capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson margo hanson sotha sil
Солнце гаснет. Приближается тьма. Она наступает бесшумно, почти незаметно; крадется по улицам и тротуарам, липнет на стекла окон и дорожные фонари, вползает сквозь щели в комнаты, наполняя собой коридоры...Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Последняя надежда Темерии [The Witcher]


Последняя надежда Темерии [The Witcher]

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

ПОСЛЕДНЯЯ НАДЕЖДА ТЕМЕРИИ [THE WITCHER]
It’s a stalemate at the frontline, where the soldiers rest in mud
roads and houses - all is gone, there is no glory to be won

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://cantuse.files.wordpress.com/2014/09/death-battle-knights-fantasy-art-warband-medieval-arrows-ravens-lost-imperia-online-1920x1080-wal_www-wallpaperhi-com_49-e1411899626638.jpg
Sabaton - The Price of a Mile, вот это вот, Assassins of Kings

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Vernon Roche, Ves (Sara Ryder)

холодное лето 1272-го, окрестности Махакама

АННОТАЦИЯ

Аэдирн и Темерия обезглавлены, Каэдвен захвачен Реданией. Самое лучшее время для того, чтобы пойти на Северные Королевства с войной. Темерцам только и остается, что обороняться от южного захватчика с божьей помощью. На исходе неравной битвы одна выскочка из темерской разведки принимает ответственное решение, которому её командир ох как не рад.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

Отредактировано Sara Ryder (21-05-2018 06:26:33)

+1

2

Они пришли как лавина, как черный поток.
Они нас просто смели и втоптали нас в грязь.
Все наши стяги и вымпелы вбиты в песок.
Они разрушили все, они убили всех нас...

   Если бы Роше спросили, какой год его жизни был самый тяжелый, он бы не раздумывая назвал этот, потому что никакие нищета, голод и уличная жизнь не шли в сравнение с гибелью короля, его наследника и целого королевства, ранее нерушимого и могущественного. Враги отравили изнутри, обезглавили, раздербанили на куски, как стая голодных псов. Все-таки Эмгыру вар Эмрейсу стоило отдать должное - гадить он умел хорошо что открыто, что исподтишка, и даже по щам получал с гордой мордой, удаляясь восвояси так, будто делал одолжение. Вернон воевал во Вторую Северную и лично помнил, как объединенные армии тогда вышвырнули нильфов прочь со своей земли. Сотнями жизней, океанами крови, но прогнали. Но в этот раз все складывалось совсем по-другому.
    Нужно было быть наивным дураком, чтобы поверить, будто даже такому великому полководцу как Ян Наталис удастся сдержать такую орду. Сколько у них солдат? Две тысячи? Сколько уже ранеными лежат в тылу? А нильфы все не кончаются, прут вперед, не зная страха, собирают требушеты. Да что уж там, уже закончили. Начало обстрела - только вопрос времени.
   Поражение темерцев - вопрос времени. Потому что больше никто не пришел защищать границы. Стоило лилиям попасть под черный сапог, как все вокруг решили, что все кончено и они имеют право поплевать на растоптанные цветы. Союзники и вассалы погрязли в страхе, распрях и борьбе за власть, не желая видеть настоящей угрозы, пока настоящие воины и герои стояли здесь, под горой Карбон, и ложились костьми во имя родной земли.
   - Не продержимся долго, - хмуро подытожил бывший командир Синих Полосок, убирая от лица подзорную трубу и коротко взглянув на Бьянку.
   Несмотря на то, что королевского специального отряда больше не существовало, бойцы все равно оставались рядом с Роше - те, кто не погиб скотской смертью в каэдвенском лагере по его вине. Трудно было сказать, к добру ли, к худу вела их такая преданность темерскому псу - даже он сам затруднялся ответить. Однако когда Бьянка, Фенн, Силас и Тринадцатый заявили, что тоже идут добровольцами в армию Наталиса, мужчина их не отговаривал: славные воины нужны любой битве. А в своих людях Роше никогда не сомневался. А вот в своих командирских качествах с недавних пор - да. Смерть ребят, ставших ему семьей, тяготела Вернона и не давала спать по ночам, заползала ядовитой змеей в черепную коробку днем, если он позволял себе расслабиться хоть на минуту.
   Несмотря на отсутствие искрометного энтузиазма у боевого товарища, Наталис вверил под командование Роше небольшой отряд солдат, прекрасно зная, что выпендриваться темерец в такой ситуации не будет. Группой людей он руководить обучен, а весь фланг на него никто и не вешал. Занимались, в основном, диверсиями и подготовкой ловушек, но этого было чертовски мало для победы в столь неравном бою. Никто им приказывать, в общем-то, и не приказывал. Только время протянуть, сколько могут.
   Два дня дались нелегко. Начало третьего тоже давало всем просраться, складывая в окопах все больше и больше раненых.
   Спустившись со смотровой вышки, Вернон зашел в палатку, которая значилась чем-то вроде командирского штаба, однако даже здесь приходилось размещать раненых. Бросив хмурый взгляд на неподвижного бойца, лежащего слева от входа, Роше с горечью понял, что теперь здесь ютятся еще и покойники.
   На карте ситуация оставалась такой же хреновой, как и по факту, и мужчине очень хотелось верить, что у Наталиса есть какой-нибудь хитроумный план, который выведет их из поганого положения хотя бы частично. Но даже если здесь придется сложить голову, Роше не расстроится, наоборот, будет рад. Умереть в бою за Темерию, которой предан до печенок даже после ее гибели. И малодушно выдохнуть, прячась от чувства вины и тревоги в горе искалеченных трупов. Вернон не сдался, нет. Просто был готов вцепиться в кого-нибудь мертвой хваткой напоследок, если придется.
   - Вот здесь, - он показал Бьянке несколько областей на карте, - затемно нужно будет поставить волчьи ямы. На случай, если прорвутся.
   Через укрепления, которые уже дышат на ладан...
   - Идут! - заорал снаружи дозорный. - Черные вышли!
   Роше немедленно кивнул Бьянке и устремился наружу.
   Два дня. Они отстояли себе уже два дня. Выиграть бы еще и третий...

+2

3

Ага, не продержимся. Против нильфов плохо работают заточенные на белок методы, хотя казалось бы, все они одинаково заносчивые засранцы. Одни грабят колонны с провизией и людей режут, а другие жрут королевство за королевством, княжество за княжеством просто потому, что уверены в собственном превосходстве. Нильфгаард - он как распухший от жрачки боров, у которого уже кожа красными трещинами идет, а он все жрет и жрет, жрет и жрет...

Причины, теории и всякие академические доводы Бьянку волнуют в последнюю очередь. Она на фронте потому, что здесь Роше, за которым она ходит хвостиком с шестнадцати лет. Когда Фольтеста не стало и Роше заикнулся о том, что Синие Полоски могут быть свободны, Бьянка растерялась так, что два дня не могла спать. Она ж ведь чуть ли не полжизни около него - по его указке спит, ест, роет ямы, прислуживает у стола, точит мечи, прикидывается шлюхой и роды принимает. И ей так хорошо. Она так жить привыкла - пусть он и вредным хером бывает иногда, и пусть у Бьянки иногда волосы лезут от возмущения, когда он нудит о её "неподобающем внешнем виде" и прочей ерунде, но она жизни вне Полосок не мыслит.

И Темерию любит также сильно, как её командир. Темерию, которая без пяти минут в руинах, обороняется шатким, полу-партизанским войском, которое чуть ли не наполовину состоит из крестьян с палками-копалками вместо мечей.

"Требушетов бы", - думает Бьянка, глядя на Роше. - "Катапульт, чем там еще Фольтест так хвалился?"

Но она оставляет свои мысли при себе, потому что Роше наверняка ответит, что думать ей рано еще. И будет прав - она выполнять привыкла, быстро, четко, иногда с долей нежелательной импровизации, но всегда эффективно. Прикинув, где территориально находятся те места, которые он обвел на карте пальцем, она уже кивнула и собиралась сказать, что пойдет собирать оставшихся еще на ногах солдат, но тут:

- Идут! Черные вышли!

Кивок, и черный шаперон исчезает в прорези палатки. А Бьянка - следом, как всегда. Ямы уже поздно рыть, разве что под могилы.

"Могилы черных," - добавляет она мысленно, все еще привыкшая к ненависти, которая её подпитывает. Тут и дураку ясно, что их сейчас размажут, как говно по стенке, но если в первый день от вида черных доспехов и крылатых шлемов её пронял холод, то на третий день они не вызывали ничего, кроме презрения. И бесили донельзя, как тараканы какие - давишь их, давишь, а они все лезут и лезут... "Сидите в своем Нильфгаарде," - проносится капризная мысль. - "Мало вам что ли, гады?! Валите к черту с нашей земли, она НЕ_ДЛЯ_ВАС!"

Ох и трясет её от вида черных. Руки (да и ноги) чешутся броситься вперед, перерубить пару сотен нильфских шей, втоптать мордами в грязь, но Бьянка знает, что у неё нет ни шанса. Предлагали латный нагрудник с трупа, но она отказалась, оценив мобильность и легкость движений выше сковывающей защиты... Да и потом, присоединиться к горе трупов, возложенных к погребальному алтарю Темерии, ей не улыбалось. Отчизна отчизной, но её смерть никого не спасет.

Поэтому, прищуренно поразглядывав прущее в рассветном тумане войско, Бьянка повернулась к своему командиру, ожидая приказов - зайти в тыл? Уйти в леса? Устроить диверсию вражеского скорпиона или требушета? Командира вычислить? Хоть что-то...

Но Роше от приказов воздержался и бросил её, уже обнажив свой клинок. И на нильфов шел с таким видом, будто...

- Роше! - крикнула Бьянка ему вслед. - Приказы будут? Роше!!!

Деваться некуда. Бьянка понимает прекрасно, что идти лоб в лоб - вообще не та идея, которая им сейчас пригодится, но люди за Роше идут, подхватывая за ним клич. И Бьянка идет.

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

Отредактировано Sara Ryder (25-05-2018 01:16:27)

+2

4


   Поздно бросаться в тыл. С большей вероятностью лазутчики бы сейчас нашли там смерть, а не боевую славу. Все, что успели за ночь, сделано. Поможет ли сильно - другой вопрос. Сейчас же требовалось не дать нильфам откинуть их дальше, потому что после прорыва через укрепления их вряд ли что-то еще надолго удержит.
   - К укреплениям! - рявкнул Роше. Караульные и подорвавшиеся со сна солдаты спешно снаряжались и бежали к линии обороны - каждый словно ледяной водой облит: угроза смерти будит получше разминки и холодного ковша за шиворот.
   Среди гомона и суеты их с Бьянкой отыскали Силас, Тринадцатый и Фенн. На последнего смотреть было больно, он недавно хорошо схлопотал по шапке во время стычки с нильфгаардским патрулем на вылазке. Но все туда же, в бой, на передовую. Если бы Вернон не знал, на что этот мужик способен даже без ушибленного черепа, то послал бы его прямым маршрутом в тыл. Но он в курсе, а потому только окинул своих полосок внимательным взглядом и скомандовал:
   - Покажем уродам, где раки зимуют!
   Сначала приближающееся войско били издалека: горящими стрелами, катапультами и баллистами. Положили многих, но, конечно же, не всех.
   - Требушеты! - рявкнул кто-то в том момент, когда Роше выпустил болт в больно уж самоуверенного кавалериста, гнавшего лошадь во весь опор к занявшим позиции темерцам. Он вскинул голову, глядя на летящие валуны.
   Блядство!
   В этот раз их участок под обстрел не попал, но стоило понять, куда именно целятся черные, так и радость от этого мигом испарялась. Гасить пытались осадные орудия, смотровые башни и центральный фланг, где бился вместе со своими солдатами Наталис - короче говоря, стремились уничтожить то, без чего не станет даже призрака надежды на более или менее благоприятный исход боя.
   - Обнажить мечи! - пронесся эхом по солдатским рядам приказ командующего флангом. Роше отточенными движениями убрал арбалет и обнажил меч. Нильфы почти добрались до разрушенных укреплений и тоже жаждали поквитаться за убитых товарищей.
   Так и схлестнулись. Бились долго, яростно, злобно, утопая в крови, грязи и поте. Требушеты продолжали обстреливать поле боя, упорно отбивались баллисты и катапульты, но в этот раз захватчики не отступали, нарвавшись на серьезный отпор. Наоборот, наваливались скопом, пробирались по телам своих и чужих. Гремели взрывы, на фоне раскатов которых гасли крики боли и боевые кличи.
   Несмотря на тяжелый бой, Вернон продолжал следить за своими - Полосками - и теми, кто попал под его командование, но своими стать так и не успел. Четверо из шести уже погибли. Бывший королевский отряд держался и почти все время рубил врага в первых рядах, не зная устали. Вон Силас - матерится, как сапожник, выдирая меч из прорези шлема нильфа, небрежно вытирает алое от чужой крови и грязи лицо. По правую руку - Бьянка. Сверкает сиськами - говорил же надеть броню! - и рычит, как бойцовская собака. По левую руку Фенн. Подустал, но сражается. Недовольно заорал, когда Тринадцатый со щитом выдернул его в задние ряды с воплем:
   - Отдохни, еб твою мать!
   За звоном мечей и грохотом снарядов не слышно, как Фенн заорал в ответ, но отступил назад. Позади не видно, как открутил крышку фляги и сделал несколько жадных глотков.
   Их оттесняли. Тех, кто с края - брали в кольцо, если не успели прибиться к своим. Остальных загоняли к центру.
   В кольцо берут, суки.
   - Бьянка! У тебя сколько бомб осталось? Силас, у тебя что?
   У Вернона на поясе всего одна Картечь и пара дымовых. Не густо. В какой-то момент в поле зрения попал перепуганный оруженосец. Посланец от главных. Роше едва удержался, чтобы первым не рявкнуть в юное лицо: "Что?!".
   - Приказ оборонять баллисту! - проорал мальчишка срывающимся от страха и напряжения голосом. - Отступайте до баллисты!
  Значит, будут перегруппировываться.
   - Назад! - проревел Вернон не своим голосом, искаженным от злости и сухости в горле. Начали отступление. Мерно, прикрывая друг друга, но не слишком медля. - Беречь головы, смотреть под ноги!
   Потому что все в руинах и осколках. Потому что сверху того гляди прилетит гора булыжников или - кто знает, сколько нильфы успели приволочь с гор? - один большой. Не услышишь команды, и все. Станешь несимпатичной лепешкой на пути нильфгаардцев.

+2

5

В первые два дня не так было. На первый день подстегивал страх, во второй - ненависть, а сегодня вот сковывает накопившаяся усталость, засевший в легких трупный запах, застарелый пот, слезящиеся от дыма и грязи глаза. Бьянка, не скованная никакими нагрудниками и тяжелыми поножами, ловко уворачивается от вражеских ударов и, занося меч, вопит так, что каждый из Полосок неподалеку моментально оказывается в курсе её местоположения. А сама старается не терять из виду Роше и всегда держаться рядом с темерскими, иначе нильфское войско её проглотит, как жаба - муху, да затопчет черными латными сабатонами.

Она выбирает тех, кто уже нацелился на её товарищей. Один копейщик, загонявший Фенна, получил от неё смертельный удар между ушей; другой, лупящий кистенем обосравшегося крестьянина, схлопотал глубокий удар мечом в подмышку - Бьянка повалила его наземь, пинком сбила с него шлем и с хрустом всадила меч ему в рот, пригвоздив к земле, и пока любовалась видом, то сама чуть было не получила по затылку - кто-то летел на неё сзади и опрометчиво выдал себя воплем. Бьянка пригнулась, атакующий споткнулся и перелетел через неё, оставив ей шишку на затылке и получив от неё удар пришпоренной пяткой по затылку. Так и пожрал грязи напоследок, пока она с мужицким воплем вгоняла ему в шею - единственное свободное от доспеха место, - острие меча.

"Сдохни," - горело в мозгу. - "СДОХНИ!"

Но дальше ей не везло. Нильфы наступали, сходились плотнее, и Бьянка уставала отбиваться, и не могла найти в месиве своих, лишь краем уха слышала далекий голос Роше. Улучив момент, она сорвала с пояса Танцующую звезду и зашвырнула в толпу обступивших её нильфгаардцев, а сама отшатнулась назад, развернулась спиной и упала на колени, прикрываясь от взрыва.

Замечательная, все-таки, штука. Те самые твари, которые пару мгновений назад надеялись покрошить её и её голые сиськи в капусту, теперь заживо плавились в своей тяжелой броне, и не было звука слаще, чем их панические вопли. Бьянка нильфгаардский знала так себе, но могла поклясться, что кто-то даже маму звал. Свернувшись в позу эмбриона, Бьянка расхохоталась и ощутила, что во рту не хватает зуба.

Тут на глаза ей попались свои, и, спотыкнувшись, она рванула назад к Роше, пока есть время. И сама не сразу поняла, правильно ли поступила - Роше, Тринадцатый, Фенн и пара бедолаг оказались в ситуации примерно схожей: вытянув шею, Бьянка заметила сгущающуюся стену черных, которые ровным уверенным маршем наступали на темерцев с трех сторон. И Полоски тут оказались в самом дерьмовом положении - в самом центре кучки солдат, которых сгоняли в очень плотную маленькую толпу. Пара минут - и если они не помрут от нильфских копий да мечей, то от поломанных ребер - наверняка.

- Самум да Картечь, - Бьянка плюнула кровью себе под ноги, пока место было.

Сквозь толпу, непонятно как, к ним пробился какой-то мелкий шкет, проверещал приказ Наталиса, после чего Роше отдал свой. Бьянка, поймав его взгляд, коротко кивнула - хотя вопросов и приказов к ней не было, - и, как обычно, юрко протиснулась между Роше и Тринадцатым, двигаясь через толпу по направлению к центру темерского войска.

- А НУ ПРИГНУЛИСЬ ВСЕ! - рявкнула она своим ровно в тот момент, когда в нильфов полетела её Картечь. Самум Бьянка приберегла на потом, все равно от него толку бывает раз в сто лет.
Врагов от шрапнели разметало, и их ряды пошатнулись, позволяя темерцам выбиться из кольца. Сама Бьянка держалась во втором ряду, как обычно, замахиваясь только на тех, кто и так уже занят делом.

- Все слышали командира! Бережем свои зады до центра!

Двигались быстро, почти бегом. Бьянка по пути стащила с трупа длиннющий, широкий черный щит с белым солнцем, едва удержалась от того, чтобы не харкнуть на него, и прикрыла им головы себе и нескольким своим соседям на случай обстрела. Руку пришлось вытянуть на полную, чтобы об изнанку щита не бились затылками более рослые мужики.

- Мне, блядь, твоей бомбой чуть ухо не оторвало, - слюняво прорычал кто-то ей в затылок. - Ты думай, что творишь-то!
- Заткнись и не ной, - огрызнулась Бьянка. - Скажи спасибо, что жив остался!
- ГОТОВСЬ! КАМНИ ЛЕТЯТ! - прозвучало откуда-то истошно сзади.
Вот пидоры-то, - в голове у Бьянки творился такой кавардак, что кроме мата ничего туда уже не влезало. Тем не менее, она выглянула из-под щита, уловила, откуда и куда прилетят камни и сместила щит чуть вбок, прикрывая мужичье от ударов. Запястье, кажется, хрустнуло, и она взвыла белугой, ощутив бегущие по щекам обжигающие слезы.
[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

+1

6


   Роше пригнулся, рефлекторно закрывая голову свободной от меча рукой. Бьянка, державшая щит, заорала от боли, и он бросил на нее острый взгляд. Булыжник на них прилетел знатный, не удивительно, что рука не выдержала. Надо перетянуть, пока не рука не онемела и не перестала нормально шевелиться.
   - Дуй назад! - скомандовал ей мужчина. - Нужна поддержка лучников!
   Нужна хоть какая-то поддержка, чтобы могли отступить и перегруппироваться: уставшие назад, отдохнувшие вперед, серьезно раненые как можно дальше. Но у баллисты их ждали только такие же утомленные и злые воины, мечтающие о свежей подмоге. Надстройка над баллистой оказалась пуста, а  все стрелки на ней - мертвы. За самим орудием пыхтели окровавленные и грязные мужики, из последних сил вставляющие снаряды в пазы машины. С горечью Роше признал, что даже если они не упадут рядом в ближайшее время, то долго все равно стрелять не смогут. Сказать честно, не смогут долго они не только стрелять. Этот рубеж не удержать, а если нильфы продолжат брать количеством, то ничего не останется уже от всего рубежа.
   А Черные перли такими волнами, что казалось, будто они не количеством в разы превосходят вовсе, а просто твари бессмертные, которые никак не подохнут под мечами северян.
   - Камни! - рявкнул кто-то снова. Пригнулись все: и свои, и чужие - булыжники не выбирали, по кому бить, а кого облетать стороной. Всыпало всем. А в этот раз попало особенно хорошо, аккурат в баллисту и надстройку. Земля мощно содрогнулась под ногами, послышался треск и свист, а потом Вернон потерял связь с происходящим.
   Успел только ощутить, как что-то, отлетевшее от разлетевшейся в щепки баллисты, хлестнуло его по бедру, а нечто острое повтыкалось в тело то тут, то там, преодолев даже сопротивление кольчуги, без которой мужчину, наверное, прошило бы насквозь. Тело обожгло острой болью секунду спустя, а еще через одну мужчину накрыло рухнувшей сверху вышкой. От неминуемой смерти его спасло разве что местоположение: Роше бился не на возвышении сбоку от орудия, а внизу, в окопе, поэтому большая часть надстройки застряла на остатках частокола и на ступени вырытого прохода. На него и еще нескольких несчастных упала лишь малая часть, от которой, впрочем, тоже не слишком много приятного в жизни прибавилось. Расколотая балка возвышения грохнула Вернона по голове, свалив с ног, и воткнулась острыми щепками в утоптанную почву. На этом бой для темерского офицера закончился.
   Он потерял сознание, не чувствуя ни пронзивших плечо огромных щепок, ни сломанных ребер, ни кровавой сырости почти под щекой. Ни-че-го.
   Вот и отвоевался, Вернон Роше.

+2

7

"Херня", - подумала Бьянка в ответ на приказ. Хрустнула-то левая рука, с такой можно и на передовой попыхтеть, а на вторую линию, к лучникам, отправить тех бравых ребят, которые Бьянкой от камней летящих прикрыться пытались. Когда она перекинула на них приказ Роше, мужчье с радостью побежало к лучникам, сверкая пятками, а сама Бьянка прыгнула к своим, к Роше и ребятам. И дело тут было не в благородстве и не в стремлении помереть за Родину, а в том, что уж лучше на передовой будет Бьянка со сломанной левой рукой, чем несколько боеспособных трусов.
Но она себя переоценила, а нильфов - недооценила. Словно нелюди какие, они, казалось, не уставали совсем, и если еще какой-то час тому назад Бьянка сама встречала врага боевым кличем, то теперь только и успевала, что уворачиваться, и сил хватало только на то, чтобы сообразить, как остаться в живых. Оборона превратилась в выживание, а затем - в мольбу. Бьянка получила стрелу в бедро, удар щитом в затылок и только каким-то чудом не оказалась висеть кишками наружу на чьем-то копье.
Когда снова начался обстрел, камни её русый затылок миновали, а вот врага - нет. Огромный рыцарь-боров поймал собой увесистый булыжник и рухнул прямо на неё, словно дохлый конь, пригвоздив её к земле.

Можно было так и остаться лежать здесь, пока трупами не завалит с головой. Если не шевелиться, боли и не почувствуешь совсем - все равно, что уснуть. Боль закончится, вонь закончится, битва закончится. И родина закончится.
"Если не встанешь, они тебя затопчут, и никто о тебе и не вспомнит даже. А потом Эмгыр вар Эмрейс запляшет белым пламенем на братской могиле, куда тебя кинут вместе с остальными."
- Пошел бы он нахуй, - бормочет Бьянка на ухо обнявшему её трупу. "Ты, здоровяк, лежи, а мне еще жить и жить."
Прав Роше был, как всегда - нужно взять себя в руки и двинуть назад, в тылы, пока еще не поздно. Найдет еще время, чтобы помереть. Когда-нибудь, когда состарится совсем, станет сморщенная, страшная, шрамами покрытая, и меча в руках держать больше не сможет - вот тогда и двинет коней, а не сейчас. "Еще же ведь не все потеряно, еще есть на что надеяться," - думала Бьянка, выползая из-под павшего рыцаря на руках. Ног она не чувствовала.

И, наверное, так и уползла бы, если бы не зацепила взглядом синий гамбезон, чей вид уже в подкорке у неё корни пустил, настолько примелькался.

Бьянка камнем упала в заваленный обломками баллисты окоп, и боль тут же пронзила раненое бедро, заставив вновь почувствовать нижние конечности. Роше с передовой нужно убрать, вывести за укрепления, в шатер с ранеными... Который нильфы сожгут, не пройдет и часа. Очнись, Бьянка, битву вы просрали! Спаси хотя бы командира...

Жив ли он вообще? Бьянка припала ухом к его груди, пытаясь расслышать сердцебиение, но в ушах звенит, над головой орут и стонут - не расслышать ни черта. А когда сжала его запястье, в ответ сердито забился пульс, хвала Мелитэле - она чуть не рассмеялась прямо там, в окопе, который сама же рыть помогала в первую ночь.

- Роше, вставай! - похлопала командира по небритым щекам, зашипев от боли в левой руке. - Вставай, хер моржовый! Я тебя отсюда одна не унесу...
Реакции никакой, точно труп тормошишь.
- Если не встанешь, нильфы тебя в общую кучу кинут и сожгут на закате, - и это тоже не подействовало.
А время идет.
- И надо было тебе вырубиться в этой яме, - Бьянка плюнула в сторону кровью, все еще хлещущей из лунки выбитого зуба, и глубоко вздохнула, приготовившись вытаскивать командира самостоятельно. Вот и Самум пригодится наконец, и висеть перестанет мертвым грузом на поясе.

Бомбы хватило, чтобы протащить Роше подальше от самого месива, туда, где угрозой оставались только недобитки да чумные дезертиры из своих. Бьянка, взваливши залитого кровью, полуживого Роше себе на плечо, драться была уже неспособна, зато окрестности за последние три дня выучила так хорошо, что хоть следопытом нанимайся, и путь проделала таким образом, чтобы каждый, кто за ними увяжется, угодил бы в волчью яму или в капкан. А как только вдали затемнел лес, сил у неё прибавилось - так и плелась, больше всего на свете мечтая свалиться сейчас в какой-нибудь куст и отдышаться как следует.

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

+1

8


   В тот момент в чувство его не привело бы даже внезапное известие о том, что король Фольтест воскрес и каким-то чудом пригнал на линию фронта армии союзных королевств, которые теперь свежими силами отвешивала черным пиздюлей на передовой. Роше пребывал в глубоком ауте и не собирался оттуда выпадать, потому что там внезапным образом оказалось очень комфортно. Не было ни злости, ни переживаний, ни страха. Зато были они. Павшие в каэдвенском лагере. Встречали с улыбками, наполненными кубками и застольной песней. Как тогда, в Вызиме, на посвящении Бьянки в Синие Полоски. Весело было, хорошо. Сейчас Вернон почувствовал себя так же и совершенно не задумывался над выяснением причин такой внезапной смены локаций, не пробовал в точности опознать место. Просто это случилось. Он здесь. Нужно ли большее? Ему - нет. 
   Мужчина с удовольствием ступил навстречу своим товарищам и растворился в том покое, который те внушали...
   Пока его вдруг не вытряхнуло в реальный мир, не дав времени даже дойти до огромного дубового стола, где Полоски дожидались своего командира.
   Тело сразу же прошила адское боль, и Роше прерывисто выдохнул, разлепляя ссохшиеся губы и хмурясь. Какого хрена?..
   - Давайте в лес! Проебали мы войну...
   Тринадцатый.
   - Без лошадей догонят быстро.
   Бьянка.
   - Надо задержать.
   Фенн.
   - Вы с Роше давайте к лесу, а мы черных задержим.
   Силас.
   Роше напрягся и захрипел, пытаясь возразить. Чувствовал он себя так, словно подохнет в ближайший час, а вот голоса Полосок звучали бодро. Ну, насколько они могли так звучать с учетом долгого боя на передовой. Вернону категорически не нравилось, что затеяли его подчиненные. Куда разумнее оставить его, который того гляди приставится, чем рисковать жизнями людей, у которых есть все шансы спастись.
   Бьянке идея жертвоприношения тоже по душе не пришлась, и командир, то и дело проваливающийся в бессознанку, очень надеялся очнуться в следующий раз и обнаружить, что Полоски дали стрекача. Но так не произошло. И как бы ни силился Вернон отдать приказ, его потуги либо не слышали, либо игнорировали.
   - Давай!
   - Подохнуть не смейте!
   - Кто бы говорил!
   - Мы раздобудем коней и нагоним вас.
   Это было последнее, что Роше услышал от своих друзей. Попытки заговорить или хотя бы одернуть Бьянку отняли много сил, и если он как-то и приходил в сознание, пока они петляли по лесам, то этого не запомнил. К своему разочарованию, того сна мужчина больше не видел, и даже отголоски дружной песни не исходили из его подсознания. Было только непроглядное, недружелюбное ничто, которое изредка нарушалось вспышками боли по всему телу.
   Когда Роше очнулся, уже была ночь. Рядом плясал крохотный костерок, от света которого резало, словно лезвием, глаза и начинало тошнить. Сморгнув рефлекторно выступившие слезы, командир отвернулся и тихо застонал от боли в затылке. Пару минут ему потребовалось на то, чтобы прийти в себя и восстановить в памяти последние события. Что было после зловещего “Камни!”, он вспомнить так и не смог. Тем временем, вокруг тоже было тихо, и этот покой ему категорически не нравился.
   Роше попробовал сесть, но едва подавил новый болезненный стон: бок, грудная клетка, плечо, нога и голова взвыли разом, аж в глазах заискрило. Спустя какое-то время, когда боль стихла и вернулась возможность дышать, Вернон почуял запах крови.

+1

9

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

Найти Бьянку с Роше можно было по глубоким бороздам в земле. Командир едва перебирал ногами, поэтому Бьянке приходилось в буквальном смысле тащить его на себе: она пыталась и подмышками его перехватить, и на спину себе заваливала, и за талию хватала, постоянно меняя положение, будто тащила на себе тяжеленный сундук без колес. Немного собравшись с мыслями, Бьянка свернула с голых троп в леса, чтобы след хоть немного запутался в густой траве и в жидкой грязи. И каждую минуту, постоянно, не думая ни о чем другом, мечтала, чтобы из-за деревьев выскочили Фенн или Тринадцатый верхом на нильфских конях, сняли с неё эту ношу и дали уже пострадать от переломанных костей в одиночестве, без бездыханного командира на горбе.

Но их не было. И нильфов тоже не было - временами Бьянка слышала крики и лязг мечей, могла даже расслышать нильфгаардский, но звуками все и ограничивалось. Она долго не могла взять в толк, почему их никто не находит, почему им так везет, почему нильфы до сих пор их не нагнали - а потом, будто протрезвев, сообразила, в чем дело. Каждый раз, когда она слышала вопли, кто-то отдавал свою жизнь за Роше. Ни Тринадцатый, ни Фенн, ни Силас не появятся из ниоткуда, не найдут они никаких коней. Они другим заняты.

"Дураки", - думала она горько. - "Взяли бы его сами, а меня бы..."

Но разве она бы так смогла? Обеспечила бы прикрытие или смалодушничала бы?

"Нахер такие вопросы," - решила она, когда свалила с себя Роше рядом с ручьем, и если бы не его намертво примотанный шаперон, разбила бы ему голову о булыжник случайно. Трясущейся, звенящей от боли рукой она умылась и набрала в рот воды, чуть не застонав во весь голос от того, как вмиг стало хорошо. Как будто даже зрение прояснилось и боль ненадолго ушла.

Бьянке казалось, что с начала наступления прошла неделя или как минимум сутки, но солнце висело в зените и пекло её окровавленную макушку, напоминая о том, как мало времени прошло.

- Нас будут искать весь день и всю ночь, - подумала она вслух, обращаясь к полуживому Роше. Командир не мог её услышать - его сейчас от мертвого не отличишь. Бьянка набрала в ладони чистой воды и утерла ему лицо от грязи и крови, с облегчением отметив, что он все еще теплый и живой. Как бы усердно она ни твердила сама себе, что не даст Роше погибнуть, в глубине души она до ужаса боялась упустить что-то из внимания, боялась, что он погибнет из-за её неосмотрительности. Слишком много затрачено сил, чтобы дотащить его хотя бы сюда. И как же посмеются над Бьянкой боги, если после всего этого выживает не последняя надежда Темерии, а только она одна - какой с неё толк, если рядом нет Роше? - Подъем!

Размявшись, скрипнув зубами, она перекинула его руку себе через плечо и потащила дальше. Нужно найти укрытие, но неочевидное - местные пещеры и заброшенные хаты прочешут в первую очередь, возвышенности с хорошим обзором им ни к чему - даже завидев погоню издалека, Бьянка от неё отбиться не сможет. Нужен какой-то овраг.

***

Больше всего хотелось рухнуть и уснуть, но нельзя. Спящими у костра нильфы их прирежут влегкую, как двух заплутавших зайцев, да и за Роше нужно следить. Бьянка страшно сожалела, что с ними не было Иго, который и повязку, и жгут, и припарку мог соорудить из любого дерьма, которое можно в лесу нарвать. Самой Бьянки хватило только на то, чтобы рубашку свою на повязки разорвать - одним куском замотала себе запястье, не особо понимая, как бы его так зафиксировать, чтобы не трещало при любом движении руки, - а другим перевязала Роше плечо, чтобы из него кровь не хлестала. Он хрипел в отключке, что свидетельствовало о поломанных ребрах, и если сначала у Бьянки сердце кровью обливалось от этих звуков, то со временем они начали неимоверно раздражать, как будто она не мужика сторожит, а борова какого подбитого. Она несколько раз порывалась заткнуть ему рот кляпом все из той же рубашки, чтобы эти хрипы не привлекли чье-то внимание, но побоялась, что так Роше и вовсе задохнется.

Смастерив под тихие матерки небольшой костер, она наконец упала затылком в землю, глядя на заходящее солнце и неловко зашнуровывая свою виды видавшую стеганку.

И что дальше?

А дальше - не засыпать. Роше придет в себя и лучше неё решит, что делать дальше, и она, как всегда, будет выполнять. И - плевать, что она просто рядовая баба, - вздумай он опустить руки, она приведет его в чувства. Будет пилить его столько, сколько потребуется, и не даст забыть, зачем они выживали, зачем стояли три дня. Он её из плена скоя'таэлей десять лет тому назад вытащил - ему теперь и отдуваться, и упаси Мелитэле его теперь всё бросить.

Бьянка перевернулась на бок и здоровой рукой потянулась к арбалету, что все еще свисал с ремня Роше, и пока отстегивала его, то не могла не задержать взгляда на профиле командира. Когда она смотрела на него, то чувствовала себя как дома - как будто вот-вот этот кривой рот дернется и выплюнет какую-нибудь гадость, рявкнет на неё так строго, что у неё заполыхают уши. Но она десяток лет так живет, и ничего иного для себя не хочет.

С арбалетом Бьянка удалилась в лес - размяться, взбодриться, прочесать окрестности и пристрелить чего-нибудь для костра. Ночь стояла жаркая и душная, какие и бывают на исходе лета, и живности в чаще прыгало столько, что даже косоглазый бы настрелял на целый котел супа. Зайцы то и дело прыгали по кустам - недостаточно шума, чтобы скрыть приближение нильфов, но в самый раз, чтобы в нем затерялись шаги самой Бьянки. Как будто сама темерская земля делает все для того, чтобы Вернона Роше никто не нашел.

- Едрить я поэтесса, - пробормотала Бьянка, пуская болт в жирного зайца.

И все было хорошо ровно до того момента, пока Бьянка не вернулась обратно на стоянку, где Роше уже пришел в себя. Она не взялась бы утверждать, но в его глазах ей почудилось столько всего, что сердце ушло в пятки - "Ну и что ты приперлась со своими зайцами? Где мои люди, куда ты меня притащила? Тебя хоть немного колышет, что мы страну просрали, или ты только за жопу свою переживаешь?!" Бьянка почти списала всё это на выдумки её воспаленного мозга, но не могла списать со счетов тот факт, что служит под его началом слишком долго, и настроения его научилась угадывать. Да и служба тут, в общем-то, не при чем - на неё смотрит не Роше-командир, а Роше-человек.

- Как самочувствие? Ты хрипел, как ржавая мельница.

+1

10


   Он и чувствовал себя не лучше. Болело все, и эта боль заставляла чувствовать, казалось, каждый сантиметр собственного тела и понимать, что всякий из них близок к мучительной смерти. Но с каждой секундой, проведенной в сознании, Вернон Роше начинал все осмысленнее воспринимать и себя, и окружающий мир, и Бьянку. Увидев ее, он сперва подумал... Да ни о чем не подумал. Помощница всегда была рядом с ним, потрепанная ли, красивая ли, веселая, злая, с арбалетом и зайцами или в шлюшьих лохмотьях - всегда перед глазами. Поэтому присутствие девушку подсознательно воспринялось ушибленным мозгом как явление столь же привычное, как воздух и дыхание. А вот немного погодя, когда мужчина попытался вспомнить, какого хрена они здесь оказались, то и началось самое поганое.
   Последнее, что приходило на ум, это прорыв к баллисте. Дальше - чернота. Но и этого достаточно, чтобы все встало на свои места: бой, нильфы и дерьмовое положение.
   Очень дерьмовое положение.
   Командир специального отряда оглядел небольшой лагерь. Слишком маленький, не рассчитанный на несколько человек. А их должно быть несколько.
   - Где остальные? - прохрипел Роше, тут же закашлявшись. Сжался судорожно, скривился оттого, с какой силой отозвалось в ранах. Плохо дело. Металлический привкус во рту служил тому явным подтверждением. Лошадей поблизости не было. До леса от лагеря чапать прилично, и это еще неизвестно, как далеко они забрели и сколько времени прошло - вряд ли стоит ждать кого-то еще. Как бы этого ни хотелось...
   Бьянка держалась ровно, хоть и чудовищно устало - статная даже с побоями и в жалких лохмотьях, оставшихся после вечно расстегнутой до пупа нательной рубахи. Выглядела прибитой, как будто сделала что-то очень плохое, за что Вернон уже должен был  вцепиться в нее зубами - благо, ни один не выбили, а то смеху бы было...
   До Роше, конечно, доходило. Медленно, туго, со скрипом, иногда рискуя снова провалиться в болезненную полудрему, но он понимал, что произошло. Не хотел, всячески сопротивлялся поверить в это целиком, но понимал. И ему это совсем не нравилось. Восстановив сбитое приступом кашля дыхание, он процедил:
   - Бьянка.
   Бывший командир Синих Полосок не питал надежд об исходе битвы: слишком сильно превосходил по силам и подготовленности Нильфгаард, чтобы не справиться с какой-то парой тысяч солдат разорванной в клочья страны. Желал Вернон сейчас другого - услышать, что выжил кто-то еще. Наталис, Фенн, Силас, Тринадцатый... Кто-нибудь. Даже если пришлось разделиться, даже если разыскать теперь будет тяжело, лишь бы живые были. Потому как, если они погибли...
   Бьянка выглядела словно воплощенное подтверждение его страхов. Бьянка выглядела так, словно все обстоит не просто хреново. "Мы в полном дерьме", - говорил, нет, кричал ее вид. В смысле, совсем, окончательно и бесповоротно. Рухнули в выгребную яму и плескаются в чужих облегчениях, как полоумные кретины - в мокрой глине.
   - Рассказывай.
   Коротко, сипло, но уверенно. На большее у Роше пока сил нет. Он попробовал приподняться на локтях, но тут же застонал от боли сквозь стиснутые зубы и опустился обратно. Придется продолжать разговор лежа. Для такого эмоционального и нервного человека, как Вернон, это приравнивалось к самой настоящей каторге.
   Курва!
   Вскинув взгляд, мужчина попробовал через кроны деревьев луну разглядеть, но получил лишь тачку ментальных хуев от мироздания. Кто бы сомневался. Спасибо на том, что не ослеп и может хотя бы увидеть, что кругом ночь. Ночь... Это последние из трех оговоренных суток, за которые они должны были отправить гонца в тайный лагерь среди пещер, где оставили Ла Валлетов и несколько человек охраны. Не реже раза в три дня им необходимо докладывать обстановку, чтобы в случае хренового развития событий наследницу короны увезли в безопасное место, не дожидаясь возвращения Наталиса. На пути нильфов армия Темерии была последней и единственной преградой, дальше пойдут играючи и быстро - подвергать маленькую королеву опасности не стоило, это понимали все. Потому и решили, что после определенного времени тишины Ла Валлеты собираются и валят как можно дальше и быстрее, не оборачиваясь ни на кого. Хорошо бы, если так... Ариан умел поступать, как того требует ситуация, и Вернон полагался на него. Раньше. Сейчас. Всегда. Сберечь Анаис - важно. Только с ней у Темерии есть шанс восстать из пепла и отомстить предателям и врагам. Только с ней. Роше - не важен. Бьянка - не важна. Они всего лишь солдаты, поклявшиеся королю и своей стране бороться до последнего. На их место придут другие, а вот ребенок у Фольтеста, способный претендовать на престол, остался только один. Вот главное.
   Вернон прикрыл глаза и слабыми пальцами нащупал на поясе флягу с водой. Оказалась пробитая - угодил ногтем прямо в борозду.
   Да чтоб тебя...
   И снова взгляд его обращен на воспитанницу: внимательный, требовательный - рассказывай! Подумал еще, что зря нагрудник не нацепила, хотя бы кожаный. Замерзнет ведь ночью в своей половинчатой куртейке и с голыми сиськами. Дура упрямая.

Отредактировано Vernon Roche (29-06-2018 20:43:31)

+1

11

- Где остальные?

Бьянка растерялась со своими зайцами в руках и уставилась себе под ноги, как чья-то нашкодившая дочка. Ответит на это было чего, но слова не шли на язык, а Бьянка почувствовала, как загорается со стыда, как горят её уши и немеют руки, словно всех Полосок на тот свет отправили именно они. Мысль долго в ней оседала, и казалось, будто уставший разум просто-напросто блокирует её, не дает в полной мере осознать произошедшее. Бьянка трупов не видела и по звукам не могла определить исход стычек в лесу, и страшно хотела верить, что Полоски каким-то образом ушли от погони - и Силас, и Тринадцатый, и Фенн, - но, наверное, двадцати шести лет на этом свете хватило, чтобы не питать таких надежд.

А Роше все хрипел и давил - полуживой, скрючившийся, похожий на собственную блеклую тень. Он теперь совсем не похож на себя прошлого - скорее, это злая, немощная пародия на настоящего Роше. На него невозможно смотреть, пока он в таком состоянии, и у Бьянки чешутся руки как-то ему помочь, сделать что-то с проломанными ребрами, облегчить его боль. Она бросает заячьи тушки около костерка и, кряхтя, опускается на траву рядом с Роше, чтобы напоить его из своей фляги.

- Лежи, не шевелись. За нами гнались, - начала Бьянка, сделав глубокий вдох, и сплюнула в сторону густую кровь, скопившуюся в лунке из-под выбитого зуба. - Я тебя вытащила из-под обломков нашей баллисты, когда нильфы прорвались, и потащила в лес. Я сама ничего не помню почти - за мной ушли и наши, обещали привести коней, но мы разбрелись по лесам, и больше я никого не видела. Вопли слышала и битвы, но не знаю, кто кого. Скорее всего...

Она замолчала, не договорив, и убрала флягу, когда Роше дал знать, что ему хватит. Зубы у Бьянки друг на друга не попадали, и мало того, что все тело ныло от переутомления и травм, так еще и внутри у неё поселилось беспокойство, которое не даст заснуть, даже если будет такая возможность. Меньше всего сейчас ей хотелось смотреть на Роше и думать о товарищах, которые отдали за него свою жизнь, и она, словно в полусне, принялась разделывать особенно жирную заячью тушу. Толстый кинжал без труда проткнул кожу на загривке, и Бьянка поднатужилась, стаскивая шкуру по направлению к голове и хвосту, обнажая нежно-розовое мясо. Силы не хватило, чтобы снять кожу и с хвоста тоже, поэтому его пришлось просто отрубить. Когда Бьянка добралась до заячьего пуза, чтобы выпотрошить его, то уже ничего не видела из-за слез, мутной пленкой перекрывших весь обзор.

- Хорошее же они, сука, время нашли для наступления, а? - спросила Бьянка непонятно у кого. Роше вряд ли бросится сейчас обсуждать с ней геополитику, но она слишком устала, чтобы давать ему подробные отчеты о проделанной "работе". - Все из-за этих ведьм, черти бы их в аду драли... Ненавижу нильфов! - она слишком резко дернула рукой, из-за чего кишки зайца полетели в костер и зашкворчали в огне, распуская по лагерю странную вонь. - Скажи мне, что ты это предвидел. Скажи, что ты знаешь, что нам делать дальше. Дай приказ.

Она сдула с глаз растрепавшуюся челку и посмотрела на Роше, водрузив подбородок на плечо. "Попробуй только мне что-нибудь сейчас предъявить," - зло подумалось ей, и она машинально стиснула кинжал в кулаке. - "Только, блядь, скажи хоть слово."

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

+1

12


   В лес она потащила.
   Гнев вспыхнул в Роше с такой силой, которая явно не соответствовала его физическому состоянию. Будь он сейчас хоть немного здоровее, отвесил бы Бьянке затрещину, не иначе. Потому что мозги в жопу засунула тогда, когда этого делать было не нужно. Да, Вернон всегда стоял горой за своих людей и учил их тому же: быть семьей, товарищами, которым можно не раздумывая доверить спину. Но еще он учил, что жизнь одного не стоит жизней нескольких - они не в игрушки играют, и бывают ситуации, когда спасти всех нельзя. Неважно, что будет потом - гнев ли, слезы ли, - а задание должно быть выполнено безупречно или с наименьшими потерями. Бьянка это знала. Фенн, Тринадцатый и Силас это знали. Тогда какого, сука, хрена?!
   - Ныть прекрати, - резко произнес Роше. Едва ли речь давалась ему теперь раньше, чем минуту назад, но злость позволяла терпеть и не сосредотачивать внимание на хриплый голос, в который не мог вложить сейчас и трети тех эмоций, которые разбушевались внутри. - Нихера за десять лет не научилась...
   Мужчина перевел дыхание, но свирепым взглядом не дал Бьянке начать рычать в ответ. Она хотела, он видел. Когда считала себя правой, глотку драть могла до тех пор, пока командир из себя окончательно не выйдет.
   - Почему сразу не ушли?! Я тебя десять лет учил жопой думать?!
   Только в этот раз с самодеятельностью перегнула. Вместо сохранения пяти жизней сохранила всего две, и то сомнительно - может, и одну вовсе. В лесу, без лекарств, вынужденные бежать как можно быстрее и дальше - каковы шансы, что Роше перенесет такие нагрузки, если сейчас даже сесть не может? Подохнуть под елкой от воспаления или от нильфгаардского отряда - прекрасная перспектива. Молодец, Бьянка! Вместо того, чтобы вчетвером гнать до Ла Валеттов во весь опор и уводить их из Темерии.
   Вернон скрипнул зубами. Все-таки прав был: баба на войне - что гуль в упряжке. Ебнет им в голову какая-нибудь херь, так они таких дел наворотят у нее на поводу, что потом разгребать замучаешься. Только именно этой "херью" она продержалась в плену столько времени, ею же продавила Роше и уговорила взять в королевский отряд. Умением совладать с собой - показала, что может стать кем-то большим, чем баба с мечом наперевес. А теперь все просрала. Позволила остаткам Полосок пойти на верную смерть, лишь бы успеть оттащить подальше почти что покойника. И пронесла ведь на себе - после тяжелой битвы, помятая и уставшая - проволокла. И даже силы нашла лагерь разбить и раздобыть еду. Только все равно дура.
   У них против нильфов ни единого шанса не было, а теперь и меньшими потерями не обошлись, даже среди своего сине-полосатого войска, за которое держались всеми силами.

+1

13

Иногда он вел себя как настоящий скот.
Бьянка ныть не любит, а еще меньше любит ныть в присутствии Роше. Но есть же, драть его, предел человеческому терпению! Не все же люди такие черствые и с рождения непойми чем обделенные, как он.
Насмерть стоять - пожалуйста. Мужиков из-под обломков тащить - за милую душу. Дерьмо всякое жрать и под хенсельтов ложиться - дайте двоих сразу, что уж там! Но рано или поздно заканчивается всё - сейчас, например, у Бьянки закончилось терпение. Или выдержка. Роше ей сейчас казался хуже родного отца - а папаша у неё был пьяница, из этих подзаборных деревенских увальней, которых жена на себе непойми зачем тащит всю жизнь. Но тот-то хотя бы мычал бессвязно, а Роше, даже в крошку перемолотый, одним словом бьет больнее, чем родной отец сумел за всю свою бестолковую жизнь.
- Я тебя десять лет учил жопой думать?!
Бьянка замахнулась ножом и зубы стиснула так, что больно скрипнула челюсть, но руку тут же разжала, чтобы не натворить делов. Не затем она пёрла его на своем горбу, чтобы прирезать по-тихому в лесу на горячую свою, тупую голову.
- Достал ты меня, Роше, вот те крест, - она снова плюнула кровью на траву и вернулась к своему зайцу, решив выпотрошить его вместо командира. Плакать перехотелось, но нос все еще предательски шмыгал.  В ней кипело столько гнева, что тушку она вот-вот своими руками разорвет, и на костер ничего не останется. - Всё тебе не так, всё тебе не эдак! Что тебе еще от меня надо-то, сколько ты меня изводить еще будешь? Куда мы, мать твою, "сразу" не ушли? Мы сразу и ушли, пока ты сны в отключке смотрел! Из-под нильфов его вытащи, последнюю рубаху отдай, а он только и знает, что на говно исходить! НЕ БЕСИ МЕНЯ!
Последнее рявкнула так, что едва ли челюсть не оторвало. Слова осели в горле, и она снова выплюнула кровавый сгусток, отвернувшись от командира и благодаря всех на свете за то, что он сейчас и пальцем не может пошевелить - иначе избил бы её нахер в котлету за такие выражения. Но это без надобности. Она и так едва на ногах держится и вот-вот рухнет в обморок от переутомления. К тому моменту, как Роше окрепнет, он уже обо всем забудет - а может, у него гниль из башки выйдет и он поймет, что был неправ. Так и замнут.
Да что она, не человек, в конце-то концов?!
Когда сошел пыл, Бьянка с опозданием поняла, что он пытался сказать. И взбесилась едва ли не вдвое сильнее.
- В смысле - сразу не ушли? Мы бросить тебя должны были, что ли? Плюнуть и уехать к херам? Так, что ли?
"Может, и стоило," - пронеслось в голове.
- Я может, этого не хотела совсем, ты не думал? Я все ждала, когда они покажутся с конями, чтобы всем вместе деру дать отсюда. А они решили иначе. Сдохнуть за тебя решили.

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

+1

14


   На взмах руки он ответил взглядом таким же острым, как нож, зажатый в ней. Он был уверен: не ударит. А если бы и ударила, то что? Ну, подох бы. Ну, дала бы деру сама, имея куда больше шансов на выживание, чем с ним. Явилась бы к Ла Валеттам, мол, так и так, сгинул. И никто бы на нее даже не подумал, только если сама рассказала бы. Роше плевать. Ему так глубоко плевать, что даже не подумал затихнуть, словно действительно мог постоять за себя сейчас.
   - Не смей орать на командира! - низко прорычал мужчина. Против ее ора эта фраза была ничем, но Бьянка если не услышала, то прочла по губам или интуитивно поняла, что ей хотели сказать. Вернон такого отношения к себе не допускал, и исключений в этом правиле не делал: в другой ситуации протеже огребла бы наравне с мужиком, но сейчас они оба представляли собой зрелище жалкое и почти беспомощное, а потому могли цапаться лишь словесно.
   Помолчали.
   А потом Бьянка помозговала и решила идти на второй заход, тем самым вырвав Роше из болезненной полудремы.
   - Именно так и должны были! - фыркнул он хмуро, буравя мутным от боли и не сошедшего сна взглядом. - Не разбирать, сука, завалы, а гнать к конюшням, а потом уводить Ла Валеттов из Темерии! Забыли, ради чего мы спины надрывали?!
   Ради будущего своей страны Вернон лишился всего: отряда, репутации, доверия многих. Был готов лишиться и жизни, вверив самое важное Наталису и Бьянке. А в итоге что? Новые потери, новые камни на шее и смерть, играючи наступающая на нее сзади, тони, мол, сволочь, захлебывайся. А Роше уже макался носом в вонючую жижу, в которой ему предлагали утонуть. Даже не вода. Черте что.
   - Ты - мой заместитель. Могла отдать приказ. Это армия, а не бабские посиделки за прялками или стиркой, - ему потребовалось сделать паузу, чтобы не закашляться. Что-то ему подсказывало, что новый приступ закончится выхарканными легкими или обмороком, или чем-нибудь еще, таким же поганым и неприятным. Конечно, лучше для здоровья было заткнуться и отложить склоки на потом, но Вернон был слишком импульсивным и эмоциональным, чтобы закрыть пасть и переждать. - Из-за этого вместе четверых выжило полтора! А мертвых ты похоронить по пути случайно не хотела? Остановиться, вырыть пару десятков могил, а то что это, будут в братской разлагаться...
   Он потер белый лоб холодными, подрагивающими от злости пальцами, медленно выдохнул и тихо, осторожно вздохнул. Делать это тогда, когда тело желало пыхтеть, как загнанный тяжеловоз, оказалось непросто, но Вернон справился и не закашлялся в этот раз тоже.
   - Дура. Как ты собралась до Ла Валеттов идти пешим ходом и с раненным на плече?! А охранять их?!

+1

15

Бьянка не слушала. Пыталась не слушать. Ему легко, сука, говорить, лежа с перемотанными ребрами... Что до Ла Валлетов - о, лучше бы Роше вообще о них молчал. Лучше бы, сука, и не думал заикаться об этом. Нашел время. Когда крестьяне с кишками наружу, кое-как, матерясь, стояли против этих коней в черных латах, Ла Валеттами что-то и не пахло нигде. Ни их благородными жопами, ни их солдатами. Бьянка все понимает, на самом деле: наследники Фольтеста, законные продолжатели его рода и единственная ниточка, которая удерживает остатки Темерии от внутренних распрь, не могут себе позволить пожертвовать своей охраной ради заведомо проигранной битвы (пора уже это признать). Но это все - где-то там, наверху, в блаженном измерении, где людей заботит престолонаследие и правильная кровь в жопе, полирующей трон. А Бьянка здесь, на земле, кровью харкается.

"Ла Валетты для меня - просто имя," - думает Бьянка, с внезапным спокойствием рассматривая корчащегося Роше. - "И ты прекрасно знаешь, что если тебя не будет, я и не подумаю палец о палец ради них ударить. Если ты прикажешь - порву ради них любого на темерский флаг, но только по твоему приказу."

Нельзя ей, конечно, таких суждений при себе иметь. Нельзя. С тех самых пор, как Роше взял её к себе, он не уставал напоминать: "Никого не ебет, чего ты хочешь. Делай, что сказано, делай, как я говорю, сначала научись выполнять, а потом делай вид, что умеешь мозгами шевелить." Поначалу было больно, было обидно, и к жизни в вечном военном походе Бьянка привыкала медленно и со скрипом, но деваться ей было попросту некуда. Она бы давным давно уже напоролась бы на гвихир какого-нибудь эльфа-старпера и кормила бы червей, но благодаря Роше выжила и с годами поняла, что он прав во всём. Если бы все Полоски - да что там, если бы все солдаты Темерии вели бы себя как капризная девка-подросток, Нильфгаард поставил бы Темерию раком еще десяток лет тому назад. Поэтому старые уроки Роше сейчас воспринимались как данность, и Бьянка вспоминала их без тени обиды.

Она долго молчала, покручивая в руке нож и глядя на освежеванного зайца. Это было не растерянное молчание, а пауза, прервать которую было в её власти.
- Ты совсем сбрендил, - подытожила она, бросив ножик и запихнув зайцу в зад длинный толстый прутик. - Кровь с гноем в голову ударили, наверное... Не могла я тебя бросить. И никто не мог. Отдай я хоть тысячу приказов, они сделали бы свой выбор так или иначе. Можешь сколько угодно крыть меня хуями, но в обратном тебе меня не убедить. Не вини меня в том, в чем я не виновата.

Она чувствовала это скрипящими от гнева зубами, и её распирало от тихого возмущения - нет, Роше, в этом ты меня не обвинишь. Не бывать этому. Не смей даже.

Заяц затрещал на огне жирком, и Бьянка кинула в огонь обломок прутика, судорожно вздохнув. Словами не описать, как ей жаль Вернона Роше. Сколько бы она за ним ни ходила, так и не нашла до сих пор слов и сил описать, насколько её подпаляет и вдохновляет его любовь к Родине. Нет такой вещи, которую он оценил бы выше своего долга - ему чужда жалость к себе, чужды слабости, и у него всегда все под контролем. Полоски всегда говорили, что он готов помереть за Темерию, но Бьянка только-только по-настоящему осознала, что это значит. Он не заикался даже о том, чтобы она привела помощь, сделала что-то с его ранами, хоть как-то поправила положение дел... Нет. Он подыхает, но журит её за то, что в ней хватило наглости поддерживать в нем жизнь. "Ты думаешь, твоя жизнь ничего не значит..."

- Знаешь, если надо двигать к Ла Валеттам, то способ я найду. Караван торговый нам угоню, конюха какого напугаю, лошадь раздобуду... Не пропадем. Не пропадем, я сказала! - она зло дернула губой, предотвращая любые попытки снова на себя наорать. - Помрешь как-нибудь потом, успеешь еще. Но если ты думаешь, что я с Ла Валеттами какую-то кашу сварю, то ошибаешься. Без тебя в их царственных жопах толку никакого.

[nick]Ves[/nick][sign]So we fight and die or we submit and die. I know my choice.[/sign][icon]http://funkyimg.com/i/2GAci.png[/icon][status]your only ho[/status][lz]БЬЯНКА
THE WITCHER

дочь полка
[/lz]

Отредактировано Sara Ryder (12-07-2018 00:39:26)

+1

16

[indent] Состояние Роше совсем не играло ему на руку. Мог бы он говорить хотя бы немного свободнее, напомнил бы Бьянке, кто такой командир и что он обязан делать. В состав Синих Полосок он людей отбирал сам и каждого из них знал лично. И проходили они не по крови, не по статусу в обществе, а за личные характеристики и таланты. Были и солдаты, и мясники бывшие, воры, и даже быдло пьяное, к которому и на метр не приблизиться из-за вони. Всех он лично проверил, испытал и подобрал, давая шанс на новую жизнь, как когда-то Фольтест поступил с ним. И ни один, ни один из этих отбитых отморозков ни разу не подвел Роше. Каждый знал свое место, свою роль и свои обязанности. И никто не желал возвращаться в нищету, из которой выбрался. Не все были патриотами, но до единого - сложили бы головы за командира. А Вернон всегда боролся за одну лишь Темерию и своего короля, ничего не просил для себя. И бойцов своих вел за только страну. И воевали они в конечном итоге именно за нее, со временем становясь все более сплоченными и смертоносными. Но все такими же отбитыми. Отряд под стать главарю. Темерские псы с печатью Фольтеста на ошейниках.
[indent] Роше умел подмять под себя, выстроить по струнке и заставить слушаться. Когда речь шла о благополучии страны, применялись любые средства. А когда жизнь подосрала так, что великую Темерию приходилось собирать по частям, командир теперь уже партизанского движения стал еще более непреклонен. Даже к самому себе. На горло себе наступал, идя на диалог с крысами, которые сначала прогнулись под врага, а затем поняли, как ошиблись. Идя на диалог со всеми, кто мог помочь им навести порядок. Что ему стоило рявкнуть на Ариана, который в бой рвался? Чтобы сидел, блять, на месте и сторожил сестру, а не перся в армию смертников к Махакаму. Он был нужен Анаис, а она - необходима им всем. Ее нужно любой ценой беречь и защищать, сколько бы ни погибло простого люда вроде Вернона с Бьянкой. Так уж устроено: жопа голубых кровей всегда останется ценнее, потому что властью наделена с рождения. А те, кто из канав выбрался, в канаву помирать и вернутся, если того потребуют люди с трона. И ничего с этим не попишешь.
[indent] Бьянка должна была это понимать и принимать, но с упрямством осла продолжала считать, что на трон может сесть любой. Не может. И наверное, когда-нибудь эту истину Вернону придется в нее вколотить. Сделал бы это с удовольствием сейчас, но настолько жалок, что даже руку толком поднять не может, какой там драться и лютовать, как только он один умел.
[indent] - Это тебе, видимо, слишком сильно по башке прилетело, раз очевидных вещей не понимаешь, - тихо и так же зло пророкотал мужчина, хмурясь даже несмотря на рассеченную бровь. - Идиоты...
[indent] Но Бьянка упорно гнула свое, насилуя прутиком несчастного зайца с таким видом, будто это Эмгыр или Радовид у нее в руках. И над огнем вертела, будто их поджаривает. Или Вернона? С ним же сейчас ругалась.
[indent] - Еще утром к Ла Валеттам надо было!
[indent] Как будто не ей объяснял, как поступить, если все по пизде пойдет. Вчетвером, относительно целыми и на конях добрались бы быстро, а сейчас им вдвоем надо было как-то нагонять упущенный день. Зазря упущенный, потому что не стоило Роше вытаскивать и отволакивать куда-то. Уж здесь-то они найдут и лошадей, и караваны, и какую-нибудь добрую ведьму, которая телепортирует их в лагерь Ла Валеттов. Нельзя было их терять. Раз уж так сложилось, раз уж все-таки выжили, надо было к ним, иначе потом с ног в поисках собьются, не зная, то ли прячутся хорошо, то ли нильфам или дезертирам попались. Роше был готов ползти хоть сейчас, лишь бы не упускать драгоценные минуты. От запаха готовящегося мяса его мутило.
[indent] - Стиснула бы зубы и варила, сколько надо. Это без них наши с тобой жопы ничего не стоят. Не станет единственной наследницы, так на трон или Радовид, или Эмгыр пристроятся. И не будет больше никогда Темерии! Так что ты сядешь и будешь варить с Ла Валеттами эту ебаную кашу, а потом скажешь, что тебе понравилось и было очень вкусно!
[indent] Вернон снова закашлялся, на этот раз сильно - не сумел сдержать эмоций и перегнул палку, за что тело немедленно ему отплатило. Повернувшись набок, мужчина сжался почти что в клубок, а когда откашлялся, то сплюнул на землю кровь.
[indent] - Блядство... - сипло и изможденно выдохнул он и прикрыл глаза. Сдохнуть хотелось до невозможности, но все же чуть слабее, чем прикончить обоих венценосных захватчиков, разорвавших и растоптавших его Родину. Что они теперь им противопоставят? Горстку вооруженных людей без дома и отчизны? Без веры в то, что еще можно все исправить? Что?!
[indent] Да хоть что-то!
[indent] Потому что Роше еще жив. И стоять будет за Темерию, пока не сдохнет.
[indent] - Хоть кабанов в упряжку загоняй, но до Ла Валеттов добраться мы должны.

Отредактировано Vernon Roche (14-07-2018 18:16:18)

+1

17

Глядя, как на огне жарится заяц, Бьянка помаленьку успокоилась. Её тело всё еще ныло от полученных травм, левое запястье разбухло, во рту слишком пусто, нога начинает неметь, но зато проясняется в голове. Кряхтения Роше она принимала со спокойным лицом, вдруг задумавшись: а с чего она решила, что им и вправду нужно торчать в лесу? Да, Роше плох, но как будто Бьянка с одной рукой как-то поможет его положению дел. Прав он. Как всегда.

- Ладно, Роше. Не бузи. Я все исправлю, - её голос звучит не слишком уверенно, но важна сама попытка. Плевать на всё. На травмы, на усталость, на голод. Не затем существуют Синие Полоски, чтобы жировать здоровыми в тепле и уюте. Живыми, - гаркнул кто-то внутри голосом Роше. А Бьянка ему ответила: "Мы обязательно их найдем." - Просто...

И она замолчала, решив не идти дальше. После стольких лет под его крылом как-то так получилось, что Бьянка временами бесит сама себя. Стоит ей только задуматься о том, чтобы что-то сказать, как она уже слышит ответ Роше. Ну вот, чисто теоретически, отнёсся бы он с пониманием к её пламенной речи о том, как она три дня без просыху наблюдала победу Нильфгаарда? Пусть темерцы и стояли насмерть, пусть продержались два дня, но все до единого в военном лагере знали, что шагают прямиком в задницу. Не нашлось бы ни одного идиота, который решил бы, что Эмгыр вдруг остановится и повернет назад, испугавшись голожопых крестьян, уставших солдат и очень худо организованного войска? Нет. Еще утром первого дня всё было ясно, а они всё равно стояли. И траншеи рыли, и кольчуги латали, и колья точили, и на пики кидались, камни летящие рожами ловили, а кто-то вообще взял в руки оружие в первый раз. О капитуляции никто и думать не смел. В грудь пяткой себя не били, конечно, но витала в лагере неписаная истина - Темерия без боя не сдастся.

- Да ничего, - подытожила она и поднялась на ноги, поскрипывая коленями. Стоп она не чувствовала, и казалось, будто она ходит на двух подпорках-обрубках. - Лежи, не рыпайся. Я поищу транспорт. Зайца вон погрызи, а то издохнешь прежде, чем я вернусь.

И она, прихватив его арбалет, ушла, тихо матерясь себе под нос. Разговаривать с Роше - все равно что вести беседы со своей совестью или со священником каким. Любые оправдания своим действиям отлично звучат у Бьянки в воображении, но только не в разговоре с ним. "Устала я", - так и просилось на язык. - "Измоталась, я ранена, я не соображаю нормально, мне просто был нужен перерыв, только и всего." И каждый из этих доводов Роше бы прожевал и выплюнул, не подавившись, потому что если каждый в Синих Полосках мыслил подобными категориями, Полоски бы закончились, даже не начавшись. Бьянка страдальчески всхлипнула, представив себе запись в летописях будущего: "А Темерия, в общем-то, пала из-за того, что одной бабе в ответственный момент поспать приспичило."

На лес опустилась глубокая ночь, и Бьянка навострила уши. То тут, то там в траве что-то клекотало, и она опасалась наткнуться на эндриагу, которыми, помнится, кишел флотзамский лес. Мелкие не так опасны, как большие - с большими-то она даже здоровая вряд ли совладает. Иногда краем глаза Бьянка улавливала кончики хитиновых хвостов, скрывающихся в папоротнике, и ускоряла шаг, чтобы не попасться эндриагам в клешни. Если рядом и есть нильфы, то они, скорее всего, включат мозги и не будут балакать на своем, выдавая свое местоположение, ну или вылетят на неё сразу со всех сторон. "А может, думают, что я к Роше иду и плетутся за мной. Тем лучше."

Она вышла к дороге, раздолбанной напрочь сотней телег и повозок, которые когда-то по ней ходили. Надеяться, что кто-то будет проезжать мимо и насвистывать себе под нос она не торопилась, но здесь у неё самый высокий шанс схапать подходящий транспорт. Какой-нибудь полумертвый ослик не сгодится - так Роше доедет до Ла Валеттов только тогда, когда Эмгыр уже успеет отполировать своей жопой вызимский трон и наплодить десяток будущих наместников. Нужен конь, еще лучше - два коня. И не старых. Такие могут водиться у солдат, и повезёт еще, если найдутся свои, а не нильфы. Бьянка похлопала себя по бедру в поисках бомбы, ничего не обнаружила и не смогла вспомнить, использовала ли тот Самум или потеряла по дороге. В принципе, если раздеться до панталон и напихать побольше грязи в волосы, то сойдет за немощную крестьянку, ограбленную и изнасилованную, только вот не факт, что нильфы взялись бы такой помогать. Скорее всего, обсмеяли бы и выгнали восвояси, но мало ли...

- En’ca digne, - гавкнуло впереди. Бьянка нервно сглотнула и нырнула в кусты, прочь с дороги. Какое-то время она просто вглядывалась в листву, пытаясь рассмотреть движение впереди, но ничего не видела. Голоса, в которых она не различала слов, ближе не становились. Бьянка сделала глубокий вдох, взяв полсекунды на обдумывание своего на коленке скроенного плана, и выдохнула. Либо так, либо никак.

Свалявшиеся в застарелом поту волосы запачканы землей так, что уже не угадаешь их цвет, татуировка на правой груди измазана грязью, раненое кровавое бедро точно не скажет ей "спасибо" за такой камуфляж, синяки по всему телу как нельзя лучше подходят образу крестьянки, чью жизнь прожевала и выплюнула война. Труднее всего было расставаться с сапогами и арбалетом Роше, но Бьянка прикинула, что сможет вернуться за ними позже. К тому же, вряд ли Роше привязан к этой штуке. Ни к чему он не привязан.

- Помогите! - закричала она, ковыляя по дороге. Боль и прихрамывания были самые настоящие - дорога вовсе не устлана коврами, а засыпана острыми камнями и осколками непойми чего. - Прошу вас! Воды!

Нильфы еще далеко, но уже оборачиваются на неё. Сердце Бьянки застучало под голой грудью - что мне делать? - когда она заметила, что один из солдат достал клинок из ножен и двинулся ей навстречу. Бьянка бросилась ему навстречу и заплакала по дороге. Негромко, чтобы нильфгаардцы не приняли вопль за сигнал для каких-нибудь лесных партизан. Для пущей жалости Бьянка нарочно споткнулась, упав солдату прямо в ноги, и теперь уже взаправду закричала, ощутив острую боль в бедре.

- Cáelm, beanna, - последовал приказ. "Нильфгаардский диалект все-таки придется подучить." - Ты кто?
- Из Малых Ляжек, - простонала Бьянка, выдумав первое попавшееся название деревни. Нильфы, должно быть, выучили карту местности назубок, но всегда можно сослаться на то, что деревни на картах записывают под более благозвучными, чем принято, названиями. - Темерская солдатня отняла у меня дом! После того, как отняли все остальное, - покачиваясь, она поднялась на ноги, прикрывая груди грязными локтями и пытаясь не стирать грязь с татуировки. - Пожалуйста, помогите. Я брожу по лесу уже три дня. Мне некуда податься.

- Как тебя зовут? - солдат со сморщенным, как чернослив, лицом под полузакрытым шлемом положил ей на плечо руку в тяжеленной перчатке.
- Вешенка, - Бьянка продолжала бредить. - Есть у вас вода или еда? Или, может быть, работа? Я готовить умею. Возьмите меня к себе.
- Не положено, - вздохнул чернослив и переглянулся со своими двумя товарищами. От их вида у Бьянки между бровей поползла тяжелая капля пота. Был бы он один, украсть у него лошадь было бы проще простого. - Отвезем её в лагерь, может, интенданту сгодится на что. У нас добрую половину медсестер грифон подрал - хорошо бы тебя на их место поставили. А не повезет... - Чернослив очень недобро усмехнулся, и Бьянка попыталась заметно испугаться. Она-то знала, что ни в какой лагерь не поедет.

Солдат снял с крупа коня черно-золотую попону и накинул Бьянке на плечи, после чего подхватил её подмышками и усадил на коня, прямо за седлом. Видимо, ей полагалось сесть боком, но Бьянка по привычке перекинула ногу на другую сторону, не забыв рассыпаться в благодарностях.
- Я на всё готова, - прохныкала она. - Поверьте, даже в борделе милей, чем на голой земле.
- Это мы посмотрим, - прокряхтел Чернослив, устраиваясь впереди неё, в седле. - Держись покрепче.
"Ага, ага", - держаться больше было не за что, но сидеть сзади было ей только на руку. Усади он её спереди, она никак не смогла бы скинуть его с лошади - разве что свалилась бы сама на полном ходу, прямо под копыта его дружкам. Бьянка осмотрелась и к своему ужасу заметила на поясах солдат арбалеты. Уходить будет тяжко.

Чернослив пришпорил коня и дал ходу, держась впереди всей группы. Конь шел быстро, и Бьянке, чтобы не упасть, пришлось прилипнуть сиськами к холодным латам, а лицом - к металлическому вороту, который то и дело бил по скуле и мешал свернуть Черносливу шею. Зато крылья на шлеме в этом деле помогли лучше некуда - ну просто ручки для башки. Шлем сидел хорошо, туго, поэтому от резкого бьянкиного движения шея хрустнула, как надломленная ветка.

- Блядь, - конь зашатался, когда Чернослив перевалился вперед. Бьянка одной рукой схватилась за поводья, другой отстегнула с ремня Чернослива арбалет и намотала ремешок на запястье, чтобы не потерять - к панталонам-то не пристегнешь! Сзади раздалась нильфгаардская ругань, и ухо Бьянки задело краем арбалетного болта.

Конь чуть не завалился набок, когда Бьянка спихнула Чернослива из седла, и он черной железной кучей свалился на раздолбанную дорогу. Как только представилась возможность, Бьянка свернула в лес. По пути ей попался ручей, овраг, брошенная повозка, к которой уже не вернуться за припасами, и несколько эндриаг. Когда Бьянка приняла чересчур рисковое решение свернуть в пещеру в надежде, что это не тупик, в бедро ей прилетел арбалетный болт.

- Сука! - пещера сослужила ей плохую службу, и крик эхом раздался по каменным сводам. Бьянка повернула назад, стиснув зубы так, что они едва не повылетали из десен. Попона слетела с плеч, и уже давно, судя по всему, поэтому несущихся из-за деревьев нильфгаардских солдат она встречала с титьками наголо. Она и не надеялась убить их на ходу, но пустила в них пару болтов, изо всех сил надеясь, что в седельных сумках найдется еще. Один раз она промазала, во второй раз - угодила болтом лошади в ногу. "Во что я ввязалась, еб твою мать!!!"

Бьянка низко пригнулась, легла лошади на шею, чтобы не словить грудью арбалетный болт, и развернула коня, уходя все глубже в лес в надежде, что рано или поздно солдатам не повезет и кто-то из них рухнет в овраг, или чей-то конь споткнется о валун. Бьянка не помнила и не могла сосчитать, сколько часов она водила коня по лесу, но когда с одной стороны проглядывающее между деревьями небо начало светлеть, звуков погони она уже не слышала. Может, притаились где-то, сволочи? Может, устали её искать и поехали докладывать о случившемся в лагерь. В любом случае, времени дальше прохлаждаться у неё нет.

К Роше она вернулась и того позже - погоня сбила её с пути, и она едва-едва нашла путь назад, когда снова наткнулась на тот ручей, где перевязывала раны себе и Роше после битвы. Там она уже вспомнила почти всё, потому что всю дорогу до укрытия только и делала, что пялилась себе под ноги.

- Я коня привела, - объявила она, явившись к потухшему костру. - Но арбалет твой просрала. Извини, что долго, пришлось попотеть.
Она спрыгнула с лошади, подавив в себе вопль от боли в бедре, и вспомнила про арбалетный болт, все еще торчавший в ляжке.
- Ты уж меня извини, но с этой херотой я... - она протяжно фыркнула, устроившись на том же месте, где сидела добрых часов шесть тому назад, и, немного оглядевшись, зажала между зубов первую попавшуюся палку, стряхнув с неё землю сперва. Всё, на что её хватило - переломить болт пополам, чтобы не торчал из ноги, а наконечник так и остался внутри. Мир сократился до одной этой ноющей раны, из которой хлынула кровь с новой силой, и на лбу у Бьянки проступил холодный пот, а руки тряслись, как у немощной старухи. На большее она не готова пока что.
- Ты как? Помощь нужна в седло забраться? За нами, скорее всего, хвост.

+1

18


   - Чтобы вернулась не позднее рассвета, - буркнул он ей напоследок.
   Для Роше то время, за которое Бьянка добывала им транспорт, растянулось до бесконечности. Долбаный кролик ему не сдался - даже дышать было категорически впадлу. Однако было верно: хочется или нет, а пожрать надо, иначе все его спасение говна куриного не стоило. А оно, ничего не могло переубедить Вернона в обратном, и без этого было тотальной ошибкой. Кое-как поднявшись, мужчина снял полусырую добычу с огня и заставил себя обгрызть ее хотя бы немного. После этого тушу уложил на кучу хвороста, лежащего неподалеку от костра, и лег обратно, чувствуя настолько погано, словно все нильфгаардское полчище по нему прошлось раза два, не меньше.
   Роше до последнего старался не спать. Ждал протеже, надеясь на ее скорый успех, но не тешил себя пустым оптимизмом, готовясь на рассвете выдвигаться - выползать - без нее, если не явится. Слишком много "черных" в округе, чтобы такую сильную задержку спихивать на что-то еще. Да и некогда ждать: Ла Валетты уже должны были выдвинуться из пещер, а им нужно было в этом убедиться. В идеале - нагнать, ведь Ариан хоть и поднаторел в жизни обычного солдата, в политике окреп еще больше, но все-таки не умел всего. Да и судьба Темерии - не его забота. Ему бы лишь Анаис уберечь - то немногое, что осталось от семьи. И если ради ее безопасности потребуется оставить в грязи уже поверженную страну, так тому и быть. Роше был уверен, что Ариан не станет колебаться в таком выборе. Но сам допустить такого не мог. Не мог опустить руки и отдать свою страну на растерзание выродков. Даже теперь.
   Кто будет Вернон Роше без своей Темерии?
   Никто.

   Он все-таки уснул, а сон его продлился, кажется, несколько лет. Мужчина лихорадочно распахивал глаза, видя только мутную смесь темных оттенков, нарушаемую лишь слабыми всполохами алого от дотлевающих углей. Бьянки все не было. Вернон не запомнил, как звал ее и силился подняться, пойти по следам. Плевать, что идти не мог, а темень в лесу такая, что только с ведьмаком шарахаться. А факел смастерить - то смертный приговор подписать.
   - Бьянка... - хрипло выдохнул Роше. Никто ему не ответил.

   Несколько раз он подрывался от кошмара, что проспал. Будто солнце уже поднялось, а он не заметил. Бьянки все еще не было. Требовалось срочно выдвигаться, но тело почему-то не шевелилось, а дышать становилось чертовски трудно.
   Послышалось, словно рядом кто-то ходит.
   - Ариан, - позвал мужчина. И ему снова никто не ответил.
   
   В момент следующей побудки он заставил себя подняться. Взвыл от боли, но сел. Отвесил себе пощечину, чтобы отрезвить разум. Костер уже погас. Бьянки все еще не было. От холода трясло так, что зуб на зуб не попадал. Или не только от холода.
   Сколько он проспал, не было ни малейших предположений, кроме расплывчатого "часа три точно", подведенного из прогоревших углей. Роше снова тянуло спать, а еще тошнило, сидеть было чертовски больно и дышать тоже, бедро постоянно дергало, а повязка вся пропиталась кровью. Сняв еще, Вернон посмотрел на рану: отвратное зрелище вспоротого мяса, далеко разошедшиеся края кожи - коль пойдет заражение, говна потом не оберешься. Но раз нога шевелилась, а он не истек кровью еще под завалами, значит, жить можно. Выжав лоскут, некогда бывший рубашкой, мужчина потуже затянул его на прежнем месте. Бьянки все еще не было.

   Бьянка пришла примерно на треть вечности позднее, и лишь тогда Роше понял, что снова уснул, даже не меняя позы. Он бегло, но внимательно оглядел ее:
   - Выглядишь, как говно, - сказал, усмехнувшись краем сухих губ. Живая. Это главное. Правда, болты в ногах ситуацию никак не красили. Однако Бьянка была такой же живучей гадиной, как и ее командир. И коня увела доброго.
   Пока девушка устраивалась рядом и переламывала болт, Вернон снял ремень с пояса, глянул на подопечную строго, чтобы даже не думала вякнуть что-то против, и перетянул ей ногу. Так острие снаряда зафиксируется лучше и крови при движении течь будет меньше.
   - Ты молодец, - похвалил Вернон. В этой простой фразе, в этих действиях были его переживания, забота и радость, что Бьянка вернулась живой. Он требовал с нее, как с мужиков, порой даже больше, но это не значило, что не ценил и мечтал лишь в расход пустить. Нет. За эту пигалицу волновался порой так, как не должен бы. - Спиной сядь. Сядь, говорю. И пожри пока.
   На безрыбье и жопа воробей, а на голодный желудок и почти полностью сырой заяц - еда.
   А потом размотал шаперон - тихо шикнув, когда пришлось отдирать засохшую и окровавленную тряпку от раны - с головы и пихнул ей один конец, чтобы у груди придержала. Начал заматывать. Конечно, на нормальную обмотку тут не хватит, но сиськи прикроет и как-никак согреет. Кое-как закрепив ткань на торсе Бьянки, командир удовлетворенно хмыкнул, хоть смотрелось и странно, а после взъерошил короткие полуседые волосы на макушке. Без головного убора было непривычно легко и холодно. Со стороны, куда прилетели доски, кожу и волосы неприятно стягивало кровью и регулярно прошивало болью. С другой стороны, прямо вдоль виска, тянулся длинный неровный шрам, полученный еще в детстве, но так и не затянувшийся до конца.
   - Значит, будем петлять, - Роше поднялся на ноги и помог встать Бьянке, не спрашивая, согласна она принять помощь или нет. Оба покалечены, вот и помогать ближнему обоим надо. Взяв коня под уздцы, мужчина похлопал его по сильной шее. Хорошая скотина, домчать должна.
   Не без труда темерец забрался в седло и стиснул зубы, сдерживая болезненное рычание. Перед глазами потемнело, к горлу подступил тошнотворный ком, но Роше не позволил себе дать слабину. Потом помог забраться и Бьянке. Ей сидеть предстояло позади. Не потому, что Вернон ей место в седле зажал, а потому, что так она сама могла вздремнуть, пока он управляет конем.
   - Ты в какую сторону утром бежала? - спросил Роше. Перед тем, как заметать хвосты и бросаться в погоню за Ла Валеттами, нужно определить, в какой стороне они находятся. Местность по картам командир изучил хорошо (как раз на подобный случай), а потому путь к нужным пещерам вспомнит без труда.

+1

19

- Спасибо, - прокряхтела она, даже выдавив кривую улыбку. "Как говно" в её случае - самый настоящий комплимент. Ремень так туго сдавил онемевшее от боли бедро, что ей пришлось снова взяться за свою ветку, и та переломилась от того, как сильно Бьянка стиснула её окровавленными зубами.

Сердце её наполнилось странным умиротворением и даже гордостью, за которую Бьянке мигом стало так стыдно, что загорелись уши - так всегда действует на неё похвала Роше. Одно только доброе слово, один взгляд с намёком на гордость за неё - и день можно считать прожитым не напрасно, но Бьянку страшно бесит, что Роше действует на неё вот так. Разве он сам рвет жопу за чью-то похвалу? Разве чье-то "спасибо" заставляет его идти вперед? Нет, конечно - он такой, какой он есть, потому что патриот, потому что его заботит нечто большее, чем чьи-то подачки. И Бьянке хочется быть такой же.

Бьянка развернулась, как велено, и схватилась за сочного зайца (хорош получился - с кровью, нежненький), гадая, что её командир задумал на этот раз.

- Да не... - "...не стоит", хотела сказать она, но вовремя проглотила слова вместе с куском мяса. Это просто тряпка, в конце концов, кусок материи, а не последние в его жизни сапоги, и всё же ей стало дико стыдно за то, как несколько часов назад она стискивала рукоять кинжала в попытке сдержать свои резкие импульсы и не напасть на человека, который ей прямо сейчас всё равно, что последнюю рубашку отдает. Также, как и она ему. Без шаперона Роше был сам на себя не похож - всё равно что увидеть короля без короны, к примеру. Бьянка не сумела разойтись на "спасибо", и вместо этого благодарно кивнула, поправляя повязку на груди.

- Надо торопиться, - она недовольно сощурилась, глядя на кровавое пятно в его волосах, и покачала головой. - Где-то по лесу бегают два очень злых нильфа, чьего дружка я убила.

Арбалет покойного Бьянка оставила при себе - прикроет Роше, если наткнутся на погоню, - и, кряхтя, ухватилась за его руку, забираясь следом на лошадь.

- Шла на запад. Прямо. Если пойти туда, рано или поздно выйдем на дорогу, которая сойдет для коня. А вот в лесу полно эндриаг... И нильфов, я так думаю.

Ухватившись за край седла, свободной рукой она принялась шарить в седельных сумках в поисках дополнительных болтов и проверяя их содержимое. Попутно никак не могла избавиться от мыслей о нильфгаардцах - если они не шныряют по лесу, то давно уехали обратно в лагерь, и теперь очень может быть, что в поисках Бьянки разъезжает целый десяток вражеских солдат и следопытов. Свою одежду и командирский арбалет она закопала у обочины, уничтожила следы тайника так хорошо, как только смогла в условиях ограниченого времени, но если этот тайник найдут, то нильфы точно смогут сложить два и два и поймут, что по лесу носятся некие темерцы, угоняющие коней. Партизаны, стало быть.

- Тут налево, - тихо сказала она, когда Роше вывел коня к очень знакомому её глазу ручью. - Пойдем направо - выйдем обратно к горе Карбон.

Уже рассвело, но солнце затянуло облаками, а витающая в воздухе духота обещала дождь. Самое время было придремать, но Бьянку обуяла тревога. На какое-то время показалось, что Роше был прав и Бьянка зря потратила столько времени, но потом в нос бил запах запекшийся крови, то ли своей, то ли Роше, и она вновь понимала, что всё сделала правильно. Не урви он несколько часов отдыха, вряд ли смог даже в седло забраться. Он почему-то не спешил гнать коня и вел его неторопливой рысью, но Бьянка все равно не могла уснуть, постоянно таращась по сторонам в надежде увидеть кого-то из потерянных товарищей... или их трупы.

+1

20


   Роше своего состояния не переоценивал. Он понимал, что активности хватит ненадолго, поэтому силы старался беречь, а в седле держался так, чтобы отрубившаяся Бьянка ложилась ему на спину, не переваливаясь в другие стороны. Так и ехали. Сначала осторожно и не спеша, уберегая коня от переломов и вывихов ног, а себя - от падения, которое могло отозваться крайне плачевно на фоне общего дерьмового состояния.
   А когда рассвело, тогда и ходу прибавили: видно, куда вести скакуна. На дороге ускорились еще. Поворачивая налево, сам командир обернулся направо. Чтобы увидеть место битвы, много стараться было не нужно - воронье слеталось к полю боя, тянуло гарью и дымом. Нильфгаардское войско вряд ли остановилось поблизости, но небольшие отряды оставить в окрестности могли, чтобы отлавливали выживших темерцев. Но если пойти той стороной, то куда больше вероятность натолкнуться на стаи трупоедов, а не солдат.Вряд ли черные озаботились братскими могилами или хотя бы сожжением тел - нет, они сейчас пойдут быстрым ходом на разрозненные и не готовые ко вторжению земли, захватывая одну за другой. Не до павших им, не до тылов. И если бы твари следовали за ним по пятам, Вернон бы обрадовался. Было бы здорово, если бы полчище трупоедов различной масти нагнало бы солдат Нильфгаарда и растерзало на куски. Но нет. Они остаются возле трупов, а затем начинают пожирать живых, оказавшихся поблизости. Нескоро здесь можно станет проезжать без угрозы для жизни.
   Если успеют нагнать Ла Валеттов, то вести их надо другой дорогой. Лучше в обход по лесам, чем напрямую и на верную смерть.
   - Отдыхай, - скомандовал Роше, подгоняя жеребца. Каждый его шаг отдавался чудовищной болью в ребрах, головокружением и тошнотой. Он знал, Бьянке не легче. Но останавливаться нельзя. Днем возрастет вероятность, что на дорогах повстречаются нильфы или дезертиры, которым доверия, на самом деле, теперь не больше. Когда люди остаются сами за себя, ждать от них можно чего угодно. Усложнялось все тем, что подобающего отпора они с Бьянкой могли и не дать. Поэтому Вернон гнал как можно скорее, надеясь лишь на то, что Ла Валетты не остались дожидаться их дольше назначенного срока. Поиск по следам займет больше времени, но хотя бы живые будут, не попавшиеся нильфам, разбойникам или монстрам. Лишь бы уцелели.
   Но какова ни была бы сила упрямства и твердость духа даже такого барана как Вернон Роше, тело его оставалось всего лишь телом. Скорая езда быстро вымотала его и растрясла без того поврежденные кости, а дышать получалось уже через раз. Перед глазами мутнело. Во рту было сухо, но вкус крови никуда не уходил. Сначала мужчина пытался наклониться вперед и отдохнуть на лошадиной шее, но попытка согнуться приводила лишь к большей боли и отсутствию возможности дышать в принципе. Но останавливаться нельзя. Надо догнать.
   - Бьянка, - позвал Вернон сухим, хриплым голосом. Вдвоем они сейчас с трудом бы завалили даже волка. Девушка не отозвалась, и ему пришлось повысить тон. - Бьянка!
   Проснулась. Живая. Хорошо.
   - Возьми поводья, - это он произнес уже тише, пытаясь сберечь силы, которых осталось-то совсем ничего. Перед глазами плыло так, что вести лошадь хотя бы ровно у него уже не получалось. По-хорошему бы, да, отдохнуть, набраться сил, промыть раны. Но времени на это совсем нет. - Не останавливаться. До пещеры... еще несколько часов быстрым ходом. Сначала надо туда.
   Даже если там уже никого не будет, они смогут сделать привал. Неподалеку от лагеря Ла Валеттов тоже есть ручей, в котором можно промочить горло и обработать раны, а пожрать уж тоже что-нибудь раздобудут. По-быстрому перекусят - и следом за своими, пока не догонят.
   Отдав Бьянке поводья, мужчина судорожно вздохнул и прикрыл глаза, зарываясь пальцами в жесткую гриву скакуна. Терпеть, Роше. Терпеть!

0


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Последняя надежда Темерии [The Witcher]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC