пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » holy and whole [sw: the guardians of the whills]


holy and whole [sw: the guardians of the whills]

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

holy and whole [sw: the guardians of the whills]
'If you have a dream, chase it.' ~ Karl Malone
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s8.uploads.ru/04Fzg.jpg

Brandon Flowers - Only The Young

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Chirrut Imwe, Baze Malbus

луна Джеда, Святой Город, Храм Кайбера, примерно через месяц после событий Хулиганы улиц Джеды

АННОТАЦИЯ

Только в детстве жизнь одновременно летит пущенной стрелой и уныло тянется, как зелёная сопля из ноздри малолетнего балбеса. Только в детстве каждый день приносит настоящие откровения и открывает невероятные тайны.
Только ребёнок обладает абсолютной верой и только в детстве можно оставаться святым и цельным, не имея абсолютно ничего, кроме этой веры и одного-единственного друга.
Некоторые решения следует принимать только в детстве, пока на сердце ещё мало шрамов.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+2

2

[icon]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/icon]
совместно с Бэйзом
  Прошло немного немало времени, а точнее месяц, с тех пор, как мальчишки по имени Чиррут и Бэйз стали приживаться в Храме Кайбера. Первую неделю ребята отсыпались. Им никто не мешал. Бывало они просыпались только к обеду, и мчались со всех ног в трапезную, не успев привести свои волосы в порядок. Эта гонка была очень важна: между обедом и ужином была пропасть времени, а пища вечером была не столь питательна, как днем.  И все же даже не успев на обед у них было две причины не унывать. Первая - привычка голодать все еще была с ними. К тому же монахи следили за тем, чтобы дети не набивали себе живот до отказа. Это было вредно для их организма и расточительно для Храма. Вторая - иногда вбежав в почти опустевший зал, они находили две тарелки с остывшей пищей. Но ведь никогда не знаешь, когда повезет, поэтому они сверкали пятками, что есть сил от комнаты до пункта насыщения животов.
На вторую неделю им уже не давали так долго спать. Их будили и вели в помещение, где проходили встречи с горожанами. Их размещали на дальней скамье, чтобы они не привлекали много внимания к себе и если им вздумается шушукаться, то не мешали остальным. Слушать о болячках и других жалобах было неимоверно скучно, но после этого их забирал с собой мастер Су Цай и рассказывал какую-нибудь историю или шутку. Он брал их с собой, чтобы показать как проходит жизнь в Храме, каков сам Храм и отвечал на вопросы ребят. После этого они были свободны делать что хотели. Почти что хотели. Им нашлась работенка, которой они благодарили служителей за еду и крышу над головой.
  Началось все с того, что их попросили поддерживать чистоту  своей комнаты. Жили они вместе.  Комнатка была простой. Кровать, стол, стул, тумбочка с двумя отделами с дверцей без замка. Пока мальчишки делили одну кровать на двоих, но им сказали, что скоро их расселят по разным комнатам, так как несколько монахов отправляются на учения в другие храмы.
  Как слепыш и обещал, он не отходил никуда далеко больше, чем на три - пять шагов от друга, чтобы не потеряться. Благодаря тому, что он превратился в хвост Бэйза, мальчишка мог безопасно для ног, шеи, головы и локтей учиться ориентироваться  в пространстве Храма. Теперь они даже могли начать спорить в какой стороне находится библиотека, а где туалет.

   Бэйз до сих пор не мог поверить в то, насколько изменилась его жизнь. Теперь ему становилось смешно, когда он думал, что мог верить настолько глупым слухам. Мальчик не раз ловил себя на мысли о том, что хотел бы рассказать всем, кто хулил монахов, насколько они неправы. Если бы не существовало одного “но”, Бэйз в любой момент был готов бежать в город, чтобы поделиться своей историей. Только вот он боялся. Боялся того, что если он уйдёт, его не пустят обратно.
Никто из живущих в Храме никак не давал мальчишкам понять шаткость их положения. Бэйз сам придумал себе страшилку, снова в неё поверил и снова был готов бояться. Он мог спрашивать Наставника о чём угодно, но только не об этом - слишком тяжело было преодолеть надуманный страх.
  Несмотря на это, Бэйз полюбил Храм и нехитрую жизнь, которую вели монахи. Здесь мальчик чувствовал себя свободным и счастливым. Бэйз стал сдержаннее, пусть и оставался таким же колючим, каким был прежде, он научился молчать.
Ещё мальчику нравилось наблюдать. С одной стороны, Бэйзу это было необходимо, для того, чтобы потом рассказать Чирруту, что и как. А с другой, Мальбус завидовал тому, что видел: службам, обрядам, урокам. Ему остро хотелось стать частью всего, что  происходило вокруг.
  Да, мальчишки были свободны,  они могли наслаждаться уютом и сытостью. Однако Бэйза в какой-то момент это стало тяготить. Хотелось сидеть в библиотеке, посреди древних, необыкновенно ценных книг и понимать, что там написано. Хотелось встать в ряд таких же, как они с Чиррутом мальчишек, и повторять за Мастером плавные движения и формы захватывающего искусства под названием зама-шиво.
  Только вот пожилой библиотекарь не пускал их даже на порог, а Мастер игнорировал пристроившихся в крайнем ряду приблуд.
Бэйз решил, что он нажалуется Наставнику, потому что они с Чиррутом ничуть не хуже кого-нибудь из послушников. Да вот взять того же Чирика: малыш за месяц окреп, пусть и остался таким же тощим, каким был, зато всем стал заметен его настоящий, солнечный и жизнелюбивый характер. Чиррута обожали пожилые монахи и паломники за одну открытую широченную улыбку, за то, как он домашним лот-котёнком пристраивался у кого-нибудь под боком и без устали болтал о чём угодно, отвлекая от боли и печальных мыслей.
  Так вот, Чирик. Малыш уже легко ориентировался в Храме и во дворе. Ему стоило один раз пройти каким-нибудь маршрутом, чтобы запомнить, куда именно ведёт коридор или куда нужно отправиться, чтобы выйти в сад. Бэйз пока что путался, тихо злясь на Чирика из-за той лёгкости, с которой слепой перемещался. Чиррут тёк по коридорам, как ручей по своему ложу - весело и шумно. Пускай иногда эти весёлые забеги кончались шишками на лбу и синяками на коленях, малыш не унывал, поднимался и бежал дальше.
А ещё он не говорил ничего о будущем. О том, что им придётся жить раздельно. О том, что он хочет делать: научиться читать? Практиковать зама-шиво? Ухаживать за растениями или парочкой старых тон-тонов? Разузнать, как пекут те пышные ароматные лепёшки?
  Сам Бэйз хотел это всё и как можно скорее.
  Друг был прекрасным рассказчиком. Чиррут с огромным удовольствием ждал нового дня, чтобы услышать описания всего, что происходит в том или ином месте Храма.  Да что там, каждый шаг сделанный бок о боком с другом было чудом для Имвэ. Малыш не переставал радоваться тому факту, что его жизнь изменилась к лучшему. Словно он стал постоянно греться в лучах солнца. Быть может так оно и было, ведь слыша голос Бэйза, он чувствовал тепло, воодушевление, радость в каждом слове. И желание мальчугана влиться полноценно в безмятежный ритм жизни монахов. Хотя в этой безмятежности было место искусству зама-шиво. Когда приятель старался объяснить, что видел, то мало было понятно из “он такой схватил за запястье, а другой уже лежит” или рассказывать о том, что из себя представляют движения с посохом - было очень, очень сложно. Бэйз иногда просто начинал молчать или постоянно повторять “ здорово”, “круто”, иногда вырывалось шепотом “хочу так же”. На все это слепышу оставалось только улыбаться и слушать удары, шероховатый шум, выскальзывающий из под подошвы шагов. Он не понимал как взаимосвязаны грубость и духовное просветление. Для него черное было черным, белое белым. И все же в конце непредсказуемого шума он чувствовал благодарность противников друг к другу.
  Чирруту  было все это по душе: высокие потолки, аромат благовоний, песнопения, шарканье ног стариков, перелистывание книг в библиотеке, чистота. Кто бы мог подумать, что чистота тоже может пахнуть!  Она пахла тканью полотенца, которое чуть смочили мыльной водой, чтобы обтереть открытые участки тела: ладони, лицо;  и места, где чаще всего преет кожа. Малыш открыл много интересного для себя в мире звуков и ароматов. Он знал на какой планете живет, чем она богата и обделена. И картина выстраивалась в воображении довольно унылая от однообразия. Однако в Храме она преобразилась в цветущую, пряную, завораживающую взор красотой и таинственностью.
  Под каменным небосводом маленький Имвэ спал спокойно. Сытость, тепло, радость, которую не надо воскрешать каждое утро еще до того,как луч солнца коснется земли - этого хватило, чтобы кошмары больше не тревожили бедный разум. Но было в режиме храма то, чего Чиррут стал бояться. Монахи выходили на улицу проповедовать, собирать пожертвования и нередко с ними стали уходить дети в качестве помощников. Быть может этому послужило произошедшее на  Святой Дороге. И чтобы никто больше не распускал слухов о кровожадности Стражей, дети стали сопровождать взрослых, хотя бы в доказательство того, что они живы. Вот именно этого боялся малыш - оказаться снова на улице. Пусть даже рядом будет взрослый. Пусть даже солнце не будет так резать глаза, как раньше, пугая алым цветом. Если можно было -  он никогда не вернулся на улицу, чтобы почувствовать жесткие взгляды, задерживающиеся на слепом лице.
  Имвэ не хочет больше соприкасаться с холодом. Не хочет больше возвращаться в мир плохих воспоминаний. Ему позволили остаться в новом мире, и он будет прилагать все усилия, чтобы продлить это дозволение. Тем более, что другу тут нравится и он не пытался сбежать. Ни разу. Может быть только во сне, когда начинал активно двигать ногами и махать руками. Чиррут ни раз и ни два словил в глаз и в живот, но синяков не было, так что никто из монахов не стал бы думать, что мальчишки между собой что-то не поделили. Однако их хотят поделить. Перспектива того, что одна кровать на одного несомненно радовала, но было тревожно. Чиррут слишком сильно привязался к Бэйзу. Он пообещал другу, что не станет обузой, но именно это и делал прошедшие дни. Цеплялся за него, равнялся на него. Как раньше за мать,  как на отца. Сегодня утром во время приема пищи, Чиррут понял, что он будет страдать снова, если продолжит так делать. Он знает, что все умирают и что,чем ближе к другим тем больнее. Голова пошла кругом от странных мыслей и чувств. На улице он хотел сблизиться хоть с кем-то, чтобы перестать чувствовать одиночество. Теперь есть Бэйз и из-за страха боли, возможной потери друга в будущем… он решил, что поступит почти так же как с обувью.  Нет, он не выкинет, не перестанет общаться с ним. Он начнет учиться быть самостоятельным и стать взрослым, потому что они умеют бороться со страхами.  Привязанность, как говорил на лекции один из стариков-монахов, часто уводит на ложный путь, который приводит во мрак, оставив позади истинный свет. Малыш не понял точно, что имеется в виду, но свет терять не хотел. Он и так живет во тьме.  В еще одном страхе. Поэтому когда мальчишки вышли из трапезной, и Бэйз повернул налево, Чиррут повернул направо. Мальчишка начал с того, что изучил хорошо -  пространство Храма Кайбера. Отсчитывая про себя шаги он решил отправиться к теплицам.

Отредактировано Chirrut Imwe (26-04-2018 05:14:13)

+2

3

плюс Чиррут
Бэйз не вспомнил бы, в какой момент перестал ощущать друга рядом. Сначала он был слишком занят своими мыслями, и потом… Потом, он даже подумать не мог, что Чирик сам захочет оставить его вот так - одного, посреди коридора, и, не сказав ни слова, просто уйти куда-то.
Конечно, Бэйз решил, что малыш пропал: запнулся, замешкался, отстал, потерялся! Мальбус запаниковал не на шутку. Впервые за весь этот благословенный месяц Храм не показался ему раем, скорее ловушкой, огромным каменным лабиринтом, где так легко заблудиться одному маленькому слепому дурачку.
От страха Бэйз совсем не мог думать о том, что ему следует обратиться за помощью к любому из монахов, которых в достатке попадалось по пути. Без Чиррута рядом мальчик почувствовал себя так, словно бы он в пустыне. Словно его окружают не живые люди, а сухие скрюченные деревья. Он и сам ощутил себя одним из таких деревьев: сухим, одиноким, бесполезным.
На глаза просились горячие отчаянные слёзы, но Бэйз раз за разом загонял непрошеную влагу обратно, внутрь своей души, втирал жгучие капли кулаками под веки, чтобы не мешали видеть, куда он идёт.
Шаг его всё ускорялся и, в конце концов, мальчик уже нёсся вперёд сломя голову, так отчаянно вертя головой по сторонам, что казалось, она не выдержит и отвалится.
Чирика нигде не было.
У Бэйза возникло чувство, что он пробежал весь Храм насквозь, от столовой по коридору и обратно, до нового ответвления и снова обратно, только для того, чтобы упереться в очередной тупик. Он заглянул во все излюбленные места, даже в столовую и пару раз на кухню, вернулся в их общую комнату, которая без друга казалась слишком большой, холодной и неприветливой, поэтому Бэйз поспешил в главный холл, заполненный учениками и паломниками - разумных существ было много, но и там не оказалось одного единственного, который однажды и навсегда стал важнее всех тех, кто жил в Храме или в Святом Городе, важнее даже всех-всех жителей галактики. Бэйз совсем потерялся в одиночестве и отчаянии, которые после месяца тепла и дружбы ощущались намного больнее.
- Чири-и-и-и-ик! - мальчишка очень хотел, чтобы друг, где бы он ни был, услышал его и немедленно отозвался.

Чиррут был удивлен, что Бэйз его не окликнул через пять шагов, которые он сделал от него. Ни через десять, и даже ни через двадцать. Он даже постоял немного за углом прислушиваясь, но за спиной была тишина. Уверенность в своем решении улетучилась, и теперь малыш не знал, правильно он поступил или нет. Его друг сейчас один, найдет ли он нужный коридор?
- Он зрячий. Конечно, найдет. - буркнул себе под нос мальчишка. Однако горький привкус от ситуации, которую он сам создал, не пропал.
Войдя в теплицу, он поклонился двум монахам что пропалывали грядки и спросил, можно ли полить растения. Те дали ему небольшую лейку, поставили около нужной длинной грядки и отошли на несколько шагов назад, чтобы понаблюдать за тем, как их внезапный помощник будет справляться с задачей. Чиррут наклонил лейку и услышал, как весело струйки воды устремились к земле, увлажняя и питая корни и листья овоща.
Теплицы Храма были райским местом. Чирруту нравился аромат прорастающих маленьких листков среди уже темно-зеленых, как ему описал друг.
Дожди на Джеде были редкостью, поэтому, когда он орошает почву, то чувствует себя немножко не человеком, немножко всесильным: тем, кто дарит самое бесценное сокровище просто так. Просто от всей души, с улыбкой приговаривая про себя, чтобы все обязательно выросло большим, вкусным и полезным. Хотя было одно растение, а точнее, трава, которую малыш поливать не любил. Даже просто тронуть пальцем не хотел. Пока не трогаешь стебли, то оно вроде и не пахнет. Только стоит коснуться его, и не дай Сила полить, оно начинало жутко пахнуть. И что еще более ужасным казалось мальчугану, так это то, что эту траву добавляли к протертым корнеплодам, которые давали в обед. Трава была видимо лечебной раз она такая противная. Запах от нее после трапезы был повсюду. Сейчас Чирруту повезло, и, кажется, он поливал зеленый, пресный овощ. Справился он со своей задачей достаточно неплохо. Пропустил всего пять кустов и облил ноги, так что его отправили переобуваться, напоследок потрепав по голове. Так Имвэ мог понять, что те монахи по возрасту годились бы ему в отцы. Почему-то все, кто добродушно относился к нему, хотели прикоснуться в конце разговора. Чирррут не был против. Он расценивал это так, как будто они говорили “спасибо, что побыл с нами, но у нас дела”.
Прохлюпав от теплиц через два коридора, когда оставалось еще три до их с Бэйзом комнаты, он услышал вопль. Сердце подскочило куда-то выше головы. Не особо стараясь быть аккуратным, оставляя мокрые следы, мальчишка помчался туда, где ему показалось должен быть друг - в столовую. Но его там не оказалось. Зато возмущенные монахи сразу начали ворчать на Имвэ, что они нарушают правила поведения не соблюдая тишину, озорничают, играя в свои мальчишеские игры. Мальчишка лишь крикнул “простите” и побежал в главный зал. Стараясь никого не толкать руками, ни о чьи ноги не запнуться Чиррут тихим шепотом звал друга.

На Бэйза неодобрительно смотрели, шикали, пытались одёрнуть, но он упрямо продолжал голосить испуганным басом и выглядело это несколько нелепо, словно он передразнивал птиц во внутреннем открытом дворе Храма.
Сейчас мальцу было плевать на благопристойность, скромность и послушание - Мальбус хотел только одного: чтобы ему вернули друга. И когда он увидел как этот самый друг пробивается через толпу - маленький, щуплый и в мокрых сандалиях, то радости мальчишки не было предела. Если бы он не был так опечален, то первым делом спросил бы о том, где Чиррут был, почему ушёл один и, возможно, даже разгневался бы на друга, но Бэйз был настолько расстроен, что ничего не мог чувствовать, кроме облегчения, ведь ничего плохого с Чириком не случилось, он нашёлся, а значит, всё будет в порядке.
Бэйз крепко обнял друга и сопел тому на ухо, продолжая игнорировать возмущение некоторых паломников и служек.
Кое-кто из монахов даже попытался оторвать Чиррута от Бэйза, но безуспешно.
Судя по грозе, что собиралась над головами друзей, их ждало наказание, если бы в холл не вошёл Наставник.
- Что произошло? Отчего здесь так шумно? - строго спросил мастер Су-Цай.
Тот самый монах, что мгновение назад бранил и растаскивал ребятишек, торопливо начал говорить, обвиняя Бэйза в непослушании и нарушении дисциплины.
Мастер слушал, сурово поджав губы, сверлил Бэйза тяжёлым взглядом, под которым мальчик сразу сжался.
Когда монах дошёл в своей обличительной речи до того, что пора бы прекратить брать в Храм кого ни попадя, ведь от бесполезных маленьких бродяжек один шум да расходы, Су-Цай резким взмахом руки остановил говорившего:
- Ты довольно сказал. Теперь отправляйся драить камни в купальнях и не показывайся мне на глаза в течение месяца. За это время ты должен запомнить, что каждый ест хлеб не только от своих трудов, но и от щедрот тех, кого Сила благословила благородным сердцем, стремящимся к гармонии.
Монах сжался под взглядом старика, как и, совсем недавно, Бэйз. Он низко поклонился Наставнику, а затем, не поднимая головы, вышел из холла.
Мальчишки, притихнув, словно пустынные черви под барханом, смотрели-слушали старика так, словно тот знал все ответы на все-все вопросы, которые только могли бы возникнуть у того, кто в состоянии думать.
Бэйза восхищало умение Су-Цая ставить людей на место одним лишь словом. В Храме мальчик наглядно увидел и понял то, что не только кулак обладает даром убеждения. Это новое знание восхищало Мальбуса.
- Ну что же, дети мои, - глаза Настоятеля, мгновение назад холодные и строгие, потеплели, как и голос старика, - Я слышал жалобы на вас и хотел бы знать, что с вами приключилось. Давайте-ка пойдём ко мне и, как взрослые серьёзные люди, за чашечкой ароматного чая поговорим о разном.
Су-Цай сделал приглашающий жест рукой и дождавшись, пока Бэйз, крепко вцепившийся в ладошку Чиррута, посеменит за ним, отправился в свою комнату. Выглядел при этом старик внушительно, исполненным достоинства и мудрости, таким похожим на статуи древних мудрецов, что Бэйз не мог не восхищаться им.

+2

4

[icon]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/icon]
совместно с Бэйзом
Чиррут думал, что задохнется от натиска объятий. Он честно не понимал почему тот, так кричал и так ведет себя сейчас, словно они не виделись сотню лет. Задать вопрос или сказать, чтобы тот ослабил хватку не было сил и времени. Малыш ощутил, как над ними нависла темнота суровых взглядов. А уж, когда началось разбирательство кто тут виноват и что надо делать с такими как они, он и вовсе решил помалкивать пока не стихнет буря. Даже обрадовался, что друг скрыл его от всех собой. И все же он не мог долго слушать, как справедливо монах осуждал их нарушение порядка. Они не послушники в храме. Все еще живут тут просто, как бродяжки, которых подобрали. Пусть они даже помогают, чем могут. Много или меньше, но это не значит, что каменный свод будет вечно над ними. Маленький Имвэ испугался, что их все же выгонят, но тут мастер Су-Цай остепенил служителя, который активно наседал на Бэйза и на политику, которую вел Настоятель. Руки Бэйза перестали быть такими сильными и жесткими. Теперь уже мягкой, большей, чем у Чиррута, ладошкой он повел слепыша в комнату Настоятеля.
Ох, до чего же Чирруту было стыдно за то, что он своими действиями вызвал бурю в стакане. У порога он снял мокрую обувь и быстро прошлепал за стол.Когда уселся на стул и перед ним заиграл теплом пар от травяного ароматного чая, он произнес:
- Мастер Су-Цай, это я виноват в том, что произошло. После завтрака я решил дойти до теплиц полить растения, чтобы они росли быстрее, но не сказал об этом вслух Мы разминулись. Видимо я слишком много времени провел там, поливая грядку с овощем и не услышал, что Бэйз меня потерял. Я очень хотел пролить каждый куст и поэтому мог не услышать, как он меня звал проходя мимо теплицы. Я же маленький, а позади меня стояли монахи и следили за тем, чтобы я случайно не затоптал растение.Чтобы я случайно не перелил больше или не долил меньше, или не запнулся о доску ногой, когда буду двигаться вдоль грядки. Я же слепой. За мной глаз до глаз нужен. Сплошная проблема для зрячих. Я ведь маленький...вот. Так что Бэйз проходя мимо мог не заметить меня и поэтому решить, что ему будет лучше покричать,чтобы быстрее найти меня. Я его услышал уже топая по коридору в комнату, но не сразу понял, где он. Простите, пожалуйста. Если бы сразу пришел, то он был не стал голосить и нарушать то, что мы нарушили. Вот.
  Он тараторил и не смог сразу подобрать нужное слово. Простое такое и очень важное. Пока он все это говорил, Маленький Имвэ почувствовал, что злится на Бэйза. Из-за его выходки теперь им явно что-то грозит. Настоятель пусть и мягок с ними в общении, но придумывать строгие и нудные наказания умел. Взять хоть драить камни в купальнях. Там же все пальцы в мозолях будут.
Чиррут считал, что поступает по-взрослому. Он признал свою вину,извинился и теперь молча сидит ждет, что будет дальше. Притронуться к чаю он не смел. Чувство стыда не позволяло ему двинуться с места. От волнения он даже сидел на пальцах рук,чтобы не теребить материю одежды или стучать пальцами по оборотной стороне стола. И все же он болтал ногами.
Мастер Су-Цай слушал малыша не перебивая. Он старательно прятал улыбку, которая так и норовила выскользнуть из уголков глаз, лёгким сиянием залечь в тысяче морщин старика и коснуться его губ. Взгляд наставника плавно скользил от нервничающего Имве, к насупленному молчаливому Бэйзу, громко сопевшему в чашку с чаем. В этот момент старый монах ещё больше походил на те статуи, что украшали Храм. По какой-то причине, возможно потому, что Чиррут начал говорить первым, Су-Цай обратился к нему, начисто игнорируя Бэйза:
- Ты чувствуешь свою вину, это хорошо. Но кое-что в твоём рассказе беспокоит меня. Как думаешь, что именно может беспокоить такого старика как я, когда юное дитя рассказывает о своей жизни, о друге, о приключениях?
Маленький Имве не мог увидеть, но взгляд Су-Цая стал печальным, словно тот внезапно ощутил вес времени на своих плечах.
Мальчишка не знал, что ответить. Нахмурив брови, еще раз вспомнив, что он сказал Настоятелю, он не смог бы найти точный ответ, что могло бы обеспокоить старика. Да и вопрос ему показался слишком большим для такой маленькой ситуации. Приключение? Имвэ не мог представить, что прогулка до теплиц в одиночку это может быть приключением. Оно не длинное, не опасное, совсем не интересное.
- Я не знаю, мастер. Разве мое отсутствие приключение? Я же был здесь. Вокруг не было опасностей. Братья-монахи всегда помогут, даже если ворчат. - босые ноги закончили болтать воздух, и мальчик подумав,что догадался выпалил догадку - Это потому что я сейчас без обуви сижу? Я пролил на них воду и решил, что лучше не входить в вашу комнату, чтобы не наследить.
  Чиррут хотел, чтобы была эта причина. Он помнил, как ворчат старики на ноги, когда поднимаются по лестницам Джеда - сити. И сейчас Чиррут не сберег ноги, так как можно подхватить болячку, если  ходить в мокрой обувке или босиком. Обычно это вызывает массу недовольства среди взрослых.
  В маленькой голове Чиррута на удивление копошилось много мыслей. О своем глупом решении, о том, что с обуви натечет небольшая лужица; что чай должно быть очень вкусный, потому что по звукам сопения Бэйза, чайник должен скоро опустеть; о том, что некоторые монахи не такие добрые как другие, и о том, что с тех пор как они поселились в Храме на них, наверно, очень много раз жаловались. Однако смелости ему сейчас не хватит, чтобы спросить у старика о том, что беспокоило его самого. Поэтому мальчик толкнул легонько ногой ногу Бэйза,чтобы тот подключился к разговору. Ведь друг нарушил правила тишины. Пусть даже Чиррут все это начал, но виноваты оба.
  Бэйз наглухо уткнулся в свою чашку, стараясь показать тем самым, что разговор Су-Цая с Чиррутом его нисколько не интересует. Это, конечно же, было совершенно не так. Бэйзу хотелось бы понять, в чём он виноват прежде, чем что-то сказать. Он действительно не представлял, что плохого в том, что он волновался за друга? Да, возможно в этом случае можно было было бы поступить иначе, искать помощи или задавать вопросы, но Бэйз про себя подумал, что продумать настоящий план может только тот, кто ничего не чувствует, а если у тебя на душе такое горе, то мысли разбегаются. Он хотел бы сказать об этом Су-Цаю, но побоялся, что старик сочтёт его аргументы смешными. А Бэйзу всё ещё не было смешно. Страх пока не отпустил его, чтобы мальчик мог находить ситуацию хоть сколько-нибудь забавной.

+2

5

(плюс Чиррут)
Су-Цай вздохнул и встал со своего места, обошёл вокруг столика, чтобы потрепать лохматую головушку Чиррута, одобрительно, как показалось Бэйзу, похлопать Мальбуса по плечу, после чего старик подошёл к небольшому, забранному кованой решёткой окну. Там, снаружи, было только небо. В него Настоятель и устремил свой взгляд.

- Ты ещё так юн, друг мой Имве, но ты не ищешь приключений, не видишь чуда в малом, лишь свою вину. Бьюсь об заклад, ты пытаешься часть вины сбросить на плечи своего друга. Не думаю, что он бы возражал, но это не то, что я хотел бы слышать из уст столь юных созданий. Вас должен вести не страх и даже не мои слова. Это должна быть жажда познания, любовь ко всему, что вас окружает и отчаянная безрассудная храбрость, присущая лишь таким, как вы. А ещё вера. Вера в себя, вера друг в друга и в нечто большее. Но и это далеко не всё, друзья мои. Думаю, в соответствующем окружении всё это придёт к вам, рано или поздно. Только вот, всё будет бесполезно, если вы не сможете открыть в себе кое-что необыкновенное. Кое-что, что тесно связано со всем, о чём я говорил.

Бэйз подавился чаем и круглыми ошеломлёнными глазами уставился на старого монаха: о чём тот говорит? Мальчишка понимал, что речь идёт о каких-то чудесных вещах, но не мог пока объять глубину мыслей Наставника.
Су-Цай видел это, но не спешил разъяснять свои слова, в надежде что дети сами дойдут до понимания вещей достаточно простых, но важных для исповедующих учения Уиллов.
- Друг мой Мальбус, отчего ты так горько плакал в главном холле? - старик вернулся к своему месту за столом, чтобы удобнее было говорить с детьми.
Бэйз опять опустил голову, пряча глаза, и какое-то время молчал, пытаясь найти слова для объяснения.
- Я… Я это… Испугался. Но это не потому, что я трус! Я просто боюсь, когда… Чирик не рядом.
Су-Цай покачал головой, улыбнулся одними глазами.
- Другими словами, страх посещает тебя, когда ты не в состоянии чувствовать, рядом ли твой... Чик-Чирик?
Бэйз активно затряс головой, показывая что да, Учитель правильно понял мальчишечью тревогу.
- Что же, беда твоя понятна. А ты, друг мой Чиррут, что думаешь о страхах друга?

Страх Бэйза? Так вот что это было. Страх потерять ощущение опоры. Имвэ ли не знать этого ощущение. Ответить напрямую мастеру он не знал как. Все мысли были обращены теперь к другу, которого очень обидел, оставил одного, заставил бояться снова того, отчего они ушли - снова стать одинокими потеряшками.
Храм успокаивал, убаюкивал молитвенными песнями тревоги внешнего мира, располагал к счастью, к мыслям о том,что жизнь полна радости и света. Но эта была лишь иллюзия, потому что мальчики попали каким-то чудом во внутрь мыльного пузыря, и если хоть один качнется в сторону от другого, то радужная стенка лопнет и мир станет снова жестким и серо-черным. Храм это те же улицы с множествами коридорами вместо лестниц. С той же прохладной атмосферой каменного потолка вместо ночного неба, а вместо солнца - Настоятель. Теплый, мудрый, всезнающий и непознаваемый детским умом. Его остается заворожено слушать и ждать, когда его мысли, как лучи, дотронутся головы и наполнятся осознанием от услышанного. 
Дома это дверь в кельи монахов. Не все добрые, улыбчивые, есть ворчливые, строгие, пугающие. Да, здесь не пахнет грязью, прожженным мясом, которое начинает тухнуть в мусорной куче.  Улицы это вены Джеды. Храм - его сердце, которое должно чувствовать больше, чтобы помогать.  Здесь все зависит не от того, как действуешь, а как думаешь.
На улице Имвэ казалось, что он поступает правильно потому, что ни на кого не полагается. Он не вошел в дом чужой семьи, чтобы не обделять куском хлеба. Не воровал потому, что не мог и не хотел делать зла. Хотел держаться подле, помогать другим бродяжкам потому, что  они наравне. Спустя месяц Чиррут понял, что у Бэйза может быть будущее. Хорошее, светлое, интересное. Он станет еще сильнее. Он сделает мир лучше, многое повидает. А Чиррут будет сидеть на месте, потому что он слеп. И будет способен только на то, что  поливать грядки, слушать жалобы, выучить сотню песен и молиться о выздоровлении чирей.

- Я не знал, что стал для тебя, как палка, с которой идти легче. Я обещал, что не стану обузой, а сам цеплялся за тебя все время заставляя ходить туда, куда мне захочется. И... решил пойти сам, но почему-то не нашел слов, чтобы сказать об этом. Наверно потому что ничего не изменилось, и ты снова бы пошел за мной. А ведь скоро нас расселят, и мы уже не сможем постоянно общаться. И это больно уже сейчас... и я... Я... Расстроился... и разозлился... и с тобой было бы намного веселее поливать тот овощ, а не тогда, когда за спиной кто-то стоит и не знаешь наверняка хмурятся они или нет. Я подумал, что ты рано или поздно устанешь от меня и уйдешь. У тебя здесь много возможностей. Хорошее будущее, если станешь Стражем.  И я подумал... что лучше начну к этому привыкать заранее.

Все это он говорил Бэйзу с холодным, пустым взглядом устремленным в гладь остывшего чая. Могло показаться, что Чиррут всегда на себе что-то тащил. Что-то очень тяжелое и лишнее для детских плеч. Он тормозил себя как будто намерено. Как будто знал, что лучше не пытаться думать о будущем, и лучше сконцентрироваться на настоящем. Угнаться за временем  то же, что и пытаться перестать моргать. Этот груз он прятал за спиной, боясь оглянуться. И сейчас он стал ощущать эту ношу. Чиррут понимал, что Настоятель очень проницателен.
- Мастер, я боюсь вернуться на улицу, но там сражаясь со своим страхом и холодом, я чувствовал себя живым и полезным. В таких больших стенах я растерялся и перестал понимать как жить. Но кажется… из-за страха Бэйза, я понимаю… понимаю, что нигде не будет спокойно, везде будет все чужим, если не чувствовать друга рядом даже, если окружен хорошими существами.
Все, что он успел почувствовать: сожаление, стыд, злость - все это было поверхностным и мелким. Боль сильно засела в душе мальчика и руководила им в моменты, когда почему-то не хотелось лучезарно улыбаться. Она заставляла его думать о плохом, быть одиноким и поступать неправильно.
- Простите… - добавил малыш в конце, не зная, что еще сказать. Кажется, он и так говорил слишком много.

Су-Цай огорчённо качал головой: рано, слишком рано взрослеют потерянные дети, слишком тяжёлый груз несут на своих плечах в то время, как их ровесники веселы и беззаботны. Но он знал, что может дать им кое-что взамен утраченного детства: надежду и веру, главное, чтобы мальчишки хотели принять этот дар.

Бэйз молчал, часто хлопая мокрыми ресницами - он понятия не имел, что именно тревожит его друга и теперь не знал, горевать ему или хорошенько врезать Чирику по глупой головушке. Хотелось сделать одновременно то и другое: разреветься и стукнуть Чиррута, но при настоятеле Бэйз постеснялся и только крепко сжал кулаки, отказываясь смотреть в сторону маленького Имве или отвечать ему.

Отредактировано Baze Malbus (15-05-2018 16:53:28)

+2

6

[icon]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/icon]
совместно с Бэйзом
- Хотел бы вам кое-что показать, - задумчиво сказал старый монах и улыбнулся чему-то своему, - Друг мой Бэйз, что ты видишь возле окна?
Бэйз засопел громче, но всё же обернулся, чтобы посмотреть. Возле окна ничего не было, кроме нескольких крупных и гладких, отполированных водой, ветрами и временем камней.
Мальчишка растерялся. Он посмотрел внимательнее, но ничего кроме камней так и не увидел. Он молчал, не решаясь говорить, боясь выглядеть глупым.
- Ну? - поторопил мальчишку Су-Цай, - Что же ты видишь?
- К-камни… - пробубнил Бэйз.
- Какие они? - старик, казалось, пришёл в восторг от ответа мальчика.
- Ну… - Бэйз насупился так, что брови сошлись у переносицы - он совершенно не понимал, к чему Наставник задаёт такие странные вопросы.
- Ну? - голос Су-Цая молодо звенел, но никаких признаков насмешки в нём Бэйз не уловил, как ни старался.
- Ну-у-у… Они-и-и-и… Они большие, - мальчишка словно прощупывал почву под ногами.
- Верно, - старый мастер лучился довольством так, словно Мальбус решил труднейшую задачу, - А ещё?
- Ещё… Ещё они гладкие и почти круглые! - Бэйз немного успокоился, он даже начал находить это забавным - отвечать на вопросы, такие странные, что их с Наставником диалог стал походить на своего рода игру.
- Именно! - Су-Цай удовлетворённо хлопнул ладонями по коленям, словно поставил невидимую точку.
-А теперь, друзья мои, я хочу, чтобы вы подошли и взяли себе по камню. Затем принесите их мне.
-Но они наверно тяжёлые! - запротестовал Бэйз, беспокоясь больше не о себе, а о том, как исполнит просьбу Настоятеля Чиррут.
Просто принесите их мне, не беспокойтесь больше ни о чём.
Мальбус послушно встал и привычно, за руку, потащил с собой Чиррута, положил ладошку малыша на гладкий холодный бок одного из камней - самого маленького из всех, позволил ощутить его поверхность, а сам начал присматривать камешек для себя.
Камни были действительно большие, пусть Бэйз и выбрал не самый крупный из них, но тот всё равно был тяжёл, а бока слишком гладкие - сложно уцепиться. Бэйз несколько раз отдавил себе пальцы, пока смог просто приподнять камень, а уж сделать с ним шаг оказалось делом почти невероятным. Но Бэйзу и это удалось - пару шагов он всё-таки сделал, прежде чем камень выскользнул из слабых рук и упал на пол, едва не отдавив мальчишке пальцы на ногах.
Мальбус жалобно посмотрел на Настоятеля - может быть, тот сжалится над ними и разрешит не тащить камни?
  Мальчишеские пальцы соприкоснулись с еле теплой поверхностью камня. Как и сказал Бэйз - гладкие, круглые. Почти овальные. Быть может малыш успел ощупать еще два камня, но услышал глухой, тяжелый стук упавшего камня о пол. Чиррут вздрогнул и резко повернулся в сторону друга, на долю секунду замешкался, прислушиваясь. Мальбус не издавал признаков боли, поэтому Имвэ подошел к упавшему камню. Ощупав его заметил,что от того откололся небольшой кусочек. Прихватив его в ладошку, он произнес:
- Давай отнесем вместе.
И ухватился за один край камня, оставив другой для друга.
Бэйз бросил на Настоятеля настороженный взгляд, но Су-Цай не проявлял недовольства. Казалось, старик вообще никак не среагировал на инициативу Чиррута, а потому мальчик кивнул и крепко ухватился за свой край камня.
Тащить было всё ещё тяжело, дети несколько раз останавливались, чтобы передохнуть или получше перехватить свою ношу, но Бэйз подумал, что без помощи друга он никогда не дотащил бы камень.
Наконец тяжелый путь был закончен и можно было ощутить законную гордость за выполненное задание. Доволен был не только Бэйз, Су-Цай тоже был чему-то рад, наверное больше, чем сами дети.
Замечательно! Даже лучше, чем я предполагал, - старик потёр руку об руку, словно сам победил тяжёлый камень, - Но всё-таки вас двое и я хотел, чтобы камней передо мной тоже было два, поэтому не расслабляйтесь - вперёд, вперёд! Ваш урок пока что не закончен.
- Но, Мастер...- попытался возразить Бэйз. Ему было жаль Чиррута - слишком тяжелы оказались камни.
Он покосился на друга и передумал возражать, потому что всё-таки верил в малыша Имве и знал, что тому не понравилось бы, если бы Бэйз чрезмерно опекал его.
- Да, Мастер, - вздохнул мальчик и поплёлся назад, намереваясь донести тот самый, маленький камень, что присмотрел раньше для Чиррута.
- Да, Мастер. - отозвался Чиррут и положил осколочек на камень. В этот раз Бэйз не взял за руку, и Имвэ почувствовал себя как-то иначе. Подойдя снова к камням он положил руку на тот маленький камень с чего началось его знакомство, но пальцы лишь коснулись поверхности и соскользнули влево, изучая следующий. За ним последовал еще один, и еще один. Мальчик не думал о каких-то характеристиках камня. Не искал большой или маленький, с зазубринами или идеально гладкий. Просто трогал их, а потом вдруг присел и погладил камешек, торчащий только одним боком в самом низу.
- Этот. - ткнул пальцем Чиррут. Но для того, чтобы достать этот камень надо было снять два сверху.
Имвэ бы поторопиться разобраться с этим поскорее, но он старался следовать указаниям Настоятеля - не беспокоиться ни о чем.
Это показалось сродни тому, как он находил в песке вещи. Было довольно странно, что он их находил. Списывал это на удачу и глупое воображение, что эти вещи хотели, чтобы он их нашел.  С камнями оказалось почти также. Мальчик не хотел брать первый попавшийся, обделив вниманием другие. Ладонь как будто сама выбрала камень. Захотела, чтобы он в ней оказался. Захотелось его отнести Настоятелю. Единственное Чиррут не был уверен, что он не окажется частью Храма. Он лежал на полу. Всякое могло быть.

+2

7

>>>Совместно с Чиррутом

Бэйз смотрел на камни, но думал о Наставнике. Мальчик думал о том, что был бы счастлив, если бы этот человек оказался его отцом или, на крайний случай, дедом. Конечно, он знал, кто его родители, он помнил их, пусть память и предавала его, события прошлого представали размытыми, как и родные лица. Как и лица тех, кто лишили его права помнить.
Старик выглядел одновременно мудрым и немного странным, безумным, в хорошем смысле этого слова. В глубине его глаз мальчик видел столько добра, что в нём можно было утонуть, словно в море.
Мальбусу очень хотелось, чтобы старый монах гордился им, поэтому и старался так сильно, даже не понимая смысла того, что делает.
Чиррут тем временем успел ощупать все камни и даже, кажется, пол рядом с ними и, наконец, выбрал один.
И, великая Сила! - он был, по мнению Бэйза, просто огромным!
Мальчик испугался, потому что не знал, как ему поступить: сказать Чирруту, чтобы выбрал другой? Но малыш, судя по всему, вложил в свой выбор какой-то смысл. Тогда что делать? Он украдкой бросил взгляд в сторону Настоятеля, но Су-Цай наконец заинтересовался своим чаем и теперь со вкусом им наслаждался.
Мальчишка вздохнул и попробовал сдвинуть камень. Тот качнулся и Бэйзу удалось подтащить его поближе. Камень действительно был тяжёл, но оказался довольно удобным, так что с некоторыми остановками мальчики смогут преодолеть расстояние от стены до стола, даже с такой ношей.
- Потащили! - скомандовал Бэйз, когда Чиррут радостно кивнул в ответ и подхватил камень со своей стороны.

Первая остановка произошла через три шага, когда Имвэ неудачно решил переместить пальцы подальше, чтобы те не соскальзывали. Ноги у мальчишек остались невредимы, зато сердце попыталось выпрыгнуть куда-то выше головы от тяжелого звука упавшего камня. Камень был крепким и ни кусочка от него не отпало. Чиррут снова решил обследовать поверхность предмета и убедился, что он достаточно гладкий и пусть большой, но стоило попробовать другой метод.
- Может попробовать его не нести, а катить?
Все, что волновало мальчугана было лишь то, как добраться до мастера с этим камнем. Что до того, что делал в это время старик, Чиррут даже не прислушивался. Даже если бы тот решил встать и подойти - мальчишка заметил бы только тогда, когда его коснулись. На мысленный вопрос о выбранном камне “Почему этот?” ответ был более, чем исчерпывающий - “Потому что”. И тут ничего не поделать с детским мышлением, основанным на одной лишь интуиции.

Бэйз чувствовал, как в нём нарастает злость. Но не потому, что камень был слишком тяжёл, а потому, что на одно мгновение мальчику показалось, что камень отдавит Чирруту ногу. Он снова боялся, поэтому и злился. Само собой, что желание сказать другу что-то обидное и жестокое так и зудело, рвалось наружу. В этот момент мальчик вновь метнул взгляд в сторону Настоятеля и заметил, как тот нахмурил брови и отрицательно покачал головой. Мальбус мгновенно прикусил язычок и только недовольное сопение выдавало его внутреннюю борьбу с гневом.
- Давай попробуем, - неприязненно проворчал Бэйз, не удержавшись от того, чтобы тоном голоса не показать Чирруту, что он думает про его неуклюжесть.

Встав плечом к плечу, положив ладони так, что они закрыли собой половину камня, Чиррут сказал:
- На три. Раз, два, три! - и они толкнули камень, что есть сил. Тот сделал один кувырок и остановился, но этот способ оказался более легким для пальцев и спин детей. Работая слаженно и докатив до Настоятеля второй камень, Чиррут усталый и довольный сел прямо напротив их труда. Капли пота выступали на лбу, хотелось очень пить, но ноги гудели и вставать совсем не хотелось. Больше не надо было думать о цели задания, и мальчишка наконец-то обратил внимание на старика. Сначала он почувствовал запах одежды, потом услышал как немного шоркнула обувка, и только потом малыш попробовал угадать, какое выражение лица могло быть сейчас у мужчины. Ему представилось, что тот смотрит на них все с той же добротой, которую слышит в голосе раз за разом.
- Два камня, как вы и хотели, Мастер. - улыбнулся мальчик. - Что вы будете делать с ними?

Су-Цай наблюдал за пыхтящими над камнем детьми и радовался за них. Он предвидел великое будущее для обоих. Нелёгкое, но определённо значимое. Сила не раскрывала старику своих путей и намерений, но явно благоволила этим детям. Су-Цай был рад тому, что дружба сделала два одиноких разбитых  сердечка сильными и цельными, но в то же время старик ощущал глубокую печаль: не всегда дары Силы несут своим владельцам счастье. Сам он желал бы этим двоим лишь ясных дней. Увы, жизнь не всегда такова.
Су-Цай отвлёкся от своих мыслей, встал из-за стола, приблизился к ставшим от работы мальчишкам и потрепал Чиррута по растрёпанным волосам.
- Ты хочешь знать, что я буду делать с камнями, мой мальчик? Отвечу тебе без лукавства: ни-че-го. Когда вы отправитесь пить травяной отвар и есть масляные лепёшки, я приглашу сюда одного крепкого стража и он отнесёт эти камни туда, где они лежали прежде. А теперь, скажите-ка мне, дети, вот что: легко ли вам было проделать путь от стены до стола вместе с камнями?
Бэйз хлопал глазами и сопел, как рассерженная тука: неужели Мастер просто разыграл их? Выходит, смысла в их уроке и вовсе нет! Зря он пытался найти его, хотя бы кроху. Глупая игра. Глупая и злая. Мальчик набычился, опустил голову и ничего не сказал в ответ на вопрос монаха.

Чиррут был расстроен. Он хотел, чтобы эти камни были особенными и стали чем-то большим, не просто тем, чем они являлись. Мальчик досадливо и немного жалея погладил камень.
- Трудно и легко. Они все равно тяжелые, даже если нести их вместе... но одному было бы сложнее... вдвойне. Мастер, а что камни делали у стены? Неужели они просто там лежали, чтобы их таскали? Может они все-таки... необычные? Нужны для чего-то очень важного?
Чиррут мог бы придумать применение этим камням, если бы Су-Цай разрешил забрать их с собой. У одной грядок есть брешь, в которую постоянно утекает свеженалитая вода. Сухая почва не успевает сразу принять в себя влагу, а пускать хорошую воду просто гулять, где ей вздумается - было бесценной тратой ресурса. Чиррут бы пристроил этот камень к тому месту. От этого была бы польза. Или же подпирать дверь в молельне - там всегда очень душно, и мальчишка не понимает, как можно вообще думать там, где не ясно дышишь ли или замер во времени. “Глоток прохладного воздуха лучшее дополнение к тому, чтобы Сила услышала обращения служителей” - так бы малыш сказал монахам. Еще можно было бы отнести в купальни, или на худой конец раздробить, перемешать с глиной и починить какую - нибудь ступеньку. Вариантов много, поэтому маленькому Имвэ очень хотелось узнать, почему так важно то, что эти камни должны вернуться к стене.

+1

8

совместно с Бэйзом
Старый монах обнял детей за плечи и притянул их к себе поближе, собираясь начать важный разговор. Всё, что происходило до этого момента, действительно можно было считать игрой, потому что смысл заключался не в действиях мальчишек, а в том, что хотел сказать им Су-Цай.
- Эти камни лежат здесь, чтобы показывать людям суть, друг мой Чиррут, - негромко проговорил старик, - Они служат для этого очень давно и прослужат, по воле Силы, ещё столько же. Эта миссия очень важна, и скоро вы поймёте, почему.
  Нет, Бэйзу не стала яснее цель происходящего, но всё же, невольно он навострил покрасневшее ушко, торчавшее из-под спутанных кудрей, и прислушался к словам монаха. Чиррута испугало слово “суть”. Он заволновался от мысли, что быть может его суть не очень чистая. Быть может “суть” это тоже самое что “совесть”, и где-то мальчишка поступил не правильно. Однако при слове “миссия” воспрянул духом и сделал серьезное лицо, чтобы вновь, как при первом разговоре за трапезой, не упустить ни слова.

- Сегодня это не просто камни. Вот этот, - Су-Цай положил сухую жилистую руку на первый, Бэйзов, камень, - Этот мы назовём Страхом. А этот, - рука монаха погладила холодную поверхность второго камня, - Виной. Вы даже не представляете, но каждый день, каждый из нас, первым делом не умывает лицо и не читает молитв, а берёт свой камень и несёт его, изнемогая от непосильной тяжести и даже не подозревает об этом. Если бы люди были в состоянии выбросить свои камни, то стали бы такими лёгкими, что со временем научились преодолевать космическое пространство без кораблей. Увы, друзья мои, это невозможно. Мы заперты в своих телах, как в темницах, мы слепы, мы глупы, раз таскаем с собой то, что мешает нам взлететь. Ты, друг мой Чиррут, постоянно испытываешь вину из-за своей слепоты, считаешь себя никчемным и уверен, что в любом доме тебя попрекнут съеденным куском, и даже твой друг Бэйз однажды увидит в тебе лишь обузу. Если бы ты отбросил свой камень, то понял бы, что многие будут рады дать тебе пищу и свою любовь только потому, что ты это ты, а не исходя из твоей полезности. А ты, друг мой Бэйз, испытываешь страх потому, что давно уже боишься одиночества, боишься что те, кого ты полюбишь, покинут тебя, как твоя семья, или отрекутся, как твоё племя. Ты не видишь и сердца Чиррута, и эта духовная слепота внушает тебе страх. Если бы ты отбросил свой камень, то научился бы легко принимать и отпускать любимых, потому что в Силе мы все связаны, в Силе никто не потерян. Я скажу тебе, друг мой Чиррут, что познавая Силу, ты прозреешь. Поверишь ли ты мне? Конечно, глаза твои не исцелятся, но ты сможешь видеть нечто более прекрасное, чем то, что доступно обычному взору. Я скажу тебе, друг мой Бэйз, что познавая Силу, ты ощутишь связь между всем сущим и никогда больше, ни один твой день не пройдёт в страхе, потому что, даже находясь на другом конце галактики, твой лучший друг будет рядом, будет говорить с тобой и поддерживать тебя. Прежде, чем всё это свершится, вам предстоит тяжкий труд, но он того стоит. Вся наша жизнь стоит того, чтобы пройти её с лёгким сердцем, оставив свои камни у обочины дороги. Теперь ответьте мне, друзья мои, хотите ли вы, чтобы Сила коснулась вас? Желаете ли учиться и познавать её, как и я в своё время познавал? Подумайте крепко, потому что после того, как вы дадите мне ответ, ваши жизни уже не будут такими, какими они были до сих пор, а я собственноручно обрею ваши головы и нареку вас Учениками.

По всей видимости Настоятель хотел, чтобы мальчишки дали ответ прямо сейчас, без отсрочки, без долгих раздумий. Он хотел, чтобы они ответили сердцем, а не разумом, который затуманен беспокойными мыслями. Бесконечное “а что если?”, “а вдруг?” Мальчишки ощущали прошлое, которое, казалось, повисло на шее и давило на пятки утяжеляя каждый вдох и шаг. Чиррут вновь представил вес камней на ладонях. Представил, что спотыкался о ступени лестниц и катился вместе с булыжниками. Даже если он их ронял, они все равно возвращались. Упал с лестницы - они за ним скачут по ступеням и придавливают спину к земле еще сильнее.  Оставил он их после ночи с приходом солнца - они находятся среди песка вместо потерянных вещей. Или жители возвращали ему эти камни с угрозами или жалостью. Мальчишка подумал, что, пожалуй, те камни, которые он нес один до встречи с Бэйзом были гораздо больше камней у Мастера. На улице они были ему помощниками. Предостерегали от злых поступков, от жестокости посторонних, стараясь уберечь от наивного доверия, которое в сердце семилетки еще не угасло. В Храме страх и вина стали ослабевать, уводя эмоциональное присутствие оседать глубже в мироощущении, а значит и мышлении. Жизнь стала казаться проще, и страхи стали хитрее и не давали мальчикам увидеть всю яркость и насыщенность даже одного дня.
  Маленький Имвэ хочет научится летать, перестать бояться снов и неизвестной дороги. Он хочет стать храбрым, любопытным и быстрым - каким видит себя в белесой темноте.
Чиррут потянулся к Бэйзу пальцами и взял того за ладонь немного потянув в сторону - показывая, что хочет что-то сказать, но только ему.  Вот что он ему прошептал:
- Я хочу отнести камни обратно и оставить у стены то, о чем говорит мастер. Поможешь?

Отредактировано Chirrut Imwe (22-07-2018 16:58:24)

+1

9

>>>Совместно с Чиррутом

Бэйз недовольно сопнул носом и покосился на Мастера - тот с улыбкой наблюдал на ними обоими и не проявлял никакого беспокойства, не собирался торопить. Он просто ждал, словно знал что-то такое… Мог предвидеть каждый их шаг и имел ответ на любой, готовый сорваться с языка вопрос.
Но просьба маленького Имве удивила и его - Су-Цай приподнял седые брови, отчего морщины на его лбу проявились чётче. Залегли они и вокруг глаз, делая взгляд старика глубоким и ласковым.
Мальбус уже открыл было рот, чтобы отказаться снова таскать камни - он не понимал смысла того, что хотел сделать его друг и находил это довольно глупым: да у него чуть штаны на заднице не треснули, до того усердно от таскал эти камни. К тому же, он так желал знать, в чём цель их урока, а узнав её, старался вникнуть, боялся расплескать хотя бы капельку смысла, будто держал слова учителя как воду, в сложенных ковшиком ладошках.
Это был особенный момент, за который подчас решается направление целой жизни. Бэйз не знал об этом, но чувствовал его вес, его важность, значимость и быстротечность.
И теперь, вместо того, чтобы погрузиться в происходящее, ему предлагают заново таскать камни!
Только вот…
Только вот не стал Бэйз ничего говорить, вместо этого захлопнул рот, так громко, что зубы щёлкнули, угукнул глухо в ответ на слова Чиррута и приготовился катить камни обратно.
Разве не об этом говорил Мастер совсем недавно? Об их взаимной слепоте и глухоте, когда не только не можешь, но и порой не хочешь услышать душу самого близкого тебе существа, потому что собственные мысли и желания настолько слепят, превращают в заложника собственного эгоизма, что человек может прожить всю жизнь словно слепой безумец, уверенный, что лишь он видит верный путь, шагая при этом в пропасть.
Бэйз очень сильно старался понять, что руководит его маленьким другом, но не мог, поэтому просто решил помочь ему, без вопросов. Почему-то мальчик был уверен, что эти камни стали значить для Чиррута даже больше того, что заложил в них Су-Цай.
Он уже не боялся расплескать слова Мастера, разжал ладошки, позволяя истине течь, наполнять его маленькую душу глубокими водами.
Слышать и слушать, смотреть и видеть, понимать и действовать.
Краем глаза Бэйз поймал одобряющий кивок Наставника и неожиданно даже для самого себя широко улыбнулся - что-то особенное случилось только что. Что-то важное. То, чего он не понимал, но уже так любил.

Чиррут несмотря на то, что вздрогнул от угрюмого согласия, чуть было не подпрыгнул от счастья. Он схватился за камень и по счету они начали обратный путь к стене. Расстояние было все таким же, только Имвэ казалось, что он стал сильнее или путь короче. Он представлял, как этот камень крошится, становится меньше. Но все еще не мог определится с каким явлением прощается первым. С виной или страхом? Что сильнее его гложет? Настоятель сказал, что он не хочет становится обузой, но что им в этом стремлении движет? Страх стать или вина за то, что был ей? Камень уперся во что-то, кажется Бэйзу было тяжело распрямиться сразу. И тут все-таки мальчишка не выдержал и обнял друга. С улыбкой и решительностью на лице он произнес:
- Мы притащили Страх обратно. Здесь он и останется, а теперь мы пойдем за Виной!
Через небольшое время каменное олицетворение Вины с громким стуком вернулось к груде осколков горной породы. Чиррут решил, что должен быть искренним с Бэйзом всегда, потому что он его друг, а Настоятель и так его видит всего таким, какой он есть. Винить себя за то, что слеп, тоже самое, что винить за пыльные ноги. Разницы никакой, так и смысла ноль. 
- Вот... - тяжело дыша сказал Имвэ обращаясь к Су-Цаю. - Эти... камни теперь там, а мы тут. И не надо звать кого-то сильного, чтобы за нас делать наше... это... фуууух... дело.
Он сел на пол и понял, как это было тяжело, но ему все равно стало весело.
- Бэйз! Мы это сделали! Теперь-то уж точно мы попробуем взлететь как птицы, да?
Чиррут понимал, что это только первый маленький шаг к тому, чтобы избавиться от всех привычек, связанных с ощущениями, но он поверил, что проведенный ритуал поспособствует  закреплению слов Настоятеля. И если вдруг мальчишка почувствует, что снова сомневается или снова почувствует страх или вину, то обязательно придет сюда опять тягать эти камни.
- Надеюсь, что не придется, а то пальцы очень болят, - тоскливо простонал про себя Имвэ, сморщив нос от растирания конечностей.

Настоятель с улыбкой наблюдал за тем, как дети, со свойственной только им непосредственностью превратили урок почти в игру, но при этом показали полное понимание того, что им было сказано.
Его сердце радовалось и болело. Сила не открывала многое, но путь, который должны были пройти эти дети, виделся ему каменистой, но довольно ровной дорогой, резко обрывавшейся в пропасть. Если бы Су-Цай ничего не знал о путях Силы, то решил бы,  что жизнь этой парочки маленьких бродяжек оборвётся резко и неожиданно, но Сила утешила его тревожно бьющееся старое сердце и настоятель услышал шёпот, коснувшийся, казалось, прямиком его души, минуя уши: “Так будет лучше всего… взлететь…”
- Что же, птенцы мои, - Су-Цай поднялся с места, где сидел, так легко, задорно и молодо, что можно было забыть о его настоящем возрасте.
- Теперь, когда вы совершенно свободны, куда вы полетите?

Бэйз был доволен тем, что с камнями покончено и друг его выглядел счастливым, а настоятель - умиротворённым. Только вот вопрос Су-Цая поставил его в тупик: он что же это, хочет их теперь отправить прочь? Мальчишка нашёл в себе достаточно сил справиться с тревогой, но голос его дрожал от волнения и скрытых слёз:
- А можно мы пока… никуда не полетим? Можно мы… Можно, останемся здесь?
Су-Цай кивнул и погладил мальчика по голове, поднял с пола Чиррута, усадил к себе на колени, пригладил топорщащиеся во все стороны волосы малыша.
- Конечно, конечно вы можете! Я вижу, какие вы храбрые и разумные дети. А скажите-ка мне, что больше всего вам нравится здесь, в Храме и монастыре?  Чего хотите, о чём мечтаете?
- Зама-шиво! - немедленно закричал Бэйз, - Алые одежды! Стражи! Хочу быть Стражем и защищать… Вас! Чирика! Тех, кто сюда приходит! Всех! Я хочу защищать!

Чиррут, сидя на коленях у настоятеля, снова ощутил, что чувствует себя в Храме как дома. А когда Бэйз выпалил свои желания, то и вовсе почувствовал счастливым. Защищать - это так подходит для друга, и Чиррут не заставил ждать с ответом:
- И я хочу оберегать всех! Хочу пойти в библиотеку и узнать все-все, что в ней хранится. А еще я хочу... потрогать кайбер-кристалл и помолиться как надо Силе, чтобы она продолжала хранить тех кто здесь и там... с ней... где родители...
Чиррут все еще смутно представлял себе каково это быть в Силе тем, кто умер. Раньше он просто представлял себе мир смерти как такую же планету, похожую на Джеду, только лучше. На той планете всегда есть вода, чуть теплее и не так много песчаной грязи. Там много теплиц, и все живут дружно. Много улыбаются и поют песни. После того как мальчик узнал, что родители в Силе, то понял, что его фантазия ложна. Так вот ему все же хотелось поговорить с Силой и попросить беречь всех, кто в ней есть. Мальчишеские пальцы развели в стороны пряди волос, а веселый голосок, серьезно заявил:
- Я готов для этого отдать волосы, чтобы она меня услышала.

В груди Бэйза росло большое торжественное чувство, словно бы вскоре должен был начаться зимний фестиваль. Бэйз не знал времени лучше. В эти дни он всегда бывал сыт, а ещё он знал, что родители дарят своим детям монетку в красном мешочке, на удачу, куколку в одежде стража, для защиты, а столы, даже в самых бедных домах, никогда не бывают пусты. В эти дни на старой рыночной площади разворачивалась ярмарка невиданной красоты и роскоши, где можно было встретить разумных из разных концов галактики, диковинных животных и чудесные вещи. В эти холодные дни можно было наблюдать, как танцуют монахи, словно играют с чем-то невидимым и прекрасным. Теперь Бэйз понимал, что это была Сила, но тогда всё, что он видел, казалось ему нереальным и недостижимым, непонятным и даже страшным. И даже для такого, как он, в дни зимнего фестиваля находилось своё маленькое чудо. Пускай это бывала всего лишь тарелка горячего супа или горсть конфет, или подгнивший мейлоран - Бэйз чувствовал себя невероятно счастливым.
Вот и теперь ощущение грядущего чуда потихоньку заполняло сердце мальчика и это чудо было действительно особенным, не только для него.

- Да пребудет с вами Сила, дети мои! - торжественно провозгласил старый монах и поднялся. Он отошёл в тот угол комнаты, где находился высокий резной шкаф, настолько древний, что история его изготовления терялась где-то во времени и пространстве.
Настоятель взял с полки две аккуратно свёрнутые красные робы и протянул обе Бэйзу
- Теперь вам необходимо подготовиться. И я буду готовиться вместе с вами. Отправляйтесь в свою комнату и проведите время до утра в медитации, а завтра, с первым лучом нарождающегося светила, вы станете монахами.

+1

10

Когда они оказались в коридоре то очень крепко обнялись и быстрыми шагами отправились в комнату. Чиррут хотел было еще раз извиниться перед другом за то, что сделал, но тут же подумал, что это лишнее. В комнате у Наставника многое было сказано и сделано, а значит если Бэйз больше не сопит тяжело, то все стало как прежде. Положив одежду по бокам кровати, они уселись прямо, выпрямив спины, и начали дыхательную разминку, чтобы очистить разум. Сосредоточиться на том, что дышишь было не трудно, но вот сохранять баланс времени между вдохом и выдохом было трудно. Чиррут начал сбиваться и делал вдох глубже сразу приступив к короткому выдоху,вместо положенного равномерного вдоха и долгого выдоха с двух секундной задержкой дыхания перед следующим заходом.
Я делаю вдох и делаю выдох. мысленно поговаривал малыш. Однако через некоторое время он почувствовал как голова становится тяжелой и почему-то начинает все кружиться. Точнее это он начинает кружиться, как будто закон тяготения перестал действовать. Все остается на прежних местах, а он сам крутится. Чиррут испугался и открыл глаза.
- Бэйз. - тихо позвал мальчик и прислушался. В комнате было тихо, а справа от него мирно посапывал друг. Тогда он подсел поближе и немного потряс за плечо друга проверяя насколько тот глубоко спит. - Бэйз, нам надо медитировать.  - в ответ тишина.
Чиррут вздохнул и накрыл своим куском покрывала приятеля. Он снова сел прямо и постарался настроиться. И снова это странное ощущение невесомости, но малыш старался продолжать дышать и поддаться этому ощущению не страшась того, что произойдет дальше.  Дальше он увидел свет. Зеленый прозрачный свет, который волной прошелся откуда-то справа и исчез в левой стороне пространства. И снова возник справа. Одна волна, вторая, потом появилась зелено желтая рябь и Чиррут увидел песок. Увидел! Он смотрел на песчинка и не мог отвести взгляда. Ему показалось что чувствует его на зубах и между пальцами ног, и когда он потянулся рукой к нему -  он пропал. Снова стало темно. откуда-то из глубины чего-то как в тумане ему померещился чей-то образ. Он был очень далеко и мальчику очень хотелось вглядеться в него лучше, подойти к нему, но как только он об этом подумал все пропало.  Потом по нему что-то ударило. Чиррут вздрогнул и нащупал ладонь Бэйза. Друг снова ворочался. Мальчик пытался подавить зевоту, но не смог. Его тоже начало клонить в сон.
Посплю совсем чуточку. Потом разбужу Бэйза, и мы вместе будем медитировать.
Он уткнулся лбом в голову друга, и лег перпендикулярно положению тела оного. Пусть себе катается туда сюда, зато Чиррут будет цел.
Их разбудил аккуратный стук в дверь, но скрыть тот факт, что они проспали всю ночь уже не удалось. Им сказали умыться и переодеться.
- Доброе утро. Что - то я волнуюсь и в тоже время нет. - сказал шепотом Чиррут, которого уже чуть-чуть потряхивало от ожидания, когда он переступит порог зала посвящения.  Его пальцы все никак не могли справиться с веревочным поясом, чтобы наконец затянуть одежду для опрятного вида.  Он совсем забыл о том, что именно было до того,как он уснул. И все же у него было странное ощущение, что с ним произошло что-то очень удивительное и хорошее. То, что хочется пережить снова.
Столько мыслей. Столько разных мыслей в голове. Мыслей, переплетающихся с воспоминаниями, мыслей, направленных в прошлое и в будущее, перетекающих друг в друга, беспокойных, скачущих, плывущих в океане всеобъемлющего торжества.
Ожидание чего-то особенного, необыкновенного, непостигаемого - пока ещё - бурлило в венах и Бэйзу казалось, что он весь наполнен пузыриками торжества так сильно, так плотно, что его ступни не касались каменного пола когда он шёл в их общую с Чиррутом комнату - медитировать, готовиться. Это часть ритуала, наверняка не менее важная, чем сам ритуал и мальчишка был готов не спать хоть десять ночей, если нужно но…
Не прошло и получаса, как он уже благополучно спал, поверженный усталостью и насыщенностью прошедшего дня.
Он не мог вспомнить, что ему снилось, только там был наставник, Чиррут, а ещё… монстры. Ужасные, чёрные, бесформенные, голодные. Они жаждали завладеть телом Бэйза, мыслями Бэйза, сердцем Бэйза. Они желали поработить его, подчинить его своей воле, использовать его.
Страшнее всего в том сне было то, что Бэйз понимал - он должен сражаться. Понимал ,но не мог. Ничего не мог сам, а монстры приближались - голодные, злобные, неумолимые.
И в тот самый момент когда чудовища уже были готовы разорвать маленькое тело на кусочки, смешать его со своей сутью и превратить во что-то совершенно иное, ужасное, в этот момент к Бэйзу с двух сторон подошли наставник и лучший друг и прикоснулись к его плечам сияющими солнечными руками. Со злобными протестующими криками монстры растворились в своём ничто, а мальчик…
А Бэйз проснулся от тихого стука в дверь. Проснулся воодушевленный и пристыженный, а вместо сердца у него внутри сиял кусочек солнца, который два самых важных в его жизни человека подарили  ему этой ночью.

0

11

Когда они с Чиррутом и сопровождающим вошли в большой зал, Бэйз ахнул и замер, не в силах сделать и шагу: там собрались все обитатели Храма - ученики, монахи, Стражи - ровное море стриженых голов и алых одежд. Воздух был наполнен звуками колокольчиков и ровно текущими низкими голосами, поющими бесконечную мантру.
До этой минуты Бэйз не мог до конца представить себе того, что случится в день их с Чиррутом посвящения. Почему-то мальчик думал, что это будет нечто похожее на их встречи с наставником: Су-Цай прочтёт молитвы, острижёт их шевелюры, даст им ученические одежды и всё на том, но чтобы так…
Бэйз почувствовал, что дрожит и неосознанно схватил Чиррута за руку, не давая ему закончить подвязывать штаны.
Колокольчик звякнул ещё раз и стих, сразу за ним стихли поющие голоса, огромный зал наполнился тишиной и Бэйзу захотелось стать маленьким-маленьким, чтобы стало возможным заползти куда-нибудь в трещину каменной кладки и затаиться там. Монахи не смотрели на мальчиков, но чувство того, что сам Храм взирает на них тысячей глаз внезапно стало нестерпимо-острым, настолько сильным, что даже слёзы навернулись на глаза.
Сопровождающий мягко подтолкнул мальчиков по направлению к Су-Цаю, замершему в состоянии глубокой медитации у разожженной жаровни, рядом с ним, на низком столике лежал странный инструмент, который, на взгляд Бэйза, выглядел страшновато, словно вместе с волосами Настоятель собирался им ещё и скальп снимать.
Хорошо, что Чиррут этого не видит, - подумал мальчишка.

Имвэ ощущал, что им предстоит пройти по длинному коридору, состоящему из высоких светлых колон. Колон не из тверди, а из света. Этот свет пульсировал каждый раз, когда раздавался звук колокольчика, и поднимался вверх. Мальчик слышал голоса монахов по отдельности каждый день. Они такие разные: звонкие и сиплые, громкие и низкие, со смешинкой и с глубокой мудростью, с лаской и с придиркой. Но сейчас попробовать отличить, узнать кого-то из песнопения не было возможным. Все поглощал свет. Свет веры и чувство единства послушников и Стражей. Свет не нес тепла, ничто вокруг не было направлено конкретно на Чиррута или Бэйза. Все жило своей жизнью, а они, мальчишки, пришли сюда: такие крохотные, босые, не имеющие ничего, кроме мыслей. Как будто не к месту, как будто не отсюда, но реальность пронизывала со всех сторон, что даже не надо на другую планету лететь, чтоб найти чудеса.
Атмосфера была совершенной, космической, необъятной, плотной, а потом замерла. Стало тихо и сумрачно, только впереди был свет, и вот тут-то... вот тут-то возникло ощущение, что продолжение, каждая будущая секунда стала зависит от Бэйза и Чиррута. Пора действовать.

Чиррут перестал ощущать, что дышит, потому что это казалось совершенно лишним. Он старался не сильно сжимать руку друга и не сильно ступать, почти на пятках, он добрался до Настоятеля и сел на колени.
Под ними оказалась мягкая на ощупь материя, и судя по тому как пальцы касались уже каменной поверхности, рассчитана как раз для сидения на коленках.
- Вы пришли сюда, чтобы совершить великое таинство. Вы сделали последние шаги, как потерянные. Готовы ли совершить следующие шаги, чтобы обрести дом и назвать друг друга братьями? - голос Су-Цая разносился по залу теплыми волнами, полными серьезностью и мудростью.
- Да, Настоятель. - ответили мальчики.
Настоятель опустил свои ладони на плечи мальчиков и прочитал молитву.
- Вы прошли испытание камнями. Ваши души очистились от прошлого. В подтверждение этого мы принесем дар, знаменующий обновление энергии в ваших телах.
Послушники накинули на мальчиков белую ткань и смочили макушки теплой водой.
- В волосах хранится тонкая энергия человека. Состригая их, вы полностью отсекаете любые желания и привязанности, дабы очистить разум и ступить на путь просветления.

Чиррут услышал, как около правого уха что-то пару раз щелкнуло. Было похоже на то, как монахи перед стрижкой куста проверяют работу и остроту ножниц. И, кажется, сейчас инструмент был очень острым. Чьи-то пальцы тихонько направили голову вниз и состригли с темени прядь волос, а потом и вовсе оголили данный участок.
Снова зазвучала мантра, а потом пришло время словесной молитвы, когда на головах у мальчиков оставалось всего по несколько клочков волос. Бэйзу вложили в руки листок со словами, а Чирруту шепнули повторять за другими.

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » holy and whole [sw: the guardians of the whills]