capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson kate bishop oberyn martell
Страх спасал, заставляя идти даже когда ноги подгибались и казались ватными.
— Послушайте! Я не враг!
После удара электро-дубинкой под колени, Бодхи неуклюже накренился и, без возможности выставить перед собой скованные за спиной руки, упал лицом прямиком в вездесущий песок Джедды. В носу что-то неприятно хрустнуло. Рот сам собой открылся, вместо воздуха ловя губами мелкую крошку.
— Со, мы нашли его в пустыне.
Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу каступрощенный приемуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » so we met again [the 100]


so we met again [the 100]

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

SO WE MET AGAIN
When they told me that there was no saving you...
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://78.media.tumblr.com/5b1952d6b1fccafff872c4e4bd22f557/tumblr_o87scbEY4S1qfcrrfo6_r1_250.gif http://78.media.tumblr.com/a86871e9026be87f7d6057cfa0eecdff/tumblr_o87scbEY4S1qfcrrfo4_r1_250.gif
http://78.media.tumblr.com/01e0e4cfb5d786e8debe113f3211fb32/tumblr_o87scbEY4S1qfcrrfo10_r2_250.gif http://78.media.tumblr.com/573c63f74397d673b44fbaaf2b255c0a/tumblr_o87scbEY4S1qfcrrfo3_r2_250.gif

Kept you sleeping and even, and I didn't believe them

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Lexa, Clarke Griffin

Земля, после ядерной войны

АННОТАЦИЯ

Скрыться от смертоносной войны огня и радиации, чтобы остаться последним выжившим человеком на Земле? Или быть вытащенной из-под обломков той, с кем
и не могла встретиться в этом мире?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Clarke Griffin (25-12-2017 23:53:45)

+3

2

Меня окружает пламя, и эта картина не уходит из головы не на секунду. Можно подумать, что огненные языки вот-вот ко мне подберутся, охватят с ног до головы, как и все, что встречалось на них пути. Но даже когда это происходит, когда я чувствую болезненный жар, когда под его силой лопается кожа, когда из глаз начинают литься черные потоки крови, застилая зрение, я остаюсь в сознании. Этот мнимый огонь способен объять меня, снова и снова сжигать, но так и не превращать в пепел, заставляя купаться в самом жерле Великого пламени. Это прекращается, все стихает, и когда я начинаю думать, что волна осталась позади, горячий поток снова подхватывает меня, заставляя прочувствовать все заново. Приближающуюся взрывную волну, жалкие попытки преодолеть высокие снежные завалы, скольжение ботинок по крошащемуся льду и очередной возгорание. Так происходит из раза в раз, и я впервые настолько бессильна против стихии, против самой себя и своего тонущего в бездне сознания.

Вырваться из дымной завесы и плена разрывающей на части боли — невозможно, я понимаю это после тысячной попытки. Мне редко дается признать что-то безнадежным и бесповоротным, и каждый раз я схожу с ума от собственного бессилия и злости на беспомощность, смотрю, как частичка моего мира падает в пропасть, никак не поддаваясь моему контролю. Так я теряла отца, чувствуя, как из-под ног уходит пол космической станции, а вокруг меня сжимается первая мертвая хватка жестокого и беспощадного мира. Так я стояла над могилой Уэллса, молча принимая факт его смерти, но в душе снова и снова погружаясь в неверие в отсутствие собственных сил. Но тогда, когда вонзала в сердце Финна нож, я шла против течения, мало обращая внимание на уплывающую от меня частичку души, которая, впрочем, тоже никак не поддавалась моему контролю. И когда слушала сбивчивый рассказ о смерти Лексы, едва не приняла эту жестокую правду невозможности все держать в своих руках; едва — потому что я могла бы послушать свое сердце остаться, могла бы не отпустить ее и не позволить проклятой пуле так нелепо оборвать ее жизнь.

И точно также я могла дышать лучше, верней рассчитать время, бежать быстрее, чтобы теперь не вздрагивать от смутных мыслей, что я больше никогда их не увижу. Первый кошмар о пустой Земле проникает сквозь огненный сон самым неожиданным образом, а я морщусь от боли, которой отдает каждый дюйм моего тела. Я все еще помню, что упала где-то там, среди лаборатории Бекки, захлебываясь от боли, сгорая от лучевой болезни, разрываясь между мыслями о собственной смерти и жизни для всех остальных. Проходит целая бесконечность сознательных и бессознательных вспышек, которые так или иначе заканчиваются огнем. Время от времени я парю в невесомости, совсем как когда-то давно, когда я была ребенком, и мой мир напрочь состоял из нее, но любая попытка найти Беллами, Рейвен и остальных заканчивается вспышками огня. А временами перед глазами появляется лицо Эбби, с которой я так и не попрощалась, которую могу больше никогда не увидеть, и тогда пламя разгорается где-то внутри, и эта боль намного сильнее любого сгорания заживо.


Горло обжигает жажда, а каждое движение все еще отдает болью. На краю сознания блуждает ряд мыслей, но не удается поймать ни одну из них; они разбегаются, исчезают, смазываются, но, все же, остаются где-то рядом, так и желая быть охваченными слабым мозгом. Я могу лишь глубоко вдохнуть, ощутить новые отголоски боли, но слабые, почти ненастоящие, словно бы пришедшие со мной из огненных снов. Я что-то должна была сделать, о чем-то подумать, но и это ускользает, хотя и где-то внутри меня зарождается нотка тревоги, приправленной безысходностью.

Ты ведь хоть что-то можешь сделать, Кларк. Ты снова, черт возьми, спасла всех, давай же.

Получается лишь издать хрип, сделать слабое движение рукой и обнаружить, что мое тело все еще принадлежит мне, и я, пусть и едва-едва, но могу управлять им. Снова вдох, снова выдох.

Молодец, Кларк.

Внутренний голос, словно бы, ободряет, и в нем знакомые назидательные нотки, которые когда-то напоминали интонации Лексы. От пусть мимолетного, но, все же, настоящего воспоминания о командующей во мне что-то просыпается — отголосок прошлого, то, за что можно зацепиться, дабы прийти в себя. А еще ощущение нереальности, как будто бы все, что было тогда — очередной сон, далекий, недостижимый, болезненный и, все-таки, прекрасный. И его реальность там же, где и огонь, и лицо Эбби, и беспокойство за скрывшихся в космосе друзей.

А после снова хриплый выдох, и вот, губы чувствуют влагу, и требуется целая вечность, чтобы понять, что это была вода. Такая необходимая, прекрасная, желанная вода — капля жизни там, где ее нет.

Вода?

Хочется резко подняться, но сил для этого не так много. Удается только осознать, что подо мной не холодный твердый пол лаборатории, а что-то мягкое, что через миг оказывается мехом. А сквозь приоткрытые веки проникает теплый свет, прорезающего темноту огня. На секунду хочется замереть, оградиться, спрятаться, но тут же осознаю, что он не движется на меня, и это всего лишь фитили свечей, а на них танцуют крохотные огоньки.

Знакомый облик кажется плодом воображения. Очередным сном, из которого я не могу вырваться — да и стоит ли вообще? Я облегченно выдыхаю. Возможно, хоть на этот раз сознание не унесло меня в кошмар? Она ведь не может появиться в страшном сне; только не она.

— Лекса, — выдыхаю имя, едва слышно, без доли удивления, но так хочется вложить в него все тепло, на которое я способна в этом состоянии.

Вот мы и встретились вновь, и ты всегда со мной.

+1

3

Кларк так близко и пуля утягивает меня всё дальше и дальше от неё. Всё произошло так быстро, так нелепо. Казалось бы, что это должно подтвердить, что любовь – это слабость. Но ведь любовь была причастна к этому только косвенно, дрожащие пальцы на курках – это слабость. Огнестрельное оружие – это слабость. Земляне не пользовались им столько времени, и таких случайных смертей было единицы, от шальных стрел, которые впрочем, так же смертельны. Так может дело в том, что мне, Хеде, нельзя быть счастливой? Я только почувствовала, что занимаюсь не только выживанием, что я могу быть счастлива вместе с моим же народом, и сразу судьба сказала «нет». Тайтус стоит, было бы в моих руках больше сил, они бы выкрутили его неловкие пальцы, выломали, он уже принял происходящее, но не Кларк. Не исчезай, Кларк...
***
Кларк, я выжила, но твоего лица нет надо мной. Что они сделали с тобой без меня, что с тобой случилось... и самое главное, почему мы не вместе? Лица Тайтуса и Гайи мрачные, будто не знают ещё, буду ли я жить. Или же их тревожит то, что творится в мире, о котором мне ничего больше не известно. А может они боятся сообщить мне, что приключилось с тобой. Может, Тайтус переживает, что я не переживу ещё одну Костью. Не смотря ни на что, эти двое остались мне верны, я не буду выкручивать пальцы ему, пожалуй, а за Гайу надо будет поблагодарить Индру. Если бы её дочь пошла по пути воина, возможно, меня бы здесь не было. Она, конечно, не Кларк, но неё приятно смотреть – милая девушка, только вот не должна ли она быть сейчас с Пламенем? Столько вопросов, а они ничего не рассказывают, но ничего. Я поправлюсь, верну себе силы и они на всё ответят, и за всё.
***
Кларк может сама за себя говорить, ещё как, и она сама себя превозносит, становится лучше, когда ситуация того требует. Следовательно, что плохого может с ней произойти, если она столь самостоятельна и сильна? Вот так я пытаюсь себя убедить, глядя на земли закрытого для меня пока что мира. Борьба за власть, за моё место, разрывает мою коалицию на кусочки, а я ничего не могу с этим сделать... потому что слаба, если бы я осталась в игре, меня бы убили уже, пока я не вернулась в прежнюю форму. У них до сих пор были шансы прикончить меня, если бы я была там, я и к окну сама не могу подойти. Остаётся только надеяться, что моё исчезновение не приведёт к очередному концу света.
***
Кларк, я найду тебя, мы встретимся вновь, или же... иначе...
Апокалипсис прокатился по земле без всякой помощи каких либо всадников. Теперь я готова была покинуть прибереженное на такой особый случай Тайтусом укрытие. И я знала точно куда идти, скайкру вернулись на небо, и Кларк с её небесными глазами должна была быть с ними. Но я должна убедиться, расследовать их вылет.
Тайтус не одобряет, что я не направилась прямиком в Полис, чтобы вернуть своё правление из недостойных или неуверенных, трясущихся рук кого-либо, кто оказался моим преемником. В бункере Луна не сумела сказать многого, но её оценка происходящего... очень плохая. Тем не менее, знать, где сейчас скайкру важно будет в любом случае, не смотря на мой личный интерес. А затем - к моим людям.
А пока, я пришла к месту взлёта небесного корабля. Место ничем не примечательное, таких же покинутых зданий сейчас на земле... все, каждое. И я даже не представляла, насколько ошибалась, когда заходила внутрь, но она была здесь. Моя ванхеда осталась на горящей земле.
***
Кларк со мной, жива, цела. Тайтус не смеет возразить мне теперь, выхаживает ванхеду, как выхаживал меня. И это правильно, после его позорной ошибки, пускай искупает работой в лазарете. Сперва я, потом Луна, теперь Кларк. Но Гая тоже не очень жаждет врачевать девушку из скайкру, в недоверии к ним они с её матерью едины. Надеюсь, что и в преданности мне – тоже.
Я улыбаюсь ванхеде в ответ на своё имя. Но я не уверена, что сейчас правильный момент для улыбок. Моя злость уже давным-давно перегорела, я очень хотела явить себя ей сразу, но... У неё есть право злиться на меня. Опять.
- Кларк, - мой и без того тихий голос дрогнул. Я аккуратно села к Кларк на кровать, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами, но я сдерживаю их. Одна из нас всегда должна быть сильной, и сейчас это я. Так хочется склониться и поцеловать её, но сперва нужно разобраться во всём, убедиться, что мы всё ещё испытываем те же чувства. Хотя бы сейчас у неё нет ножа... может дать ей его?
- Кларк? Ты в безопасности, в этом доме даже стёкла выдержали взрыв. И я... жива. И ты тоже, - неуверенно рассказала хеда и замерла, ожидая пока её возлюбленная осознает всё и сможет отреагировать. – Это моя комната, здесь мы одни, - добавила зеленоглазая и обвела комнату глазами. Непосредственно здесь окон не было, только кровать, с одной стороны от неё шкаф, с другой -
журнальный столик, превратившийся в подставку для лекарств, бинтов и мединструментов, а также ближе к металлической, укреплённой двери - стол, на котором была карта, листы с записями и книги. И, разумеется, по всей команты были свечи. В целом это была комната лишь для того, чтобы не-бодрствовать.

Отредактировано Lexa (02-01-2018 14:25:18)

+1

4

Пляшущие огоньки пламени перед глазами напоминают мерцающие звезды, а ее лицо в этом свете кажется потрясающе яркой иллюзией. Так просто перепутать с настоящей, живой и близкой, к которой когда-то можно было протянуть руку. И не наткнуться на пустоту сонного образа или проекцию Города Света, а ощутить скольжение пальцев по гладкой коже или мягким волосам. А сейчас остается только замереть, смотреть перед собой на явившийся образ, задержать дыхание, и больше ничего не произносить, не нарушать воцарившуюся тишину даже собственными мыслями. Это получается значительно проще, чем могло бы показаться — голова вдруг кажется необычайно пустой, остатки размышлений, ощущений и образов в ней спутались, а у меня совершенно нет сил лепить их воедино. Я существую только в этой секунде нереальности, которая сузила все до единственной причудившейся мне комнаты, тревожных огоньков свечей и до щемящей боли знакомого лица.

Ты снова пришла на помощь?

Наверное, сердце должно екнуть, и так происходит, но и ощутить это не получается. Попытка подняться больше, сесть и протянуть руки увенчивается внезапной глухой болью — в костях, коже, мышцах. Ее отголосок звучит в каждой клеточке, возвращает меня с неба на землю, но все еще не дает помыслить, что эта комната, свечи и Лекса — такие же реальные, как и моя боль. Я быстро вспоминаю, что получила огромную дозу радиации, как корчилась в муках, как мне казалось, что я до скончания веков буду сгорать заживо в Великом пламени. То, что я испытываю сейчас — лишь смутный отголосок агонии, которую мне довелось испытать, корчать на голос полу лаборатории Бекки, мечтая о смерти, забывая собственное имя и то, ради чего это испытываю.

Жива.

Слово отдается нарастающим стуком в висках, я хмурюсь, но разум все еще не в силах сопоставить произошедшее. Пусть мне удалось исцелиться после облучения — меня могла спасти ночная кровь, был небольшой шанс, что радиация меня не тронет, как тогда прошла мимо Луны. Я бы поверила в реальность происходящего, не сиди сейчас передо мной Лекса. Как всегда невозмутимая, с пронизывающим до глубины души взглядом зеленых глаз — так смотреть всегда умела только она. На меня.

Выдох получается долгим, почти мучительным, но не из-за остатков боли, из-за нее — нет-нет, она не может так просто быть живой. Когда весть о ее смерти сбила меня с ног, едва не лишила рассудка от горя и чувства несправедливости, когда я пыталась разыскать Тайтуса, чтобы почувствовать его кровь на своих руках, и когда оказалось, что прощание с хэдой прошло без меня. Что было больнее: потерять ее, зная, что, я могла бы ее спасти, не уехав из Полиса или осознание того, что я потеряла ее, но так и не попрощалась, не разобралась должным образом в том, что произошло.

Я думала, что после катастрофы мое чувство вины угаснет, что боль уйдет, когда каждая секунда моего времени будет занята попыткой спасти человечество, и тогда я считала, что у меня все получилось. Черта с два. Вина накатывает на меня с новой силой, и я ничего не могу с этим поделать — почти как тогда, в Аркадии, когда мне на голову свалилась эта ужасная вести. Вот только сейчас она смотрит на меня, такая живая, такая моя.

Далеко не сразу замечаю, что она изменилась. Едва-едва, почти незначительно для всех, но я не помню ее настолько уставшей и осунувшейся. Даже когда мы бок о бок переживали войны, ничто не выдавало в ее виде жестокость окружающего мира — она отскакивала от Лексы, как он самой жесткой брони. Сейчас она похожа не просто на Командующую; сейчас она похожа на держащую за плечами мудрость десятков военных лет правительницу, даром, что в Пламени всегда была толика опыта веков. И я тяну к ней руку.

Отмечаю на тыльной стороне своей ладони грубый бинт, сквозь который проступило несколько черных капель кровь. Но также вижу, что большая часть моих рук теперь с нежной, новой кожей. От облучения если и остались следы на теле, то минимальные. Сколько я здесь пролежала?

Мысли мгновенно выветриваются из головы, когда я принимаю вертикальное положение, когда касаюсь ребром ладони ее щеки — насколько невесомо, насколько возможно. И Лекса не исчезает. Остается передо мной, также смотрит на меня, а в ушах ее слова теперь не кажутся фикцией моего больного сознания. Жива. Я. Она. Обе живы?

— Как это возможно? — мой голос все еще хриплый, прорезается в связках с боем, но кому это важно? — Это все гребанный сон какой-то… — теперь бормочу себе под нос, на миг опускаю взгляд, чтобы понять, что я лежу на меху, и мехом накрыты мои ноги. Такая путаница…

Она все еще рядом, не исчезает. В голове уйма вопросов, но и произнести их мне не удается. Я прикрываю глаза, а после тяну к ней вторую руку, чтобы дотронуться до плеча, снова ощутить материальность. А после понять, что моя ладонь бессильно падает на колени.

— Что с тобой случилось?

Осматриваюсь, и на этот раз сквозь темноту могу разглядеть и стол, заваленный книгами и бумагами, и резной шкаф, и еще несколько горизонтальных поверхностей, сплошь и рядом, уставленных свечами. Здесь все хранит в себе отпечатки пребывания Лексы, здесь все буквально дышит ею, и можно подумать, что радиация вернула меня в прошлое, в Полис. И я бы даже в это поверила, если бы не отсутствие окна, из которого был виден целый мир.

— Где это место? Что с Землей? Что с бункером?

Прекращаю поток вопросов также быстро, как и начала. Ее взгляд заставляет просто замереть, и просто теряться где-то в нем. Даже сейчас от него так просто перехватывает дыхание?

+1

5

ost

Кларк, кажется мне, что расставались мы в похожей ситуации, только поменялись местами. Я знала, что это был не сон, конечно, но явь ускользала ни чуть не хуже тогда. И это было хуже кошмаров, это было невообразимо. Но это всё позади.
Я взглянула на дверь, нежно убирая от себя руки Кларк, чтобы не причинить ей боли, затем я осмотрела эти руки. Я хотела позвать Гаю, ведь она опытней во врачевании, но затем подумала, что не вынесу очередного даже недолгого расставания с Кларк. И не допущу нарушения нашего уединения. Вероятно, Тайтус и Гая думали нечто подобное, потому не заходили и не проверяли, нужна ли их помощь.
Я положила руки Кларк на кровать, взяла её за плечи и уложила обратно. На доли секунды я замерла над ней, желания и эмоции рвались наружу, требовали проявления и исполнения, но я только скользнула взглядом по губам Кларк и отпустила её плечи, выпрямляясь.
- Я не знаю, что с бункером, - сдержанно ответила я и тяжело вздохнула, вновь взглянув в сторону двери. Недовольство Тайтуса было слышно даже сквозь неё, но я могу позволить себе его игнорировать. – А земля уцелела, когда я шла за тобой, уже росла новая трава, очень яркая, ой, - я взглянула на руки ванхеды, вскочила с кровати и обошла её, чтобы подойти к столу с медикаментами.
- Я была так счастлива найти тебя, Кларк... живой... теперь мы сможем опять вернуться к нашим попыткам не только выживать, - я пыталась сделать свой голос успокаивающим и улыбнулась девушке на своей кровати, затем подобрала лоскут ткани, вымочила его в растворе, и пронесла в опасной близости с пламенем свечи, присаживаясь обратно к Кларк. С другой стороны, для уверенного воина с такими рефлексами, как у меня, близость была вполне обычная и контролируемая, ничего бы не загорелось, наверное. Ведь на самом деле, я тоже была сейчас не в себе от обретения счастья. Каковы были шансы того, что ванхеда останется на земле, что она выживет, что я её найду. И теперь я боялась, что Кларк не очнётся. Может произойти что угодно, потому что она всё же сильно на меня влияет.
- Может быть, несколько позже, когда поправишься, - я начала промакивать руки ванхеды тряпкой, моя улыбка была на этот раз слабее, грустной, обеспокоенной, а мой тяжёлый изумрудный взгляд встретил небесный, руки тем временем промокнули и плечи, которых я касалась. И потом я снова отвела взгляд, чтобы снова не начать бороться со своими просыпающимися порывами. Они, правда, напоминают, что нужно разобраться не только с землёй и бункером.
- Прости, что я не дала тебе знать о себе, Кларк, - сидя рядом с девушкой прямо и комкая тряпку, я смотрела в стену, но после этих слов глянула украдкой на неё, чтобы проверить лежит ли она и как реагирует. – Я долго приходила в себя, но даже после этого Тайтус и Гайа мне ничего не говорили, тишина была невыносимой, я хотела сразу же отправиться обратно к своим людям и к... тебе, но они говорили, что я ещё слаба – и были правы, я была бы твоей слабостью, - я грустно усмехнулась, посмотрела на стол с бумагами и на свои мечи в углу.
- Наши врачеватели и сами знали не всё, чтобы рассказать. Но это они меня спасли, Кларк, - я снова взглянула на неё с опаской и потом подавила желание взять её за руку, чтобы не начать опять кровотечение. – Тайтус из чувства долга и ради искупления, а Гайа... не знаю, из религиозных побуждений... Я готова была выйти только, когда, я думала, ты уже вернулась на небеса. К тому времени тут была уже ещё одна девушка, с которой ты знакома? Ты уже третья пациентка здесь, таким образом, - холодно закончила я, но тишина всё ещё была невыносимой, как и это место, в принципе, но я не не могу бросить ни Луну, ни Кларк рядом с Тайтусом. Он порывался убить их обеих. Слишком шаловливые у него пальцы. Может всё же выломать их? Насколько они ему нужны сейчас, чтобы выхаживать Кларк. Если она очнулась, самое тяжкое позади? Интересно, Кларк видит, что я замышляю что-то такое жестокое сейчас. Хотя ванхеда не будет против, как мне кажется.
- На земле потеплело, и на некоторых деревьях уже появились плоды, я могу их есть, но скайкру вероятно не смогут, как и некоторые из моих людей, - таким же холодным тоном рассказала я. – Здесь есть погребные фрукты и вино, принести? – Даже будучи беспристрастной хедой, я не могу перестать быть слабой для неё, и мой взгляд смягчается, глядя на Кларк.

+1

6

Все это полное безумие. Мозг все еще сопротивляется, не желая смиряться с окружающей меня реальностью, отрицая самые очевидные вещи. Но где-то в глубине души открывается то, что мы всегда называли надеждой — теплое, всепоглощающее чувство, которое так отчаянно сложно сдерживать, которое блокирует все разумные мысли и заставляет делать безумные поступки. Сколько раз я покорялась этому чувству, отказываясь его сдерживать и отказывалась в выигрыше, несмотря ни на что? Сколько раз я лишалась его и не оставляла в себе ничего, помимо чистого разума, и от этого гибли люди, уничтожались миры и лились слезы? Кажется, в последний раз от подобного решения едва не погибли тысячи землян, в очередной раз убедившись в подлости и вероломстве Скайкру. А до этого, воззвав к голосу разума из уст Октавии, я потеряла Лексу — оставила ее одну, дав так быстро умереть, повергнув этим все народы в безумие и хаос. Создав в своей душе еще одну болезненную дыру, которая не залечивалась ни с течением времени, ни с пролитой кровью, ни с изнеможением, которое должно было свести меня в могилу.

Голова раскалывается, но не остается сил внимать каждой разумной мысли. Кажется, во мне теперь не осталось ничего, кроме все сильнее рвущейся наружу надежды, которая вот-вот перельет через край, заглушит все, что твердит сознание. И что тогда? Насколько долго я смогу продержаться в этом страшном, вражеском мире? Можно подумать, радиация сожгла не только мое тело, но и выжгла все внутри, но целительная ночная кровь, такой болью доставшаяся моему телу, излечивает теперь и и ее. Или все дело во взгляде, который то и дело обращается ко мне, и, как будто бы видит эту рану, эту болезненную надежду, это нежелание поддаваться рвущимся наружу чувствам? Лежать без движения невыносимо, чувствовать себя сломленной и покорившейся обстоятельствам — еще страшнее. Когда бы я позволяла быть себе такой слабой?

Лекса говорит, говорит, а я лишь молча наблюдаю за ее движениями, за тем, как она быстро, и в то же время грациозно двигается по комнате, ловко берясь за предметы, снова оказываясь у меня. В какой-то момент начинает кружиться голова, и мне приходится прикрыть глаза, чтобы опять прийти в норму. Снова думаю о том, как не переношу быть слабой. Хотя та слабость, что вызывает во мне присутствие Командующей, осознание, что, кажется, она жива — все это время была жива, только заставляет забывать и о пораженном теле, и о своем состоянии, и об опустевшей земле. Она снова возвращается ко мне, и ее пусть небольшая, но близость отдается во мне инстинктивным спокойствием, но выдохнуть окончательно не получается. Я снова зажмуриваюсь, считаю до трех, до пяти, а после открываю глаза — Лекса не исчезает. Сидит, окруженная свечами, смотрит мимо меня, и на ее лице я вижу давно знакомое бесстрастное выражение, которое служит прекрасной маской для всех возможных эмоций. Когда-то я умела в уголках ее губ, в глубине глаз различать нечто большее — получится ли сейчас?

— Так много всего, — негромко произношу я после недолгой паузы. Мыслей не хватает даже для того, чтобы мозг начал взрываться от количества новых осознаний. Да и ускользают эти мысли, когда я вижу, как тонкие пальцы хэды перебирают ткань, которая, кажется, должна была стать повязкой. Вот та капля возможной настоящей Лексы, которая прорывается сквозь бесстрастный вид и показывает ту девушку, которая открывалась передо мной в Полисе. От этого снова щемит сердце. Я не думаю, когда беру ее за руку: высовываю из-под одеяла свою покрытую повязкой ладонь и касаюсь ее пальцев кончиками своих, легонько сжимаю.

— Третья пациентка? — почему-то в душе поднимается небольшая волна надежды, я снова прикрываю глаза. Почему думаю о ком-то — о матери? Об Октавии? О Рейвен? Впрочем, о них бы Лекса сказала. Отгоняю мысли о них прочь — сейчас не лучшее время для того, чтобы беспокоиться об исчезнувших под землей или на небе. Еще пять лет будет не время.

Я таки приподнимаюсь. Кладу шею на нагромождение меховых подушек, не свожу взгляда с Лексы. Чувствую, что кожу на шее, скрытой копной спутанных волос, тоже новая, нежная кожа, прикосновение к которой пусть не отдает болью, но все равно чувствуется.

Снова молчание, тишина в комнате, не прерываемая ни дыханием, ни треском дров, ни сердцебиением — можно подумать, что я снова в пустом вакууме космоса. Подумать, что не жива, но само присутствие Лексы заставляет ощущать, что все более, чем по-настоящему. Она снова смотрит на меня, и снова во мне все сжимается, после чего сердце снова начинает стучать, как ненормальное.

— Из всех людей, кто оказался на пустой Земле и нашел меня — это ты, — произношу совсем негромко. Можно подумать, что и не говорю вовсе. — Это слишком прекрасно, чтобы быть правдой.

Снова молчание, а я ловлю ее взгляд, который никак не соответствует интонациям — уверенному, резкому, лишенному эмоционального окраса голосу. Хочу подняться, оказаться ближе, но едва ли сейчас мне позволят лишние движений, хотя если я очнулась, то самое страшное миновало. Неужели ночная кровь имеет такую силу исцеления?

— Я не думала, что ночная кровь сможет исцелить меня. Когда Беллами и остальные улетали в космос, я уже и не собиралась жить, — не знаю, зачем это говорю. Пожалуй, не стоит говорить, что тогда я думала о том, что настал тот момент, когда я больше ничего не должна своему народу, и что впереди маячило это иллюзорное "может, мы встретимся вновь". И то, как много должно значить, что оно таким быть перестало. — Я скучала каждый день.

Думала, что мы встретимся вновь.

Снова пауза, молчание и сжимающееся сердце. Это когда-нибудь прекратиться? Скорей всего, это лишь начало.

— Мне бы только воды, — вполголоса говорю я. — И если радиация ничего не сделала с тобой, то ничего не будет и со мной.

Черная кровь теперь не диковинка, Лекса.

Сейчас диковинка — живые люди.

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » so we met again [the 100]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC