пост недели Bill Potts — Те, кого мы нашли в безопасности, — сразу сказала Билл, предвосхищая его вопрос, — зачем далеки это делают? — спросила она наблюдая, как далеки начали захватывать шаллакатопцев. Это был риторический вопрос, Билл прекрасно понимала, что они не ничего не могут кроме как уничтожать. Вся их суть заключена в ненависти, с ними невозможно договориться, умолять их бесполезно. На кого-то другого мольбы, в теории, могут подействовать, но далеков это точно не касалось. И сейчас Билл девушка вынуждена была наблюдать, как эти чудовища берут в плен жителей планеты. Она хотела вмешаться, очень хотела, но что она могла? Стать потоком воды? Против далеков это бесполезно, они, конечно, не могут её убить своим обычным оружием, но могут её запереть или ранить, если додумаются как это сделать. Билл уже как-то в открытую пошла против сикораксов, так они её так электричеством поджарили, что девушка после этого долго восстанавливалась.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #155vk-time Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » И мы готовы прекратить войну, спалив дотла штандарт


И мы готовы прекратить войну, спалив дотла штандарт

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

И МЫ ГОТОВЫ ПРЕКРАТИТЬ ВОЙНУ, СПАЛИВ ДОТЛА ШТАНДАРТ

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://78.media.tumblr.com/fcb8d9b378d632154eba75e00ccb955f/tumblr_n5d9kpDz0g1r4hb01o5_250.gif https://78.media.tumblr.com/fca6024d76d35b0528d9bbb8f65baece/tumblr_npdq3xwEqo1ss1p6ao4_250.gif

District3 – Dead to Me

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Wolfgang Mozart as Hareton Earnshaw, Aloysia Lange as Cathy Linton

осень-зима 1801 г., Грозовой Перевал

АННОТАЦИЯ

Молодая вдова Кэтрин Линтон-Хитклифф зла. Она несчастна и не видит перспектив счастливой жизни в Грозовом Перевале, где каждый обитатель кажется ей врагом. Она уверена, что ее ненавидят. И, несмотря на то, что неотесанный, но добрый сердцем Гэртон Эрншо все-таки проникся к ней симпатией, она упорно старается это не замечать...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[nick]Cathy Linton[/nick][status]Young Catherine[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2JjxR.png[/icon][sign]http://78.media.tumblr.com/f69d63e68765890a12a433a9c50e3307/tumblr_myjru4xOnG1qd5a1eo4_250.gif
[/sign][lz]молодая вдова, затворница в ненавистном Грозовом Перевале[/lz]

Отредактировано Aloysia Lange (09-07-2018 02:47:24)

+2

2

Де-жа-вю.
Пальцы его пробежались по древку колуна, который он только что отложил, устав от работы. Глаза сузились до невозможности, будто бы он близоруко прищуривался, хотя на самом деле, зрение его было отличным. Впереди только молоко. Гэртон даже чувствовал этот липкий сладковатый вкус на губах — Джозеф иногда забывал вымыть ведро, чем и пользовался парень, допивая остатки со дна. Впрочем, Эрншо мог бы поклясться, что молоко он ненавидел, просто пил он его из-за отсутствия чего-либо другого. Эрншо ненавидел много чего; Грозовой Перевал, к примеру: холодное, пустое и безжизненное место, окруженное бранью, богохульством и проповедями Джозефа с утра и до вечера. Грозовой Перевал — это место, где он родился и кроме него да таких же пустынных окрестностей Гэртон не видел ничего за свои двадцать три года. Церковь, которую он не посещал — ему и полоумного старика хватало, он обходил стороной, Мызу Скворцов никогда не посещал потому что было запрещено да и работы на Перевале было столько, что уставал он не по-человечески и едва отбросив вилы и съев свой ужин, смыкал глаза, чтобы рано утром вновь продолжать то, что закончил накануне.
Туман стелился так низко и густо, что за ним не было видно ничего, но он знал, что возле забора стоит Кэти Линтон-Хитклиф, тоскуя по прошлой жизни. Гэртон не знал, о какой жизни можно было тосковать. Разве плохо то, что над головой твоей крыша, под ногами твердая земля, по вечерам камин и кружка горячего чая, а если Зилла будет в настроении, то и с маковым рулетом /хотя эту женщину стоило бы отхлестать по бокам за лень/; разве не хорошо, что есть занятие и место под самой крышей? Нет, ей было тоскливо и эта тоска тащилась следом за ней, как полудохлая собака, безнадёжно умирающая, скулящая. Мало ей было ходить с кислым лицом по дому, так она еще и другим передавала отвратительное чувство, будто болезнь, заразу, от которой сложно было спрятаться. Болезнь эта прогрессировала с каждым днем, занозила его сердце и Эрншо не знал, как это лечится.Не лечилась она наравне с обидой за её жестокие слова, адресованные ему, брошенные в лицо как комок грязи — деревенщина.
Он поджал губы и вновь схватил колун уже обеими руками, нашарил в кармане платок с несколькими ягодами пожухшей уже черной смородины и засунул их в рот торопливо, будто боялся, что Джозеф обнаружит пропажу с куста и явится с обыском. Туман становился гуще и плотнее. Он забивался в ноздри, закрадывался под одежду, даже самую теплую и холодной липкой ладонью гладил живот и позвоночник, а Гэртон знал, что с наступлением вечера, туман осядет и на его чердаке и будет лизать прогнившие доски, страницы спрятанной под соломенной подушкой книги, которую он взял сразу после смерти Линтона у его кровати. Она все равно больше никому не нужна — Гэртон проверил это, подложив книгу однажды на подлокотник кресла, в котором иногда сидела Кэти, греясь у камина. Раз они равнодушны теперь к ним, значит книжка Гэртона, и теперь он может на неё хотя бы смотреть, искать картинки и по ним только догадываться, о чем идет повествование. Вообще, он никогда бы не опустился до воровства, только осознание собственной немощности в области просвещения, заставило юношу сделать подобный шаг. До недавнего времени он даже и не думал, что хотел бы уметь читать и знать грамоту. Его интересовали только вилы да собаки, работа и сон.
Но один день, подумать только, может изменить человека полностью. Один день, одна минута. Еще бы он умел выразить это в словах. Гэртон засопел обиженно, сплюнув на землю, и достал трубку. Ей не нравится запах дыма, ей не нравится холод в комнатах, она не любит их общество, она постоянно плачет, отчего глаза её становятся ещё темнее, чем обычно. Это раздражает, заставляет его скрежетать зубами и уходить немногим раньше, чем его рука бы схватила её за горло. Хитклифф прав, Кэтрин Линтон — отвратительна. Вся её манерность, её голос, её жесты, то, как она вскидывает голову гордо и смотрит только на огонь, словно тот мог бы согреть ее ледяное сердце — всё это раздражало и Хитклиффа. Гэртон, правда, не очень понимал, зачем он вообще привел девчонку в дом, женил на ней Линтона — умирающего червяка с плаксивым ртом, блеклыми глазами, пустыми внутренностями и любовью только к себе.
Его легкие обожгло остатками табака и Гэртон закашлялся; где-то неподалеку он услышал вздох и шелест юбок — он нарушил её уединение и заставил вернуться в дом. Эрншо пожал плечами и встал — ноги тут же окутало молочной пеной и он брезгливо отступил в сарай.
Разве же его вина, что сейчас ею владеют лишь ненависть и эгоизм? Разве они с Зиллой заслужили презрительных губ и сморщенного носа? О, если б она умела слушать, то знала бы, что Гэртон не раз предлагал Хитклиффу свою помощь, чтобы она могла отправиться в Скворцы к отцу, а не сидеть рядом с Линтоном и вытирать испарину с его лба, и что столько же раз его предложения были отвергнуты в самой жесткой манере и угрозами о ссылке. C другой стороны, он предлагал себя в качестве сиделки лишь из доброго отношения к довольно милой кузине, а не к кузену — изнеженному, слишком ранимому и ненавистному всему миру. Эрншо недоумевал, глядя на это писклявое подобие мужчины, как оно могло появиться у такого человека, как Хитклифф? Откуда в том столько хрупкости и женственности, столько жалоб и стенаний, которые были слышны даже у него под самой крышей. Одному Богу известно, как Эрншо хотелось заставить его прекратить эти вопли, эти вечные слёзы, как хотелось ударить его чем-нибудь тяжелым и прекратить разом и его мучения, и мучения всех домочадцев, но он не смел — план Хитклиффа был бы разрушен, о чем Гэртон, конечно же, не знал.
В сарае уже стемнело настолько, что юноша понял — пора возвращаться в дом; вилы и лопаты он очистил от земли и комьев прелой листвы, вытер засаленной тряпицей и поставил в угол. Еще не выпал снег, но очень скоро их придется убрать и не доставать до весны. Фонарь в руке сильно коптил и в дом Гэртон вошел со слезящимися глазами, споткнулся о лежащую собаку у порога и громко выругался. Невыносимо. Невыносимо это все, как пожухлой траве весной глядеть на новую и молодую, зная, что ты уже никогда не станешь такой же. Невыносимо глядеть на эти кислые морды, молчащие каждая в своем углу. Невыносимы эти нравоучения Джозефа и даже Хитклифф с его бурящим до мозга костей взглядом. Он бы взвыл, если бы был волком.
— Тебе принести в комнату свеч? — Вполне миролюбиво спросил он, доставая из-за камина коробку. Гэртон знал, что Кэти читает по ночам: иногда он сидел под её дверью и слушал, как она читает вслух. Ему нравилось как шелестят страницы, как звучат слова из книг и тем сильнее ему хотелось уметь это делать самому. Но буквы едва выучены и пока не приспособлены к тому, чтобы сочетаться меж собой — ровно, без шероховатостей и странного округлого привкуса на языке, без пауз и неровного дыхания, без чужеродных звуков. Она молчала. Всё так же гордо и неприступно. Зилла тоже.
— Может тебе язык вырвать, тогда хотя бы по правде немой будешь? — Уже более яростно выпалил Эрншо и со злостью захлопнул коробку, зашвыривая её обратно за камин. — Ну и сиди в темноте, мне всё равно, хоть глаза себе выколешь по пути. — Он уставился в окно. Молочный туман уже в свете луны приобретал серебристый отлив, а ветер, которыми славились Йоркширские земли, развевал его вдоль калитки и вверх к Мызе, завитками распихивая под чахлые облысевшие кусты и к корням могучих дубов, да закручивал вокруг ковыля, сухого как кости Джозефа, но стойкого и, казалось бы несгибаемого и бессмертного.
— Думаешь, наверное, что лучше бы за Линтоном померла? — Он усмехнулся. Эта мысль должна была бы ей прийти в голову, как любящей вдове, прорыдавшей после его кончины две недели и только только вышедшей на свет. Едкие слова слетали с языка, не задерживаясь. На самом деле он хотел уколоть её и сделать больнее лишь для того, чтобы она сказала хоть что-нибудь, потому что жить в тишине для него было еще большим безумием, чем среди ругани, слез и криков, которые они устраивали, пока кузен был жив. — А чего бы и нет, правда, Зилла? — Глаза его метнулись от профиля Кэти к её рукам, в которых она держала книгу. Пальцы сжались в кулак и он едва подался вперед, чтобы узнать, хоть одну букву в ней, хоть одно слово сложить, прочесть одну и ту же строку вместе с ней. Легко и быстро. Но пока он мог прочитать только: де-жа-вю.
[nick] Hareton Earnshaw[/nick][status]нищий принц[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1523708166/fa4c7ce6/21371374.jpg[/icon][lz]безграмотен, но с великим стремлением к жизни
влюблен в Кэти Линтон, но никому об этом не скажу[/lz][sign]https://c.radikal.ru/c30/1804/14/337ea6c8136d.gif[/sign]

Отредактировано Wolfgang A. Mozart (15-04-2018 11:37:26)

+2

3

Что ты сейчас чувствуешь, Кэтрин?
Эти слова мистера Хитклиффа звучали в ее голове с того самого дня, как он задал ей этот вопрос - они возвращались домой после похорон Линтона. Кэти помнит, как его губы скривились в усмешке - противной, совсем недоброй - стоило ей ответить, что она наконец-то чувствует свободу. Как бы не было жаль бедного Линтона, ухаживать за умирающим супругом было поистине страшно. Кэти совсем недавно похоронила отца и не могла допустить, чтобы вслед за ним на небеса отправился еще и муж, но все же темнота и затхлый воздух спальни выдерживать было трудно - окна открывать нельзя, иначе можно впустить новую инфекцию. В комнате Линтона было жарко, душно, духота будто бы сжимала легкие, железными тисками давила на ребра. Ее будто тянуло в могилу вместе с мужем, но она смогла стерпеть, смогла выжить. Теперь она так надеялась вновь посетить Мызу Скворцов, уехать куда подальше, за вересковые поля - лишь бы не видеть ненавистный Перевал! Но все-таки ухмылка Хитклиффа несла в себе что-то пророческое - после смерти Линтона о свободе можно было забыть.

Среди уже сбросивших листву деревьев у забора, если обернуться, Грозовой Перевал виднелся четко - мрачное горбатое чудище, готовое втянуть Кэти в свою утробу. Погожие деньки остались позади, постепенно стелился туман, а в комнате все отсырело от нескончаемых дождей; теперь Кэтрин старалась проводить время на улице, то и дело вглядывалась вдаль, словно ждала оттуда спасения - где-то из-за Мызы, которую в тумане не разглядеть. Также единственным облегчением всех мук заточения служило то, что мистер Хитклифф довольно часто уезжал за поля, и с каждым новым днем Кэти надеялась, что он не вернется обратно - не приходилось бы больше видеть его, настолько ужасным он ей казался. Сказать честно, ей казалось ужасным все: и Хитклифф, и обитатели Перевала, и сам дом... как матушка вообще могла жить и расти в нем столько лет, пока не вышла замуж и не переехала в Мызу Скворцов?

Что ты сейчас чувствуешь, Кэтрин?
Внезапные мысли о матери вырываются из самой глубины души, где она затаила боль, почему-то заставляя Кэти начать утирать непрошенные слёзы. Это кажется ей странным: она даже не помнит Кэтрин Эрншо - ещё бы, она умерла, стоило девочке появиться на свет. Она никогда её не видела - даже портрета: отец не успел сохранить о ней никакой памяти. Кэти знает только, что в ней нет ничего от неё, кроме пронзительных темных глаз и имени - это сказал ей Хитклифф, причем сразу же, как увидел её. Сказал с какой-то невыносимой тоской и злостью в голосе, будто бы девочка действительно виновата в её смерти, а имя получила совершенно незаслуженно, словно украла у истинной его носительницы.
Только сейчас - впервые за семнадцать лет - Кэти начинает задаваться вопросом, почему судьба сложилась именно так, а не иначе. Почему на её хрупкие женские плечи ложится бремя вины за произошедшее: Кэтрин Эрншо могла бы продолжать жить, не реши она подарить этот шанс своей дочери. Слова свёкра теперь преследуют ее день за днем, пока она стыдится смотреть ему в глаза и начинает чувствовать ответственность за эту трагедию. Молчит, никому не признаётся и поэтому никто не пытается её переубедить.

Однако гробовое, еле невыносимое молчание (а вместе с этим - и слезы) неожиданно прерываются внезапным кашлем; Кэти тихо охает, переминаясь с ноги на ногу и надеясь, что над ней не стоит Хитклифф, к этому времени уже прибывший в Перевал. Слава Господу, всего лишь служка или же Гэртон - впрочем, он уж точно не похож на сына бывшего хозяина этого дома и ее кузена. Не мудрено было перепутать его со слугой при первой же встрече и именно тогда обидеть. Кэти хотела извиниться сразу же, да только неотесанный Гэртон лишь выругался в ответ и ушел, а после просить прощение не приходилось к месту - тем более, ей вообще ни с кем здесь не хотелось говорить. Пусть тишина и угнетала ее, она помогала не навлекать лишний гнев обитателей поместья, где с должным пониманием к ней относилась только старая Нелли. Укутавшись в шаль, которая еще немного бы - и совсем спала с плеч, Кэти нехотя отправилась в дом; день догорал, уступая место ночным сумеркам. Ещё один бездарно прожитый день вдовьей жизни - угнетающей, сводящей с ума еще не сломленную Кэти.

В огромной, почти пустой гостиной чувствуется запах сырости, а холод пробирает до костей - даже огонь камина не может согреть помещение, дрова потрескивают, но лениво, словно в насмешку. Приходиться то и дело поправлять шаль, пытаясь согреться и ждать, пока Зилла принесет кружку горячего чая. Кэти старается не стучать зубами, оттого молчит, уткнувшись взглядом в новую главу подаренной отцом книги и оттого вовсе не замечая появившегося в гостиной Гэртона. Лишь резкий звук захлопнувшейся свечной коробки заставляет ее подскочить на месте; книга едва не выпадает из ее рук, но Кэти успевает ухватиться за края страниц побелевшими от холода пальцами.

- Хватит, - наконец отвечает она, слыша обидные слова кузена. Говорит это спокойно и тихо, словно из последних сил, но как только фразы обретают еще большую колкость, голос ее становится громче, - хватит, слышишь?! Как ты можешь так говорить?! - теперь Кэти чувствует злость; или же обиду, хотя повод совсем мелкий, наивный. Она подскакивает со своего места, но книгу всё ещё держит в руках, - ты ничем не лучше мистера Хитклиффа, Гэртон. Нет, ты совершенно такой же! Такой же бесчувственный и злой! Думаю, он бы точно обрадовался, если бы я умерла вместе с Линтоном, как и ты, - вновь садясь в кресло, она замечает, как Гэртон метнул взгляд к ее книге и... пытался что-то разглядеть? Сжав губы в тонкую линию, Кэти захлопнула ее, даже не удосужившись запомнить страницу. Затем прячет под шаль - прямо как ее маленькое и ценное сокровище.

- Ты же не умеешь читать, - вкус дерзости и насмешки на языке слишком необычен. Ей тоже хочется обидеть его, бросаясь подобными фразами - одна за другой, - но брал ее, я знаю. Она вся пропахла табаком - удивительно, что страницы не запачкал. Никогда больше не смей брать мои книги без разрешения, понял? - хотя после такого вряд ли разрешит. И все же, каков будет его ответ...
Что ты сейчас чувствуешь, Кэтрин?
Скорее всего, заинтересованность.

[nick]Cathy Linton[/nick][status]Young Catherine[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2JjxR.png[/icon][sign]http://78.media.tumblr.com/f69d63e68765890a12a433a9c50e3307/tumblr_myjru4xOnG1qd5a1eo4_250.gif
[/sign][lz]молодая вдова, затворница в ненавистном Грозовом Перевале[/lz]

Отредактировано Aloysia Lange (09-07-2018 04:20:45)

+2

4

Josh Groban - In Her Eyes
Почему у него такая жизнь? Почему не получается иначе? Чем он так прогневал Бога, что тот подарил ему роль безмолвного слуги в собственном доме, отстоять право на который у не хватает ни ума, ни фантазии и, самое главное, желания? Гэртон никогда не задумывался над тем, почему его не интересует богатство, которое принадлежит ему по праву и почему Хитклифф устраивает его как хозяин Грозового перевала. Его интересует только хозяйство, которым ему поручено заниматься - да здесь больше ничего и нет - лошади, собаки, кое какие деревья и огород; ещё его тайно интересуют книги и уж совсем за семью печатями странное чувство, которое обуревает его, стоит Кэти приблизиться к нему ближе чем на десять шагов. А если они с утра сталкиваются в кухне или у дверей дома, то Гэртон непременно опускает взгляд в пол, хмурится ещё сильнее, делает самый свой свирепый вид и ретируется прочь, только чтобы она больше не имела права вызывать в нём столь болезненное восприятие. Эрншо не знает, что это называется влюблённость, ему никто не рассказывал о том, как должно быть приятно чувствовать себя живым, нужным, как приятна та боль, возникающая в груди, от которой громко стучит сердце, кровь вскипает и пальцы покалывает, будто бы он их отсидел. А еще любовь вызывает тягу к общению, а у Гэртона патологический страх перед ней - он боится снова услышать от неё это отвратительное прозвище, боится отпугнуть её, а от того, делает всё, чтобы она его возненавидела ещё больше.
- Я говорю то, что вижу. - Он пожал плечами, провожая взглядом Зиллу, закончившую свои дела и, по-видимому, отправившуюся спать. В его же глазу и не было намёка на сон - может, сегодняшний вечер единственный в своем роде, когда их общению не мог помешать никто: ни Джозеф, молившийся в своём закуте, ни Зилла, поражающая своей молчаливостью (на Грозовом перевале этим свойством обладали, кажется, все), ни Хитклифф, что снова ушёл куда-то в ночи. Впрочем, Эрншо знал, где проводит вечера его родственник - кладбище в последнее время стало для хозяина Мызы и Перевала излюбленным местом и такая одержимость, безусловно, пугала молодого человека, но оставляла безучастным. - В твоих несчастьях повинна только ты, но никак не я. Почему ты так груба со мной? - Он отошел к окну там, на едва видневшейся ещё светлой полоске горизонта сверкнула молния, разрезавшая иссиня-черное небо наискосок, выдавила на темном фоне такие же тёмные и корявые, почти облысевшие деревья, загнала в дупла ночную живность и подала знак разразившейся тут же грозе. В окно тут же яростно бросились крупные капли дождя и Эрншо вздрогнул - как там Хитклифф?
- Ты знаешь насколько противной ты бываешь? Настолько, что мне хочется взять лопату и ударить тебя ею по голове! - Он чувствовал на себе её взгляд. Возможно, она бы ушла, но отсутствие других домочадцев дало ей некоторую свободу, поскольку присутствие кузена было не самым неприятным из всего великолепного и скудного выбора. Оспаривать превосходство Хитклиффа над ним он не стал, но и сравнение его с ним он тоже не понял. Как она может сделать подобные выводы, если не знает ни того, ни другого? - Он дал тебе возможность остаться здесь. - Гэртон снова пожал плечами. - Думаю, это поступок не злого человека. - Эрншо не хотел копаться в человеческой природе, не хотел анализировать поступки Хитклиффа, ведь это означало бы, что Кэти окажется права. Хитклифф сделал с ними совершенно ужасные вещи: лишил их родителей, их любви, наследства, при этом не отпускал их от себя, фактически привязывая к дому, не оставляя никакого выбора. Хитклифф проклят сам, он проклял оба рода до последнего колена, прервал жизнь и Эрншо, и Линтонов. Но только Гэртон знал, каким мог быть Хитклифф чувствительным, как груба его забота, но она имела место быть! И именно поэтому он не стремился узнать чужое мнение о человеке, который его вырастил.
- А как же, ты ведь ангел с небес! - Осклабился Гэртон и отошел к камину чтобы подбросить туда дров - Хитклифф вернется и ему нужно будет теплое место в доме, чтобы согреться после ночного путешествия. Забота в нём была ненарочной, просто он так чувствовал, так же как и мешанину злости, страха и чего-то ещё к Кэти, от чего его затрясло, словно бы он вышел зимним непогожим утром в одних штанах. - Ты с самой первой встречи ненавидишь меня, хоть и не смогла придумать за что. Давай тебе подскажу? За то, что я, как ты и твой мёртвый муженёк, не умею читать! - Следующее полено полетело в жерло камина с таким ускорением, что взметнуло сноп искр, спугнуло всех собак, дремавших на ковре и оставило на полу зольный след. - За то, что я не лежу часами на диване и не говорю красиво. За то, что у меня нет того, чем обладают другие люди - все эти красивые одежды, напомаженные волосы, кареты и стада лошадей. За то, что я не Линтон! Ах, моя голова! - Он изобразил обморок, в котором большую часть времени пребывал его кузен, то ли симулируя обмороки, то ли действительно в них погружаясь. Сейчас Гэртон упал в кресло напротив Кэти и размашисто раскинул руки, - она так болит, что я изнемога-а-аю. Тьфу! - Он брезгливо сплюнул в сторону камина и уставился на Кэти. "Она очень красивая", подумалось вдруг Эрншо и он не стал отгонять эту мысль, позволяя неловкой паузе несколько затянуться. Зато в этот момент он успел вновь ощутить своё сердце где-то в горле и услышать страшный шёпот в ушах - то говорила его молодая кровь, закручивающая в узлы что-то внутри живота. У Кэти были золотые волосы, белая кожа - в огромный противовес его, смуглой, не похожей ни на отцовскую породу, ни на материнскую (он потому и приглянулся Хитклиффу, что вышел его полной копией без его участия), насмешка природы. У Кэти был приятный голос, и если бы она ему прочла хотя бы строчку из той книги, которую она сейчас спрятала, то назавтра Гэртон был бы готов переделать все свои дела на год вперед, не слушая жужжание Джозефа и игнорируя неласковые взгляды Хитклиффа. У нее были совершенно невозможные глаза - в  них Эрншо боялся смотреть слишком долго. Кэти не была слабой - её борьба с хозяином Скворцов была заведомо проигрышной, но тем не менее восхищала. Он вспомнил тут же плаксивого Линтона, беспрекословного человечка, хныкающего червяка, валявшегося у Хитклиффа в ногах. Вот что поистине противно.
- Ты не любишь никого. Даже гостей встречаешь так, будто они твои главные враги. Что тебе сделал мистер Локвуд? - Он вспомнил гостя, который забрел к ним не так давно и вынужден был довольствоваться их оскорбительной неприветливостью. Но что мог сделать Эрншо, которому место у сарая? Он был готов проводить Локвуда до Скворцов, но был остановлен Хитклиффом, а вот Кэти и вовсе сделала вид, будто несчастный Локвуд и был причиной её страданий - вилы ей под рёбра!
- Тебе жалко книг, которые тебе уже не принадлежат? - Взвился в кресле Гэртон и вся его романтическая нота оборвалась. Она вновь стала для него омерзительно-прекрасной, но такой ненавистной, что он готов был вцепиться ей прямо в горло, там, под самым подбородком, как волк, смыкая зубы так сильно, как мог, чтобы высосать из неё всю жизнь, чтобы она принадлежала только ему! Ему! - Ах запачкал? - Это было уже столь невыносимо обидно, что он тут же сорвался из гостиной прочь - в свою комнату, там откопал под подушкой из сена две книжки, которые тайком своровал у неё (Гэртон знал, что она их давно не читала) и вернулся обратно. - Подавись. - Швырнул ей на колени то, чем дорожил больше всего, то к чему стремился и чего не мог достигнуть, зацепив только несколько букв, отличив их от других, сложив их в простейшее слово "Мама". И ушел в сени, на холодный воздух, отворив двери - будто бы ждал кого-то, всматриваясь в темноту. Дождь, заглянувший под козырек попадал на его щёки и было похоже будто Эрншо плачет. А может и да. Он больше не притронется к этой бумаге никогда. И не вспомнит, что среди страниц особенно полюбившейся ему прозы он оставил засохший голубой цветок колокольчика, который у него почему-то ассоциировался с Кэти.

[nick] Hareton Earnshaw[/nick][status]нищий принц[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1523708166/fa4c7ce6/21371374.jpg[/icon][lz]безграмотен, но с великим стремлением к жизни
влюблен в Кэти Линтон, но никому об этом не скажу[/lz][sign]https://c.radikal.ru/c30/1804/14/337ea6c8136d.gif[/sign]

Отредактировано Wolfgang A. Mozart (29-07-2018 00:06:33)

+2

5

В подобные моменты Кэтрин ненавидит свою слабость. Ненавидит себя за беспомощность, когда Хитклифф, опять застав её возле закрытой двери на втором этаже, грубо хватает невестку за руки и едва не ломает ей запястье. Ненавидит себя за бессилие, когда чужая тень накрывает её и единственное, что она может - сбиться в комок, закрыть перепуганное лицо руками, спрятать глаза. Ей слишком тошно находиться в этом доме, тошно ощущать себя здесь слишком чужой, словно нежеланной гостьей, а не вдовой сына хозяина поместья. Тоска и страх одолевали её с такой силой, что, казалось бы, никто не мог бы сейчас помочь ей.

Оттого и слова Гэртона ранят сильно - словно ножом грудь выпотрошили, вынули сердце и кинули в камин, надеясь, что оно поможет отогреть комнату. Кэтрин глотает слёзы, понимая, что не может вновь заплакать; нет, такой он её не увидит, пусть и не надеется. Отчаянно робкий крик зарождается где-то в глубине души, расцветает в лёгких, карабкается по горлу, застывает на языке, но так и не выходит наружу сквозь плотно сжатые зубы. Молчание продолжает висеть в воздухе, едва стоит Кэти вдохнуть отсыревший воздух ещё раз и не закашляться.

- Я и не виню тебя в своих несчастьях, Гэртон, - последующие объяснения - словно детские оправдания, не иначе, звучат жалобно. Кэтрин хочется ответить так же колко и ядовито, как это делает он, но она останавливает себя в последний момент - словно кто-то незримый подсказывает ей, что этого делать совсем не нужно. Наверное, зря: он совсем не слушает её, продолжая поток бессмысленных обвинений в её адрес - они настолько абсурдны, что хочется даже засмеяться. Но смешок так и умирает на самом кончике языка, стоит ей взглянуть на Гэртона Эрншо аккуратно, исподлобья: он слишком серьёзен и слишком зол. Кэти совсем не понимает его, но не хочет задавать лишних вопросов - она снова покажется ему глупой и надменной, что ещё больше может его разозлить. Оттого и слушает, пока он не отворачивается к окну - теперь у неё будет шанс парировать, и главное - не упустить его.

- Если хочешь - ударь, - шёпотом роняются слова; сейчас она слишком боится сказать их громче, как будто "приговор" может быть исполнен в любую минуту. Кэтрин сжимает в руках книгу, словно спасение, тотем, придающий ей сил. На щеках, ветрами у ворот поцелованными, вспыхивает багровый румянец - она не понимает, от смущения ли, злости ли... приподнимаясь в кресле, повторяет Кэти уже более уверенно, крик у неё - словно надтреснутый; она сама - натянутая струна, - давай, покончи уже с этим, если я так тебе противна! Чем же я разозлила тебя на этот раз?!

Вопрос риторический, она знает это: в Перевале так заведено - не любить её и злиться за каждую маленькую оплошность, даже не давая Кэти понять, за какую именно. Это, конечно, может обидеть любую молодую девушку, которой выпадет "честь" стать здесь затворницей. Наверное, в этом угрюмом месте не может быть по-другому: каждый уголок наполнен ненавистью, злостью, будто бы здесь произошло что-то неимоверно ужасное. Можно ли вообще поверить, что когда-то Грозовой Перевал был другим? Неужели мама смогла здесь выжить? Сейчас это кажется сказкой и глупыми россказнями - история словно сошла со страниц глупой книги.

- Позволил? Ах, как это великодушно со стороны твоего любимого мистера Хитклиффа - позволить мне остаться в этом доме! Не смей даже говорить что-то об этом - ты не бывал на Мызе Скворцов! Тебе не понять, каково жить там, где тебя любят.
"Мне теперь - тоже."
Для неё Гэртон сейчас - словно колючий терновник; царапает словами, ранит до крови, что в жилах закипает. Спектакль, разыгранный им, её даже не смешит, а больше пугает: она и не знала, что так же когда-то причинила ему боль. Вздох глубокий — вздымается грудь, пытаясь вместить в себя океан ужаса и сомнений; ей хочется возразить, хочется поговорить, но Гэртон разрушает тот хрупкий мир между ними снова и снова (если ту холодность можно назвать миром), выстраивая все новые и новые глухие стены. Она понимает: ещё чуть-чуть - и через них будет не достучаться, как ни пытайся. Но сейчас она беззащитна: во взгляде беспомощном тёмных глаз на миг промелькнула нежность и даже слёзы невыплаканные, когда Гэртон бросил ей книги на колени.
Возможно, ему не всё равно.
Нет, ему совершенно точно не всё равно.

Руки подрагивают, когда Гэртон исчезает из гостиной, будто и не было его гневной тирады. Кладя лишние книги на столик и стараясь унять дрожь (а вместе с этим - и жалость к себе), Кэтрин поднимается с места и направляется за Гэртоном. По пути оборачивается, понимая, что Зилле уже плевать на чай; прислушивается к шуму на улице, как кошка - мистер Хитклифф ещё не вернулся. Значит, ей всё ещё позволено находиться в этом доме ещё где-нибудь, кроме гостиной и своей комнаты. Значит, она ещё может успеть разбить свежие стены недопонимания.

В сенях темно и гораздо холодней, чем в доме, но Кэти старается не замечать неприятных мурашек и кома, что застрял невысказанными словами в горле от нахлынувшего волнения. Но, увидев Гэртона, так и останавливается в дверях, сжимая в руках края книги. Он даже не оборачивается; она смотрит ему в спину, но понимает, что он не мог не услышать её шагов. Тяжело вздыхая, Кэти словно выжидает время, но вместе с тем понимает: стены сейчас могут вырасти ещё выше, ещё толще. Медлить слишком опрометчиво, но ещё опрометчивей - не подобрать правильные слова.

- Я виновата перед тобой. Прости, - просит несмело. Хочет подойти ближе, прикоснуться хотя бы на миг, но так и замирает в ожидании, всё ещё боясь его потревожить, - я... я не хотела бы, чтобы ты считал меня... такой холодной, - сжимаются плечи безжалостно сдерживаемым плачем, Кэти поднимает голову вверх, но всё-таки крепко зажмуривает глаза, позволяя выйти наружу слезам горестным. На щеках теперь появляются соленые дорожки, стягиваются к подбородку маленькими хрусталиками, боятся сорваться, разбиться о ткань подола. Книга в руках уже не талисман - она совершенно не помогает успокоиться, не придаёт ей сил, поэтому Кэти не замечает, как отпускает её и она падает рядом. Если не прислушается к её словам сейчас Гэртон - останется она одна перед жестоким лицом своей судьбы, что висит на ней, словно проклятье. Но настолько ли он бесчувственен?
"Дай хотя бы знак, что нет. Дай мне знак, Гэртон!"

[nick]Cathy Linton[/nick][status]Young Catherine[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2JjxR.png[/icon][sign]http://78.media.tumblr.com/f69d63e68765890a12a433a9c50e3307/tumblr_myjru4xOnG1qd5a1eo4_250.gif
[/sign][lz]молодая вдова, затворница в ненавистном Грозовом Перевале[/lz]

Отредактировано Aloysia Lange (12-11-2018 00:19:20)

+2

6

Гроза приближалась, гнула черные ветви деревьев, срывала с них последнее напоминание об ушедшем лете. Гэртон Эрншо смотрел на яркие всполохи не моргая, лишь один раз удивленно стерев со щеки тыльной стороной ладони горячие слёзы, вперемешку с холодными, почти ледяными каплями осенней грозы. Сердце его было неспокойно не только после очередной размолвки с Кэти, но и оттого, что сегодня Хитклиффа не было дольше обычного и, вполне вероятно, тот застрял на кладбище у могилы Кэтрин, матери той эгоистичной особы, что жила с ними под одной крышей и которая сводила молчаливого и угрюмого Гэртона с ума. Мысок грубого ботинка намок и юноша брезгливо и резко подтянул ногу под навес, ощущая промозглый ветер на оголенных участках тела и пытаясь застегнуть оторванную пуговицу на вороте куртки.
Кэти Линтон разрушила его спокойную жизнь в тот самый день, когда появилась на Перевале с этим мерзким Линтоном, сыном не достойным своего отца - еще одним мучением его и обузой. Никто в этом доме не чувствовал Хитклиффа, как чувствовал его Гэртон. Он знал и помнил, что настоящий отец умер, когда ему едва исполнилось шесть лет, но любви к нему сыновьей не испытывал, и потому спокойно отпустил его, не пролив ни единой слезы. Зато он прекрасно помнил, как его воспитывал - по-своему, конечно - Хитклифф, являющийся ему фактически никем. Грубый, резкий человек, знающий только физическую силу и малый набор добрых слов. Однако в определенные моменты, Гэртону удавалось провести с ним вечер у камина со вполне душевной беседой, к тому же Хитклифф пытался наставлять его на путь истинный, делился опытом. Именно этого не хватало Эрншо - душевного к себе отношения, теплоты хоть малой. И от кого как не от Хитклиффа он мог её получить? Уж не от Кэти ли или Линтона? Пальцы сжались на вороте куртки - он слышал её шаги, всё внутри напряглось, только чтобы больше не слышать её, не смотреть в её сторону, потому что она - исчадие ада, Самое худшее, что могло бы с ним случиться.
- Ты всегда говоришь ужасные вещи. - Проронил Гэртон, не оборачиваясь. Ему сейчас меньше всего хотелось видеть её глаза и светлые волосы и вообще, её лицо, которое даже по ночам не оставляло его разум. - Как бы ты поступила, если бы я сказал что-то о твоем отце? Мыза - это не единственное место, в котором умеют любить! - Эта мысль вдруг резанула его самого изнутри, будто его пробило насквозь той же молнией, что сверкала на черном, заросшем косматыми тучами, небе. Он сказал это не подумавши, но как он оказался прав! Главное теперь, чтобы Кэти ни о чем не догадалась, иначе у неё появится еще один способ как унизить и без того разбитого на части кузена.

- Вы как-то сказали мне, - сказал с некоторым вызовом Гэртон Хитклифу, застав того у камина вечером, немногим позже похорон Линтона, на которые сам Гэртон пришел только чтобы побыть рядом с Кэти, если ей вдруг понадобится поддержка, - что любовь принесет мне одни страдания, боль и муку...
Глаза Хитклиффа, замутненные алкоголем и своими собственными мыслями, сфокусировались на какой-то безделице из дерева в руках, он с минуту помолчал:
- Ничего из того, что мне довелось пережить не убедило меня в обратном. - Тяжелый и хриплый голос хозяина взудоражил спящих у огня собак.
- Но вы, - Эрншо решился на подобную дерзость. - Вы были неправы.
- Ты хочешь, чтобы я в это поверил? - Хитклифф даже не смотрел на него, а Гэртону уже становилось неуютно, он хотел переубедить Хитклифа, показать ему, что все люди разные. - Значит все мои старания, на протяжении многих лет, пошли насмарку. Какая страшная, корявая ирония.
- Я хотел, чтобы вы поверили в то, что приносит душе покой!
- Я питаю к тебе смешанные чувства, Гэртон. - Хитклифф, наконец, посмотрел на Эрншо. На его лице не было злости, разочарования, страха или какой-либо другой эмоции. Он был обычным, словно сделанным из воска. - Твоя поразительная схожесть с Кэти связывает тебя с ней. Всё вокруг напоминает мне о ней, о том, что я её утратил...

Гэртон сам того не зная сдвинул с места камень проклятия, распахнул глаза Хитклиффа, заставив того посмотреть на деяния своих рук. Но оставались еще они сами и, если Гэртон понимал, что влюблён, ожидать от кузины чего-то подобного он даже и не думал. К тому же, она имела потрясающую способность раздражать и Эрншо - раздражаться. Они были настолько похожи и не похожи, что это пугало и восхищало.
Кэти остановилась за его спиной и он сжался в одно мгновение - замер, вытянулся струной, стараясь скрыть дрожь от холода и чего-то ещё, нащупал пальцами курительную трубку, проверил - есть ли в ней табак - и снова убрал обратно потому что курить расхотелось. Зачем она пришла? Вновь посмеяться над его невежеством? Снова ткнуть в него чем-то больно, сказать что он как собака или лошадь, только и думает о работе и о своём хозяине. О том, что в его жизни нет ничего светлого и доброго и оттого он становится таким же черствым и угрюмым, как Хитклифф? О том, что она в жизни не видела ничего ужаснее, чем человек благородного происхождения, копающегося в грядках и навозе?
- Холодной? - Он резко разворачивается к ней и едва не натыкается на хрупкую Кэти - смешные растрепанные кудряшки, красный от холода нос, дрожащие губы и мокрые от слёз щеки и снова он разрывается на части: одна его часть хочет поколотить её, вытрясти всю эту бабью дурь, как бывало он вытряхивал из Зиллы нежелание заштопать его куртку или приготовить хлеб. Другой же Гэртон очень хотел, чтобы она больше не страдала и этот самый Гэртон так часто заступался за неё перед Хитклиффом, этот Гэртон вставал между ними невидимой стеной, принимая все удары на себя за её оплошности или резкий характер. - Да ты! Ты! - Он захлебнулся словами, не смог сказать ничего дурного о ней. Кэти не имела права в этом доме ни на что, в том числе и на его расположение, но как же жаль становилось её - она такая же заложница хитроумного плана Хитклиффа, как и сам Эрншо.
- Перестань. Если тебя такой увидит Хитклифф, он обрадуется. - Тихо проронил Гэртон. Рука его дернулась в воздухе - не понять чего он хочет, то ли ударить, то ли, наоборот, пожалеть. Он достал носовой платок, испачканный ранее черной смородиной, отыскал на нём чистый угол и неловко вытер её лицо. - Не плачь. - Он больше не сердится, хотя всё ещё не доверяет ей. Сложно понять женщину, когда рядом с тобой их никогда и не было, если не учитывать ключницу, которую он и как женщину-то не воспринимал.
- Я там твой подсвечник починил. - Ещё тише сказал он, пряча глаза куда-то в темноту. - Если нужно, принесу свечей.

[float=left]https://69.media.tumblr.com/0de57ba69656de08ca96ead70105dcf0/tumblr_p0ugdzs6du1w1gv1yo2_r1_400.gif[/float]Утро принесло с собой не только первый мороз и заиндевевший ветер, но и замерзшего, грязного Хитклиффа. Никто в этом мире не знал, как он жаждет смерти и единения с Кэтрин, никто кроме Гэртона не слышал как он ночами призывает её придти и забрать его или остаться - это звучит жутко, поэтому Эрншо никогда не пытался с ним обсудить. Только однажды Хитклифф сказал, что если бы мог, то остался бы с ней навсегда и отдал Гэртону лопату с наказом заточить.
Хитклифф выглядел плохо, Гэртон предположил, что тот болен и оставил его в покое. Зато какое-то время у них с Кэти появилось для того, чтобы понять как строить теперь их отношения без Линтона, без вечно контролирующего их движения по дому Хитклиффа. Да эта зима скрыла под собой даже вездесущего Джозефа!
- Просыпайся. Хитклифф что-то от тебя хочет.- Он приоткрыл дверь в маленькую комнатку, где жила Кэти и стараясь не смотреть на балдахин, под которым она спала, оставил на небольшом серванте подарок, если можно считать подарком небольшой букет сухоцвета:желтых шариков краспедии, который он собрал из под снега, пока гонял по пустоши свору собак и стрелял зайцев. Рядом он положил маленькое, с монету размером, яйцо зеленой щурки - чуть желтоватое в мелкие розовые веснушки и вышел из комнаты прочь.

[nick] Hareton Earnshaw[/nick][status]нищий принц[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1523708166/fa4c7ce6/21371374.jpg[/icon][lz]безграмотен, но с великим стремлением к жизни
влюблен в Кэти Линтон, но никому об этом не скажу[/lz][sign]https://c.radikal.ru/c30/1804/14/337ea6c8136d.gif[/sign]

Отредактировано Wolfgang A. Mozart (01-12-2018 09:13:38)

+1

7

[indent]Ночи на Перевале холодные. Кажется, что липкая сырость пробирается к тебе через закрытые окна и двери. С Мызой небо и земля. Как тепло было Кэти в её комнате в родном доме! Там пахнет свежестью, ароматами цветов из сада, которые Нелли приносит по утрам. Там счастье на каждом шагу. Именно таким помнит Скворцы молодая мисс Линтон.
Там - страшно подумать! - нет теперь её отца. Но Мыза не могла стать таким же глухим и враждебным местом как Перевал. Кэти сделала бы для дома своего детства всё, чтобы сохранить его таким, каким любила. Это её дом и она вернётся туда! Заберёт с собой Нелли и уйдёт. Пусть мистер Хитклифф остаётся один на один со своей желчью. Один? Да, один! Потому что она хочет, чтобы за ней пошёл Гэртон. Можно ли его убедить? Того, кто как верный пёс ходит за её свёкром. Может ли он думать о собственной свободе, счастье? Своей жизни, а не Хитклиффа? Достаточно ли для этого её настойчивого желания? Раньше она всегда получала, что хотела.
[indent]«Мыза — это не единственное место, в котором умеют любить!», - в своей горячности он был опасен и привлекателен. Юноша, который ничего не знал о манерах, приличиях, хорошем тоне и почтении привлекал к себе внимание. Его прямолинейность была противна высшему свету, если бы он узнал Гэртона, но здесь, в глуши Перевала они говорили языком простым и понятным. Но что мог знать Эрншо о том, какой эффект произвели его слова? Да и сама Кэти ещё знала так мало.
- Может быть когда-то, - тихо сказала она. - Сейчас здесь не любят никого. Разве эти стены что-то помнят про любовь последние...сколько тебе лет? Ты повидал на своём веку здесь хоть одну счастливую улыбку? - кажется, что мрачность этого места прочно въелась во всё и всех. Кэти не верит, что можно стать счастливой здесь. Домой, только домой! Но Гэртон...оставить его здесь? Этот невежественный мальчишка казался тем не менее не безразличным к ней. Его отстранённость не была такой же опасной, как самого хозяина, но и быть добрым как Эллен он конечно же не мог.
[indent]На столе стоит починенный Эрншо подсвечник. Он сделал это для неё. По-настоящему для неё, а не по приказу. Девушка это подозревала, но стоит ли доверять этому жесту? Порой Гэртон казался ей таким же как Хитклифф. Отец Линтона заманил её на Перевал в том числе и демонстрацией своего расположения. Кэти не знала, что и думать. Мысли сменяли одна другую, отгоняя и без того беспокойный сон в любую другую ночь в этом зловещем месте. От слов Эрншо ещё ничего не изменилось, никто не будет её здесь любить, а уж как в Скворцах и подавно. Она будет сражаться за свой дом до последнего, даже если придётся убить Хитклиффа за право вырваться на свободу.
[indent]Глупышку Кэти никто не подготовил к тому, что ждало её рано утром.
Она даже улыбнулась, услышав голос Гэртона за дверью. И тихий шелест чего-то, что он оставил в её комнате. Но об этом молодая вдова вспомнила лишь заканчивая утренний туалет: все её мысли занимали слова юноши и неизвестность. Что могло понадобится мистеру Хитклиффу? Вряд ли Эрншо знал ответ на этот вопрос. Самоуверенная надежда, что он отпустит её домой, ведь теперь ничто не уязвляет его чувств, её отец больше не мучается отсутствием горячо любимой дочери дома. Зачем Хитклиффу держать её теперь в этом мрачном месте? Значит всё налаживается! Возможно, уже завтра она будет ночевать на родной Мызе.
Кэти стоило труда скрывать накрывшую её радость. Ровно до той минуты пока девушка не столкнулась взглядом с хозяином Перевала. Его тёмные глаза не предвещали ничего хорошего.
- Доброе утро, мистер Хитклифф, - сдерживая предчувствия заговорила Кэти. - Гэртон передал ваше желание встретиться со мной. - сесть он ей не предлагал, вид имел мрачный совершенно по своему обыкновению.
[nick]Cathy Linton[/nick][status]young Catherine[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QK69.jpg[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2QK6y.gif[/sign][lz]Высокомерно-аристократична, но с добрым сердцем и смелым нравом. Вдовствующая миссис Линтон, пленница Грозового Перевала. Грежу вернуться в родной дом с сердечным другом[/lz]

Отредактировано Constance Mozart (07-04-2019 16:14:44)

+1

8

Весь день Гэртон маялся во дворе очищая прутья от замерзшей коры и поглядывал с некоторым беспокойством на дверь, ведущую в дом. Его привычное место - сарай посреди огорода - находилось очень далеко от собрания Хитклифа и Кэти. Гэртон не знал чего понадобилось его хозяину и о чём у него мог быть разговор с кузиной, но в привычной для себя манере переживал за неё как мог. Привычку защищать её от нападок и побоев Хитклифа ценой собственного здоровья Эрншо заимел фактически сразу после её приезда на Перевал потому что понял сколь ленив и недалёк его братец и сколь уязвима теперь эта девица, поимевшая "удовольствие" обручиться с этой семьёй. Линтон появился в жизни Гэртона когда ему было девятнадцать лет, а Линтону едва исполнилось тринадцать и, несмотря на значительную разницу в возрасте, Гэртон ненавидел этого маленького уродца так, будто он был взрослым. Мерзкий характер складывался с вечной болезненностью мальчика и тот оттого делался совершенно невыносимым, выдавливая из себя слезливые просьбы - Хитклифф, как правило, никогда не обращал на сына внимание, оставляя все его прихоти либо на слуг, либо на Гэртона. И тогда маленький стервец показывал свои ядовитые зубы:
- Ты знаешь, - говорила эта бледная моль, лёжа в гамаке и смотрела на копающего клумбы Гэртона с виразительной брезгливостью, - ты никогда не будешь хозяином "Перевала", он будет моим. Как вообще такой дебил как ты может стать хозяином дома? Смешно-о.
Гэртон пожимал плечами и продолжал ковыряться в земле. Ему было всё равно, потому что он никогда и не ждал собственного дома в наследство - так было с самого его рождения и, наверное, так будет всегда.
- Это не помешает мне закопать тебя в саду когда ты сдохнешь. - Осаждает он "любимого" кузена и слышит как смешливо фыркает Хитклиф, подслушавший их разговор. Лето было нежарким и Линтон гораздо чаще чем весной выходил на прогулки - Гэртон был удивлён его компанией, а после в их доме появилась Кэти. Их первая встреча была ужасна и изрядно развеселила Линтона, а Гэртону нанесла глубочайшую рану потому что он никак не ожидал от столь милой девушки подобной грубости и умения слагать злые шутки. Гэртон мучался этим чувством каждый день, каждый раз вздрагивал, когда слышал их смех и думал, что они осмеивают его беспробудную тупость. Эрншо мечтал придушить этих двоих голыми руками и даже готовил речь для них - я не дурак и не тупая обезьяна, просто у меня не было ни единого учителя, желавшего передать свои умения. У меня был только Хитклифф. И когда в начале августа они поженились Гэртон стал ещё более угрюмым чем раньше, полагая, что теперь это семейство объединит свои усилия - он предпочёл закрыться и не смотреть ни на неё, ни на чахнувшего Линтона. Дни становились короче и Кэти всё глубже погружалась в болото их суровой жизни и когда Линтон совсем захирел оставалась рядом с ним, оплакивая его ужасное положение. Когда он ненароком увидел её у постели умирающего мужа Гэртону внезапно захотелось, чтобы рядом с ним была такая же преданная женщина, готовая лишить себя сна, еды и воды, только чтобы не упустить его последний вздох. Поэтому Эрншо старался ей помочь - оставить воды незаметно, пока она устало спит на груди мужа или сделать что-то вместо неё, чтобы не отнимать время. Когда же Линтона не стало он вечерами уговаривал Хитклифа быть с ней мягче, брал на себя её вину - будь то разбитая посуда или сорванные цветы, побои для него были чем-то обыденным, нормальным, а для неё - нет.

Снег аккуратно падает на порог, крупные хлопья разбиваются о камни и Гэртону нравится эта зима. Ему кажется, будто она особенная - принесет после себя что-то новое, что-то ранее невиданное, интересное как книги, которых он еще не может прочесть, но знает, какие тайны они хранят. Истории. Жизнь. Трепет в груди.

- Ты можешь скалиться сколько угодно. - Хриплый голос осаживает любого человека, который осмеливался перед ним стоять. Хитклифф никогда не предлагает кресло напротив или рядом потому что там места занимают собаки - единственные существа, к которым он проявляет привязанность, а они отвечают ему взаимностью. Есть еще диван, но он слишком далеко от камина и от Хитклиффа, поэтому приходится стоять. - Линтон умер. - Заключил хозяин и посмотрел на неё тяжелым взглядом. - Я хотел сообщить тебе, - он смаковал каждое слово, которое произносил для неё, но лицо его не выражало ровным счетом ничего, даже ни намека на улыбку, на торжествующую радость, - что сегодня собираюсь поехать в город чтобы подтвердить завещание, написанное Линтоном. Полагаю, ты хотела вернуться в Скворцыу? - Долгая пауза, вынимающая из человека душу. - Можешь забыть об этом. Мыза теперь принадлежит мне, как и Перевал. Я не выгоню тебя, но если тебе претит моя компания, - вот здесь он позволил себе ухмыльнуться, но взгляд его уже блуждал по темным углам дома, будто бы он видел кого-то или чего-то, но не решался об этом заявить. - я тебя не держу. - Она теперь в его власти, как и все, кого оставил этот мир - все они в его руках и стоит только сжать кулак, как свет для них для всех померкнет навсегда. Хитклифф поклялся отомстить и он почти полностью выполнил свою клятву. Их осталось всего двое.

Гэртон не знает о чем они разговаривают. Он прижимает к себе кутёнка - единственного выжившего из помёта щенка, такого же как и он лохматого и никому ненужного и шепчет в тёплую шерстку что-то успокаивающее.
Вечером, собравшись за одним столом он украдкой поглядывал на Кэтрин, пытаясь найти в её потухшем взгляде что-то, что объяснило бы их с Хитклиффом встречу. Но ничего не видит - только радостный но нездоровый блеск в глазах хозяина и затравленную Зиллу, гремящую сковородами позади трапезничающих. Ему неспокойно. Тревожно - зима обманула его ожидания?
- Что сказал Хитклифф? - Ему правда интересно, он должен знать чтобы потом попытаться её защитить - снова и снова, так, чтобы она больше не страдала.
- Мне двадцать три. - Вспоминает он её вопрос, вчерашний правда, но он почти сутки искал на него ответа, который пришлось узнать у Джозефа. - И я живу здесь всю свою жизнь. Я не знаю ничего другого, потому что вокруг ничего другого нет. Есть Перевал, есть Хитклифф, есть Зилла и Джозеф. Собаки. Есть я. - Про книги он умолчал. Обида всё ещё жила в нем и каждый раз вспыхивала вновь, когда он видел либо Кэти, либо книжки в её руках. Впрочем, книги стали для него чем-то новым и чем-то таким, что вдыхало энергию. Ему очень хотелось узнать как их читать, чтобы картинки оживали, чтобы буквы складывались в одну длинную историю а не в отдельные звуки, коими былаа полна пустошь их маленького захолустного севера и лишь Гиммертон как-то разукрашивал их будни. Вернее чьи-то, поскольку Гэртон ни разу там не был.
- Он не побил тебя? Сегодня он был предельно чему-то рад. Я давно не видел его таким. - Хитклифф сейчас внизу со своими собаками, а они сидят на подоконнике в комнате, которая принадлежит ей и раньше Линтону. Эрншо опасливо озирается будто ожидает, что кто-нибудь войдет сюда и нарушит эту странную для них идиллию.

В январе ветер сменяется и становится слишком холодным, пронизывающим и жестоким, но Хитклиффа, кажется, это не волнует - он часто пропадает где-то, возвращаясь под утро и закрывается в своей комнате и Гэртон, который так же обеспокоен его состоянием слышит /стоя под дверью/ как хозяин говорит с Кэтрин, умоляет её о чем-то, воет в подушку волком а затем затихает, оставляя дом в гробовой тишине. Неудивительно, что Локвуду казалось, будто все жители Грозового Перевала хранят одну общую тайну, но он даже не догадывался о том, что никто из них кроме Хитклиффа и Нелли не знает ничего. Впрочем, Нелли могла только обсудить очевидное, и как любая женщина дорисовать то, чего по её мнению не хватало. Гэртон же не знал потому, что не особенно интересовался и мог лишь догадываться о нестабильности Хитклиффа. Он не помнил как умер его отец - просто в один день его не стало. Матери своей он не знал, даже по рассказам не мог воспроизвести её образ - Хитклифф никогда не любил это обсуждать и мог бросить в Эрншо топор, если от него звучал вопрос об отце. Но зато он видел портрет своей тётки - матери Кэти и понимал о каких "её глазах" ему все время говорил хозяин. Черные живые, как у него, как у Кэти - ни у кого таких больше не было. Их уничтожил один человек, срывающий голос в безмолвном крике в другом конце дома.
[nick] Hareton Earnshaw[/nick][status]нищий принц[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1523708166/fa4c7ce6/21371374.jpg[/icon][lz]безграмотен, но с великим стремлением к жизни
влюблен в Кэти Линтон, но никому об этом не скажу[/lz][sign]https://c.radikal.ru/c30/1804/14/337ea6c8136d.gif[/sign]

Отредактировано Wolfgang A. Mozart (02-03-2019 22:26:11)

+1

9

[indent]Если бы от каждого дурного предчувствия Кэти Линтон падала в обморок, то она могла бы не приходить в себя ни дня, проведённого на Перевале. Здесь ужас внушало всё. Мрачные, ветшающие комнаты, дикие порядки, мрачные хозяева, покорные слуги. Точнее один хозяин. Теперь у Перевала единственный владелец. Интересно, кому же он завещает это мрачное место? Линтона - его единственного наследника, больше нет в живых. Эрншо, чьё имя украшает фасад старого дома? Об их странных отношениях Кэти временами задумывалась в часы своего пустого досуга, но ни к чему мысли её так и не привели. Что меж ними? Оставалось для неё тайной.
И сейчас, глядя на мистера Хитклиффа, Кэти понимала, что он позвал её не затем, чтобы сделать щедрый подарок, как вдове своего единственного сына. Нет, он задумал подлость. То, что явно видел отец в его присутствии, в самом его существовании. Как же он оказался прав! И Кэти горько жалела о своём легкомыслии. Если бы не её упрямство, Мыза не стала бы миражом. Скворцы. В самом сочетании свет и любовь. Лучшие годы детства, юности. Всё не может закончиться так, в угоду этому странному человеку. Но сердце Кэти глухо стучит и сжимается. Он принёс ей не благие вести.
И это тревожит её сильнее всего, даже униженная гордость не страдает так, как сердце от дурных предчувствий. И всё же она выпаливает не задумываясь о том, сколько радости доставит своими словами хозяину:
- Да, я хочу вернуться на Мызу! И я благодарна, что вы, - но дальнейшие её излияния благодарности не потребовались. Опустошение сменила ярость. Глухая, требовавшая справедливости. Что она знала о своих правах? Только слова. Слова о том, что Скворцы - её и всегда будут ей принадлежать. Но так было до того, как мисс Линтон опрометчиво стала миссис Хитклифф. И теперь ненавидела себя за это. - Он никогда не имел права на моё имущество, никогда! Отец всё предусмотрел, он завещал мне Мызу. И никто не должен был получить её кроме меня! - Кэти была в ярости и отчаянии. В ответ она услышала уже ставший привычным вопрос:
- Что ты сейчас чувствуешь, Кэти?
Ей потребовалось время, чтобы успокоиться, но достаточно, чтобы собеседник не выгнал её.
- Если Мыза ваша, зачем мне оставаться на Перевале? Вы всегда можете держать меня такой же мёртвой хваткой в Скворцах, как здесь, - но даже дрожь в голосе не способна сломать решимость биться до конца. Но даже в тот момент, когда Хитклифф навис над ней всей громадой своего роста, девушка не испугалась. Не стала кричать и звать на помощь. Унижаться не имело смысла - все, кто мог ей помочь или пальце не пошевелят или даже не услышат. Никто не узнает и не поверит в то, какое чудовище правит некогда благородным домом. Расстались они в грубом молчании.
[indent]Остаток дня до самого ужина молодая вдова провела у себя в комнате. Не находя места от отчаяния и горя. Если бы кто-нибудь мог ей ответить, имеет ли права, которые заявляет, её свёкор на Скворцы. Но возможность получить хоть какой-то ответ - Эллен. Но теперь они с ней так же далеко, как внезапно стал далёк Перевал от Мызы. А попасть в Гиммертон и вовсе можно не мечтать. Только если...мысль, качающаяся словно вереск на пронизывающем ветру, была неуверенная. «Готов ли он пойти на это ради меня?» - это нужно было выяснить как можно скорее. Но пришлось ждать ужина, терпеть отвратительно-весёлый взгляд обыкновенно мрачных глаз. Казалось, в них даже появилась какая-то лёгкость. Но Кэтрин сказала бы, что на этот раз камень, которым обычно придавливает их выражение, стал лишь на пол стоуна легче. Он торжествовал свою победу, а она избегала смотреть ему в глаза слишком часто и выдавать своё отчаяние.
- Приходи ко мне после ужина, если у тебя не найдётся других дел. Или их не найдут за тебя. - вместо ответа сказала Кэти. Она не хотела превращать свою потерю в обычный разговор за ужином, но и давать Хитклиффу возможность снова и снова торжествовать не собиралась.
[indent]Голые ветви стучат в оконную раму её комнаты, нагнетая обстановку. Уже достаточно темно, но Кэти не зажигает свечей: впереди бессонная ночь.
- Он отобрал у меня Мызу. Мою Мызу, Гэртон! Мой дом теперь принадлежит ему! И лучше бы он меня избил, чем лишил моего дома. Но он кажется знает, что большую боль мне причинит не его гигантская ладонь, а ум, ядовитый и проклятый! - чувства с новой силой взыграли в молодой девушке. - Он сказал, что это по завещанию Линтона! Ты когда-нибудь видел, чтобы он его писал? Читал..., - она едва не превратила это в вопрос, но скоро одумалась. - Ты слышал что-нибудь о его последней - разумеется, тогда он так не думал - воле? - её тёмные глаза ищут ответ в таких же пронзительно-чёрных. И смотреть в них гораздо приятнее, чем в глаза Линтона или его отца. - Неужели нет никакой надежды оспорить это проклятое завещание? - вопрос её ударяется в оконное стекло, потому что задавать его Эрншо почти столь же бессмысленно. Но мысли снова возвращаются к тому единственному выходу, который ей кажется верным. - Ты сможешь сделать для меня одну вещь, Гэртон? - она совсем забывает о том, что к подобному Эрншо не привык, и касается его руки. - Мне нужен человек. Тот, кто сможет доказать Хитклиффу, что Скворцы не будут принадлежать ему никогда. Эллен могла бы помочь, но она далеко. Ты можешь навестить её? Сказать, что мне нужна помощь. У отца был старый друг, адвокат. Пусть она напишет ему письмо. Возможно, он приедет и сможет всё уладить. - Кэти не знала, что это "всё", но ей всё ещё хотелось верить, что коварство Хитклиффа не может быть безнаказанным.
[indent]В тишине комнаты тихо потрескивает пламя свечей. Гэртон принёс новые и даже не осуждал её за то, что она извела их так много всего за одну ночь.
«И теперь есть я. Наверное я важна для тебя, иначе ты бы не сидел сейчас здесь и не беспокоился обо мне», - слушая его подумала девушка. Она вернулась к подоконнику с раскрытой книгой. Запах табака не выветрился, но теперь он не казался таким противным. - Хочешь продолжить её читать? Я могла бы...научить тебя. - Кэти не стала признаваться, что слышала его неловкие попытки читать. Он её единственный друг здесь, а над друзьями смеяться нехорошо.
Читают они медленно, разбирая не только слова, но и их смысл. Кэтрин приходится многое объяснять Гэртону даже в самых простых книгах. Но теперь это не вызывает у неё отвращения. Их тихое уединение не могло нарушить ничто и никто. Кроме Хитклиффа. И не стоило даже сомневаться, что он сделал бы это. Неумышленно, полностью поглощённый своей червоточиной. Но вдова вскинула тревожный взгляд чёрных глаз на Гэртона.
- Ты пойдёшь к нему? - ей не хотелось, чтобы он её оставил ради того, кто беспощадно разрушил её жизнь. - Когда я слышу каждый такой его вопль, мне хочется его убить. Но это будет только избавлением, - её глаза снова вспыхнули яростью. «Он заставляет страдать меня и будет мучиться сам. До самой смерти».
[nick]Cathy Linton[/nick][status]young Catherine[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QK69.jpg[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2QK6y.gif[/sign][lz]Высокомерно-аристократична, но с добрым сердцем и смелым нравом. Вдовствующая миссис Хитклифф, пленница Грозового Перевала. Грежу вернуться в родной дом с сердечным другом[/lz]

+1

10

[nick] Hareton Earnshaw[/nick][status]нищий принц[/status][icon]http://images.vfl.ru/ii/1523708166/fa4c7ce6/21371374.jpg[/icon][lz]безграмотен, но с великим стремлением к жизни
влюблен в Кэти Линтон, но никому об этом не скажу[/lz][sign]https://c.radikal.ru/c30/1804/14/337ea6c8136d.gif[/sign]
Расплакались дети в полуночной мгле,
А мать это слышит в могильной земле

Гэртону не хотелось расстраивать Кэти сверх того, что смог устроить для неё Хитклиф, но он знал - завещание Линтона не липа и мистер Грин ничем помочь не сможет. Однако, ему не хотелось терять ту ниточку дружбы, которая завязалась сейчас вокруг их запястий и согласно кивнул.
- Нет, не видел. - Он помолчал, переваривая сиюминутный укол от Кэти про чтение. - Я схожу в Гиммертон к мистеру Грину. Хитклифу не понравится, если я отправлюсь на Мызу к Эллен - он всегда бесится от одной мысли, что вы снова будете рядом.
-Ты не выйдешь дальше этой калитки, чертово отродье! - Голос Хитклифа вырывает из полуночной их рапсодии и Эрншо вытягивается по стойке смирно когда в комнату врывается хозяин с каким-то листом бумаги в руках. - Как ты вообще посмел без моего разрешения разговаривать с ней?! Пошёл вон. - Он грубо вытолкнул Гэртона за дверь и захлопнул её, оставаясь с Кэти снова наедине. Гэртон сжимает кулаки в безмолвной ярости и прижимается щекой к холодному замку, который он столько раз запирал по указке Хитклифа, занося ей только дрова, еду и питьё. Он много раз проклинал себя, что не может ничего сделать, чтобы освободить пленницу и вот сейчас, оставаясь на страже, прислушивался лишь, не тронет ли её..
- Ты смеешь сомневаться в моих словах? - Вопил Хитклиф, сотрясая бумагой перед её лицом. - Так вот тебе доказательство, завещание Линтона, по которому всё переходит в моё владение, и Мыза, и деньги, и прочее имущество. Разве твой отец не потрудился объяснить тебе, что после твоего замужества всё что принадлежало тебе переходило к Линтону? О-о? - Голос его размяк, было слышно, как он усмехается и насколько сильно его радуют слёзы Кэти. - Давай, поплачь. Теперь это единственное развлечение, которое ты сможешь себе здесь позволить.
Гэртон едва успел отскочить от двери, как её распахнул Хитклиф и с нескрываемым отвращением посмотрел на него:
- Я разве не велел тебе убираться? - Эрншо бросил взгляд в комнату, но не успел увидеть кузину, как Хитклиф оттолкнул его к лестнице, едва не сломав ему шею.

Как я смогу её защитить, если она каждый день меня отталкивает? - Мысли сгущались в его голове и Гэртон закрыл глаза под сгибом локтя, словно пытаясь спрятать лицо от темноты на чердаке, служившемему комнатой. Ситуация, сложившаяся на Перевале становилась совершенно абсурдной день ото дня: противостояние Хитклифа и Кэти Линтон было едва ли не единственным действом, которое развлекало Джозефа, бубнящего над Евангелие, для Зиллы и для самих Кэтрин и Хитклифа - как единственных её участников, однако и тот и другая пытались завлядеть Гэртоном как орудием, пользуясь своими привилегиями. Хитклиф давлел над ним потому что вырастил его, а Кэти потому что имела красоту и умение читать. И только Гэртон метался из одной стороны в другую, не понимая, почему их жизнь потеряла всяческий смысл кроме как нагрубить и уколоть друг друга, выбесить до белого каления.

[float=right]http://d.zaix.ru/bQsJ.gif[/float]Через несколько дней он вновь набрался смелости и постучал в её комнату. Хитклиф снова отсутствовал весь день и это позволяло Гэртону сделать ещё один примирительный шаг к кузине.
Казалось, она вовсе не была ничем расстроена, читала у единственного огарка книгу и даже приветливо ему улыбнулась.
- Я сегодня водил Безил к мяснику, у неё пропало молоко и, - он смущенно вывалил на подоконник несколько свечей, чтобы Кэти могла продолжать чтение, -   по пути обратно зашел к мистеру Грину. Вряд ли тебе удастся что-нибудь изменить, потому что как только он заверит эту бумагу, он станет полноправным хозяином Мызы. - Гэртон пожал плечами, будто бы его не волновали чужие земли и деньги. Он знал, что Перевал принадлежал семье Эрншо, а теперь принадлежит Хитклифу, равно как и Скворцы, но для него этот факт никогда не был важен. Для него было важно, что Хитклифф был ему не просто хозяином а отцом, пусть не кровным, не родным и чурающимся всяческих нежностей, но способным воспитать из него хоть какое-то подобие человека. Он не помнил рядом с собой Нелли, хотя она несколько раз пыталась расстрогаться, увидев его. Мисс Дин была для него чем-то чужим, инородным - а ведь она пыталась обучить его и чтению, и письму, маленького, едва начавшего соображать, но потом всё резко оборвалось - не стало ни семьи, ни Нелли, оставив Гэртона наедине с Хитклиффом, считающим что отпрыск Эрншо обязан чувствовать ту же боль, что и он сам в юном возрасте.
Он всё ещё не доверяет ей, но пытается быть бережливее и проще, чтобы никак не ляпнуть какую-нибудь грубость в её адрес.
- Ты правда научишь меня? - Он не верит своим ушам. Черт возьми, да она верно решила над ним пошутить - разве возможно то, о чём она говорит? Он нервно отодвигается, но в руках его тут же оказывается книга с картинками - малочисленными, но всё же - и тогда он снова удивлённо и смущённо смотрит на неё. - Ты будешь стесняться меня всю оставшуюся жизнь. - Это правда, Гэртон уверен в своей серости как никто другой. Он - сирота, как и она, но у него не было ни детства, ни отрочества, ни юнсти. Все эти годы он слышал лишь грязную брань, пьянство отца и то чувство страха, которое он испытывал глядя на мистера Эрншо. Ни слова любви, только угрозы отрезать язык или выколоть глаза.. после всё это почти стёрлось из памяти, оставив лишь ненавязчивую заботу о нём от Хитклиффа. Все годы, прожитые на Перевале Гэртон работал и не думал ни о деньгах или собственном доме - у него была лишь одна мечта, стать чуть образованнее, чем он мог бы себя представить. - И чем дольше ты будешь находиться рядом со мной, тем больше стыда будешь испытывать. - Он - словно словно слуга, безропотный, простой и неотёсанный, с грубыми руками и взглядом исподлобья, он - лошадь, которая ест, пьет и пашет. Он не умеет выражать свои чувства так, как делают это нормальные люди, да даже Зилла или Джозеф были более учтивы и обладали манерами, чем он - слуга в собственном доме. Если Кэти не шутит, то ей вряд ли понравится его общество и тем паче оно не будет вызывать у неё восторга. Возможно вскоре она заберет свои слова обратно - это испугало Эрншо, отчего он вцепился в книгу ещё сильнее.

По первости он ужасно стеснялся того, что не мог связать буквы в какое-то подобие звуков, его раздражало насмешливое спокойствие Кэти, её улыбка, с которой она смотрела на все его попытки понять почему это именно так,  и никак иначе. Он злился и порывался убежать, подавляя в себе желание разорвать эту книгу и не видеть как она фыркает над его очередным промахом, а когда он случайно сталкивался с ней плечом или касался её руки, то готов был сброситься из окна, думая, что ей противно. Хитклифф тем временем всё чаще ходил молчаливой и грозной псиной по дому, заставая их то в одном углу, то в другом и, каждый раз, вырывая из рук какую-нибудь книгу, молча возвращал её обратно, не глядя ни на него, ни на Кэти.
- Почему ты все время смеёшься надо мной? - Не выдержал Гэртон и резко повернулся к кузине. О, сейчас он испытывал почти то же чувство, что и несколько месяцев назад, когда был готов убить её за один только взгляд в его сторону - гадливый, презирающий. Наверное, она уловила его настрой и опасливо попыталась отодвинуться, но Гэртон больше не мог сдерживаться - подался вперед и поцеловал  её, тут же прикрывшись от возмездия Кембриджской Библией. - Если ты будешь смеяться, я каждый раз буду целовать тебя, чтобы не думать, надо мной ли ты глумишься. - Он не злился, да и поцелуй этот вышел совершенно случайно, непреднамеренно  и главное, что их никто не видел - ни Джозеф с его нравоучениями о грехопадении и прочими мерзостями, ни тем более Хитклифф.
- Пойду. - Гэртон встал из-за стола, нехотя отодвигая книгу. Хитклифф слишком часто пугал их своими криками и Гэртон не понимал в чём причина. Днём всё хорошо, а ночью он становился скулящим демоном...
Он вышел на задний двор, чтобы проверить калитку и загоны для лошадей и овец, потоптался под окнами, проверяя нет ли какого-нибудь открытого, а, впрочем, некому было сюда зайти незванным гостем, да никто и не осмеливался встретиться с хозяином лицом к лицу.
Комната Хитклиффа была заперта, лишь только из-под двери виднелась яркая полоска огня и холодным весенним ветром сквозило по ногам.
- Приди, приди же. Где ты? Я так скучаю по тебе. Приди же чертова ты дрянь и забери меня с собой в ад! - Тихие стоны срывались в крики, а затем он затих, уснув беспокойным сном.

Март принес с обой неожиданное тепло и оттепель, возвращая в сумрачный и холодный дом немного солнечного света. Первые цветы каждое утро радовали глаз Кэтрин, а Гэртон всякий раз делал вид, что он тут не при чем. Зима и в правду оказалась особенной и всё же принесла Эрншо новые испытания, новые эмоции и новые победы в неравной битве с книгами. И чем дольше он оставался с Кэти, тем мрачнее становился Хитклифф, одаривающий их странными взглядами, будто глядел не на них а сквозь, куда-то в темноту собственных мыслей.

Отредактировано Wolfgang A. Mozart (23-04-2019 00:03:30)

+1

11

[indent]Надежда тает, как сахарный песок на дне чашки, наполненной чаем (как же давно она не пила настоящего чая!). Неужели её действительно нет, никакой надежды? Всё-таки прав был отец, как же прав, пытаясь удержать её от этого необдуманного поступка. Но Кэти запретила себе думать об этом. Прошлого не воротишь. Нужно действовать, пока ещё не всё потеряно. Но как? Выкрасть проклятое завещание? Хитклифф хитёр и наверняка держит его или за семью замками или не расстаётся с ним.
- Я хочу, чтобы он не смог этого сделать. - Она говорит тем самым тоном, который без сомнений отличает избалованного, получающего всё, ребёнка. Но теперь Кэти боролась не за детские желания. - Завещание нужно украсть, Гэртон. Если этого никто не может сделать, я сделаю это сама. Мыза никогда не будет ему принадлежать, дом никогда не будет ему подчиняться. - безумная в своём желании, напоминала ли маленькая Кэти свою мать?
[indent]Свою мысль девушка не отложила, слишком яркой та была, как заманчивые картинки в её дорогих книгах. Книги. Те романы, что она читала наделяли женщин не только скромностью и добротой, но и хитростью и коварством. Понравятся ли такие Гэртону, когда он научится читать? Но он в это кажется совсем не верит, вон какие у него глаза - заведомо подозревающие её во лжи. Как ему объяснить, что она не со зла? Просто таких как он не встречала прежде. Глядя на Эрншо Кэти поймала себя на мысли, что тот гораздо лучше Линтона. Пусть у него нет ничего похожего на её мужа, сейчас девушка знала, что стоящий перед ней молодой человек гораздо лучше любого благородного юноши. Гэртон был груб, неотёсан, порой смешон, но он ещё ни разу не предал её и уже столько раз вступился перед человеком, вера в которого казалась у него нерушимой. Могла ли она ему довериться или всё же не слишком хорошо его знает? Но больше в этой тюрьме у неё друзей нет.
- А почему бы и нет? Это будет полезно для тебя, а я перестану искать свои книги по всему дому. - искра в её глазах гаснет. - Если всё будет так, как ты сказал, то никакой жизни у меня не будет. Без моей Мызы у меня не будет никакой другой жизни, кроме этой гниющей дыры, которая хоронит заживо всех. Всех нас, Гэртон. У этого дома нет будущего и теперь он добивается того же для моего дома. И для меня. Я ошиблась, думая о нём лучше, чем он есть. И жалею о том, что поверила мистеру Хитклиффу. - Она рассмеялась, тихо, даже с ноткой злой обречённости. - Он хочет похоронить меня заживо, Гэртон. А мёртвым стыд неведом. И я тогда уж предпочту проживать каждый день, как ты сказал, стыдясь тебя, чем думая о том, во что превратилась моя жизнь. Открывай книгу, покажи мне, чему ты успел научиться, пока я позволяла тебе уводить их у меня из-под носа. - девушка требовательно смотрела на своего ученика, ловя, как солнечный луч осколком зеркала, всё более глубокие и тёплые чувства к этому мрачному мальчишке.
[indent]Она смеялась над ним. Или над тем, что теперь её мир населяли книги, которые он учился читать. Пока ещё Гэртон не испытывал к прочитанному никаких чувств: постигал основы и смысл был для него, верно, не так важен. А может быть смеялась над ним по этой ядовитой, Линтоновской привычке, въевшейся в неё. Или для того, чтобы не привязаться слишком сильно, зная, кто стоит над ними двумя. Чьё влияние сильнее, чем её. Пусть думает, что она совсем его не любит, как прежде. Лишь гонит в его компании от себя скуку. И он в это верит, значит она справляется. Однако, Гэртон действительно может внушить ей страх своей необузданной натурой, даже сейчас, когда между ними установились те отношения, которых, будь она действительно похожа на мать, она добивалась только для того, чтобы позлить Хитклиффа. Но Кэти была такой, какой была, одержанная победа над хозяином Перевала, была для неё не средством его измучить, а способом защитить себя. Если он бессилен, видя их тесную дружбу, значит она в чём-то сильнее него. Это приносило Кэти немалое утешение.
[indent]Девушка опешила. Такое конечно случалось у героев всё тех же книг, но разве могло приключиться с ней? Кэти смотрела на Гэртона со смешанным чувством. Нет, он не мог этого сделать. Ведь это просто невозможно, чтобы его дерзость была такой. К его брани, проклятьям, вспышкам ярости она привыкла, а вот к этому готова не была. Едва замахнувшись, чтобы его ударить в ответ на такую дикость по отношению к девушке, к настоящей леди, которой она себя считала до сих пор, но книга в руке так и осталась в нескольких дюймах от его растрёпанных тёмных волос, где спряталась трава, которую он сегодня укладывал для лошадей. Гэртон продолжал изумлять её.
- Даже если на нас будут смотреть? - с вызовом спросила девушка, надеясь заставить его смутиться своего поступка также, как он смутил её. Кэти мало что знала о том, какими должны быть правильные отношения между девушками и юношами, но точно знала, что происходящее неправильно. Хотя что было правильно в этом богом забытом месте (даже если Джозеф утверждал обратное)?
Но из-за этого вызывающего поступка что-то изменилось. Значит ли это, что она, Кэти, становилась для Гэртона важнее Хитклиффа?
[indent]Воспользовавшись его отсутствием Кэти устремилась к дверям спальни Хитклиффа. Долго стояла, слушая, поджидая Эрншо. Дверь была заперта, но ей казалось, что она видит его также отчётливо, как если бы хозяин дома стоял перед ней. Внутренние демоны съедали его сознание, но как долго это продлится? Она хотела, чтобы он мучился и Хитклифф мучился. Значит ли это её скорую свободу? Она мечтала о его смерти в мучениях с того самого дня, как не стало отца. Неужели её желание вот-вот исполнится?
Но кого же он на самом деле ждал и звал? С кем говорил, когда к нему возвращалась эта способность?
- И что же ты намерен делать? - с холодным отвращением поинтересовалась девушка, едва завидев Гэртона в коридоре. - Войти туда и помочь ему?
[nick]Cathy Linton[/nick][status]young Catherine[/status][icon]http://funkyimg.com/i/2QK69.jpg[/icon][sign]http://funkyimg.com/i/2QK6y.gif[/sign][lz]Высокомерно-аристократична, но с добрым сердцем и смелым нравом. Вдовствующая миссис Хитклифф, пленница Грозового Перевала. Грежу вернуться в родной дом с сердечным другом[/lz]

0


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » И мы готовы прекратить войну, спалив дотла штандарт