пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » магия есть - чудес не бывает [fb]


магия есть - чудес не бывает [fb]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

МАГИЯ ЕСТЬ - ЧУДЕС НЕ БЫВАЕТ
и Санты тоже нет
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/2FQwa.gif http://funkyimg.com/i/2FQw9.png http://funkyimg.com/i/2FQwb.gif

Сзади рукава затяни потуже,
Ты был прав,
Мне становится всё хуже.
Двери на замок,
Я уже не буду спорить.
Каждый сделал все, что мог.
Каждый знал - memento mori.

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Albus Dumbledore & Vinda Rosier

Фамильное гнездо четы Розье на юге Франции, 1913 год, ранняя осень.

АННОТАЦИЯ

Совы больше не летают в здешние края, не приносят писем, ибо некому и не для кого. Однако заместо птиц чересчур пышное имение посетит другой гость. И письма у него не окажется - лишь связка апельсинов да прискорбные известия для одной девушки, что целое лето с остервенением штудировала учебники в надежде. В надежде на чудо.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+3

2

Тонкие пальцы перелистывают пожухлые странички тома, в дцатый раз водя острым ноготком по волокнам бумаги. Взгляд скользит от строчки к строчке, заставляя мозг глотать заученную наизусть информацию еще и еще. Абзацы текста расплываются перед замыленными глазами, но никто и не думает останавливаться. Вдруг, стоит лишь на минуточку прекратить, как знания исчезнут из головы, растают, развеются, разбегутся и сбегут. Словно магия... Такого нельзя допустить, поэтому хрупкая фигурка забилась в угол своей немногословной комнаты, соорудив вокруг книжные бастионы разных эпох, беспорядочно открывая то один, то другой, читая между строк, вдоль и поперек, захлопывая, чтобы по памяти проговорить отрывок или закончить фразу. Тут и свихнуться в пору, а, может, уже. Никто ничего не знает, ибо сидящая в одиночестве девушка мало с кем выходит на контакт. Предпочитая бесплодному общению - главу по легилименции, обсуждению погоды за окном - практикум магических отваров.
- Мисс, ваша матушка зовёт к столу, - Винда трёт подушечкой пальца корешок учебника по зельеварению, зажмуриваясь и крайне тяжело вздохнув, после чего молча качает головой, давая понять, что ответ снова отрицательный. Поест она позднее и без лишних свидетелей, возможно.
Сморщенный эльф не первой свежести кряхтит от недовольства, но смиренно покидает комнату, прикрыв резную дверь. Ви поднимается, распрямляя складки на платье, матери не понравится ее помятый вид. Ви подходит к зеркалу, убирая нефритовой заколкой выпавшие пряди обратно в прическу, отец не одобрит ее растрепанный вид. Ви разглядывает свое отражение пристальнее, отворачиваясь - там ее беспомощный вид.
Мысли - самые злые враги, они дарят свободу ненадолго, отступают на время, а после возвращаются. Молись, чтобы не с двойным усилием выжечь тебя по самое нутро. Засыпала волшебница с чувством упоительной надежды, завтра она снова выучит выученное, завтра у нее будут новые силы, завтра все получится, и родители снова возгордятся своей дочерью. Однако уже ночью Винда каталась по простыням из-за охвативших сознание ужасов. А на утро рассудок заполонили скользкие звоночки тревоги, будто должна случиться какая-нибудь гадкая пакость. Предчувствие заставило с большим энтузиазмом засесть за учёбу.
С момента потери, нет... не так, она предпочитала говорить не так. С момента блокировки магических способностей девушка ни на секунду не прекращала гуманитарных тренировок, делая безумные рейды на фамильную библиотеку и выписывая особо ценные экземпляры извне. Она до сих пор не утратила веру в исцеление и возвращение своих сил.
Маленькие кулачки сжимаются до хруста костей, брови искажаются в кривой галочке, Розье гулко дышит через нос, напрягаясь почти каждой клеточкой тела. Очередная попытка воззвать к умолкшему магическому нутру. По виску скатилась капля пота, туловище дрожит, на щеке тоже мокро и солено.
- Винда, - холодный голос матери приводит в чувство и реальность, женщина стоит в дверном проеме, сверля дочь черными глазами, всё пытаясь разглядеть прежнее, не опозорившее честь семьи, выдающееся дитя.
- К тебе гости, - размеренно произносит миссис Розье, удивленно вскрикнув, стоило ей закончить фразу. Бывшая волшебница подрывается к окну, выхватывая на каменистой тропинке, что извилисто ведет к парадной лестнице, высокую фигуру в плаще, до боли знакомую фигуру. Чудо.
Девушка вихрем вылетает в коридор, пропуская удары сердечком, а легкими вдохи, внутри затрепыхался коктейль предвкушения, надежды, страха, радости, опасения. На её пороге Альбус Дамблдор.
- Разгладь платье, Винда, это неприлично! - но оклик матушки смазался звуком цокающих по мрамору обутых ног, спускающимся вниз и эхом отскакивающим от стен особняка.
Дрожащая ручонка тянется к дверной рукояти, отворяя ровно в тот момент, когда стоящий по ту сторону человек собрался вжать кнопку звонка.
- Профессор... - лицо у нее, наверное, стоящее пары кадров. Измазанное предвкушением, избитое ожиданием лучшего, с легким румянцем и печатью нездорового воодушевления. Девушка замирает, не давая гостю войти, ожидая чужого ответа на еще не озвученный вопрос.

Отредактировано Vinda Rosier (04-05-2018 00:26:30)

+2

3

- ...И это неприемлемо!
Неприемлемо. Альбус хмыкает и смотрит в рот говорящему - у него плохие зубы и маленькие блёклые глаза, но он занимает одну из первых ролей в совете попечителей - сразу видно, что попал он туда по блату, ну, или же убил предыдущего главу. Альбусу все равно, он, конечно, не согласен, но он не входит в совет и никогда туда по доброй воле не сунется. Он сидит в коридоре и ждёт Диппета, чтобы узнать чем окончится история с Розье. Девочкой, что сунула руки туда, где её не ждали. Дамблдор, как неотъемлемый спутник Директора сидел в коридоре и подслушивал - не специально, конечно, но Даркуоттера сложно было не услышать, не применяя при этом ни магию, ни какие-нибудь иные хитрости. Слушание длилось несколько часов и за это время Альбус успел пообедать в министерской столовой, прогуляться по этажам и вернуться как раз к визгливому "неприемлемо". Армандо вышел последним и Дамблдор по его лицу понял, что Розье в Хогвартс обратной дороги нет, да еще ко всему прочему сообщать об этом надлежит именно ему, а не декану, не директору или даже официальным письмом из Министерства - дело-то щепетильное, совой не обойдешься.
Поместье Розье уже издалека впечатляло: оно, одно из немногих, что сохранило свою аутентичность, правильность архитектуры. Двухэтажный дом, два крыла и, вероятно широкий и просторный холл, к которому вела небольшая каменная лестница. Дамблдор редко посещал своих учеников, только когда Диппету требовалась помощь в решении проблемных вопросов таких, как этот. В нагрудном кармане серого костюма профессора Трансфигурации было письмо, которое предназначалось девушке, пострадавшей от темной магии и потерявшей свои способности. Еще в больнице святого Мунго ни один колдомедик не взялся за обратный восстановительный процесс, ни один маг, контактирующий с темными артефактами на Лютном переулке не признался чьих рук было сие творение (Альбус выяснял), ни один министр не согласился на поиски человека, способного ей помочь. Диппет тогда молча взглянул на Дамблдора и покачал головой - он знал, что ситуация не безнадежная, но так же он знал, что никто в своём уме не притронется к темной, мерзкой, склизской стороне, лишающей разума, сил, желания жить.
- Она сама это сделала. мы не можем отвечать за поступки учеников, нарушающих все правила.
Кто знает наверняка? Дамблдор вот не знал и даже не строил предположений. Темная магия слишком коварна, и, не зная начала, сложно представить себе конец. Возможно сегодня Винда сможет открыть ему хотя бы часть произошедшего. Перед тем, как появиться на гравийной дорожке сада, Альбус погулял по Парижу. О, это был чудесный город - шумный, движущийся по своему маршруту, наполненный сладким ароматом цветов, кофе и сладостей, до которых он был охоч. По дороге ему встретился небольшой цветочный рынок и он понял, что многое пропустил - ему бы больше путешествовать, освобождать мысли от негатива и окунаться в жизнь магглов - простую, необремененную магическими проблемами, диковинную отчасти и оттого привлекательную для таких, как он. Окраина города была еще живописнее, чем центр: Пернети и Плезанс, Сена под спасительной тенью каштанов и яблонь, розовые кусты и миндальные деревья. Неспешные променады под руку, газеты на круглых столиках кафе и бесстрашные голуби - крысы больших городов. Лондон по сравнению с Парижем выглядел куда менее привлекательно и красочно даже весной. Париж был молод и кудряв, весел и свободен, и будто бы не замечал ничего вокруг, скрывая за маской веселья те же самые проблемы, посещавшие его собрата.
- Вручите ей письмо и не засиживайтесь.
Рука еще не коснулась звонка, как дверь отворилась являя ему огромные светлые глаза. Он сразу понял, что Винда не спит и часто плачет - это всегда видно, а сейчас тем более, ведь он - человек, принесший заключительное слово. Почему он? Наверное потому, что он умеет встречать любой комплекс достойно. Дамблдор никогда не кричит, не размахивает палочкой направо и налево, не игнорирует и..не врет. А Диппет ненавидит ложь и не умеет говорить правду. По сути Армандо великий трус, заключенный в тело с добрым сердцем.
- Мисс Розье. - Скорее констатировал он, чем спросил. Она изменилась и изменения эти были не столь внешними, сколь внутренними, это чувствовалось очень сильно. Она ждала и жаждала ответа, Дамблдору даже показалось, что она не собирается его впускать в дом. Он негромко кашлянул и едва заметно улыбнулся. - Благодарю. - Почти без приглашения Альбус вошел в дом, оставляя девушку позади. - Мне нужно с вами поговорить. - Это относилось и к её матери, стоявшей напротив большой лестницы в холле. - Знаю, вы ожидали увидеть вовсе не меня, а, вероятно Директора, но у него слишком много дел перед учебным годом, поэтому, как видите, письмо передаю я. - Он достал из кармана совершенно не мятое письмо: коричневая шероховатая бумага, скрепленная черным сургучом с эмблемой Министерства Магии и протянул его Винде. - Если желаете прочесть его наедине с собой, пожалуйста. В любом случае я не должен задерживаться здесь, но, возможно, вам потребуются какие-либо пояснения. Я подожду.
Письмо было конфиденциальным и предназначалось лишь самой Винде. Говорилось там об исключении из школы Магии и волшебства Хогвартс поскольку мисс Розье более не является волшебницей, а значит, науки, доступные для изучения в школе ей отныне неподвластны и пребывание её на факультете Рейвенкло теперь не видится возможным. Сочувствуем, соболезнуем, но ничем не можем помочь.
Дамблдор знал все от начала до конца, но хотел бы, чтобы она читала об этом сама, а не слышала эти унизительные строки из его уст. Он сейчас был всего лишь совой, наделенной полномочиями секретаря, если потребуются объяснения. Пока девушка распечатывала письмо на ходу он обратил внимание на её мать - стройную, но очень холодную и чопорную женщину, почти как англичанка она стояла сложив руки у лица и осознавала о том, какой позор ложится на их семейство. Альбус ретировался из холла, как только миссис Розье покинула помещение и поднялся на второй этаж. Чутье подсказывало ему где комната Винды, а так же маленький эльф, молчаливо следующий по пятам, видно, по указке главы семейства.
- Я могу войти? - Вопрос был адресован закрытой двери, но он знал - она там. Он не должен был этого делать, но сделал. Нарушил уговор с директором. Но он должен был убедиться и узнать о случившемся гораздо больше, чем ему рассказали в рамках ответственности.

Отредактировано Albus Dumbledore (19-05-2018 23:18:44)

+2

4

Новости, она ждала их как ждут первый снег, первый зеленый лист, последний звонок или Рождественское утро. Потому что находиться в неведении осточертело до чертиков. Напряжение в груди, медленно перетекавшее колючими иголками в желудок, разъедает нутро, и бальзамом окажется лишь наконец принесенные известия. Винда убеждала себя, что готова к любому раскладу, какое бы послание ей не передали - она примет его с достоинством, смирится и ни за что не покажет хоть каплей своего вида огорчение, злость али, наоборот, чрезмерную радость. Пусть все окажется должным и будет воспринято с подобающей её положению реакцией. Холодный и снисходительный нейтралитет, кой с непреодолимым усилием пыталась вогнать девушке под кожу мать. Ви честно попытается. Но, как это по обыденности случается, реальность оказывается куда более примитивной, вытаскивая на поверхность своей порой крайней жестокостью все истинные чувства, поступки и мысли. Оттого под конец коридора ученица Хогвартса стремглав неслась скорее отворить дверь и снять пелену неведения.
Профессора пришлось пустить, конечно, никто не держит гостей на пороге дольше времени, отведенного на первые вежливые приветствия, однако хотелось наплевать на приличия, захлопнуть прямо перед носом назойливой родительный парадную и, утянув за рукав мужчину, начать лихорадочно расспрашивать под звонкий шелест листвы, поглощая каждое слово. А потом выдохнуть с облегчением, ибо тьма, припорошившая обозримое будущее, отступит. Останется только то, что прочным лоскутом чернеющего шифона замотало магию Розье глубоко за ребрами.
И опять перемена. Захватившие тело и разум решительность напополам с готовностью сыграть в плохую девочку - отступили, оставляя намазанную жирной гуашью растерянность по всему лицу. Потому что гримаса Дамблдора смотрит на нее каменной пустошью с едва проглядываемыми первыми морщинками. Он их, скорее всего, совсем не ждал. Как она новостей.
- Но...
- Мы, конечно же, прекрасно все понимаем! - миссис Розье врывается в не успевшую начаться речь дочери, перебивая. В ее глазах отвратительно спрятанное за праздным дружелюбием отчаяние. Губы медленно смыкаются, покорно пряча за языком не озвученные вслух слова. Она хотела узнать, посчитали ли ее ситуацию достаточно несерьезной, коли Директор отказался приехать лично, видимо, все не так плохо, дно не пробито, видимо, у нее есть шанс, правильно? Нутро снова сводит судорогой, когда широкая ладонь тянет ей дорогой чопорный конверт, раскрашенный пастельными тонами. С увесистой красной печатью из воска. Тяжело. В руках, голове, на душе. Винда медленно разворачивается, крепко сжимая края бумажного прямоугольника, смотрит только на него, перестав воспринимать окружающий мир, людей, профессора, матушку, эльфа, что уже скрипит ручкой двери в ее комнату, поджидая хозяйку с ворчливым нетерпением. Реальность сузилась, словно полотно Рембрандта. Светилось лишь письмо и пальцы, небрежно отковыривающие восковую эмблему. Остальное поглощено непроходимым мраком, даже очертаний не углядеть, да и нужно ли?
Дом погрузился в тишину.
Девушка извлекает аккуратно сложенный вдвое лист, увенчанный пару абзацами рукописного наклонного шрифта. Большую часть занимала размашистая подпись Директора. Такая черная и уверенная, будто сперва он накалякал именно её. И только потом сам текст.
Набрав побольше воздуха в сжавшиеся от предвкушения легкие, Винда принялась за долгожданное чтение.
Рассмотрев столь нетипичный и крайне претензионный случай...
Прибегнув к беспристрастному мнению...
С прискорбием вынуждены...
Больше не...
Приказ
Желаем всего...
Оглушающий треск напряженной атмосферы вступил в схватку с треском рвущейся на мелкие клочки бумаги. Хваленая выдержка Розье. Хваленая магия Розье. Хваленая Розье. Исступление не думало отступать, маленькие кусочки становились еще мельче, тонкую фигуру трясло, покуда в ушах стоял звон, а рот дребезжал от нервной улыбки. Однако ни слезы. Ничего не намочило нездоровую бледноту щек.
За дверью шаги, спустя секунд шесть зайдет мать. А у нее тут такой беспорядок. Во всем существе сущий бедлам. Но сюрприз, раздается тихий и очень умный мужской тембр.
Пару мгновений - Винда оказывается у окна, спиной ко входу, туловище до жути выпрямленное, руки сжаты на пояснице, а локти чуть разведены в стороны. По стойке смирно, манекен или солдат королевской Гвардии из Англии.
- Входите.

+1

5

Дверь издала тихий скрип, похожий на вздох умирающего человека, когда он толкнул её костяшками пальцев. Ему не было тяжело, ему не было грустно - всё это было вполне естественно: люди умирали, болели, они сходили с ума, выздоравливали, кого-то жизнь лишала конечностей, которые, впрочем, можно было вернуть при помощи магии; кого-то обделяла умом намеренно, порождала сквибов, ведущих свою странную жизнь среди магов и магглов, а кому-то предопределяла лишь малое время пользоваться благами колдовства. То, что случилось с его ученицей, являлось лишь следствием её собственного выбора, но Дамблдору, вопреки запрету попечительского совета, было интересно, что же побудило мисс Розье сделать этот шаг. В комнате было практически пусто, ну, по сравнению с его кабинетом, в котором он проводил всю свою жизнь: на кровати - книга, смятый плед. Ничего лишнего. Вроде уютно, но всё пространство лишено жизни, подобрано, словно списано с дорогих буклетов домоводства, журналов по дизайну. Дамблдор бы здесь не остался на ночь, хотя его никто и не приглашал. Хозяйка комнаты стоит у окна - струна, натянутая до предела, ещё мгновение и она порвётся, но Альбус знал, что она уничтожена уже давно.
- Я хотел поговорить. - Он затворил за собой дверь, отрезая от сего мира скукоженную морду домовика и сделал несколько шагов, остановившись по середине комнаты. - Если вы не против, конечно.
Ему уже тридцать два, а ей всего пятнадцать(?) и между ними целая пропасть. Если бы у Дамблдора не было личного интереса, то он покинул бы этот дом уже сразу после передачи ей конверта. Не церемонясь, профессор сел на её кровать и закрыл томик по легилименции, лежавший возле него. Любопытно, что после всего, что с ней случилось, Винда продолжала упорно восстанавливать то, что в ней было или могло бы быть, но никто из всемогущих не сумел или не захотел ей помочь.
- Настоящий легилимент может отделять истинные воспоминания от фантазий и снов. - Задекламировал Дамблдор и аккуратно закрыл книгу. - Итак, мисс Розье, полагаю, вы прочитали письмо и понимаете, что министерство и попечительский совет шанса вам более не дает. - Он не был участлив, в его голосе не было нот сожаления и он не собирался её утешать, ровно потому, что в его утешениях Винда не нуждалась. Ей нужен был шанс, который отдел магического образования зарубил на корню. Может быть, ей нужен был бы и учитель, способный восстановить то, что забрала у неё магия. Его голубые глаза были чуть прищурены и внимательно смотрели ей в спину. Он с лёгкостью мог бы сейчас залезть ей в голову, забрать нужную информацию и уйти, удовлетворив свои потребности, оставив её - изнасилованную - наедине с собой, смиряться со статусом сквиба, но это было не в его стиле.
- Вы хотите меня о чём-нибудь спросить? - Альбус встал и поправил за собой смятый плед, мазнув взглядом по обоям и полкам, и заложив руки за спину подошел к окну, возле которого стояла девушка, поравнявшись с ней и почти касаясь её плеча. За окном - чудеснейший день, розарий, искусно подобранные цветы, идеальное место для идеальных людей. Но во всём этом была какая-то ирония, какая-то нелепая безупречность, которую, словно чернилами из бутылки перечеркнула Винда. - Не удивляйтесь, если и я вас о чём-нибудь спрошу. Чуть позже.
Сколько на его веку таких сирых, нуждающихся в защите и его совете? Целый факультет? Школа? Почему-то у Дамблдора за плечами столько этих разговоров накопилось, словно он был не профессором трансфигурации, а каким-нибудь штатным мозгоправом, принимающим за сотни галлеонов тех, чью жизнь кто-нибудь исковеркал. От него ожидали чудес, от него требовали этих чудес, словно ему было до них дело. Кто и где написал, что Альбус Дамблдор - всесилен, всемогущ и столь велик, что может простым зелчком пальцев решить все проблемы? Почему никто не спрашивал, а есть ли эти проблемы у Альбуса? Не спрашивали потому что Альбус решил свои проблемы самостоятельно, а главное так, чтобы все могли понимать - этот человек умеет всё. Значит, именно он заявил о себе в подобном тоне. И, значит, это для него важно. Важна ли сама Винда?
- Я бы предложил прогуляться, но по вашему лицу, мисс Розье, я бы сказал, что не о прогулке вы сейчас думаете. - Её глаза были устремлены в одну точку, дыхание было столь ровным и поверхностным, что играй она в спектакле какого-нибудь мертвеца - овации ей были бы обеспечены. Дамблдор ждал. Он всегда умел ждать столько, сколько этого требовала ситуация.
- Что же, тогда я полюбопытствую пока в вашей комнате. - Он коротко улыбнулся и не расцепляя рук, двинулся вдоль шкафа с книгами: зелья, трансфигурация, история магии, величайшие волшебники мира. Любопытная коллекция школьных книг, но очень маленькая подборка для внеклассного чтения. Собственно, Альбус помнил Винду на занятиях и весьма удивлялся тому, что Распределительная шляпа отправила её на факультет Рейвенкло. С другой стороны, похвально было рвение чистокровной волшебницы стремиться к познанию искусств, а не кичливое самолюбие, коим обладали многие студенты, распределяемые на факультеты, где до них учились их родители. На столе стояли колдографии и Дамблдор бесцеремонно прихватил альбом, раскрыв его на первых страницах: счастливый, но очень обремененный родительским гнётом, ребенок. Серое, унылое, слишком правильное...и Альбус понял, что ничего для неё не сможет сделать, никогда. И не просто не сможет, а не захочет.

Отредактировано Albus Dumbledore (04-11-2018 17:31:04)

+1

6

Тело дернулось, но удержалось от резкого оборота одновременно со скрипом в дверных петлях, неожиданность съелась неврозом, и теперь стоять приходилось ровно по стойке, как учили, как было принято, как казалось правильным и логичным в сложившейся ситуации. А за ребрами щемит, в глазах стекло, Винде мучительно и нездорово ощущать, как к ней медленно и чинно просовывается чужое присутствие в виде давно знакомого профессора. Не стоит скрывать, его визита юная Розье ждала все лето, и, несмотря на свое излюбленное мышление вектором пессимизма, мысли рисовали отчего-то перспективы оптимизма. Он поможет, наверняка найдет способ, лазейку или выход. Выведет оступившееся дитя на дорожку волшебства и магии вновь. Именно этим сейчас блестел чуть опущенный вниз к саду взгляд бывшей ученицы Хогвартса или все же нет? Язык не поворачивался покамест задать определенно вертевшиеся на нем вопросы, сие представлялось нетактичным, возможно, мистер Дамблдор поведает обо всем лично, зачем спешить и перебивать.
Однако мужчина с хирургической грацией в каждом движении деловито прошелся по обители, присел на краешек кровати, повертел пальцами третий томик очередного учебного чтения. Спиной не увидишь, но нутром чуешь. Губа полезла к зубам почти непроизвольно, кусать и прикусывать до нарывающих болячек кожу - этим девушка научилась отвлекаться будучи еще совсем крошечной.
Голос Альбуса прозвучал словно со дна, прорезавшись своими жестоко-мягкими интонациями только к концу сказанного предложения. Розье дрогнула, поворачивая голову вбок на звук чужого голоса. К горлу неутомимо двигался приступ тошноты. Вот оно.
- Да. Сэр.
Хрипло, почти беззвучно и также серо, как небо за окном, кое Винда сверлит уже битые полчаса.
Не поспоришь, в письме суть изложили чисто, но застучавшее бешеным ритмом сердечко ухватилось за надежду. Которую Дамблдор воплощал. Эдакое спасение в идеальном пальто и брюках, маме подобное нравится. Идеальное.
Розье еще пока даже представить не силилась, насколько быстро Дамблдор вертел её надежды и веры. Так быстро, что, пожалуй, всю Францию можно обеспечить электричеством. Не будем о грустном.
Волшебница воистину верила и ждала заветного продолжения, того самого "но", до которого всё предыдущее, как правило, лошадиное де... дела определенно шли не туда.
Мужчина поравнялся с хрупкой фигуркой у окна. Напряжение снова заиграло в воздухе, Ви казалось, что прямо из спины у нее начинают расти иголки, вибрирующие от любого движение или слова профессора. Точно также она чувствовала себя на его парах в Хогвартсе. Их было совсем немного, хотя впечатления оставались неизгладимые. От Альбуса за версту несло нездоровым обожанием. Которое частенько испытывали ученики разных факультетов, и Розье исключением не оказалась. Потому глазела сейчас уже прямо в профиль своего некогда учителя, собираясь таки задать пару вопросов. И ведь правда ответов ждала. Бедняга.
- А вы... - набираясь мужества и подбирая нужные слова, всё же стартует.
- Вы больше сказать мне ничего не хотите? - такое можно принять за дерзость, ежели не посмотреть на это раскрашенное искренним удивлением личико, круглое и бледное. Но Альбус-то точно посмотрел. Как говорит практика, он очень любит смотреть, везде и всюду, улавливать детали, анализировать и после беспристрастно что-нибудь говорить. Вопрос застрял в комнате на некоторое время. Профессор заинтересовался старым альбомом, а Винда, будто начиная чувствовать, что ситуация принимает болезненный оттенок, разворачивается чересчур резко для держащего себя в руках мага.
Но не двигается.
Ждет ответа.

+1

7

Did anybody coach you?
Did anybody tell you what to say now?
Hopeless - it's not hopeless
Doubtful - but not hopeless at all

Голубые глаза профессора уставились в одну точку, но это вовсе не значило, что он ничего не замечает вокруг. Он всё прекрасно видел и слышал и, видимо, благодаря этим качествам, которые в нём уловил и Диппет, и кое-кто в Министерстве, Альбус дамблдор становился неотъемлемой частью системы, в которую попадал весь мир. Именно поэтому Альбусу Дамблдору приходилось появляться там, где ему, в общем-то, и появляться было не нужно. Например здесь, в особняке, принадлежащем семье Розье: Альбус не был ни деканом её факультета, ни близким товарищем, другом, хотя знал, что очень многие в школе заглядывают ему в рот и мечтают быть похожими на него. Дети делились с ним тайнами, советовались в совершенно различных областях, доверяли свои тайны и каждую он хранил в Омуте памяти, потому что все они были важны и любопытны. Дети вырастали, их интересы во многом менялись, но всё равно они оставались детьми, тайны, которых никуда не делись..
[float=right]https://d.radikal.ru/d34/1811/ab/183472af5af9.gif[/float] Винда задала вопрос и в комнате повисла тишина, лишь одинокая осенняя муха назойливо билась о стекло, монотонно жужжа и разбивая тонкие крылья о сухое дерево рам. Дамблдор аккуратно приподнял щеколду и открыл окно, наполняя комнату осенним воздухом, терпкостью листьев и сладостью поздних цветов: белых клематисов, увивавших каменные стены дома, красно-розовые цветы герани в горшках, установленных на ограде и отлично прячущих в себе садовых гномов, и поздние алые розы с острыми шипами и крупными бутонами.
- Знаете, когда человек болеет, принято утешать его множеством способов. - Альбус запустил руку в карман и достал оттуда огромный апельсин, оранжевое солнце, протянул Винде. - Угощайтесь, мисс Розье. Но я пришел не для того, чтобы вас утешать - вы удивлены? - Он видел её лицо, заметил её волнение, услышал ноты требовательности в голосе и между тем страх. - Мне любопытно, что же произошло с вами, что заставило вас прикоснуться к темноте, - он медленно повернулся к бывшей ученице и встретился с ней взглядами. Как сейчас было бы просто - залезть к ней в голову при помощи легилименции, пошарить по закоулкам её памяти, раздеть догола её сознание, хотя он был уверен - это уже проделали и не раз и в Мунго, и министерские ищейки. Ничего нового он не увидит, но, он хотел услышать.
- Вы читаете книги, вспоминаете свои прошлые ощущения. - Альбус присел на край подоконника, ощущая спиной пустоту, в руках его оказался второй апельсин, который он тут же почистил и разделил на дольки. - Я не знал, что вы обладали даром легилимента. - Он кивнул в сторону книги, которая до сих пор лежала на её кровати, излучая бессилие и безысходность. - Это очень редкий дар, как окклюменция или умение пользоваться невербальной магией или знать , к примеру, Парселтанг. Я знаю несколько человек, которые могли бы похвастаться безупречным исполнением, ну, кроме тех, кто работает в Министерстве, уверен  - это грубияны и хамы. - Он коротко усмехнулся и отправил в рот дольку апельсина, чуть наморщив нос от кислого вкуса фрукта.
- Пытаетесь выбить из своей памяти то, чему научились за прошлые годы обучения в Хогвартсе или собственных открытий еще в малолетнем возрасте. - Снова проронил Дамблдор, наблюдая за её реакцией. Розье неприятно вспоминать, неприятно воспринимать себя беспомощной, а он с завидным упорством продолжает вскрывать эти нарывы простыми фразами, наблюдениями. - Вы как полотно художника, на которое случайно вылили стакан воды и потеряли всю композицию, так тщательно выстроенную годами. И, конечно же, считаете, что всё можно вернуть? - Альбус закинул в рот ещё одну дольку апельсина, смакуя её вкус и не глядя на Винду. Он смотрел на улицу, на это райское место, которое напоминало ему - весьма отдалённо - Годрикову Впадину, с её уединенной тишиной, со спокойствием и какой-то дикой свободой ото всего, что происходит в городах.
- Вы ждёте от меня помощи? - Дамблдор  прямо таки физически ощущал то, что молча говорила Винда. И если бы она могла, то её крик был бы услышан на самом севере Франции, будоража мокрые спины уличных котов, пугая стаи голубей на площадях, срывая повязанные вокруг шеи шарфы и береты. Она его сейчас должна была ненавидеть. - Вы думаете, что я всесилен и что могу сделать то, что не смогли сотворить колдомедики и даже люди, имеющие на это полномочия? Винда, вы правда думаете, что я пришёл сюда за этим - учить вас жить заново?

Да. Тысячу раз - да, она ждала и жаждала именно этого, цепляясь за него как за спасательный круг, думала, что он пришел чтобы стать её учителем вне Хогвартса, чтобы взять её за руку и помочь вспомнить, а ещё лучше вложить что-то большее в её обесслиненную память. Но она не учла одного - тёмная магия это не просто табу в его жизни, это клеймо, которое ставит на себе человек, произносящий запрещенное; черная метка, навсегда разделяющая его от остального мира, засоряющая внутренности, как плохая еда но с той лишь разницей, что от неё очиститься добела невозможно. Темная магия лишает патронуса, умения целительствовать. Она как раковая болезнь поедает изнутри и заносит вирус.
- Вам сказали неправду, мисс Розье. Винда. Я теперь могу называть вас по имени, коли вы больше не являетесь моей ученицей? - Апельсин был доеден с большим удовольствием и Альбус, наконец, слез с подоконника, словно включаясь в серьёзность этой беседы. Он расправил лацканы пальто - серого, как туманы альбиона и подошел к девушке, раздумывая - стоит ли касаться её или повременить с этими утешающими жестами? - Магические способности можно вернуть, хоть процесс этот долгий и сложный, болезненный, но никому не выгоден этот жест, кроме вас, разумеется. - Он помолчал недолго. - Вы ведь отдадите за этот шанс всё, что у вас есть, не так ли? Чего ты хочешь, Винда? - Вкрадчивый, тихий и в то же время властный голос в её голове.
You never believed
You never belonged
Never made milestones to call your own
I've got this feeling something happened here
Something happened here

+1

8

стыд - shortparis
К черту и Мерлину разом бытие разумного существа, коли тебя без тормозов несет такая эмоциональная качеля. Не успеваешь ни переключиться, ни в медитацию, кой кормишься все лето строго по мануалам древних книг. Лишь бы оправить потрясенное нутро от потери похлеще здравия матушки, счастья батюшки да жития собственного.
Винду перекормило остротой блюд из чувств и эмоций. Винде поплохело. Винда переела. Губы спрятались в тонкую поджавшуюся линию, а все лицо словно зацвело камнем. Девушка до безумия сейчас хотела капельку чуда. Ведь их годами обучают магии, волшебству, учат колдовать и делать поистине удивительные вещи, так почему бы профессору не сотворить одну? Вернуть ей потерянные способности, вернуть в школу, вернуть уважении семьи ну и смысл жизни заодно.

Розье застывает мраморной статуей, коих целая дюжина в их увядающем от осени саду, руки сцепляются в замок, а пальцы перебирают друг дружку, тоненькие и ледяные. Мистер Дамблдор утешать не пришел, несмотря на ясность подобного заключения, девушка все равно почуяла укол под ребрами. Чересчур механически забрав из чужих рук толстокожий оранжевый фрукт, юная ведьма бросила:
- А для чего тогда вы... - но не докинула, ибо слушать ее, видимо, профессор покамест не желал. Слова не давали, Винда, надо руку поднимать. А ведь она всегда поднимала, на его уроках точно. За обеденным столом в родных пенатах тоже. Округлая тяжесть на ладони отдавала апельсиновыми нотками. Розье любила апельсины, потому отказываться не решилась, таки гастрономическое утешение самой себя за эти месяцы лета стало ей не чуждо.
У нее никогда не было дара, дар - слишком сильное и тянущее за собой ответственность оправдать возложенные ожидания слово, бывшая обитательница Когтеврана скорее имела зачатки. А зачатки хорошенько имели ее, не давая развить себя должным образом. К слову, девушке поддавался лишь огонь, может, зелья, остальное - кровавое ментально-физическое побоище. Стоит ли говорить об этом мужчине, что распустил по комнате цитрусовую эссенцию, беззастенчиво уплетая спелые дольки одну за другой? Вряд ли.
Во рту пересохло, в глазах начало щипать. Наверное, взгляд у нее намокал, блестел аки августовские звёзды ночью, и самое обидное - быть для гостя раскрытой книгой, кою даже без очков прочесть легко. Но щеки остались сухими, кончики пальцев сильнее вдавились в рыжую кожуру.
Эту сторону Альбуса Дамблдора, пожалуй, владеют честью лицезреть исключительные единицы, здорово быть хоть где-то исключительной, нездорово - единицей. Хотя теперь она больше ноль. Такой же круглый как этот апельсин, кой с аппетитом поедали чужие зубы. Иронично. Последний очень хотелось кинуть прямиком в отточенное ядом лицо профессора, но не стоит. Он ей еще пригодится. Фрукт, конечно же. От стресса обычно хочется есть. А на стрессовой карусели мужчина нерадивых молоденьких учеников покатать любит, как видно.
Речь гостя лилась ручьем из черной воды, вопросы с надменной ноткой вынуждали осознавать, злиться, гореть внутренней обидой и сдерживать позорный поток соленых слез и хлюпающих всхлипов. Очень желалось себя пожалеть.
- В таком случае... - тепло потекло, из глаз-блюдечек хлынуло скопившимся горьким морем, пожалуй, так будет лучше. Проплачься и полегчает - рецепт на века.  - В таком случае, зачем вы сюда пришли? - голос тихий, шершавый и глухой, если бы загнанная лань умела шпарить по-английски, просипела бы она приблизительно то же самое. - Я, быть может, магически - труп, но, - свободная рука спрятала половину рдеющего рвущейся истерикой лица, детский защитный жест. - Но не настолько, чтобы такой падальщик, как вы! - Винда захлебывается воздухом, скопившимся в груди. - Доедал меня словно этот чертов апельсин! - на пол закапало, девушка не сразу сообразила, почему вдруг в руке стало мокро, начало саднить заусенцы и чрезмерно потянуло новым цитрусовым шлейфом. Фрукт превратился всмятку под цепкой хваткой и давлением тонких фаланг. Розье вздрогнула, выпуская апельсиновую кашу из кожуры и мякоти катиться по полу в сторону своего вынужденного собеседника, однако быстро вернула себе вид гневного обиженного ребенка, готового кусаться, раз "обнимать" и жалеть отказались.

Продолжение обещало быть ошеломляющем, хорошо, что девчонка не кинула увесистый фрукт на более тесное знакомство с профессором, вряд ли он остался бы беседовать дальше. Фигурка резко переменилась, физика оживилась, лицо вздернулось, вся Розье будто готовилась к прыжку. И не в окно. С обрыва.
- Можно вернуть... - сперва болванчиком повторяет за Альбусом бывшая волшебница, быстро преодолевая разделяющие их три метра комнатного расстояния, дрожащая холодом кисть замирает в миллиметре от чужого плеча. Голова опустела, ни одной доселе пожирающей сознание мысли. Тишина и пустой плацдарм для новой цели.
- Я хочу жить.
- Хочу магию.
- Мне всё равно как. Как? - пальце все же втискиваются в одеяние мистера Дамблдора, сильно, неприятно, умоляюще.

+1

9

Падальщик.
Дамблдор прикрыл глаза, словно пытаясь принюхаться к этому доселе неприменимому к нему слову. Хотя нет, в Министерстве его называли как-то ещё - не менее неприятно, но это были взрослые люди, а не его ученики, за семь лет не научившиеся тому, что трогать чужие вещи нехорошо.
- Вы не ответили на мой вопрос. - Мягко констатировал профессор, разглядывая под ногами апельсиновые ошметки, некрасивыми пятнами разлетевшиеся по полу и его ботинкам. Ничего страшного - это вполне естественная реакция человека,у которого отняли его особенность, подаренную в первую минуту рождения. Никому не хотелось ощущать себя сквибом; ты знаешь, что мог бы сделать всё то же, но что-то, какая-то едва заметная липкая паутина, сдерживает магический порыв, не даёт взять в руки палочку и вложить в набор звуков и движений - силу. Потерять зрение или руки в магическом мире сущий пустяк - маги приспосабливаются к таким вещам довольно быстро, но вот потерять своё внутреннее содержание сродни смерти особенно на стадии взросления, осознания своего собственного пути.
- Что произошло в тот день, Винда? - Он не спускал с неё проницательного взгляда, ведь в любой момент она может закрыться или, наоборот, открыться полностью, а ему необходимо узнать и понять что заставило её, по сути, скромную ученицу, взять в руки мерзость и грязь. - Что ты сделала?
Скорее всего сейчас мисс Розье отождествляла Альбуса с той роковой подписью в письме, которое навеки запрещало ей дальнейшее обучение сандартной магии и насильно, не спрашивая разрешения, устраняло её персону из магического общества. Но Дамблдор не был с этим согласен: он никогда не оставлял незамеченными любые детали, связанные со школьниками, их интересами и странностями, но очень редко вмешивался в них лично.
- Я не Директор и не министерский работник, который требует от тебя факты. Я даже не твой учитель теперь, я просто человек, у которого, может быть найдутся ответы на твои вопросы. - Он поднял с пола раздавленный апельсин, невольно стряхивая с себя её мертвую хватку. Розье думает, что это очень просто - вернуть то, что она пустила по ветру одной своей беспечной мыслью. - И здесь я именно поэтому. - Он уже начинал раздражаться её манерой метаться из одного угла в другой, не слушать и не видеть, не читать по губам, хотя сейчас для Винды настал именно тот момент, когда она обязана впитывать каждое слово. - Не для того, чтобы разглядывать твою беспомощность и попытки вернуть часть себя. Не для того, чтобы насмехаться, как ты думаешь.
Она была потеряна для него.
Но он должен был попытаться, должен был проникнуть в её разум, прочесть остатки, соскрести её мысли в сосуд и долгими вечерами смотреть не моргая, чтобы не пропустить ничего.
Но теперь, когда она сама показала чего она хочет и как она этого хочет.
Глаза никогда не врут.. и искривленные обидой губы тоже. Они могут говорить всё что угодно, даже обворожительную ложь, похожую на правду, но мгновение - и ты уже видишь настоящие слова.
Она говорит: я, быть может, магически - труп
но на самом деле это крик: я не умерла и докажу это всем!
Она выплевывает: падальщик
но на самом деле, едва слышно произносит: помогите мне
она говорит: мне все равно как
и произносит с твердой уверенностью: я убью за эту возможность любого.
Дамблдору больше не нужны её мысли и воспоминания. Его коробит от одного только её вида, этих слёз и абсолютной пустоты в голове.
- Вы живы, Винда, и без магических способностей. - Это укол от него. Пусть она поймёт, что не все знания и умения ведут к абсолютной магии. Пусть она не думает, будто никто не замечал её терзаний и попыток скрыть своё неидеальное "я". теперь она будет стремиться стать идеальной сама для себя, а не для родни. Апельсин в его руке начинает "кровоточить" и это не магия - это остатки былого уходят в небытие, в секундное прошлое. Альбус вытер руки носовым платком и убрал его в карман.
- Вы так стараетесь сделать из меня монстра, мисс Розье, что не задумываетесь над тем, кто же из тех, кто находится в этой комнате в действительности совершил ужасное. - Дамблдор поджал губы и замолк. Франция погружалась в розовые сумерки, отдавая последнее тепло проходящим мимо гражданкам в легких платьях, слабый ветерок касался еще не начавших желтеть листьев и стен домов, сметая с них песок и улетал куда-то на запад, как будто прощаясь с ними навсегда.
- Прежде чем я озвучу вам свои соображения, я хочу услышать правду. - Апельсин исчезает из поля зрения. Он больше не игрок и их осталось двое. - Зачем, для чего это всё? Вы хотите вернуть утраченное для чего? Чтобы продолжить обучение в школе? - Он отрицательно покачал головой - это полный абсурд, потому что она никогда не вернется в Хогвартс добровольно и Хогвартс никогда не примет её в свои стены, как щепку будет отторгать, как занозу. - Есть нужда кому-то что-то доказать? Кому? Я не вижу здесь ни одного человека, которому вдруг стало интересно что с вами и как вы себя чувствуете. О, нет, я не прав, есть один и его вы называете падальщиком.
Альбус не был тем, кем его считала мисс Розье. Он был кем-то другим: собирателем душ, целителем, наставником, творцом. И иногда манипулятором, как сегодня - раскрыть этот лист, сложенный вчетверо горем, унижением, обманом и безысходностью, сдуть с него пыть и вложить что-нибудь новое, очень необходимое. Ему.

Отредактировано Albus Dumbledore (23-04-2019 23:46:59)

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » магия есть - чудес не бывает [fb]