capt. jack harkness michael wade wilson
oberyn martell margo hanson susan pevensie
Вот уже двадцать лет жизнь Клинта Бартона была разделена на две половины, которые всё это время существовали параллельно, практически не затрагивая друг друга. В одной он был раздолбаем с луком, на которого тем не менее каждый мог положиться в любом мало-мальски серьёзном бою, в другой же жизни он был примерным семьянином с идеальной репутацией...Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Wake up! [Marvel: Secret Empire]


Wake up! [Marvel: Secret Empire]

Сообщений 1 страница 30 из 57

1

Wake up!
Странный этот мир, где двое смотрят на одно и то же, а видят полностью противоположное.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/2DUFh.png


знай: тебя повыпотрошат, как кур,
разберут по косточкам, по частям.
бог так долго маялся — и уснул.
он устал поглядывать на тебя,
он устал приглядывать за тобой,
дальше сам уж как-нибудь — не плошай.
будь щитом, кольчугой и тетивой
и не верь своим и чужим ушам.
нет ни крыльев, ни золотой брони,
ни поддержки близких, ни зла других.
ты остался в поле совсем один —

докажи им всем, что ты лучше их.

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Стивен Роджерс, Джеймс Барнс

Зима 2016 - весна 2017, США

АННОТАЦИЯ

Баки вдруг понимает, что помнит некоторые события отнюдь не так, как все остальные. Но самое страшное в том, что ему совсем нечем доказать свою правоту.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано James Barnes (30-03-2018 02:59:37)

+2

2

Уничтожение прошлого, возможно,
худшее из всех преступлений.

   - Что ты там высматриваешь? – раздался разморенный и ленивый голос с дивана. Стивен даже приподнялся, облокотившись о широкую мягкую спинку правым предплечьем и проходясь по спине мужа горячим взглядом, который вряд ли мог себе позволить рьяный католик. – Иди лучше ко мне…
   В свой законный и честно заработанный выходной Роджерс не хотел ничего. Разве что чувствовать в своих руках тепло крепкого родного тела, пока они смотрят какую-нибудь старинную романтическую комедию положений. Сегодня единогласно выбор пал на «Его девушка Пятница» - с Кэри Грантом и Розалинд Рассел в главных ролях. На журнальном столике уже был приготовлен легкий перекус, а на пятидесятидюймовом экране напротив стояла на паузе черно-белая картинка.
   Со всей беготней последних дней - когда нужно было изворачиваться, делать вид, будто ничего не изменилось, подготавливать почву для грядущих перемен – Стивен вымотался. Иногда ему казалось, что даже его усиленный сывороткой мозг может засбоить и выдать с головой. Что ведомый событиями, он вдруг, к примеру, забудет смыть с груди черный знак новой принадлежности, расправивший щупальца прямиком над его сердцем. Что проболтается во сне. Именно поэтому был сконцентрирован в два раза сильнее, следя за каждым словом и действием дома, и это чертовски утомляло.
   Сегодня ему необходимо было подпитаться этой жгучей энергией, источником которой всегда для него был и оставался Джеймс. Стивен продолжал смотреть ему в спину, не в силах отогнать от себя мысль, что скорее хочет приблизить тот момент, когда в мире, наконец-то, наступит порядок и безопасность, а им не нужно будет постоянно рисковать своими жизнями. Подставляться там, где сделал ошибку кто-то другой. Где никто не будет решать за них. Даже наоборот – они сами решат за всех остальных.
   Не в силах больше ждать, Роджерс поднялся с дивана, огибая его и проходя босиком до угла, в котором был устроен своеобразный мемориал – этажерка, сплошь уставленная различными фотографиями. Здесь прошлое чередовалось с настоящим, и если сделать новые фотографии проблемой никогда не являлось, то вот найти что-то из времен второй мировой подчас представлялось задачей практически непосильной. Однако кое-что он все-таки смогли раздобыть, и сейчас Джеймс стоял рядом с этими пожелтевшими клочками истории словно соляной столб и не шевелился.
   Стивен подошел к нему сзади, обвиваясь руками вокруг талии и перехватывая мужа поперек живота и груди. Плотно вжав в себя и нахально отеревшись небритой щекой о плечо, он прихватил губами кожу на шее Баки в настойчивом поцелуе. В текущий момент ему нужно было неразделенное внимание от Джеймса, о чем он поспешил ему сообщить:
   - Я сейчас тебя насильно утащу на диван.
   Словно в доказательство своим словам, он легко приподнял Баки над полом, а затем поставил обратно, поцеловав в затылок под волосами.

Отредактировано Steven Rogers (14-04-2018 14:52:12)

+1

3

возвращайся мне в память -
в проклятую святыню -
я руками к тебе тянусь и в мольбе застыл.
раз в моей душе гибель,
засуха и пустыня,
пусть в твоей будут горы,
молнии и цветы.

      Когда мир вокруг тебя вдруг начинает неуловимо меняться, а ты даже не понимаешь, в чем дело, это пугает. Сначала не проходит ощущение собственной неуместности, тревоги и необъяснимое желание бежать куда угодно, лишь бы подальше оттуда, где находишься сейчас. Потом приходят злость, растерянность. Ты словно упускаешь нечто очень важное, но не можешь понять, что именно. И ловишь воздух раскрытыми руками, как последний дурак.
   Если бы не активная рабочая деятельность, коей их со Стивом решили завалить с головой, Барнс бы точно рехнулся от всего этого. В конце концов он решил скидывать все на усталость и планировал - очень надеялся - хорошенько отдохнуть в ближайшие выходные и привести в порядок расшатавшиеся нервы - еще не отошел от внезапного старения Роджерса. Несмотря на то что муж снова щеголял здоровым и молодым, Баки не мог отделаться от тревоги, что и это может сдать сбой в любой момент.
   Но время для отгулов никак не появлялось, а странностей становилось все больше. И дело было уже не только в сержанте. Роджерс тоже стал странно себя вести, чем ни разу не помогал мужу успокоиться: не мог вспомнить вещи, о которых прежде не смел бы позабыть - их любимые места, шутки, случаи из жизни. Это не выражалось слишком явно, просто он вдруг замирал, услышав от Баки что-нибудь о Бруклине, и замирал, глядя в ответ недоуменно и вопросительно, как будто слышал об этом впервые. Барнс успокаивал его, предполагая, что это последствия выветривания сыворотки - некоторое могло ускользнуть из некогда идеальной памяти. Вернется еще. И все будет в порядке.
   Джеймс не мог знать этого, но было только к счастью, что последние дни выдались слишком загруженными для них обоих, чтобы много говорить о личной жизни прошлого времени. Теперь они старались все больше дышать настоящим, которое на данный момент, к сожалению, представляло из себя крохотные островки свободного времени среди целого океана работы: стоило Капитану Америка поправиться, как в Щ.И.Т. просто с цепи сорвались.
   И только сегодня им удалось урвать выходной. Только сегодня, случайно бросив взгляд на “алтарь памяти”, как они часто называли угловой стеллаж с фотографиями, Баки внезапно обнаружил там пропажу: не хватало детских фотографий. Были со времен войны, когда Роджерс уже прошел эксперимент и спас Джеймса с базы Гидры; были новые снимки, которые они делали, в основном, с камер мобильников - Барнс мог в подробностях рассказать историю каждого из них. Но фотографии из Бруклина куда-то подевались. Отыскать их и восстановить было тяжелее всего, но некоторые все же раздобыли. Но теперь карточек… просто не было.
   Баки сморгнул, стоило Стиву подойти и крепко обнять сзади, прогоняя захватившее мужчину остолбенение. Некоторые повадки у Роджерса с момента исцеления тоже поменялись. Он еще больше… возмужал, что ли. Стал жестче с посторонними. Любвеобильнее с Барнсом. И настойчивее. В другое время это только радовало и возбуждало сержанта, но не в этот момент. Почувствовав поцелуй на шее, Джеймс повел плечами.
   - Стив, - отозвался он, и в его тоне не было ни намека на желание перевести этот жест в интимное русло. Роджерс, конечно, слышать его не захотел и приподнял над полом, во всей красе демонстрируя желание немедленно отнести мужа смотреть кино. До определенного момента, по крайней мере. И Баки бы с радостью его поддержал, если бы не одно “но”.
   - Зачем ты убрал наши детские фотографии?

Отредактировано James Barnes (07-04-2018 22:21:51)

+1

4


   Вся игривость мигом испарилась, стоило Джеймсу только задать вопрос. Стивен недоуменно посмотрел на его затылок, вскинув бровь, а потом опустил подбородок на левое плечо мужа.
   - Я ничего не трогал, - осторожно начал он. – Да и откуда бы у меня детские фотографии? Меня ж в семь лет забрали в приют, а там как-то не до подобной роскоши было.
   Роджерс лукавил, конечно, потому как в семилетнем возрасте попал далеко не под бездушную машину американской ювенальной юстиции, а под крыло тайной организации, чьи интересы представлял всю последующую жизнь. Сейчас же и вовсе собирался продемонстрировать ее величие остальному миру.
   В Крепости Стивен провел почти десять лет, стараясь доказать всем, помимо приемной матери, что достоин возложенных на него надежд. Порой хотелось бросить эту самоубийственную затею, перестать сопротивляться тому, что было дано от природы. Однажды ночью, не вынеся откровенной враждебности и издевательств других воспитанников Гидры, Роджерс даже смог убежать. Правда, недалеко.
   Наткнувшись в лесу на Кракена, Стивен почти до утра разговаривал с мужчиной. Наверное, тогда впервые он смог кому-то открыть то, что камнем лежало на душе уже долгое время. Дэниел в свою очередь смог убедить юного Роджерса в том, что конечный результат стоит тех тягот, что встретятся на пути. Сказал, что не раз и не два еще, Стивен будет терять надежду в то, что все, что он делает, имеет хоть какой-то смысл. И Стивен счел это убедительным. Поверил словам Уайтхолла больше, чем насильно прививаемым доктринам. Так простой разговор сделал больше, чем виртуозный гипноз старшего Феннхоффа.
   - А твои…, - Стивен задумался, продолжая обнимать Джеймса. – Может быть, завалились к стене случайно?
   Роджерс отстранился от мужа, подходя к стеллажу и осматривая его со всех сторон. Несмотря на то, что сейчас Стивен предпочел бы заняться чем-то более приятным, он не мог отмахнуться от беспокойства Баки.
   Капитан не чувствовал в себе особой склонности к сантиментам, но все, что касалось их с Барнсом связи было для него чрезвычайно важным. Впрочем, как и он сам.
   После того, как Джеймсу столько раз зачищали память. Фотографии были своеобразным якорем: живым подтверждением того, что их совместное прошлое – не иллюзия чьего-то больного разума.
   Стивен бросил беглый взгляд на этажерку. По его мнению, все самые важные снимки были на местах, и ему очень не хотелось думать о том, что вшитая в голову Баки программа вдруг внезапным образом активировала автономный режим уничтожения воспоминаний.
   - Какие, по-твоему, отсутствуют? – Роджерс подошел к одной из витрин у противоположной стены, присаживаясь на корточки и распахивая нижнюю, закрытую деревянными створками, часть. Там хранились различные папки, книги и фотоальбомы. Поставить все фото в рамки – не представлялось возможным, поэтому часть хранилась подобным образом.
   Взяв один из альбомов в тисненном кожаном переплете, он подошел к Баки, листая его на ходу. Оторвавшись от заполненных страниц, он внимательно посмотрел на Барнса.

+1

5

Баки нахмурился. Не похоже, что Стив шутил, но говорил он такие вещи, которые невозможно воспринимать серьезно. Приют? "У меня"? "Твои"? На вопросительно-мрачный взгляд муж не отреагировал, внимательно рассматривая фотографии. На полке их точно не хватало, но Роджерс этого совсем не замечал и решил проверить в альбомах.
   - Какой еще приют? - спросил наконец Джеймс, поворачиваясь к Стиву. Тот как раз оторвал взгляд от содержимого альбома, и они встретились глазами. В голубых глазах напротив Барнс увидел отражение собственной обеспокоенности, озадаченность и искреннее недоумение. Стало не по себе. - Наши фотографии, из Бруклина! Вот здесь, - он даже показал на нужное место, - стояла. Мы с тобой на скамье, у тебя в руках игрушечный грузовик, который я подарил тебе на День Рождения. Мы потом катали в нем наших солдатиков и кукол Бекки. А вот здесь, - кивок на другое место, - была с нашего первого похода в кино...
   Баки осекся и хмуро поджал губы - то, как менялось выражение лица мужа, ему совсем не понравилось. Того как будто ножом по живому полоснули или показали ожившего мертвеца: нахмурился болезненно, даже с лица немного побледнел, покрепче сжав альбом пальцами... Такой взгляд Барнс видел у него не так уж и часто. Всего несколько раз за всю жизнь, на самом деле, но этого было достаточно, чтобы понимать - в хороших случаях капитан так никогда не смотрит. Розыгрыши Стиву никогда не давались, особенно в случае с Джеймсом, который знал его, как облупленного, и мог раскусить подвох почти сразу. Сейчас Роджерс совершенно точно был не на шутку чем-то обеспокоен.
   Возможно, потерей фотографий? Больших трудов стоило раскопать архивы и найти хоть что-то, а потом - нелепо потерять их дома? Стоящими в рамке? Баки тоже нервничал. Они были очень дороги для него всегда, а после того, как он на своей шкуре испытал, что значит не помнить себя самого, стали представлять еще большую ценность. После попыток собраться из миллиона крохотных осколков, эти фотографии... как будто иконы. Его собственные иконы, на которые Баки мог посмотреть и убедиться: все позади, когда-то он был нормальным человеком и жил. Именно детские изображения вселяли в него уверенность. Памятное с военных времен хоть и показывало, каким он когда-то был, но то уже - война. Ненавистная, оказавшаяся бесконечной война. Тогда он уже притворялся собой-прежним, а не оставался им. Сержант Джеймс Барнс, пришедший на смену старине Баки, которого переломало во вражеской лаборатории, вытряхнуло, раскрошило. Баки, которому нужно было идти дальше, чтобы один придурок не успел угробить себя на фронте. Слабому Баки, неуместному, бесполезному. Не то чтобы сержант Джеймс Барнс нерушимая скала, вовсе нет, но точно - верная тень капитана Стивена Роджерса, которая вырастет за его спиной, когда необходимо, и прикроет. Сержант Джеймс Барнс - последний рубикон для Зимнего Солдата. А потом, спустя много лет, все они снова слились в Баки. И их получилось так много, что далекие времена детства стали казаться ему чем-то ненастоящим. Фотографии были доказательством, якорем и отрадой. Которые внезапно куда-то пропали.

Отредактировано James Barnes (16-04-2018 20:45:50)

+1

6


   Стивен лишь коротко прищурился, склонив голову на бок и следя за мужем. Обеспокоенно вскинув бровь, он вновь опустил взгляд к белоснежным страницам, переложенным рисовой бумагой. Происходящее ему не нравилось от слова «вообще».
   Если сейчас не найдутся эти чертовы фотографии, то он возьмет Джеймса в охапку и потащит проверяться на базу ЩИТа. И пусть потом не возмущается насчет МРТ. Да и энцефалограмму было бы тоже неплохо снять.
   Проглотив вставший в горле комок, Роджерс продолжал увлеченно листать страницы и старался не думать о том, что где-то наверху давным-давно было решено о том, что просто спокойно пожить Баки Барнсу и Стиву Роджерсу нельзя. Иначе весь мир пойдет прахом, Земля налетит на небесную ось, небо обрушится на землю, а затем наступят семь казней египетских. Иначе, как можно было объяснить тот факт, что они едва пришли в себя от проблем с выветрившейся сывороткой Капитана, а тут уже новая напасть: получите – распишитесь.
   Чертова программа. Разве другого можно было ожидать от этих советских коновалов? Хорошо хоть руку пришили к плечу, а не к заднице, используя в качестве примера себе подобных. Стивен закипал не хуже электрочайника, стоило лишь вспомнить о тех пытках, через которые пришлось пройти Джеймсу.
   На лбу у Роджерса пролегла глубокая морщина, вмиг делая его лет на десять старше. Он вообще-то был крепкий и уравновешенный парень. Мог выносить любые пинки судьбы под дых, однако, когда дело касалось Баки просто терялся. Нет, Стив не впадал в затяжную панику и не начинал истерить, но настроение его заметно портилось, и в таком состоянии ему лучше было не попадаться под руку – мог нечаянно и зашибить.
   Слава всем богам через пару минут яростного перелистывания страниц он нашел первую фотографию.
   - Ну, вот же она, - почти с облегчением произнес Стивен, протягивая восстановленную черно-белую карточку мужу. Все было ровно так, как Баки и говорил: вот скамья, вот игрушечный грузовик, вот маленький большеглазый Баки в клетчатой рубашке и комбинезоне с подвернутыми штанинами, а рядом какой-то незнакомый кудрявый пацан. Друг детства, наверное. – Ты ведь ее имел в виду?
   Стивен с надеждой следил за реакцией на лице Джеймса, давая тому время хорошенько рассмотреть находку, а потом вновь нырнул в поиски. Где-то должно было быть еще одно фото.
   Наконец, нашлась и вторая пропажа. У Стивена практически отлегло от сердца, когда он рассматривал Баки в холле кинотеатра на фоне афиши «Кинг Конга». Фильм вышел в 33 году, когда Джеймсу было шестнадцать – самое время ходить по кино с подружками, что и подтверждала эта фотография. Рядом с Баки стояла миниатюрная блондинка, которая смущенно прятала глаза, в то время как Барнс залихватски обнимал ее за тонкую талию.
   Роджерс непроизвольно зеркально улыбнулся, погладив кончиком пальца улыбающееся лицо мужа, а затем передал Баки и эту запечатленную частичку памяти. Только, кажется, все равно, что-то было не так.
   Стивен отложил альбом на полку и приобнял Джеймса за пояс.

+1

7

Стив увлеченно листал альбом, а Баки, тем временем, не мог найти себе места. Стоял, напряженно замерев, и тоже блуждал взглядом по заполненным страницам, едва слышно выдыхал через нос, когда нужные фотографии так и не находились. И как же отлегло от сердца, когда Роджерс протянул ему карточку. Спешно взяв ее, мужчина опустил взгляд, и в этот же миг внутри у него все похолодело.
   - Это что, шутка? - хмуро спросил он, поднимая взгляд на мужа. Тут же опустил снова, разглядывая незнакомого мальчишку. Тот был одет точно так же, как Стив тогда, однако этого кучерявого малыша Барнс совершенно точно не знал. Даже приятелей похожих не припоминалось. С укоризной и обидой посмотрев на Роджерса, он растерянно взял и второе фото. Девочку эту он помнил. Ее звали Джессика, и Джеймс когда-то даже собирался на ней жениться, такой хорошенькой и милой она была. Все сломалось из-за того, что та начала сильно ревновать к Стиву и требовать от Баки условий, на которые он ни в коем случае не мог пойти. Именно она фотографировала их перед походом в кино. На самом деле все было наоборот.
   - Стив, это не смешно, - мрачно произнес мужчина, ускользая из объятий. Не верилось, что он был способен на такие жестокие шутки. Не верилось, что научился так хорошо врать, потому что Барнс по-прежнему не видел в нем ничего, кроме искреннего беспокойства и непонимания. Когда все успело так измениться? Трудно передать словами ту обиду, которую испытывал сейчас сержант. Он еще раз взглянул на фото и скривил губы: что ж, выглядят они, по крайней мере, очень реалистично. Интересно, много пришлось поработать над монтажом?
   - Настоящие фотографии где? - небрежно бросив фальшивки прямо на пол, Баки сам подрагивающими пальцами взял альбом с фотографиями и принялся листать его торопливо, но внимательно. Все остальные снимки были самыми обыкновенными - такими, как он помнил, и как было на самом деле. Если бы Роджерс решил подшутить, используя их, Джеймс и вполовину бы так сильно не разволновался. Но детство…
   И что вообще за приют?!
   В голову закрались нехорошие мысли о том, что подвох может крыться не в Стиве, а в нем самом. Раньше, когда Барнс только отходил после регулярных обнулений и учился жить заново, провалы в памяти для него были обычным делом - именно поэтому он всегда носил с собой блокноты и записывал каждую мелочь, например: я люблю шоколад; в детстве упал в реку ранней весной, болел две недели; укусил Рамлоу за руку, когда он впервые попытался почистить мне зубы; С т и в. Со временем таких провалов становилось все меньше и меньше, память стабилизировалась и восстанавливалась, принося с собой крупицы прошлой личности (личностей), ошибки и боль. И Баки почему-то поверил, что все осталось позади. Что в голове теперь останется порядок. А если нет?
   Нужных фотографий в этом альбоме мужчина так и не нашел.
   Подняв на мужа встревоженный, непонимающий взгляд, Барнс болезненно нахмурился.
   - Там должен быть ты, - произнес он тихо одними губами. - Вместо Джессики… Вместо этого мальчика… Что происходит? Какой приют, Стив? Мы же с тобой росли вместе!

+1

8


   Стивен наклонился, поднимая с пола карточки, которые чем-то не угодили мужу. Рассмотрев их внимательнее, он поднял глаза на Баки. Из взгляда его исчезли недоуменность и обеспокоенность. Эмоции отошли на задний план, когда Роджерс начал понимать, что дело серьезное. В голове он уже просчитал дальнейшие свои действия. Искал на задворках памяти знакомых врачей. Вспоминал, у кого из них были лучшие рекомендации.
   - Я решительно не понимаю, о каких настоящих фотографиях ты говоришь, когда вот они, - мягко сказал Стивен, стараясь не волновать Баки еще больше. – Давай присядем?
   Роджерсу было все равно, будет Джеймс сопротивляться или нет. Он просто сгреб его в охапку и дотащил до дивана, бережно усаживая и кладя альбом на колени. Сам он присел на корточки напротив, беря его лицо в ладони и осматривая на предмет каких-либо изменений. Зрачки вроде были в норме, дыхание чуть сбилось, но так было всегда, когда Барнса что-то злило.
   Аккуратно сжав пальцами запястье мужа, Стивен считал про себя удары сердца. Они хоть и были учащенными, но сильными и ритмичными.
   - Мне совсем не нравится то, что происходит. Неужели ты думаешь, что я стал бы шутить подобным образом? - прямо и без обиняков сказал Стивен, держа руку Баки и поглаживая ее успокаивающе. – Я понимаю, что тебе хотелось бы, чтобы мы были вместе с тобой с самого детства. Я бы и сам желал чего-то подобного, но этого просто не может быть. Моих родителей убили, когда мне было семь лет. Сначала какие-то отморозки скинули с Бруклинского моста моего отца, а потом и маме не повезло. Меня забрали в приют. И там я жил до 17 лет. Потом пошел работать посудомойщиком в кафе, где встретил доктора Эрскина. А мы впервые встретились с тобой в лагере Лехай.
   Роджерс наклонился к Баки, коротко поцеловав колено и глядя на него снизу вверх взглядом верного любящего пса. В этой жизни он, пожалуй, мог вынести и пережить все, кроме боли и страданий Джеймса. Причем любых – физических ли, эмоциональных.
   - Мне кажется, что твоя память подменяет воспоминания. Встраивает мою фигуру в те события, которые вызывали у тебя сильные чувства в прошлом.
   Поджав губы, Стивен вновь пристально посмотрел на мужа. Он никак не мог решиться и произнести это вслух, но и сидеть на заднице ровно не был приучен.
   - Любовь моя, давай съездим на базу и сделаем осмотр? Я боюсь, что программа в твоей голове имеет какой-то скрытый механизм. Не хочу, чтобы ты снова забыл меня.
   Капитан внимательно следил за Барнсом, надеясь, что не обидел его своим предложением. Однако сейчас беспокойство о его психическом здоровье было превыше любых щепетильностей. Потянув руку мужа к себе, он прижал его кисть к своей колкой бородатой щеке, а затем легонько поцеловал в центр ладони.

+1

9

Присев на диван, Баки вперился в Стива обеспокоенным блестящим взглядом. Никогда не поймешь, как на самом деле страшно терять самого себя, пока не столкнешься с этим лично. Барнс вот столкнулся и, хоть и пытался сдерживать и скрывать, очень сильно боялся однажды снова все забыть. Теперь же выяснялось, что он все-таки помнит, однако совсем не то, что происходило взаправду.
   - Нет, - тихо ответил мужчина, мелко мотнув головой, и опустил взгляд на альбом с фотографиями. - Конечно, нет…
   За собственные импульсивные мысли стало даже стыдно. Стив сидел рядом и пытался успокоить, пытался понять, что не так и насколько далеко может зайти. Но его слова о прошлом, о судьбе мистера и миссис Роджерс ввергали сержанта в тихий ужас, поскольку сам он помнил события совершенно иные. Да и встреча с Эрскиным не совпадала с тем, что знал Барнс. Поэтому его взгляд, обращенный на мужа, становился все более и более отчаянным. Почти напуганным, хоть мужчина и тщательно пытался держать себя в руках. Причин не верить словам Стива не было, в отличие от собственного взбитого мозга, который способен переключаться из одного режима в другой всего лишь после набора активирующих слов.
   Снайпер потерянно вздохнул и стиснул челюсти с такой силой, что на скулах заиграли желваки. Если в его голову вшили даже такое, может ли быть там что-то еще? Что-то на какой-нибудь экстренный случай, когда обнулений нет слишком долго?
   - Поедем, - кивнул мужчина, но прежде чем Роджерсу взбредет в голову сорваться с места и звонить в штаб, поймал его за руку, без слов прося задержаться. Баки нервно облизнул губы, еще не будучи до конца уверенным, стоит ли говорить такое сейчас. Стоит ли вообще сообщать мужу такие вещи, потому что любое упоминание об экспериментах в рамках проекта “Зимний Солдат” мгновенно вводило его в состояние свирепой ярости. Джеймс не знал, как будет правильнее. Но и молчание сейчас могло сделать лишь хуже.
   - Есть способ активировать программу, - все же заговорил мужчина, глядя Роджерсу в глаза. - Набор слов-триггеров, которые превратят меня в…
   Него.
   - Зимнего Солдата. Может, есть и алгоритм самоуничтожения. Я не знаю… Не знаю, что еще они могли впаять в меня.

+1

10


   Разговоры о прошлом никаких приятных воспоминаний в Капитане не будили. Он бы с радостью избавился от картинок большей части того, что происходило с ним в Крепости. И да, он был бы счастлив, расти бок о бок с Баки, взрослеть с ним, любить его с самого начала.
   С другой стороны, кто давал гарантию того, что в таком случае Баки бы вообще обратил на него внимание? Стал бы он встречаться с никчемным болезненным астматиком, мать которого скорее всего недоедала во время беременности? Разрешил бы заняться с собой любовью? Согласился бы скрепить их отношения официально? Или, как и все, смотрел бы сквозь него? Его невероятный и избалованный вниманием красавчик Баки, который собирал на себе нескромные взгляды как женщин, так и мужчин, стоило им оказаться где-нибудь в людном месте. Даже в сороковые, не говоря уже о современном мире.
   Капитан настойчиво гнал от себя эти мысли. Что гадать, как могла бы сложиться их жизнь? Они вместе в данный момент времени в данной точке вселенной. Все остальное – неважно. Кроме Зимнего Солдата, который скользил тенью по кромке их существования.
   Стивен облегченно вздохнул, когда Баки согласился-таки поехать на осмотр. Только для того, чтобы в следующий момент вспыхнуть изнутри термоядерным взрывом. Глаза потемнели злой синевой, а на скулах заиграли желваки. Однако Роджерс удержал себя от падения в бездну, не желая пугать мужа вспышкой неконтролируемой агрессии. Тому и так приходилось сейчас несладко.
   Конечно, во всем была виновата блядская программа. Разве могли быть иные причины?
   Коротко выдохнув и облизав губы, он присел рядом на диван, беря лицо Баки в свои ладони.
   - А ты ничего не замечал необычного в последние дни? Никто с тобой не разговаривал? – Капитан задавал вопросы дальше, но в голове все еще не до конца успел улечься факт о том, что из Барнса можно сделать послушную машину, произнеся всего лишь определенный набор слов. – Кто, кроме тебя знает о коде?
   Стивен уже знал, чем займется в свободное от исполнения обязанностей порядочного американского гражданина время: лично поймает каждого причастного и знающего ублюдка. И, о боги, то, что он сделает с каждым из них… лучше даже не пытаться завидовать. Их предсмертные муки будут длиться так долго, как только возможно.
   Он не знал, нормально ли это - испытывать столь сильное чувство собственничества к другому, независимому человеку, со свободой воли и желаниями. Да и не хотел как-то углубляться в дебри психоанализа. Роджерс просто чувствовал, что Баки – для него все, и что он целиком и полностью принадлежит ему, а посему любое посягательство на жизнь или здоровье Барнса, воспринималось Стивеном, как личное оскорбление. И пусть хоть кто-нибудь только попробовал бы остановить его.
   Стараясь не терять визуального контакта с мужем, Роджерс потянулся за своим мобильником, который небрежно валялся поверх стопки еженедельной макулатуры на журнальном столике. Он быстро отправил оператору смс с просьбой организовать срочное обследование для Баки и вновь поймал взгляд напуганных глаз.
   Стивен инстинктивно подался телом к Баки, утягивая его в свои сильные медвежьи объятия и словно стараясь закрыть собой от всех бед и неприятностей.

+1

11

Кто еще мог знать о коде в голове Барнса, кроме него? Ответ на это был таким горьким и очевидным, что Баки, поджав губы, не смог сдержать ироничного смешка. Кто мог знать…
   - Ученые, кураторы, начальство, - произнес мужчина, убирая с колен фотоальбом и поворачиваясь к мужу полностью, поджав одну ногу под себя. - Любой, кто получит доступ к журналу с данными.
   Черная звезда на красной обложке. Чертова книжка была в руках каждого, кто собирался использовать секретное оружие в интересах организации и "на благо всего мира". Как путеводная звезда, как ключ от клетки, как маяк, на который выходил из холодной тьмы Зимний Солдат. Признак и гарантия его покорности, если все сделать правильно во время активации и быть осторожным, но не слабым после нее. Как со зверем - выдрессированным, но по-прежнему диким.
   До этих пор Барнс как-то не думал о том, что с этим придется столкнуться - хватало других проблем и забот, чтобы постоянно держать в уме каждый нюанс прошлого. По большей части, все решалось по мере поступления, и такой подход Джеймса устраивал. К тому же, чтобы активировать Солдата, его нужно как минимум надежно зафиксировать, чтобы он четко слышал произносимые слова и не смог убить того, кто их читает.
   О скольких триггерах Баки еще не знал? Значились ли они в том проклятом журнале с черной звездой? Как защититься?
   Баки совсем не знал, что с этим делать, как воспротивиться нежелательному влиянию, которое может нагрянуть с самой неожиданной стороны. Но надеялся, что способы решения все-таки есть. Даже если для того, чтобы освободиться от программы и ее влияния, придется снова вытерпеть обнуления и эксперименты, даже если ради этого придется остаться без руки или переустановить бионику с основания, Баки согласен. Лишь бы иметь возможность контролировать себя.
   - Говорил со многими, в штабе и на задании, - Баки сжато взмахнул кистью, показывая таким образом безнадежность затеи. Он не сидел дома, поэтому выбрать какого-то конкретного человека возможным не представлялось. - Это могут быть какие угодно слова. Неважно, знаю я их или нет, они все равно запустят процесс… Это мог сказать кто угодно. Или причина кроется в другом.
   Гадать можно было бесконечно, только делу бы это не помогло. Не факт, что и обследования дадут какие-то результаты. Но бездействие - это гораздо хуже. Оно может повлечь за собой то, чего они со Стивом хотели избежать навсегда.
   Обняв мужа одной рукой за шею, а второй поперек спины, Баки положил подбородок ему на плечо и медленно сморгнул, не зная, что и думать. Сам факт наличия ложных воспоминаний ставил под сомнение все его осознание собственной жизни. Каждый фрагмент памяти мог быть фальшивым, неправильным. Это ужасно, хоть и не так, как абсолютное беспамятство.
   Глядя перед собой невидящим взглядом, мужчина поцеловал Роджерса в шею и крепко прижал его к себе. Страшно. Так страшно иметь риск потерять Стива еще раз...
   - Они такие настоящие, - произнес Баки, утыкаясь носом в волосы мужа и глубоко вдыхая такой родной и любимый запах. - Эти воспоминания... Словно других никогда и не было.

Отредактировано James Barnes (25-04-2018 19:46:03)

+1

12


   Журнал.
   Вжимая в себя любимого так крепко, как было возможно, чтобы не сломать ему при этом позвоночник и не раздробить кости, Стивен погрузился в свои мысли. В тщательно сдерживаемой злобе все же коротко подернулся вверх левый уголок губ.
   Если этот журнал хранится где-то в архивах Гидры, Роджерс найдет его. Правда, для этого сначала придется избавиться от одной мешающей ему еще со времен второй мировой фигуры. Однако, как только вся власть над организацией сосредоточится в его руках, найти книгу останется делом времени. А затем Стивен принесет мужу в зубах, положит на колени, и они вместе сожгут ее дотла. Чтобы ни у кого даже мимолетного желания не возникло воспользоваться слабостью Джеймса.
   Так у Стивена вдруг неожиданно появился дополнительный стимул довести начатое до конца. Ему хватало мотивации, заложенной еще приемной матерью, но когда в этом стал нуждаться еще один близкий человек, любые сомнения, если такие неожиданно и посещали его голову, выветрились без следа.
   - Я найду этот журнал. Я тебе обещаю, - твердо и уверенно пообещал Роджерс, поглаживая спину Баки через домашнюю майку. Он легко коснулся губами его виска, чувствуя как бьется жилка. – Чего бы мне это ни стоило. Я все для тебя сделаю – ты же знаешь.
   Роджерс не торопил мужа. Лишние полчаса ничего не решили бы, а совместные тихие объятия всегда успокаивали обоих.
   - Никого нового не видел? Как доедем до базы, я проверю уровни допуска и отряды, которые нас сопровождали, - несмотря на видимую расслабленность позы, мозг Стивена продолжал судорожно работать. Все равно количество людей в ЩИТе было ограниченным. Некоторых спящих агентов Гидры он уже знал в лицо, однако, пока не всех. Это могло значить только лишь одно – либо Красный Череп ведет какую-то двойную игру, стараясь копать под Роджерса, либо вдруг вмешалась какая-то третья сторона.
   Диверсант? Фанатик?
   В любом случае, расклад Капитана не устраивал, и надо было выяснять с обоих сторон, подсылали ли кого-нибудь с заветным блокнотом к Барнсу.
   - Мы можем попробовать понять, в каком именно моменте расходятся наши воспоминания. Может быть, это всего лишь один временной период. Ты помнишь о том, что было после... твоего падения? – Стивен скривился, он бы ни за что нарочно и без особой необходимости стал бы возвращаться к событиям, которые заставляли сердца обоих нервно подрагивать и учащенно биться, отнюдь не от экстаза.

Отредактировано Steven Rogers (15-05-2018 22:19:29)

+1

13


   Баки судорожно выдохнул:
   - Пообещай, что не будешь рисковать головой, - попросил он. С тех пор, как Роджерс стал сильным и выносливым, не прекращая развивать собственное тело, его инстинкт самосохранения игнорировался им все упорнее и упорнее: спрыгнуть в воду без парашюта, выпрыгнуть с хреналионного этажа, приземлившись только на щит, переть в самую гущу сражений впереди всех прочих… Стив себя не жалел. Как будто отыгрывался за детство и юность, когда приходилось сдувать с себя пылинки.
   Или же…
   Или же приют сделал его таким? Несгибаемым, бесстрашным и упорным.
   Как бы то ни было, Джеймс отлично понимал: если дать ему полную волю, он помчится головой стены проламывать в поисках чертова журнала. Не то чтобы Баки не желал избавиться от этой штуковины, вовсе нет. Он не хотел, чтобы из-за нее пострадал самый любимый человек в его жизни. А судя по крепким объятиям, граничащим с болезненными, Капитан уже вовсю строил эффективные и агрессивные планы по выкорчевыванию информации из всех доступных и недоступных источников.
   Немного отстранившись, чтобы иметь возможность смотреть мужу в лицо, Баки оставил свои руки лежать на его предплечьях. Нахмурился задумчиво, погружаясь в воспоминания. Вспоминать тот день ни один из них не любил, но сейчас это было попросту необходимо. Да и со временем у Баки понемногу получалось относиться к данному моменту философски.
   - Меня подобрали, - неуверенно произнес мужчина. Теперь его интонации звучали неуверенно. Он больше спрашивал, чем утверждал. Словно школьник, который плохо выучил домашнее задание и теперь отвечал почти наугад, бросая на преподавателя вопросительный взгляд и желая поймать в ответном хоть какую-то подсказку: горячо, холодно?
   - Подвергли испытаниям и модернизации, но из-за нестабильного состояния использовали только в исключительных случаях. Остальное время я был в криогенной капсуле. В последний раз меня разморозили, чтобы я ликвидировал Николаса Фьюри. В первый раз ему удалось от меня уйти. На вторую попытку я пристрелил его в твоей квартире. Тогда мы с тобой встретились… Потом была стычка на мосту, обнуление, запуск проекта “Озарение”. Два года скрывался, пока на меня не попытались скинуть вину за теракт. Так ты нашел меня. И помог доказать невиновность, - Баки облизал губы, внимательно глядя Стиву в глаза. Сглотнул. - Сразу после завершения процесса мы поженились.
   Выжидающе глядя на мужа, Барнс погладил пальцами кожу на внутренней стороне его предплечья, успокаивая то ли себя, то ли Роджерса.
   - Между нами… ничего не было в армии? - тихо спросил он, нахмурившись. Ему казалось, что нет, однако так же ему казалось и то, что Стив рос вместе с ним в Бруклине. Что-то здесь все-таки не сходилось.
   - Твою маму звали Сара, и в детстве ты вместо стелек набивал ботинки газетой, чтобы казаться выше. И ты постоянно таскал с собой альбом с карандашами, потому что любил делать наброски, даже меня пытался научить. Вечно задирался к плохим ребятам, когда они пакостничали, а я постоянно заступался. Когда твоя мама уходила на ночные дежурства, ты спал у нас. Мы расстилали подушки на полу и валялись там. Либо я приходил к тебе, и мы часто спали в одной кровати, потому что ты всегда мерз, а когда это случалось, ты начинал тонко и тихо чихать, как мышонок. И зеленца на радужке проявилась только годам к пятнадцати, до этого были чистые, голубые. Мне нравилось, а ты постоянно краснел и не давал разглядывать, - Баки притих и рассеянно улыбнулся. - И веснушки. Я помню, как у тебя было много веснушек на лице, плечах и даже спине. После сыворотки исчезли.
   Его лицо приняло тоскливое выражение: неужели все это - ложь? Это нежное и теплое, которое он с таким трепетом хранил все это время...

+1

14


   Стивен кивал в такт словам мужа. После разморозки их понимание событий совпадало один в один. Последовательность, градация важности, по которой они выделялись мозгом. Роджерс не торопился делать каких-либо выводов, хотя безумно хотелось безапелляционно сделать заключение о том, что повреждение памяти коснулось лишь самых старых, детских воспоминаний.
   Кажется, все же радоваться было рановато. После неуверенного вопроса Баки об армии, Стивен посмотрел на мужа взглядом побитого, бездомного пса, а затем опустил очи долу, жуя губы и чуть поморщившись:
   - Нас по какой-то причине разделили с тобой. Я даже слова сказать не успел, а тебя уже услали с какой-то секретной миссией на базу Гидры. Вернулся в лагерь и метался по нему в поисках тебя, а когда узнал, что вы в плену, тотчас же рванул туда. Это было… около Аззано. Нашел тебя на операционном столе Золы, но тот уже успел сбежать, - несмотря на толщу десятилетий Стивен переживал этот момент так ярко, словно бы наяву. – Освободил тебя, других парней тоже. И тогда понял, что могу потерять тебя в любой момент навсегда. И что если не решусь, то будет поздно. Шли недели. Ты постепенно приходил в себя. В Лондоне нам дали короткую передышку перед очередным смертельно опасным заданием. Мы просто сидели в пабе и выпивали. И ты был такой красивый, так смотрел на меня, как будто я единственный человек на всей планете.
   Роджерс облизал вмиг пересохшие губы, а потом поднял взгляд. Тот самый жадный, голодный, темный взгляд, которым всегда смотрел на любимого и желанного мужчину. Он слегка ухмыльнулся, поводя плечом.
   - В тот вечер я не пошел ночевать в свой номер. Мы пришли к тебе, потому что бар уже закрылся, а нам было весело и хорошо вдвоем, - было что-то странное в том, чтобы пересказывать мужу подробности их первого раза. Впрочем, затем, наверное, и нужны двое: если один забудет, второй всегда сможет рассказать ему. – Я поцеловал тебя, а ты не оттолкнул. Даже наоборот ответил. Ты был такой ласковый, теплый, любимый, самый лучший на свете. Совсем не похож на тех других…
   Стивен вдруг резко осекся, выныривая из воспоминаний, и быстро продолжая, стараясь перевести тему.
   - Мы любили друг друга в первый раз. Конечно, это был кошмар. Ты толком и не знал, что делать. Все никак не мог лежать спокойно, - Роджерс усмехнулся. – Но потом мы приноровились. И на какое-то время все стало хорошо.
   Капитан замолчал на минуту, а потом вдруг его память выцепила последние сказанные мужем слова.
   - Баки, ты ведь не мог знать о цвете глаз и веснушках, о стельках. Никак не мог. Но ты знаешь. Если имя моей матери я сам тебе говорил, то такие детали точно нет. И о них не прочитаешь в интернете, - Стивен пытался понять, что же происходит, но части головоломки никак не складывались в нечто целое. – А если это я неправильно помню прошлое? Из нас двоих именно я подвергался воздействию. Что если и, правда, где-то есть именно те фотографии, которые ты имеешь ввиду?

+1

15


   Слушая рассказ мужа, Баки невольно заулыбался. Он не помнил ничего подобного, но почему-то очень живо представил, как все было. Наверное, потому что сам мечтал, чтобы это произошло именно так. Но в голове у него всплывало лишь то воспоминание, когда Стив звал его в свой отряд, а потом растерялся, как дурачок, перед Пегги, и Барнс от его имени пригласил ее на танцы, мысленно мечтая удавиться прямо здесь и сейчас. И если бы все случилось, как рассказал Роджерс... Может, так оно и произошло на самом деле. И это было бы просто замечательно. Правильно. Так, как нужно.
   Тепло разливалось от слов мужа, и Джеймс почувствовал себя гораздо спокойнее. До тех пор, пока капитан не обмолвился о каких-то других. Из контекста выходило, что он имел ввиду мужчин, однако Баки хорошо помнил, что никого другого у его возлюбленного не было. Вернее, думал, что помнил. И очень хотел верить, будто так оно и есть на самом деле. Нехорошо как-то прозвучало о тех, других. Совсем нехорошо. Джеймс решил спросить об этом немного позже, в момент более подходящий.
   - Это в тот день к нам в бар заявилась Пегги в своем шикарном красном платье? - уточнил мужчина, хотя еще секунду назад убеждал себя, что сейчас следует просто молча выслушать Роджерса и обследоваться. Понять, в чем причина такого расхождения воспоминаний и к чему это в конечном итоге может привести.
   И все становилось лишь сложнее: некоторые детали, которые Джеймс помнил из "ненастоящих" воспоминаний, оказывались самыми что ни на есть действительными. А так как экстрасенсорными талантами снайпер никогда не обладал, выводы напрашивались сами собой. Вернее, их становилось все больше и больше...
   - Зачем Кобик менять твои воспоминания? - нахмурился Барнс, однако вариант не отмел. За это время он успел неплохо привязаться к девчушке и плохой ее не считал. Но это - ребенок. И она могла что-то сделать не так, из-за чего переменился не только Роджерс, но и все вокруг. Но почему тогда Баки остался прежним?
   - Надо сделать запрос в архив, - сказал Джеймс. - И обязательно поговорить с Кобик.
   Баки подался вперед и коснулся губ мужа в легком поцелуе. Поддержка Стива вселяла в него уверенность и придавала сил, а железный самоконтроль в тяжелых ситуациях стимулировал и держаться подобающе. И вот, Барнс уже не поддавался страхам, опасением и неизвестности. Он был готов встретиться с ними лицом к лицу, несмотря на то, что может оказаться тяжело или даже непоправимо. Баки не один. Поэтому у него нет права сдаваться еще до боя.
   = Поехали? Хочу поскорее во всем этом разобраться.

Отредактировано James Barnes (26-04-2018 01:10:47)

+1

16


   - О, да, я помню это декольте, - Стивен глумливо ухмыльнулся. Пэгги Картер оставила в его памяти яркий след: дамочка с железной волей, которая строила всех вояк вокруг себя, а поломалась на том, кто к женщинам испытывал лишь праздный интерес. – Она решила зайти сразу с козырей. Не знала только, глупая, что я предпочитаю крепкую мужскую любовь… Что может быть лучше человека, на которого можешь положиться? Который всегда закроет тебя собой, хоть ты и не собираешься ему это позволять ни при каких обстоятельствах?
   Роджерс положил широкую ладонь на сильное бедро любимого, сжимая его в простом, но многозначительном жесте, а затем ответил на поцелуй Баки, утяжеляя его и вкладывая слишком многое. Стивен хоть и слыл мастером ораторского искусства, но порой ему не хватало всех известных слов, чтобы выразить то, почти болезненное чувство, которое он испытывал каждый раз в присутствии мужа.
   Со вздохом оторвавшись от чужих губ, Стивен поднялся с дивана и плавно потянул Баки за собой, приобнимая за талию словно в танце. Для него вся жизнь с Баки и была танцем. То резким и знойным, то медленным и чувственным. И другого партнера Капитану нужно не было.
   - Понятия не имею, зачем Кобик мои воспоминания, но мы выясним. И запрос отправим. А пока пойдем собираться и поедем на осмотр, - он несильно шлепнул мужа по заднице, выпуская вперед себя. – Нас уже ждут.

   Через полчаса они сидели в машине, и Роджерс гнал их все дальше и дальше – к базе ЩИТа. В дороге они перебрасывались ничего не значащими фразами – скорее просто, чтобы слышать голоса друг друга. Каждый новый ответ был словно эхо, подхватывающее предыдущий.
   Стивен потянулся к бионической руке, переплетая свои пальцы с пальцами Баки и поднося их сцепленные ладони к своим губам. Привычный металлический привкус, как будто успокаивал его. Да, таким был его Баки на вкус теперь – местами горьким, и горечь эта будила слишком много воспоминаний: о разрывающихся снарядах и шуме пропеллеров, о разрыхленной земле и свежей крови. Его война теперь всегда была рядом с ним.
   Для Капитана главным было, чтобы оставалось это все в рамках воспоминаний. Именно для этого он прикладывал все усилия сейчас. Большей частью своей души Стивен страстно желал мир для всех людей на планете или хотя в Штатах, а оставшейся частичкой надеялся на спокойствие для своей семьи.
   Подъехав под шлагбаум на КПП, Капитан показал свой пропуск и приложил руку к сканеру. После инцидента с Гидрой меры предосторожности внутри ЩИТа были подняты на какой-то космический уровень. Стивен как-то шутил, что хорошо, что хоть кровь каждый раз сдавать не заставляют.
   Припарковав их джип на стоянке около медкорпуса, мужчины направились внутрь здания.
   - Добрый вечер, Капитан Роджерс, - Стивен подошел к стойке, продолжая держать Баки за руку. Он слегка улыбнулся медсестре, зная какое обычно впечатление производит на окружающих, а затем протянул медицинскую чипованную карточку Баки. – Я отправлял запрос по поводу обследования мужа. Джеймс Барнс-Роджерс.
   Девушка на стойке регистрации смущенно опустила взгляд к компьютеру, а затем попросила их немного подождать в зале.
   Через минут пятнадцать они уже следовали за приятным, средних лет, доктором вглубь помещений. Он представился Ричардсом, и Стивен решил не терять времени даром, коротко описывая их проблему. Мужчина лишь задумчиво кивнул, продолжая по пути интересоваться у Баки его общим самочувствием, а также задавал обычные в такой ситуации вопросы – не падал ли, не ударялся ли сильно головой.

+1

17


   Баки по понятным причинам врачей и больницы совсем не жаловал. Даже если случалось быть раненым, он предпочитал заштопаться самостоятельно, да хоть скотчем раны заклеить, лишь бы не оказаться на кушетке даже на какие-то полчаса. Правда, перед тем как заступить на службу в Щ.И.Т. полное обследование пройти все равно пришлось. И все трудности, которые возникали из-за бионики, местные служащие решили еще тогда.
   Поэтому в этот раз Барнс только хмурой тенью шагал возле доктора, отвечая ему коротко и только по сути: не падал, не бился, голова не болела. Некоторые тесты проводили в присутствии Стива, но ряд обследований ему пришлось обождать в коридоре, оставляя мужа один на один со своими старыми, давно превратившимися в подсознательные, страхами. Хорошо научившись подавлять желание любой ценой от этой угрозы спастись, Джеймс, тем не менее, мгновенно становился замкнутым и еще более немногословным с чужаками, чем обычно. Даже МРТ терпел так, словно ему с минуты на минуту вонзят иглы в тело или сделают что-нибудь другое, но уж точно не менее приятное. Мужчина уже никогда не забудет, как его намеренно травили, вырабатывая иммунитет или просто проверяя порог, который он способен одолеть. Как приходилось корчиться, харкая желчью и кровью, как пропадало зрение, как сердце неровно дергалось в груди. А люди в белых халатах только смотрели и записывали результаты. Как сейчас. С разницей лишь в том, что теперь все-таки пытаются помочь. Но доверия к ним как не было, так и нет. И вряд ли когда-нибудь будет.
   Вытерпев все необходимые процедуры, Барнс снял накидку с плеч, а следом и специальный чехол для руки, благодаря которому бионический протез не принес организации крупные убытки, а ему самому - проблемы со здоровьем. Теперь оставалось только дождаться результатов. Хотелось бы, чтобы не слишком печальных.
   Мужчина вышел в коридор. Отчаянно хотелось обнять мужа и выдохнуть - наконец-то закончилось! - однако Стива в зоне видимости не оказалось. Наверное, тоже до сих пор сидит в кабинете врача и проходит свои круги ада. Хотя ему с экспериментами над телом везло куда больше, чем Барнсу, и отношения с докторами остались весьма миролюбивые. Иногда сержант даже шутил об этом: пути прошли почти одинаковые, а сделались совсем разные. И радовался, что так вышло. Он ни за что не хотел Роджерсу своей участи.
   Направляясь к архивам, мужчина думал о том, какого же черта происходит. С кем все-таки неладно, с ним или Стивом? Зачем Кобик менять его, если она все-таки это сделала? Или как исправить неполадки в голове Джеймса? Станет ли хуже?
   - Мне нужны кое-какие документы, - сказал Баки, дойдя до нужного отдела. Работник почти безразлично кивнул и протянул ему бланк.

+1

18


   Стивен спокойно относился к осмотрам – как к некоему неизбежному злу. Сразу после перерождения его несколько недель исследовали всеми возможными способами, а крови брали столько, что вполне хватило бы для переливания нескольким взрослым мужчинам.
   Именно поэтому он безучастно закатал рукав джемпера из тонкого серого джерси и ждал, когда молоденькая лаборантка закончит со сбором крови. Девушка, кажется, пыталась привлечь его внимание. Однако Роджерс лишь мягко улыбался ей, кивал или односложно отвечал на неловкие попытки завязать разговор. Мыслями он был по другую сторону коридора, где сейчас осматривали Баки.
   Капитан знал, насколько болезненно для мужа посещение любых больниц или поликлиник. Старался быть везде, куда его пускали, но в какой-то момент Ричардс попросил назойливого Стивена подождать за дверью или пойти выполнить свою собственную программу минимум.
   - Все показатели в норме. Без единого изменения, - сообщил ему уже другой врач. Интересным был тот факт, что по показателям Роджерса была выявлена эталонная процентная диаграмма состава крови. Так что в некотором роде он внес свой вклад в развитие медицины. Впрочем, его заслуг в этом практически не было. Все лавры принадлежали Аврааму Эрскину, которого впоследствии убил Гельмут. У Роджерса дрогнула рука, но верный друг пришел на помощь. Пожалуй, это был последний раз, когда Капитан не смог нажать на спусковой крючок.
   Когда его, наконец-то, выпустили, Стивен тут же направился искать Баки. Ричардс сообщил ему, что обследование закончилось еще 20 минут назад, а результаты им пришлют на электронную почту.
   В приемном покое Джеймса не нашлось, поэтому Роджерс пошел искать его дальше. Собирался уже набрать на телефон, но вдруг вспомнил, что они хотели посетить вместе архив.
   Перейдя в соседнее крыло и вновь преодолев все возможные проверки и кордоны, Капитан спустился в подвал, где и увидел одинокую фигуру, ожидающую ответа у стойки ночного архивариуса.
   Ни живой души, а на камеры плевать. Стивен осторожно подкрался к Баки сзади, тут же вжимаясь всем телом и обнимая мужа поперек живота и груди. Коротко, но чувственно поцеловал его в шею.
   - Как все прошло? – спросил он, с трудом отрываясь от ароматной кожи и мягко укачивая Баки в своих руках. Роджерсу уже не терпелось увезти его подальше от ЩИТа, от больниц, от медперсонала домой, где они бы вновь закрылись от всего мира и ждали бы результатов, попутно решая, как еще прояснить сложившуюся ситуацию. – Кстати, пока мы ждем. Не успел сказать тебе, что в Смитсоновском музее обновили экспозицию в нашу честь.
   Говоря начистоту, это была выставка, посвященная национальному герою Америки и прочая, и прочая, и прочая. Однако Стивен уже так давно не отделял себя от Баки, что приучился в отношении подобных вещей употреблять множественное число.
   - Они прислали два приглашения на открытие. Ты же составишь мне компанию? Кажется, я должен быть там для какой-то формальности. Перерезать ленточку или что-то вроде того, - Капитан не любил официоз и пристального внимания. Наелся еще в сороковые, поэтому публичные мероприятия терпел лишь по необходимости. Определенно переживать подобные обязательные, но совершенно ненужные события было намного легче, когда рядом был Баки.

+1

19


   Баки вздрогнул и подобрался, но только на секунду, в следующий же миг расслабляясь в руках мужа. Поначалу привычка вот так подкрадываться к Барнсу со спины очень дорого обходилась Стиву: тот бил рефлекторно, еще даже не успев понять, что здесь и сейчас ему ничего не грозит. Слишком привыкший к бегам и внезапно возникающей смертельной опасности, сержант ждал подвоха везде и готов сражаться был всегда. Очень долго не позволял себе даже ходить по дому в обычной, легкой одежде - постоянно закупоривался в несколько слоев, чтобы в случае побега иметь запасные вещи, с помощью которых можно запутать ищеек, сбить опознавательные признаки. С Роджерсом так жить стало, конечно, в разы тяжелее, поскольку капитан упорно его раздевал, зачастую даже не дав возможности нормально одеться. Еще и эти выпады сзади...  В общем, когда Стиву надоело получать по зубам и баюкать заломанные руки, а Баки замучился чувством вины и постоянными просьбами перестать себя провоцировать, они единогласно сошли на мнении, что надо выработать сигнал. Особое начало объятий, которое тело запомнит как дружелюбное и не станет реагировать на него враждебным образом. Работа была проделана колоссальная. Об этом можно было судить уже по тому, что Стивен не отхватил ручкой в ладонь и кулаком под дых. Ласково мазнув пальцами по боку, а затем обняв за живот, он подал Баки сигнал: "Это я", - и тот, хоть и напрягся, вовремя распознал, что угрозы нет.
   - Нормально, - ответил Джеймс, оборачиваясь и оглаживая живой ладонью щеку мужа. Беспокоить его своими страхами не было никакого желания, ровно как и самому акцентировать внимание на неприятном опыте. Поэтому - нормально. Во всяком случае, его не препарировали, ничем не накачали и в принципе никак не навредили, и это даже прекрасно.
   Коснувшись губ Роджерса в быстром, но очень нежном поцелуе, Джеймс коротко улыбнулся. Он все еще испытывал неловкость и неудобство, демонстрируя свои чувства в публичных местах: это всегда привлекало внимание, а среди заинтересовавшихся могли прятаться враги, которым такая информация пойдет лишь на пользу. Да и воспитание никуда не деть. Удивительно, насколько смел оказался Стив, с гордо поднятой головой провозгласивший себя геем, влюбленным в только что оправданного преступника. Вот так сюрприз от Символа Америки. Впрочем, первый, но не последний. И смелость его настолько заразительна, что и Джеймс постепенно переставал стесняться, прятаться и стремиться стать лишь невзрачной тенью за стенами их дома, на которую никто не обратит внимание.
   - Утомительно быть живой легендой, да? - с улыбкой спросил Баки, глядя Роджерсу в глаза. В двадцатом веке им было не до перерезания ленточек. Во всяком случае, сидя в землянках, они иногда смеялись, что Капитан Америка свое на сценах уже отгарцевал, теперь можно и войной заняться. В двадцать первом от него не требовали читать стишки и лозунги, однако от работы периодически все равно отрывали. Была бы воля Барнса, он бы с удовольствием наблюдал за всеми этими церемониями откуда-нибудь из толпы, любуясь своим красавцем, но бросать его одного не мог. Особенно после щенячьих взглядов, так и пищащих: "Не оставляй меня с ними!". Поэтому вид Джеймсу представал из закулисья или, что было стрессом уже и для него, со сцены. Публика помнила о преступлениях, которые ему выдвигали, и терпеливо ждала, когда он ошибется, чтобы закидать его камнями. Барнс чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Как будто мышонок в клубке змей, глядящих на него своими холодными, опасными глазами-объективами.
   - Я не против, - Баки коснулся указательным пальцем кончика носа Стива. Он так обычно до кошек докапывался: едва ощутимо прижимал палец к мокрому носу и ловил восторг от ощущений, касаясь снова и снова. У мужа нос был не мокрый, но было все равно хорошо, потому что тот забавно щурился от такой ласки. - Когда это будет?

+1

20


   - Не то слово, - хмыкнул Стивен, продолжая обнимать Баки и поглаживая его живот уже с вполне определенным контекстом. – Может, нам завести двойников, которые за скромную плату будут ходить по всем этим выставкам и вечерам. Я бы оставил только благотворительные ужины в своем списке обязательного для посещения.
   Роджерс очень не любил излишней мишуры, связанной с тем, что по каким-то причинам супергерои в двадцать первом веке имели такую же популярность, как скажем голливудские звезды или известные музыканты.
   Как и всегда у медали было две стороны. С одной стороны, можно было демонстрировать правильную модель поведения и прививать таким образом всем вокруг истинные моральные ценности. С другой же, как-то все это было утомительно и абсолютно не нужно.
   Если так посмотреть, то его вполне бы устроило оставаться в тени, не провозглашая миру о том, что Капитан Америка – это Стив Роджерс. В сороковые ему даже удавалось скрывать это до поры, до времени, пока один любопытный парень не влез к нему в палатку ровно в момент переодевания перед важной миссией. С той ночи этот парень неотрывно следовал за Стивом, впоследствии, став законным мужем, а сейчас так уютно и удобно помешался в тесном медвежьем объятии.
   Если так рассуждать, так это Тони Старк и его эго стали причиной повсеместной популярности защитников человечества. Однако Тони вырос в атмосфере пристального внимания к своей семье, поэтому переносил это, по крайней мере при взгляде со стороны, спокойно и даже не почесывался от дискомфорта.
   Остальные же герои. Особенно те, которым было что скрывать… Впрочем, изменить это было невозможно, и приходилось мириться с новыми обстоятельствами.
   Потянувшись за телефоном, Стивен вытащил его из кармана и пробежался по календарю, который был забит работой и мероприятиями под завязку.
   - Если ничего не поменялось, а ничего не поменялось, то на следующей неделе. В четверг вечером, - Роджерс вновь коснулся губами шеи Баки. – Надо посмотреть, что там с нашими смокингами. Уже сто лет не доставал их из шкафа.
   Тем временем к ним вернулся архивариус, положив на стойку тонкую папку с римской единицей на корешке.
   - Что ты попросил нам достать? – с интересовал спросил Стивен у мужа. Баки он так и не отпустил, а на короткий взгляд мужчины, ответил лишь звериным «даже не думай отпустить комментарий», сжимая руку вокруг талии Джеймса крепче. Мог бы - зарычал бы.
   Роджерс перелистывал страницы, пахнущие свежей краской. Видимо, блок документов подготовили лично для них. В досье не было ничего нового. Данные о физических показателях Стива, информация о родителях.
   Джозеф Герберт Роджерс. Безработный. Погиб в 1925 году. Несчастный случай.
   Стивен даже бровью не повел. Он прекрасно помнил, как отец избивал их с матерью, а потом шел пропивать заработанные ей деньги в ближайший паб. Элиза никогда не рассказывала ему о том, что приложила руку к избавлению семьи от тирана, но он знал это и так.
   Сара Рейчел Роджерс. Швея. Погибла в 1925 году. Непредумышленное убийство на бытовой почве.
   А вот здесь сдержаться было труднее. Капитан даже скрипнул зубами, на миг погружаясь в воспоминания почти столетней давности, которые стояли перед глазами так ярко. Пусть позже приемная мать и представила ему Сару целой и невредимой, боль от потери не так легко было изгнать из сердца.

Отредактировано Steven Rogers (29-04-2018 15:17:55)

+1

21


   Баки тихо и коротко рассмеялся, когда Стив принялся мечтать вслух о двойниках:
   - Да, было бы неплохо.
   Иногда дел было настолько много, что они приходили домой только поспать или и вовсе не приходили по нескольку дней. Иногда Роджерс уезжал на миссии один, и Джеймс коротал время в их квартире без него. Но случалось побыть и вместе. Так, как могли бы сделать сегодня: просидеть в обнимку перед телевизором, а потом заняться любовью, возможно, так и не вытерпев до конца картины. Если бы не чертова программа в голове Барнса, из-за которой все снова пошло под откос.
   - Делал запрос о твоем детстве, - ответил мужчина, коротко поблагодарив архивариуса и забрав папку. Досье и правда было небольшим: до войны о Стиве рассказывать было нечего, а большую часть информации могла занимать разве что история болезни. Только сухие факты. Но Баки помнил, как дохляк, которого и соплей перешибить можно было, подделывал документы, снова и снова пытаясь попасть в армию и уйти на фронт. Баки помнил, как он усердно учился в школе и как постоянно заступался за слабых... Но происходило ли это на самом деле? Сейчас как раз есть возможность узнать.
   Они немного отошли в сторону и открыли папку. Стив ничего нового для себя не нашел, а вот Барнсу вскоре сделалось совсем паршиво: не было Бруклина, не было совместного детства, миссис Роджерс умерла не от болезни и гораздо раньше... Мужчина читал, и в какой-то момент руки его дрогнули, а сам он шумно сглотнул. Зачем бы держать в Щ.И.Т.е ложные данные?
   - Если бы Кобик изменила твои воспоминания, - негромким и севшим голосом поделился мыслями Барнс, - то здесь было бы то, что помнят все остальные.
   Будь Баки полностью уверен в своем разуме, он бы предположил, что неладное происходит с миром вокруг, а не с ним самим. Но печальный опыт показывал, что слепо доверять себе - это не та роскошь, которой ныне мог похвастаться Джеймс. Не после того, что с ним сделали и какие последствия имеют вероятность случиться. Он и подумать не мог, насколько сильно замешана в этом Кобик и каких дров наломала.
   Бросив на мужа тоскливый взгляд, Барнс выглядел так, как будто хотел попросить прощения, но не мог осмелиться сделать это вслух. От него всегда хватало проблем, и сейчас, когда они думали, что все наконец-то наладилось, случилось совсем наоборот. В голове с трудом укладывалось, каким образом способна программа заменять одни воспоминания на другие и что активировало этот механизм, как это теперь остановить. И Баки чувствовал себя отвратительно и беспомощно, не в силах хоть как-то повлиять на процесс. Понятия не имел, что делать. Он приоткрыл рот, но осекся, отведя взгляд.
   - Поехали домой, - и аккуратно переплетя живые пальцы с пальцами мужа, повел его в сторону выхода.

+1

22


   - Данные, конечно, можно подменить, - осторожно начал Стивен, глядя на мужа. – Если кто-то хочет нас обоих свести с ума, то подготовился к этому весьма основательно.
   Роджерс взял папку и последовал за любимым, так же желая поскорее покинуть базу и оказаться с Джеймсом наедине дома. Уже в машине он притянул Баки к себе, крепко обнимая практически целиком.
   - Надо найти Кобик, родной. Даже если в архиве правильные данные – лишнее уточнение все равно не повредит. И будем искать твой журнал.
   Мысль о том, что где-то по рукам гуляет инструкция по применению его Баки, не оставляла Стивена с того самого момента, как Джеймс впервые упомянул о чертовой книжке. Капитан не торопился делать выводов вслух… однако, показатели были в норме, а в архиве находились данные, точь-в-точь совпадающие с его представлением о произошедших событиях. Значит, дело все же было в чертовой программе.
   До дома они ехали в полной тишине, оба пришибленные непонятным. Стивен старался не теряться в подобных ситуациях, но сейчас он натурально не представлял масштабов проблемы и имел лишь смутные идеи о том, с чего начинать. Впрочем, сдаваться он не собирался.
   Уже в квартире Роджерс сразу же утащил Баки валяться в постели. Без намеков и продолжение. Просто сжимая его и пытаясь дать ощущение того, что Джеймс не один, и они справятся с любыми напастями, которые обычные сыпались сверху на их семью словно из рога изобилия.
   Стивен дождался, пока муж уснет спокойно в его руках, и только потом закрыл глаза сам, проваливаясь в глубокое и холодное ничто.

   Правда, погрузиться в уныние им не дали. Работа крепко поймала обоих в силки, и выдохнуть они смогли лишь к вечеру вторника. В вотсаппе у Стивена было с десяток не отвеченных сообщений от организаторов выставки. Просили приехать хотя бы на одну предварительную репетицию.
   Стивен приехал домой с опозданием, заранее забрав из химчистки их костюмы, поэтому на предварительный прогон собирались впопыхах, еле успев сбросить изорванные, грязные костюмы и спрятав оружие в сейф. На себе они обычно ран или порезов на замечали, а вот друг на друге… поэтому в доме еще давно установилось негласное правило: «увидел что-то – обработай и заклей». Так то Стивен ловил Баки и стирал грязь и запекшуюся кровь с мужа, то наоборот. Заживало, конечно, быстро, но это был не повод ходить и светить мясом наружу.

   От Смитсоновского музея у Стивена всегда оставалось двоякое ощущение - как будто это был посмертный мемориал, но они же с Баки были живы, поэтому выставка смотрелась несколько странно.
   На входе их встретил организатор, приветствуя обоих.
   - Мистер Роджерс…
   - Барнс-Роджерс, - почти молниеносно поправил его Капитан, поглаживая руку Баки и не отпуская от себя мужа, который держался за его локоть. Откровенно говоря, Стивену было плевать на то, кто и что может подумать. Он свой выбор сделал, а одобрение остального мира было ему глубоко безразлично.
   - Простите, - кажется, Капитану удалось смутить организатора, который упустил столь пикантную деталь биографии того, чьей выставкой занимался.
   - Ничего страшного. Расскажете, что от меня требуется?

Отредактировано Steven Rogers (29-04-2018 21:22:55)

+1

23


   Последующие дни прошли в спешке и работе. Баки даже не успел полностью просмотреть пришедшее из штаба письмо с результатами обследования, только пролистал данные сразу до результата, которые утверждали, что мозг Барнса в полном порядке. Это значило, что проблема либо лежит гораздо глубже, либо вообще в другом месте. Так или иначе, но она оставалась и требовала решения. А отряду пора было высаживаться из джета.
   Стиву о результатах сержант сообщил лишь дома, пока они замерли на вынужденный перекур - обработать друг другу ссадины. Выразился коротко: “Сказали, что все в порядке”, - и продолжил сборы. Если бы не репетиция, из-за которой им следовало явиться в музей на пару часов раньше, они бы успели привести себя в нормальный порядок, а не просто наспех протереть там, где видно, чтобы было не позорно выйти в свет. Волосы Джеймса вообще оставляли желать лучшего, несмотря на то, что теперь выглядели на порядок лучше, чем по возвращении домой. Сидя в машине, он постоянно трогал их и, видимо, надеялся на какое-нибудь внезапное чудо, которое сделает его симпатичнее собственного костюма.
   Баки невольно улыбнулся, когда Стив, чуть ли не выпятив грудь, поправил организатора насчет фамилии. Вопрос о ней предстал перед мужчинами только накануне свадьбы, раньше они о нем как-то и не размышляли, не до того было. Оставлять разные не захотел ни тот, ни другой, поэтому в конечном итоге порешили взять обе. И теперь они документально значились как семья Барнс-Роджерсов. Это до сих пор приводило их в восторг, как будто расписались еще вчера.
   Джеймс Бьюкенен Барнс-Роджерс.
   Стивен Грант Барнс-Роджерс.
   Мурашки по коже бежали, стоило лишь произнести или услышать от кого-то. А когда об этом говорил Стив, звучало всегда как нечто торжественное и непомерно важное. А с недавних пор и рычащее, собственническое. Барнс не знал, откуда у мужа взялась такая привычка, но в последнее время, когда тот называл их фамилию, снайпер испытывал острое желание немедленно его засосать.
   Вот и сейчас мужчина наскоро облизнул губы и растянул их в дежурной приветственной улыбке, чтобы хоть как-то удержаться от неприличного порыва.
   Организаторы быстро утащили Стива в сторону, рассказывая о тонкостях программы и плане действий, пока стилисты манили его в гримерной, чтобы скрыть царапины и следы нелегкой миссии. Некоторое время Баки держался рядом и слушал, но вскоре ему попросту надоело. Да и чем ближе было начало церемонии, тем больше народу бегало туда-сюда с проверками и запасным оборудованием. Барнс чувствовал себя неуютно в этой толпе, которой еще  зачастую и мешал, поэтому он склонился над ухом мужа и шепнул:
   - Пойду посмотрю, что там, - кивнув на стенд, мужчина направился туда. Мемориал изменился несильно, но все же заметно, и Баки пока не мог определиться, нравилось ему новое оформление или все-таки нет. Он эту выставку в принципе не очень любил, потому что она пробуждала в нем такие воспоминания, от которых сильно щемило сердце. Не только грустные, хорошие тоже, но всегда - тоскливые. Иногда они даже казались совсем чужими. Например, при взгляде на улыбающегося юношу с его лицом, который смеялся вместе со Стивом - молодой, свежий и еще, несмотря на тогдашние мысли, не познавший самого страшного в своей жизни. Конечно, сейчас это не казалось таким чужим, как в тот момент, когда Джеймс пришел в этот музей в самый первый раз, чтобы вспомнить больше. Вспомнить хоть что-то.
   Сейчас же Баки смотрел и читал, чтобы вспомнить правду - и настроение его стремительно портилось. Информация со стендов никак не укладывалась в голове, а от аудиосопровождения возникало острое желание расстрелять к чертям собачьим все колонки в этом зале. Правда, которую сейчас слышал Барнс, претила всему естеству. Как если бы рыбу пытались заставить жить на суше или запихивали в пасть лошади сырое мясо. Это приводило в ярость, пугало и провоцировало на самозащиту.
   “Познакомились в военном лагере”.
   “Служба связала их на всю оставшуюся жизнь”.
   “Сирота, который не сломался и стал символом США”.
   Джеймс скривился, сильно стискивая челюсти и сжимая кулаки. Он помнил совсем другое! Все было не так! Барнс болезненно вздохнул: если бы кто-то стремился свести их с ума и подменил документы в архиве, то выставка в музее уже выходила за грань реального. Нельзя подменить информацию так, чтобы ни один человек, присматривающий за залом, не возмутился настолько резким изменениям в содержании. Кто-то бы заметил нечистое! Но все вели себя так, словно другой истории быть просто не могло.
   Значит, проблема с ним.
   Кто-то задел его плечом, и Баки рефлекторно оттолкнул человека от себя. Тот оказался всего лишь сотрудником, подошедшим поправить прожекторы.
   - Простите! - ошеломленно выдохнул он, отлетевший на пару метров и едва удержавшийся на ногах. Мужчина растирал ушибленную грудь и болезненно кривился, подбирая выпавший из рук чемоданчик с инструментами. Приступ злости мгновенно схлынул, и Барнс растерянно огляделся: на него встревоженно смотрели все, кто оказался поблизости, лишь повышая градус дискомфорта.
   - Извините, я не... я не хотел, - пробормотал сержант и стремительно направился прочь.

Отредактировано James Barnes (30-04-2018 21:54:26)

+1

24


   Монотонное жужжание над ухом постепенно начинало утомлять Стивена. Он машинально кивал головой, стараясь выцепить из бесконтрольного потока самую суть: встать там, перерезать здесь, сказать пару слов о. Роджерс, конечно, мог сказать многое, но приберегал пылкие речи на будущее. Приготовления шли полным ходом, и он надеялся, что вскоре сможет перестать скрываться. Не то, чтобы это давалось ему с трудом, но постоянное напряжение выматывало.
   А еще он мучился от того, что не может все рассказать Баки. Поделиться с ним тем, что теперь стало занимать каждую свободную минуту его времени. Да и если бы мог рассказать – не был уверен в реакции. Больше всего на свете боялся того, что Джеймс не примет его истинной натуры. Уйдет куда-нибудь, сбежит, как после неудавшегося «Озарения». И ищи его потом всем миром, потому что невозможно найти того, кто в совершенстве овладел умением становиться призраком.
   Хотя, казалось бы… Роджерс же не сумасшедший фанатик, которым всегда являлся Красный Череп. Он просто хочет сделать окружающий мир лучше, а то, что базой для этого служит организация, некогда использовавшая мужа против его воли – сей момент он собирается проработать и кардинально изменить. Собирается переломать Гидре все кости, чтобы срослись заново – правильно на этот раз, а потом бросит перерожденную организацию к ногам единственного человека, играющего самую важную роль в жизни Стивена. В его мыслях они всегда управляли миром вдвоем. Капитан и его верный Сержант, которые, пройдя через последствия Великой Депрессии и мясорубку Второй Мировой, точно знали, что миру и людям не нужны войны. Им нужны еда, крыша над головой, работа, стабильность и уверенность в завтрашнем дне.
   Неожиданно из размышлений его вырвал шум, раздавшийся откуда-то со стороны стендов. Кажется, как раз туда ушел Баки. Стивен напрягся словно охотничий пес, услышавший приближение добычи. В одно движение встав с кресла, и бесцеремонно выскользнув из рук визажиста, который пытался замазать ссадины и синяки на его лице, Роджерс направился в зал в поисках мужа.
   Джеймса нигде не было, и он заметил лишь растерянного мужчину, который пытался сфокусироваться и странно массировал свою грудь.
   - Что случилось? – холодно осведомился Стивен, подходя ближе к нему.
   - Я всего лишь хотел проверить аппаратуру и случайно натолкнулся на мистера Барнса.
   - Где он? – максимально мягко спросил Роджерс, но зарождающийся рокот рычания было не скрыть. Что-то взволновало мужчину, выбило его из колеи. Обычно миролюбивый Джеймс, не стал бы пускать в ход силу, тем более прекрасно осознавая свое физическое превосходство над обычными людьми. Стивен очень не любил, когда кто-то расстраивал его Баки.
   - Вышел в коридор.
   Сдержанно поблагодарив мужчину, Стивен мигом устремился по следам Джеймса. Про себя он уже в который раз проклинал все эти официальные мероприятия, которые действовали на нервы обоим. Ничего, сейчас он нагонит мужа и пообещает ему, что скоро они поедут домой и отдохнут после миссии. Не будут вылезать из постели пару дней, пока полностью не восстановят физические и душевные силы.
   Он успел нагнать его в самый раз, ловко ухватив Баки за пальцы живой руки.
   - Эй, ты куда убегаешь? Что-то произошло? – осторожно поинтересовался Стивен, ловя взгляд Джеймса и не собираясь его отпускать.

Отредактировано Steven Rogers (15-05-2018 03:21:26)

+1

25


   Баки собирался выйти на улицу и немного отдышаться. Его состояние стремительно приближалось к панической атаке, которые, как он был уверен до этих пор, остались далеко позади, еще в той поре, когда мужчина мог проснуться утром и не узнать место, забыть сегодняшнюю дату или последние несколько суток. Заканчивались такие приступы по-разному, но почти всегда Барнс торопливо тянулся подрагивающими руками к своим блокнотам и вчитывался в собственные заметки, составленные о себе самом. Сейчас же ему это не помогло бы, даже если личные записи каким-то чудесным образом оказались бы рядом, поскольку верить в достоверность той информации теперь было очень трудно. Ничто и никто не мог в данную минуту заверить сержанта, что он не сошел с ума, потому что все указывало именно на это, а доказательств обратному попросту нет. Даже в гребаном музее пишут какую-то лживую, неизвестно откуда взявшуюся муть!
   Стив догнал его почти беззвучно. Почувствовав пальцы на своей руке, Джеймс мгновенно обернулся, сталкиваясь взглядом с обеспокоенной светлостью глаз мужа. Выглядел капитан встревоженно: между слегка подведенных визажистом бровей пролегла хмурая складка, голос звучал осторожно и вкрадчиво… Барнсу показалось, что Роджерс с какой-то обреченностью жаждет узнать, какого черта не так с его супругом на этот раз.
   Как будто мало проблем в прошлом доставил…
   Нет, Баки не считал, что муж думает так обо всем случившемся и благополучно пережитом. Дело в том, что иногда сам Барнс до сих пор считал себя обузой, не достойной тех жертв, на которые пришлось пойти его самому близкому и дорогому человеку. И сейчас ему было очень тягостно понимать, что этого оказалось недостаточно. Все опять идет наперекосяк из-за него.
   - Это какой-то бред! - воскликнул мужчина, в сердцах взмахивая руками. - Ты видел, что там написано?!
   Конечно же, видел. Более того, он знал и считал это единственной верной историей, как и все остальные. Только Джеймса все не устраивало до такой степени, что хотелось срывать голос в попытках донести до людей истину или раскрошить что-нибудь от злости и бессилия. Не получалось, отчаянно не получалось поверить в легенду, в которой не сомневается весь белый свет.
   - Все было не так, Стив, - отчаянно прошептал Барнс, подаваясь к мужу и несчастно хмурясь. - Ты родился в Бруклине и рос со мной, милый. Отец умер не от несчастного случая, а мама заразилась на работе. Ее не стало, когда тебе было восемнадцать лет. Ты не был в приюте, а с доктором Эрскиным познакомился, когда в очередной раз пытался попасть на фронт по поддельным документам, потому что с настоящими тебя не приняли. Неужели ты не помнишь?
   Баки неосознанно взял мужа за лацканы пиджака, продолжая смотреть в глаза.
   - То, что написано на стенде, неправда. Я не могу это принять! Не получается, хоть убей! Это неправильно! Я не понимаю, почему больше никто этого не видит... В блокнотах было то же самое, ты сам их открывал. Читал. Почему тогда тебя смутило это лишь сейчас? Нам надо срочно найти Кобик. Она что-то напутала, что-то...
   Но Барнс осекся, уловив перемены во взгляде мужа.

Отредактировано James Barnes (15-05-2018 02:00:49)

+1

26


   Стивен все понял, едва с губ Баки слетели первые слова. Он стоял, уперевшись руками в бедра и сокрушенно покачивая головой.
   - Какой же я идиот, - злость на себя самого была сильнее злости в сторону любого чужого человека. Роджерс всегда требовал от своих подчиненных полной отдачи делу и оценивал их критически, но никто даже и не догадывался насколько требовательным он был к самому себе, и как жестко осуждал любые собственные промахи: не додумал, не досмотрел, а сыворотку тебе на что вкололи тогда? – Не нужно было брать тебя с собой туда, где вокруг одни документальные подтверждения прошлого. Прости, это моя ошибка.
   После недавних событий можно было догадаться, что вести Джеймса на выставку, служившую живым подтверждением того, что все было не так, как помнит муж – не самая блестящая из всех идей, что когда-либо посещали голову Капитана.
   Однако в данный момент поражало его другое – то, с каким темпераментным напором Баки пытался его убедить в том, что на самом деле в тридцатые происходило нечто совсем иное. Роджерс глухим не был, особенно к мужу, и в голове уже циркулировали теории одна другой хуже. Надо сказать, что тон голоса и взгляд Джеймса заставили всерьез усомниться в том, что вокруг и, правда, не происходит какая-то чертовщина.
   Стивен положил ладонь на изгиб шеи Баки, проводя подушечкой большого пальца по его щеке, а второй оплетаясь вокруг пояса и вжимая в себя плотно и властно.
   - Мы обязательно начнем искать Кобик. Я тебе обещаю, - Роджерс не отводил твердого, уверенно взгляда от Джеймса. – А сейчас мы поступим следующим образом. Я видел напротив музея кофейню, и мы идем туда. Посидим немного, потом я отойду, чтобы поскорее закончить с этой треклятой выставкой, а ты подождешь меня там. Слышишь, Баки? Ты дождешься меня там. Обещай, что никуда не уйдешь. И мы поедем домой. Отключим всем телефоны и будем вместе. Ты и я.
   Капитан коснулся губ Баки своими в легком и целомудренном поцелуе, который, по его мнению, должен был хоть немного успокоить мужчину. Переместив ладонь на затылок под волосами, Стивен прижал голову Баки к себе и пару мгновений стоял так, а затем уверенно взял его за руку и повел к выходу.
   В коридор в этот момент выскочил один из устроителей.
   - Капитан Роджерс?
   Стивен хотел уже врезать ему по зубам за то, что так трудно было запомнить правильно его новую фамилию, но сдержался. Не стоило проявлять агрессию при Джеймсе, который и без того был в полном душевном раздрае.
   - Я вернусь через полчаса, - коротко и жестко отрезал мужчина. – Я надеюсь, что к этому времени все приготовления уже будут закончены, и мы приступим, наконец-то, к тому, ради чего мы здесь, собственно, и собрались. Речь у меня с собой, за это не беспокойтесь.
   Не дожидаясь ответа, Стивен продолжил движение к выходу.
   Напротив здания музея, действительно, находилось небольшое и уютное кафе. Заняв столик в углу, Роджерс тут же взял руку Баки в свою ладонь и крепко сжал. Взглядом он рассеяно скользил по мужу.
   Что же с тобой происходит…? И как мне тебе помочь…

Отредактировано Steven Rogers (22-05-2018 17:45:58)

+1

27


   Стив всегда был для Баки якорем и единственным человеком, которому тот мог довериться безоглядно и всецело. Даже несмотря на то, что в последнее время Роджерс вел себя не совсем привычно, он продолжал поддерживать и быть рядом, не подвел ни разу. Поэтому если Барнс и мог на него разозлиться в этот момент, так это за то, что муж винил себя в его срыве.
   - Ты здесь не причем, - сказал сержант, болезненно глядя на Стива и наталкиваясь на уверенный, властный взгляд. Раньше в подобные моменты мужчина смотрел сочувствующе, мягко или обеспокоенно, но теперь - уверенно и властно. Так же, как притягивал к себе, заставляя опустить голову к плечу и закрыть глаза, прерывисто выдыхая и опуская плечи. Весь вид капитана говорил: “Мы во всем разберемся”, - и не возникало ни малейшего сомнения, что так и будет. Роджерс верил ему - снова - и был готов помочь. Будучи нерушимой опорой всегда, сейчас становился надежной стеной, за которой Баки мог не бояться ничего, даже если прятаться за ним вовсе и не хотел. Стив не спрашивал. Просто защищал. И это не было чрезмерной опекой или ограничением в чем-либо - Барнс чувствовал максимально свободно и комфортно рядом с мужем. Так было всегда, но теперь… Стало немного иначе. Более явным, что ли. Как будто Роджерс обрел уверенность и позволил себе не сдерживать то, что все это время пытался подавлять. Такие изменения сделали его мужественнее, внушительнее и сексуальнее. И именно благодаря им сержант сейчас не почувствовал себя ущербным, не усомнился в себе еще больше. Уверенность, с которой говорил Стив, частично передалась и Баки, унимая панику и злость. Оставила только опустошенность и усталость. Грустный щенячий взгляд супруга сделал бы только хуже.
   Они во всем разберутся. Обязательно разберутся. Просто должны.
   Снайпер следовал за Роджерсом, не проронив ни слова. За пределами музея сделался немного расслабленнее и нашел в себе силы нацепить на лицо маску нормального человека, каким всегда старался выглядеть. Порой - даже перед Стивом. Раньше улыбка и “все в порядке” с разной степенью успешности усыпляли его бдительность, но теперь капитан с удивительной чуткостью улавливал даже малейшие перемены в настроении снайпера, не говоря уже о тех моментах, когда тот предпочитал притвориться, будто все хорошо, лишь бы не показать, насколько хреново обстоят дела. Медленно, но верно Стив приучал его говорить. Однако это не отменяло факта, что показывать свои переживания при чужаках Барнс не любил и не собирался.
   Сев за столик, Баки сжал руку мужа и улыбнулся ему уголками губ, честно пытаясь выглядеть бодрее и увереннее, чем в коридоре музея. Тихо вздохнув, посмотрел в глаза любимого:
   - Я могу вернуться туда с тобой, - сказал мужчина негромко.
   Невысокая фигуристая официантка принесла меню, и он поблагодарил ее с дежурной улыбкой. Ни есть, ни пить не было никакого желания. Вернее, от выпивки бы сержант не отказался бы, да только отрава не входит в список вещей, которые он всюду брал с собой, а без нее - только добро переводить и печально вздыхать, вспоминая о далеких славных временах, когда вело уже с бутылки пива.

+1

28

It's so insane
You've got me tethered and chained
I hear your name
And I'm falling over

https://i.imgur.com/nnw9edz.png

   - В этом нет никакой необходимости, Бак, - Роджерс уверенно кивнул в такт своим словам. – Я постараюсь там быстро все уладить. Извинюсь, что приходится уйти раньше, и мы уедем. Мне и самому неуютно находиться в музее. Как будто бы нас заживо похоронили.
   Стивен лишь покачал головой, а затем обратил внимание на официантку, которая приветливо улыбалась и покорно ждала заказа. Попросив принести им два кофе и тирамису, он вновь повернулся к Барнсу. Он так и не и не выпустил пальцев Джеймса, продолжая их чуть сжимать.
   Затем накрыл второй ладонью живую руку. Не то, чтобы он избегал железной лапы Баки. Иногда даже наоборот намеренно ласкал ее, давая мужу понять, что не делает разницы между правой и протезом, принимая Джеймса целиком со всем его особенностями и потерями. Особенно с потерями.
   Да и сам спокойно относился к тому, когда Баки дотрагивался до него прохладными пальцами, называя это про себя «касанием зимы». Так оно и было – если бы не знать, какой жар бился в груди Джеймса, то это прикосновение легко можно было принять за выхолаживающее и крадущее тепло, хотя по отношению к Роджерсу оно таким никогда не являлось.
   Как и обещал, Роджерс просидел рядом с Баки все доступное им время, стараясь отвлечь праздными разговорами, которые ни в коем случае не касались воспоминаний или старых военных фотографий.
   Когда время подошло, Стивен расплатился по счету и поднялся из-за стола. Он наклонился к Баки, привычным жестом взяв его лицо в ладони и целуя в губы. Затем прижался лбом ко лбу, и словно бы заглядывая Джеймсу прямо в душу спросил.
   - Ведь когда я вернусь обратно, то найду тебя здесь? – хотя это и не было вопросом вовсе, скорее просьба сделать так, как было бы безопаснее и проще для обоих. Хотя где-то на грани сознания и скользила мысль о том, что стоит Роджерсу выйти за порог, как Баки тут же рванет в неизвестном направлении.
   Все же он хотел доверять своему мужчине, не выглядя при этом неуемной нянькой, которая отслеживает каждый вдох, а каждый выдох старательно документирует в карманном блокноте. Будь на то воля Роджерса, он был запер Джеймса дома, чтобы никто даже и не думал приблизиться к нему на пушечный выстрел.
   И в то же время понимал, что эта идея потерпела бы фиаско. Тому доказательством служил последний случай, когда проблем на ровном месте они огребли, сидя дома и рассматривая совместные фотографии.

+1

29


   Когда знаешь, что тебя нарочно пытаются отвлечь разговорами на какие-то отстраненные темы, переключиться на них гораздо тяжелее, особенно если проблема беспокоит очень серьезная. Тем не менее, у Роджерса получалось заговорить ему зубы практически всегда. Иногда достаточно было просто сидеть, взявшись за руки, и смотреть друг другу в глаза, чтобы тревоги отступили прочь. Вот и сегодня Стиву удалось успокоить Баки, хоть сперва процесс и шел просто отвратительно.
   Но отвоеванное на перерыв время закончилось ничтожно быстро, и капитану настала пора уходить. Баки знал, что "уйти раньше" означает “уйти хотя бы через полтора-два часа”. Если бы Роджерс не пользовался таким интересом среди общественности, то мог бы отделаться раньше, но - увы. Репортеры, бизнесмены и политики мечтали переговорить с Капитаном Америка и втянуть его в свои делишки.
   Пожалуй, оба супруга понимали, что просиживать задницу в этом кафе Джеймсу придется долго, но ехать домой без мужа Барнсу не хотелось. Поэтому он сказал:
   - Увидишь, - глядя в зелено-голубые глаза. И нежно поцеловал Стива, погладив по лицу пальцами по лицу. - Иди, дорогой.
   Однако тот уходить не поторопился, протянул Баки свои документы и ключи от машины и квартиры, сказав многозначительное:
   - Без этого я не попаду ни домой, ни на работу, - после чего поцеловал еще раз и лишь тогда ушел. Джеймс вздохнул, повертев врученное ему в пальцах. Полтора часа… Вполне хватит, чтобы доехать до Щ.И.Т.а самому и покопаться в архивах, откропировав на свой падд необходимую информацию, а потом возвратиться сюда и встретить Роджерса с приема. Или подождать его еще немного, потому что отбиться от внимания он все-таки не смог. Но тогда они смогут сразу поехать домой и наконец-то расслабиться. А Баки не придется сходить с ума от сомнений, страхов и нетерпения. Нельзя спокойно сидеть на месте, зная, что вокруг творится какая-то непонятная херня. И каждая минута будет казаться вечностью в этом беспокойном ожидании. Поэтому Барнс, поблагодарив официантку, вышел из кафе спустя десять минут после того, как это сделал Роджерс, и последовал к машине, абсолютно уверенный в том, что успеет добраться назад вовремя.

   До штаба он добрался быстро и без проблем, обходными улочками, не сильно загруженными автомобилями даже в часы пик. В Щ.И.Т.е не расшаркивался и тут же направился в архив, запрашивая личный доступ к базам данным, где упоминались Стивен Роджерс и Джеймс Барнс. К секретным докладам его, конечно, никто не подпустил, но и требовалось сержанту не это. Сидя за компьютером, Баки открыл снова открыл биографию мужа, видя в нем, в общем-то, то же, что и до этого: гибель родителей, детский дом, армия... Только на этом этапе, не считая некоторых деталей, события начинали укладываться так, как помнил их Джеймс, вплоть до миссий и моментов, в которые сделаны те или иные фотоснимки. Те же события в Аззано, те же Ревущие Коммандос, которые ныне все покоились на кладбищах, тот же Логан...
   Логан.
   Мутант, которому все ни по чем. Бессмертный, нестареющий хам и верный друг. Интересно, помнит ли он, что случилось на самом деле? Где он? Вопреки здравому смыслу, Джеймс не мог поверить в данные официальных хроник, где они с Роджерсом полжизни даже не знали друг друга, где у него, Баки, был другой лучший друг, который погиб от воспаления легких незадолго после того, как Барнсам пришла похоронка за старшего сына. Не мог, и все тут. Это - неправильно. Настолько, что сводило зубы от злости и бессилия как-либо доказать другую версию событий, настоящую. Логан мог знать. Мог помнить. Или забить последний гвоздь в крышку гроба доверия Баки к самому себе.
   Он нервно облизнул губы и запросил новые данные.

+1

30


   Уходил из кафе он с тяжелыми мыслями в голове, а на сердце и без того было неспокойно последние пару дней. Баки редко проявлял характер в отношениях со Стивеном, но если уж что-то вбил себе в голову, то никакие увещевания или железобетонные аргументы не помогли бы его переубедить. Роджерсу очень хотелось бы верить в то, что одолевающие его сомнения пусты и не имеют под собой, ровным счетом, никакой базы, поэтому он постарался отвлечься.
   На его счастье и удачу церемония прошла по плану и относительно оперативно. Сама речь длилась не более двадцати минут, за которые Капитан успел продекларировать привычные и обыденные ценности. Ведь именно этого от него все и ждали. И никто даже близко не догадывался о том, что на самом деле думает об этом всем сам Роджерс. Нет, его мнение касательно некоторых вещей осталось неизменным, но мир все же должен был пережить болезненное и нужное ему преображение.
   Выступление перед камерами и разношерстной публикой было на руку в преддверии грядущих событий. Была здесь и парочка конгрессменов. Изящно игнорируя неважных для него людей, Стивен постарался подобраться к ним максимально близко, расточая направо и налево очарование и харизму. Роджерс умел быть милым, когда ему это требовалось. А сейчас ему нужно было завоевать доверие власть имущих.
   Своим выступлением и светскими беседами он остался доволен. Выходя из здания музея, когда его никто не видел, Стивен плотоядно и удовлетворенно улыбался.
   Правда, недолго. В недоумении разглядывая столик, за которым он оставил Баки, Капитан стоял, уперев ладони в бедра, а затем обернулся в поисках официантки. Та не преминула тут же радостно сообщить ему, что его симпатичный спутник покинул заведение ровно через десять минут после ухода Роджерса.
   Стивен вытащил телефон, чтобы набрать номер мужа, но обнаружил там лишь оставленное Джеймсом голосовое сообщение. Выслушав его с каменным лицом и яростно ходящими желваками, он подавил желание разломать ни в чем не повинный смартфон, и вышел на улицу.
   Машины на стоянке не оказалось, так что задача несколько упрощалась. Поймав такси, Капитан направился в штаб ЩИТа, дабы отследить перемещение их общего авто по камерам. На проходной чуть ли не с рычанием раскидал в разные стороны сотрудников, которые пытались его убедить, что час неурочный.
   В итоге через некоторое время он уже сидел за компьютером, который анализировал записи с камер наблюдения. Одно было ясно как божий день и подтверждалось записями в книге регистраций – Баки был здесь, что-то нашел в архиве, а потом сломя голову унесся в неизвестном направлении.
   Стивен проследил за Баки вплоть до того момента, как муж оставил их джип на одной из стоянок и спустился в метро, а дальше он легко смешался с толпой, сбросив видеохвост. Капитан негромко, но грязно выругался. Ничего другого от тайного агента и ожидать было нельзя. Что ж… хоть машину можно было забрать.

   Добравшись до доджа, Стивен надеялся найти в салоне хоть какие-то зацепки на то, куда отправился Баки, но тщетно.
   Чувствовал себя он паршиво. Состояние это усугубилось, когда он перешагнул порог пустой и темной квартиры. Как выяснилось, он так привык к присутствию Баки рядом, что сейчас не желал даже временно ощущать одиночество. Да и кто сказал, что временно? Вдруг Джеймсу в его путешествии взбредет в голову что-нибудь еще, и он вообще передумает возвращаться?
   Так и не включая света, Стивен натянул на себя домашнюю футболку Баки, окутывая себя его запахом и попытался уснуть. Предыдущая миссия вымотала его, и сейчас просто необходимо было восстановить силы для поисков Джеймса.

   Следующий день, который должен был быть ленивым семейным выходным, Стивен провел на ногах. С утра заново на свежую голову просматривал файлы, которые изучал Баки, но так и не смог найти какой-либо зацепки. Опять попытался посмотреть раскадровку записей, а затем отправился на станцию метро, в надежде найти там какую-нибудь не учтенную камеру.
   Вернулся он домой только под вечер, злой и рассерженный. Если Джеймс все же вернется домой, с рук ему это побег ни за что не сойдет.

+1


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Wake up! [Marvel: Secret Empire]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC