пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » Последняя черта [Doctor Who]


Последняя черта [Doctor Who]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

https://i.imgur.com/f6fD9jb.png

ПОСЛЕДНЯЯ ЧЕРТА
Ну вот и всё, последняя черта
Проведена на узком побережье.
Людей осталось мало, а надежды
И вовсе не осталось ни черта...

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s9.uploads.ru/1lCcr.jpg

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Chirrut Imwe, 12th Doctor

Япония, прошлое

АННОТАЦИЯ
Когда по возвращению ты не находишь ничего, кроме войны, пришедший в твой дом, что ты скажешь единственному человеку, который встретит тебя?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано 12th Doctor (28-03-2018 19:47:12)

+1

2

[icon]https://pp.userapi.com/c847017/v847017101/14b44/DztAF71Zqww.jpg[/icon][sign]
http://sd.uploads.ru/t/At7dg.jpg[/sign][nick]Атсуши Тамура[/nick]
Тяжелые шаги по пыльной горной дороге.
Мужчина невысокого роста идет по земле, принадлежащей стране, которая значится на местных картах, как Япония.  В руке поводья лошади, которая идет низко наклонив голову. Она устала от долгой дороги, ей хочется пить, и чтобы новый хозяин снял с нее груз равный весу двух взрослых людей.  У человека же за спиной висит желтый колчан с пятью стрелами, за поясом: катана и вакидзаси. Левая рука привычно лежит на рукояти катаны, готовая обнажить меч при любой возможности угрозы. 
Сейчас эта ноша за спиной отягашает самурая, но не она тянет мужчину склонить колени перед видом родной деревни. Не чувство радости от долгого расставания. Не от благодарности судьбе за то, что сёгун посчитал его родословную достойной существования, и поэтому отодвинул смертный миг юноши. Не от чувства слабости после долгого пути его колени врезаются в землю, культвированную его предками.
Тело самурая падает на колени от тяжести пустоты души. Некогда плодородная почва покрыта тонким слоем пепла, и теперь пройдет немного не мало год, а может два прежде, чем на этой земле сможет вырасти посевная культура. И еще больше времени пройдет прежде,чем здесь пробежит ребенок. Небольшая деревня  из двадцати домов разрушена и оставлена. Он обводит глазами пространство и мысленно восстанавливает каждую деталь, что смог вспомнить. Помнил он не много и этого оказалось мало, чтобы восстановить мирный облик места.
Он ушел на войну вместе с отцом и братом двенадцать лет назад, и наконец смог вернуться. Весь путь от места службы он был поглощен стыдом и думами о том, как заговорить с матерью на пороге дома. Как он вручит ей раскрытый мешок с уцелевшей половиной доспеха отца, как отдаст завернутый в ткань лоскут волос ее старшего сына - все, что он успел срезать о время боя без возможности похоронить тело.
Его скулы сжаты допредела, взгляд холодный, не мигающий. Юноша заставляет себя встать. Небольшой подъем в пять ступенек лестницы обозначающий вход в деревню. Раз. Два.Три...
Лошадь мотнула головой и поводья свободно покинули пальцы. Животное медленно, зная дорогу, прошло к тому месту, где раньше стоял ее дом. Дом его друга. В наплечной сумке лежит танто друга (кинжал (нож) для совершения сеппуку) и срезанный им же пучок волос после совершения ритуала. Самурай должен был передать это сестре своего товарища.
Юноша не обращает внимания на лошадь и продолжает передвигать ноги. Он прошел мимо шести обугленных дверных проемов и подошел к тому, что походило когда- то на человека. Больше теперь это походило на деревянную статую сожженную до черных углей. Кто это - было не разобрать. Быть может это был старик, быть может подросток. В этом скрученном состоянии застывшей агонии ничего не разобрать.
Таких тел он нашел еще пять. Шесть не опознанных тел. Немного погодя еще пять: смерть в результате удара мечом. Он всех их знал. Добрые и ворчливые женщины. В деревне не осталось ни одного мужчины - все на войне. Не кому было защитить матерей, жен, сестер, возлюбленных, детей. Самурай прикрывал глаза усопших и тела детей до того момента, как остановился перед шестнадцатым домом. Домом, что построил его восьмой прадед.
  Постройка сгорела наполовину. Быть может в какой-то момент появился ветер или сменил направление. Желание оказаться в родных стенах не перевесило чувство опустошенности и страха увидеть искалеченное тело матери. Сколько бы раз ему ни приходилось видеть смерть и ее творения, но образ матери был светом среди тьмы, уютным теплом огня среди холода, спокойным потоком воды среди острых камней.  Юноша отступил и пошел в обратную сторону.
Прочь.
Прочь от этого места, что ни капли не походит на дом.
Самурай стремительно пересек пространство. Его ноги не хотели больше касаться земли. Легкие не хотели вдыхать прожженный, гаревый воздух. Глаза не хотели видеть разрушения. Руки жаждали отнять жизнь. Последнюю, на которую способны. 
Его энергия испугала лошадь, она отшатнулась и заржала, но крепкая хватка за уздцы не дала ей сбежать.  Колчан рухнул на землю, дайсё (прим. пара мечей самурая) покинула оби и была прикреплена к седлу животного. Этикет самурая был надежно вплетен в сознание и даже сейчас, когда в юноше клокотала одна жестокость и агрессия, он не мог позволить пренебрежительно отнестись к оружию. Поклонившись, отдавая последнюю дань уважения мастерам сделавших доспехи и дайсе, самурай завел руку за спину и рассчитывал вытащить танто.
Однако...
В кулаке была рисовая бумага высшего качества, свернутая в свиток закрепленная печатью. В ней был указ о помиловании и воле сёгуна, а также кинжал, которым молодому человеку теперь не предназначено воспользоваться, как подобает члену клана самураев.
Наконец злость и отчаяние перешли все границы. Самурай издал вопль раненого тигра и отбросил в сторону свиток.
Он оказался  в ловушке жизни.

Отредактировано Chirrut Imwe (25-05-2018 07:36:25)

+1

3

ТАРДИС ошиблась. Это Доктор понял, как только вышел из неё. Она делала это часто, забрасывая его в отдаленные уголки Вселенной и не считаясь с тем, куда в эту среду собирался её пилот. В этом как раз не было ничего непредсказуемого (было бы странно за столько сотен лет не привыкнуть к выкрутасам подруги) и обычно таймлорд всегда говорил одно и то же, повторяя это каждому спутнику не менее часто, чем самому себе. «Потому что она всегда привозит меня туда, где мне надо быть, а не туда, куда я хочу», – эта истина уже должна была быть высечена на памятной табличке, чтобы он повесил её в консольной, честное слово!
Но в этот раз ТАРДИС ошиблась. Доктор хотел бы на это надеяться, потому что в месте, где она материализовалась, не было никакого скрытого смысла, не было цели, не было ничего. Это было приятнее, чем думать о том, что старушка решила наступить ему на больную мозоль, привезти туда, где он ничего не способен сделать. Возможно, это требовалось бы какой-нибудь из его прошлых регенераций, которые никак не могли найти в себе сил смириться и принять своё прошлое… но точно не ему. Он это пережил, пусть даже не расставшись с комплексом выжившего, но узнав, что той вины, за которую он корил себя, на нем нет.
Стоило Доктору сделать шаг из ТАРДИС, втянуть воздух, пропитанной гарью, он уже понял, где оказался. Тому, кто успел за свои жизни повидать это столько раз, это ничего не стоило. Пепелище. Снова пепелище. Выжженная земля, оставленная и забытая людьми. Сколько бы времени не проходило, люди оставались верны себе, не важно, где именно это происходило: в феодальной Японии, раздираемой внутренними конфликтами, или же далеко отсюда на одной из бесконечного числа людских колоний. Люди из раза в раз в любом вопросе выбирали насилие, выбирали войну. И это было не тем, за что их любил Доктор.
Похоже, ТАРДИС материализовалась на самой окраине деревни, а ветер успел немного унести разъедающий глаза запах. Не для галлифрейца, но для человека этого уже было бы достаточно. Впрочем, людей здесь не было. Доктор поборол в себе желание сейчас же развернуться и вернуться в капсулу. Он не хотел этого видеть – прошло уже слишком много времени, и помогать было некому – но всё равно пошёл вперед. Под ботинками хрустело сгоревшее дерево.
Даже теперь, когда Доктор знал правду о себе, вид разрушенных домов возвращал к чувству, которое он надеялся загнать глубоко-глубоко и больше никогда не вспоминать его. Он смотрел и чувствовал беспомощность. Иногда случались такие дни, когда уже ничего нельзя было исправить, переиграть. Он выучил этот урок давно и не считал, что нуждался в напоминании. Он не властен над всем, что кажется ему неправильным и ошибочным, невозможно переделать весь мир по тому подобию, как ему хотелось. В какой-то момент необходимо просто продолжить жить с последствиями, но от этого не становилось менее горько.
Впереди раздалось ржание. Доктор замер. Нет, ему точно не показалось. Шум животного можно было списать на что угодно, но в деревне это могло говорить только одно: где-то рядом должен был быть её хозяин. Таймлорд резко ускорил шаг, почти переходя на бег, хотя бегать в этом месте казалось неуместным. И тогда он услышал, а затем увидел человека, которому не нужно было говорить о той боли и скорби, что он испытывал. Это был человек, который потерял всё, но остался жив. Доктор знал это очень хорошо, он помнил это чувство, когда смотрел на то, как полыхал Галлифрей.
Хотя, его наказание избрала Момент так, что он, под гнетом вины, никогда бы его не нарушил, а вот японец, кажется, к этому был близок. Доктор специально стал ступать громче, издавая куда больше шума, чем раньше. Уж простительно старику шуметь, даже если рядом кто-то готов расстаться с жизнью.
Это неправильное решение, – таймлорд, не скрываясь, подошёл к лошади и погладил её по морде. Та фыркнула. С лошадьми, если они не застревали на космических кораблях, у него всегда были особые отношения, – Что бы ни произошло уже, смерть никогда не будет являться выходом. Уж поверь мне, я столько раз с ней сталкивался, что знаю о чем говорю.

Отредактировано 12th Doctor (25-05-2018 22:15:07)

+1

4

[icon]https://pp.userapi.com/c847120/v847120805/5ec5d/BBjx0R1LXQU.jpg[/icon][nick]Атсуши Тамура[/nick][sign]http://sd.uploads.ru/t/At7dg.jpg[/sign]
Кровь стучала в венах так, как боевые барабаны создавая вибрации в воздухе, задавая ритм боя. Заставляя тело дрожать и гореть в круговороте под силой гнева, разум оставался в недвижимом состоянии. Раньше он не задумываясь кинулся на чужеземца. Даже с голыми руками боролся за то, чтобы любая форма врага была уничтожена, чтобы не опозорить свою честь и честь фамилии дома. Все, что должен был защищать теперь; все то, что придавало значение его существованию будучи самураем - было рядом со странным незнакомцем. И он был выше чем, японец. Бледнее, чем японец. И все же говорил на его языке, даже на родном диалекте, который слышал с рождения.
Самураю пристало думать о смерти столько раз, сколько раз встает солнце на восходе. Закат мог наступить в любую минуту. Долгие войны стирают границы времени. Можно умереть в любой момент, неожиданно скоропостижно или мучительно долго. Жизнь мимолетна, подобно капле вечерней росы и утреннему инею, и тем более такова жизнь воина. Ребенком учился делать и желать того, что могло осуществиться в туже минуту. Учился жить настоящим и думал о смерти, как учил отец. Потом он увидел, как за ошибки приходится платить кровью. Однажды соседский дом обокрали. Вора быстро схватили и отрубили кисть правой руки, после чего повесили ее ему на шею, чтобы он мучился от запаха собственно гнили, которая преувеличивала степень его униженного состояния в обществе. Позже он ему было приказано умертвить лошадь, потому что та сломала ногу. Продолжая жить со знанием о всех уходящим в свой срок отмеченный богами, юношей отправился на войну. Там клинок звенел в руках скользя от крови, стрела звенела в пространстве и ведомая смертью забирала дар жизни.

Помни о смерти, чтобы достойно пройти путь расчерченный судьбой. Воспитывай ежечасно в себе личность почитаемую предков, императора и бусидо. Аккуратность, бережливость, точность, несгибаемость, честь. Только тогда ты сможешь насладиться долгой жизнью, уберечь себя от бед и болезней.

Он боролся за смерть. Именно за нее, а не за жизнь. Быть может в первые пять лет, юноша по имени Атсуши еще сохранял человеческое отношение к жизни, ощущая разницу между мирным путем и путем войны. Оставался сыном матери, таким каким бы она его вспомнила, увидев после разлуки. С жаром отваги он рвался в бой, восклицая боевой клич, что сливался с голосами отца, брата и товарищей.
Самурай знал, что нельзя вернуть время вспять и переиграть хотя бы одну потерю. И знал, что только смерть могла исправить ошибки. Она могла забрать врагов себе и дать взамен мир. Она могла дать свободу и новую жизнь. Его брат погиб с честью. Его отца - командующего отрядом - смогли доставить в лагерь, где он испустил дух из рассечено тела наискосок самурайским мечом. Вражеский меч был настолько острым, что с легкостью проник сквозь тяжелую черную столетнею броню, передаваемой из поколения в поколение. Противник был доблестным воином знавшим свое дело.
... После боя, около тела отца, юноша сидел, взирая на мозоли между указательным и средним пальцами. Оперение стрел было грубым из-за чего траектория полета сбивалась. Было мало времени для того, чтобы обтесывать их наделяя способностью мягкого и без шумного полета. Там было много воинов, которые бежали с поднятыми или заведенными за спину клинками. В такую толпу было не важно куда полетит стрела. Можно было целиться прямо и не важно, как ветер изменит направление - цель все равно будет сбита. Самурай бежал по полю усеянному трупами и стрелял. Подбирал стрелы, что попадались под руку. Пальцы скользили по древку и смазывали кровью края оперения не замечая, что появлялись занозы, и лопались мозоли. Заезженное действие, секунда потраченная на такую мелочь, как проверка годности стрелы. Рефлекс благодаря упорным тренировкам. И все равно они мертвы, кроме него. Сейчас юноша был мозолью с тихо сочащейся кровью, которую подстрекает течь заноза.
Ему не хотелось ничего говорить, но что-то необычное было в седом человеке, который продолжал слушать фырканье лошади.
- Я не нуждаюсь в советах, тэнгу.
Собственно ему было все равно что дальше сделает ёкай. Свиток с приказом жить до сих пор лежал в грязи. Атсуши Тамура намерен забыть о нем, точно также, как забыть обо всем произошедшем до момента, когда он придумает способ окончить жалкое существование.

Отредактировано Chirrut Imwe (25-05-2018 07:40:50)

+2

5

Юноша не удивился его появлению, как сам Доктор не удивился, когда в пустом, давно покинутым всеми сарае, появился Момент. В решающий момент жизни тебя уже не удивляет ничего, и все происходящее вокруг воспринимается просто и понятно. Все меркнет рядом с тем, что ты сейчас готовишься сделать. Всё становится простым и ясным. Почему всегда всё не может быть простым и ясным? Почему, если все и всегда равны перед смертью, не стоя на грани, невозможно также смотреть на мир?
Доктор много веков задавал себе эти вопросы. Он задавал их прежде таймлордам, своим наставникам, своим ровесникам. Своим близким друзьям. Зачем нужна политика? Зачем нужны все эти интриги, войны? Почему мы обязаны соблюдать правилам? Почему недостаточно просто пересечь зло, если ты можешь это сделать?
Доктор печально улыбнулся. В этой деревне все уже кончилось. В голове набатом раздавался голос старой подруги. Воспоминания, затерявшиеся в смене регенераций. «Пожалуйста, спаси их. Спаси хоть кого-нибудь». Донна Ноубл, как же ты была права. Как же часто ты была права. Не с точки зрения законов Времени, но с точки зрения простой доброты. Помогать это правильно, всегда правильно, даже если нельзя.
Нуждаешься, мы все нуждаемся в советах, даже если так не думаем, – Доктор прекратил гладить лошадь. Это было забавно, что его приняли за демона. Отчасти это так и было и могло бы развеселить тех, кто давай ему такие прозвище не по незнанию.
Таймлорд наклонился и поднял свиток – он понял что это такое.
Однажды, чужой совет уберег меня от огромной ошибки, когда я считал, что у меня нет выхода и всё уже потеряно. Это был очень плохой день, вроде этого, когда я считал, что мне стоило умереть. – Доктор ногтем убрал грязь, не сковыривая печать сёгуна. – И знаешь что? Умирать – всегда легче.

Отредактировано 12th Doctor (08-04-2019 14:58:18)

+1

6

[icon]https://pp.userapi.com/c847120/v847120805/5ec5d/BBjx0R1LXQU.jpg[/icon][nick]Атсуши Тамура[/nick][sign]http://sd.uploads.ru/t/At7dg.jpg[/sign]
Правое плечо дернулось, чтобы вскинуть руку к свитку. Чужеземец поднял то, что ему не принадлежало. Он вообще не имеет право даже прикоснуться к нему.
На нем лежит печать сёгуна. Долг, честь, защита.

Оказалось не все равно.

- Не имеет значения. - тихо проговорил воздуху юноша. Попытался убедить себя в этом, потому что мысли твердили теперь другое. Его намерение, что он хотел оставить этот свиток лежать в грязи, оставить его мокнуть, разлагаться в миг рассеялись из-за воспитания.
Он был хорошим самураем.
Сейчас юноша не понимает, что именно это продлевает каждую секунду его жизни. Это ведь только свиток - мог бы он сказать себе, но это не так. Боль потери, отчаянье и ярость закрыли собой иное значение свитка. Как символ жизни оставшихся в живых пятнадцати товарищей после боя до момента, когда красной кровью разлились по белому настилу и соединились во едино в последнем взгляде в небо. Свиток вобрал в себя этот дух и должен напоминать о тех кто ушел. Атсуши должен следовать долгу почитания предков и умерших. Он должен воплотить их надежды на мир. Быть может, если он уйдет в другую деревню... Подальше от войны, пока она туда не дошла.... Сможет встретить девушку, завести детей тогда и выполнит надежды других в своих поступках. А главное сможет передать титул самурая, доспехи, меч и даже быть может навыки, то есть исполнить волю сёгуна. Но для Атсуши сейчас нет мыслей до этого. 
Он застыл и только руку свело в плече после того, как дернулось. Внутри все вибрировало, гудело, ныло. Он как будто в бою, но стоит. И эта разница между реальностью и ощущениями давит, раздирает, делает целым, но мертвым. Все вокруг мертво.
Лошадь снова фыркнула и переступили передними ногами. Она хочет пить. Покрыта пылью, каменной крошкой и потом. Она долго шла сюда. Она тоже его забота. Друг очень любил эту лошадь. Он бы отдал животное, как подарок на свадьбу. Эта лошадь... обуза. Он не может ее оставить просто так. Ее могут найти и убить ради мяса. Боевой конь не может закончить так свою жизнь. Жалость тихо колет самурая и он медленно отходит напряжения. Свиток и лошадь. Оказывается у него еще есть незаконченные дела, которые, если он не выполнит их,  оставят навсегда его в этом черном месте. Если бы не этот тэнгу или человек, то юноша еще не скоро об этом вспомнил. Быть может никогда.
Атсуши смотрит на незнакомца. Просто смотрит не пытаясь понять, что тому надо от него или чего ждать и почему-то отвечает, не соглашаясь со сказанным:
- Умирать тяжело. Только после легче.

Отредактировано Chirrut Imwe (09-04-2019 12:36:57)

+1

7

Свиток был не просто формальностью, не просто документом. Доктор заметил, как дернулся юноша, стоило ему прикоснуться к чему-то… важному. Значимому. Священному. На секунду по его лицу прошла тень, мелькнула и исчезла, уступив место самоконтролю и выдержке. Он понимал, что не должен был. Знал. Возможно, где-то в глубине души, так далеко, что боль заглушала этот голос. Поразительно, как легко, можно заглушить что-то очень важное, чтобы совершить страшное.
Но, когда рядом находится кто-то поразительно упрямый, твердо решивший не позволять оставаться глухим, сделать это становится сложнее. О да, Доктор умел усложнять ситуацию. Даже если поступить правильно было непросто, следовало хотя попробовать. Переспорить того, кто твердо уверовал, что знает истину. Того, кто считает, что ему больше не ради чего жить.
Легче. Отступить и прекратить бороться всегда легче. Опустить руки и признать поражение, – несогласие ничуть не смутило Доктора.  Лошадь тревожилась, слишком устав от долгого пути. Юноша тоже, но вряд ли он ощущал это сейчас, слишком занятый тем, чтобы окончить собственный путь. Таймлорд, так и не протянув ему свиток, провел по пыльной, влажной спине животного, показывая ладонь в разводах. – Но неправильно делать это, когда в мире есть те, кому ты можешь помочь.
Главный секрет, который открыл для себя Доктор, был очень прост: в мире всегда будут те, кому надо помочь. Это помогало жить дальше в тяжелые дни и одновременно приводило в отчаяние в очень тяжелые.

Отредактировано 12th Doctor (23-04-2019 15:44:02)

+1

8

Юноша переводил взгляд то с лошади, то с незнакомца. Лошадь надо отвести на реку, а это значит две дороги: пройти через всю деревню насквозь и это будет короткий путь, либо выйти на дорогу, сделать крюк по лесу для того, чтобы найти удобный спуск к воде. Удобный и безопасный. Если идти по дороге, то отклониться придется достаточно далеко, а от реки, идя против течения, можно дойти до следующей деревни. Если только ее не постигла та же участь.
  Атсуши повернул голову в сторону сожженных домов. Ему повезло за эти двенадцать лет - не приходилось заходить в чужие деревни, чтобы убивать. Только разведка и кражи припасов для своих. Он никогда бы не вернулся таким, каким себя помнил, если бы убивал женщин.
Им нужна помощь. Я остался жив, и мне есть о ком позаботиться. О ваших душах...а моя...пока еще будет здесь.
Он медленно потянул за завязки на доспехах. Он здесь больше не на войне, а на ее следах. Никакая броня не спасет его от едкого запаха, от ощущений в ладонях. Не снимет броня груза с плеч и не укроет уши от звука падающей земли на тело, укутанное в легкую тряпицу. Она ему больше не нужна, его бой окончен. Юноша проглотил сухой комок.
- Эта лошадь может быть вашей. Забирайте. Вы о ней позаботитесь...лучше. Мне надо похоронить... - это было невозможно произнести сразу. Хотя столько времени провел на войне, среди трупов и не раз копал ямы для чьих-то отцов и братьев, но это его деревня, его дом, его семья.  - ...людей.[icon]https://pp.userapi.com/c847017/v847017101/14b44/DztAF71Zqww.jpg[/icon][sign]
http://sd.uploads.ru/t/At7dg.jpg[/sign][nick]Атсуши Тамура[/nick]

Отредактировано Chirrut Imwe (16-04-2019 19:16:40)

+1

9

Доспех, падающий на пыльную землю, был важным. Возможно, гораздо важнее приказа сёгуна – тот даровал жизнь (что само по себе было большой глупость, как считал Доктор, – жизнь нельзя даровать, она уже принадлежит только человеку), но теперь юноша сам выбирал её. Хотя бы на пару минут. Хотя бы ради того, чтобы дать шанс войне в своей душе окончиться. Доспехи снимают, когда те больше не нужны, оружие откладывают в сторону и всё, что остается – память. Только она. Всегда она.
У меня уже есть верная подруга, – Доктор снова погладил лошадь по морде –  ореховые глаза смотрели в ответ внимательно и дружелюбно. Хотя он мог бы позаботиться о ней – почистить, напоить. Он точно видел на прошлой неделе в ТАРДИС щетку, ещё с тех пор, когда лошадь обитала там в последний раз. Может, он сделает это позже. Пока было кое-что ещё, что требовало его внимания, – Пусть останется с тобой. Рядом всегда кто-то должен быть.
О да, он отлично усвоил это на собственном опыте. Доктор секунду помолчал, а потом спокойно и уверенно закончил:
Пойдем, я помогу тебе их похоронить.

+1

10

Японец посмотрел на мужчину, нахмурив брови. Его взгляд не был сердитым и лицо не выглядело рассерженным. Много скорби и непонимания. Незнакомец был одет в чистую, странного кроя одежду из такой же незнакомой, диковиной ткани, без завязок и пояса, слишком узкая. Однако человек двигался довольно свободно в ней, не похоже было, что испытывает дискомфорт. Атсуши еще раз посмотрел на мужчину, и хотел было сказать о том, что такая одежда не подходит для работы с телами, но промолчал. Это дело мужчины, а не его. Что ему за дело до трупов - Атсуши тоже не стал спрашивать. Помощь и в правду была нужна, а незнакомец его мало волновал. Свиток, который тот все еще держал в руке - он вернется к нему позже, чтобы забрать.
- Пойдемте. Нужно дойти до домов, которые не тронул огонь. Любая белая ткань подойдет и любого цвета одеяло. Если найдете одежду - несите тоже.
Голос как-то переменился. В нем слышалось что-то обычное, будничное, словно давал распоряжение о сезонном сборе урожая. Молодой человек видел только одиннадцать тел, а ведь еще шесть домов нужно осмотреть. Те, которые стояли дальше дома его семьи. Оставшись в косодэ, он поднял рукава до локтей и снова поднялся по пяти ступеням. Он склонился над телом ребенка: угольное, с красными трещинами и желтыми пятнами, оставшиеся кусочки ткани, которые не успели сгореть, под пальцами были немного жирными.
Ребенок умер быстро и тело не долго горело. Это хорошо.
  Атсуши осторожно просунул руку под голову, уложив ее на ладонь, и только потом просунул вторую руку под спину. Скрюченные конечности до этого момента, стремящиеся свернуть тело в комок, теперь как будто хотели почувствовать успокаивающую теплоту объятий. Укрыться от боли. От страха, который застыл на лице, искажая до неузнаваемости. С другими телами, чьи страдания были дольше, нужно будет укладывать сначала на полотно или на соломенную подстилку. Если их тела пытаться отнести на руках, то они могут начать разрушаться. Атсуши шел и снова считал тела, и снова думал о том, кого и как надо будет переносить, как укрыть и что вложить в руки. Он старался не вспоминать, как им пришлось жечь тела усопших, потому что не было времени ни копать яму, ни перевязать конечности, ни обмотать тканью голову. Пытался, но картинка из прошлого возвращалась. Даже самые стойки дрогнули от вида того, как из-за огня трупы стали шевелиться. Голова откидывалась назад, руки, скрещенные на груди, раскидываются в разные стороны, ноги сгибаются в коленях и в бедрах. Казалось, что даже после смерти они мучают их адской болью, заставляя выгибаться так, что тела приподнимаются. А потом кипит кровь течет ото всюду: через глазные, ушные и носовые отверстия и через рот. И запах.  Едкий, горячий, сладковатый запах мяса. Он вызывал как и чувство голода, так и тошноту. Что было дальше никто не видел. Не было времени, да и никто не хотел смотреть на то, как скоро оголяться кости и будут гореть внутренности. Они уходили быстро, давясь поднявшейся тошнотой, и мало кто чувствовал усталость ног. Им тогда казалось, что они совершили самое худшее и постыдное, что можно сотворить.
Молодой самурай запнулся. Стеклянная пелена прошлого подернулась, чтобы посмотреть на настоящее. Небольшая ступенька вверх. Перекресток. Даже для их маленького поселения он был необходим. Налево вела дорога к месту захоронений. 
  - Я пойду туда. И вы приходите, когда найдете... хоть что-то.
Моргнул и из глаз капнула влага, прокатилась по щекам и испарилась. Повернул на тропу и медленно понес тело вниз. 
[icon]https://pp.userapi.com/c847017/v847017101/14b44/DztAF71Zqww.jpg[/icon][sign]
http://sd.uploads.ru/t/At7dg.jpg[/sign][nick]Атсуши Тамура[/nick]

Отредактировано Chirrut Imwe (02-05-2019 18:46:16)

+1

11

С этой работой Доктор был хорошо знаком. Он не боялся мертвых – те никогда не потревожат живых, по крайней мере, сами. Во Вселенной было достаточно существ, которые с удовольствием заберутся в бесхозный дом. Паразитов, пилотов. Тем, кому мертвое тело можно пригодиться. Но это не меняло его отношения.
Таймлорд сунул приказ сёгуна во внутренний карман пиджака, замечая, что на этот раз юноша настолько сосредоточен на предстоящем деле, что даже не обратил на это внимание. Вспомнит потом, а пока пусть полежит в целости и сохранности. К тому же, раздеваться он не собирался – всё равно одежда пропахнет гарью, когда он вернется в ТАРДИС. Это слишком въедливый запах. Вечный спутник и вечный враг. Запятнавшись в нём однажды, уже не отмоешься.
И всё-таки Доктор надеялся, что у мальчика ещё был шанс.

Сохранившихся тел было не очень много – огонь был беспощаден. Кого смогли, они отнесли к месту захоронения предков. На это понадобилось не один и не два захода. В первый раз Доктор пришёл, вынося завернутую в собственный пиджак, девушку. Свиток пришлось держать подмышкой.
На лице юноши застыло нечитаемое выражение.
Пойдём. Я помогу перенести других, – ясно было, что Доктор говорил о тех, кто пострадал в огне сильнее. Вдвоём у них есть шанс сделать все аккуратно. К тому же, несмотря на боль, мальчик действовал очень спокойно и последовательно. Иногда приходилось подсказать или одернуть, но почти всё время, пока работали, они молчали.
Через пару часов все тела были выложены: первых удалось завернуть во что-то, других – нет.
Было бы хорошо соблюсти традиции, к тому же в ТАРДИС точно было найти и отрезы ткани, и одеяла, но оставлять молодого самурая один на один с мертвыми, Доктору не хотелось. Особенно сейчас. Особенно так.
Доктор всегда выступал против телепатических воздействий. Должно было быть в этом мире что-то неприкосновенное, личное, то, куда другим просто не стоит лезть. Мастер бы рассмеялся – примитивные расы. Если они не могут защититься от этого, то какая разница, что они почувствуют? Старый сентиментальный Доктор. Тебе бы всегда только подбирать покалеченных зверушек.
Если бы Мастер узнал, что он собирался сделать, то обязательно бы припомнил и через сто, и через двести лет. Двойные стандарты, Доктор. Всегда двойные стандарты.
К счастью, Мастера здесь не было ни в одном из его воплощений.
Доктор шагнул ближе – в этот раз он не собирался снова говорить о смерти и жизни. Он чувствовал, насколько все внутри мальчика скручено в тугую пружину. Одно движение и она распрямиться. Слишком больно, чтобы не быть глухим к чужим словам. Слишком много всего. Он собирался усердствовать и лезть в самые потаенные мысли и воспоминания, тревожить прошлое и пережитые дни на войне. Напротив – он всячески старался избегать чужой памяти.
Атсуши, – позвал Доктор. Конечно, физический контакт был желателен, но далеко не обязателен. Мастер легко обходился без него, и, хоть до заклятого друга ему было далеко, кое-что Доктор умел тоже. Чуть ослабить тиски, сжавшиеся на сердце. Подарить ощущение тишины и покоя – то самое, что он нёс в себе. Заставить разум очиститься и отпустить контроль. Кроме запаха гари, запах влажный почвы и озона – скоро пойдёт дождь. Прохлада. Лес. Усталость. Физическая усталость – они пару часов таскали тела.
У меня есть ещё ткань – тебе нужно помочь мне её принести, – спустя пару минут, отступая, произнес Доктор.

+1

12

Запахнуть справа налево на туловище полы.
Закрыть тыльные стороны кистей рук и запястья.
Обмотать тканью ноги вместо гетр и соломенных тапочек.
Укрыть.

Еще ткань? Хорошо.

- А веревка есть?

  Юноша планировал вытащить из двух имеющихся мешков скрученную ткань, что заменяла ему веревку дабы перевязать хоть одно тело, чтобы при опущении в землю ткань не смялась. Он старался делал все тщательно, но пальцы не были ловкими настолько, чтобы плотно стянуть ткань и заткнуть в стыки. Его никто не учил похоронному ритуалу. Он знал основы, только потому, что в детстве присутствовал при захоронении и однажды слышал, как мать учила девушек этому ремеслу:   
Важна последовательность одевания одежды, полы запахиваются справа налево, затем закрываются тыльные стороны кистей рук и запястья, на ноги надевают пару гетр и соломенные тапочки, в руки вкладывают четки, белую треугольную косынку повязывают вокруг головы. Тело накрывают стеганым одеялом, вывернутым наизнанку.
Парень не мог знать, что наступит время, когда придется вспомнить об этом. Это дело всегда предоставлялось женской половине семьи либо нанимался кто-то буракуминов из каста "эта". Их звали редко, потому что вся их деревня была, как одна семья. Если кого-то надо было похоронить обязательно звали из другого поселения монаха за неимением своего, чтобы тот не только помог провести церемонию погребения, но и снять "ритуальное загрязнение" с девушек, которые сталкивались, прикасались с "ритуально нечистыми" предметами и с самими телами.
Конечно же, самураи не могли заниматься делами, которые присущи нижнему сословию, которые могли подорвать их положение в обществе: убой скота, кожное ремесло, сбор мусора, уличный юмор и организация похорон.  Поэтому не имея за пазухой свитка, Атсуши мог, не нарушая устоев, прикоснуться к трупам. Ведь он еще не выполнил ни одного условия в приказе, а значит до сих пор стоит между своим выбором и долгом. Для общественности он будет считаться никем, а быть может и хуже: предателем. Пока в округе только мертвая тишина, и некому бросить слух о его занятии, поэтому молодой самурай мог быть просто тем парнем, который вырос в этой деревне. Который любил и знал почти каждого жителя. Время между боями иногда давало минуты, в которых человек переосмысливает постулаты, обычаи, привычки. На данный момент не было ничего важнее отдать должное предкам, чем соответствовать статусу. Пусть он занимается тем, что больше подходит "нечистым", что вынуждены жить в отдельных поселениях с возможностью выбраться из него только по долгу ремесла или после испускания духа. Пусть. Ведь осознание того, что никто, кроме него и этого странного человека, не сделает необходимого для погибших больше коробит
  Атсуши не смотрел на тех, кого приносил мужчина, лишь считал его приходы, как только начал подготавливать тела. Судя по количеству - оно могло соответствовать населению деревни, с поправками на то, что кто-то умирал или уезжал на войну. Могил с тех пор ведь тоже прибавилось.  Поднимаясь с колен, он постарался не рассматривать оставшиеся тела, которые нужно укрыть. Среди них должна лежать его мать, но он пока не готов пройти мимо нее, если заметит.
Молодой человек следовал за седым мужчиной, глядя себе под ноги, не всматриваясь в угольное покрытие и что хрустит под ногами, ни о чем не думал, как вдруг вспомнил. Незнакомец позвал его по имени, но самурай не представлялся.
- Покажи мне свиток, гайдзин! - громко и грозно произнес Атсуши, остановившись в трех шагах от человека. Был бы у него меч за поясом, то уже держал бы обнаженным, в вытянутой руке так, чтобы острие указывало на грудь и блестело на солнце, подчеркивая остроту металла.

Только так он мог узнать.

  Тело приняло стойку не агрессивную, но готовую реагировать на обстоятельства. Мыщцы напряжены, взгляд полон подозрений. Их встреча и их занятие могло остаться для Атсуши не более, чем странностью, стечением обстоятельств. Молодой человек не собирался узнавать что-то о личности чужака, его делах и целях, но теперь все изменилось. Правило уки-сото ("свой"- "чужой") возымело эффект поборов безразличие к жизни. Во-первых: человек определенно чужак, иностранец. Во-вторых: он спокойно помогал с трупами. Возникал вопрос о его положении в обществе. Может он один из эта только на своей земле. Но что он делает здесь? В-третьих: говорит он, как на чистом японском, только плохо знает о иерархии в обществе. Чужак позвал его по имени, так как сделал бы это близкий друг или близкий родственник. К тому же он совсем не ребенок и не женщина, чтоб отзываться на имя. В тот момент, когда тот позвал его, он не слышал старика, отреагировал только на необходимость сходить за тканью, но сейчас вспомнил и понял. Понял насколько безрассудно ведет себя, упускает мелочи, допускает присутствие чужого в своих личных делах. Именно это оскорбило Атсуши Тамуру и побудило изменить свое отношение к происходящему.
И еще - если чужак взломал печать, то он совершил смертельную ошибку.[icon]https://pp.userapi.com/c847017/v847017101/14b44/DztAF71Zqww.jpg[/icon][sign]
http://sd.uploads.ru/t/At7dg.jpg[/sign][nick]Атсуши Тамура[/nick]

0


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » Последняя черта [Doctor Who]