что Харпер немного, но стал другим.
- Что случилось?
Вопрос относился не к факту того, как он получил травму или каким образом Харпер смог его уложить в палату. Нет, вопрос касался того, что случилось после того, как его усыпили, в каком он состоянии, сможет ли исполнять должностные обязанности. И, робкая надежда, что Джек ещё не в курсе. Ведь капитана не было в было сейчас здесь, он даже не чувствовал его феромонов.

0

13

Этот момент был одним из самых волнительных в практике доктора Харпера: пробуждение пациента. Несколько часов назад Оуэн не был уверен, что этот самый пациент вообще выкарабкается. С такими повреждениями не живут, так об этом сообщали книги и справочники. Так было ровно этого момента. И каким именно образом, каким, мать его, чудом Джонсу удалось не помереть в таких обстоятельствах, Оуэн Харпер слабо понимал.
Но , как бы то ни было, вопреки здравому смыслу и всему что Харпер освоил за годы учебы в медицинском институте, Янто Джонс не открыл не только глаза, но и, что вполне ожидаемо, рот.
Что случилось?
Вопрос логичный до тошноты, но, видимо, несущий в себе некий подтекст. Очень мало вероятно, что Джонса интересует напоминание о событиях на пристани. Нет, момент нападения и боя он и без подсказок должен помнить.
Мозги тебе не прожарили, вроде. И то неплохо.
Момент, как он оказался на больничной койке и последовавшие за этим манипуляции, Харпер мог бы описывать если не бесконечно, то уж точно довольно долго. Тут много о чем можно было бы рассказать. Однако, какое-то, сраное шестое чувство вопило сейчас о том, что вопрос относится совсем не к тому, как офицер медицинской службы Торчвуда спасал жизнь, за спасение которой обычные врачи и браться бы не стали.
-Ты должен помнить момент, когда я отправил тебя в искусственную кому. - Оуэн подавил в себе желание добавить к сказанному что-нибудь в своем стиле: "чтобы ты не лез с советами".  Выбирать слова, собирая из них осмысленную историю оказалось сложнее, чем хотелось медику. Нервное напряжение постепенно отступало, оставляя после себя адскую чертову усталость и абсолютное нежелание трепать языком. Но Джонс ждал ответа. И ответ этот, черт его  раздери, следовало выдать. - После у меня было два варианта: оставить как есть и вытаскивать тебя стандартными земными средствами. - Харпер хмыкнул. Можно, конечно, было и так поступить. Еще можно было счастливо перевалить ответственность за тяжелого пациента .скажем, на Рори. Или еще на кого... Мало ли врачей в Кардифе, в конце концов. Почему он, Оуэн Харпер, взялся за казавшееся безнадежным мероприятие самостоятельно, теперь он  не ответил бы вразумительно. Но дело было начато, а следовательно, должно быть завершено им лично. -Или подзабить на этику и рискнуть, применив внеземные технологии. - В этот момент Харпер впервые задумался о том, что было бы, если бы он не рискнул. Богатое воображение услужливо нарисовало совсем не радужную картину. Оуэн мысленно матернулся и поздравил себя с правильным выбором. -Короче говоря, я применил медицинскую технику из архива и вытащил тебя из могилы. - На этом, в принципе, историю можно было бы и закончить. Ну, типа как очень даже хэппи энд. -То, что ты очухался и открыл рот, меня радует. Хотя до выздоровления еще примерно как раком до Китая. - Впрочем, с этим вот утверждением он и сам поспорил бы. Стоит применить чудо-агрегат инопланетной технической мысли, и Джонс будет как новенький. Вероятнее всего, именно так офицер-медик в итоге и поступит, потому что к возвращению капитана архивариус должен принять вид здоровый и абсолютно ничем не выдающий их отвратительного приключения. - Впрочем, я предлагаю, оцени, блин, всю щедрость: аж два решения. Вариант первый - теперь, когда опасность миновала, и жить ты точно будешь, можно продолжить лечение традиционным способом, земными лекарствами или... - Харпер сделал небольшую паузу, прежде чем озвучить второй вариант, который, честно говоря, ему нравился куда как больше первого. - Или мы можем по-быстрому привести тебя в прежний вид инопланетной аппаратурой. Четно признаюсь, мне второе нравится больше, поскольку у меня нет ни малейшего желания объяснять Джеку, когда он вернется, что тут произошло и какого хрена. - Сама мысль о том, что придется отчитываться за прокол перед капитаном, вызывала тошноту. -Джек не знает о нашем....хм... приключении. И сдается мне. меньше знает - лучше спит. Как считаешь?

+1

14

Оуэн говорил и говорил традиционно слишком много и о разном, но только ему удавалось при этом говорить исключительно о деле. Джонс всегда поражался такому словоблудию их штатного медика, но никогда не прерывал его понимая тот факт, что иначе Харпер обмажет всех сарказмом, выдаст тираду сплошь из научных тезисов и медицинской терминологии и пойди потом разбери его. У каждого в Торчвуде были свои методы бороться со стрессом и обидами. Врач слишком сильно прятал себя в броню. Впрочем, на это могло повлиять и то, что не было смягчающего обстоятельства в виде Тошико Сато потерю которой все в команде оплакивали по-своему. Сейчас же, выслушав его рассказ и предложения, Янто на минуту задумался о том что дальше. Традиционно значило долго слишком долго, а «долго» вообще не вариант для сотрудника Торчвуда, особенно когда каждый день мог стать последним, особенно тогда, когда он едва и так не стал последним. «Быстро» значило рискнуть, но ведь они и так уже рискнули, поставив все и Харпер прав, Джек не должен знать, а значит...
- Быстро. И ни слова капитану.
Врать в их случае вообще было чревато, но как сказать Джеку о том, что он рискнул собой ради чужой жизни, особенно когда они уже обсуждали риски и их последствия до этого, особенно когда он чувствовал все то, что не договаривал Харкнесс и понимал — до седых волос ему вряд ил дожить с таким ритмом жизни. И, это не считая той правды, что у него была на руках в виде ответов на вопросы, что породили еще больше вопросов. Он все еще не знал как подойти с этой правдой к Джеку, а подвести его сейчас и оставить все как есть валлиец не мог. В свои двадцать пять он умудрился с филигранностью ювелира работающего с дорогим материалом вписаться в головоломку всей своей не самой простой жизнью. Торчвуд и люди, Мастер и Галлифрей, жизнь смертного и почти вечность впереди. Слишком много вариантов, слишком много всего, чтобы оставить все как есть. Ему нужна была трезвая голова, а шрамы от ожогов лишь мешали бы ему думать здраво. Так что, лучше так, и быстро, пока Джек не вернулся из Лондона.
- Нужно будет стереть все записи с камер видео наблюдения как все хабба, так и внутри. И не забудь про резервные копии.
Администратор всегда останется администратором, а архивариус архивариусом. Но, Янто сочетал в себе и то и другое и понимал, что нужно будет убрать не только визуальные и аудио  данные, но так же исправить логи поиска, а еще лучше устроить внеплановую инвентаризацию в архиве, чтобы запрос Харпера потонул в иных запросах. Устроить это можно лишь твердо стоя на ногах, в одном из любимых костюмов, с идеально завязанным узлом галстука. Все просто. Джонсу требовалось выписаться и как можно быстрее.
Следующие долгие минуты он просто молчал. Обмениваясь короткими фразами с медиком, он думал и расставлял по полкам, в уме, все то, что нужно сделать. Список заданий или необходимых мероприятий всегда помогла найти баланс между собственным «я» и профессионализмом. Больничный он даже не рассматривал, не было на это времени. Сколько у них вообще было времени он не знал, потому что капитан на этот раз не сообщал им о том как долго продлится его прибытия в Лондоне, а он как-то не успел уточнить это утром, когда отправлял его в столицу страны. Поэтому нужно было работать тщательно и быстро, а добиться этого можно если не мешать врачу делать свою работу.
- Спасибо.
Это было самое малое, что он мог сделать. Поняв, что очнувшись он не успел поблагодарить, Янто просто нарушил тишину, что тяжелым туманом повисла между ним и Харпером. Они не были лучшими друзьями, они даже коллегами были с натяжкой, ведь не раз оба обменивались язвительными комментариями или полными негодования взглядами, но Джонс понимал, стремился понять Оуэна, а тот порой не видел очевидного. Но, то что слова благодарности обязаны были быть произнесены, валлиец понимал. Как понимал и то, что после такого невозможно остаться на прежнем уровне бытия. Так было и в те четыре месяца, которые прошли между исчезновением и возвращением Джека, когда он попал под зубы и когти вивила, так было и в тот год_которого_не_было, когда весь мир был охвачен войной, а ему пришлось защищать команду и быть их руководителем. Так будет и сейчас. Для этого не требуется даже дар провидца.
- Спасибо, Харпер, - снова произнес Джонс ловя взгляд врача и легко кивнул ему, всем своим видом демонстрируя эту самую признательность и благодарность. Сейчас это было все, что он мог сделать и сказать. Позже, когда ему разрешат уже встать с больничной койки он обязательно придумает как поблагодарить его не привлекая внимание команды, а самое главное Джека к этому инциденту.

0

15

Когда-то давно, еще во времена учебы в институте, Оуэн Харпер был уверен, что самое сложное в его тогда еще будущей профессии - это вытаскивать людей с того света или собирать по кускам в единое целое, возвращая полноценную, насколько это возможно для каждой отдельной  ситуации, жизнь. Тогда. Теперь, оказавшись в реальной ситуации во всей ее, черт побери, красоте, Харпер отчетливо понял, что вернуть в данном случае, коллегу с того света - это полбеды. И это как раз не только не самое сложное, но самое ерундовое из намеченных  мероприятий.
Итак, теперь, когда Джонс открыл глаза, и, что гораздо менее приятно, рот, перед медиком встала проблема морального выбора. И если не словах и в мыслях, он прекрасно справился с этим самым выбором, то претворить его в жизнь было несколько проблематично.  С одной стороны, Оуэн прекрасно понимал: времени ставить Янто на ноги стандартными земными средствами - нет. Вернется Джек, и случится локальный трендец. Получат оба: один за то, что полез и нарвался на серьезные, едва ли совместимые с жизнью травмы, второй - за то, что допустил подобный расклад и не нашел способа помочь получше чем земные методы, раз уж лохонулся и допустил такое.
Локальный п****ц и апокалипсис никак не входили в планы Харпера: дела итак обстояли, мягко говоря, не фонтан. Следовало как-то привести все в изначальное состояние, дабы не получить по голове. И вроде бы, все понятно: ноги в руки и вперед, при помощи инопланетных технологий возвращать первозданный вид архивариусу. Но Та идиотская часть, которая, как казалось Оуэну была глубоко похерена еще в первые дни работы на Торчвуд, каким-то хреном ожила вот прямо сейчас, так некстати, и несколько мешала теперь. Этика. Е****я врачебная этика. Вот ели бы Джонс продолжал пребывать в состоянии неспособности говорить и мыслить, именуемом искусственной комой, все было бы куда как проще. Но нет. Сейчас Джонс был вполне в сознании, и, как ни странно, больно шибко соображал.
Гребучая усталость навалилась новой волной, и Харпер не нашел ничего логичнее, чем поделить ответственность за принимаемое решение с самим пациентом, раз уж он резво отвечает на вопросы и находится во вполне себе сознательном состоянии.
В том, что Джонсу достанет ума согласиться с  мыслью о том, что капитану о произошедшем знать совсем нет необходимости,  Харпер не сомневался. Но вот в том, что при этом он согласиться на рискованное мероприятие с применением инопланетной технологии, про которую и известно-то не так уж много, как хотелось бы, вот тут у медика был целый ворох сомнений.
Однако, при наличии полного отсутствия выбора, Янто сделал именно тот выбор, на который хотелось рассчитывать Оуэну для ускорения процесса восстановления картины в хабе от трендеца к статусу кво.
Быстро. И ни слова капитану
А Быстро как раз означало применение нестандартной схемы лечения и, по всей видимости, всех известных ему молитв всем известным ему богам, чтобы лечение это не дало никаких побочных эффектов. О последнем в описаниях не было ни слова. Это настораживало. Но выбор-то какой?
Оуэн собрался с мыслями, настроил инопланетный агрегат и приступил к своему делу, внимательно наблюдая за тем, как постепенно обожженные участки кожи приобретают первоначальный свой вид. На местах, где еще минуту назад красовались глубокие ожоги со следами некроза, теперь не было и рубца, хоть как-то напоминающего о произошедшем. Харпер медленно, стараясь контролировать каждый регенерировавший участок, продвигался к конечной цели. Он до конца не знал, насколько эта технология способна устранить повреждения внутренних органов, коих было более чем предостаточно, но уже то, что хотя бы внешне все приходило в норму, давало некоторые надежды. Вылечить внутренности можно и обычными земными средствами. Сейчас главным было поставить его на ноги и не оставить следов от тяжелых ожогов снаружи. На остальное у них было еще достаточно времени.
Сосредоточиться на текущих обязанностях и следить за тем, чтобы все что по плану, мешал голос Джонса. Харперу нехреново так хотелось отправить советчика ( вот его счастье, мать его за ногу и об забор раз восемь, что советы не касались его медицинских манипуляций) обратно в кому. Просто чтобы он не трепал языком и не мешал. Нет,  в принципе, вещи он говорил правильные. Следы следовало подчистить и основательно. Но где офицер-медик и где техника Торчвуда. Харпер с легкостью мог освоить любую инопланетную поебень, способную усовершенствовать его работу, как медика, но понятия не имел, где и как работает в хабе все остальное.
- Слушай, советчик. Ты, дело, конечно, говоришь про подчистить следы. Но есть две проблемы. Вернее даже три: во- первых, я с техникой дружу крайне избирательно и скорее могу просто разнеси в труху камеры слежения, чем хитровыебнуто чистить записи. Далее, во -вторых, я потратил нехуевое такое количество сил, вытягивая тебя с того, и немного, б***ь устал. Меньше всего менясейас интересуют камеры. И наконец, последнее: сделай милость, хочешь трепаться, рассказывай, как себя чувствуешь и где болит. Это сейчас, мать тою, куда важнее. Потом решим проблему со следами трагедии. К делу ближе: дышишь ты, вижу, нормально, раз советы давать способен. Дыхание боль не вызывает?

+1

16

Пожалуй, тот факт что некоторые вещи оставались неизменными и буквально незыблемыми в хаббе внушало доверие и некоторое ощущение умиротворения даже. Это давало чувство стабильности, а для Янто были ещё и маятниками, указывающими что это всё ещё тот мир который он подписался когда-то защищать. Пусть и не такой идеальный, как ему самому хотелось бы. Но, эта планета была под защитой Торчвуда, а он агент данной организации.
Сейчас, лёжа на больничной койке, он старался не вдаваться в подробности самоанализа, пытался просто выстроить логическую цепочку действий, что нужно будет предпринять едва он встанет на ноги. В первую очередь, естественно костюм. В комнате Джека он сцепиально хранил несколько полных комплектов одежды. Непредвиденное случалось в хаббе и на работе почти каждый день и каждый раз отлучаться домой в необходимости переодеваться было накладно, к тому же он не раз оставался ночивать на работе, по рабочим а то и личным причинам. Явится на утро в той же рубашке для валлийца было непозволительным нахальством. Поэтому он хранил у Джека пару вариантов. И сейчас был крайне рад этой предусмотрительности. Ментально, Джонс поставил галочкув списке дел, напротив «одежда» и двинулся дальше.
Следующим четким ощущением было желание заняться зачисткой камер. Здесь тоже были пару вариантов, но подумав с пол минуты, Янто пришел к неутешительному выводу - ему придется воспользоваться доступом из кабинета Джека. Не то чтобы он шпионил за капитаном в дни и редкие часы упорной работы, просто у него была слишком хорошая память, а Харкнесс ему доверял. Возможно, потому что Джонс вырос как профессионал перестав быть слабым и искать защиты в собственной скарлупе, может после того, как они в четыре рукивбивали коды доступа к корневой системе управления хабба. Возможно, доверие строилось на том, что Янто просто многое знал в виду своего положение архивариуса. Эта была его работа, его обязанность знать где и что, когда на обходимо сделать заказ на закупку, а когда можно дать подзатыльник излишним расходам на пиццу. Янто в этом был мастер. Плюс, в данном случае, если бы он воспользовался прямым доступом к базе видеоархива с компьютера руководи еля организации, ему не пришлось бы обходить системы с двух компьютеров, а значит экономия времени на работу. Следовательно, у них больше шансов не спалится перед Джеком. Этот пункт не длинного списка задач остался пока без каких либо отметин. Сделает, вычеркнет.
- Оуэн…
Изначальным желанием Янто было Харпера проигнорировать. Встать и уйти махнув на ворчливого медика рукой. Он привык что тот вел себя вечно как дикообраз выставив на обозрение иглы словно плакат «не подходи, убьет!». Но, сейчас, слушая его, валлиец немного выпал от столь многословного медика. И задумался, чуть хмурясь. Некоторая резкость была делом привычным, но не так почти грубость которую он теперь наблюдал. Повод провести психологическую оценку коллеги. Впрочем, Янто пока что отложил эту задачу в сторону. Возможно, на Оуэна так повлияло две смерти, два воскрешения и смерть Тошико. Возможно, это горе, которое он преодолев снова вернётся к холодному образу врача которому все равно на мир пока этот мир не висит на волоске и не нуждается в спасении. Особенно, если речь про спасение жизней людей. Просто, горе на каждого влияет по-своему.
- Немного тянет под ребрами, слева, при глубоком вдохе. По ощущениям, будто отлежал но ты сам просил сообщить.
Архивариус бросил сдержанный и взгляд на медика и снова уставился в потолок, прикрыв глаза. Он слушал собственное дыхание, прислушивался к своим ощущениям и чувствам и пытался понять - нет ли ещё каких-то повреждений.

+2

17

Сосредоточиться на работе. Не замечать ничего, кроме того что сейчас необходимо. Никогда до этого доктор Харпер не чувствовал себя настолько живым. То, чем он теперь был занят - это было ровно то, ради чего он старательно учился в медицинском. И в этих своих действиях Оуэн был уверен.
Чертовская усталость отодвинулась на второй план сразу за тем, как Джонс ответил на поставленный вопрос.
Немного тянет под ребрами, слева, при глубоком вдохе
Тянет - значит, он, Оуэн Харпер, пропустил рубец. Начал и не довел до конца устранение последствий тяжелого ожога. Впрочем, вот тут он слишком к себе суров: сложно вслепую без рентгена видеть внутренние повреждения. Еще сложнее вслепую устранять их. На данном этапе жизни Харпер тихо радовался, что пациент в состоянии внятно и доходчиво объяснить, где и что ему не так. Исходя из услышанного, Оуэн вернулся к грудной клетке. здесь стоило завершить работу, прежде чем переходить к лечению следующего участка пораженных кожных покровов.
Харпер сосредоточился и продолжил вое занятие. Следовало не только следить за тем, какой эффект приносит воздействие чуда инопланетной техники, но и за тем, не возникает ли нежелательных побочных эффектов на уже обработанных участках. Пока, и это особенно радовало штатного медика, все шло так, как планировалось. Излеченные участки оставались излеченными. И, Ели судить по отсутствию жалоб со стороны больного, лечение шло весьма успешно. Это позволяло надеяться, что к возвращению капитана архивариус будет .как огурчик. Нет, не в смысле зеленый и в пупырышках. Но здоровый и достаточно бодрый, чтобы ничем не выдать их небольшого "приключения".
Харпер на некоторое время ушел в себя и не видел ничего, кроме работы.  Мысленно медик возвращался в первые часы после трагедии. Единственное, что ему  до сих пор было неясно - это то, каким чудом Джонсу в принципе удалось выжить. Харпер так и эдак прокручивал в памяти все, что ему было известно об особо тяжелых степенях ожогов. По всему выходило, что капитанский фаворит должен был отдать богу душу. И если не прямо на поле боя, то в первые минуты сразу после. Однако же, вопреки всему, что было известно, и что бережно хранилось в памяти медика, Янто был не только жив, но еще и вполне способен говорить и отвечать на вопросы. Хотя теоретически, голосовые связки должны были бы серьезно пострадать. Так или иначе, сейчас он был способен говорит и вполне адекватно реагировал на происходящее вокруг.
Когда с рубцом в легких, как казалось медику, было покончено, он сместил инопланетный прибор ниже. Туда, где еще оставались тяжелые повреждения.
- Если где-то еще болит, лучше признавайся сразу. Это в твоих интересах. В героя поиграем позже, идет?
Хотелось верить, что Джонса сейчас не потянет играть  героя, и он, последовав напутствию, таки продолжит говорить, Если вдруг где-то что-то пойдет не так.
Долгое время Оуэн Харпер молчал. Работа всегда быстро и надолго увлекала его. В нынешних обстоятельствах ему было не до разговоров: инопланетное устройство требовало повышенного внимания. Впрочем, и сам пациент, едва не отправившийся в лучший мир несколько часов назад, тоже требовал немалой сосредоточенности.
Впрочем, теперь, когда опасность миновала, Оуэн позволил себе немного отвлечься на странные, лезущие некстати в голову мысли. Было кое-что, что не давало ему покоя сегодня.  Отчаянно вытаскивая коллегу из могилы, сам до конца не веря в то, что ему это удастся, Харпер впервые задумался о том, какими в самом деле должны бы были быть их отношения. 
Напускной сарказм - как защитная реакция не только персонально от Джонса. Ото всего мира. Грубость - как единственное и действенное оружие. Не подпускать к себе. Не позволять никому больше приближаться. Именно такую тактику он избрал несколько лет назад. И если бы не бестолковая гибель Тошико, он и дальше продолжал бы гнуть эту свою защитную линию. Но почему-то все внезапно  изменилось. И сейчас Харпер осознал, что если бы Джонса сегодня не стало, если бы не удалось каким-то немыслимым чудом вырвать его объятий смерти, он ушел бы уверенным в том, что к нему до последнего испытывали неприязнь. И только сам доктор Харпер знал, что это не совсем так.
- Я никогда не сказал бы того, что скажу сейчас. - слова давались с трудом. Оуэну одновременно хотелось и не хотелось произносить вслух то, о чем он думал последние несколько часов. - Мое отношение к тебе не такое, каким тебе кажется. - Харпер мысленно обматерил себя: мнется, как влюбленная школьница. Это особенно отвратительно уже потому, что говорить он собрался не о любви же. - За броней из неприязни, которую ты привык видеть, я прятал все это время....зависть. - ОН немного помолчал, наблюдая за эффектом, произведенным его словами, и продолжил,- Все так. Я немного завидовал тебе. Работа на Торчвуд довольно быстро сломала меня, оставив нежелание подпускать людей близко. Я старательно отталкиваю всех, кто пытается приблизиться. Ты же, потеряв не меньше моего, а то, может и больше... сохранил способность, но главное, желание тянуться к людям и не боишься открыто демонстрировать привязанность. Это всегда вызывало у меня уважение и, что печально, в большей степени - зависть. Последнюю я прятал за грубостью и показной неприязнью.

+2

18

Янто терпеливо пережил каждую процедуру, которую провел над ним Оуэн и просто старался не думать о том, что будет дальше. Радовал факт задержки Джека в Лондоне, но не радовал факт того, что случилась подобного рода трагедия. Только сейчас, расставив мысли по полкам сознания, он понял, что им придется как-то объяснять сработавший сигнал разлома. Капитан, будучи руководителем Торчвуда когда-то очень давно, словно в прошлой жизни, настроил сигнал манипулятора на свой браслет, получая все в режиме онлайна, так что, отмахнуться и соврать «ложный вызов» у них не выйдет. Джонс серьезно было задумался о том, какая именно ложь подойдет для прикрытия этой операции, но отвлекся на голос коллеги и своего лечащего, сейчас, врача. Особенно, когда его прорвало на откровения.
Джонс дослушал не проронив ни слова. Встал, точнее даже сел на постели не испытывая дискомфорта от того, что обнажен почти полностью, и серьезно посмотрел в глаза того, кто сейчас ему говорил про зависть и то, насколько он, Янто Джонс был открыт. Признаться, подобная формулировка и вообще мысли его изрядно удивили, заставили испытать нечто вроде шока, который он теперь тщательно пытался побороть. Для этого, он даже потянулся к стакану и сделал пару глотков воды, чувствуя насколько требуется промочить горло, а самое главное собрать мысли воедино. Что он мог ему сказать? Пожалуй, достаточно, чтобы воспользоваться этим случаем и расставить точки над пресловутой «i». Некоторые вопросы всегда требовали своего решения в самый не подходящий момент. Впрочем, в Торчвуде подходящий моментов никогда не бывает. Это не раз было доказано опытным путем.
- Мне было немногим больше восемнадцать, когда я узнал про Торчвуд и начал работать в нем. Новые открытия, горизонты, события и люди. Я был наивен и, откровенно говоря идиот, если верил в то, что можно создать лучшее будущее используя неземные технологии. За это я впервые поплатился на миссии, которая пошла не так и всей группе была стерта память. Меня спасла скорость реакции и вовремя нажатый курок на оружии, иначе тоже не помнил бы ничего. Но, это не вымыло из меня некоторой романтичности и наивности. За это я поплатился во второй раз, когда пал Кэнери-Уорф, Оуэн, - Янто холодно посмотрел на коллегу, затыкая его возможные возражения. Нет, он слушал его. Теперь пусть послушает сам. - Мне до сих пор сняться кошмары о том дне. Это не считая того факта, что моя невеста прошла частичный апгрейд в Лондоне, и я ее прятал в подвалах Торчвуда. Да, та самая, которую на моих же глазах команда Торчвуда расстреляла. И после смерти которой мне пришлось лично оформлять смерть девушки доставщицы пиццы, разобрать кибер установку и отправить ее в архив и оформить тело Лизы Харлетт. А после сдать удостоверение и оружие и уйти домой, где я три дня беспросветно пил, планомерно разрушая себя изнутри, съедаемый демонами собственных поступков. Знаю, выбора с Лизой не было, но именно команда ее убила во главе с человеком с которым я сплю и которого я люблю. Джек отдал приказ, Оуэн и поверь, не так и просто было принять факт того, что ты любишь одновременно двоих, только к одному у тебя долг, потому что когда-то был наивным дураком пообещав ей верность, а второй чертовски сексуален, чтобы не повестись на него. Но, да, я преодолел себя, собрал по кусочкам из тех осколков, что оставили мне оба Торчвуда и попытался жить дальше. А потом был Аббадон. Хотя, сначала случилась наша драка, пока Джек флиртовал с настоящим Джеком в сороковых годах, но кто я чтобы ревновать капитана, ведь я так, tea boy с влажными фантазиями касательно капитана же.
Взгляд Джонса стал еще более холодным, и если бы можно было только одним им заморозить, Харпер превратился бы в лед. Просто, валлиец никогда не позволял себе смотреть на людей вот так, можно сказать без маски спокойствия и парня-которого-можно-не-замечать. Слишком уж была удобной та маска, которую он носил и снимал лишь оказавшись с самим собой наедине, или с Джеком, которому он научился доверять, преодолев множества своих комплексов, раздавив по дороге не один десяток тараканов сомнения и неуверенности. Только капитану было известно, насколько порой был неуверенным в своих действиях Янто и как сложно ему давались некоторые моменты командного взаимоотношения. Он же знал насколько валлиец упрямо желал быть полезным для команды и почему он взвалил на себя больше, чем стоило брать одному человеку. Но, он справлялся, держал в голове множества деталей и часто лишь для того, чтобы не позволить упасть в самокопание и сомнения.
- Пару попыток других людей меня прикончить, или вивилу, который оставил следы на моем плече я не считаю уже, как не считаю слишком много всего, приучив себя не замечать не идеальности этого мира. Чему ты завидуешь? Четырем месяцев, когда непонятно было, вернется капитан или нет, работы в поте лица, только бы в голову не лезли не нужные мысли. Забить мозг под завязку, чтобы не думать о том, что жизнь с точки зрения нормальных людей у меня полный отстой и неуставные отношения так себе идея на самом деле, пусть даже в этих отношениях я нашел себя. Или тому, что я до сих пор не разобрался со множества вопросов личного характера? Харпер, ответь мне, чему ты завидуешь? Той хорошей и грамотно построенной почти игре в любезность со всем миром? Так это только потому что пусти кого-то из вас контактировать с людьми они сбегут, а у нас не такой уж и большой штат, чтобы иметь везде уши и глаза и информаторы это необходимость. Ты говоришь что завидуешь тому что я смог доверять другим? Так вот, Оуэн, я не доверяю. Вот тебе правда. Я могу рассказать о каждом из вас, команде Торчвуд все, начиная от предпочтений в одежде, заканчивая психологическим портретом и основываясь на этих данных строить возможные предположения того как каждый из вас поведет себя в той или иной ситуации, ну и знать какой кофе сейчас лучше всего подойдет под настроение. Но, команда так и не познакомилась со мной. Вы знаете лишь фасад, то что я позволил увидеть другим, то что видят вообще все, но дальше путь закрыт. Ты даже не в курсе какую пиццу я люблю, хотя мы не раз вместе ее ели.
Янто снова отпил глоток воды, потому что сейчас он выдал куда больше фраз в диалоге с доктором, чем в обычное время. Впрочем, это все он делал с единственной целью. Не найти сочувствия или сострадания, не столкнуться с тысячу вопросов вроде «какое пиво предпочитаешь?» потому что даже этого команда не знала до сих пор, хотя казалось бы они жили практически бок о бок столько дней и прошли не одну миссию вместе. Людям всегда было плевать на тех, кто не выделяется, пока эти люди занимаются своими обязанностями. Но, перестань Янто наводить каждый день чистоту в хаббе, поддерживать порядок в архивах или заваривать кофе и многие перестанут правильно функционировать столкнувшись с необходимостью думать о мелочах. Даже о том, что у них сегодня на обед. Ведь это тоже было его обязанностью. Думать за всех что заказать, как разнообразить рацион, чтобы они не перешли на сух паек.
- Я не привязан. И, тем более не тянусь к людям. Поверь, будь у меня иной выход я держался бы от людей максимально далеко. Но, я каждый раз беру себя в руки, потому что однажды я дал клятву защищать землю от инопланетной угрозы. А нарушить это слово я не имеют право. Поэтому, тут нечему завидовать, Оуэн. И, если уж и хочешь чтобы тебя съедало это чувство, найди более достойного кандидата для этого. Я чертовски не гожусь на эту роль, как видишь. А теперь, если мы закончили минутку откровенней, хотелось бы вернуться к плану «быстро и Джеку не слово» который требует стирания данных с видеозаписи.
Взгляд валлийца перестал быть арктическим льдом. Он стал мягче, легче и спокойнее, возвращаясь к привычному образу Янто Джонса, архивариуса и администратора Торчвуд-3, который всегда все знает. Даже в этом откровении, он смог сдержаться и не сказать лишнего, не упомянуть что-то особенно личного, связанного с Харкнессом или тот же медальон и Мастера, с его секретом. Он все еще не знал, как сообщить подобную новость Джеку, который помнил год-которого-не-было по своему — полному боли и смертей, пока Янто сражался за команду на земле. А рассказывать о том, что он к тому же не с земли медику команды он был не готов. Это должен был узнать первым Джек. Потому что это было бы честно, правильно и только он смог бы помочь грамотно преподнести информацию команде, которая в отличие от него, наследника красной планеты, затерянной однажды в будущем, были детьми Земли. Джек понял бы и помог бы. Но, для начало нужно признаться ему во всей правде, а не лишь в ее части. И это было для него сложнее всего. Это заставляло его искать выход там, где он его еще не видел.

+1

19

Харпер слушал откровения Джонса. Впервые слушал внимательно, старательно запоминая и переживая каждое сказанное слово. Нет, ничего неожиданного, наверное, в этих словах не было. Оуэн прекрасно понимал: у каждого в команде есть защитная броня. Броня, под которой все совсем не так, как представляют себе коллеги, размышляя о тех, с кем приходится контактировать. За защитным панцирем Янто Джонс не был похож на то, что успел представить себе Харпер. Но и это не стало неожиданностью. Пару раз хотелось оборвать этот монолог как-нибудь. Вот хоть как-нибудь. Временами Оуэн искренне , что с переутомления и недосыпа его в принципе зачем-то понесло на откровения. Иногда, и вот сейчас медик осознавал это с полной ясностью, тайное должно оставаться тайным, насколько это возможно. Не выставляться наружу, как это произошло сегодня. А прятаться как можно дальше и глубже в подсознание, откуда это самое тайное никто просто так и не вытащит. Потому что не сможет догадаться о существовании этой тайны. Никому не нравится, когда рушатся тщательно  взращенные иллюзии. И совсем не имеет значения, чему они собственно были посвящены: детские мечты и сказки или взрослый и вполне осознанный побег от реальности в уютный внутренний свой мирок - рушатся с одинаково отвратительным и до охерения болезненным хрустом.
То, что сейчас делал Джонс как раз и было направлено на планомерное уничтожение последней красивой иллюзии, которая, быть может, еще оставляла силы Харперу не спиться окончательно и хоть за что-то в Торчвуде цепляться.
Красивый витраж, любовно собранный за два года из разноцветных осколков прошлого, сейчас планомерно и точно разносился в мелкую труху откровениями Джонса.
На какой-то период времени Харпер будто бы оцепенел. Он понимал, мир вокруг сегодня изменился. Из блядских осколков придется троить что-то новое,  на это нет никаких желаний.
Да и хер то бы с этим всем - решил про себя штатный медик, возвращаясь за привычную броню из сарказма и хамства. Минута откровений завершена. Есть более серьезные вещи. И к тому же куда как более необходимые сейчас.
Вынырнув из своих в очередной раз ни разу не радужных мыслей, Харпер обнаружил пациента ( к этому моменту медик абстрагировался от отношений  имен: все это было ненужной мелочью прямо сейчас) предпринимающим попытки встать и, по всей видимости, уйти.
-Если решил сдохнуть, то не в мою смену, пожалуйста. - Резко и весьма невежливо посоветовал он Джонсу. - не разрешал тебе подниматься до окончания процедуры. Хочешь похерить все, чего удалось достичь - проваливай в городскую больничку.
Ничего к прозвучавшему добавлять не хотелось. Оуэн мог пережить крах иллюзий - это было привычно, как солнце и ветер или как вечерний виски. Но пережить попытки пациента похерить его труды по причине упершей в зад гордыни и непреодолимого желания подчистить следы - вот это пережить Харперу никогда не удалось бы.
Нет, он конечно же, понимал  полной ясностью, что чистить следы необходимо до возвращения капитана, которому совсем не следует знать о произошедшей аварии.
Но это еще может ждать. А вот прерванный процесс лечения.... В этом случае Оуэн слабо представлял, чем грозит прерывание процесса. В инструкции во всех случаях: как с успешным исходом, так и с не лишком успешным, были описаны только полные циклы. Сноски маленькими буквами также предупреждали, что прерывать не рекомендуется. Но для завершения требовалось чтобы пациент лежал пластом и не шевелился. А Джонс решил сесть и активно двигаться.
-Если не вернешься  горизонтальное положение, я за последствия не отвечаю. - мрачно предупредил офицер медицинской службы. Брать на се6я ответственность за то, что пациент решил добить себя , Оуэну Харперу совершенно не улыбалось.

+1

20

Люди всегда недооценивали силу взгляда, его возможности, его глубину и то насколько легко и просто порой читать их по этим самым взглядам, по глазам что считались зеркалом души. Янто знал. Не имея психологического образования, он тем не менее смог развить в себе эту необходимость. Сначала, чтобы не попасть под горячую руку отца который всегда не одобрял его выбора пути и решений, его жизни как таковой, потом, чтобы не попасть на откровенный разговор с матерью или сестрой, ведь дамам всегда требовалось проявить сочувствие или поддержку в которой он никогда при этом не нуждался. После навык пришлось развивать на работе, сначала в мирной жизни, чтобы поймать нужный момент и предложить правильное направление выбора, после, чтобы понимать когда к тому же и врут. Янто Джонс был во многом самоучкой, но хорошим самоучкой, про которых принято говорить "самородок". Он был тем кто умел схватывать налёту, ловить нужный ритм жизни и движения. Теперь он понимал, что во многом сказывалась наследственность. Как галлифрейца не прячь он все равно найдет способ выделится, даже если не будет помнить о своей настоящей жизни. Это многое объясняло, так было ему самому проще, потому что пока он был просто человеком некоторые собственные особенности его если не пугали, то изрядно настораживали, заставляли задуматься о том, что будет дальше. Теперь он знал, что дальше только открытие медальона и возвращения собственного «я». Но, прежде разговор с Джеком, который он снова и снова откладывал.
Люди редко придают значения брошенным вскользь взглядам, ведь считают, что по ним невозможно прочитать. А Джонс мог. Развил до возможного потолка когда прятал Лизу, чтобы предугадать возможные действия товарищей по работе и предотвратить обнаружения киберустановки. Научился, чтобы понимать лучше капитана, быть ему верной опорой и не просить ничего взамен. Или, когда нужно было найти подход к свидетелям, устроить гостей из рифта, успокоить наступающую панику. Янто Джонс просто умел это и тактично не афишировал, не видя необходимости посвящать в свою правду других. Джек Харкнесс не в счёт. С ним у архивариуса были свои, по-своему сложные отношения смертного и того кто возвращается всегда к жизни.
Поэтому, он не щадил самолюбие Оуэна Харпера когда приоткрывал ему правду о своей жизни. Если медик рассчитывал на сострадание то его у валлийца не было никогда. Слишком сильно Торчвуд прошёлся по его человеколюбию, излишне упрямо вывернул душу и в довесок пройдясь как минимум дважды, бульдозером по его жизни оставил с переломанными костями правды, которые превращались в пыль, едва он касался их. Это его правда жизни. Ему пришлось принять факт того, что «как раньше» никогда не будет и все что он мог дать кому-то из своих коллег это немного этого понимания. В Торчвуде не выживают те, кто носит розовые очки, организация слишком жестока в этом плане. Он не жалел Оуэна, но и растоптать не стремился. Поделился, чтобы показать - все здесь переломанные жизни, всем приходится не сладко и не ты один такой. Но, брошенный взгляд поймал и осекся когда хотел добавить что-то ещё. Потому что понял то, как услышал его откровения медик и увидел его броню, натянутую вновь. Харпер не понял. То ли не захотел, то ли не принял, сложный процесс взаимоисключающих данных, но, он не понял и снова нацепил маску самовлюблённого циника которому все равно на других. Оуэн не услышал самого главного, зацепившись из-за своего эгоизма, как предположил Джонс, за совсем не те слова и фразы и вот итог: они снова по разной стороне баррикад и каждый со своей правдой. Но, у валлийца нет сил переубеждать мужчину, как нет сил вообще пытается донести что-то своё. Впрочем, желания тоже нет. Его слушать готов был только Джек, которому важен был внутренний мир валлийца, для остальных было достаточно того идеально выверенного фасада, который он им давал - архивариус, который знает все, администратор который варит бесподобный кофе, агент которого нельзя выпускать в поле для его же благо. Этого, пожалуй, хватит с них, ведь каждому в итоге важен он сам, свой уютный мирок в котором нет места мнению или трагедии других. Таковы реалии этого мира. Такова правда той планеты, где Мастер решил спрятать своего наследника.
Он не проронил более не слова. Да и зачем, если и так все очевидно. Приняв вновь горизонтальное положение, чтобы не злить Харпера ещё больше, Янто просто прикрыл глаза и постарался расслабиться, вновь ментально пройдясь по списку необходимых действий и в уме считая сколько шагов это займет. Так проще, не думать о том, что сейчас произошло, впрочем, думать здесь не о чем. Они оба слишком упрямы чтобы признавать очевидное, а извиняться за правду Джонс не привык. Его извинения дорогое удовольствие. Поэтому, проще вот так - сделать вид, что этого не было. Просто «выбросить» этот диалог из разговора, из жизни и зарыть в своей системе памяти, чтобы просто знать, но не возвращаться. Некоторые слабости чужих должны оставаться с ними наедине, он не судья и не адвокат им. В конечном счете, он тоже человек. Пока что всего лишь человек и не ему судить других за их поступки и слова.

0

21

Что, действительно, не любил Харпер, так это те моменты, когда у собеседника было преимущество. И не важно, будь то финальный крайне веский аргумент или способность прочесть в глазах ответ. Тот неловкий момент, когда слова уже не нужны, и твой ответ итак понятен. Глаза медика были достаточно выразительны, для того чтобы прочесть в них матерную реакцию на звучавшее раннее, но не достаточно - чтобы разглядеть подтекст. И это несколько обнадеживало. Есть вещи, и в это Харпер привык свято верить, которые должны, нет, даже просто обязаны оставаться неизменными. Своего рода стабильность, что ли.
Фраза, брошенная Джонсу принесла желаемый эффект: играть в супер героя и спасать прямо сейчас участников побоища с инопланетной херней  от вероятного гнева капитана ценой собственной шкуры, Янто не стал. Это не могло не радовать. Что бы ни звучало ранее, как бы он это ни воспринял, Оуэн Харпер продолжал переживать за исход их эксперимента по применению внеземных средств по вытаскиванию с того света.
Переживал уже не потому, что в обозримом будущем маячили пиздюли от начальства. Это его волновало не больше, чем прошлогодний снег. Было кое-что, о чем он никогда, скорее всего, никому скажет, но то, что заставляло его переживать о том, что и как он делает, как в далекие дни самой первой практики.
Итак, пациент разумно вернулся в горизонтальное положение, и Харпер продолжил то, чем был занят до вспышки честности, прозвучавшей в ответ на него тираду.
Теперь процесс шел заметно легче: Оуэн наловчился работать с малознакомой технологией, и остатки ожогов исчезали, остался вместо себя здоровые кожные покровы. По прошествии минут пятнадцати, Оуэн, если бы не видел своими глазами первоначальное состояние пациента, черт с два поверился бы, что на нем вообще были хоть какие-нибудь ожоги.
-Похоже, это все. Я сделал все, что мог. Можешь быть свободен. Разберись с камерами наблюдения, а заодно разберись со своим внутренним миром. Ты запутался в себе, Джонс. Запутался настолько, что сам не уверен, кто ты и зачем ты. Будто в твоем сознании
утрамбованы две противоположные личности.
- разговор на этом был исчерпан.

+1


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Когда скальпель бесполезен...