capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson kate bishop oberyn martell
Страх спасал, заставляя идти даже когда ноги подгибались и казались ватными.
— Послушайте! Я не враг!
После удара электро-дубинкой под колени, Бодхи неуклюже накренился и, без возможности выставить перед собой скованные за спиной руки, упал лицом прямиком в вездесущий песок Джедды. В носу что-то неприятно хрустнуло. Рот сам собой открылся, вместо воздуха ловя губами мелкую крошку.
— Со, мы нашли его в пустыне.
Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу каступрощенный приемуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Time to be alive [Torchwood]


Time to be alive [Torchwood]

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

TIME TO BE ALIVE
I came back for you.  All of you..
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Coldrain - You

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Ianto Jones & Capt. Jack Harkness

after 2х1 ep
2007 г. Кардифф, Рифт - The St David's Hotel

АННОТАЦИЯ

После отправления Харта обратно у команды Торчвуда есть почти целые сутки на внеплановый "выходной" чтобы придти в себя. С одной поправкой - не выходить с территории отеля, чтобы не столкнутся с самим собой. 
Что значат сутки против четырех месяцев отсутствия? Можно ли за это время поверить капитану?
Что значит год против четырех месяцев?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

2

Кто-то мечтает иметь деньги, кто-то мечтает о карьере Билла Гейтса, а кто-то хочет суперспособности, вроде идеальной памяти или умения создавать что-то из ничего. Янто мечтал не помнить всех подробностей своей жизни, о сне и не рассыпаться на части. Если с первым пунктом было связанно массы проблем, то остальные он более или менее знал как решить. Желание спать легко исполнимо, не рассыпаться сложнее, но, он ведь агент Торчвуда, справиться со всем. Главное, не бояться, держаться и не строить иллюзий. Последнее, особенно актуально.
Янто Джонс привык держать руку на пульсе жизни Торчвуда. Важное в дневник, второстепенное просто оставить, отчёты идеальным почерком и вежливая улыбка утром. И не важно, если на душе камень и тоска, а глаза потухшие костры жизни. Это все личное, не стоящее внимания и слов. Он валлиец, он сотрудник Торчвуда, он должен. Когда "должен" уже не срабатывало, он брал дополнительные дежурства. Поднимался к Мавануи в гнездо и подолгу гладил птеранадона по клюву, молчал о многом. Или, уходил ночами в тир, чтобы было не так тяжело. У последнего был существенный плюс. Он научился держать оружие и не бояться спустить курок. Это, кажется было единственным плюсом быть собой. Остальное прилагалось скопом. Самокопание в свободные минуты, ожидание Джека, и наивность этой мысли. Капитан Джек Харкнесс сделал свой выбор. Сначала в пользу Джека из сороковых, спасибо Тошико за то личное сообщение. Все-таки понимать, почему у Джека был такой взгляд было, пожалуй, горькой но честной наградой. Потом в пользу Гвен, и нет, Янто не ревновал, когда девушка поехала вместе с ним к Аббаддону. А после, - синяя будка ТАРДИС и Доктор. Впрочем, все они заслужили этого, предав капитана. Это нормально. Это можно оправдать.
Ненормально было его ранение и долго заживающие плечо. Ненормально было помнить то, что никогда не происходило. Ненормально было сгорать изнутри от тоски, понимая что это больше чем "на утро мы про это забудем". Забыть не получалось, выбросить из головы тоже. Он не умел вот так, лихо отпускать и идти дальше, уходя в любовь с головой. Джека он любил. До замирания сердца и тянущей же боли в нем. Он боялся за капитана, каждый раз, когда понимал, что тот снова умирал. Он тихо плакал в его шинель, когда не мог быть рядом, он почти всегда работал в его кабинете, потому что там было оборудование и техника. Он просто ждал, чтобы Джек вернулся. Ему хватило бы просто его видеть. О большем, он предпочитал молчать и по возможности не думать. Харкнесс невероятным образом взрывал его мир и собирал по кусочком в покой и умиротворение. Научил дышать без боли и вины. Научил быть. И ушел, чтобы найти свои ответы.
Его мир снова перевернулся. Один выстрел. Одна наглая улыбка и фраза, и Джонс опять как раньше, не знает что делать дальше. Четыре месяца достаточный срок чтобы идти дальше. Для кого-то, это целая жизнь. Быть чьим-то прошлым, стало бы новой целью достижения, тем более, Гвен ещё только обручена. А он умеет читать взгляды. Пошатнувшийся мир, Джон Харт, откровение и приглашение на свидание. Слишком много событий, даже для агента Торчвуда. Секундомер в ладони и десять минут, как возможность самому понять за это же время как жить дальше. Он почти не винит Гвен, когда та просит "скажите Джеку" вместо "скажите Рису". В конечном счёте, он сам влюбился когда-то в Джека. Стрелки мчатся вперёд, а они уходят назад, пыльные, уставшие, потрёпанный, но живые. Торчвуд снова всех спас, можно идти домой.
Отель у залива. Великолепное решение Джека, переждать сутки чтобы не пересекаться с самими собой. Джек бронирует по телефону, Янто общаясь с администратором на ресепшене тасует карты, меняя расклад. Вместо номера с одной кроватью, номер с двумя, раздельными. Так будет проще удержать себя от падения в бездну. Он на это надеется. Это должно было помочь.
Перешагнув порог номера он понял, что не помогло. Две кровати на расстоянии как самая большая насмешка и аллегория его жизни разделенной на множество "до" и "после". Вот, кусочек до Торчвуда, а вот отрывок, - его работа в Лондоне. Вот здесь немного про Лизу, а тут океан воспоминаний про Джека. Между двух кроватей, отрезок жизни в четыре месяца, хотя, он не уверен, что их, месяцев, было четыре, а не двенадцать. И вот он, новый путь. Один? Вместе? Неизвестно. После таких событий многое нужно разобрать. И самое страшное, - начать.

Отредактировано Ianto Jones (19-12-2017 21:54:55)

+1

3

Джек боялся вернуться. Искренне боялся и не знал, что увидит когда это произойдет. И он опоздал. Опоздал на проклятых четыре месяца, которые существенно перевернули все. Но Доктор не виноват в том, что промахнулся? Или виноват, в любом случае уже было не важно, он отказался от предложения и дороги назад уже не было. Он слишком много узнал, понял наконец что с ним не так и почему. Вот только знания эти были теперь неважны.
Мысли о команде пожалуй были единственными, которые помогали ему пережить кошмар этого года, которого не было. Не было для всех, кроме тех, кто был в эпицентре. Эти мысли, о людях в Кардиффе, которые наверняка сопротивлялись до последнего террору Мастера, смело защищая лбдей, держали его в сознании, не давали окончательно потерять самого себя. Верить в Доктора, стискивать зубы и улыбаться Мастеру, когда тот приходил в очередной раз проверить его стойкость. 
Целый проклятый год.
Мысли о тех, кто  в о з м о ж н о  его ждет.
Мысли о Янто.

А возвращаясь он интуитивно чувствует, что еще не все закончилось и его прошлое, от которого он так тщательно сбегал, нашло его здесь. Джон Харт и его ядовитые речи, взрывающие сознание, рисующие все то невероятное, чего так не хватало Харкнессу и наверное, он мог бы поддаться этому безумию, бросить все и уйти с ним, туда куда вело его сердце.
Раньше.
А сейчас срдце цепляется якорем за Землю, за тех ради кого он вернулся. Заметил ли Джон тоску в глазах? Было уже не важно, потому что полет вниз с крыши расставил все на свои места. Такая смерть по сравнению с тем, что он успел пережить, право слово мелочь, больнее было не телу. Но Джек придушил в себе эту обиду, обижаться на Джона такая же глупость как и верить ему.
Верить в то, что он нашел Грея.
Джек не верит, но вечная лживая улыбка на губах Джона отсутствует и вера не надолго пускает свои корни в его сердце.

Сейчас, когда он прижимая телефон к уху, заказывает номера для команды, он следит за Янто, пытаясь понять что испытывает валлиец, сосредоточенно ведущий машину по трассе. Джек закрывает на мгновение глаза, вспоминая, что именно его присутствие он чувствовал рядом, когда жизнь в очередной раз покидала его тело.
Он возвращался не просто ради тех, кто остался здесь и сейчас. Он возвращался к нему. К тому, кто сейчас так отстранен и держится спокойно, невозмутимо. Джек хочет остаться с ним наедине, услышать его голос, говорящий только с ним. Понять, на сколько он все потерял и как долго ему предстоит возвращать потерянное, выстраивая сожженные мосты. Ведь он сам их сжег, сбегая как только заслышал сигнал ТАРДИС на площади.

Джек задерживается на минуту на стойке, оплачивая все изыски, которые предлагал отель, это самое малое что он может сделать, осведомляется у Оуэна нужен ли ему врач, а получив кривую усмешку, что он сам доктор, молча кивает и поднимается на свой этаж. Джек в нерешительности стоит перед дверью, решаясь. Даже это нелопое предложение свидания далось проще, чем сейчас войти, туда где сейчас тот, кто стал его якорем. Он входит в номер чуть позже чем Янто, заставая его замершего, посередине комнаты в замешательстве. Он останавливается у него за спиной не прикасаясь, сдерживая в себе внутренние порывы, просто наблюдая за ним. И, конечно, видит две кровати.
"Правильный выбор. Сложно оспорить. Возвращаться и надеяться, что меня спокойно примут - глупость."
Джек чуть слышно хмыкает и огибая Янто, стягивая с плеч шинель, чуть заметно морщится от боли в спине, неловко впуская тяжелую ткань из пальцев, чтобы поймать секундой позже и тяжело выдохнуть, закрыв глаза.
Он так чертовски устал, что готов проспать эти сутки.
- Янто? - он зовет тихо, разворачиваясь к нему, - Ты устал.
Это звучит почти жалко, на фоне того, что он сделал, а теперь эти неловкие попытки заботы.

+1

4

В горле ком. Не высказанных слов, не произнесенные напутствие, не заданные вопросы. В горле першит от яда собственной памяти, и хочется послать мир к черту и сбежать. Сбежать, пока есть время, пока есть возможность, пока в груди всё ещё бьётся сердце, едва восстановив свой ритм в шестьдесят ударов. Сбежать, чтобы спрятаться и побыть одному. Он слишком устал. И эта подножка, которой он себя наградил, за все четыре_двенадцать месяцев жизни, слишком больно бьёт по нему. Валлиец делает вдох, и прикрывает глаза. Чтобы отвести их от от двух кроватей, чтобы найти свой собственный баланс, в себе, а не цепляться за того, кто вернулся ко всем и едва снова не сбежал. Янто делает вдох и пропадает. Джека слишком много. Это не было проблемой раньше, это не д о л ж н о было стать проблемой сейчас, но мысленно он сжимается, мысленно идеально ровная спина сгибается, плечи тянутся вперёд и хочется… неизвестно чего. Драться, плакать или любить. Он слишком устал быть ответственным, слишком устал нести все в себе, ждать неизвестно чего, и пропадать на работе, только бы не видеть глаз команды, только не чувствовать взгляд Гвен, что изучает спину, Оуэна, который ищет повод чтобы снова взорваться сарказмом, Тош, которая словно знает и сочувствует.
Не к месту начинает тянуть плечо и Джонс накрывает его ладонью, чуть сильнее, чем того требует расслабление, сжимая пальцы. Даже через пиджак и рубашку он чувствует оставленные вивилом следы и резко вскидывает голову, чтобы поймать тень боли на лице Джека, чтобы разбиться об его слова. Не то. Все совершенно не то. Не так. К черту!
- Мы все устали от сегодняшнего дня. Иди в душ, я закажу еду.
Он не говорит “да” и “нет”, он просто берет себя в руки, чтобы снова быть тем, кем его знают другие. Янто Джонс, идеальный дворецкий, администратор, архивариус. Слишком правильный, чтобы теперь ломаться, в самый не подходящий для этого момент.
- Держи.
Он протягивает капитану жёлтый пузырек с несколькими таблетками обезболивающего. Периодически, у него ноет плечо, реже тянет голову в основании черепа. Он где-то читал, что так бывает, когда ломается память, и что-то пытается прорваться из подсознания. Кажется, это он читал на каком-то эзотерическом сайте, и наискось, просто, чтобы отвлечься от Торчвуда и мыслей про Джека.
Но сейчас, его таблетки Харкнессу нужнее. Когда-то, Джонс проделал колоссальную работу, чтобы изучить малейшие изменения во взгляде капитана. Сейчас он этому почти не рад. Лучше бы не знал. Не было бы так невозможно больно смотреть на него и слышать все то, что говорил Джек, говорил Джон, видел на самом деле Янто. Слова так и не срываются с губ, вопрос так и не повисает в воздухе высказанной мыслью. Он отводит взгляд, чувствуя, как будто лишился возможности и права смотреть на капитана столь открыто. «Они так красиво смотрелись вместе», «Может, кино? Ресторан?» Для человека это слишком. Четыре месяца достаточно, чтобы идти жить дальше. Двенадцать, чтобы перестроить собственную жизнь. Шестнадцать, чтобы просто научится жить. Джек сможет, он всегда был мастером в этом, наверное. А он не имеет право ломаться сейчас. Не тогда, когда в глазах цвета неба слишком много всего. Когда он смотрит вот так, и ответ не дан на его вопрос. «Пожалуйста...» Янто сам не знает о чем хочет попросить, поэтому телефон кажется спасением, голос администратора в трубке поводом отвлечься.
- Я бы хотел заказать ужин в номер…
Начинает Янто, надеясь, что голос его не дрожал. Ему всё ещё нужно побыть немного сильным. Совсем чуть-чуть, час, может два, а потом можно будет вести диалог, писать отчёт, успокаивать свою душу, что рвется вперёд. Час времени. Что это в масштабах четырех месяцев? Заказ сделан, трубка больше не спасает, а шинель привычно ложится в руки, теплотой и запахом Джека.

+1

5

Джек натыкается на спокойный взгляд Янто и понимает. Очень хорошо понимает, чего стоит Джонсу сил держать ровную спину и спокойную улыбку, его выдает лишь чуть дрогнувший в начале предложения голос и холодные кончики пальцев, потому что он прекрасно помнил тепло их прикосновений, когда он передавал ему пузырек с таблетками. Джек стискивает зубы, чтобы не совершить глупости и благодарно улыбается, хотя ему чертовски интересно, что с Янто Джонсом, что он держит при себе такое обезболивающее и почему так старательно незаметно прикасается к плечу. Незнание пугает и не дает ему сосредоточиться.
- Спасибо.
Эта короткая благодарность снова возвращает его назад, на девять месяцев [год и девять месяцев] для него это всего полгода назад. Тогда он сказал ему тоже самое за кофе. Тогда это была вязкая тишина обреченности. Сейчас глухой тоски, которую Харкнесс чувствует почти кожей и его ладони холодеют. Означает ли это что им придется начать сначала? И как долго ему придется добиваться Янто в этот раз? Есть ли шанс?
Впрочем, какая разница, если прямо сейчас он натыкается на высокую стену и покорно разворачивается, забрасывая пару таблеток в рот, запивая их водой из графина на столике. Вода скатывается по подбородку и Джек вытирает ее тыльной стороной ладони.
Ему кажется, что он слышит треск и хруст, но он скидывает это на воображение.
"Как же много ты пропустил, Джек" мысль такая же ощутимая по уровню неприятности, как и ноющая боль, с которой он почти сжился, потому что еще немного и пройдет. Должно пройти. Если только..
"Если только" было для него всего лишь сутки или чуть больше назад. Но разве он имеет право на такие поблажки?
Джек исчезает за дверью в душ и лишь краем уха слышит, голос Янто, почти бесцветный, явно показывающий его усталость, если уметь слушать, а Джек умеет и, кажется, не растерял этот навык.
Горячая вода усыпляет и ему, кажется, что он успел несколько раз провалиться в дрему, пока смывал с себя грязь и пыль. Он кутается в отельный халат, прячась за этой нелепой броней впервые в жизни, потому что ему, кажется, это защитой.
Не для себя.
От себя.
Для него сейчас весь мир нереальный, подернутый тонкой пленкой.
Он должен быть таким же сильным как Янто. Плевать, что он на исходе. Они оба на пределе, но если Янто, самый обычный человек держится, то он обязан. Он все еще капитан.
Когда он выходит из душа, он не видит Янто и сердце замирает пропуская удар, он позорно озирается по сторонам выискивая валлийца взглядом, а найдя он издает едва слышный вздох облегчения. Янто стоит спиной к нему, а Джеку чертовски хочется его обнять, почувствовав его тепло и услышать биение сердца. Он хочет извиниться, но продолжает молчать и смотреть в спину, понимая как нелепо будут сейчас звучать его слова извинения.
Такое не прощают.
- Янто? - он снова зовет его по имени.

+1

6

Он скучал по этому запаху, скучал по его теплу, скучал до стертых в терпении зуб. Он просто утыкается носом в шинель, как тогда, много месяцев назад в остатках запаха ища Джека и мысленно моля вернуться. После Аббадона. После предательства, после открытого разлома. Вернуться. К нему, остальное было бы неважно. Сейчас, он здесь, и одновременно с этим так далеко, что сводит пальцы от напряжения и боли. Не физической. Душевной и сердечной. И пока вода льется в душе, он может позволить для себя эту тяжёлую судорогу души. Джеку нужен отдых, Джеку нужен покой, а не сломленный собственными переживаниями валлиец. Сердце обязано дать голос разуму, хотя, ему кажется, что сейчас они в сговоре.
Он аккуратно выдыхает, и выпрямляется. Поправляет ворот шинели, подходит к шкафу и достает плечики, чтобы расправить на них тяжёлую шерсть, пропитанную болью, потом и кровью. Он проводит нежно, почти любовно по рукаву, поправляет перекрученные пуговицу и убирает шинель в шкаф. На ближайшие сутки, в номере нет титулов, званий и регалий. Есть только слишком близкие друг другу посторонние. Не любовники, так, игроки в эмоции. Собственный сарказм бьёт по нервам и он резко, даже для себя, тянет галстук. Ткань с жалобным стоном тянется за жёсткой хваткой пальцев, и сложный узел галстука уже развязан. Следом идёт пиджак, который он бросает небрежно-аккуратно на плечики и отправляет так же в шкаф, висеть рядом с шинель лью. Вода в ванной всё ещё шумит, а в дверь уже стучится официант и вкатывает столик с ужином. Мясо, овощи, фрукты. Все предельно лёгкое для усвоения. Уставший организм не хочется добивать изысками и кулинарными шедеврами. Чаевые в руку, официант за порог, а Янто расстегнула манжеты, привычно закатывает рукава рубашки. Обычно, после работы, он садился за отчёт, набрасывал его черновой вариант, чтобы не упустить ничего. Сегодня, мысли не вяжутся в слова, а те не жаждут идти в сухие факты работы. Ему требуется иной отчёт. Собственной жизни. В чужом, желательно, изложении, чтобы увидеть со стороны, где он сделал шаг не туда. Вода в ванной комнате перестает бежать и он со вздохом отходит к окну.
Ночной Кардифф прекрасен. Сотни огней, спящий и в тоже время не спящий город. Наблюдать за ним с высоты удобно, особенно если тебя не пронизывает холодный ветер. Янто предпочел бы ветер, чем озноб, когда он чувствует взгляд Джека. Он мог бы сбежать от него. Уйти из номера, пока Джек был в душе, или сейчас, позорно поджав хвост скрыться в ванне, но он стоит, сжимая кулаки в карманах брюк. Неизвестность его убивает сильнее чем ревность. Он хочет знать. Считает, что имеет право на эти знания. Но, вопрос “кто мы теперь?” так и застревает в горле. Он даже не знает к кому ревновать. К Гвен Купер, которая ещё недавно хвасталась кольцом и говорила, что Риз лучший, а после почти не сводила взгляда с Джека, или к мужчине в коричневом пальто и кедах, что так легко отзывался на имя “Доктор”. А может, к вселенной, звездам, Джону Харту, будь тот тысячу раз проклят. Или, к тому, настоящему Джеку Харкнессу, что остался в 1941 и спас команду жертвуя собой?
Разворачиваясь на пятках своих туфель, он смотрит на того, кого слишком любит. Мысль о Джеке вела его весь год вперёд. Именно г нем он думал, отдавая приказ запускать протоколы безопасности. Именно тень Джека преследовала его, когда он открыл хабб для людей, именно он стоял за его спиной, когда сидя в конференц-зале, он пил кофе и думал, куда стоит сделать партизанскую вылазку. Джек был его маяком, к которому он двигался, стремился узнать о нем все, жив ли он, как он, можно ли спасти. Джек был спасением для Марты, Джека было слишком много тогда, и катастрофически мало сейчас, когда он был так нужен.
- Я рад, что ты вернулся.
Звучит устало. И не так, как должно было бы звучать. Может, если бы не убежавший за Гвен Джек и их диалог, который он не специально подглядел, или может если бы не Джон Харт, все было бы сейчас иначе. Он не знает. Он человек. Он устал анализировать чужие поступки. Тем более тогда, когда не разобрался в своих.
- Давай честно, - он все таки сдается. - Нам нужно многое обсудить, а так же поесть, отдохнуть, и в идеале поспать. Решай, в какой последовательности.

+1

7

But now I know we all need someone
The one who gives us strength to be ourselves... to be ourselves

Джек не уверен, что в состоянии сейчас разговаривать и не уверен, что не обрушит на Янто лавину эмоций и чувств, которые просто раздавят валлийца и без того выглядящего так, будто сейчас сломается окончательно. Но он делает это усилие и принимает решение, что разговор сейчас, пусть короткий - нужен.
"Рад, что ты вернулся" отдается в его голове набатом и похоронным маршем одновременно, Джек не понимает почти ничего, но отчетливо чувствует неловкость и идея об одном номере не кажется такой уж прекрасной как вначале. Он понимает, что это Янто изменил номер на другой, с двумя кроватями, понимает, что ему не за что его винить и это абсолютно правильное и верное решение.  Это он беглец и предатель, своей команды, которую так тщательно собирал, чтобы бросить при первой возможности и замаячившим на горизонте Докторе, которому он в действительности не нужен, который сбежал от него еще тогда, на Спутнике 5, намеренно оставив его одного на безжизненном куске метала в пяти миллионном году, без шанса на возвращение. Но Джек был слишком упорен и пожалуй глуп, чтобы не ломанутся искать. А потом ему подтвердили, что Доктор не тот каким он себя выставляет. Джеку бы остановиться и не бежать, но проклятое "я должен увидеть своего Доктора и спросить сам "почему" не давало ему покоя. 
"Оно того стоило? Стоили ли полтора века ожидания, чтобы узнать, о том, что это не исправить, что ему показалось, он не смог вынести.. Что он такой, каким тебе его показали. Жестокий. "
Джек тяжело вздыхает и закусив губу изнутри смотрит на Янто. Смотрит в его глаза, видит в них померкшее бесцветное небо и понимает на сколько виноват перед ним одним. Перед тем кому подарил надежду и отобрал ее, сломав как куклу, обрезав нити.
Джек безумно хочет спать, он измотан и его выносливый бессмертный организм готов отключить резервное питание, но он садится на кровать, подгибая под себя ногу и глухо произносит:
- Я готов ответить ответить на пять твоих вопросов, после этого меня просто вырубит, - он поднимает взгляд на Янто и забирает с подноса с едой чайник с чаем, этого должно хватить чтобы продержаться бодрым еще некоторое время. Следом за чаем, он подцепляет на вилку немного овощей и отправляет в рот, почти не чувствуя их вкуса.
Он уверен, что если сейчас они не решат хоть что-нибудь, то утром он пожалеет о том, что вернулся, это будет как проклятье. Несмываемое пятно и очередной побег в никуда, только бы дальше, чтобы не разрывало на части.
Сможет ли Джек ответить на вопросы Янто? Он понимает, что это будут не просты вопросы, не те которые задавала Гвен или Оуэн, это будут другие, те что заставят его прекратить дышать, но Джек готов.
Он готовился с того самого момента как на запястьях защелкнулись кандалы, отрезая ему любой путь к побегу.
Он готовился к ним пока умирал от очередной изысканно продуманной смерти и готовился когда воскресал, хрипя от боли, иногда еще не до конца восстановленными связками и гортанью.
Джек верил, что кажущееся присутствие Янто рядом это не галлюцинация измученного сознания. Но говорить ему об этом он не решается, может потом, когда они наконец, услышат правду друг от друга.
- Ты знаешь что хочешь спросить или тебе нужно время?

+1

8

Он кивает. Делает тяжёлый шаг, чувствуя, словно ноги налиты свинцом, и падает на вторую кровать, словно прибитый пыльным мешком. Пять вопросов. Джек по крайней мере честен с ним. Они оба слишком устали для ночи полной беседы, какие порой у них бывали, как самое редкое доказательство того, что они всё ещё живы. Янто знает, видит, насколько устал и измучен капитан, и с трудом позволяет назвать его своим. Это больно и на вкус слова как полынь. Но, он справится. Справлялся весь год с язвительностью Оуэна, справится и сейчас.
Пять вопросов. Весь мир, свой и Джека, нужно уложить в эти пять магический вопросов, и он старательно подбирает слова, слыша как журчит из чайника чай, наполняя белый и безжизненный фарфор отдельной посуды. Он хочет есть, но кусок не лезет в горло. Он истощения. Эти сутки, словно отбросили его назад, в прошлое на несколько долгих и сложных месяцев жизни. Эти сутки, как будто лишили его его самого, опоры и надежды. И он не винит Джека ни в чем. Разбитый, уставший, никакой, он не винит того, кого предали все, кого предал сам, встав рядом с командой, поддерживая шальное решение вернуть Лизу. Не к месту, он вспоминает однажды сказанное Джеку. Тогда дело было у него на квартире, третий день дешёвого виски и решение, которое он ждал как приговора. Тогда, он сказал, что если придется выбирать, он будет действовать сердцем. Вот только тогда, когда Риз лежал мертвый в прозекторной, сердце молило остановиться, а он послушал разум, он позволил логике сломать себя. И вот последствия. Может, оно и к лучшему, что тогда, в морге, его караулила Гвен, его, Джека, Надежда на человечность команды. Янто не знает. Он слишком пропитался Торчвудом, чтобы быть человеком. Эта система разбила его и собрала обратно, согласно своим изощрённым представлениям о жизни. И теперь, от него ждут пять вопросов, хотя, ему хватит и одного, чтобы найти баланс. Лишь один вопрос, который не оставлял его с тех пор, как Джек воскрес тогда, и бледный вышел к команде ведомый Гвен. Вопрос, который он задавал себе всегда, все те месяцы, которые он вынужден был вести команду через ад, стиснув зубы терпеть боль, врать, убивать, спасать других не жалея себя. Те месяцы, которые он был одержим поисками Джека и информации о нем. Но, имеет ли он право задавать его сейчас?
Подняв глаза на Харкнесса, видя его усталость, видя потухший взгляд, он до боли прикусывает язык, потому что нельзя. Не имеет право вот так, сходу, бить по больному. Он не заслуживает решать такие вопросы, когда сон и отдых для него важнее всего. Янто сможет подождать до утра. Он ждал четыре_двенадцать месяцев. Ночь, он выдержит тоже. Он кивает, выдыхает и набрав в лёгкие воздух задаёт свои пять вопросов.
- Джон Харт. Насколько он опасен и стоит ли его ждать снова?
Не личное, рабочее. Так типично для него. За работой прятать себя, за вопросами о безопасности других, отводить взгляд от проблем личного характера. Но, сейчас, это важнее и нужнее. Сейчас, это все звучит правильно.
- Нужно ли тебе ещё что-то из обезболивающего?
Он слишком внимателен, а Джек никогда не умел толком шифроваться в этом плане. Просто, люди предпочитали не видеть, а он замечал. Чуть тускнеет улыбка, немного более сдержанные движения и больше аккуратности. Как самые яркие индикаторы тому, что Джек человек. Не бессмертен, а смертен как и все другие. Просто, он возвращается. Просто, Смерть с ним скорее всего флиртует, как с самым невыносимым человеком на свете. Просто, это больно.
- Ты… - он запинается и, облизывая быстро губы волнуясь меняет сходу вопрос на более нейтральный. - Ты вернёшься в Торчвуд?
Он внимательно смотрит на Джека, изучает словно бы его слова и размышляет над двумя вопросами. Они никак не складываются в сложный и нужный пазл. Наверное, даже его мозг с идеальной памятью уже не готовы выдавать все с ходу. Слишком много адреналина, погони и информации.
- Сколько на самом деле прошло времени?
Четвертый вопрос должен был звучать иначе, но он никак не может отделаться от ощущения, что прожил дольше, чем есть на самом деле. Он имеет право знать. Это он может спросить сейчас.
- Все. Остальное разберём утром.
Пятый вопрос не был задан. Не сейчас. Слишком сложно и больно слышать на него ответ.

Отредактировано Ianto Jones (12-01-2018 12:43:57)

+1

9

Джек делает глоток чая и не чувствует его вкуса, как не чувствовал до этого вкуса еды, ему просто нужно было что-то отправить в желудок, который сводило болезненной судорогой и ему правда, на сегодня хватит испытывать себя. Смерть от истощения одна из самых беспомощных и оставивших в душе неизгладимый след. Он не торопит, прекрасно понимая, что не в праве. Он терпеливо ждет, хотя терпения в нем сейчас совершенно никакого и очень хочется уснуть, и ухнуть в темный провал сна без сновидений. Хоть раз за этот год. Отключиться, зная, что проснешься в кровати, а не в машинном отделении, что стало его тюрьмой. Джек сам почти не верит в это и где-то внутри боится, что это всего лишь сон. Мастер мог спокойно играть с его сознанием, как когда-то уже сделал.
Харт.
Первый вопрос о Харте и он мог бы догадаться. Джек с трудом различает оттенки голоса валлийца, но формулировка дает ему понять, что Янто задает этот вопрос не из ревности. Ревность от него Джек никогда не видел, лишь ощущал щемящую тоску.  Джон появился в его жизни ураганом, сметая на своем пути все что можно и нельзя, руша все что видит и не задумываясь о последствиях. Это так в его духе. А Джек пытается понять, как он мог полюбить двух таких совершено разных людей.
- Он опасен, - почти сразу выдает он, потому что это и правда так, - Как стая адских гончих, на столько, что я не знаю, чего от него можно ожидать. Он непредсказуем, - Джек не знает, что еще можно или нужно сказать о своем напарнике, о том, с кем он прожил пять лет как на пороховой бочке, в ожидании того, что один неверный шаг и он больше никогда не увидит белый свет. Чем он заслужил такую «благосклонность», которой не удостаивались другие, Джек не хочет знать. Друг, любовник или это называлось как-то иначе в системе ценностей Джона. Знания в случае с Хартом опасность, и он научился выживать.
Он уверен, что Янто заметил его реакцию на слова о Грее и молится, на то, чтобы вопрос про него не прозвучал. Иначе он сломается. И как долго он будет латать дыры и заделывать пробоины – неизвестно.
Боль.
Но Янто решает по-своему. Даже сейчас в нем, таком далеком от Джека, чувствуется эта бесконечная забота и Харкнесс понимает, что шанс существует.
- Нет, - он качает головой, и даже не врет. Не сейчас. Не тогда, когда любая ошибка или недомолвка и можно услышать, как трещит тонкая нить доверия, мгновение назад пролегшая между ними. Джек не хочет подбирать слова, чтобы обходить вопрос, но обезболивающие которые дал ему Янто достаточно сильные, чтобы хоть ненадолго притупить расползающуюся боль. Чтобы он мог уснуть, а дальше его регенерация сделать все за него. В сознании опять появляется вопрос: «почему они есть у Янто и что произошло за время его отсутствия» 
Торчвуд.
Он не ждал этого вопроса, потому что ответил на него еще в хабе, под крики Гвен о его безответственности, о том, что он бросил их. Гвен была права, а он считал, что достаточно ответил на него тогда, но Янто задает этот вопрос снова, а значит ему нужно ответить на него так, чтобы валлиец понял его. И понял правильно.
- Я вернулся. Навсегда, - добавляет он, - Я отказался от мира, который мне предлагал Доктор, я выбрал Торчвуд. Я выбрал.. - он замолкает на некоторое время, не потому что подбирает слова, он знает их, а потому что хочет чтобы Янто поверил, - Я выбрал вас тебя. То, что мне дороже всего остального мира, всех вселенных.
Он снова говорит "вас", а подразумевает его. Но уместно ли сейчас это "тебя" которое может выглядеть как нелепое признание, как в офисе, когда он приглашал его на свидание. Воспоминание об этом заставляют Джека покраснеть, еще никогда он не был таким глупым школьником, с трудом, подбирающим слова.
Джек смотрит на Янто, снова пытаясь понять, что он прячет от него и ждет самого главного вопроса, ответ на который он вынашивал этот чертов длинный год. С ним он просыпался, приходил в себя и с ним он умирал, захлебываясь болью.
Но валлиец ошеломляет его вопросом, которого он не ожидал услышать. Джек замирает на долгие несколько минут, сосредоточенно смотрит на Янто и облизывая вмиг пересохшие губы, восстанавливая ритм в сбившегося сердца, греет заледеневшие пальцы об едва теплый фарфор. Весь номер для него сейчас ледяная стужа воспоминания, и медленно отвечает.
- Год. - слова звучат глухо, и Джек даже не пытается скрыть дрожание голоса. Слова падают огромными тяжелыми камнями на дно, расплескивая воду и заставляя Джека непроизвольно вздрогнуть и напрячься, воспоминания еще слишком живы, как бы он не пытался их задавить. Человеческая память слишком уязвима,  - Год "и четыре месяца на которые ошибся Доктор". Это была временная петля, парадокс. Этого года никогда не существовало для человечества..  «Это было ужасно. Как ты это сделал, Янто? Как ты можешь понимать такие вещи? Как это возможно?»
Джек допивает остатки чая в два глотка, его тепло не греет и в голове уже почти туман от усталости, истощенный организм требует немедленного покоя и сна, но он ждет последний пятый вопрос, уверенный в том, что он его добьет и собирать он будет себя по частям. Если сможет.  Но валлиец молчит и непререкаемо заканчивает разговор. Джек опять испытывает безграничное чувство благодарности к нему, потому что это позволяет ему замолчать и погрузиться в обволакивающую тишину, которой так не хватало.
Если бы ему было позволено, он бы прижал к себе, как делал до этого много раз, вдыхая запах его кожи и выдохнул на ухо «Спасибо». Но Янто сидит напротив него, такой же уставший, если не больше.
А для Джека нет никого роднее и ближе, но он не двигается с места, любуясь им, запоминая его таким.
Далекие сигнальные гудки кораблей, гул залива, едва различимая человеческая речь в коридорах отеля – город погружался в ночную жизнь, за которой Джек любил наблюдать с крыш, но сейчас ему бы донести свою голову до подушки.
- Хорошо, - он кивает и стягивает с себя халат, чтобы чувствовать себя ничем не связанным, любая одежда сейчас это путы и кандалы, и по настоящему живым, пусть и смертельно усталым.
- Спокойной ночи, Янто.
Джек отключается тут же, как только ложиться.
Он проваливается в вязкую темноту, в сон без картинок, но отчетливым ощущением беспомощности. Он ничего не может с этим сделать, он не знает выхода из этого сна, который не приносит такого желанного забвения. Секунду ему кажется, что он задыхается. Секунду, что он захлебывается. А потом падает. Бесформенная мешанина из ощущений сменяющих друг друга и не дающих понять, что это сон. Джек уверен, что он снова на Вэлианте, он даже чувствует запах нагретого метала и машинного масла, он ощущает на языке металлический привкус и ищет среди этого кошмара единственную опору, дававшую ему надежду и силы, на то, чтобы жить дальше.
Джек не спит, он снова проживает этот год и сминает в пальцах одеяло, безмолвно вгрызаясь зубами в подушку.

+1

10

Слова звучат как приговор. О времени, о людях, о решениях и ситуации в целом. Янто слушает и не слышит слов. Сейчас, сцепив руки в замок, цепляясь пальцами за пальцы, как за последнюю соломинку, он слушает и слышит куда больше, чем хотел бы, или должен был. Он просто спросил, не рассчитывая получить окончательный ответ, но он получил сверх того, что можно было просить. Харт сейчас не важен, Торчвуд тоже. Важно то, как Джек произносит слова, как цепляется за кружку, в надежде получить от нее тепло, как глух его голос, и как он вздрогнул, отвечая про время. Это, важно. Как важен его взгляд, поза, в которой он может без лишнего труда следить за окном и входной дверью, дрожь прошедшая под кожей. Ему важны детали. Самое важное, то, что не поддается контролю и невозможно предугадать. Чуть дольше задержался воздух в лёгких, немного более тихо звучит гласная и вот, пазл собирается в ужасающую картину.
Год. Звучит слишком резко и Янто немного напрягается. Потому что, видит Бог (а он в него давно не верит), он мечтал чтобы его сомнения оказались ложью. Он так хотел, чтобы все было кошмаром. Чтобы не было токлафанов, поющих про ужаса на манер детских песен, чтобы не было крови и выбора совести и чести. Чтобы все это было лишь его фантазией, и уходом от реальности, потому что было страшно оставаться одному. Плечо опять напоминает о себе, но Джонс сидит и смотрит. Следит за каждым движением и сдерживает себя, чтобы не сорваться, чтобы не натворить глупостей, на которые не имеет право. Джек должен отдохнуть. Джек обязан поспать.
Он делает судорожный вдох, едва Харкнесс отключается. Ладонь опять разминается плечо, и он резко встает с постели. Выходя в ванную, он выключает почти весь свет в комнате. Полумрак должен быть спасением, но почему-то от него по телу валлийца бежит дрожь страха. У его кровати остался включенным маленький торшер. Уже не так тесно и страшно. В ванне, залитой ярким светом, он находит покой. Свет его успокаивает, прохладные струи воды, ударившие в затылок, приводят в чувства. Вода прогоняет скрежет метала, сферы токлафанов и боль в боку от несуществующей раны, пуля тогда прошла сквозь тело, а его накачали обезболивающими, мечтая узнать откуда навыки ведения огня и кто он такой. Янто мотает головой, отгоняя все ужасы прожитого года. Он так хотел, чтобы это было сном. К сожалению, эта была реальность.
Он даже не разделся толком. Снял рубашку и туфли, оставшись в брюках. Вернувшись в комнату, он собрался лечь в свою постель и замер услышав приглушенный стон. А потом медленно повернулся, чтобы посмотреть на наряженную фигуру Джека. Он не должен был оказываться так близко к его кровати. Он не должен был упираться в его кровать и с замиранием сердца касаться его плеча. Он не должен был, но не смог. Джек был его путеводной звездой весь год, который он помнил вопреки всему. Именно Джек был важен ему всё это время. Его он вспоминал, когда брался за оружие. О нем он думал каждый раз, когда принимал решение, или когда проваливался в сон, в кабинете. Харкнессу вел его всегда. Незримо присутствовал в каждом его решении, стоял за спиной, когда нужна была поддержка. И теперь, когда он вернулся, Янто не мог быть столь бессердечным, чтобы оставить его один на один с ужасами и кошмарами его снов.
Теплые пальцы дрожат от страха разбудить. Ему так важно быть сейчас аккуратным, так что он замирает после каждого тяжелого и короткого выдоха капитана и почти до крови прикусывает губу. Он касается сначала подушечками пальцев, а после накрывает дрогнувшее плечо теплой ладонью и ведет ею по руке, до напряженных пальцев, сжимающих одеяло. Накрыв ладонь, он ждёт, пока Джек немного расслабиться хватку, переплетает пальцы, и почти сваливается на капитана. Тело подводит. Усталость берет верх, поэтому он аккуратно устраивается на самом краю постели. Он аккуратно зарывается пальцами в короткие волосы Джека и медленно начинает перебирать пряди, пропуская их сквозь пальцы. Янто обещает себе, что он уйдет, как только Джек успокоится и расслабится. Он ощущает, как всё ещё крепка хватка мужчины, как от напряжения сводит почти все его тело.
- Huna'n dawel, heno, huna,
Huna'n fwyn, y tlws ei lun;
Pam yr wyt yn awr yn gwenu,
Gwenu'n dirion yn dy hun?
Ai angylion fry sy'n gwenu,
Arnat ti yn gwenu'n llon,
Tithau'n gwenu'n ôl dan huno,
Huno'n dawel ar fy mron?

Он сам не знает, почему вспомнил песню, которую напевают обычно матери своим детям. Он почти не помнит ее слов, почти не помнит того, чтобы ему ее вообще пели. Просто, однажды, он слышал, как ее поет Рианнон, и она въелась в память. Он тихо шепчет слова на манер песни куда-то в затылок Джека, призывая, отдохнуть.
Янто обещал себе, покинуть чужую кровать, как только Джек расслабиться и нормально уснет. Он обещал себе не тревожить его, но, он так и уснул, держа капитана в своих объятьях.

+1

11

Just wrap me in your arms, in your arms
I don't wanna be nowhere else
Take me from the dark, from the dark
I ain't gonna make it myself

Сон все еще владеет сознанием Джека, когда среди ощущения безысходности и провала он чувствует тепло. Знакомое тепло, которое вело его через весь этот кошмар, держало на поверхности и не позволяло рухнуть в отчаяние. Сначала оно осторожно проникает в сон, а через время полноправно окутывая Джека, давая ему, наконец, вздохнуть и понять, что все закончилось. По крайней мере, сейчас. Что он может, наконец, выспаться, не думая о том, что он проснется и хорошо, если проснется, а не очнется от того, что его швырнули в чан с кислотой.
Еще немного времени и он сам переплетает пальцы с пальцами Янто, сжимая их, бессознательно тянется к его теплу и свету. В его личном кошмаре появляется возможность жить, и ужасы плена отступают назад, Джек, наконец, может уснуть по-настоящему.
Ему не надо много времени, чтобы выспаться, но все же на этот раз Джек просыпается дольше обычного, не сразу осознавая, где он и почему в комнате полумрак. Он просыпается от знакомого теплого дыхания на коже и не хочет открывать глаза, он боится, что это сон и если он проснется, то обнаружит себя в постели один. Но с каждой секундой сон обретает реальность и Джек решается. Сначала один глаз, потом второй и улыбается шальной счастливой улыбкой, видя перед собой Янто. Он чувствует тепло его ладони на своей и скашивает взгляд в сторону, не двигаясь, лишь чуть-чуть сжимает его пальцы в ответ. Это кажется почти нереальным, но ровное дыханием и звук бьющегося сердца убеждают его в обратном. Джек не смеет двигаться, чтобы не спугнуть этот момент и изучает Джонса пока он спит. Изучает его заново, потому что в нем неуловимо изменилось многое. Он как будто выше, под светлой кожей проступает еще более выделяющийся рельеф мышц. Черты лица словно острее и вполне заметные тени под глазами. Секунду спустя Джек находит следы зубов, которые пропустил раньше и безошибочно определяет в них уивела. Сердце пропускает удар и в голове мелькают страшные картины, которые он усилием воли заставляет себя забыть.
"Этого не произошло. Этого не произошло. Этого не произошло." повторяет он про себя как мантру.
Но теперь становится понятно, почему он держался за плечо. Джек хочет дотянуться и прикоснуться, чтобы снять боль, но все еще боится шевельнуться. Он закрывает глаза и снова смотрит на Янто, на этот раз совершенно другим взглядом. Он помнит его юным, почти мальчишкой, незаметным и тихим. А сейчас это взрослый мужчина, и как он этого не заметил раньше? И как давно это произошло? И почему он был так слеп?
Джек все же решается немного изменить позу, подтягивая к себе Янто, обнимая и прижимаясь губами к его виску. Ему так много хочется ему сказать, но не сейчас. Сейчас он наслаждается его теплом и дыханием, согревающим кожу в районе сердца, что бьется ровно и спокойно от его присутствия рядом.

+1

12

Он балансирует на краю. И дело не в том, что он лежит почти на самом краю постели, чтобы не тревожить сон Джека. Он на краю собственного “я”, с которым сложно совладать, сложно разобраться до конца. Это не эго, требующее отмщения и уйти с утра, сбежать и держаться на расстоянии из принципа и в отместку. Это не его желание. Янто знает, потому что всем нутром тянется к Харкнессу, всей сущностью человека. Это балансирование на краю, словно на тонком канате. С одной стороны разум, холодный, проницательный, знающий как лучше, с другой стороны сердце, теплое, знающее, и шепчущее. Он не имеет право броситься с головой в одну из сторон, потому что его цель там, за канатом по которому он идёт. Его цель знать. Получить ответы на важные вопросы, получить знания, которые могут причинить боль, бить обидой, жалостью, состраданием. Могут быть лаской, нежностью и покоем. Он не знает. Он не Джек, чтобы решать за него, чтобы принять единолично решение за них двоих. Это не верно. А ему так хочется поступить правильно. Хотя бы раз. Хотя бы сейчас. И он идёт по канату вперёд, соблюдая баланс. Идёт, пока не соскальзывает нога и он летит вниз головой, в неизвестность.
Янто резко открывает глаза, и смотрит перед собой. За окном, за незатянутыми шторами Кардифф, живущий своей жизнью. За окном утро. Обычное утро обычного рабочего дня. Он не заметил, как проспал все это время. Чуть ближе, всё ещё горящий торшер, жалобно пытающийся справиться со своей задачей, но свет от окна куда лучше разгоняет тьму ночи и полумрака. Еще ближе не разобранная вторая кровать в номере отеля. Память услужливо подсовывает воспоминания, как он ночью собирался лечь спать, и в итоге обещал себе оставить постель Джека, куда прилёг, чтобы прогнать чужие кошмары, чтобы дать понять, что он рядом. И чтобы не случилось за тот год, который никто не помнит, он его не отпустит. Не в ночь, когда все, или почти все встало на свои места. На нем рука Джека, и он чувствует кожей живота, как расслабленные пальцы придерживают его бок. Янто чувствует мирное дыхание в затылок, чувствует обнаженной спиной теплую грудь Джека и мысленно ругается. На валлийском. Они так и проспали в обнимку. И теперь, поменялись местами. Теперь Джек держит его, охраняя как будто сторожит его сон. Только, Янто не сняться кошмары, а если и сняться, он научился справляться с ними по своему, тихо, чтобы никого не тревожить. Он и так доставил несколько проблем команде, попадая под зубы и когти вивила. Валлиец прикрывает глаза, и медленно дышит. Он надеется выбраться из объятий раньше, чем капитан проснется. Потому что, если Джек увидит, вопросов не избежать, как и попыток объяснить, что он больше не мальчишка, наивно цепляющиеся за надежду. Год выпил из него всякую наивность и юношеский максимализм. Только, и этого он не должен знать. Сначала, решить иные вопросы.
Валлиец чуть шевелиться, на пробу, пытаясь выбраться из объятий. Он слишком хорошо помнит, как мало спит Джек на самом деле, чтобы наивно надеяться выбраться без последствий. Но, первое движение не отзывается собственническим захватом его тела, и он пытается снова податься вперёд. Почти скатившись с постели, он замирает и смотрит на спящего. А спит ли капитан сейчас? Или ловко притворился? Он не знает. Но, вместо себя подсовывает подушку, со своей кровати. И уходит в душ. Утро настало. Нужно готовится к вопросам и понимать, как отвечать на то, на что отвечать не хочется.
Он выходит из душа, накинув на тело халат, перехватывая полы поясом на талии. Холодный ужин не внушает аппетита, поэтому, проверив вновь капитана, валлиец берет трубку и заказывает в номер завтрак, попутно прося зайти в бутик и принести им пару рубашек. Размер Джека он запомнил на всю жизнь, или даже две. Это не важно.
Янто сидит на краю кровати Джека и неспешно размазывает масло по горячему хрустящему хлебу. Вчера они почти ничего не ели, сегодня плотный завтрак. Они могут себе это позволить. Он знает, девушки ушли в спа, наслаждаться всеми прелестями отдыха класса VIP, а Оуэн отсыпается на год вперёд, и его лучше не беспокоить. Он снова Янто Джонс, архивариус и администратор, который знает все о команде. Осталось совсем немного. Целый день до полуночи, и масса вопросов в попытке выстроить диалог.

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Time to be alive [Torchwood]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC