capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson margo hanson oberyn martell
Не самое лучшее место в галактике, но и не самое худшее. Во всяком случае, Скар видел планеты намного более кошмарные, чем Земля. Само это слово, имеющее сакральный смысл для землян, в лексиконе некоторых охотников стало чуть ли не ругательством, с одной стороны, но с другой — большинство яутжа уже... Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу каступрощенный приемуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Согласно 15-ой конвенции Прокламации Теней [Doctor Who]


Согласно 15-ой конвенции Прокламации Теней [Doctor Who]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

Согласно 15-ой конвенции Прокламации Теней [Doctor Who]
That's how the story goes(c)
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s8.uploads.ru/YxEWv.jpg


Tom Tykwer – The Escape

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Jenny & Tenth Doctor

Одна из старейших планет-зоопарков во Вселенной

АННОТАЦИЯ

Космические зверинцы – явление не редкое, хотя обычно их стараются строить в более оживленных районах. Другое дело, что не так часто из таких мест можно получить сигнал о помощи. Но что, если отправитель сигнала слегка… перестарался и число получателей чуть больше, чем один? Случайность? Или случайности не случайны? И все ли так просто, как на первый взгляд?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+5

2

- И вот ты понимаешь, возможно я бы просидела тут с тобой ещё очень, очень долго..., - тут Дженни нахмурилась, после чего вытащила из внутреннего кармана своего верного пальто неизменные чёрные корочки с психобумагой, и посмотрела в них. Такого с ней отродясь раньше не бывало. Там значилось всего два слова, но мимо этих слов Дженни не могла пройти уже постольку-поскольку: слишком сильными в ней были гены, которые заложил в неё отец. А слова эти были проще некуда, чистые и ясные, словно талая горная вода - вот только в правильное время и сказанные тем, кем надо /ну, или посланные/ они могли иметь просто ужасающую силу, которую и представить себе было невозможно.
Помогите мне.
- Неприятности? - спросил человек, натирая кубок, вполглаза наблюдая за путешественницей. Дженни только пожала плечами - её охватило смутное предчувствие того, что ей этот призыв о помощи ещё ой как аукнется. С другой стороны игнорировать она его тоже ну никак не могла, вот и мучилась, раздумывая, то ли ей прямо сейчас срываться с места и лететь неизвестно куда, то ли ещё немного пострадать и подумать - надо оно ей, не надо, и откуда вообще этот таинственный незнакомец, будь он неладен, смог достичь такого уровня в телепатии, чтобы вот так просто ни с того ни с сего взять, да и отправить ей послание на психобумагу? Значит этот таинственный незнакомец, судя по всему, очень силен. Или он просто хороший телепат. Или всё вместе. А если на самом деле всё вместе, то можно сказать что?
Правильно.
У тебя неприятности, Дженни. Серьёзные неприятности.

- Похоже, что-то на самом деле серьёзное, ты никогда не была такой молчаливой настолько долго..., - да какое там, она молчит всего-то несколько минут, неужели она на самом деле настолько непереносимая болтушка?! - жаль, а я-то уже было понадеялся, что ты у меня задержишься. Вот, разве что..., - человек нырнул под стойку, чем-то пошуршал, что-то самым активнейшим образом поискал, после чего наконец-то достал откуда-то из закромов весьма увесистую сумку, - вот, возьми. Тут же чего только нет - от гидравлических кусачек, до титановых болтов с орбитальных станций, вдруг пригодятся! Дженни даже нахмурилась - она же доселе никогда и нигде не ходила с таким багажом! Во-первых, он заметен, во-вторых - лишает мобильности, в-третьих - что она, не придумает чего-то по ходу движения ситуации? Очевидно, на её лице отразились далеко не самые лучшие чувства, из-за чего человек тотчас же пошел на попятный, при этом всё равно пытаясь продвинуть свои идеи: - Да ты хотя бы попробуй! В конце концов не понравится - потом просто привезешь обратно, и всё, делов-то!... Но Дженни только покачала головой.
- Нет. В конце концов у каждого из нас есть совершенно свой, особенный метод по решению возникающих проблем, ты согласен со мной, мой дорогой друг? Так что уж позволь мне, скажем так, решать эти самые проблемы по мере их поступления, хорошо? - галлифрейка напоследок поцеловала человека в щёку, - я ещё вернусь к тебе. Не скучай!
А ей пора было исчезать.
В её голове между тем настойчиво билась фраза, которую она прочитала на психобумаге - Помогите мне. Помогите мне. Помогите мне. Она глубоко вдохнула, прикрыла глаза... а когда открыла, то она сначала даже слегка потерла глаза. Потом поморгала, помотала головой - просто чтобы слегка осмотреться. Судя по всему, она угодила в какое-то складское помещение, но при этом совершенно гигантское, словно где-то рядом производили нечто для целого города, если не целого государства как минимум. И ладно бы только это! Но чуткий нос девушки также уловил, что на этом самом складе неудержимо... воняло. Воняло чем-то тёплым, по свойствам явственно напоминающим органику. Почему-то ей вдруг стало очень противно и тоскливо - на заводе было что-то... или кто-то живой, и до этого, кажется, никому не было совершенно никакого дела. Вот только Дженни уже успела порядочно разозлиться. А когда она злилась, дело грозилось принять опасный поворот.
По крайней мере для тех, кто это всё устроил, и кто счёл возможным для себя создать нечто подобное. И то она ещё не видела всей картины целиком, просто не успела.
Вот только что-то упорно подсказывало дочери Доктора, что полная картина ей вообще не понравится, от слова совсем. И что чем дольше она находится в пока что блаженном неведении - тем лучше. Для всех.

- Ну-ка сходи проверь, как там наш дружок..., - послышался чей-то грубый, надтреснутый, и хриплый от постоянного курения астероидной трубки голос, - а то он что-то молчалив в последнее время. Помнишь, я надеюсь, что клиент просил доставить ему НАСТОЯЩИЙ ЭКСКЛЮЗИВ? Я тебе напомню, что она сделала с предыдущими, которые рискнули взяться за её заказ... хочешь?
Послышалось невнятное бормотание.
Если бы Дженни могла сейчас вообразить лица разговаривающих, то как она предполагала, второй, которому предлагали кое-что напомнить, скорее всего был сейчас смертельно перепуган.
- Ладно, не дрейфь. Просто я сам, честно говоря, не сильно горю желанием разочаровать эту тварь - она же кому угодно жизнь сломает, всех достанет, если ей нужно будет, или если исполнитель попадётся... не самый сговорчивый. Она знает, на какие точки давить, и что делать, чтобы ты принял ЛЮБЫЕ её условия, даже если они для тебя не то, что не выгодны, а в принципе неподъёмны. Ей плевать - просто ты сделаешь всё, что она хочет, и точка.
- А у тебя-то откуда такие познания о нашем клиенте? - послышался тихий щелчок, после чего в воздухе запахло весьма и весьма некачественным табаком.
Первый достаточно долго молчал. Галлифрейка поняла - это явно не та тема, на которую хотелось бы распространяться, даже своему подельнику. Интересно, что же это за такой архизагадочный клиент, который готов душу вынуть за ради выполнения своих собственных и архиэгоистичных целей?
- Она так моего босса довела, ещё когда я сраным контрактником был. Ему пришлось... слушай, ну короче в итоге всё вышло так, что он потерял всё. Вообще всё - от работы до семьи. Не знаю уж, что у него там был за контракт, но... короче, это был ярчайший пример того, как суперуспешный и талантливый человек опустился на такое дно, с которого он уже навряд ли... поднимется. И ты знаешь... я его путь повторять не хочу. Поэтому будь добр... заставь нашего маленького друга разговаривать. Потому как я думаю ты уже понял, что порадовав её... мы сами сможем пожить чуть-чуть подольше. Ты вот хочешь жить?
Снова бубнёж.
- Ну так работай, шевели поршнями!
Дженни притаилась, ни жива ни мертва, а сама она лихорадочно соображала, что это только может быть за Женщина, которая способна на настолько жестокие мучения тех, кто ей по какой-то причине не угодил, а самое главное - что это за живое существо, которое наёмники должны были вручить вот этому самому, чёрт бы его побрал, клиенту! Вонь между тем нарастала. Но сейчас девушка решила найти хотя бы какой-то терминал, пусть даже самый паршивый - она должна была понять, с какой примерно территорией она имеет дело, чтобы даже просто лучше разобраться, с какого периметра следует начать. А там, видит Бог, она и до всего остального уже доберется, и в первую очередь - до того самого несчастного создания.
А если оно там не одно? А если весь склад в принципе был забит подобным товаром, который был связан с кровью и жизнью других, чаще всего - просто-напросто неповинных людей?
Но как там она сама говорила этим же днём? Стоит решать проблемы по мере их поступления.
Вот значит так тому и быть.

Отредактировано Jenny (15-01-2018 22:23:02)

+4

3

Когда Т.А.Р.Д.И.С. уносила их от Флавия 7, он обещал ей, той девушке, что помогла ему в решении ситуации с рутанами, всего одно путешествие. К собственному стыду, ему так и не удалось понять, почему из всего населения этой небольшой, но безумно яркой и цветущей планеты, именно на нее не действовали способности этих летающих медуз. Не самые приятные создания во вселенной, надо сказать. Впрочем, главное, что проблема была решена. Одно путешествие, девушка, Романа («Нет, серьезно? Ты шутишь, да? О, не стоит так шутить. Что же, добро пожаловать на борт Т.А.Р.Д.И.С… Романа») говорила, что всегда мечтала побывать на планете, о которой в детстве слышала не одну сказку. Пожалуй, для местных это было своеобразным представлением земного мифа об Эдемском саде. Десятый хотел сказать, что далеко не всегда сказки являются столь же прекрасными, что и в историях. Но он обещал.
В конце концов, еще дно маленькое путешествие не может стать такой уж большой проблемой.
В конце концов, он может в последний раз отправиться куда-то не один. Потом они с Т.А.Р.Д.И.С. снова останутся только вдвоем. Последний таймлорд, место которому в музее, по мнению некоторых, и Т.А.Р.Д.И.С. 40-го типа… «позаимствованная» им почти что из музея. Оставляя Донну на Земле и прощаясь с Уилфредом, он тоже кое-что себе обещал.
А потом, вдруг, он получил эти координаты и короткое послание.
- Это? Так, небольшой трюк. Полезная вещица, с одной стороны, но при определенном телепатическом уровне… психобумага.
- Почему ты ее убираешь? Ну же, Доктор, я видела, что там написано.
- Потому что сначала верну тебя домой, потом проверю, что это, и вернусь опять за тобой. Ты даже не заметишь, это ведь Т.А.Р.Д.И.С. Она может вернуться в любое мгновение и в любое место!
В конечном итоге, Романа оказалась весьма настойчивой (не зря вызывала даже в манере общения ощущение схожести с одним из воплощений одной старой знакомой) и любознательной, и никакие аргументы на нее не действовали. Можно было, конечно, и правда просто высадить ее дома и… но уговор о путешествии все еще был в силе.
- Знаешь, что это? – на обзорном мониторе выстроилась пространственная сетка со множеством показателей (в том числе размеров, скорости вращения и атмосферных данных).
– Двойная звездная система? Скорее даже тесная двойная.
– Да. Неплохое местечко в будущем, местные жители удивительно быстро вышли на восьмой уровень развития, а отсюда продвинулись много дальше, когда пришло время. Мы попали в период, когда вся эта система эволюционирует. Вот, смотри, это Авис и Миир, здешние звезды. Они примерно одной массы и свечения, но Миир немного крупнее. Пройдет время, и Авис, звезда-донор, в процесс эволюции перейдет в разряд белых карликов, коллапсирует и, - он резко вскинул перед собой руки, растопырив пальцы. – пух! Образуется сверхновая. Но это длительный процесс, пройдут, еще, примерно…
- Доктор, это все, конечно, чудесно, но мы же не за этим туда собирались.
- А, да… – на несколько секунд нахмурившись, он присмотрелся к данным на мониторе, но заметив, что гостья нетерпеливо притопывает ногой, быстро спрятал в карман очки и хмыкнул. Несколько нажатий кнопок, оттянуть там, передвинуть здесь – и временной ротор приходит в движение.
- Нет? Так вот, не желаешь посетить зоопарк? - в комплекте с координатами, на оборотной стороне, шло еще одно сообщение.
И вот они только что материализовались и, кажется, его старушка ничего не имела против того, чтобы посетить это место. Во всяком случае, координаты были верные. Прислонившись бедром к углу панели, он широко улыбнулся и сделал приглашающий жест в сторону дверей. Сунув в нагрудный карман звуковую отвертку, Десятый направился следом за девушкой – с улицы уже доносился радостный смех и, да, запах, который не спутаешь ни с чем.
Через пару секунд наружу показалась всклокоченная голова и половина туловища. Быстро оглядевшись и прислушавшись, Доктор издал неопределенный звук, напоминающий смесь задумчивого "хмм" и довольного "ха" – впереди, в просветах между зданиями, напоминавшими шляпы-котелки, виднелась городская стена, а кругом наблюдалось буйство красок самой разнообразной растительности. Все сновали туда-сюда, не обращая внимания на стоящую в тени широкой колонны синюю будку. Что примечательно, сама колонна (и похоже десятки таких же по всей площади, а может и дальше) оказалась подобием информационного терминала и рекламного проспекта, текст которого сопровождался проекцией. Чем Доктор и не преминул тут же воспользоваться, метнувшись сначала к одному, потом к другому, краем глаза следя, как девушка активирует тот самый терминал, под которым они припарковались. Видимо вопросов, почему язык чужой для нее планеты не является препятствием, был для нее и правда абсолютно прозрачен.
- Дорогие жители и гости нашего чудного мира, рады сообщить вам, что в центральном павильоне уже сегодня состоится уникальная экскурсия, которой мы все с вами с таким нетерпением ждали. Лишь сегодня, в час беззвездный – вам такого не увидеть, никогда на этом свете. Чудо-зверь иль чудо-птица, посмотри и сам пойми… Успейте приобрести билеты! Чтобы забронировать – нажмите… - дальше слушать Десятый уже не стал, каждая колонна сообщала одно и то же. Видимо эта самая экскурсия была чрезвычайно значимым событием, потому что, если верить остальной информации, вход на территорию будет открыт впервые за последние 183 года. Впрочем, эта мысль сразу вылетела у него из головы, когда рядом не оказалось Романы. Но вот же, только что она увлеченно крутилась у терминала, потом сказала, хочет взглянуть, нет ли чего в гардеробах Т.А.Р.Д.И.С., чтобы лучше вписаться в здешний колорит, а потом… Дверь будки была приоткрыта. Но он же не давал ей ключ? Или было? Точно, он же и не запирал двери, лишь прикрыл, ведь они никуда не уходили, о чем ей и сказал.
- Бессмысленные, недорифмованные завлекалочки. Моя слабость. Как думаешь, стоит нам взглянуть на уууникальнейшее явление? Центральный павильон, должно быть, в той стороне. До начала, похоже, еще есть время, но мы ведь можем и немного схитрить, - он постучал., привлекая внимание девушки, и заглянул в Т.А.Р.Д.И.С. Ответа так и не последовало. Еще спустя несколько минут опасение приняло очертания конкретного факта: меньше часа на планете, в двух шагах от Т.А.Р.Д.И.С., и он успел потерять из виду спутницу. Молодец, Доктор. Новый рекорд. А вот у самых дверей обнаружился необычный след, который он чудом не затоптал, и кольцо Романы – которое затоптал. Дважды молодец.
След обрывался у глухого забора, частично поросшего фиолетовым кустарником, источавшим преотвратный запах, из-за которого виднелась только верхушка крыши какого-то здания. Он обошел весь периметр, но выяснил лишь, что в нескольких местах ограждение примыкает к самой городской стене. Что ж, значит придется немного схитрить…
Комната, по видимому, была каким-то техническим подвалом, и выходила в коридор, расходящийся в три стороны. На пару мгновений прислушавшись, он выбрал правый "рукав". Кажется, именно оттуда доносился неясный и приглушенный металлический перестук.

+3

4

Дженни ещё какое-то время просидела в своем укрытии, после чего наконец-то выпрямилась, и двинулась дальше, в сторону слабого телепатического сигнала, который она уже начала улавливать. И то был не просто сигнал, но пение, которое по мере продвижения Дженни по складскому помещению всё нарастало и нарастало, вызывая у девушки просто чудовищную головную боль. Невозможно было слушать эту песню без слез, и желания как можно плотнее закрыть собственные уши. Но она только чуть морщилась, и терпела, и шла дальше. Её словно подстёгивали эти два слова, которые были как выжженное клеймо на коже преступника - Помогите мне.
Если её позвали, значит она не имела ни малейшего права раскисать и страдать. Точнее этим можно будет заняться, но только когда существо будет спасено, но уж точно не раньше. В конце концов Дженни на себя элементарно разозлилась.
Стыдно, ей-богу, сколько уже сотен лет её отец летает по Вселенной, и до сих пор жив, цел и вполне себе орёл, а она уже позволила себе расклеиться?! Тогда какая она к чёртовой матери дочь Доктора? Получается, это счастье вообще, что она хотя бы до ста лет дожила, с такой-то страстью к рефлексиям и самокопаниям.

- Идиотка, - сквозь зубы прорычала галлифрейка, оглядываясь по сторонам, - или ты берешь себя в руки, или проваливай отсюда, раз ты настолько ничего из себя не представляешь. Злость, как ни странно, всё-таки помогла, и сейчас Дженни передвигалась уже намного резвее, попутно обдумывая, как ей будет лучше всего попробовать договориться с этим самым плененным существом. В конце концов, кто знает, через какие унижения и страдания оно уже успело пройти, может оно уже даже успело потерять всякую надежду на спасение. Дженни хмурится, сворачивает куда-то за угол... и тут она отчетливо понимает, что сейчас здесь есть кто-то ещё. Не только это создание, которое она слышит, словно в фоновом режиме, но явственно ощущается чье-то еще присуствие. И ощущается это самое присутствие настолько остро, точно и ярко, что ей кажется, будто этот человек - или кем он там является на самом деле? - словно солнце, занимает собой все сознание, заполняя его ослепительным ярким светом. Но он не обжигает, не ранит - а наоборот, греет и согревает, словно домашний очаг, словно самые теплые и надежные на свете руки, которые укроют и уберегут от любой беды. Разум уже подсказывает ей, кто это может быть, но дочь Доктора слишком боится поверить, потому что знает - вера это больно, чертовски больно, особенно если она изначально ничем не подкреплена. В самом деле, ну не может же быть так, что она сейчас возьмёт да и встретит родного отца? После стольких лет поисков, ожидания, абсолютно ничем не подкрепленных надежд... какой смысл ждать, верить и надеяться дальше? Однако ноги уже просто не слушают команд мозга в стиле "остановитесь и дайте мне подумать", а просто продолжают движение по намеченной траектории, и Дженни может разве что лихорадочно соображать, и надеяться, что из этого небольшого экзерсиса, который вздумал поиграть с её памятью, не получится очередной катастрофы. А то так часто бывает - намерения вроде бы как самые что ни на есть благие, а как дело доходит до практики, то всё в итоге как всегда - через одно место, и с кучей накладок. Она ведь не умеет спокойно жить, ей это не дано.
Ну вот бывает так.

И когда она в очередной раз заворачивает за один из контейнеров, то застывает как вкопанная, пусть и прекрасно понимает, что сейчас этого делать ну никак нельзя.
То же самое пальто, те же самые - абсолютно те же самые всклокоченные волосы! - и даже оправа от очков виднеется, которые он иногда надевал, особенно когда пытался получше разглядеть схему подземных тоннелей, в которых воевали колонисты. Дженни боится его окликать, потому что знает, посторонние голоса тут же привлекут внимание, и тогда они ни существу не помогут, ни сами не выберутся, но и не подойти невозможно - после стольких лет она вдруг взяла, и увидела своего отца, вот так вот просто? Дженни хмурится, потом подбегает ближе - и тут он уже оборачивается сам. Галлифрейка даже примерно не может описать весь спектр эмоций, который она видит на лице Доктора - равно как и не может толком объяснить своё собственное эмоциональное состояние. Как по ней, так лично ей кажется, что у неё внутри словно сверхновые взрываются, и шторм в десять баллов - вот только лицо прежнее, без единого намёка на эмоции.
Как бы там ни было, но первая сотня лет поневоле кое-чему да учит.
Судя по всему, Доктор сейчас тоже явно собой не владеет. Вот только пока они тут стоят и думают, то ли задушить друг друга, то ли ещё сделать что-то, что делать по крайней мере сейчас категорически не стоит, по крайней мере в данный момент, их в любой момент могут обнаружить. И Дженни берет Повелителя Времени за руку, прижимает палец к губам, и ведет за собой - чуть в сторону, просто чтобы если вдруг сейчас тут будут идти те, кто имеют ко всему этому безобразию хоть какое-то отношение, не засекли их раньше времени. Дженни ловит себя на мысли, что взгляд Доктора ещё более заметно потяжелел и изменился. Рядом с ним не было ни Донны, ни Марты - он был... один? Девушка морщится - она до сих пор помнила, с какой болью и отчаяньем он говорил про то, что ничего из его прошлого мира не уцелело, умерло навсегда - и теперь ему не с кем разделить даже вот эти самые темные минуты одиночества и безграничной боли, когда даже большой и сильный Повелитель Времени оказывается бессилен перед призраками прошлого? Тогда это просто кошмар, потому что даже она уже успела понять одну простейшую истину: путешествовать одному нельзя.

Другое дело, что она тоже путешествует одна - но это уже скорее издержки перевозки.
Путешествие по временной воронке с помощью манипулятора, без капсулы времени - удовольствие весьма и весьма сомнительное. И ладно она, привычная уже - да и то, каждый раз, когда тебя швыряет со всей дури в новом мире, абсолютно не готовым к происходящему вокруг: как к такому вообще можно привыкнуть?! - но какой спутник станет терпеть такой способ путешествий? По крайней мере сама Дженни пока что совершенно не спешила таковым обзаводиться, как бы ей ни хотелось обратного. В таких вопросах, как путешествия во времени и пространстве ни за что нельзя было быть эгоистом, нужно было в первую очередь думать о других, и уже только потом - о себе. А в итоге так и получилось, что Дженни была пока что беспросветно одинока.
И кажется, что в этом мире не могло быть ничего, что бы их различало хоть немного - ну, за исключением пола, - настолько они были похожи между собой.
Вот только уже даже сама Дженни не могла сказать наверняка, хорошо это или плохо.
И только когда она его заводит в какую-то пустую комнату, похожую на пустой контейнер, галлийфрейка выдыхает, и оборачивается прямо на Доктора. На самом деле она даже дыхание затаила, потому что не знает, как себя вести - то ли рыдать и смеяться, то ли понаблюдать за тем, как будет вести себя Доктор, и уже наблюдая его реакцию, подстроиться под неё. Дженни очень похожа на него - длинное пальто /разве что только чёрное/, те же самые черные брюки, массивный ремень и болотная футболка. Разве что только массивные солдатские ботинки заменены на кеды, а на глаза надеты очки. Дочь Доктора осторожно снимает очки, кладет их в карман, и неловко улыбается. Ей кажется, что если она сейчас ещё хоть что-нибудь сделает или скажет - взорвётся. Но одну фразу она всё-таки произносит.
- Привет, папа.

+2

5

Доносившееся дребезжание, на поверку, оказалось шумом, издаваемым системой вентиляции, работающей, похоже, на пределе своей мощности, всякий раз при активации фильтровых клапанов. Как видно, не слишком успешно. В конце обнаружилась еще и лифтовая шахта – значит строение изнутри и правда больше, чем снаружи, и ему не показалось. И что-то подсказывало, наряду с пространственным чутьем, что один из тех проходов вполне имел все шансы вести куда-то прочь из города, за городскую стену. Вот только зачем? Впрочем, этот вопрос быстро отходит на второй план, когда вместе с очередным «кланк-кланк» до его уха доносятся голоса и обрывок фразы, из которой понятны лишь несколько слов: «ящик, девчонка…»
Кеды. Кеды – это здорово и чертовски удобно. Можно быстро бегать, ловко прыгать или, вот как сейчас, быть уверенным, что прорезиненная подошва убережет от излишнего скольжения по стволу шахты. К тому же, немного приглушает звуки.
- …для Большой Игры, после продажи?..
- …Четыре брони… редкий вид… селекция невозможна...
-…удивительные ментальные способности… не надежная форма. Слишком слабая оболочка...

Кеды – одно из лучших изобретений человечества. Потому что обладатели тех голосов наверху, они похоже почти окончили свою встречу и уже расходятся.
- Да, мадам. А что с девчонкой?
- Идем. Наши друзья захотят предварительно взглянуть на товар, вероятно, то, что останется после Игры, они тоже заберут и я должна знать, стоит ли продавать наши последние приобретения.

Добравшись, он успевает заметить двоих: худого как жердь, с желтушным и заостренным лицом и абсолютно невнятной физиономией, мужчину и высокую женщину в шляпе с широкими полями, чье лицо было уже не разглядеть. Доктор выжидает некоторое время после закрытия двери, открепляет с помощью отвертки вентиляционную решетку и через образовавшуюся щель целится в камеру, временно сбивая запись. Теперь у него есть пять минут, в течении которых сидящим по ту сторону экрана будет виден лишь участок закольцованной записи. Если никто не обнаружит это раньше времени. Нацепив на нос очки, он приступает к поискам, и то немногое, что он находит, вызывает слишком много вопросов. Несколько схем транспортных путей, списки поставок с непонятной кодификацией, данные биохимического анализа в количестве пятнадцати штук, несколько имен и портативный прибор графического доступа, с загруженной информацией и изображениями.
- Привет, центральный павильон, - пробормотал он, взглянув, напоследок, через панорамное окно, прежде чем покинуть кабинет тем же путем.
Это помещение было куда больше, чем то, где осталась Т.А.Р.Д.И.С., но едва ли светлее. Больше, но не просторнее – Десятый обходит накрытые полотнищами массивные предметы, оказываясь где-то в центре, и оборачивается вокруг своей оси, оценивая масштабы. Место вызывает стойкое отторжение, самый воздух здесь кажется кислым и тлелым. Он принюхивается и передергивает плечами, в несколько шагов преодолевая расстояние до ближайшего предмета под плотным покрытием. Металлический контейнер – достать из кармана отвертку и быстро просканировать. Пустой. Еще один, и еще, из-под потолка свисает не менее десятка, удерживаемые подобием магнитных захватов, а это явно ящик для хранения инструментов. Жужжание отвертки, щелчок… И ногой захлопывает обратно крышку – стиснув зубы, молча подходит к самому большому нагромождению боксов и лишь на пару мгновений дольше удерживает руку, прежде чем сбросить холодную и шершавую ткань.
Память – явление сложное и многоплановое, но вопреки частому заблуждению, помнить могут не только живые существа. Взять хотя бы земную науку и понятие «памяти формы», когда деформированный предмет, путем нехитрых действий, восстанавливает свой вид. Память есть у камней и дерева, земли и металлов. Даже форма, которую она принимает, различна. Она может создавать путаницу, обманывать, творить иллюзию или быть источником вдохновения, проклятием или энергией. Энергией, которую можно преобразовать. Доктор переключает режим, меняя частоту и проецируя звуковой поток, в глубине души надеясь, что ничего из этого не получится.
В первый момент это ничем не отличается от обычного негромкого жужжания, которое издает отвертка при сканировании. Просто негромкое жужжание, медленно наполняющее помещение, становящееся плотнее и гуще, словно вытесняя собой все остальное. Он бы не удивился, если бы этот звук можно было потрогать. Прежде чем закрыть глаза и прислушаться, Десятый вспоминает, как когда-то, сбегая с занятий в Академии, читал, лежа в тени сарая на склоне холма, о древних галлифрейцах. Читал о том, как Омега, стоя в тени своей статуи, «слышал» всех и каждого, кто населял Аркадию. Он закрывает глаза, делает глубокий вдох и прислушивается. Это чем-то похоже на пение, нет, на мелодию. Не в общем понимании слова, но это нечто тонкое, чуть звенящее, едва ощутимое – как эхо или отзвук – оно заполняет воздух, «плывет» легчайшими переливами эмоций. Вспыхивает запахами и раскрашивает темноту за смеженными веками во множество цветов, складываясь в обрывочные образы. Конечно, для целостной картины этого мало, нужна связь с живым, мыслящим, но даже «памяти» металла оказывается достаточно, потому что ничего, кроме ужаса – панического, сравнимого с самой густой чернотой, которая даже на фоне черной стены будет зиять беззубой раззявленной пастью и смердеть; кроме крови – теплой и вязкой, зеленой и красной, засыхающей и остающейся на вмятинах в стенах и въевшейся в холодный металлический пол вместе с заскорузлой землей и мелкими осколками камней; кроме боли – искрящей и вспыхивающей красным, вместе с вырванными когтями, пахнущей паленым пером и кожей; потому что ничего в этом месте не было хорошего. И где-то здесь, если случайно подслушанный разговор был о том и присовокупить сюда следы, ведущие от Т.А.Р.Д.И.С., была Романа. Еще один человек, который ему доверился, а он, поддавшись слепому, эгоистичному порыву не оставаться снова одному, не настоял и не уберег.
Открыв глаза, Доктор усилием воли заставляет утихнуть бушующие в сознании образы и эмоции. Внезапный шорох где-то в стороне заставляет пошевелиться, напоминая, что есть дело, и не одно, а уже после… «Интересно, если тут появится небольшая и уютная банановая оранжерея?» - мысль так и остается не до конца оформленной, когда он оборачивается на очередной шорох, и замирает.
Десятый смотрит, потому что не смотреть невозможно, как и невозможно произнести и слова. И понимает, что безуспешно пытается не хмуриться, но буквально чувствует, как брови съезжаются к переносице, а на языке уже вертится готовое сорваться «что?», не способное сейчас передать и тысячной доли того, что он ощущает. Тот же задорный блеск глаз, те же черты – он пытается рассмотреть, может, найти какие-то несоответствия, или напротив, убедиться, что таковых нет. И даже не сопротивляется, когда теплая маленькая, но уверенно-крепкая рука накрывает его собственную, чтобы повести куда-то в сторону от этого места. Та же самая. Теплая. Живая.
- Привет, папа.
Два простых слова отдаются в сознании. Эффект «déjà vu».
- Привет, - повторяет он, потому что сейчас эта реакция кажется единственно верной, ведь золотое правило «если не уверен, что это – просто лизни», немного не работает в этой ситуации. Не работает же? – Привет, папа? Привет, папа! - а вот теперь удивление сменяется почти явственным возмущением, вперемешку с восхищением, и он выразительно поднимает брови. – Привет, папа – это все, что ты можешь сказать, молодая леди?! – и, о, все сущее! Откуда опять берутся эти старые и давно не используемые интонации? Рука сама тянется за отверткой, потому что, если несколько раз (он не уверен, что память не играет с ним, просто до поры запрятав в пузырь некоторые из воспоминаний) он и пересекался с самим собой – это уже чертовы парадоксы и нарушение законов реальности. И все же, это явление не миф, не обманка. Но это. – Кто ты? Клон, зайгон, автон? Кто? Ты? – впрочем, уже видя, что ни одно из перечисленных и даже не озвученных предположение не подтверждается, Доктор все еще сомневается, что перед ним стоит дочь. Живая. Настоящая. Кажется, снова «déjà vu». Подавив неуместный сейчас порыв стиснуть в объятиях ту, что уже думал, потерял навсегда, он ограничивается тем, что обхватывает за плечи и заставляет себя произнести то, что до сих пор слишком свежо в памяти. - Я держал ее тогда, видел… собственными глазами. И ничего не мог сделать. Ты не могла регенерировать, я помню, - Десятый все же сбивается, перескакивая на «ты» и, наклонившись максимально близко, пытается выискать что-то глазами. - А сейчас, только взгляни на себя! О, только взгляни: совершенно не изменилась. Совершенно. И ты здесь. Как?

+2

6

ost ♫ : deus ex - home
- Привет, папа — это все, что ты можешь сказать, молодая леди?!
Чтож, ей следовало этого ожидать.
Дженни молчит, сдавленно улыбается - а у самой из глаз льются слёзы, скапливаются осколками витражного стекла в уголках глаз, и текут по разгоряченной коже. Она не может ничего сказать - совершенно ничего, может только смотреть на отца, и чувствовать, как она медленно, но верно сходит с ума. Это был он - Доктор, её обожаемый и легендарный отец, а это была она - Дженни, его эхо, отголосок от его старого мира, когда ещё были живы Повелители Времени. Вот только он всё ещё не верил в возможность того, что Вселенная всё же иногда идет на уступки, и с одной стороны она его понимала, а с другой ей страшно хотелось, чтобы он, как тогда, на Мессалине, признал, что её место - только рядом с ним. И больше нигде.
Потому что она не солдат. Она его дочь. Дочь Доктора - и именно это, а не что-нибудь ещё, было самым главным и самым важным.
- Кто ты? Клон, зайгон, автон? Кто? Ты?
Дженни чешет затылок растопыренной пятерней, взлохмачивает уже и без того растрёпанный в ноль хвост, не задумываясь о том, как она в этот момент выглядит. Кто она? О, шикарный, прекрасный, отличный вопрос, самый важный, самый главный. Самый древний, спрятанный у всех на виду.

- Сгенерированная аномалия. Сгене... Дженни. Донна так меня назвала, - Дженни сама не знает, как у неё получается, чтобы её голос не дрожал... почти не дрожал, хорошо. Она издает какой-то странный звук, похожий то ли на смех, то ли на рыдание - любой врач сказал бы одно - "Нервное" - ох эта Донна, удивительная женщина, которая вначале тоже пыталась быть неприступной крепостью, которая защищала Доктора от любых поползновений в его сторону от какой-то непутевой девицы с ростом "метр с кепкой", а в итоге поняла и приняла её быстрее, чем даже этот безумно прекрасный инопланетянин, на глазах которого умирали и возрождались целые империи. Галлифрейка горько усмехается в ответ на его слова.
- Я держал ее тогда, видел… собственными глазами. И ничего не мог сделать.
- Целая жизнь прошла с тех пор, - кивает девушка, - ты говорил, что я буду умницей. Что я буду не просто умницей, что буду... потрясающей. Не знаю правда насчет умницы и потрясающей..., - начинает было Дженни, потом видит, как он спотыкается, перескакивает на "ты", и всё равно колеблется, потому что он до сих пор уверен, что это - НЕПРАВИЛЬНО, и что так быть не то, что даже не должно, а не может.
- Ты не могла регенерировать, я помню.
Маленькая взрослая девочка пожимает плечами.
- Странно это всё было. Вот я умерла у тебя на руках, а потом... потом помню, как я просто проснулась на столе, напугала Клайва и одного из хатов до чёртиков. Но не могла же я остаться на Мессалине..., - добавляет девушка с едва заметным возмущением, да и то оно выглядит скорее как приправа к рассказу, как если бы они сейчас поедали тако с курицей, а какое тако без приправ и специй! - особенно после того, что мне рассказала Донна про тебя. Когда перед тобой открыта вся Вселенная, очень трудно удержаться от соблазна не отправиться тут же исследовать её просторы, разве нет? Ну и вот, - она разводит руками в разные стороны, - не собиралась задерживаться там ни на минуту.

- А сейчас, только взгляни на себя! О, только взгляни: совершенно не изменилась. Совершенно. И ты здесь. Как?
Дженни чуть откидывает голову, говоря куда-то в сторону: - Ну..., - с его интонациями, в его манере! - после чего достаёт из одного из карманов пальто корочки с психобумагой, и чуть помахивает ими в воздухе: - Я получила сообщение. Короткое, крохотное сообщение, всего из двух слов, но достаточно ёмкое и глубокое по своей силе, чтобы сорваться и полететь навстречу. Она раскрывает корочки, и показывает сообщение Доктору.
- Помогите мне.
И улыбается, той самой полубезумной улыбкой, за которой кроется та самая холодная решимость вкупе с неудержимым безрассудством, и сигнал для всех окружающих, что эту девушку не удержит от выполнения намеченного ею плана ничто и никто: - Разве я могла удержаться..., - но тут же осекается, словно она что-то услышала. Музыку. Музыку и слова песни, которая буквально разрывает её голову напополам. Музыка ведет её, нашептывает, манит и практически сводит с ума. Дженни несильно прижимает палец к губам отца, беззвучно просит его прислушаться.
- Чшшш... слышишь? Пение... Совсем близко.
Только вот от этого пения такое чувство, словно ей душу облили бензином, и подожгли, до того больно и остро, до того достаёт до всех нервных окончаний и до того превращает её в один сплошной оголенный нерв. Дженни берет отца за руку, руки переплетаются - чтобы уже навечно связать две безгранично одинокие души в одно целое, как это и должно было быть с самого начала! - и она уверенно лавирует вдоль хаотично расставленных блоков складских помещений и грязных контейнеров. Дженни идет по мелодии, словно дирижер по нотам, а когда они доходят до дверей с огромным амбарным замком, просто достаёт свою отвёртку, не в силах больше ждать. Хватит с неё тайн, хватит недосказанностей, хватит... вот всего вот этого, когда её просто переполняют эмоции, печаль, радость, восхищение и затаенная ярость. Дженни находит рукой выключатель, щёлкает кнопкой... и замирает. То, что она видит, потрясает её до глубины души.
- Господи спаси..., - выдыхает галлифрейка, видя перед собой создание, с размахом крыльев, словно у боевого конкорда с Сол-3, с мерцающим оперением и малахитово-сумеречной расцветкой.
Икран, с Пандоры, настоящее сокровище, бесценный дар, равному которому нет никого во всей Вселенной. И тут разве что с ним может потягаться лишь Леоноптерикс, но люди слишком невежественны и мелочны, чтобы даже просто попытаться приручить эту алую крылатую машину смерти. Дженни слушает эту песню, и понимает, что она плачет. Плачет, не в силах унять боль этого существа. Она не смотрит ему в глаза - нельзя - но выражает ему всё своё сожаление и печаль, закрывает глаза, и просто протягивает вперед ладонь. А потом чувствует, как в неё упирается кожистый лоб икрана.
- Мне так жаль... Очень, очень жаль, - шепчет дочь Доктора, и существо ей отвечает, низко и каркающе, словно говорит "Мне тоже", но при этом в этой фразе сказано между слов ещё так много, так много всего! Тут тебе и "Уходите, не дайте вас поймать", и "Всё будет хорошо" и наконец "Похороните меня на Пандоре" - но Дженни знает, она его не просто не похоронит. Она его вытащит отсюда, и вернет домой. Потому что иначе нельзя, потому что это её долг в конце концов! Какая разница, что будет с ней - главное, что будет вот с этим чудом. В этот момент её буквально трясет.
Люди, глупцы, воистину - вы уничтожаете просто ВСЁ, к чему бы вы ни притронулись! Она с болью смотрит на отца, потом чуть оборачивается, и понимает, что очень скоро сюда придут те, кто вообще к этому святотатству причастен.
- Папа... они идут.

Но оставался ещё один вопрос. Очень важный, очень болезненный... и требующий выяснения, потому что это закон жанра - где Доктор, там обязательно есть кто-то, за кого он в ответе. А её отец такой человек, который костьми ляжет за тех, кто осмелился встать за его спиной в его бесконечных путешествиях, даже если это единичный случай. Поэтому она должна была быть уверена, что в процессе выяснения своих отношений и поисков потерянного дитя бескрайних небесных просторов, не пострадает ещё кто-то столь же невинный.
- Ты здесь один? Или...?
Она даже договорить фразу до конца не смогла.

Отредактировано Jenny (25-01-2018 20:07:44)

+2

7

Наверное, ему следовало промолчать или повести себя иначе. Наверное, один раз, хотя бы в этот, ему следовало просто принять происходящее, не искать подвоха, не думать о причинах. В конце концов, есть столько вещей, что кажутся невозможными, и многие из них он видел. Конечно, в этом был смысл. И стоило, вероятно, просто поверить, что таково желание реальности, Вселенная просто делает то, что считает правильным. Вот только это же и означало бы, что у этой своенравной старушки снова есть свои планы, в которые она, без ведома, вновь впутывает тех, кто ему дорог и тех, чьи жизни он неосторожно однажды зацепил…
— Сгенерированная аномалия. Сгене... Дженни. Донна так меня назвала.
Донна Ноубл. Удивительная, невероятная. Самая важная женщина во Вселенной. Женщина, которая однажды помогла ему "увидеть" не просто аномалию; женщина, которую он всегда будет помнить, и которая никогда не вспомнит. Он игнорирует внезапный ком в горле и чуть усмехается на правую сторону, потому что, это именно то, что она сделала и это было очень в ее духе. Наверное, поэтому теперь он молчит, когда та, что столь отчаянно похожа на его дочь, начинает говорить. Почему-то именно сейчас, во второй раз, признавать это слишком… сложно? Необходимо? И Десятый продолжает смотреть, продолжает молчать и единственное, что себе позволяет – ослабить хватку на плечах, поднять руку, осторожно прикоснуться и большим пальцем вытереть влажный след с ее щеки.
- Что я буду не просто умницей, что буду...
- Потрясающей, - наконец кивает он, прочистив горло, и заканчивая фразу одновременно с Дженни. Голос звучит непривычно хрипло, и он совершенно неосознанно взъерошивает и без того взлохмаченные волосы. Сейчас, видя ту же самую мимику, слыша тот же самый голос (и, если прислушаться, можно отчетливо услышать биение сердца, на самом деле, целых двух), слушая все то, что она рассказывает, Доктор совершенно не уверен, что знает, как правильно поступить. Потому что кажется, если он это сделает, если даже просто позовет по имени, если спросит - картинка рассыплется как пресловутый карточный домик, а вместо всех этих слов и сердцебиения он снова услышит только тишину. И, откровенно говоря, он к этому совершенно не готов. А бледным фоном насмешливо маячит одно из изображений, найденных в кабинете наверху, где та же самая улыбка и задорный взгляд из-за стекол очков. И большой вопросительный знак.
- Но не могла же я остаться на Мессалине...
- О, ну разумеется… нет! – и эти нотки возмущения в голосе кажутся ему на мгновение такими… по-детски наивными, что Десятый не может сдержать легкий смешок. Действительно, кто же в здравом уме решил бы остаться в относительной безопасности и променять это на возможность улететь к другим мирам и звездам, и увидеть их воочию, а не по чужим рассказам?
- Я получила сообщение. Короткое, крохотное сообщение, всего из двух слов… - Доктор хмурится и чуть склоняет голову на бок, когда речь заходит о причине появления Дженни здесь, заглядывая в протянутые корочки, уже догадываясь, что там увидит, и сам автоматически достает из кармана психобумагу, раскрывая на том же самом послании. И наблюдая, как оба сообщения… растворяются? Случайность? Но ведь давно известно, что случайность – только лишь непознанная закономерность.
- Телепатический сигнал должен был быть невероятной силы, - задумчиво бормочет Доктор, выхватывая из рук девушки психобумагу, и даже обнюхивает ее. – Где ты была, когда получила это? И когда? Ты же где-то была, верно? Да, - снова перескакивая с мысли на мысль, тянет, крутя между пальцами корочки, и в задумчивости морщит лоб, приподнимая одну бровь, - …нет. Или, возможно… Но это высокий уровень, очень высокий. Или спонтанный выброс в состоянии стресса? Может ломать барьеры и рассеиваться на очень большом расстоянии, проходя сквозь время, тогда становится понятно, почему импульс получился многонаправленным, а это… Что? О чем ты? – замечая, какой сосредоточенный вид принимает лицо Дженни, он снова удивленно вскидывает брови и прислушивается. "Пение?" Но ведь нет никакого пения, нет… внезапно Десятый понимает, чем было то не проходящее чувство, что накрыло его ранее и преследовало, пока он искал. Слышит его. И тот запах, едкий запах фиолетового кустарника. И все же. – Что ты слышишь?
Он не уверен, но ощущение, что от того, каков будет ответ, зависит целостность картины, крепнет. Это напоминает пирамидку из кубиков, которая растет и растет, а последний станет либо границей идеальной высоты, либо развалит все с глухим перестуком. И все эти мелочи, которые он сейчас подмечает, по мере продвижения из помещения в помещение, они тоже идут в счет. В какой-то момент кажется, что он смотрит на себя со стороны, привычные и знакомые действия – словно сдвиг во времени длиной в полтора шага. Открытый замок, щелчок выключателя и пораженный вздох – как продолжение бесконечного мотива.
Одно из правил Повелителей Времени – контроль эмоции. Не потому, что им так уж нравилось мнить себя хладнокровными и непоколебимыми (хотя и это тоже). Все проще и куда сложнее, спасибо Рассилону и появившейся благодаря ему связке с Сетью Времени. Сейчас старое правило кажется не таким уж и бессмысленным. Гнев грозит прорваться, нарушая с трудом удерживаемое спокойствие.
- Банши… - удивительные, редчайшие, невероятно умные создания. Гордые и прекрасные. Видеть полет икрана уже само по себе великолепное зрелище, воздух для них – идеальная среда. Выдернутый из родного мира, из привычной реальности. Не безопасной, но знакомой и необходимой.
- Мне так жаль… Очень, очень жаль, - слова звучат в унисон и, наверное, в этот момент Десятый особенно отчетливо чувствует необходимость решить. Или, быть может, дело в том, что сейчас здесь происходит, в том, как. Он подходит ближе, притягивая одной рукой к себе Дженни, дыша размеренно и глубоко. И успокаивающе касается губами макушки дочери, прежде чем ответить.
- Не один. Был. Но все немного… осложнилось. И нам потребуется хороший план, чтобы вытащить отсюда нашего друга, и немного позаниматься воспитанием. Хотя, это уже похоже на план. Нет? – он напоследок проводит рукой по волосам Дженни и снова смотрит на икрана, который едва может повернуться в своей клети, занимающей половину комнаты. Еще треть помещения занята длинным столом с мониторами, на каждом из которых можно было увидеть еще четырнадцать идентичных этой, комнат, и несколько пробирок. – Ты позволишь? – крылатый обитатель Пандоры поворачивает, настороженно, голову и издает низкий скрежет. Доктор, в свою очередь, выпускает дочь из объятий и вплотную подходит к решетчатой загородке, прислоняясь лбом между массивными прутьями, прошивающими насквозь пол и потолок. Спустя несколько секунд голова банши касается его, таймлорд кладет на нее руку и закрывает глаза. И тогда разум икрана раскрывается и накрывает, щедро делясь образами. Последний кубик с тихим стуком становится на пирамиду, а еще Десятый теперь точно знает, почему его дочь слышала песнь. Нет, плач, зовущий потерянное дитя.
- Мне жаль, - повторяет вновь, прерывая контакт. Пустота отпускает медленно и неохотно. – Но мы вытащим тебя, обещаю, - когда неподалеку раздается грохот металлической двери, Доктор лишь на мгновение вскидывает брови, прислушиваясь. – Есть у меня одна мысль. Но сначала в наш план придется добавить один пункт, – и снова смотрит на дочь, наконец возвращаясь к привычно-бодрому тону. – И маленькая… - он ведь не мог обойти стороной эти занятные колбы, правда? Зачем-то же они тут стоят? Подскочив, он быстро обмакивает палец в одну и пробует содержимое. – Хм, как и думал, кровь, – голоса и топот нескольких пар ног приближаются и, судя по отдельно долетающим фразам, эти люди в курсе, что где-то бродят незваные гости. Покрутив головой, он замечает их просчет. Десятый быстро выхватывает отвертку и вырубает камеру, затем оборачивается, и ловит за руку Дженни. – Мы ведь любим бегать? Туда! – и устремляется к двери за столом. Когда они оказываются по ту сторону – комната оказывается одной из тех, что были на мониторах - в помещение уже являются преследователи. Восхитительно, только огронов здесь не хватало.
- Т.А.Р.Д.И.С. припаркована в техническом помещении у развилки, двумя уровнями выше. Ну-ка, где твой манипулятор? - он хлопает себя по карманам, запускает в один руку – нашел. Между тем, даже этим "умникам" не требуется много времени, чтобы понять, что в комнате уже пусто. Он вдруг широко и сумасбродно улыбается.– Дженни, знаешь, что такое охота на живца?

+2

8

Дженни трясло и колотило, как при земной лихорадке, жар разливался по телу огненными волнами, и не было ни одной силы, которая могла бы это прекратить - хотя бы ненадолго, хотя бы на какое-то время.
Во всяком случае так думала девушка, которая вот уже сколько...сто лет, плюс-минус какие-то крохи - путешествовала по этой Вселенной в абсолютном одиночестве и все проблемы решала самостоятельно. Но потом что-то произошло: словно над штормовым морем прояснилось до сего момента черное небо, и выглянуло солнце, осветившее собой стылую черную поверхность, которая грозилась потопить под собой всё живое. Вот именно таким солнцем для Дженни стал отец, который притянул её к себе, и девушка крепче обхватила его руку, словно боялась, что если он сейчас её уберет - то она просто растворится, рассыпется на сотни и тысячи мельчайших осколков, которые потом будет уже обратно не склеить и не собрать.   Она судорожно выдыхает, ощущает его приободряющий поцелуй, и чувствует, как тугие железные обручи, сковавшие её изнутри, медленно, но верно спадают. Голова проясняется, дышать становится легче, и даже оба сердца уже бьются в не настолько судорожном и хаотичном ритме - ей ещё учиться и учиться владеть собой.
Но он ведь её научит? Он ведь ей поможет?
- Не один. Был. Но все немного… осложнилось..., - Дженни хмурится. То есть как это - "был"? Не может же его спутник сам вернуться домой! А если это так, то... нет, ну пожалуйста, ну пусть с этим человеком всё будет в порядке, ну пожалуйста! Нет, конечно, они его спасут, как и этого икрана, и прибегут куда угодно, как бы далеко это ни было, но Дженни вдруг остро ощутила, что это такое - быть ответственным за КОГО-ТО ЕЩЁ, а не только за себя. Ей даже стало интересно - когда она сама дорастет до того момента, когда придет пора задумываться про уже собственного спутника, но тут же себя одёрнула. Нет, нет-нет и ещё раз нет - не об этом сейчас думать надо. А о том, как помогать попавшим в беду.

- Подожди. Что значит...  "осложнилось"? - Дженни выглядит очень серьезной и обеспокоенной, - этот человек сейчас здесь? На этой же планете? А тебя то что..., - она осекается, не договорив всего лишь одно слово "отвлекло", потому как она уже успела догадаться, что у спутника программа, что называется, "как у всех нормальных людей", где нет места погоням, боли, смятению и кошмарам. Это у них двоих только слезы, боль от невысказанного, да способность делить переживания и печальные песни Вселенной на двоих, потому что кто ещё поймет друг друга лучше, как не отец и дочь, принадлежащие к одной из величайших рас-загадок? Дженни молча кивает. Уже план вырисовывается, да, без сомнений, вот только план этот требует доработок. Хотя... когда это её пугало? Или тем более пугало её отца?
То-то же.
- ... И нам потребуется хороший план, чтобы вытащить отсюда нашего друга, и немного позаниматься воспитанием. Хотя, это уже похоже на план. Нет? - Дженни в ответ только задорно улыбается, она полностью настроилась на враз ставшее деловитым и деятельным настроение своего отца, и была готова не то, что бегать - а горы сворачивать.
- Позволю себе разве что только немного дополнений, не возражаешь?... - подмигнула галлифрейка, - Нам с тобой потребуется хороший план, чтобы вытащить отсюда нашего друга, спасти твоего спутника, немного позаниматься воспитанием... а ещё попробовать поговорить с людьми, которые вот всем вот этим занимаются, - хотя, если говорить совсем честно, то Дженни просто физически не представляла, о чём вообще можно говорить с людьми, которые находят в себе силы так издеваться над живыми существами? Это ведь люди, у которых вообще ничего святого за душой не осталось, которые знают только, как причинять боль другим!
Но им нужно было дать шанс. Дать выбор. Потому что выбор есть всегда - совсем как тогда, на Мессалине, когда она была уверена, что только через убийство можно прорубить себе путь к свободе, и никак иначе. И только благодаря Доктору, благодаря его наставлениям, Дженни впервые иначе взглянула на этот мир - и на своё место в этом мире.
Именно поэтому она только глубоко вздохнула, сцепив зубы. Ничего другого ей не оставалось - только учиться, и быть терпеливой. Быть мудрой и сильной. Быть сильной и в то же время не демонстрировать эту самую силу без самой крайней на свете нужды, потому как где великая сила - там же и великая ответственность.
- Т.А.Р.Д.И.С. припаркована в техническом помещении у развилки, двумя уровнями выше. Ну-ка, где твой манипулятор? - Дженни только непонимающе смотрит на отца, но в то же время понимает, что сейчас не время задавать вопросы, на которые нет времени отвечать, и только кивает, после чего отворачивает рукав своего пальто, являя миру свой манипулятор. Боже, кто бы только знал, как ей этого не доставало - вот этого вот сумасшедшего взаимопонимания, вот этого единения душ, когда можно было даже не говорить ничего - потому что он, её отец, понимал её без слов. Дженни до сих пор хранила жар от его объятия на своей коже, надев его на себя, словно щит от всех бед и угроз. Дженни знала - пока они рядом, им по плечу любая беда, любой кошмар - потому что вместе они сила, вместе они могут сделать буквально что угодно.
И в первую очередь - спасти друг друга, она его - от одиночества и кошмаров по ночам, когда он бодрствует, глядя на никогда не засыпающий космос, под обстрелами из звездных дождей, а он её - от той самой песни, которая продолжает мучить её даже сейчас. Потерянные дети, к какой бы расе и биологическому виду они бы ни относились, везде одинаковы.

- Дженни, знаешь, что такое охота на живца?
Девушка только задорно улыбнулась, гордо надев очки: - Предоставим таинственному Клиенту дочь повелителя времени? Вряд ли она - а это точно она, как я уже поняла - настолько глупа, чтобы отказываться от настолько очевидного карт-бланша, ну ты просто даже сам подумай: доступ к практически безграничным знаниям и талантам, которые можно использовать в своих целях, а если встретит сопротивление... так это ерунда, кого она только не ломала. Но нам что сейчас главное? Спасти ЕГО, - и она кивает в сторону оставленного в клетке икрана, - вот что главное. Ну и ещё твоего нового спутника, тоже обязательно. Дженни вдруг становится очень серьезной, она накрывает своей ладонью ладонь отца - ту самую, которую ему порезали в машине для прогенации - и смотрит прямо ему в глаза. Он должен был знать, должен был быть уверен, что она сделает ради него, для него, и во имя него просто ЧТО УГОДНО. И что её ничто не остановит.
- Папа..., - Дженни упряма и настойчива, - папа, посмотри на меня. У нас всё получится. Ради этой песни, ради свободы вот этого дивного создания, ради того, чтобы во Вселенной стало ещё чуть больше справедливости. Знаешь... мне ведь приходилось бывать на Пандоре..., - Дженни чуть щурится, быстрым и резким движением вытирает с глаз непрошенные слёзы, - и вот, что я тебе скажу: ничего прекраснее этого мира я просто не видела. Только чистота и свобода, только бесконечное небо и культура На'Ви - и я готова сделать что угодно, только бы этот малыш туда вернулся. Он это... заслужил.
Дженни зовет Доктора не "отцом".
А "папой". Папа. Папочка. Вот только значение у слов одно, а разница в эмоциональной окраске - колоссальная.

+1

9

Загрузить координаты в манипулятор – дело пяти секунд, достав из кармана ключ от Т.А.Р.Д.И.С. он вешает его Дженни на шею и подмигивает:
– Никогда не знаешь, что произойдет, а по щелчку она только открывается. Знаешь, я пытался ее убедить, чтобы она так и закрывалась, но она только смеется!
Сейчас, когда эхо воспоминаний перестало звучать, оставляя после себя тонкий осадок, накладываясь на то, что он нашел ранее и то, что они увидели в этом месте. Сейчас он, действительно, видит это. Они на самом деле похожи. О, Доктор успел подметить и слегка измененный наряд, длинное пальто, и даже эти очки – хотя здесь он откровенно терялся, не понимая, в чем смысл; и как ловко Дженни управлялась со звуковой отверткой. Но сходство было не только в этом.
— Предоставим таинственному Клиенту дочь повелителя времени? Вряд ли она — а это точно она, как я уже поняла — настолько глупа, чтобы отказываться от настолько очевидного карт-бланша? — на Земле в таких ситуациях говорят «сердце пропустило удар». Кажется, Дженни переняла у него, ко всему прочему, тягу к безрассудным поступкам. А еще - привычку очень быстро и много говорить.
Возмущенное «нет» едва не вырывается еще на первых словах, и все же он сдерживается.
- Отличный план! Только выйду я и поближе познакомлюсь с нашими «друзьями», надо узнать, с кем имеем дело. Дадим им шанс, - это для него она – едва обретенная вновь дочь, которую необходимо оберегать. Дочь, что появилась сразу взрослой, но, в сущности, сущим ребенком, ничего не знающим о мире вокруг. Но сейчас, он видит это по ее глазам, кое-что изменилось. - И надо выяснить, где центральный компьютер. Мы не сможем освободить здесь всех, не активировав протоколы. Из камер нет выхода, но ты заметила, что в потолок вмонтированы двусторонние телепорты? Проблема в том, что между собой они не связаны, а если мы вытащим прямо сейчас кого-то одного – остальные могут пострадать. С компьютера можно перенастроить координаты и перенести всех. Но это половина дела.
Когда из покинутой ими комнаты вновь раздается грохот металлической двери, Доктор на мгновение вскидывает брови, замолкая и прислушиваясь, и выглядывает в смотровое окошко в самом верху двери, отделявшей помещения. Незваные гости слегка отвлеклись, но на что? Впрочем, ответ на этот вопрос он получает довольно быстро. Стоявшие у входа огроны, расступаются, впуская в помещение еще троих, следом за которыми медленно вплывает гравикойка. С бессознательно лежащей Романой. Десятый мрачнеет и крепко сжимает зубы. У Вселенной… отвратительное чувство юмора. Новая ситуация требует новых методов. Но теперь он точно не даст Дженни туда сунуться. Во-первых, это лишний раз демонстрировало всю серьезность ситуации, а во-вторых, Романа была его спутницей, он взял на себя ответственность за эту девушку и по его вине она оказалась впутана в это.
- Ты спрашивала, что произошло? Взгляни туда. Это - то самое «осложнение». Когда мы прилетели сюда я… потерял Роману из виду. Так что прости, Дженни, но ты доберешься до Т.А.Р.Д.И.С. и проверишь информацию отсюда, - он передает девушке свою отвертку. Подвергать осознанному риску? Он не готов. Слишком свежо еще в памяти чувство потери, ощущение того, что часть тебя безвозвратно уходит, становясь лишь эхом в потоке времени. Он помнит, как держал ее на руках, как слышал угасающее биение сердец и как после, вместо собственного пульса, слушал тишину на четыре такта. – Кстати, мне бы не помешала твоя взамен. Как думаешь, они проверяют ботинки? У меня хорошие кеды и туда легко поместится отвертка и еще что-нибудь! О, настроить сигнал. Верни-ка мне на секунду отвертку, - он быстро ловит энергетическую частоту ключа и активирует запись на отвертке. После чего убирает ключ в одну из кед, а инструмент возвращает Дженни, довольно хлопая в ладони. – Отлично. Заодно посмотрим, работает ли. Еще кое-что, - ему совершенно не нравится мысль отправлять Дженни по каким-то непонятным координатам, но, если она будет с Т.А.Р.Д.И.С., в случае чего, он уверен, старушка позаботится, чтобы та не пострадала. Правда, если девушка действительно так похожа на него, убедить ее остаться в безопасности будет… проблематично. Нырять в омут с головой – милая маленькая семейная черта. Сам он не успеет разобраться с координатами и загадочной Мадам, и вытащить всех здешних созданий. – Координаты. Теперь они вбиты в твой манипулятор, но… прежде чем туда перемещаться, воспользуйся компьютером Т.А.Р.Д.И.С. и проверь, понятия не имею, что там может быть.  Поэтому будь предельно осторожна. Лучше, если ты и для перемещения используешь ее, защитное поле оградит от любых… неожиданностей.
Он не знает, как долго Дженни уже путешествует, не знает, с чем ей приходилось сталкиваться, но тот факт, что она живая и она здесь, значит очень много. Но все говорит о том, что такие приключения для нее уже не новы. Это раз. И два – с миром она старалась вести диалог, а не бой, как когда-то задумывалось на Мессалине. И во всех этих путешествиях его не было рядом, она управлялась сама. Он ловит каждый из этих моментов, запоминает, потому что сейчас это все, что позволяет чуть ближе снова познакомиться с Дженни. И все это он прекрасно понимает, но, встретив ее сегодня, Доктор четко понял еще одно – это действительно она, та самая девушка с задорной улыбкой и веселым взглядом, и он постарается сделать так, чтобы из этих глаз исчезла хоть крупица одиночества. Он переворачивает руку ладонью вверх, сжимая пальцами в ответ ее руку и, наконец, впервые за последнее время действительно довольно улыбается.
- Теперь даже и не сомневаюсь. Между прочим, этот малыш – она. И ты понравилась Небуле. Кажется, имя ей тоже понравилось? Так о чем я? Ах, да – приступим? Allons-y! 
За прошедшие столетия он сталкивался со многим. Эта встреча в полной мере попадает под категорию «невозможных». И все же, вот оно. Она здесь. Его маленькая взрослая девочка, услышавшая плач банши. Сколько времени прошло для нее? Что было бы, задержись он тогда на Мессалине, не сбеги в очередной раз? Почему она ни капли не изменилась, как ей удалось регенерировать, если это совершенно точно было невозможно?! Да, машина для прогенации свое дело выполнила на все сто процентов, но регенерация столь сложный процесс, доступный лишь при определенных условиях... В совпадения Десятый уже давно не верил. Вселенная уже не один раз четко давала понять – их не бывает. И вот сейчас они здесь. Оставалось надеяться, что времени хватит разобраться со всем. А пока… не теряя больше ни секунды, он ободряюще подмигивает дочери и заскакивает обратно в помещение с икраном, преувеличенно громко хлопая дверью. Дождавшись, чтобы все его заметили, он широко и немного безумно улыбается.
- Привет, я Доктор! – огроны несколько секунд переваривают информацию и наконец выхватывают оружие. – Да, и перед тем, как вы начнете в меня палить. Два сердца, зеленый мозг, способность к регенерации… И, Мадам, я знаю, что вы меня слышите. Так что, познакомимся? – еще некоторое время ничего не происходит, и Доктор уже думает, что вот теперь-то ему и предоставят возможность продемонстрировать эту самую регенерацию, но тут один из обезьяноподобных здоровяков что-то переключает на своем коммуникаторе и звучит голос:
- Кто вы, Доктор? Как сюда попали и где ваш сообщник?
- О, просто Доктор. Зашел через дверь, как и ваш персонал. Один

+1

10

В этом был весь отец. Едва только он слышал, что кто-то собирается на заведомо самоубийственное мероприятие, ну а если даже и не на совсем самоубийственное, то близкое к этому, как он тут же весь собирался, активизировался, и вообще перетягивал всё одеяло процесса на себя. Потому что ну вот как, нет, ну серьёзно - как это так он не примет весь огонь на себя? Да не бывать такому!
- Отличный план! Только выйду я и поближе познакомлюсь с нашими «друзьями», надо узнать, с кем имеем дело.
У Дженни даже возмутиться по-человечески не получилось.
То есть она чисто теоретически уже была готова взорваться, но потом она тут же про себя здраво рассудила, что из подобного её экзерсиса точно ничего хорошего не получится, а у них и так было совсем немного времени, если не сказать больше - не было совсем. Поэтому девушка только чуть сжала зубы, выплескивая остатки недовольства в воздух, а потом неглубоко вздохнула, и посмотрела на Доктора: - Папа, я знаю - ты волнуешься за меня, и готов сделать всё, что угодно, только бы я была в безопасности. Только меня не нужно всё время защищать, потому что это будет неправильно..., - и Дженни накрыла своей ладонью руку отца, после чего посмотрела ему прямо в глаза, - а знаешь почему? Потому что беспокоясь за меня, и не обращая внимания на себя, ты сам становишься уязвимым. И скажи ещё, что это не так. Теперь представь себя на моём месте, и пойми, что я волнуюсь за тебя едва ли не сильнее, чем ты можешь себе это представить. Немного грустная улыбка тронула губы девушки: - Хотя... наверное, теперь это останется с нами навечно, и ты всегда будешь беспокоиться за меня, а я всегда буду беспокоиться за тебя..., - и галлифрейка нежно погладила ключ, который повесил на её шею отец.
От ключа шло ровное, умиротворяющее тепло, к нему тянуло, и... ей показалось, или ключ на самом деле светился мерным апельсиново-золотистым светом? И если уж говорить совсем откровенно - то во всей Вселенной сейчас нельзя было найти более очарованного человека, чем дочь последнего Повелителя Времени.

А потом Дженни увидела, как помрачнел её отец, и негромко вздохнула. Она уже видела этот взгляд, и эту холодную решимость, эту твердость и медленное безумие, которое сейчас горело в глазах Доктора, как новорожденная звезда, и которое говорило, буквально кричало: бегите, бегите пока можете, потому что потом уже будет поздно. Она уже видела этот взгляд - тогда, целую жизнь назад.
- Папа.
Дженни бросила быстрый взгляд на вошедших, которые охраняли гравиокойку, и вздохнула. Ну конечно, он был тут не один. Конечно. Но ему необходимо было успокоиться, необходимо было взять себя в руки, потому что когда эмоции начинали в нём преобладать, он был способен на что угодно - и это самое что угодно не всегда действовало на ситуацию вокруг положительно.
- Когда мы прилетели сюда я… потерял Роману из виду.
Вдох-выдох. Она справится.
- Папа, послушай меня. Я понимаю, ты зол и рассержен, и твоя... спутница в опасности, но я очень, ОЧЕНЬ тебя прошу, - серьезно продолжила девушка, - не поддавайся эмоциям. Они сейчас тебя провоцируют, а тебе ну никак нельзя этому поддаваться, понимаешь? Когда ты обнажаешь свои эмоции, они могут понять, что тем самым могут тобой управлять. С Романой всё будет хорошо, мы спасём её. Только держи себя в руках. Хорошо?
Теперь самым главным было сосредоточиться, все экивоки и реверансы стоило отложить, и пусть и не в самый долгий ящик, но всё равно обождать, пока ситуация хотя бы немного не нормализуется. У них была работа, которую нужно было сделать.
- Небула? - удивленно переспрашивает Дженни, а потом понимает, как по её губам начинает ползти неуверенная, но очень тёплая и счастливая улыбка, как у ребёнка - и становится понятно, что ей, на самом деле, очень хочется научиться улыбаться. Хотя бы иногда, хотя бы по каким-нибудь поводам, пусть даже для кого-то они могут показаться сущим пустяком. Но только не для Дженни, которая очень редко когда могла позволить себе улыбнуться настолько счастливо и беззаботно, как умеют улыбаться только дети - ей пришлось слишком рано и слишком быстро повзрослеть, научиться принимать решения и жить с этим, и при этом продолжать идти дальше, потому что она понимала, что никто к ней не подойдет и не поднимет, что у неё есть только она сама, и всё. Галлифрейка переводит взгляд на комнату за стеклом, ловит на себе изучающий взгляд икрана, и улыбается ещё шире, смаргивает непрошенные слезы, и кивает. И правда понравилось.
- Красавица, - одними губами проговаривает дочь Доктора, закусывает губу, и вновь возвращается к отцу. Она кивает, про себя понимает, что ей чертовски не нравится вся эта его затея. Но она ему доверяет до конца и безоговорочно, и знает, что всё будет хорошо.
Только бы они оба не натворили глупостей.

- ТАРДИС? - Дженни входит в синюю будку, и буквально застывает на пороге, ошеломленная и удивительно счастливая. Её словно окутывает коконом из ощущения безопасности, любви и теплоты, словно после долгих и очень трудных поисков она наконец-то - НАКОНЕЦ-ТО - попала домой. И это ощущение воистину невозможно передать словами, но можно почувствовать. Дженни кажется, что стены вокруг сияют и светятся, и это вызывает в ней такой восторг и такую эйфорию, что она даже забывает как дышать, продолжая это делать практически что в автономном режиме.
- Ты прекрасна. Боже мой, ты удивительная. Что за чудо..., - и тут галлифрейка понимает, что она слышит голос в своей голове, теплый и удивительно родной. Машина времени ей отвечала - и отвечала как мама, или же как старшая сестра, которая признала в ней родную кровь. Дженни прошла к консоли, осторожно погладила по корпусу: - Нам надо помочь всем этим созданиям, понимаешь? И папе. Он в нас нуждается, ОЧЕНЬ, даже если он сам в этом не признается..., - а сама Дженни уже вводила координаты, чтобы посмотреть, что по ним находится - ведь так отец говорил? Долго ждать не пришлось - и уже очень скоро компьютер вывел изображение космического корабля, висевшего над планетой, который по всей видимости был сконструирован именно для перевозки всех представленных живых созданий. Но прежде чем переправлять туда животных, стоило произвести... как там это говорят, разведку боем? Доктор советовал отправиться по этим координатам с помощью ТАРДИС. Но как?... Галлифрейка сначала просто думала плюнуть, и просто перенестись туда с помощью манипулятора временной воронки, но внезапно с удивлением обнаружила, что ТАРДИС буквально по шагам направляла её, показывая, как именно ею нужно управлять. И самое главное, мозг Дженни на это тут же откликался, и принимал эти знания, словно на самом деле она всё это откуда-то знала, просто её нужно было к этому самому знанию подтолкнуть и направить. Так что получилось в итоге так, что ей и выбирать не пришлось - корабль буквально сам вёл её, наставлял и оберегал. И это было совсем неплохо. Даже не просто "неплохо". Замечательно.
- Так..., - пробормотала Дженни, когда они приземлились, - давай теперь найдем главный компьютер корабля, и посмотрим, какую информацию мы там с тобой можем найти, идет? Почему-то ей казалось, что помимо всего прочего она сможет найти в файлах компьютера также информацию на того самого загадочного Клиента, чтобы понять - имеет смысл вообще давать этому человеку второй шанс, или же она его и вовсе не заслуживает постольку-поскольку? Дженни только собралась выходить, как услышала тихое гудение, словно ТАРДИС советовала ей остаться в безопасных стенах корабля, и никуда не выходить. В ответ на это та только покачала головой.
- Да как же я могу остаться здесь? Папа ведь... один, - господи, это даже звучало отвратительно, что уж говорить о том, чтобы произносить подобное кощунство вслух! - И все эти создания, все эти великолепные животные, настоящая симфония жизни и счастья... им нужна помощь, НАША ПОМОЩЬ, а я значит буду сидеть, и бездействовать? Нет, ни за что! - и быстро вышла, уверенно продвигаясь к главному компьютеру. Пароль? Серьёзно? Она бы даже улыбнулась, если бы дело не было настолько серьезным.

Дженни думала, что больше её уже ничто не удивит.
Ничего не поразит. После плененного икрана она была уверена, что ниже падать уже просто некуда.
Однако скрытые до ее вмешательства файлы, а теперь раскрытые и явленные её взору, они раскрывали истинную суть, истинное положение вещей. Она даже дышать нормально не могла.
- Ах ты тварь..., - бессильно выдохнула галлифрейка. Даже у неё закончились слова.
Пытки, унижения, принудительная модернизация, генетические эксперименты, кровосмешение между несовместимыми видами... её буквально затошнило от увиденного.
Вот только на неё надеялся отец. Надеялась Небула. Надеялась ещё неизвестная лично Романа. И именно это не давало ей сломаться окончательно, давало силы собраться вновь, и продолжить работу. Очень скоро госпожа Клиент потеряет все свои связи, все свои каналы со своими партнерами, и все её преступления будут открыты для тех, кто этим совершенно точно заинтересуется. А всё остальное... уже, как водится, дело техники.

Отредактировано Jenny (09-02-2018 23:07:39)

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Согласно 15-ой конвенции Прокламации Теней [Doctor Who]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC