capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson margo hanson oberyn martell
Дома всё опостылело. Откровенно говоря, ему просто было паршиво находиться дома. Словно что-то хорошее прошло мимо, и он никак не мог понять, что. Определённо немалую роль сыграла ситуация с андроидами, и его решение,.. Хэнк отчасти вспомнил молодость, свою какую-то прошлую уже жизнь, когда он не цепляясь за мимолётные неудачи, с блеском раскрывал дела, и стремительно шёл вверх. Но стоило сейчас переступить порог собственного дома, как накатывало с головой и снова повторялось, — желание умереть и так, чтоб будто не самоубийство, а как карта ляжет. Желание снова взять в руки револьвер и уставившись в одну точку думать. О сыне, о прошлом, о неудавшейся карьере, пусть и в последнюю очередь. О Конноре…Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Judge and Jury [GoT]


Judge and Jury [GoT]

Сообщений 1 страница 23 из 23

1

JUDGE AND JURY [GOT]

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sd.uploads.ru/eE8CJ.jpg

http://s3.uploads.ru/oTzDe.png

Max Richter - November

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Jaime Lannister, Oberyn Martell

Королевская Гавань, 300г. от З. Э.

АННОТАЦИЯ

Королевская свадьба чуть не превратилась в убийство Десницы Короля. Найти виновного - дело чести и защиты имени Дома Ланнистеров, и правосудие готово вцепиться в горло первому и самому очевидному подозреваемому - Оберину Мартеллу.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Jaime Lannister (15-04-2018 22:13:03)

+1

2

Тайвин Ланнистер выжил благодаря чуду. Или к несчастью не умер, это как посмотреть. В любом случае, Десница Короля находился в коме, что не могло радовать ни самый сильный дом Вестероса, ни того, кто намеревался Лорда Ланнистера отравить.
Одно движение руки над кубком – и все, кто носил красное с золотым, оказались в страшной опасности. Почти что потеряв Лорда Утеса, они стали уязвимы, слишком легкой добычей для желавших растерзать наконец ненавистных во всем Вестеросе Ланнистеров.
Так что отца мог отравить кто угодно. Слишком уж много врагов у их семьи. Джейме считал, что обвинения в сторону Оберина Мартелла были опрометчивыми, хоть и не без оснований. Но ситуация требовала быстрых и жестких решений, так что в темницу был брошен первый и самый очевидный подозреваемый.
Но Джейме хотел поговорить с дорнийцем лично. Это был его долг и как Лорда-командующего Королевской гвардии, и как сына.
У их домов была давняя, скрытая вражда, еще с тех самых пор, как договоренности о помолвках, подготовленные его матерью и Принцессой Мартелл, рухнули после смерти Джоанны. Восстание Баратеона, убийство Элии Мартелл и ее детей окончательно накалили отношения между двумя могущественными домами, и отголоски тех событий до сих пор держали обстановку в напряжении.
Визит Принца Дорнийского и его свиты на Королевскую свадьбу дарили слабую надежду на то, что появится хотя бы видимость постепенно сглаживаемых отношений, но все вновь пошло наперекосяк, с самого утра их прибытия.

***

Темницы под Красным замком были… темницами. Мрачные, вне зависимости от времени суток, грязные и вонючие. Они отличались только размером и количеством нечистот в еще более темных, чем все помещение, углах. Окидывая беглым взглядом низкие длинные коридоры, уводившие его куда-то дальше и вниз, Джейме даже порадовался условиям своего плена у северян – он хотя бы находился в просторной клетке, проветриваемой, где можно было коротать время, поглядывая за перемещениями в лагере.
Принца Оберина Джейме не знал. С трудом вспоминал события последних минувших дней, которые слились в единый ком, и даже не мог вспомнить, представили ли их друг другу. Но слышал достаточно и о нем, и о его брате-Правителе Дорна, чтобы сомневаться в его виновности в отравлении отца. Слишком очевидно, слишком неаккуратно, будь это действительно Оберин – то он сделал бы это открыто, с присущей ему помпой, громкими обвинениями и ничуть бы не отрицал своей вины. Он бы этим поступком гордился.
                                                                           
Деревянная дверь, обитая металлом, поддается не сразу, открывается с противным скрипом, режущим тишину темниц и слух. Джейме отдает приказ сопровождающему его стражу ждать снаружи и проходит в помещение, пригибая голову и спускаясь по коротенькой лесенке вниз, конец которой терялся в стоге лежалой соломы и какой-то грязи.
Узника замечает сразу, он здесь был единственным ярким пятном в своей длинной, расшитой солнечными дисками желтой одежде, и явно находился здесь не на своем месте, но как показалось Джейме, ничуть не выглядел отчаявшимся или разгневанным.
Скорее задумчивым. Даже… заскучавшим?
-Принц Оберин. Даже не буду спрашивать, нравится ли вам тут. Хотя, судя по тому, что я о вас слышал, вы бывали в местах и похуже.
Мужчина опускается на единственный в помещении табурет – дорниец сидел прямо на полу, вытянув ноги – и внимательно оглядывает Принца.
-Вы знаете, зачем я здесь. Завтра суд, но я бы хотел поговорить с вами до его начала.

Отредактировано Jaime Lannister (16-04-2018 03:20:28)

+1

3

Последним человеком, которого Оберин ожидал увидеть в своем скромном новом обиталище, был Джейме Ланнистер. Аспид скорее рассчитывал увидеть Серсею: странно, что она до сих пор не пришла поупиваться своим превосходством. Может быть, она прислала вместо себя близнеца?
Оберин поднял изучающий, задумчивый, ленивый взгляд на Джейме Ланнистера: нет, этот человек явно пришел не для того, чтобы поглумиться. На его лице читался искренний интерес, очень странное для Королевской Гавани выражение. Еще более странное для Ланнистера.
- Если вы пришли послушать байки о моих похождениях, лорд Командующий, то советую подождать до завтра. Уверен, на суде обязательно поднимут эту часть моей биографии, - по лицу Оборина скользнула все еще ленивая, но, без всяких сомнений, самодовольная усмешка. По правде говоря, в Вестеросе практически никто не знал, чем младший принц Мартелл занимался десять лет в Эссосе, даже его родной брат знал далеко не все, - оно и к лучшему. В сравнении с тремя разгульными годами в Астапоре меркли все семнадцать последующих лет умеренного распутства в Дорне. Но северяне не могли простить ему даже эти маленькие шалости (хотя, видят Боги, он был лучшим семьянином, чем половина местных лордов), так что Оберину было почти жаль их закостенелые умишки, когда Варис начнет пересказывать что-нибудь из его похождений на далеких берегах. В том, что это будет именно Варис, и в том, что он сможет найти, что рассказать, Мартелл отчего-то не сомневался.
  Кажется, мысли снова увели его куда-то в сторону. С Оберином частенько такое бывало, когда ни разговор, ни собеседник были ему не интересны. Он обнаружил, что его взгляд уже пару секунд блуждает где-то под потолком, и снова повернулся к Ланнистеру:
- По правде говоря, я понятия не имею, зачем вы здесь. Хотите рассказать мне последние новости? Ваша сестра уже нашла в моей комнате пузырек с тем самым ядом? - его тон был почти светским, его дорнийский акцент - подчеркнуто глубоким. Он нарочно не стал упоминать ни название яда, ни то, что очень редко душитель держали в пузырьках. Обычно его толкли в мелких порошок и хранили, например, в перстнях. Именно поэтому у Оборина душителя с собой не было. Порошок не насеешь на лезвие копья. В глубине его сундука были другие, не менее замечательные настойки, и в сравнении с некоторыми из них толченые фиолетовые кристаллы были почти невинной игрушкой, но Мартелл сомневался, что все ищейки королевского двора смогут до них добраться. Яды были на попечении его оруженосца, Деймона Сэнда, а Бастард из дара Богов был проницателен и хитер, как маленький дьявол. Оберин всегда им гордился. Тем не менее, это, отнюдь, ничего не значило. Завтра на суде он вполне может услышать, что в его комнате, в борделе нашли целое месторождение фиолетовых кристаллов, которые росли прямо из-под его кровати. Оберин был бы не сильно удивлен.
  Он снова посмотрел на Ланнистера, теперь уже выжидающе. В его взгляде промелькнуло что-то похожее на ожидание или даже азарт. Если Джейме сейчас скажет, что яд действительно нашли, игра будет закончена: значит, Ланнистеры решили наплевать даже на видимость справедливости и объявить открытую войну Мартеллам. Это было все, чего Оберин хотел целых семнадцать лет.

+1

4

Джейме поймал внимательный взгляд Оберина, спокойно его выдерживая.
Сидит уже несколько дней в тюрьме, темной и сырой, посреди грязи и дерьма, оставленного предыдущим узником, но смотрит не просто как на равного, а даже свысока.
Удивительный человек.
-О, а я так рассчитывал узнать от вас все лично, раньше всех остальных, - не удерживается и отвечает схожей колкостью лев.
Скрещивает руки на груди и вытягивает ноги вперед – кажется, разговор действительно не будет таким уж и коротким, судя по манере общения мужчины.
-Впрочем, тогда это будет определенно самый громкий суд Королевской Гавани за все последнее время. Двор истосковался по скандалам и рассказам о чужих похождениях. Полагаю, у вас может появиться здесь толпа поклонниц, - мужчина склоняет голову чуть набок, едва кривя губы в усмешке. – И поклонников.
Слухи о предпочтениях Принца до него, конечно, дошли. И вот в правдивости именно этих слов он ничуть не сомневался. Да и брат рассказал об инциденте в борделе Мизинца, невольным свидетелем которого он стал.
Принц переходит к непосредственной теме разговора, ради которого Джейме и пришел сюда, и мгновенно меняется в лице и даже позе, становясь более напряженным.
-Травили вы моего отца, или нет, это неважно. Важно лишь то, что если суд признает вас виновным, может начаться война. А это не нужно ни вашему брату, ни уж тем более нам.
Но так считал только он. Тирион, с которым он разговаривал вчера вечером, заявив, что хочет пообщаться с обвиняемым, а тот его в этом только поддержал.
Король Джоффри же мог расценить всю эту ситуацию как прекрасную возможность в очередной раз показать всему Вестеросу и Дорну, в частности, «кто здесь король».
Так что оставалось надеяться только на разумность второй стороны. Хотя насколько мог понять Джейме, старший Мартелл, Принц и Правитель Дорна, обладал поразительным спокойствием и выдержкой, не в пример его темпераментному брату. Узнавать, выдержит ли удар Доран Мартелл в виде убитого родственника на этот раз, Джейме отчаянно не хотел. У любого терпения есть пределы. По отцу он знал, что гнев тех, кто долгое время может сохранять спокойствие и холоднокровие, гораздо разрушительнее.
Вдруг его захлестнула неожиданная мысль. У них Мирцелла. Его дочь. Одна среди чужаков, которые захотят отомстить за своего Принца, чтобы с ним не случилось. Если Правитель не объявит им открытую войну, то сможет ли удержать дорнийцев, которые захотят мести?

А месть толкает порой на чудовищные поступки.
Разум цепляется за эту мысль так, будто она имела прямое отношение к событиям, происходящим последнее время.
До Джейме Ланнистера, который, по словам отца, всегда был долго соображающим, наконец снизошло озарение.
-Вы хотите этого суда, - не спрашивал, а утверждал мужчина, внимательно глядя на дорнийца.

+1

5

”Какая поразительная прагматичность. Этот Ланнистер явно достойный сын своего отца”, - Оберин не удержался от короткого смешка. - ”Интересно, гордился бы им сейчас Тайвин?”
  От этой мысли: что для собственных детей старый лев стал просто предметом торга, еще даже не успев умереть, Мартеллу стало одновременно хорошо и мерзко. Но он ничего не сказал. Старик заслужил то, что получил. А Аспид продолжал слушать и наблюдать.
“Не тебе судить, что нужно моему брату”, - хотел вставить Оберин, но промолчал. Когда он уезжал в Королевскую Гавань, Доран весьма долго и настойчиво (и, по своему обыкновению, весьма занудно) просил его, чтобы хоть на этот раз обошлось без скандалов и оскорблений. Его надежды, очевидно, не оправдались, но Оберин почему-то не чувствовал себя виноватым. Если брат действительно думал, что можно послать Красного Аспида в Совет малолетнего львиного короля и ждать, что все закончится хорошо, значит правы были те, кто подозревал, что Принц Дорнийский выжил из ума. Оберин в раннее слабоумие брата не верил, он верил в месть и пятьдесят тысяч дорнийских копий. Он прищурился и улыбнулся Ланнистеру:
- Суда? Нет, - он сделал паузу. - Я хотел суда, когда приехал в Гавань. Справедливого суда над тем, кто убил мою сестру. Но боги или чье-то честолюбие уже позаботились об этом. Так что теперь, - он вдруг поднял руки и потянулся, - я хочу только горячую ванну, хорошего вина и пару поклонников.
  Оберин вдруг поднялся с пола, обошел деревянную колонну, которую до этого подпирал спиной, и его рука сама легла на черное пятно. В неровном свете факелов было трудно разглядеть, отчего потемнело старое, неровное дерево, но ссадины на костяшках Мартелла могли пролить недостающий свет на эту интригу. Оберин задумчиво погладил дерево и начал размышлять вслух:
- Вы уверены, что хорошо знаете, что и кому нужно в этом замке, лорд Командующий? Если на этом так называемом суде меня оправдают, то я вернусь в Королевский Совет, чтобы снова выслушивать бесполезные разговоры и служить наглядным контрастом старику Тайреллу. Не самая завидная участь, хотя, признаю, я видал и похуже. Но, если меня оправдают, королю придется искать нового подозреваемого. Разбираться в дворцовых интригах, искать предателей. Эти поиски могут случайно увенчаться успехом.
  Оберни хмыкнул, как будто ему было искренне жаль короля Джоффри.
- С другой стороны, если мне вынесут приговор, это будет оскорбление не только мне, но и всему дому Мартеллов. Я не смогу смотреть в глаза своим людям и своей семье, пока не отомщу за клевету.
  На минуту Оберин снова перевел взгляд на Джейме, а потом вернулся к созерцанию деревянной колонны. Его голос был абсолютно спокойным, даже умиротворенным, и в нем не было ни тени колебания и ни намека на то, что он может не вернуться живым после этого суда. Он продолжал любовно водить пальцами по дереву, как будто старался укротить дикого зверя. Как будто даже кусок дерева мог услышать и понять его.
- На этом суде я смогу разве что доказать, что еще не потерял честь дорнийца.
”И тогда мои люди пойдут за мной. И начнется война, которой ты так боишься”.

+1

6

Он терпеливо выслушал дорнийца, ловя себя на мысли, что его слова разумны. И что постепенно он проникается к нему уважением, как к мужчине, как к воину, как к важной части влиятельной семьи.
-В таком случае, нам всем будет выгодно, если вас оправдают. И вы останетесь живы, - Джейме помедлил, но потом уверенно сказал. – На мой взгляд, цель суда – найти настоящего преступника, а не обвинять и казнить того, кто больше всего подходит на эту роль. Так что королю придется потерпеть, если результат его не устроит.
Мартелл действительно подходил, даже слишком хорошо, но сейчас Ланнистер окончательно убедился в том, что Оберин, возможно, сильнее всех остальных в Вестеросе хотел убить его отца, и имел на то основания, но не делал этого.
Как же это было… тяжело. Вся эта ситуация. Каким бы не был Тайвин, он все равно был его отцом, и казалось бы, что просто прийти в камеру к тому, кого обвиняют в его смерти – уже постыдно, неправильно и не делает Ланнистеру чести, хотя по мнению всего Вестероса, у него ее и не было никогда, но сейчас Золотой Лев сидел на низком табурете, в полумраке камеры, внимательно смотрел на дорнийца в искусно вышитом золотом халате, и уже был готов к тому, чтобы выказать ему поддержку. Хотя бы словом, ничего другого он предложить не мог. Он невольно вспоминал себя в плену у Северян, и хоть ситуации были разными, Ланнистер помнил, как ему было тяжело одному, когда вокруг тебя свора людей, готовых растерзать только за то, что ты – это ты.
-Мой брат Тирион будет одним из судей. Вы его видели, когда я был ребенком, и когда прибыли в Королевскую Гавань. Он разумный человек и постарается сделать все, что в его силах, чтобы суд был честным.
Что было проблематичным, поскольку двумя другими судьями был Джоффри и Тайрелл Тирелл. Если второй был недалеким идиотом, который принимает решения с оглядкой на кого-нибудь другого, то Джоффри не упустит момента в очередной раз покрасоваться, показать всем свое влияние короля, но при этом, для тех немногих при дворе, кто сохранил рассудок, еще и свою глупость и недальновидность.
Ланнистер поднялся со своего места – все, что ему было нужно узнать, он узнал. Все, что он хотел сказать – сказал, но взамен получил гораздо большем тем для рассуждений. И сомнений.
Молчаливо окинув взглядом дорнийца, который продолжал стоять у столба с темным пятном рассеченной древесины, Джейме направился к выходу из камеры, напоследок обернувшись к Мартеллу.
-Удачи вам, Принц Оберин. Она вам пригодится завтра.

+1

7

Когда за Лордом Командором лязгнула дверь камеры, Оберин, наконец, отвернулся от деревянной колонны и задумчиво улыбнулся темному небу за крошечным зарешеченным окном.
“Значит, Серсея будет меня обвинять, Тирион и Джоффри будут судить… а если я выберу суд поединком? Кто выйдет против меня на арену? Не Джейми ли Ланнистер?”
Оберин печально усмехнулся в темноту. Жаль. Это был первый на его памяти Ланинстер, который посмел рассуждать о правде. Он почти начал нравиться Аспиду.

* * *

  На следующий день Оберин отказался выходить из камеры, пока ему не принесли бадью воды и чистый кафтан. Несколько минут он имел удовольствие любоваться ошарашенными лицами стражников, но они быстро подорвались с места и добежали до дорнийского посольства в Красном Замке. В результате на свой первый в жизни суд Оберин Мартелл вышагивал в лучшем кафтане старшего Фуллера - длинном черном одеянии с ярким красным подолом, как будто украшенными танцующими языками пламени. Фуллеры могли быть знатными безумцами, но производить впечатление они умели. Рядом с его черной курткой еще ярче выделялся белоснежный плащ Ланнистера, который собственнолично вел заключенного на суд.
  Они шли не спеша, и Ланнистер был настолько любезен, что не стал заковывать Мартелла в кандалы. Со стороны могло показаться, что они просто гуляют.
- Сир Джейме, удовлетворите праздное любопытство заключенного и ответь мне на один вопрос, - Оберин поднял безмятежно спокойный взгляд с серой мостовой на такое же серое небо. - Но не придавайте ему большого значения. Кому вы служите? Своему королю? Своему племяннику? Дому Ланнистеров? Дому Баратеонов? Королеве - регенту? Своей сестре? Железному престолу? Своим рыцарским клятвам? А может быть, Семерым? Или всему Вестеросу?
  В тоне Мартелла не было ни издевки, ни осуждения, ни даже особенного интереса. Он не пытался оскорбить или смутить Ланнистера. Он просто хотел услышать ответ и решить для себя, что будет делать, если - или вернее когда - судьба сведет их в поединке. Едва ли это будет сегодня: скорее всего, Серсея и ее белобрысый мальчишка в короне захотят растянуть представление, но все же никогда не знаешь, когда судьба заставит тебя взять в руки копье.

* * *

  Когда они вошли, наконец, в тронный зал, Оберин выкинул на время Джейме из головы. Зал был полон: справа и слева от него ровными рядами сидели зрители: разношерстные придворные и посланники со всего севера, целая оранжерея роз из Простора и конечно его собственные дорнийцы. Они выделялись, как солнечное пятно на темном ковре в своих светлых, песочных и золотистых одеждах. Оберин весело ухмыльнулся своим людям и поймал недоумевающие взгляды в ответ.
  “Как ты собрался выпутываться на этот раз?” - читалось на лицах тех, кто знал его чуть лучше. На лицах остальных были только неприкрытая ненависть и оскорбление. Мартелл знал, о чем они думали в этот момент: их принца вели чуть ли не на веревке, как дрессированного посланного волка.
“Ничего. Сколько раз вы слышали истории про то, как волк срывался с веревки и взрывался в лицо своему “укротителю”?”
  Но это будет позже. А сейчас… а сейчас Оберин всей кожей чувствовал знакомое напряжение толпы: они смотрели на него со всех сторон, вбирая каждое его движение. Они презирали его и боялись его, они хотели увидеть, как его голова слетит с плеч, и в то же время втайне они хотели, чтобы он удивил их. Оберин на середине пути жестом дал Джейме понять, что дальше он справится один, и двинулся вперед, высоко подняв голову. По толпе пронесся легких вздох смятения и интереса.
  Семеро, как ему все это было знакомо! Правая рука невольно сжалась в кулак: там сейчас должно было быть копье. Вместо Железного Трона было так легко представить себе уродливую статую Гарпии с цепями, а вместо изумленной Серсеи - жрицу в красном облачении. И вот ему снова двадцать пять, и он выходит на арену Астапора, развлекать пресыщенных аристократов, завоевывать ледяные сердца, играть со смертью на забаву скучающим горожанам. И ему даже не нужно притворяться - широкая, полная азарта улыбка сама расплывается по лицу, и публика снова удивленно вздыхает. Оберин умеет управлять публикой. Без этого умения даже самые искусные гладиаторы не выживают долго. Но что еще важнее - он умеет наслаждаться публикой.
Представление начинается.

Первым, разумеется, заговорил юный король. Очень патетично, но не очень складно, и пару раз срываясь на совсем уж не царственные визгливые нотки, Джоффри потребовал от Оборина признаться в том, что он давно желал смерти его деду. Оберин, не моргнув глазом, ответил, что он действительно желал Тайвану Ланнистеру смерти уже семнадцать лет, с тех пор, как по его приказу убили Элию Мартелл.
  Здесь юный Джоффри окончательно захлебнулся собственным возмущением, и слово пришлось взять его матери. Серсея, разумеется, начала рассказывать про их милую беседу в королевском саду, которая состоялась несколько дней назад. Оберин слушал, не перебивая, и про себя восхищался, как львица ухитрялась вывернуть наизнанку каждый факт, каждое сказанное слово. В то утро она не уставала бросать непрозрасные намеки на то, что Тайвин зажился на этом свете, а Аспид только лениво делал вид, что не понимает ее. Теперь же все выходило с точностью наоборот. При этом в ее словах было так мало откровенной лжи, что Оберну почти не за что было бы зацепиться, если бы он захотел защищать себя. Но он не собирался этого делать. Он слышал голос толпы у себя за спиной - эти люди не хотели жалких оправданий. Они хотели драмы. Мысленно он уже начал придумывать подходящий эффектный выпад.
  “Видел бы меня сейчас Доран…” - на секунду подумал Аспид почти виновато. Старший брат всегда безошибочно видел, когда Оберин начинал играть на публику и никогда этого не одобрял. Особенно, когда ставки в игре были выше пары бочонков вина. Сейчас на кону были война или мир с Железным Престолом, и, конечно, сейчас было совсем не время развлекаться, но, с другой стороны… разве Ланнистеры оставили ему выбор?
  Когда Серсея закончила свой выразительный - и прекрасно отрепетированный, надо заметить, - рассказ, Оберин выждал положенную паузу, потом откашлялся, привлекая к себе внимание, и нарочито галантно поклонился королеве:
  - Благодарю вас, королева, что в так подробно пересказали наш разговор и избавили меня от необходимости вспоминать все детали самому. Судя по изумленным лицам ваших сына и брата я заключаю, что вы в первый раз раскалываете кому-либо из своей семьи о том, какого опасного гостя они все это время привечали в своем городе. Как я понимаю, и вашему отцу вы тоже ничего не рассказали об этом разговоре?
  Понимание повисло в зале короткой, но вполне ощутимой паузой. Оберин улыбнулся. Ему не надо было возмущаться и кричать, что все было не так, что Серсея нещадно переврала нить разговора - придворные интриганы на трибунах поймут все и так. Может быть, поймет даже этот мальчишка Джоффри, а если нет, то наверняка потом ему кто-нибудь объяснит. Конечно, это ничего не изменит, конечно, Серсея начнет только яростнее плеваться ядом, но они же устроили это шоу не ради исхода, верно? Они все пришли насладиться действом. Оберин уже наслаждался, и боковым зрением он начал замечать первые, робкие ядовитые усмешки.
  “То ли еще будет!” - мысленно пообещал им Аспид.

+1

8

Вот и он. Тот самый день, который будет значить очень много, от которого все чего-то ждут, но слишком разного. Кто-то мести, крови, власти. Хотя… эти цели как раз и объединяли две противостоящие друг другу силы. Это и пугало задумчивого и хмурого с самого утра Джейме, который по долгу службы должен был забрать обвиняемого из темницы и привести на его суд, но когда ему сказали, что узник осмелился что-то там требовать, то усмехнулся, но совсем не удивился. А вот к недоумению стражей, приказал просьбы выполнить. Никому не нравится сидеть в грязи, помоях и вони. Да и Принцу Оберину не стоило появляться на глазах как королевского двора, так и своих людей в неподобающем виде. Свою порцию унижения он еще получит от Джоффри и Серсеи, лишняя мелочность ни к чему.

Идущие бок о бок по коридорам и галереям замка они смотрелись как белое и черное, в прямом и переносном смысле этого слова. Крепкий, светловолосый Джейме с бледной кожей с развивающимся за спиной белым плащом Гвардейца и кислой миной на лице. Принц Оберин, расслабленный, будто даже довольный, черноволосый, чуть поджарый, в длинном темном одеянии с кричащей красной отделкой, которая так хорошо смотрелась со смуглой кожей.  Джейме чуть склоняет голову вниз, давая понять, что услышал заданный вопрос, но долго не мог ответить, действительно задумавшись о том, кому же он служит сейчас. Джоффри, который в полушаге от того, чтобы стать новым Безумным Королем? Сестре? Женщине, которая его предала и продолжала потакать капризам сына? Вестеросу, который отвергал его уже почти 20 лет, все еще бросая ему в спину гневные выкрики «Цареубийца»?
-Себе, - наконец совсем тихо ответил мужчина, даже не поворачивая головы в сторону Оберина.
Тяжело выдохнул. Мартелл мог бы отнестись к нему предвзято, как оно того и стоило по отношению к сыну убийцы твоей сестры, как к одному из Ланнистеров, молва о которых больно резала глаза, порой раздражала, но не была небезосновательной. Принц Оберин мог бы не пустить вчера на порог своей камеры, ему бы хватило наглости выгнать его, но от чего-то – позволил войти и поговорил. Не плевался ядом, как и следовало змее, не стал врать, что действительно желал убить Тайвина Ланнистера, хотя и не делал этого.
Все судят Ланнистера буквально за все: за статус и семью, в которой он родился, за его любовь к сестре, за то, что он сделал или не делал в своей жизни. А Мартелл отнесся непредвзято.  Но если дело дойдет до суда поединком, Серсея выберет брата своим чемпионом. И тогда им с Оберином придется биться до тех пор, пока не выживет кто-то один.

Как бы Ланнистеру не… импонировал дорниец, но потворствовать его фокусам он не собирался, игнорируя брошенный ему жест, продолжая идти бок о бок до самой кафедры обвиняемого, чувствуя на себе цепкие взгляды дорнийцев, хотя вряд ли они были обращены к нему, а не к обожаемому ими Принцу, младшему из Мартеллов. Потому он и не стал заковывать Принца в цепи – не хотел давать темноволосым, смуглым мужчинам и девушкам из солнечного, песочного королевства с горячим нравом лишнего повода.

Начал Джоффри, вычурный, не к месту кривляющийся, выказывающий свою власть неуклюже и неприятно. Как бы Ланнистер не любил покойного мужа своей сестры за то, что тот был пьяницей, убийцей и идиотом, отдать ему должное – он вел себя, как король. И его слово могло быть жестким, грубым, но оставалось волей короля, обязательное к немедленному исполнению. Поведение Джоффри вызывало… недоумение.
Продолжила Серсея, и если бы он не знал свою сестру, то подумал бы, что та как минимум уважает их отца, а не жаждала убить Тайвина едва ли меньше, чем Оберин.
После ответных слов Принца слово взял Тирион, но ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы успокоить поднявшийся ропот, а в половине зала, которую занимали дорнийцы – еще и гневное шипение и редкие восклики.
Джейме коротко посмотрел на Оберина и только потом – на брата.
-Суд благодарит сторону обвинения за столь яркое и подробное выступление, - Джейме переводит взгляд на сестру, видя то, как ее лицо от одного только звука голоса младшего брата искажается гримасой отвращения. - Это все, конечно, интересно, но суду нужны более веские доказательства вины Принца Оберина, чем разговоры. За попытку убийства положена казнь, так что у нас нет права на ошибку.
Тирион может сколько угодно пытаться не давать суду скатиться в фарс и спектакль, устраиваемый Оберином, Джоффри и Серсеей, потому что Джейме начинало казаться, что решение о судьбе Оберина было принято задолго до того, как он ввел его в тронный зал.
Прошаркавший к стойке свидетеля Пиццель, которого Джейме не переносил до зубного скрежета, только подтвердил его догадки – сейчас расскажет всем, какой Мартелл коварный змей (пусть это и было именно так), упомянет все слухи о нем, преувеличив их еще больше, не забудет рассказать и то, что дорнийцы известны своей любовью к ядам и мастерством в их применении, и это будет главным аргументом для обвинения.
О том, что использовать дорнийцу яд ради мести заклятому врагу – глупо и слишком очевидно, не будет сказано ни слова.
Пиццель был Пиццелем, ведя себя именно так, как и предполагал Джейме – много мямлил, кидался обвинениями, вворачивал какие-то вырванные из контекста фразы, полностью извращая их смысл. Чем-то напоминал Серсею, правда, действительно стал перечислять яды, содержащиеся у него, но один из которых не так давно пропал незадолго до королевской свадьбы. Вопрос, почему тот сразу не сообщил об этом, так и просился быть заданным, но Джейме не мог ни задавать вопросы, ни свидетельствовать, ни обвинять. Предполагалось, что Командующий королевской гвардии – лицо абсолютно беспристрастное. 

Джейме занял очень удобное расположение – в отличие зрителей, он видел не только спину Оберина и Судей, а вообще весь зал, каждую злую или ироничную гримасу. И стоял к Принцу ближе, чем все остальные.
И ему было жаль. Джейме как никто другой знал, каково это – быть обвиненным, осуждаемым, выслушивать тявканье всяких шавок, но при этом иметь невероятную гордость. Разница была лишь в том, что Мартелл обвинялся действительно несправедливо, но при этом именно ему грозила смерть.

+1

9

Джейме не соврал: Тирион действительно не бросается на него с обвинениями с порога. Но Оберну трудно поверить, что это оттого, что Ланнистеры внезапно стали праведными и справедливыми. В те несколько секунд, что брат и сестра прожигали друг друга глазами, в голове у Аспида крутился единственный вопрос: кому после смерти Тайвина отойдет Кастерли Рок? Джейме Ланнистер принял рыцарство, он больше не мог претендовать на наследство, значит, оставались Тирион и Серсея.
  Все знали, что старый лев всегда стыдился своего сына - карлика. Оберин не удивился бы, если бы старик задумал отдать свои земли не ему, а дочери. Разумеется, здесь, на севере, это было не так просто, как в лишенном предрассудков Дорне, но и здесь можно было что-то придумать. Хотя даже если Тайвин успел написать официальное отлучение младшего сына, Серсее пришлось бы очень постараться, чтобы доказать свое право единолично править Кастерли.
  “Королевский указ”, - осенило Мартелла. Разумеется. Когда линия наследования была неясна, король мог вмешаться и решить все по своему смотрению. Например, узаконить в правах бастарда или назначить правителем женщину.
  Неожиданно картина в его голове обрела четкость.
“Вот только юный беззубый львенок, который елозит сейчас на своем троне, кажется, очень уважал своего деда. Поэтому он конечно не простил бы мать, если бы узнал, что это она отравила старого ублюдка. И поэтому Севере нужен козел отпущения. А Тириону… просто хочется отомстить сестре за упущенное наследство”.
  Чуть слышно, почти незаметно, Оберин вздохнул. За унылым бормотанием мейстера его никто не услышал. Аспиду не хотелось верить в собственную теорию. Она была до смешного проста и логична, но абсолютно отвратительна.
  Мейстер Пиццель, между тем, лепетал что-то о ядах и в частности о “Душителе”. Оберин презрительно скривился. Ему почти хотелось вставить язвительный комментарий и сообщить благородной публике, что замечательный по своим свойством яд попал в руки к полным дилетантам, и они его бессовестно испортили. Но это снова было бы скучной попыткой оправдаться. Вместо этого Оберин дождался, пока Пиццель закончит, и попросил слова. Джоффри недовольно буркнул, Тирион царственно кивнул. Оберин снова откашлялся и заговорил:
- Раз уж мы заговорили о ядах… я только что вспомнил один примечательный факт и подумал, что вам это будет интересно.
  Ему не надо было оборачиваться, чтобы услышать, как в дальнем конце зала дорнийцы начали многозначительно откашливаться. Они знали, какие истории обычно рассказывал Аспид. Мартелл молча ухмыльнулся: он не мог разочаровать своих придворных.
- В двадцать три у меня был свой наемничий отряд. Мы любили наниматься в маленькие портовые города и охранять их от пиратов. Мы не просто отбивали атаки, мы вырезали пиратов до последнего человека. Смазывали клинки и стрелы ядом, чтобы быть уверенными - не уйдет никто.
  В дальнем конце снова послышался ропот дорнийцев, на этот раз - одобрительный. Жители пустынь всегда свято берегли свои жилища, особенно - колодцы. Если кто-то смел нападать на дорнийский колодец, его не убивали сразу - ему наносили раны отравленным клинком, а потом отпускали в пустыню.
- Однажды мы действительно разозлили пиратов. Вместо одного корабля в гавань зашли три. Бой был тяжелый, мы потеряли больше половины отряда. - Оберин сделал паузу. - Когда бой закончился, мы собрали выживших пиратов, посадили их в яму и высыпали им , вниз, гору сырой рыбы, приправленной душителем. Они знали, что рыба отравлена. Они не подходили к ней два дня. А потом она начала гнить, и еще день их останавливала вонь. На на четвертый день голод победил рассудок, и они по одному начали давиться кусками гнилой сырой рыбы. К вечеру над ними уже кружили чайки… но вот что интересно. Пираты не были мертвы. Оказалось, что на солнце Душитель быстро теряет свои свойства и вместо того, чтобы убивать, он парализует. Среди нас был мейстер и из интереса он перенес одного из пиратов к себе домой. Он смог исцелить его от отравления рыбой, но яд победить не смог. Он поил и кормил его из воронки. В последний раз, когда я видел это тело спустя полгода, оно было мало похоже на человека, но все еще дышало. Мейстер сказал, что пирата так и не приходил в себя, но, по всей видимости, мог протянуть в таком состоянии еще несколько лет.
  В зале снова повисла тишина, на этот раз тяжелая и гнетущая. Оберин усмехнулся и обвел взглядом каждого Ланнистера по очереди, под конец остановившись на Джейме.

+1

10

Джейме не удержался, тяжело выдохнул и закатил глаза. Это и следовало ожидать от несносного змеиного Принца. Фарса. Представления. Пересказа какой-то из бесчисленных его баек, половина из которых была про убийства и сражения, а вторая – про что-нибудь неприличное и развратное. Часть из них была и про то, и про другое сразу. Специфичность ходящих слухов объясняли, почему Тирион знал о Мартелле больше, чем Джейме.
Но чем больше говорил Мартелл, тем сильнее напрягался Ланнистер, чувствуя, что и зал тоже замер в гнетущей тишине. Сначала ему казалось, что тот хочет признаться, и на короткое мгновение его охватил гнев – либо змей обманул его вчера, либо почему-то не собирается защищать себя.
Потом до него с ужасом дошло, что Принц просто рассказывает, что ждет их отца, издевается, наслаждаясь лицами семьи Ланнистеров, правда каждый из них думал о своем. Серсея – что отец даже в подобном положении останется для нее костью в горле, препятствием перед еще большей властью, Тирион, наверное, размышлял о том, что в какой-то степени он теперь отомщен за все унижение и нелюбовь отца к нему.
Джейме с неожиданной для него грустью отмечал, что смерть была бы милосерднее, чем подобное существование, длительность которого будет зависеть только от качества ухода. Слишком большое количество лиц, которые были заинтересованы как в смерти Лорда Тайвина, так и в его жизни.
Мужчина впился взглядом в Оберина Мартелла, даже не думая о том, что со стороны это будет выглядеть странно, хотя оглушительная тишина, пока все осознавали услышанное, продолжалась недолго, разразившись оглушительными вскриками, громкими разговорами и почти что визгом короля, который никак не мог перекричать остальных, чтобы отдать приказ.
Да и Командующий королевской гвардии слишком был занят размышлением о том, для кого в действительности была рассказана эта история? Для суда или для него?
Тирион Ланнистер пресек неудачную попытку племянника воззвать зал к порядку, избавляя всех от одного из истеричных воплей в общем шуме, громко объявив:
-Суду не обходимо время чтобы все обдумать, поэтому он переносится на завтра. Уведите пленника обратно в темницы.

***

Он не знал, что опять здесь делает. В первый раз ему просто необходимо было посмотреть в глаза человека, который обвинялся в отравлении его отца. Это был долг сына. Не обязанность, но право Командующего Королевской Гавани – иметь приватную беседу с узником. Казалось, что одним вечером все и должно было закончится – даже если Оберин не виноват в совершенном преступлении, Джейме был, откровенно говоря, безразличен этот своенравный дорниец, будь он хоть сто раз любимым своим народом Принцем. Их ничего не связывало, они даже толком знакомы не были друг с другом. Ту встречу в детстве, когда ему было всего 7, а Оберину уже 15, он в расчёт не брал.
Но Джейме вновь идет по глухим, смрадным коридорам темницы, освещая себе путь факелом, подает стражам знак, чтобы оставили их, снова со скрежетом отпирает подгнивающую дверь. Тот опять был само спокойствие – в старом желтом кафтане, возвращенном ему, чтобы не испортить тот, в которой он был на суде. Сидит на полу, подперев плечом деревянный стол с темными пятнами крови, оставленный разбитыми костяшками пальцев.
Какое-то время Джейме стоит на пороге, внимательно глядя на Принца, но в конечном итоге заходит и закрывает за собой дверь.
-Вас кормят? Приносят воду?
Обычные вопросы, чтобы прервать тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием, которое в тишине темницы казалось громче обычного, и треском факела, закрепленном Джейме в держателе у входа. Света он давал не очень много, но и камера не была просторной. По крайней мере, он четко видел игру света и тени на смуглом лице дорнийца.
Ланнистер занял свое место на низком табурете около Принца, не сводя с него взгляда.
-Что-то подобное я от вас и ожидал, - тихо начал мужчина, задумчиво вытянув и уперев ноги в другой столб. - Не убили, так хоть рассказали, какие мучения его ждут. Хотя… это вопрос, кто будет мучиться больше – он или мы.

Отредактировано Jaime Lannister (12-06-2018 13:18:13)

+1

11

Когда вечером снова лязгнула дверь, и в камеру вошел Джейме, Оберин отчего-то совсем не удивился. Лорд командор выглядел… потерянным. Как будто его львиное семейство забыло посвятить его в свои интриги, и Джейме совсем потерять суть происходящего. Может быть, так и было.
  Оберин откинул голову на теплую деревянную поверхность и улыбнулся рыцарю снизу - вверх:
- Мне не на что жаловаться.
  И это было действительно так. После его выразительного выступления на суде по замку, очевидно, поползли слухи. Стражники сперва полдня косились на него, а потом один из них робко предложил заключенному партию в кости. Оберин никогда не отказывался от старых добрых солдатских забав. А чуть позже выяснилось, что у него в кармане случайно завалялась пара монет, так что последние три партии они скрасили дешевым, но на удивление неплохим местным пивом. В свою камеру Аспид вернулся незадолго до того, как пришло время “вечерних гостей”, сытый, довольный и в весьма радушном настроении. Поэтому, когда Ланнистер устроился рядом, Оберин почувствовал неожиданное желание извиниться:
- Я не хотел пугать вас, сир Джейме, - он сделал особенное ударение на слове “вас”. - И, верите вы или нет, я не глумился на Тайвином. Если мой приятель мейстер был прав, то оваш отец уже ничего не осознает и ничего не чувствует - он фактически мертв. Это медленный, но отнюдь не страшный конец.
  Оберин пожал плечами, замолчал. Ему незачем было заканчивать фразу и объяснять, для кого именно он рассказывал эту историю. Если уж совсем начистоту, он и сам был не до конца уверен, кому она предназначалась: семейство Ланнистеров все больше напоминало ему змеиный клубок, в котором было не разобрать ни начала, ни конца семейным интригам. В одном он все больше был уверен: Джейме обо всем об этом знал не больше него.
  - Ваш ответ сегодня утром меня заинтересовал, - выдал Оберин без всяких переходов, как будто такая смена темы была сама собой разумеющейся. - Что, по-вашему, значит “служить самому себе?”
  “Потому что меньше всего на свете ты сейчас похож на человека, который умеет преследовать собственные цели. Который вообще знает, чего он хочет, если уж на то пошло”.

0

12

Слова давались тяжело. Джейме посмотрел на Оберина, кивнул в ответ на извинения, едва не ляпнув, что тому не за что извиняться. Хотя это так и было.
-В какой-то степени я знал, что все окончится чем-то подобным. Думал, правда, что Отец все равно не продержится долго, но услышать такое от человека, который точно знает, как действует яд… непросто.
Замолчал, отвернувшись к горящему на стене факелу, всматриваясь в сполохи пламени до тех пор, пока уже привыкшие к полумраку глаза не заболели.
Тайвин все равно был его отцом. Он плохо помнил его образ из детства, когда еще была жива мать, но точно знал, что он был… чуточку мягче. Джейме не любил отца, ставшего жестким после смерти любимой женщины, не мог согласиться с его решениями, с его отношением к младшему сыну, не имея права возразить, но Тайвин все равно оставался его отцом, которого он боялся и уважал.
Повисла какая-то неловкая пауза, который никто долго не осмеливался нарушить. Не то, чтобы говорить было не о чем, но и молчать тоже было на удивление… комфортно?
Но Аспид задает неожиданный вопрос, опять же – для самого Джейме, который все никак не мог разобраться в своем новом отношении к этому проклятому суду, к семье, ко всему, что его сейчас окружало. Долгое заключение у Северян и не менее долгий, трудный путь обратно с человеком, женщиной, которая воплощала все то, чему он когда-то клялся и стремился быть, сильно на него повлияли. В тайне считал, что к лучшему, но принять изменения в себе было сложно, болезненно, особенно, когда твое окружение при этом не меняется совсем, а то и портится только сильнее.
-Я давал много клятв, - осторожно и медленно начал Ланнистер, обдумывая каждое слово, боясь ошибиться и сказать что-то не то человеку, который ему совсем не друг, но которому от чего-то казалось, что можно довериться.
Возможно, потому что Оберин был его старше. Опытнее, видел многое, больше, чем он сам, а может и потому, что дорниец был частью другой культуры, другого мира, гораздо более свободного от предрассудков и осуждений, в то же время все равно оставаясь верными себе, своим близким, семье и народу.
-И многие из них нарушал. И из-за отдаваемых мне приказов, и по собственной воле, хотя… - Уголки мужчины чуть дернулись в легкой улыбке. – Всегда мечтал быть похожим на Артура Дейна. Но я устал. Быть бесчестным. Нарушать клятвы. От вранья. От семьи, единственным достойным человеком которой является Тирион.
Джейме озвучивал все то, что так давно вертелось у него на языке, и наконец ему становилось легче. Проще, потому что в первую очередь, он признавался самому себе, а не удовлетворял любопытство дорнийского Принца.
-Я хочу быть честен перед собой.

+1

13

Оберин надолго замолчал, внимательно изучая Джейме снизу вверх. Наконец, он сделал для себя какой-то вывод, его губы сложились в задумчивое “о”, и он тихо проговорил:
- Поразительно. Поразительно, что в вашем исполнении это звучит как что-то бесконечно сложное. Вы, северяне, неисправимы: вы сами запутываете себя во все эти… клятвы - Оберин выговорил слово так, что оно буквально сочилось сарказмом, - а потом пытаетесь продраться сквозь них, как сквозь чащу. А вы помните, что Артур Дэйн держал при дворе свою paramour? - Оберин весело прищурился. Последнее слово он выговорил на родной дорнийский манер, потому что ему не было достойного перевода в языке Вестероса. Слишком простое слово “любовница”, которому северяне еще и приписывали какой-то вульгарный подтекст, совсем не описывало гордый статус paramour.
- Дэйн был дорнийцем, и он знал, каким обещаниям стоит следовать, а какие надо послать в Преисподнюю.
  Слово “обещания” вместо “клятвы” было не случайно. Дорнийцы не приносили клятв - они давали обещание следовать за кем-то. За своими принцами и принцессами, за своими полководцами, за своими лордами или за вождями племен. Но едва ли Джейме стоило объяснять сейчас эту тонкую разницу.
- Но Дэйн никогда не служил себе. Эти горцы всегда были помешаны на своей чести, на рыцарской доблести, на славе рода. А Дэйны еще и помешаны на своем мече. Вы ведь понимаете разницу между служением себе и служением своей чести, сир Джейме?
  И снова Оберин улыбался, потому что вопрос был скорее риторическим: он видел достаточно рыцарей за свою жизнь, чтобы точно знать - нет, они никогда не знали этой разницы.

+1

14

Зря. Зря он ему ответил, позволил вообще разговору уйти в это русло. Слишком неоднозначная тема для вечерней беседы в темницах под Красным Замком перед вторым днем суда человека, которого все считают виновным и которого, скорее всего, ждет казнь. Ему бы думать о том, что будет завтра, но Оберин вот считал, что все наоборот просто, а Джейме только и занимается тем, что усложняет себе жизнь лишними рассуждениями.
-На словах все всегда легко, - горько подметил Лев, задумчиво проводя пальцами по гладкой коже плаща. – Но когда ты стоишь перед выбором поступить согласно данной тобой клятве, или же по чести и совести, или по негласной клятве, сложившейся за столетия, все становится несколько иначе.
Он не знал таких уж подробностей о жизни его когда-то кумира, да и был тогда еще совсем ребенком, но когда становился старше, все еще оставаясь ослепленным восхищением другим человеком, отбрасывал ненужные факты, как мусор.
И никак не мог знать, что у того была любовница в Дорне, которую он потом привез в Королевскую Гавань, приняв белый плащ. Хотя там это было вполне нормально и даже законно, в отличии от остальной части Вестероса. Как Эллария Сэнд у Мартелла.
-А вы знали много рыцарей, Принц Оберин? – Едко спросил мужчина, неожиданно зло уставившись в лицо дорнийца, тут же жалея о заданном вопросе – тот вполне мог ответить ему в своем духе, пересказав с десяток историй о том, как именно он знал каких-то рыцарей.
От части Джейме злился не столько из-за того, что у Мартелла было иное мнение о том, как должен вести себя рыцарь, а потому что тот был… прав в чем-то.
-Как бы то ни было, служить себе и служить по чести – все равно связано между собой, - наконец ответил Ланнистер, уже порядком успокоившись, вновь уставившись куда угодно, но не на сидящего рядом дорнийца. – Я понимаю, что вы имеете в виду. Надеюсь, что понимаю, - мужчина совсем тяжело, даже как-то обреченно, вздохнул. – Это мне и нужно. Толку от клятвы, если тебя то и делают, что заставляют поступать бесчестно.
Что самое смешное, его слова даже нельзя было посчитать изменой – он знал, что Тайвин успел подготовить бумаги о его разжаловании из Королевской Гвардии. И почти не сомневался в том, что Джоффри подпишет их – на зло матери, которая будет протестовать; чтобы унизить дядю, отправив его подальше в Кастерли Рок.

Отредактировано Jaime Lannister (12-06-2018 20:22:32)

+1

15

Джейме начал размышлять вслух о тяжестях бытия, и Оберин в ответ только сладко потянулся. Ланнистер говорил от души, и было видно, что слова ему давались не легко, но его его терзания были настолько… надуманными, что было сложно удержаться от иронии.
- Когда я служил под знаменами “Вторых Сынов”, я знал много наемников, которые когда-то были рыцарями, - ответил Мартелл, ничуть не смутившись. - Любопытный был народ. Вечером у костра они любили мериться друг перед другом своей галантностью и рыцарской честью. А днем на поле боя превращались в зверей и забывали человеческий язык.
  Он снова поднял задумчивый взгляд на Джейме и надолго замолчал. Тишина тянулась и тянулась, пока Ланнистер, наконец, не посмотрел снова в лицо дорнийцу. Тогда Мартелл заговорил:
- Я ненавижу давать советы. Пустая трата времени - человек должен учиться на собственных ошибках. Но вам я все-таки скажу одну вещь, иначе зачем вы сюда пришли, верно? Тот, кто сказал вам, что служить чести и служить себе - это хоть в какой-то мере одно и то же, или полный идиот, или полное ничтожество. Или, что вероятнее, это был еще один рыцарь, - Мартелл хмыкнул. - Как у вас, на севере, принято говорить? “Честь и слава?” Вы почему-то  смешали эти понятия, решили, что это одно и то же, и теперь пытаетесь убить двух сайгаков одной стрелой.  И почему-то у вас не получается. Вы знаете, какая слава ходит обо мне, сир Джейме, - Оберин весело усмехнулся. Это был не вопрос. - Не надо делать каменное лицо. Я с удовольствием слушаю байки о себе. И с удовольствием их пложу, - тут Мартелл немного откинулся назад и обвел ссутуленную фигуру рыцаря насмешливым, нарочито внимательным взглядом, выдержал выразительную паузу.
- Так что же с моей честью, сир Джейме? По-вашему.

0

16

-Вы спрашиваете об этом не того человека, Принц Оберин. Я убил короля, забыли? Вряд ли я вообще могу судить о чужой чести, если сам же, по мнению многих, ее не имею, - абсолютно беззлобно заявил мужчина, повернувшись на своем жестком табурете к дорнийцу лицом и сложив руки замком на колене. – Я не знаю вас лично, по крайней мере, вне стен этих, - Джейме со вздохом обвел мрачное помещение, которое навивало отчаяние на любого нормального человека. Просто здесь сидеть, ожидая своей участи, и ожидание это может длиться месяцами, испытание.  – Темниц. Слухи ходят разные. Я им верить не привык.
Тут отец был прав. Мало ли что думает о тебе народ, который от глупости и скуки чего только не навыдумывает. Один расскажет историю, ребенок ее приукрасит, чтобы выделиться среди друзьями, о ней узнаю его родители… и вот Оберин Мартелл доил яд не со Змей в Дорне, а сражался с настоящим драконом. И неважно, что только немногие знали, что сейчас они есть только у Дейнерис Таргариен, которая находилась где-то в Эссосе. Правда, она бывает никому не нужна, особенно когда ты сам придумал себе такую захватывающую историю, что начинаешь принимать ее за правду.
-Но я знаю, что вы хотели отомстить за сестру. Защищать свою семью – это по чести. Я это уважаю.
Это их связывало. Семья. Привязанность к ней, желание защитить, отомстить, разорвать на куски, если кто-то посмеет посягнуть на ее благополучие или жизнь кого-то из членов, только разными методами. Правда, сейчас Джейме в первую очередь подумал о Томмене, Тирионе и Мирцелле, находящейся в гнезде змей, хоть по словам Оберина, та была счастлива и была в полной безопасности, и только потом – о сестре и Короле.
Лев тяжело поднялся со своего места, выпрямляясь во весь рост, но глядя на Мартелла вовсе не сверху вниз, а наравне.
-Я благодарю вас, Принц, за этот разговор. Хотел бы я, чтобы состоялся он при других обстоятельствах. И я приду завтра вновь, с вашего позволения.
Хотелось продолжить. Джейме начал находить Оберина интересным и приятным собеседником, несмотря на то, что порой его губы кривились в усмешке, а слова могли быть колкими, хоть и правдивыми. Но завтра их ждет еще один непростой день, с невнятным исходом. Ланнистер боялся, что еще может учудить дорниец, и был уверен в том, что тому хватит фантазии и на этот раз удивить.
-Я вновь желаю вам удачи. И вам принесут новый кафтан. Я… поговорил с Элларией, - под конец немного смущенно проговорил Джейме, чуть повернув голову к Принцу у самой двери, бросая последний взгляд, и вышел в темный коридор.

Отредактировано Jaime Lannister (12-06-2018 22:44:31)

+1

17

- Почему только поговорил? - иронично поинтересовался Оберин, впрочем, достаточно тихо, чтобы не смущать рыцаря еще больше.
  Кому-то это могло показаться странным: через пару дней им почти уже наверняка придется драться на смерть, а они этой ночью делятся житейской мудростью. Но Оберин видел это не в первый раз. И не в первый раз к нему приходил за советом юнец, которому через несколько дней было суждено погибнуть от его же - Аспида - копья. И не в первый раз Оберин ловил себя на мысли, что ни о чем не жалеет. Жизнь - дурацкая выдумка богов, она кончается так быстро, что, если начать задумываться о будущем, станет так тоскливо, что жить не захочется вовсе. Поэтому, пока у тебя есть несколько дней, пусть даже несколько часов, надо просто наслаждаться и ни о чем не думать. Или, по крайней мере, думать о чем-то приятном. Например, о мщении.

  На следующий день принц Мартелл шел во дворец в своем привычном золотистом кафтане, расшитом солнцами. Рядом снова вышагивал Джейме Ланнистер, и выглядел он сегодня еще хуже, чем вчера - как будто это ему предстояло встать перед трибуной и несколько часов выслушивать несусветную чушь.
- Вы не выспались? - вполне участливо поинтересовался Оберин. Сам он после щедрого ужина и дешевого пива спал как убитый. - Я могу посоветовать вам отличную настойку из трав и вина. Успокаивает ненужные мысли.

  И снова они вместе дошли до центра зала, и снова их приветствовали обжигающие взгляды дорнийцев, и снова Оборина захлестнуло знакомое ощущение - затаенное ожидание толпы. Сегодня они уже знали, чего от него ожидать, сегодня они действительно пришли за представлением.
  Тирион открыл второй день суда, и, разумеется, слово немедленно взяла Серсея. Сегодня она привела с собой целую свору “свидетелей”. “Свидетелей чего именно?” - хотел, было поинтересоваться Оберин, и тут же прикусил язык, когда на свет вышел первый. Это был солдат в алом плаще Ланнистеров с перемотанной рукой. Оберин не узнал его в лицо, но он сразу узнал свою работу.
  - Он набросился на меня, как… как…
  - Как змей из травы, - тихо подсказал Аспид и улыбнулся. Солдат посмотрел на него невидящими круглыми глазами и залепетал дальше.
  После солдата Сергея притащила пару проституток из борделя, которые якобы слышали, как Оберин клялся вырезать весь Красный Замок, потом пошли какие-то мелкие придворные, с которыми он едва успел обмолвиться парой слов. Все они каким-то чудом сходились в одном: Аспид приехал в Гавань убивать.
  “Она решила выставить меня сумасшедшим?” - Мартелл с трудом верил своим ушам. Сергея могла что угодно плести о нем, но неужели она не понимала, что такими… выпадами она бросает огромную тень на Правящего Принца Дорна? По словам ее свидетелей выходило, что Доран специально отправил в Гавань помешанного убийцу.
  Не только ему этот новый поворот сюжета пришелся не по душе: у него за спиной уже в полный голос роптали его люди.
  “Что ты делаешь? Ты развяжешь войну раньше, чем твой мальчишка - король успеет зачитать мне приговор”.
  Но Серсея, кажется, была в ударе. Последним свидетелем она вызвала симпатичного светловолосого юношу в удивительно скромной - для него - одежде. Распорядитель борделя неловко прошел на свое место и начал рассказывать какую-то очередную небылицу.
  “Среди всех ее “свидетелей” не было ни одного дорнийца”, - удовлетворенно подумал про себя Аспид. Даже Герольд Дэйн, в котором Мартелл сомневался до последнего, уверенно держался в кругу южан и высокомерно молчал. Неожиданно, когда распорядитель уже почти закончил свою плохо заученную речь, Дэн все-таки вышел вперед. Он прошел через весь зал, привлекая внимание Мартелла, а когда тот обернулся, бросил ему под ноги кинжал и тяжелый кошель с монетами. Лезвие кинжала блестело от чего-то темного.
- За триста золотых этот кинжал должен был оказаться в комнате Элларии Сэнд, - коротко сообщил Даркстар, и так же гордо развернулся, чтобы уйти. Дорнийцы у дальней стены взорвались криками негодования. Оберин бросил презрительный взгляд через плечо на Серсею.
- Довольно, - голос Аспида, звеняще ровный от едва сдерживаемого гнева, неожиданно перекрыл гомон толпы и крики возмущения. - Этот фарс перешел границы. Я требую суда поединком.
  На секунду в зале повисла гробовая тишина, а потом все снова заговорили разом. Суд был окончен.

  Этим вечером Оберин отказался пить с солдатами. Он перевесил единственный чадящий факел подальше в угол и методично, размеренно осыпал деревянный столб в центре камеры тяжелыми ударам. У него не было ничего, что сошло бы за оружие, ему было достаточно рук и ног. И собственной злости. Ее было в избытке. Он надеялся, что Джейме хватит благоразумия не приходить сегодня, несмотря на обещание.

+1

18

Джейме лишь скосил взгляд на идущего рядом с ним дорнийца, странно мотнул головой и только потом тихо ответил:
-Нормально.
Хотя он действительно не выспался этой ночью, что стало уже дурной традицией. К своему собственному сожалению, он был слишком упрям и горд, чтобы признать – совет Мартелла мог бы быть как раз кстати, когда долгими часами вместо того, чтобы провалиться в сон, ты бродишь по своим покоям или в лучшем случае – пялишься на ночную Королевскую Гавань, вид на которую открывался из окна.
Только ночью она была вполне тихой и мирной. И не действовала на нервы слишком раздражительному последнее время Льву, взгляды которого под давлением опыта в плену и постепенно устанавливающихся отношений с тем, кто был Ланнистерам врагом, стремительно менялись.

Ланнистер привычно подвел мужчину к его месту, замер на короткое мгновение, даже открыл рот, чтобы тихо что-то сказать Принцу, но резко, нервно развернулся, лязгнув тяжелыми золочеными доспехами, и слишком быстрым шагом отошел в сторону, где ему и следовало простоять весь этот суд, который вновь превратится в сплошной фарс с короткими перерывами на намеки здравомыслия от Тириона.
Комментарии Принца, вворачиваемыми без разрешения во время выступления свидетелей, были резкими и точными, и Джейме даже позволил бы себе усмехнуться, но будь это слишком странным, даже подозрительным, и если бы с каждым новым человеком, с каждым новым произнесенным словом он не понимал, что все это зашло слишком далеко, но ни Джоффри, ни Серсея уже не собирались останавливаться.
Как будто не понимают, или даже не хотят понимать, через чур ослепленные желанием убрать с доски мешающие им сильные фигуры, что если Оберин перестанет дышать – Дорн объявит им войну. О терпении Принца Дорана Мартелла ходили легенды, но даже Джейме сомневался в том, что дорниец смирится с потерей еще и брата. И это не говоря уже о любовнице Оберина и его многочисленных дочерях. Пожалуй, последние были даже гораздо опаснее своего дядюшки-любителя закулисных игр.

От бездумного созерцания вышитого оранжевого солнца на желтом кафтане, чтобы хоть как-то спастись от чуши, которую несли вокруг, Джейме отвлек светловолосый мужчина с надменным выражением лица, вышедший вперед и кинувший к ногам Мартелла оружие и кошель, звякнувший о камень обилием монет внутри. Наверное, даже Мейс Тирелл мог понять, что могли значить слова Дейна, а взгляды дорнийцев были даже красноречивее любых слов, но для Мартелла это было последней каплей.
И на требование Оберина суда поединком Джейме лишь крепко сжал челюсти, мгновенно переводя взгляд на Серсею, которая плохо скрывая свой надменный гнев и отвращение, тоже посмотрела на брата-близнеца.
И в тот миг Ланнистеру показалось, что это конец.

***

Джейме был… рад? Да, пожалуй, именно так. Немного удивлен, уязвлен, но рад подобному исходу.
Серсея выбрала Гору, а не его. Подобный шаг не от кого-то, а от сестры, больно бил по самолюбию Льва, но теперь ему не придется выходить на поединок против Мартелла, к которому он уже совершенно точно симпатизировал.
Наверное, Серсея думала, что это будет очень иронично – выбрать именно Григора Клигона, устроить еще одну потеху для публики, в очередной раз поиздеваться над дорнийцами, оскорбить и унизить. Серсея любила втаптывать в грязь и уничтожать, теперь он это понял. К счастью, она не была ни воином, ни мужчиной, и не могла догадываться, что возможно этим самым шагом только испортила свой блестящий план.

-Готовитесь к завтрашнему дню?
– не удержался от легкой ухмылки в вопросе Лев, быстро спускаясь по короткой лесенке, подходя ближе к узнику и кивая на деревянный столб, гораздо сильнее испачканный кровью, чем вчера. И израненные руки дорнийца, которые тот совсем не прятал от чужого взгляда, Джейме заметил еще с порога. – Я принес вам хорошие новости, Принц Оберин. Не кривите так свое лицо, я совсем ненадолго.
Оглянувшись по сторонам, щуря глаза от недостатка света, Ланнистер нашел короткий ветхий табурет, на котором сидел каждый визит, опустился на него, понимая, что своим молчанием испытывает Мартелла, но не мог сдержаться от такой же театральной, как и весь этот суд, паузы.
-Я не выйду завтра на поединок против вас, - качнулся на табурете, отводя взгляд в сторону. – Я бы хотел встретиться с вами в бою, Принц, но предпочел бы остаться в живых после этого. Но вы ведь не меня больше всего хотите убить, верно?
Улыбка тронула губы мужчины, и он вновь перевел внимательный, теперь уже вовсе не усталый, а цепкий взгляд на дорнийца.
-Серсея выбрала Гору. Помимо того, что вы останетесь живы, то сможете наконец отомстить убийце своей сестры и ее детей.

+1

19

Четы бы там ни учили королевских рыцарей, благоразумие им явно не вбивали, потому что Джейме объявился в камере Аспида, отвратительно ухмыляющийся и чем-то явно довольный.
- Хорошие новости? - повторил Оберин, смерив Ланнистера ядовитым взглядом.
  Он с трудом мог представить, какие новости сейчас могли быть для него хорошими. Сегодняшний выпад Дэйна спутал все карты. Всем. Оберин до сих пор не был уверен, сказал ли Даркстар правду: в самом ли деле его пытались подкупить, чтобы он оклеветал Элларию, или же кто-то просто заплатил ему за это маленькое выступление в суде. Но, как бы там ни было, он точно все это затеял не сам - тех денег, которые сверкнули в кошеле, хватило бы, чтобы купить все его захолустное поместье и ближайшие горы на три мили вокруг. Какую бы игру ни вел Дэйн, кто-то посмел дать ему эти деньги, кто-то посмел впутать во все это Элларию, и это было уже совсем не смешно.
  Пока Джейме удобно устраивался на своем привычном табурете и выразительно играл в молчанку, Оберин смотрел на него холодными глазами и представлял, как завтра сломает этому человеку шею. Никакого яда, Ланнистер этого не заслужил, пусть даже сегодня он и ухмыляется непонятно чему. Никаких порванных сухожилий и связок. Джейме Ланнистер заслужил быструю и яркую смерть, чтобы его племянникам было, что запомнить, и было, о чем рассказать.
  Джейме разрушил эту картину одной фразой. Брови Аспида невольно поползли вверх: неужели Ланнистер испугался и теперь не стеснялся этого признавать? Нет, тут было что-то другое. “Хорошие новости”, - он сказал…
  Ланнистер, наконец, закончил свой диалог, и Оберин вдруг почувствовал, как что-то большое и неудержимое зарождается внутри. Он выпрямился, откинул голову и расхохотался так, что за дверью забренчали своими доспехами перепуганные стражники. В припадке эйфории Мартелл ударил ногой по колонне еще раз, и еще, и…
  Колонна затрещала, сверху посыпалась труха и солома, и Оберин, не раздумывая, бросился в сторону - прямиком на Ланинстера. Он сбил его с табуретки, и они вместе откатились в сторону. Тяжелая балка грохнулась об пол в полушаге от них, а следом за ней дождем посыпались солома и опилки. Оберин навис сверху над Ланнистером, на его плечи сыпалась грязь, труха и разбегающиеся в ужасе мыши, а он не переставал смеяться.
- Кто бы… кто бы мог подумать… - выдал он, задыхаясь от смеха, - что деревянный столб… будет несущим!
  И, как будто мало абсурда свалилось на плечи Ланнистера (во всех смыслах) за последние полминуты, Оберин наклонился и звонко поцеловал его в губы.
- За такую новость я готов отдать тебе все, что имею, сир Джейме. У меня есть породистый дорнийский скакун, полфляги вина в углу под лавкой и я сам. Выбирай.

+1

20

Джейме правда предполагал, что Оберин обрадуется подобной новости, поэтому в искреннем удивлении уставился на мужчину, который с диким хохотом продолжил лупить деревянный столб, который от мощных пинков ногами опасно затрещал. Вместе с потолком, который в тот же момент с грохотом, пылью и мелким мусором рухнул вниз прямо на Ланнистера, уже не успевавшего подняться и отскочить в сторону, но Принцу Мартеллу хватило сноровки, чтобы сбить его и навалиться всем весом, закрывая от падающего на них хлама.
- Действительно, кто бы мог подумать, что деревянный столб в темнице – это вовсе не декоративный предмет обстановки, который должен радовать взгляд проводящего последние часы в темнице узника, - едко отозвался мужчина, зло глядя на Оберина, который горячо дышал ему прямо в шею, и собираясь продолжить свою возмущенную тираду, чтобы высказать все, что он думает о всех дорнийцах, как его ужалили в губы поцелуем.
Джейме моргнул, пораженно выдыхая. Наверное, ему просто показалось, но Мартелл все никак не прекращал хохотать и начал сыпать предложениями.

И Лев хотел было ответить мужчине, что конь у него есть, а вино он не пьет из принципов, как с коридора послышался быстрый, грузный топот, и Джейме, все еще ошарашенный, едва успел отпихнуть от себя дорнийца и вскочить на ноги за мгновение до того, как деревянная дверь чуть не слетела с петель от мощного удара сразу трех стражей с обнаженными клинками, с немым вопросом и крайним удивлением в глазах уставившись на узника и Командующего.
-Сир…?
-Столб прогнил, - сразу же почти что рыкнул Джейме, не узнавая собственного голоса. – Мы всем замком провалимся в пекло с этими темницами.
Стражи вновь переглянулись, явно цепляясь взглядами за белесого от пыли и сухой грязи дорнийца, у которого на плечах кафтана, волосах и усах застряли мелкие опилки, и почти что чистого Ланнистера. Они-то думали, что змей тут уже убил и дядю Короля Джоффри, а тут…
-Свободны.
Тяжело вздохнув, Джейме быстро посмотрел на явно забавляющегося ситуацией Мартелла, недовольно поджал губы, но подоспевшая подмога приняла это на свой счет и предпочла быстро ретироваться, чем попасть под горячую руку Лорда-командующего, который был явно не в духе после упавшего ему на голову потолка вместе с крысами и грудой гнилого дерева.
Дверь с хлопком закрылась, поднимая новое облако застарелой пыли. Лев чихнул, отвернувшись, только сейчас с удивлением отмечая, что губы до сих пор горят от короткого поцелуя Мартелла.
Все-таки не показалось. Злость, вперемешку с неловкостью и стыдом вспыхнула в груди и румянцем на щеках, заставляя отвести взгляд от дорнийца.
Если уж гонцу с хорошими новостями положена награда, то он готов сейчас великодушно от нее отказаться. Хотя…
-Я… обдумаю ваше предложение, Принц Оберин, - медленно произнес Ланнистер, вновь поворачиваясь лицом и молясь Семерым, чтобы щеки все еще не горели от смущения. Или хотя бы этого не было видно в скудном свете факела. Не хватало только еще сильнее опозориться перед дорнийцем, тогда он его сам убьет после поединка с Горой. Но раз уж, пусть и на радостях, предложил что угодно, то Джейме шанса не упустит. Только позже придумает услугу.
-У вас суд поединком завтра, а вы мне тут потолки обваливаете, - как-то расстроенно пробубнил Лев, будто ему действительно было дело до этих темниц и всех, кто в них находился.
Выудив из-под груды досок и мусора чудом сохранившуюся табуретку (ну вот как, а?), мужчина тяжело опустился на нее, думая о том, что ничем спокойным и хорошим для него это знакомство, кажется, не кончится.
Ну и пусть.

+1

21

Ланнистер отросли Мартелла прямо на кучу соломы, и тот не спешил подниматься. Удобно подперев голову рукой, он с улыбкой наблюдал, как Джейме, краснея, рыча и почти заикаясь, пытался “сохранить достоинство”. Глупость северян иногда вызывала почти умиление. Джейме не мог смотреть на Аспида прямо: даже в темноте затхлого подвала было видно, как он краснеет и неловко отводит глаза.
  “Лев-Командор не привык чувствовать себя глупо”, - улыбнулся про себя Оберин. - “И не привык, когда его собственное тело противоречит его глупым принципам”.
  Внимательные глаза Аспида подмечали все. Он знал, как разные люди реагируют на то, что запретно. Одни зеленеют от искреннего отвращения - это потерянные люди, с ними не о чем больше разговаривать. Другие бледнеют от страха - это люди, которые успели отведать запретный плод и теперь боятся, что их раскрыли. У третьих шок быстро перерастает в интерес, азарт, веселье - этим и Дотракийское Море будет по колено, и с такими Оберин пошел бы в поход хоть на край света. Кто-то начинает дрожать от страха - у этих скотское смирение давно вытравило все чувства, все желания, они уже едва ли могут называться людьми. А есть такие, как Джейме, которые вспыхивают от злости. От злости на собственное тело, которое неожиданно предает их.
- Не утруждайте свою голову слишком сильно, - успел вставить Оберин с почти серьезным выражением лица. Он даже сдержался и не добавил какую-нибудь несносную непристойность, но был уверен, что Джейме ее услышал все равно.
  “Жаль, что мне скоро придется уезжать из города, я бы не отказался вытащить этого льва из его крабьего панциря”.
- Да-а, - протянул Аспид задумчиво, как будто только сейчас вспомнил, что у него действительно завтра бой. - Пожалуй, мне придется попросить вас об услуге. Даже о двух. Я считаю, что заслужил это тем, что потолок обвалился не на вас, - Оберин легко поднялся на ноги и весело ухмыльнулся Ланнистеру.
- Для начала, уговорите своего брата перенести суд на час. Мне придется долго отмываться утром, - он выразительно указал руками на свой кафтан, который за каких-то две минуты превратился практически в обноски.
- Это первое. А второе… Поставьте завтра за меня две свечи в храме. Одну воину. Скажите ему, чтобы не вздумал пропустить завтрашнее представление, - Оберин самоуверенно ухмыльнулся. - А вторую - Чужаку. И передайте ему от меня “спасибо”.

0

22

Оберина Мартеллу было ожидаемо весело, а Джейме все никак не мог успокоиться. Как эмоционально, так и физически, но готов был сказать спасибо дорнийцу за то, что тот не пытался издеваться над ним и дальше, сразу переходя к делу.
-Что же, это честно. Иначе бы вас действительно обвинили бы еще и в моей смерти, - коротко хмыкнул Ланнистер, наконец вставая со своего места и критично оглядывая Принца.
М-да, надо будет что-то придумать со всем этим, не сидеть же Оберину последние часы в разрушенной темнице. Хоть узник, но все-таки Принц, и плевать, что Мартелл за свою жизнь бывал и ночевал в местах гораздо хуже этого. Устроить Оберину «заключительную» по мнению многих ночь в борделе Мизинца он, конечно же, не сможет, но хотя бы прикажет стражам перевести дорнийца в пустую камеру неподалеку. Она меньше, но чище.
-Вступительную речь будет читать Пицель, вам хватит времени еще и вина выпить, - отмахнулся рыцарь, но потом посмотрел неожиданно серьезно. – Думаю, это возможно. Тирион сможет найти нужные слова, чтобы Король Джоффри немного перенес суд, думая, что эта идея его.
Ланнистер подошел чуть ближе, примерно на расстояние вытянутой руки, пристально глядя в темные глаза дорнийца и скользя взглядом по смуглому, ухмыляющемуся лицу. Воин был и его богом тоже, и Джейме понял, что начал уважать дорнийца еще больше.
-Обязательно, Принц Оберин, - тихо ответил мужчина, замялся на несколько секунд и вышел из темницы, быстро отдавая указания стражам, все еще стоящих в ожидании у двери, и направился на выход.
Ему нужно в Септу.

***

День выдался солнечным, жарким прямо с самого утра, будто намекал, что сегодня он будет принадлежать Принцу Дорна.
Никто не оставался сегодня равнодушным: Серсея, Джоффри, добрая часть знати Королевской Гавани были в предвкушении, дворцовые дамы прижимали шелковые платочки самых пестрых расцветок к уже намокающим глазам, жалея такого харизматичного, молодого и дьявольски красивого дорнийца, которому было суждено выйти на поединок с Горой. Дорнийцы, как и на суде, держались отстраненно, гордо, но Джейме поймал взгляд Элларии и коротко ей кивнул, пока не подошла сестра, чтобы увести его к ряду мест, отведенных для зрителей.
Оберина он еще не видел – свободный сегодня от своих обязанностей Командующего Королевской Гвардией, Джейме сегодня мог в полном комфорте насладиться зрелищем поединка, а он был уверен в том, что Мартелл даст, на что посмотреть. Подтягивались последние люди, занимая свои места, Клиган грозно топтался под своим небольшим навесом, гораздо более высоким, чем тот, что был по другую сторону площадки, укрывая за собой не скрывающую волнения Элларию в воздушном и летящем желтым платье.
Джейме не сомневался в Оберине, но поддался общему настроению толпы и начал несколько переживать.
Он обещал, вернее надеялся, что сегодня вечером сможет поговорить с Принцем Оберином, но когда до начала оставались считанные минуты, а дряхлый Пиццель уже засеменил к площадке, чтобы начать свою заунывную и хвалебную речь, где обязательно упомянет и "всеми любимого Тайвина" и "славный Дом Ланнистеров", страхи начали брать свое.

+1

23

На рассвете Аспида разбудили топот и голоса за узким зарешеченным окном. Он неспешно потянулся, впитывая в себя страх и предвкушение, которые уже витали нам замком, и улыбнулся в потолок. Это будет замечательный день.
  В своих фантазиях он не раз представлял себе, как убьет Клигейна, и каждый раз а этих мыслях огромный кусок мяса в человеческой форме падал к ногам своего хозяина, скуля и воя признания. И каждое его слово разрывало на куски прогнившую ветошь, которую Ланнистеры называли своей честью. Это были фантазии, всегда полные волнения, предвкушения и застарелой боли, и они будили в душе Оберина одновременно удовольствие и гнев. В реальности все оказалось не так.
  Старый Ланнистер был уже практически мертв, и что бы ни завыл теперь его бешеный пес, Тайвин этого уже не услышит. Боги уже принесли свое возмездие Ланнистеру, а Оберину оставили только разделаться с Клигейном. Ну что ж, Мартелл не будет роптать на волю Воина, он скажет “спасибо”.  По-своему. Он превратит этот поединок в представление в честь богов.
 
  Когда дверь со скрипом открылась, Оберин был приятно удивлен увидеть в проеме Деймона с бадьей воды, чистой одеждой и бритвой.
- Последние милости мертвецу, - вместо приветствия сообщил Сэнд. Бастард из Дара Богов никогда не отличался хорошими манерами, по крайней мере, не со своим сюзереном. Оберин в ответ только усмехнулся: не в первый раз его собирались хоронить. И наверняка еще не в последний.
  Пока Сэнд не очень ловко, но старательно превращал обросшего узника обратно в дорнийского принца, он то и дело бросал задумчивые фразы про Клигейна. “Силен, как стадо диких коней”, “похож на медведя в железной броне”, “с трудом проходит в двери, а если не проходил, может выломать стену”. Наконец, Оберин не выдержал:
- Это Эллария послала тебя утомить меня предостереженями, или ты сам вызвался?
  Сэнд в ответ только мрачно посмотрел на Аспида.
“Он действительно за меня боится”, - осознал Оберин. - “Боится, что я не прикажу ему достать яд”.
  Мартелл хмыкнул про себя. “Он действительно считает меня идиотом?”
  Оберин был самолюбивым и самоуверенным, но он не был полоумным. Что еще важнее, он был ветераном наемничьего отряда и прекрасно знал, что может и что не может дать оружие и броня. Григор Клиган, по слухам, мог поднять груженую телегу, значит, его доспехи будут из литой стали, тяжелые и надеждные, как стены бастиона. Чтобы пробить такую толщу металла и нанести смертельную рану, нужно быть вдвое больше Клигана. Чтобы нанести ему два десятка мелких ран и потом дождаться, пока он истечет кровью, надо быть вдвое выносливее. Оберин не был ни гигантом, ни волом - тяжеловозом. Он был дорнийским змеем, жаждущим мести.
- Яд мантикоры, - прошептал он совсем тихо, так, чтобы его услышал только Сэнд, который в этот момент стирал последнее мыло с лица принца. Деймон только медленно закрыл глаза и чуть заметно облегченно улыбнулся.

  Он вышел во двор последним: все трибуны были заполнены, а старый мейстер уже начал блеять что-то про Ланнистеров, законы и традиции. Оберин бросил короткий взгляд на королевскую ложу и тут же повернулся к Элларии. Она надела один из своих самых ярких, воздушных нарядов, как будто специально хотела показать, что ни капли не волнуется за него. Но Оберин видел, как побледнело ее прекрасное смуглое лицо. Он подхватил ее за талию и горячо поцеловал.
- Сегодня не тот день, когда мне суждено умереть, - ответил он разом на все ее страхи и сомнения.
  Чаша вина со специями, веселый взгляд Дэймона, долгожданный теплый реч солнца на руке - и Оберин Мартелл был голов сокрушать горы.
  Он вышел на арену, сверкая улыбкой и уверенностью. От того волнения и горечи, которые вечно терзали его в фантазиях, сегодня не было и следа. Этот день принадлежал не Элии - во имя ее памяти где-то в дальних комнатах уже гнил один живой труп. Этот день принадлежал не Дону и не чести Мартеллов - за свою честь они постоят позже, когда принезут в Вестеросе кровь и пламя. Этот день принадлежал Красному Аспиду, наемнику из Вторых Сынов, вольному гладиатору Астапора.
  Оберин легко поймал брошенное ему копье и выполнил древком изящный пируэт в воздухе, красуясь перед публикой, чувствуя знакомое опьянение чужими взглядами. Он развернулся почти танцующим движением и сделал сальто, в полете легко посылая копье в землю. Зрители замерли на своих местах, даже жужжание из королевской ложи наконец затихло. Они никогда не видели ничего подобного - и, скорее всего, никогда больше не увидят. Они запомнят этот день, запомнят самодовольную улыбку дорнийца и его резное копье, украшенное кожаными лентами и бронзовой змейкой. Они запомнят, как Григор Клигейн, их непобедимый гигант, будет корчиться в пыли у ног Аспида.
  К слову о проигравших…
Клигейн вышел на арену с ревом и топотом, как будто хотел своим появлением распугать стадо овец. Оберин смерил его взглядом: да, боги и правда были в игривом настроении, когда лепили это чудовище. Гора действительно был больше любого человека, которого Оберин когда-либо встречал. С пятидесяти шагов он больше напоминал уродливую гисенскую статую какого-нибудь чудовища. Но эта статуя двигалась и размахивала огромным двуручным мечом. Ожидаемо неуклюже.
  Оберин мелко отскочил от первой бесхитростной атаки, успел сделать еще несколько изящных пируэтов копьем на забаву публике и только потом обернулся к Клигейну, который как раз смог справиться с собственным телом и остановиться.
  Еще один выпад, и еще: Клигейн бросался на него, как бешеный пес на дерево, и каждый раз, когда дерево отступало в сторону, его тяжелый меч в бессильной злобе врезался в землю, все сильнее и сильнее. Оберин продолжал танцевать по арене, нарочно отскакивая в самый последний момент как будто чудом, раззадоривая публику и любуясь слепой яростью, которая начинала застилать Клигейну глаза.
   Его самого захлестывал знакомый азарт, давно забытое ощущение - желание рисковать и бросаться навстречу опасности, чтобы снискать благосклонности толпы. Наконец, он поддался искушению и начал переходить в атаку. Неожиданно его увороты из натужных стали почти непринужденными, а его выпады - прицельными и опасными.
- Ты знаешь, кто я такой? - прогремел он на весь двор. Клигейн, конечно, не знал: он был слишком глуп, чтобы сделать какие-то выводы.
- Я - брат Элии Мартелл, - произнес Оберин, нарочно смягчая имя сестры на дорнийский манер. И снова эти слова не принесли ни горечи, ни волнения. Сегодня это имя значило для него не затаенную боль и собственное бессилие - это было имя, с которым гладиатор шел на бой.
- Элии Мартелл! - повторил Аспид, нанося серию коротких точных выпадов, целясь в щели между доспехами. Ему не нужно было особенно выбирать место - любой удар станет для пса первым и последним. Клигейн ответил широким взмахом меча черед собой - таким можно было снести все живое в трех шагах вокруг. Но Оберина там уже не было.
- Ты изнасиловал ее! - выплюнул Аспид, снова проворачивая копье в руках. - Ты зарезал ее! - добавил он громче, снова бросаясь вперед. Теперь уже Клигейн кое-как уклонился, но чуть не потерял равновесие. - Ты убил ее детей! - Оберин ударил с разворота, не останавливаясь. Его копье врезалось в наплечник Глигейна с такой силой, что древко разлетелось в щепки.
  Клигейн заревел и бросился на безоружного Аспида, но тот снова откатился в сторону, и огромный кусок мяса и железа пролетел мимо. Пока он соображал, куда делся противник, Деймон успел бросить Оберину еще одно копье.
  Зрители замерли на своих местах. Как бывало когда-то давно в Астапоре, неожиданно Аспид начал чувствовать их лучше, чем он осознавал самого себя. Ему больше не нужно было смотреть на них, чтобы понять, что происходит на трибунах - он мог уловить их настроение по движению воздуха. И ему больше не нужно было смотреть на противника - он мог предугадать его движение по рокоту голосов вокруг.
  Слева раздались сдавленные вздохи - Оберин чуть повернул голову и понял, что Клигейн наконец-то решил вспомнить, чему его учили когда-то в детстве, когда Наставники по Оружию еще не знали, что их ученик однажды вырастет в зверя, которому никакая тактика будет не нужна. Надвигаясь на Аспида боком, на этот раз медленно и осторожно, Клигейн опустил невидимый противнику меч для неожиданного удара снизу - но он не понимал, что толпа давно выдала его. И не понимал, что этим нежданным возвращением к “правильному” бою подписывает себе смертный приговор. Его змеиная непредсказуемость была его единственной защитой от Аспида. Теперь же… теперь Мартелл мог показать публике, за что гиссенцы любят гладиаторские бои.
  Атака, уворот, прыжок, атака.
- Ты изнасиловал ее! Ты зарезал ее! Ты убил ее детей!
Атака, подсечка - не вышло, атака, сальто назад.
  Клигейн ревел уже не от ярости, а от натуги - он не привык драться так долго, не привык там много двигаться, он задыхался в своих тяжелый доспехах, а теплое солнце Королевской Гавани как нарочно светило ярко и горячо. Мартелл танцевал вокруг него в свои легкой кожаной броне и почти смеялся ему в лицо. Он успел заработать немало синяков и ссадин, пока соскакивал и бросался на землю от тяжелого меча, и завтра они все дадут о себе знать, но сейчас…
  Выпад, выпад, еще… есть! Острое копье пробило доспех у плеча и воткнулось во что-то безошибочно мягкое. Оберин успел выдернуть оружие за секунду до того, как рассвирепевший Клигейн отрубил ему руку, отскочил и ухмыльнулся.
“Вот и все”.
  Гора пробормотал про себя какое-то ругательство и снова пошел на него. Он сделал шаг, два, три… Оберин про себя изумился: яд мантикоры действовал почти мгновенно. На обычных людей. Клигейн двигаться вперед так, как будто ему и укол был нипочем. Если бы Оберин не знал Деймона так хорошо, он бы подумал, что тот передумал смазывать копье ядом. Но нет: пес подошел ближе, и Оберин понял, что гигант двигается неуверенно, как будто плохо видит - обычно от яда мантикоры первыми парализовало руки и ноги, но у Горы самым слабым местом очевидно была голова.
  Оберин хмыкнул, потом отошел на несколько шагов назад, разбежался и понесся прямо на Клигейна. Полуослепший, пес не успел вовремя поднять орудие - Аспид прыгнул ему на грудь и со всей силы воткнул копье в нагрудник. Железная броня дала слабину, и копье вонзилось глубоко в грудь, окончательно решая судьбу Григора Клигейна. Оберин упал в сторону, Клигейн через пару секунд упал рядом. Копье, торчащее из его груди переломилось пополам, и гигант остался валяться на песке с торчащим из груди обломком. Оберин не спеша поднялся на ноги, стряхивая пыль с кожаной куртки.
- Ты же не надеешься, что умрешь быстро? - поинтересовался он у Клигейна достаточно громко, чтобы его услышали под королевским навесом. Пинком ноги он сбил с Горы шлем и уставился в непропорционально маленькие, глупые и уже стекленеющие от боли глаза.
- Я хочу, чтобы ты умирал и думал о моей сестре. О ее детях. О…
  Он не успел договорить, потому что в воздухе что-то вдруг изменилось: толпа, которая уже почти готова была петь ему хвалебную оду, вдруг замерла в испуге. В последний момент Оберни успел заметить, как у него под ногами двинулась огромная рука. Это было невозможно - яд давно должен был парализовать Клигейна, но тем не менее, из последних сил гигант попытался ухватить его за ногу и потянуть на себя. Оберин упал, и что-то дернуло его в сторону.
  “Он хочет насадить меня на мое же копье”, - успел осознать Аспид. Его руки решили все за него - сам собой в кулаке оказался забытый обломок копья, и за секунду до того, как Клигейн смог оторвать его от земли, Оберин воткнул острый кол ему в глаз.
  Медленно, неохотно, огромные руки, наконец, опустились, и Григор Клигейн замер окончательно. На этот раз навсегда. Оберин плюнул, поднимаясь: выродок все-таки смог сбежать от заслуженного наказания. И тут же поморщился - проклятый пес все-таки успел перед смертью вывихнуть ему ногу.
  Деймон, казалось, научился читать его мысли - он вышел вперед и бросил Мартелл еще одно копье. Аспид воткнул его в землю, оперся на него и выпрямился, поворачиваясь к королевской трибуне. Постепенно острая боль отступила, и насмешка снова начала возвращаться на его лицо. Люди на трибунах уже бесновались от восторга - они получили свое представление. Оберин хмыкнул, хорошее настроение окончательно вернулось к нему. Медленно и изящно он поклонился королю, так и не отпуская копье, выпрямился снова, нашел глазами Джейме и коротко подмигнул ему, ухмыляясь.
  Он не собирался дожидаться официального оглашения приговора: у него сегодня было много дел, его уже ждали вино, друзья и Эллария. И этот белобрысый мальчик из борделя задолжал ему небольшой должок…
Неторопливо Аспид заковылял с арены прочь, опираясь на копье, но ухитряясь держать спину прямо, а добравшись до навеса, поднял вверх руку, привлекая внимание своих людей и бросил в воздух три слова на древнем языке ройнар, которые знали все дорнийцы: “Hoy tenemos fiesta”. Сегодня мы празднуем.

+1


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Judge and Jury [GoT]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC