capt. jack harkness michael wade wilson
oberyn martell margo hanson susan pevensie
Вот уже двадцать лет жизнь Клинта Бартона была разделена на две половины, которые всё это время существовали параллельно, практически не затрагивая друг друга. В одной он был раздолбаем с луком, на которого тем не менее каждый мог положиться в любом мало-мальски серьёзном бою, в другой же жизни он был примерным семьянином с идеальной репутацией...Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Все изолгались, вот в чем горе. Былой уклад невозвратим [Marvel]


Все изолгались, вот в чем горе. Былой уклад невозвратим [Marvel]

Сообщений 1 страница 30 из 50

1

https://i.imgur.com/f6fD9jb.png

Все изолгались, вот в чем горе. Былой уклад невозвратим
Рейкьявик похож на задворки Сибири. Снежные метели ночью, ни единой птицы. Бесконечная зима, которая лишает сил, кусает щеки, швыряет снег прямо в глаза. Даже привидениям здесь не уютно.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sa.uploads.ru/5YAC0.gif

http://s5.uploads.ru/KbuqU.gif

http://sh.uploads.ru/Rkbu5.gif

http://s6.uploads.ru/W4qEJ.gif

http://sh.uploads.ru/xmYhz.gif

http://s2.uploads.ru/OP21B.gif

http://s8.uploads.ru/lxEuo.gif

http://s5.uploads.ru/EjAX8.gif

http://sa.uploads.ru/YHyhc.gif

Маша и Медведи – Рейкьявик

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Рамлоу, Барнс, Роджерс

Исландия, у черта на рогах, после этих событий

АННОТАЦИЯ

Интерпол, побег. "Нет, мы не возьмем с собой кошку" и "Да кто тебя вообще спрашивает, возьмем мы с собой кошку или нет".

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Brock Rumlow (04-03-2018 17:31:34)

+3

2

Disturbed – Haunted

В Исландии никогда ничего не случалось. Здесь были лед и снег. Снег и лед. И все. А, нет. Еще ветер, задувающий с моря.
На берегах Хёбна хватало старых домов, где отопление было от печки, а вода – из ледников. Но добраться до Исландии – было тем еще квестом по выживанию. Рамлоу понимал, что о его участии в этой миссии спасения никто не должен знать. Иначе это грозило обернуться для него полнейшим и катастрофическим провалом. Что и говорить, навряд ли его погладят по голове и агенты Интерпола, и, что более важно, его непосредственное руководство из Гидры. Мало того, что он не сообщил о том, что повстречал Барнса, так еще и решил, что имеет полное право укрывать его месторасположение.
И Брок, в общем-то, был согласен с таким подходом. И, на самом деле, предоставил бы им самим – Роджерсу и Барнсу – разбираться с правительственными ищейками, которые, внезапно обретя нюх, напали на верный след и нашли Солдата там, где он жил на пару со своим американским символом. И, если бы Рамлоу не работал с Барнсом хренову тучу лет до этого – он бы и ухом не повел. Но тут… получалось, что сейчас многие и многие секреты Гидры находятся без охраны. Да, Брок сомневался, что даже при большом желании агентам Интерпола удастся расколоть Солдата любым способом. Но не было у него уверенности и в том, что вспомнивший почти все Барнс, не расскажет некоторые вещи сам. С него бы сталось… и в этом даже не было ничего зазорного – Рамлоу поступил бы так же. Но он был на своем месте, а Барнс – на своем. И именно с этого самого «своего места» Брок не мог позволить случиться этой встрече на Эльбе – Интерпола и Солдата. Поэтому, должно быть, и сорвался в эту ебаную Бельгию. После того чаепития на кухне он, как и собирался, близко не подходил к Европе, окопавшись в Штатах и издалека наблюдая за ходом операции под названием «Монолит». Все необходимое уже было у Гидры, кроме, пожалуй, мозгов, которыми это можно было открыть. И, если совсем откровенно, из-за этого заплыва на исландские ебеня Рамлоу бесился много больше – если все произойдет без него, он будет максимально разочарован. Все-таки не каждый день происходят такие знаковые события.
Брок не был и сам до конца уверен в том, что именно должно буде произойти. Скорее всего этого не знал и научный центр, просто осознавая, что что бы ни произошло, оно будет связано с Гидрой. Ну, или Рамлоу просто не сообщалось всех деталей, что, впрочем, тоже было логично. Именно поэтому Брок так отчаянно хотел оказаться на базе, где все происходило, а не пить утренний кофе на крыльце старого, чуть покосившегося дома.
Хотя, в целом, положа руку на сердце, в Исландии было не так дурно, как он полагал. Больше всего ему нравился тот факт, что вокруг них практически нет людей. А те же, кто есть поблизости – чхать хотели на, как водится, «туристов из Америки, приехавших хапнуть немного морозца». Сурового, мать его, пробирающего до костей исландского морозца. На самом деле, Рамлоу бы предпочел убежище где-нибудь на Ближнем Востоке, где он частенько бывал в составе карательного отряда. Те живописные виды песка во все стороны, куда ни глянь, Броку были привычны. В холод и стужу их не забрасывали давненько, видимо от того, что не было в этом краю ничего интересного – никаких тебе артефактов, древних манускриптов или зарытых склепов с магическими побрякушками. Вечная мерзлота и пара тюленей.
Как таковой полярной ночи здесь и не было – солнце выглядывало из-за горизонта регулярно и на несколько часов. А ночами на черном небе порою появлялось северное сияние. И, хоть и день был короче, чем привык Брок, все это добавляло какого-то странного и не совсем ясного… уюта. У черта на рогах, не в пример ближневосточным локациям, было уютно. Было ли дело в открытом огне, который задорно и весело трещал из печки, а быть может оно было в том, что даже при большом желании, дозвониться можно было до этой локации только с сотого раза и Рамлоу никто не дергал уже пару дней – но итог был один. Брок был странно доволен своим отпуском, который проходил не по сценарии и омрачался, разве что тем, что, если в Штатах все произойдет без него – Роджерс отхватит пизды.
Хотя… он и так выхватит. После Лувра Рамлоу старался максимально избегать его общества, находя сперва адекватные, а потом все более и более нелепые отговорки, в попытках прежде, чем выяснять отношения, разобраться с тем, что происходит. И ясности у него не было никакой. Все еще.
А еще из Бельгии они притащили с собой… кошку. Рамлоу весь перелет грозился выбросить ее из самолета, но потом просто смирился. Шансов повлиять на Барнса в этом вопросе у него не было, потому, что уперся Солдат рогом в землю и сказал, что кошка поедет с ним. Никакие доводы адекватности Броку не помогли в этом вопросе. Вот поэтому и пришлось смириться.
Развлечений в этом оазисе тишины и спокойствия тоже никаких особых не было. Особенно таких, чтобы не светиться лишний раз в городе. Поэтому все, что оставалось – читать или же пытаться поймать хоть один спутниковый канал на тарелку. Ну, или пытаться поймать интернет. Поэтому чья-то библиотека, судя по всему, собиравшаяся всеми жильцами этого дома из местного магазина, очевидно, все по тому же поводу отсутствия иных развлечений, представляла собой минимальную подборку книг на любой вкус. Еще из развлечений была колка дров. Хозяева дома, видимо, специально закупали напиленные чурки для того, чтобы жильцы прочувствовали на себе всю аутентичность складывающейся обстановки отшельничества. Вот так и получалось, что из дел, которыми себя можно было занять – потребление чая и кофе, рубка дров и чтение. А, иногда еще вопли на кошку, которая притаскивала задушенных леммингов и выкладывала их перед кроватью, в надежде сыскать одобрение своим внезапно открывшимся охотничьим инстинктам.

Отредактировано Brock Rumlow (08-12-2017 18:47:42)

+2

3

Баки не злился. Он слишком привык не задерживаться где-то подолгу; он утратил ощущение надежной жизни еще тогда, когда узнал о лжи Роджерса; попрощался с ее остатками после визита Рамлоу - переезд был событием неизбежным и скорым. Так чего тратить нервы теперь, когда они все-таки сорвались с места? Да, это произошло неожиданно и впопыхах. Да, вместо Стива в квартиру ввалился не терпящий возражений Брок, заявивший уверенно: "Надо валить". И пока Барнс запихивал в рюкзак вещи (и кошку), скомканно поведал о том, кто на этот раз присел им на хвост. У Баки не было причин ему не поверить. Из дома он уходил с тоской, но без сожалений. На фургоны со штурмовиками в зеркало заднего вида смотрел равнодушно. Потом долго спорил с Рамлоу, что Вишенка едет с ними и он не скинет ее ни из машины, ни из самолета. Не объясняя причин. Просто поставил перед фактом, что кошка полетит с ними хоть в гребаный космос, если прятаться от спецслужб придется там. Рамлоу много ругался, ворчал и матерился, но драться не полез. Почему-то Джеймс был уверен, что если до агрессивного сопротивления присутствию животного в команде все же дойдет, усатая мурчалка первая вцепится в обожженное лицо.
   Исландия встретила их холодом и невозмутимостью. И скукой. Спасало освоение языка, местная библиотека, колка дров и кошка. Иногда разговаривали с Рамлоу. Не то чтобы контачить с ним было неприятно, нет, совсем нет. Просто... не о чем особо. Они оба держались на расстоянии и просто сожительствовали. Как соседи. Как очень хорошо знакомые соседи. Слишком хорошо знакомые. Потому и на дистанции. Ни один, ни другой не были склонны вспоминать прошлое, потому как у каждого из их общих воспоминаний имелось что-то, о чем не хотелось бы даже заикаться. Тем не менее, напряженная атмосфера возникала только когда Рамлоу грозился выкинуть Вишенку в окно за принесенную в постель дичь. Брок орал, Баки вздыхал и советовал просто убрать сраные трупы. Или сожрать парочку на глазах у Вишенки, чтобы та порадовалась: неприспособленный двуногий накормлен и не сдохнет в ближайшее время.
    Вскоре Барнс предложил тренироваться вместе, чтобы хоть как-то разнообразить их день сурка. Потом с ехидной усмешкой призвал понырять в снег, но когда командир покрутил пальцем у виска, учтиво поинтересовавшись, не ебанулся ли он, передумал. Поэтому иногда наперегонки рубили дрова. Колун у них был один, поэтому Джеймс крошил поленья руками и пакостно лыбился, глядя на в поте лица трудящегося Рамлоу. У того жопа всегда взмыленной оказывалась раньше. Но слишком много дров не готовили никогда, чтобы было чем заняться в другие дни.
   Стив никак не приезжал. Баки волновался за него, но вместе с тем сомневался, что будет по-настоящему рад его увидеть. Принять его двойную игру все еще оставалось задачей сложной. Иногда казалось, что и вовсе непосильной, но Барнс такие мысли гнал от себя немедленно. Тяжела не сама игра, тяжела ложь, истекающая из нее. И причина, которой является он сам. Тяжелы последствия. Тяжело то, что в дураках остались все: и Барнс, и Рамлоу, и Роджерс. Ни одному все эти пляски не отзывались бы меньше, чем другим.
   Так и жили.
   Время шло, с этим нужно было что-то делать, а что именно, Баки не знал. Не сесть же с Броком за разговоры по душам, мол, ты знаешь, а ведь он обманул нас обоих, думаем мы теперь об одном и том же, но все равно почему-то от него не отвернулись, вот и скажи мне, бывший куратор, где мы так проебались. Рамлоу бы сказал, где именно, мог бы сказать и как именно, и тогда получилась бы только драка. Если бы все на стол выложил только Джеймс, то драка бы началась уже между Броком и Роджерсом. Потому и молчали - что-то понимали, что-то чувствовали селезенкой и очень, очень сильно этого "что-то" не хотелось. Приходилось держать в себе. Только Вишенка смотрела своими яркими глазищами так, как будто понимала. Баки в ответ шутил, что теперь его будут судить еще и за кражу чужой кошки. Дни тянулись невыносимо медленно.
   Все еще нужно было что-то решать. Непонятно какими способами.
   Баки тяжело опустился на диван, на другой стороне которого сидел Рамлоу и с выражением безудержного веселья на лице пытался смотреть телевизор. Барнс протянул ему бутылку с пивом, молча открыл свою. Вздохнул.
   - У меня такое ощущение, что мы торчим здесь уже целый год, - признался он, с таким же энтузиазмом пялясь на надпись "сигнал отсутствует". - Нам нужно что-нибудь придумать, - внимательный взгляд скользнул по лицу мужчины. На диван запрыгнула Вишенка, грациозно выхаживая по спинке. Глядя на нее, беглец и проблема для всех, оказавшихся поблизости, решил не вилять и сказать прямо. - Понятия не имею, зачем ты до сих пор тут сидишь, но раз так вышло, надо как-нибудь... занимать себя. Еще от силы пару дней, и я не выдержу, выбегу прямо через стену. Серьезно. Может, поохотимся? Не знаю, соберем весь снег с острова, слепим огромную снежкую бабу или Вавилонскую башню, чтобы попробовать потрогать северное сияние, угоним чьих-нибудь оленей - что угодно, лишь бы перестать покрываться здесь пылью.
   Ловко сцапав не ожидающую подставы кошку, Баки отпил пиво из своей бутылки и облизал губы в ожидании ответа.

Отредактировано James Barnes (11-12-2017 20:46:06)

+2

4

Каждый раз, когда дело доходило до "развлечений", Брок оказывался в тихом бешенстве. Потому что развлечений у них было не так много и очень многое граничило с соревнованиями. И, по итогу, Рамлоу все равно всегда проигрывал. Если, конечно, Барнс не поддавался. Но к своему вящему неудовольствию Брок прекрасно знал, что выйти из любого из этих соревнований победителем ему не удастся при любом раскладе: он был обычным человеком. После любого такого представления он ходил мрачнее тучи, а когда дело доходило до тренировочной возни в снегу, изо всех сил держался от того, чтобы не устроить Солдату хорошую трепку. Это, конечно, скорее всего тоже бы закончилось его поражением, но нанести пару тяжких телесных он бы точно успел. Хотя, конечно, что Роджерсу, что Барнсу, броковы «тяжкие телесные» - что мертвому припарка.
И дни продолжали тянуться так, как тянулись. Рамлоу закатывал глаза на показательные выступления Солдата при колке дров, Барнс закатывал глаза на возмущения Брока относительно трупов мелких грызунов в доме, кошка закатывала глаза с них обоих. Что и говорить – идиллия.
Хотя, к кошке Брок привык достаточно быстро, что и говорить. Иногда она чтила его своими визитами посреди ночи, уютно устраиваясь в ногах или на груди. И если Брок решал перевернуться во сне, то получал знатную оплеуху лапой с выпущенными когтями. Кошка, как и каждый в этом доме, была себе на уме. Впрочем, это было не удивительно. Когда соседствуешь с такими людьми, как Рамлоу и Барнс, волей-неволей приходится выкручиваться.
В этот вечер Барнс пришел к нему на диван, когда Брок рефлексировал в белый шум телевизора уже с полчаса и пребывал где-то за пределами этого дома, играя в солдатиков на воображаемом поле боя. Уютно устроив затылок на сгибе локтя, он невидящим взором смотрел в телевизор, который забивал все прочие шумы и просачивался в сознание, заполняя его и оставляя место только размышлениям и бесхитростному занятию: игре с самим собой в подобие детских игрушек. Пожалуй, в таких упражнениях был только один минус – ни радости от победы, ни досады от поражения он не испытывал.
- У тебя вроде активность-то должна снижаться в холоде, - невесело хохотнул он, скосив глаза на Барнса и благодарно кивая, забрав у него из рук бутылку с темным пивом. С негромким шипением открыл бутылку и, повернув голову в сторону кухни, прицелился и бросил крышку в ведро. Поерзав на месте, чуть приподнявшись на диване и заняв сидячее положение, сделал глоток холодного пива и успокоено выдохнул, слушая Барнса.
- Мне кажется, у тебя мозг отмерз, - покачал он головой, - откуда такие порывы – северное сияние потрогать? Или ты, пока меня не было, поймал канал с мелодрамами, и они так прочно прокрались в твой мозг? – усмехнулся Рамлоу, откидываясь затылком на спинку дивана и прикрывая глаза.
Чем себя занять он тоже не знал. Но Брок и не испытывал с этим больших проблем. Иногда им со Страйком приходилось днями лежать в засаде. В свое время это даже входило в программу их тренировок, поэтому главным развлечением был и оставался собственный мозг и собственные мысли. Тут главное было их контролировать, поскольку невеселые раздумья могли завести его куда угодно. А погружаться в пучину безысходного отчаяния ему не хотелось. Впереди должно было быть столько свершений, что от предвкушения сводило горло и мороз бежал вниз по загривку.
Вздохнув и зачесав пятерней волосы, сбившиеся на лоб, Брок несколько секунд поглядел на горлышко бутылки, а потом, уперев свободную от бутылки руку локтем в колено, продемонстрировал Барнсу раскрытую ладонь и, сделав еще один глоток, начал:
- Я никогда не рисовал.
Игра, в общем-то, знакома всем была еще с детства. Да, двое человек для этого не очень подходили, но, раз уж Солдат так изнывает от скуки, что готов проломить собою стены их скромного обиталища – нужно что-то решать. В ночь они ни на какую охоту не пойдут. Никаких снеговиков и башен лепить не будут – Рамлоу слишком стар для этого дерьма. А уж угонять оленей – и подавно. Им только разборок с местной полицией не хватало.
Внимательно посмотрев на Барнса, Брок вздохнул.
- Можно достать водки, чтоб стало веселее играть.

+2

5

- Много ты знаешь, - фыркнул Баки на слова об активности на морозе. Шутка, в общем-то, было неплохой, но неудачной уже просто потому, что она содержала в себе холод и Барнса, у которого с этим сложились тяжелые отношения. Все  главные трудности его жизни неразрывно связывались с зимой и холодом. Даже прозвище, которое ему столь любезно подобрали, об этом напоминало. Нет, Баки не ловил панические атаки от низких температур или замкнутых пространств, не обижался и на такие выпады. Просто относился ко всему этому с легкой, отчасти смиренной прохладой, позволяя себе морозные шутки только со Стивом, потому что только он был способен в полной мере уловить иронию и юмор такой темы.
   - С водки я тоже не напьюсь. Не будем переводить продукты, - Барнс перевел взгляд с руки Брока на его лицо. Вообще сперва не понял, какого рожна тот заговорил про рисование, потому что Баки уж точно не тот, кто мог бы его учить. Да и самим процессом с недавних пор ассоциировались вещи куда более интимные, поэтому мужчина даже смущенно растерялся на секунду. Но вовремя взял себя в руки, повел расслабленными плечами.
   - Я знаю способ, как тебя набухать в сопли, - ответил Рамлоу, и выражение лица у него было такое, как будто он действительно знал. Баки за это время так и не смог нормально догнаться, а Брок, видите ли, знал. И предлагал выбор, как именно они будут развлекаться: трезвые или не очень. Это стоило обдумать. Напиться хотелось давно.
   Принимать участие в такой игре лично Барнсу никогда не доводилось, но правила секретом не были. Спасибо Ведьмаку, в которого ребенок из суровых тридцатых затирал до дыр последние месяцы. Спасибо попойке в Каэр Морхене, Эскелю и Ламберту за то, что просвятили его в эту тайну. Благодаря им Барнс сейчас невозмутимо приподнял бутылку и сделал глоток. Он рисовал.
   - Что, совсем этого никогда не делал?
   - Нет, - бывший куратор мотнул головой. - Не рисовал. Графики и планы штурма не считаются за рисование, в общем-то. Краски точно видел только в магазинах и на принудительных работах по покраске рабицы.
   Баки помнил некоторые рассказы Рамлоу о его детстве, и этого было достаточно, чтобы ничего не уточнять. И все-таки удивительно удивительно. Удивительно и грустно, что человек, проживший столько лет, не потеряв ни единого дня, так и не успел сделать что-то настолько обыденное.
   - А я никогда... - он задумался, что лучше сказать. Упущенного у него хватало с лихвой, но ведь выбирать нужно так, чтобы Рамлоу спился раньше, чем им надоест играть. Первый аргумент придумался нелепый, - не ел крокодилов.
   По идее, Брок тоже не должен был их есть, но теперь, когда фраза прозвучала, в ее убойности Баки сильно засомневался. Это же Рамлоу. Его могло потаскать по жизни так, что крокодилье мясо в рационе окажется чем-то столь же обыденным, как кукурузные хлопья на завтрак для обычного человека. Но прежде, чем бывший куратор сделает или не сделает свой глоток, Баки приподнял руку, призывая его притормозить:
   - Постой, - сказал мужчина. - Неси водку.
   И это значило: "Набухай меня в сопли, раз действительно знаешь, как это сделать". И такое, вообще-то, не говорят тем, кто работает на враждебную организацию. Такое не говорят тем, кто вызывает чувства противоречивые и непонятные. Такое не говорят, когда постоянно находятся в ожидании очередной плохой новости, засады, хвоста, падения спутника на крышу (пока) их дома. Зато такое говорят, когда надоело готовиться ко всему на свете; когда нет сил терзаться вопросами, сомнениями и страхом. Когда наступает пошло-все-нахер момент и пора глупых эмоциональных поступков. Потому что статус "суперсолдат" не отменяет определения "человек", не делает менее восприимчивым к чему-то не физическому, в разы более болезненному и сильному.
   Если подумать, Брок - не тот человек, с кем стоило допускать подобные послабления. Послабления в его обществе вообще нежелательны. Но Баки ему почему-то верит, это бесит и успокаивает одновременно, а по итогу - только ложится сверху и без того огромной кучи эмоциональных переживаний. Вот и пусть оно все пропадом пропадет. Вот и пусть хотя бы ненадолго останется где-то в стороне, пока Барнс отказывается от всякой ответственности за свои поступки, а под контроль происходящее берет - какая ирония! - Брок Рамлоу. Бывший куратор. Вот так тряхнули стариной. Не хватает только какой-нибудь мясорубки и последующего "блять, ну какой придурок прыгает с такой высоты на прямые ноги?!". Грустно и смешно. Бегал, прятался, даже в криокапсулу забраться собирался, лишь бы больше никогда не оказаться на поводу, а теперь просто взял и отпустил себя перед человеком, который знает о его темной стороне все и даже больше, без труда способен ей управлять и...
   Это пошло-все-нахер момент. И Рамлоу уже принес водку.

+2

6

Fun ft. Janelle Monáe – We are young

Уточнение про рисование заставило Брока коротко хохотнуть. Откуда бы ему посещать художественные секции? Барнс знал, Брок ему когда-то рассказывал – не ему, Солдату – что рос на улице. Читать он научился по вывескам и вчерашним газетам. Да и не было у него никогда не времени, ни потребности, ни желания рисовать. В лагере Таскмастера были совершенно другие уроки, а уж когда он начал посещать курсы, призванные залатать пробелы его образования для получения офицерского звания – так там и вовсе было не до уроков изо двадцатилетним лбам. История, математика, физика, химия… все, что могло бы пригодиться ему на оперативной работе. И ничего из бесполезного и ненужного, в число которых входило и рисование, и музыка, и уроки, типа «сделай сам».
А когда Джеймс все-таки согласился на водку, Брок лишь усмехнулся и поднялся с дивана, идя в сторону кухни. На кухне, за окном, в снегу на парапете, стояли несколько бутылок водки. Холодильник тут был особо не нужен, а холодная водка – это холодная водка. И лучше, если ледяная. По крайней мере Рамлоу предпочитал такую.
Но, достав две бутылки, он оставил их на столе, уходя в кладовку.
Способ напоить суперсолдата он узнал совершенно случайно. Когда набухался Роджерс. Признаться, честно – Брок и подумать не мог, что Стив вообще способен опьянеть. Но в тот момент он прекрасно понимал, сам не зная как, но понимал – это не искусная актерская игра. Роджерс действительно был крепко так прибуханный и Брок отходил от шока еще несколько часов, когда это пьяное тело дышало ему в шею, все-таки уснув. На утро, конечно же, была разговор, в честь чего Мистер Америка пребывал вечером в таком виде, но с темы они как-то незаметно съехали. И Рамлоу решил, что еще не время, видимо. В конце концов, у всех свои причины напиваться до чертей или близкого к этому состояния. Брок ведь не был Стиву нянькой. Захочет – потом расскажет. А не захочет… ну, Рамлоу не настолько любопытный, чтобы лезть под шкуру.
На том он и порешил. Сейчас, конечно, после всех событий, он примерно догадывался, что дело, скорее всего, было в Барнсе. А вот что именно у них тогда случилось – знать даже не хотелось. В какой-то момент Рамлоу даже остро ощутил себя использованным. Но это были совершенно безрадостные мысли, которыми он себя накручивал с того момента, как вернулся из Лувра. Брок не был параноиком, но, кажется, постепенно им становился. И сейчас он не был ни в чем уверен: ни в Стиве, ни в его словах, ни, уже тем более, в себе самом и том, что испытывает. Могло ведь, вполне могло, так получиться, что все это – просто блядский цирк с конями. И быть может предпосылок к этому и было меньше, чем «нисколько», но вот надуманных причин, с приставкой «а что, если…» - Броку хватало.
Выудив из кладовки упаковку крысиной отравы, он вернулся к столу и открыл одну из бутылок. Две их было только потому, что если Брок будет пить то же, что и Барнс – он-то точно склеит ласты. Умирать так глупо не хотелось. Прикинув на глаз дозировку, он раскрошил несколько капсул с ядом в бутылку и несколько раз интенсивно встряхнул пойло.
- Не знаю, как ты, - Рамлоу полез по полкам на кухне, ища какие-то старые, еще, кажется, производства прошлого века, упаковки красителя, - но я точно буду закусывать. И тебе советую.
Наконец найдя полуистлевшую пачку красителя для пасхальных яиц, которую, очевидно, оставили здесь прошлые туристы, Брок ссыпал часть его в свою бутылку.
- Я не буду пить то, что будешь бухать ты, - объяснил свои действия Брок, взбалтывая фиолетово-лиловую водку, - у тебя регенерация, а я кони брошу.
Скептически осмотрев осадок на дне бутылки, он вздохнул. Что ж, и не такое дерьмо пили. Достав с полки пару упаковок сухого, соленого и остро пахнущего вяленого мяса, Рамлоу вернулся к дивану, будто неся в руках пиво и чипсы. Протянул бесцветную отравленную водку Барнсу, бросил ему на колени упаковку мяса.
- Сам откроешь, или тебе помочь? – лукаво усмехнулся он, скосив хитрые глаза на Солдата и вспоминая, как едва ли не через силу приходилось запихивать в Барнса человеческую еду. Которую ему есть, конечно же, не позволялось, но Рамлоу чхать хотел на эти правила.
Бутылка буквально морозила ладонь и Брок, отвинтив крышку, задумчиво поглядел на Барнса:
- Крокодилы, говоришь… - он почесал небритую щеку, а потом сделал крупный глоток из горла. Приложив тыльную сторону ладони к губам, он шумно выдохнул носом, удовлетворенно щурясь. Обжигающе-холодная, крепкая водка рухнула в желудок и следом за этим пришло долгожданное тепло. То самое, которое бывало только в случаях обширных возлияний алкоголя в организм.
- В Уганде была операция. Застряли с проводниками в ебенях, и они притащили на ужин молодого крокодила. Мясо пахнет тиной. И на вкус… говно. Хотя и повара они были так себе.
Удобнее устроившись у изгиба диванного подлокотника и упершись спиной в него, Рамлоу сидел напротив Солдата, расслабленно и спокойно. У них сейчас не было причин вступать в конфронтацию. Пока что точно не было. Но не известно, что будет дальше, когда они все-таки набухаются. А в том, что они набухаются – Рамлоу был уверен.
- Я никогда не… - Брок хмыкнул, вспоминая, что еще он мог не делать. На ум приходили только странные, бытовые вещи. Но потом он криво усмехнулся:
- Я никогда не носил длинных волос.

+2

7

Баки ждал Рамлоу на прежнем месте, хоть и испытывал прилив почти детского любопытства, подмывающего пошататься рядом и посмотреть, как именно его собрались набухивать до соплей. Но он оставался на диване, лишь наблюдая за перемещениями бывшего куратора, покуда это было возможно. А еще старался не думать о том, как Брок о таком способе узнал вообще, потому что Солдата спаивать стало бы себе дороже да и Барнс ничего такого не припоминал. Много ли суперсолдат существует на планете? Со многими ли Брок имел возможность пересечься? От мысли, что сей опыт пришел к нему от Стива, категорически не хотелось. Более того, образ нетрезвого Капитана Америка в голове попросту не укладывался. Но откуда-то Рамлоу узнал, на ком-то проверил, и вариантов этих "кого-то" было, увы, слишком мало, чтобы успокоить самого себя.
   Возвратившегося агента Гидры Баки встретил менее расслабленно, чем провожал, но виду постарался не показывать.
   - Отравил, - полуутвердительно сделал вывод он, взглянув на бутылку. Знать, сколько именно туда бросили, не хотелось. Было попросту наплевать.
   Джеймс ответил Рамлоу обманчиво-ласковой, приправленной ехидством полуулыбкой и распаковал мясо, к которому Вишенка тут же проявила активный интерес. Шикнув на нее, чтобы не лезла в самую упаковку, он скормил ей с руки небольшой кусочек, а потом пообещал, что большего ей не светит и что она может идти лопать свое индюшачье рагу для кошек. Вишенку такая перспектива явно не устроила, но встретившись со строгим взглядом хозяина, мохнатая отправилась клянчить у Брока. Баки тем временем открутил крышку со своей бутылки. И взглянув на жидкость, понял, что пить ее не хочет. И это вполне себе естественное желание, если знаешь, что твоя еда отравлена, пусть и не в смертельной дозировке для тебя, суперсолдата, на котором испытывали и не такое. Здравое желание оставаться в порядке брало свое. Но Баки хорошо умел его игнорировать.
   - Мне идут длинные волосы, - сказал он и сделал большой глоток, заставляя себя не задерживать отравленную водку во рту, а тут же ее проглотить. Вжух, и скоро вам станет немного не по себе. - Подозреваю, ваши сотрудники были того же мнения, раз не брили меня налысо и не снабдили какой-нибудь крутой балаклавой. Лицо, кстати, за этими волосами тоже удобно прятать.
   А еще, глядя на эти волосы, было очень легко не забывать, что прежний Баки остался далеко позади. Будучи в Ваканде, Стив как-то предлагал отрезать их, но Барнс отказался, сославшись на какую-то пустяковую причину, хотя на самом деле с удовольствием бы снял с себя и всю шкуру, если бы это помогло не умереть от жары. Но - нет. Состричь волосы означало перестать спокойно смотреть на свое отражение в зеркале. И это не та причина, о которой следует знать Рамлоу.
   - На меня никогда не роняли целые дома, - усмехнулся Барнс, последовав примеру бывшего куратора начинать с малого. Начинать с очевидного. Откусил немного мяса, чтобы сбить послевкусие водки, жар которой разливался сейчас в грудине. Приятное чувство. Даже когда не можешь напиться, крепкий алкоголь способен хоть немного разогнать фантомное ощущение льда или пустоты. Первое время, когда Баки только начинал вспоминать, пребывая в промежуточном состоянии между Солдатом и собой, но уже будучи способным держать себя под контролем, не срываясь в приступы агрессии, он тоже пил. Пытался. Прикладывал к этому все силы, но добивался только ощущения заполненного желудка и скоро проходящего жара под кожей. В те моменты он сильнее обычного ненавидел сыворотку в своей крови. Потом смирился: не напиться так не напиться. А после и со всеми откатами прожитого научился сталкиваться лицом к лицу, сохраняя выражение сдержанное и мужественное. Сталкиваться и неизменно переваривать это внутри себя. Только со Старком не получилось "внутри". Со Старком вышло "снаружи", столкнулось с конфликтом на почве договора и рвануло так, что бежать бесполезно. Наглухо погребло оказавшихся поблизости и эхом разнеслось на весь чертов мир. Тогда бы, после этого всего, Баки тоже с удовольствием бы напился и заполз в какую-нибудь щель, чтобы в очередной раз морально там издохнуть, но...
   Но обстоятельства сложились так, что напивается он здесь, в далекой Исландии, на видавшем виды диване и в компании Брока Рамлоу.
   - Черт, - досадливо шикнул Барнс, поджав губы. - Почему я сам не догадался добавлять в выпивку яд?

+3

8

- Не идут, - коротко мотнул головой Брок, обращаясь в пустоту, - мы ссались тебя брить, чтоб ты все отражающие поверхности не перебил с перепугу.
Никому не хотелось проверять, задеты ли центры узнавания себя в голове Барнса. Мало ли что там в советах ему наколдовали в мозгах. Он к ним в распоряжение поступил уже заросший и у Рамлоу не было никакого желания шугаться каждый раз, когда они проходили бы мимо хромированных дисков авто или зеркал в сортире. Ему и без того хватало проблем, за которыми надо было следить.
- Ну и потому, что хрен его знает, как бы сработало узнавание себя до войны… - задумчиво протянул Брок.
Тут тоже была палка о двух концах. Глядя на себя коротко стриженного Барнс запросто мог бы начать вспоминать то, чего ему вспоминать было категорически нельзя. Жизнь до войны, быт. Что угодно, что могло бы нарушить и засбоить программу, которая и так порою держалась на соплях. А тут – вроде как другой человек. Разве что чем-то похожий, но и только. Поэтому и решено было не рисковать.
А сейчас Рамлоу даже не испытывал никаких угрызений совести от того, что может так легко и в открытую обсуждать это. В конце концов это было чем-то, что само собой разумелось в его жизни. Был Солдат, который поступил под его командование. Были операции и было чертово множество всего, о чем вспоминалось с легкой грустью. Ему бы сейчас туда, в эти двадцать пять лет, да с сегодняшним опытом… от бы он там навоевал. Всех бы на колени поставил.
А в итоге вот он, здесь, в Исландии. Бухает с Барнсом, которого разыскивает и Гидра, и Интерпол, и всевозможные подразделения большинства стран. И по-хорошему упаковать бы это пьяное тело и привезти обратно, туда где ему самое место… по мнению руководства. А стоит задуматься о том, во что именно это выльется, так рисуются в воображении такие безрадостные перспективы, что хоть сразу в петлю лезь.
- А жаль, что не роняли, - криво усмехнулся Брок, делая очередной крупный глоток из бутылки и коротко выдыхая носом, - полезный опыт…
Особенно по части понимания того, что именно хочется в жизни сделать. И не просто такое пространное, типа мол «французский не доучил» или «семью не завел». А то, что нужно именно тебе. То, о чем начинаешь сожалеть только в тот момент, когда в грудь давит бетонным блоком так, что немеют пальцы и вдохи – сиплые, короткие, поверхностные. И хорошо, что пальцы немеют – не чувствуешь, как их облизывает и кусает жаркое пламя.
А потом в полусознательном состоянии вытаскивают. А кожа снимается с мышц, как перчатка, оставаясь прилипшими ошметками на бетонных перекрытиях. И живешь на морфии. И спишь, спишь, спишь…
Брок перевел взять на кошку, которая осторожно подлезла под его руку и попыталась сунуть морду внутрь упаковки с мясом. Рамлоу тяжело вздохнул, но ничего не предпринял, позволяя лохматой вытащить кусок и спрыгнуть с дивана.
- Дура, - негромко бросил он ей вслед, - оно соленое. Снега потом обожрешься и замерзнешь. Нассышь в ботинки – даже слушать Барнса не стану.
Хотя… да что он этой кошке сделает. Его скорее самого в бараний рог скрутят, если он просто недобро на нее посмотрит. А получать пиздюлей из-за кошки… ну, это как-то совсем некомильфо. Поэтому, раз проблему не решить так, как хочется и она не доставляет действительно серьезных неудобств – проблему можно игнорировать.
- Я никогда не играл в компьютерные игры, - хмыкнул Рамлоу. Вряд ли тренажеры для боевых отрядов можно было назвать компьютерной игрой. Ну, если только отчасти. Очки виртуально реальности давали максимально красочную и приближенную к реальности картинку, специальный костюм с датчиками давал разряд в кожу, если в тебя попадали из специально сконструированного оружия. На этих тренажерах удобно было отрабатывать штурмы и тренировать различные планы атак – прогресс не стоял на месте. И очень многое было позаимствовано из индустрии развлечений. Некоторые частные компании вообще занимались тем, что сажали за управление беспилотными дронами – прошедший конкурсный отбор геймеров. И не всегда говорили им, что это – не новая игра, а реальность. До чего порой бывают жестоки люди… Брок знал, что эти компьютерные задохлики в реальности ничего противопоставить ему не смогут. Но он бы ни за что и никогда не хотел бы повстречаться с той их личностью, которая включалась в моменты игры. Это были, временами, действительно страшные люди. Страшнее их обоих с Солдатом.

+2

9

Баки фыркнул. Спорить о том, идут ли ему длинные волосы, не хотелось. Это все равно ни на что не повлияет, разве что только на атмосферу их скромной посиделки.
   - Тогда даже досадно получается, - признался он. - Вспоминать о Гидре стало бы чуточку приятнее, зная, что я успел причинить вам еще больше хлопот.
   Барнс сморгнул, ощущая влияние отравленного алкоголя, и слегка скривил губы в непонятной гримасе то ли удовольствия, то ли странного рода злорадства к самому себе. Если бы не игра, правила которой он намеревался соблюдать столько, сколько представится возможным, то сейчас мужчина бы самозабвенно лакал из горлышка, не обращая внимание ни на что другое. И плевать, как это выглядело бы со стороны. Поганое настроение, оно такое. Располагает не задумываться о последствиях. А алкоголь располагает освободить голову от нежелательных размышлений.
   - Что ж... - усмехнулся он, облизав губы. Сделал большой глоток и поморщился, прикрыв рот тыльной стороной ладони. - Это может быть довольно весело, интересно и красиво. И даже отчасти познавательно. Даже Стив оценил.
   С тех пор, как Баки оказался предоставлен сам себе, у него появилось уйма свободного времени, которое вначале он тратил на бега и восстановление собственного разума, после - на усвоение важной информации, которой за столько лет его "зимней вахты" накопилось немало, а потом дошел и до развлечений. По правде сказать, последний этап наступил совсем недавно, в Ваканде, когда спустя множество неустанных занятий рисованием, лепкой и много чем еще возникла необходимость расширить свой кругозор. И если Стив с техникой общался в стиле сугубо деловом, по возможности избегал и прикрывался железным аргументом, что ну ее в баню, Барнс достижения человечества всячески испытывал. Причем, во всех сферах. Так он, например, с азартной мордой лица подсовывал "Ментос" в бутылку "Кока-Колы" и восторженно глядел из укрытия на созданный своими руками хаос; пытался заболтать Сири до смерти; экспериментировал со стилями фотосъемки; с видом научного маньяка доколупывался до кухонного комбайна, кофеварки, микроволновки, стиральной машины, пытаясь понять, как они работают и как устроены; ужасался с замеченного на ютубе флешмоба по накачке губ банками и многое, многое другое. Говоря коротко, лез всюду, где только мог. И идея ознакомиться с компьютерными играми пришла ему спонтанно, пока он выводил пальцем замысловатые узоры на животе Роджерса. Так Баки подсел на виртуальную реальность. И стал еще больше похож на нормального, современного человека. Только не надолго. Теперь он снова прятался в глуши, как сыч, и ждал подвоха, а все его "обжился" заключалось в зубной щетке, стоящей в ванной комнате, и кошачьей миске на кухне. В рюкзаке, помимо денег, заметок и оружия, теперь лежал и кошачий корм. Мало ли что. Режим постоянного ожидания чего-то плохого был привычен, но... Иногда это ощутимо раздражало. После счастливой и мирной жизни - почти злило. К хорошему привыкаешь быстро: к дому, к теплой постели, где ждет возлюбленный, к работе, к быту, к чертовым компьютерным играм - вот и он привык. А теперь переучивался вспомнить, кто он и что светит таким, как он. А светил им точно не покой.
   - Я никогда не был двойным агентом, - усмехнулся Баки, бросая блестящий взгляд на бывшего куратора. Не глядя достал кусок мяса и отправил в рот, хотя уже не сомневался, что это бесполезно. Хрен знает, какую дозу высыпал в водку Рамлоу, но вело с этого хорошо. Очень хорошо. Барнс даже почти готов сказать ему спасибо, но ерничать и всячески выражать свое расстройство по поводу окончания нормальной жизни его, оказалось, тянуло больше.

+2

10

Брок сипло хохотнул, но сделал крупный глоток из бутылки. В этот раз водка пошла туго, встав комом в горле, и он зажмурился, коротко кашлянув и стремясь поскорее заесть соленым мясом жгучую волну желчи, поднимающуюся из желудка.
- У тебя для этого не хватало программных установок, - покачал Рамлоу головой, - а так тоже бы мог похвастать этим в своем резюме.
Ну, а в конце концов, что они оба хотели? Велась война. Да, не привычные пониманию боевые действия на местности. Война велась информационная, практически партизанская, с мелкими стычками и тоннами информации, призванной деморализовать и выбить из колеи противника. Это им всем дорогого стоило: Броку вот несколько дней каждодневно приходилось выходить на построение под американский гимн, и они со Страйком едва держались от фэйспалмов, когда утро начиналось с каких-нибудь патриотических речей. Он не любил подобного и уж точно не разделял тяги командования к сплоченности и боевому духу, которые достигаются подобным образом. Он и в Гидре-то этого не понимал, но терпел много дольше и проще просто потому, что это была его идеология. Это был его выбор и его жизнь. Не то, что в ЩИТе. В ЩИТе он был постольку-поскольку. Просто такая работа и ее нужно было выполнить любыми путями. Хотя, под конец даже нравиться начало в какой-то момент. Отпуск по графику, премии к праздникам. В ЩИТе было, если можно так выразиться, спокойнее. Да, хватало своих проблем, но Рамлоу не ждал, что следующим заданием их с отрядом закинут в такую жопу мира, что оттуда без парочки магов и трех порталов будет просто не выбраться. Да и моментов, когда тебя могли убить в ЩИТе было бесспорно меньше, чем в Гидре. Поэтому служба там была более спокойной. А к хорошему привыкаешь и Брок еще несколько месяцев после своей выписки из госпиталя не мог осознать, что вернулся в родные стены. В Гидре все было строже. Но, пожалуй, это было даже хорошо. Они не в войнушку играли, в конце концов. Они метили подмять под себя весь мир и установить на его территории новый мировой порядок. А это далеко не простая задача.
Хмыкнув, он призадумался на минуту-другую, молча глядя в стену перед собой и покачал головой:
- У меня никогда не было отношений дольше, чем на полгода.
И не то, чтобы Брок испытывал какие-то проблемы с осознанием этого – о, вовсе нет. Его это максимально устраивало. Ему не нужно было, чтобы, как у прочих: пилили, каждодневно капали на мозг, требовали внимания. Рамлоу в этом плане был омерзительным эгоистом и делал что-либо только до того момента, пока ему было интересно и самому хотелось. Как только запал пропадал или желания так и не появлялось – через себя он переступать не собирался. Ни ради женщин, ни ради мужчин – это не входило в его программу «минимум» для жизни. И его это максимально устраивало. Пожалуй, тут только Роджерс мог претендовать на что-то большее, но все тоже скатилось по наклонной. Рамлоу все еще на давало покоя то, что телепат позволял Стиву появляться в своем особняке. Что встреча не закончилась дракой или же тем, что мозгокопатель сдал его властям. Для Брока это значило только одно – значит Стив сказал ему нечто такое, ради чего мутант готов был рискнуть и не сдавать бывшего лидера Мстителей. И мысли о том, чтобы это могло быть, были одна мрачнее другой.
- Был бы здесь Роджерс, он бы тоже выпил вместе со мной по этому поводу, - Рамлоу не спрашивал. Это скорее было похоже на утверждение и знание того, что Стив вел двойную игру и водил его за нос все это время. Брок не знал наверняка, но видел – Барнса уже поводит. С каждой секундой, которую он тянул, алкоголь и яд действовали на организм суперсолдата убойным коктейлем. А то, что он попросту забыл, что такое опьянение тоже играло Броку на руку. По крайней мере Рамлоу надеялся, что Баки сейчас хоть чем-то выдаст своего старинного товарища и любовника. Быть может даже прямым текстом подтвердит все опасения Кроссбоунса.
Рамлоу продолжал сидеть расслабленно и спокойно, пожевывая жесткое мясо и никак не выказывая того, что его волнует ответ на это. Принятие неизбежного факта – примерно так назывались и опущенные плечи, и чуть ссутуленная спина и негромкий, уверенный голос.

+2

11

- О, что ты. Я ничуть не опечален, - ответил Баки, моргнув несколько раз. Тело стремительно становилось ватным, расслабленным, а доза яда оказалась сбалансирована достаточно хорошо, чтобы борьба организма с ним не причиняла сильного дискомфорта. Брок был прав, Барнс уже и забыл, что такое алкогольное опьянение, а потому был рад и такому. Приятно почувствовать себя слабым вот так, не запертым черт знает где под прицелами винтовок и видеокамер. Но это, конечно же, далеко и от дружеских попоек, потому что Рамлоу - все-таки не приятель. Но и не враг. Он что-то непонятное, настроенное дружелюбно. До поры.
   Криво усмехнувшись, мужчина слегка покачал бутылку, придерживая бутылку за горлышко, и не сделал ни глотка.
   - У меня никогда не складывалось с девчонками надолго, - пояснил он. - Рано или поздно, но даже самые покладистые и терпеливые начинали ревновать к Стиву. Он тогда ведь совсем сопляком был. Я нянчился с ним так, как не каждая мать будет хлопотать над своим чадом. Им не нравилось. Но от них ничего не зависело.
   Барнс внимательно наблюдал за Рамлоу. Очень хотелось задать ему пару вопросов, но в правила игры они не вписывались. А если адаптировать, им обоим пришлось бы вылакать по полбутылки и упасть мордой в ближайшую поверхность. Баки желал узнать, что думает о сложившейся ситуации сам Брок, что подозревает, что знает и что намерен делать. Они оба остались в дураках, а навешавший им на уши лапшу Роджерс находился за три версты. И кто знает, по каким причинам он это делал. После того разговора Баки его не видел. И вопрос, что настораживало его сильнее: это или сомнения насчет их встречи, которая все равно произойдет. Всплывшую правду принять оказалось тяжелее, чем казалось сперва.
   - Я бы не стал отвечать за Стива.
   Теперь - не стал бы.
   Баки расслабленно потянулся, мутным взглядом проследив за умывающейся кошкой, а затем вновь посмотрел на Рамлоу. Позу его скопировал, устраиваясь теперь не боком, а прямо напротив. Бутылку он временно прислонил к внутренней стороне бедра, тихо шикнув от холода.
   - Я никогда не грабил музеи, - обаятельно улыбнулся Барнс, слегка наклонив голову. Это становилось все интереснее. Он и забыл, что под влиянием алкоголя новые краски обретает практически все, но теперь вот вспоминал. А еще видел, что водка влияет и на Рамлоу, пьющего большими глотками. Различались они с ним сейчас разве что мотивами: Баки не хотел ничего из агента Гидры вытаскивать. По крайней мере, осознанно. Роджерс поведал историю достаточно развернуто, чтобы не осталось ни нужды, ни необходимости расспрашивать о чем-либо Брока. Может, только узнать, насколько подорвано его отношение к Стиву, но уж точно не сейчас. А у Рамлоу взгляд слишком говорящий, слишком выжидающий, как у хищника.
   Отравленная водка ударила в голову достаточно сильно, чтобы не воспринимать это враждебно. Пока что. Хотя, наверное, стоило.
   - Каково это? Я-то в основном только яблоки в детстве воровал, - он почти схватился за бутылку, но вовремя одернул себя, мысленно  напоминая себе об игре. Сейчас пить должен Рамлоу. - Или прикрывал, пока вы делали свою работу. Так каково это? Будоражит?

+2

12

Disturbed – Who taught you how to hate


Определенно — это было мудрым решением: бухать, играя в эту идиотскую игру. На Брока вообще редко снисходили такие провидения, но тут, стоило отдать должное, он поступил самым удачным образом. Потому, что они не вели пространных разговоров под развязавшийся от алкоголя язык. Они лишь какими-то окольными путями пытались выяснить то, что их волнует. И никто не нарушал правила. Ни сам Брок, ни Барнс. 
Коротко хохотнув описанию их отношений, Рамлоу покачал головой:
- Мне казалось, что трахаться вы начали еще тогда. Был неправ, признаю. Нужно будет отдать Роллинзу двадцатку.
После Лагоса ставки делали всем отрядом. Естественно, уже после того, как Рамлоу выписали из госпиталя. В одну из встреч, когда они отмечали, кажется, чей-то день рождения и тема привычно соскользнула в рабочее русло. Припомнилось Озарение, припомнился Лагос. Кто-то где-то что-то подслушал, подглядел, прочитал. И домыслы и предположения потекли бурной, полноводной рекой. 
В ответ на то, что за Стива тут решать бы не стали - Рамлоу только криво усмехнулся. Действительно. Что взять с двойного агента. 
- Ты прекрасно знаешь, - недовольно дернул плечом Брок в ответ на слова Барнса, — это просто работа. Она не будоражит и не веселит, - он сделал уже два крупных глотка из горла и глухо зарычал, отворачивая лицо от Солдата. 
Не помнит? Или прикидывается? Сам Брок прекрасно помнил, что рассказывал Барнсу.
- Давно уже не веселит.
Водка упала в желудок, разливаясь обжигающим теплом и пробирая дрожью до кончиков пальцев. Эта водка была не в пример лучше той, какую они пили, будучи подростками. Чтобы казаться опаснее, круче. Взрослее. Та водка была горькой, жгучей. Обжигала язык и гортань, рубила буквально с пары стопок, а наутро у здорового еще, юношеского организма, было одно желание - сдохнуть, чтобы это все прекратилось. Хотя им, пожалуй, еще везло. Не было ничего, кроме тяжелейшего похмелья. Некоторые вон вообще слепли.
- В детстве да, наверное, будоражило, - пожал плечами Рамлоу, переводя мрачный взгляд на Солдата, - ощущение, что ты ловчее и хитрее тех, кого облапошил. Но в детстве оно все иначе воспринимается. Сейчас я не испытываю удовольствия от ограблений. Зашел, забрал, ушел. 
Он помнил, что, ему еще тридцати не было. Был какой-то дюже солнечный калифорнийский летний денек. Они изнывали от жары на конспиративной квартире - цель так и не приехала в Калифорнию и Брок и Солдат ждали возле молчавшего телефона дальнейших указаний. А потом выяснилось, что просто отменили рейс, прилетит на два дня позже и им нужно как-то эти два дня проводить. Рамлоу тогда тоже крепко приложился к холодной водке этим же вечером. То ли с расстройства, то ли со злости: он потом никогда не пил на заданиях, даже если оно откладывалось на неопределенный срок. Потому, что тогда чуть все не проебал и, пожалуй, его спасли только чудо и сноровка. И вот тогда, пока были еще свежи детские воспоминания, он рассказывал безучастному, как тогда думал, Солдату о том, что детство у него было очень так себе. И что Гидра дала ему то ощущение, которого он всегда был лишен - ощущение дома. Ощущение своей значимости. Извращенное, неправильное, но прочно укоренившееся в мозгу. Сначала его натаскивал Таскмастер, воспитывая из него талантливого и исполнительного головореза. А потом уже взяла в оборот и Гидра. И понеслась... должно быть, если бы Рамлоу в свое время подобрал бы какой-нибудь добровольческий полк и воспитывал бы в такой же военной дисциплине - где-то в армии сейчас был бы вполне недурной солдат. Но Гидра оказалась быстрее. А может, если бы не убил он тогда этого пацана, еще сам будучи сопливым подростком, все вообще сложилось бы так, что Брок бы давно уже сдох в какой-нибудь канаве и гнил бы, воняя на все окрестности. 
Он не любил ни вспоминать об этом, ни размышлять на эту тему. Эти воспоминания всегда были чем-то болезненным и неправильным. Они рождали тоску. Тоску и сомнения. А Рамлоу не любил ни первую, ни вторую эмоцию. Они сбивали его, заставляли задаваться неправильными вопросами, размышлять о том, что не свершилось и никогда не свершится. О том, о чем думать бессмысленно, поскольку правильного и верного ответа не найдешь никогда. 
Хотя... ну чем же еще заняться в Исландии, как не рефлексией? Когда вокруг снег, кусачий ветер и ни души. За исключением, разве что, Солдата и его кошки.
Брок вообще много чего рассказывал Барнсу, считая, что эта бессловесная машина заберет все его секреты с собой. А теперь получалось, что именно Баки знал о Рамлоу то, чего не знала ни одна живая душа. Чего не знал даже Роллинз, а с тем они работали вместе почти двадцать лет.
Взбалтывая осадок красителя на дне бутылки, Брок медленно жевал жесткое мясо, раздумывая, что еще он не делал. Нужно было что-то, что Барнс точно делал.
- Я никогда не праздновал Рождество, - оскалился в ухмылке он, - использование Рождества как повода, чтобы напиться в баре - не считается.

+2

13

Баки вскинул брови и даже слегка приоткрыл рот от удивления. Во-первых, огорошило само мнение, что они со Стивом могли быть вместе уже в ту пору. Ему бы и самому очень сильно хотелось этого, но - не то время и не те обстоятельства. Не те люди.
   - В то время я был уверен, что ничего, кроме дружбы, он ко мне не испытывает. Да и отношение к однополым связям тогда было не такое лояльное, как сейчас... - мужчина коротко пожал плечом, скривив губы. Речь его уже звучала не так четко. - Мы бы сильно рисковали, да и... Много было причин, в общем. И я довольствовался тем, что есть. Изображал из себя нормального парня и пытался заставить себя думать, что если я найду нам девушек, жизнь станет значительно проще. Кто ж знал, что Роджерс сам был влюблен в меня и считал свои шансы такими же ничтожными, как я свои.
   Во-вторых, смутило то, что кто-то на них спорил. Баки, может, и занимался с мужчиной разнузданным сексом, включающим в себя всякого рода ласки, не предусматривающие наличие высокой степени скромности, но одно дело - спальня, а совсем другое - люди, обсуждающие, что в этой спальне происходит. Когда Барнс был молод, шептались даже о поцелуях, а такие слова как "секс", "член" и "трахаться" представляли собой и вовсе чем-то вроде запредельное. Словно произнесешь их, и земля разверзнется под твоими ногами в тот же миг. Во время его молодости никто не обсуждал интимную жизнь так открыто, как сейчас. И Барнс за два с лишним года все еще к этому не привык, потому как этой темы толком не касался. Щеки его порозовели.
   Он выслушал Рамлоу и хмыкнул. Сделал большой глоток из бутылки и зажевал мясом. Голова начинала изрядно кружиться, стало на порядок жарче. Рукавом тонкого свитера Баки вытер лицо, растерянно хмурясь, а потом заговорил:
   - Мы очень любили Рождество. Подарки, атмосфера, предпраздничная суета... Больше всего мне нравилось украшать елку. Очень много всяких штучек мы делали со Стивом сами. Могли целые часы убить на этот процесс, подбирая, что и куда повесить, что смотрелось лучше. Спорили, обсуждали... иногда даже дрались, - Баки улыбнулся, глядя на Брока с теплотой и легкой улыбкой. - Сам знаешь, каким упертым бараном он может быть. Я тоже хорош. А ведь еще была Бекка, моя сестра... Поэтому по-тихому получалось редко. Но мы всегда договаривались, а нарядив одну елку, сразу бежали заниматься второй. Очень часто наши семьи собирались вместе... Это были одни из лучших дней в году.
   Удивительно, как даже в самые трудные времена им удавалось сохранить дух и атмосферу праздника. Все плохое действительно оставалось за дверью и не могло помешать им радоваться. От возвращения к тем дням становилось тепло и тоскливо. Хотелось вернуться, снова стать маленьким и беспечным и никогда, никогда на свете не отправляться на войну и не пускать туда Стива, как бы он туда ни рвался. Потому что война у каждого начинается по-разному, но для всех одинаково бесконечна.
   - Так, моя очередь... - встряхнулся мужчина, обведя комнату внимательным взглядом, будто она могла подсказать следующий аргумент в их занимательной игре. Спустя секунду он тихо и заливисто рассмеялся, прикрывая рот тыльной стороной ладони. - Это будет удар ниже пояса, но я никогда в своей жизни, ни разу, ни капельки не... давился чипсами.
   Весело блестя пьяными глазами, Баки посмотрел на Рамлоу. Он мог бы подумать немного дольше и сказать нечто более хитрое, с каким-нибудь важным подтекстом, но эта забавная мелочь пришла в голову совершенно внезапно и заняла лидирую позицию в списке "никогда не". Джеймс не помнил, с чего именно все началось тогда и что сделал Солдат, но в его память надежно врезался момент, когда ни о чем не подозревающий куратор, решивший поесть вредной вкусности, вдруг поперхнулся, закашлялся и вытаращился на него во все глаза. Картина получалась потрясающая. Много раз Барнс мысленно возвращался к ней, пытаясь вспомнить подробности, но ничего не получалось. Потому что он, что бы там ни говорил, всего пока так и не вспомнил. Иногда кажется, что вряд ли и сможет когда-нибудь. Может, оно даже к лучшему.

Отредактировано James Barnes (15-01-2018 18:15:19)

+2

14

Рамлоу только закатил глаза, испуская тяжелый стон.
- Это была наглядная демонстрация вреда высококалорийной пищи, - фыркнул он, - для тебя старался, между прочим.
Наверное, он много в чем старался для Барнса. Ну, точнее для Солдата, но так получалось, что они с Барнсом были неделимы и старался он для них обоих. Да, не без корыстных целей, но Рамлоу и не был никогда альтруистом, чтобы безвозмездно помогать всем и каждому. Любому оружию нужен уход – только в этом случае оно прослужит долго и не будет давать осечек. И с кусками металла в этом плане было максимально просто. Сложно становилось, когда оружием становился живой и дышащий организм. Его нельзя было просто почистить, смазать и положить в оружейный ящик до лучших времен. Как бы ни хотелось, конечно. За ним надо было следить, наблюдать. Надо было прислушиваться к его самочувствию сильнее, чем к своему собственному. Точный предел своего организма ты, обычно, знаешь. А вот Солдат не знал. Чувство самосохранения у него было выкручено до такого минимума, что там хватало, пожалуй, только на неисполнение самых идиотских приказов, типа «пойди, спрыгни с небоскреба». Рамлоу, конечно, никогда не экспериментировал с подобными заявлениями, но для знания ему не обязательно было видеть неподчинение собственными глазами. Он и так насмотрелся на сбои и обнуления, чтобы потом вновь к этому возвращаться из-за собственного уебищного любопытства.
Брок недоверчиво оглядел резвящегося Барнса и покачал головой. Водка, похоже, неплохо дала ему в голову и теперь он казался… обычным.
Рамлоу все еще тяжело было воспринимать его именно как человека. Он привык, за долгие годы привык к тому, что Солдату нужно все досконально объяснять, одергивать, приказывать. Он привык к тому, что тот немногословен, хмур и угрюм. Что он не задает вопросов, не лезет с предложениями – он просто есть. И теперь сложно было укладывать в своей голове ту информацию, в которой Солдат был сам по себе. Да, Брок понимал, что это вовсе не Солдат, это – Джеймс Барнс. Но внешность, да и, строго говоря, мозг, у них было одно на двоих. Пока что Рамлоу вполне успешно справлялся с этим принятием. Но чем дальше все заходило, чем больше хохотал Барнс, тем страннее становилось Броку. Он не привык видеть Солдата улыбающимся.
Сделав еще один глоток из бутылки, он опустил затылок на спинку дивана и прикрыл глаза, пребывая в успокоенной алкогольной расслабленности. Он пьянел, определенно, медленнее, чем Барнс. Быть может дело было в том, что он немного не рассчитал и ухнул в бутылку больше яда, чем было необходимо, а быть может в том, что сам Брок нет-нет, да тренировал печень ударными дозами алкоголя. Крайний раз он напивался в сопли пару лет назад и горланил Джонни Кэша на всю улицу, пока они со Страйком тащились в сторону базы.
- Я никогда не… - Рамлоу запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их и широко зевнул, клацнув зубами, - не красил глаза, - усмехнулся он, скосив взгляд на Барнса.

+2

15

Баки затих, а его лицо приняло какое-то среднее выражение между растерянностью, негодованием и удивлением. Предостерегающе выставив вперед руку, он пошевелил указательным пальцем из стороны в сторону, при этом авторитетно качая головой:
   - Не-а, - заявил Барнс негромко, но уверенно. - Не-а. Даже не думай об этом.
   Демонстративно отправляя в рот мясо вместо водки, мужчина замолчал на то время, пока пережевывал, после чего продолжил:
   - Во-первых, это не макияж, а боевая раскраска. А во-вторых, сам я никогда ее не наносил, - запнулся, задумавшись, - только во Вторую Мировую... Но это все равно не считается, потому что разрисовывали мы полностью рожу. Пить не буду.
   Решив, что на этом спор закончился, Джеймс тут же сделал свой ход:
   - Я никогда не был наемником, - и ухмыльнулся, увлеченно натягивая рукава свитера на самые кисти. Левые рукава Баки отрезал не везде: где-то они попросту не мешались, в какой-то одежде он старался не делать таких движений, которые спровоцировали бы пластины сильно перестроиться и "зажевать" ткань. Помимо того, что такая одежда хорошо помогала при маскировке, в ней было спокойнее и самому Баки. Можно было почувствовать себя нормальным, ничем не отличающимся от остальных человеком. По крайней мере, пока не пройдешь мимо металлодетектора или магнитов. Какое-то время Стив даже развлекал себя тем, что лепил всякие штуки не на холодильник, а на бионику. "Татуировки" делал, детина великовозрастная.
   Когда рукава оказались натянуты вниз достаточно, чтобы их края можно было прижать пальцами, таким образом удерживая, мужчина снова поднял взгляд на Рамлоу и обнял себя "окукленными" руками. Он чувствовал жар внутри, но снаружи ему стало холодно. Этот контраст удивлял. Эта слабость... поражала. В последний раз Барнс ощущал себя обычным, уязвимым человеком очень и очень давно, даже забыл, каково это. А теперь это настораживало, будило инстинкты самосохранения, побуждало желание закутаться в плед, выйти на улицу и подышать морозным воздухом, чтобы голова пришла в порядок, а с нею и все остальное. Только не пришло бы. По крайней мере, не сразу, потому что опьянение это не обычное, а яда в водке, как можно было заметить, присутствовало достаточно, чтобы он оказал сильное влияние на организм. На его переработку уйдет время. Сначала Баки думал, что это хорошо, теперь - что не очень. Минуту спустя ему уже стало плевать, потому как он хотел этого. Вот и нечего жаловаться, даже если самому себе и мысленно. Осторожно взяв свою бутылку за горлышко, Барнс прислонил ее к спинке дивана и снова обнял себя. Бедро морозило.

+2

16

Thrice – Black Honey

Брок тоже не стал пить. Отчего-то их всегда называли наемниками. Головорезами. Но они работали, как и солдаты армии США – на контрактах. Впрочем, наверное, с юридической точки зрения да, все они были наемниками. Хотя, возможно этот факт и можно было бы оспорить. Это была их профессия – воевать. Но, помимо этого, было у них и то, что их отличало от реальных наемников – идеология.
- Я не могу называться наемником в полной мере, - хохотнул он, разглядывая мутный осадок красителя на дне бутылки. От него губы Рамлоу уже приобрели нездоровый фиолетово-лиловый оттенок.
- Я воюю за идеологию, а не ради выгоды. Да, мне платят. Это – зарплата. Как у офисных клерков, продавцов аптек, врачей, учителей… кого угодно. Самая обычная форма заработка нынче. Но я вступил в армию, пусть и армию Гидры, из идеологических побуждений, а не из желания наживы. И в этом мое отличие от наемников, которых ты подразумеваешь. Я – не наемник. Я – солдат.
Косо оглядев Барнса, который явно мерз и был уже изрядно пьян, Рамлоу вздохнул и поднялся с дивана, поставив бутылку водки на пол. Это было по-странному привычно. То, что он сейчас пошел в соседнюю комнату, служившую им спальней и стянул с кровати плед. Пройдя мимо Баки и не глядя кинув ему на колени шерстяной плед, чуть потертый и выцветший от времени, он подошел к печке, присаживаясь возле нее. Подняв с железного наста перед дверцами кочергу, он поддернул ею ручку и, отварив заслонку, разгреб потемневшие угли. Сам Брок не испытывал проблем с холодом – ему сейчас было вполне комфортно. Быть может, он вовсе не исключал такой возможности, что так отчаянно он полюбил холод после всех этих событий своей жизни, наполненных пожирающим и причиняющим невыносимую боль, жаром. Закинув несколько поленьев внутрь, он тяжело вздохнул и, чуть склонив голову набок, рассматривал как взметнулись вверх язычки чуть синего пламени, когда смола коснулась углей. Возле печки удушливо и жарко запахло хвоей и кедром.
У него вошло в привычку заботиться о Барнсе. Он каждый раз чертовски долго отвыкал от этого, когда Солдата снова отправляли в криокамеру, видеть холодные сны. И последний их перерыв затянулся необычайно долго. А теперь Брок, принявший холодной водки, испытывал странное и спокойное ощущение. Как будто все правильно. Как будто он вернулся домой. В те года, когда не было ни знания о двойной игре Роджерса и терзаний, связанных с этим. Все было просто и понятно и под рукой всегда было чертовски совершенное оружие, которому Рамлоу завидовал страшно и по-черному.
Отойдя от печки, неся на себе остатки соснового, чуть жженого запаха смолы и дыма, он обошел диван и, молча пододвинув Барнса ближе к середине, сел за ним, аккуратно и просто обнимая его рукой поперек груди и прижимая спиной к себе. Это было свойское, спокойное, уверенное движение человека, который совершенно точно знает, что он делает. Это не несло в себе какого-то отчётливого и явного подтекста сексуального характера. Рамлоу просто решил, что это вполне себе выход из ситуации.
Поглядев из-за плеча Барнса на пол, Брок поскреб ногтями солдатово бедро и несколько раз коротко позвал «кис-кис-кис». Вишенка, которой, видимо, как и хозяину было не то, чтобы очень тепло, снизошла до того, чтобы принять приглашение Рамлоу и запрыгнула Барнсу на колени, всем своим видом давая понять, что будет совершенно не против оказаться под пледом.
- У меня никогда не было домашних животных, - усмехнулся Брок, почесав кошку за ухом.

+2

17

Баки досадливо скуксился, но это выражение продержалось на его лице совсем недолго, не более секунды. "Ну и не надо", - говорило оно в том самом смысле, когда вообще-то надо было, просто чтобы да.
   Проводив Рамлоу взглядом, он едва удержался от вопроса, куда его в самый разгар игры понесло, но все же промолчал и даже следом любопытства ради не пошел. Только сперва мысленно блеснул феноменальной теорией, что Броку понадобилось в уборную. Теория порушилась, когда тот свернул совсем в другую сторону, а генерировать новые Барнсу оказалось очень лень. Да и вернулся бывший куратор быстро, потерять не успели. Кинул плед на колени и отправился возиться с печкой. Вскинув на него удивленный взгляд, Джеймс, однако, не замешкался и с рассеянной улыбкой поспешил закутаться получше, при этом не опрокинув бутылку своей возней. Он как раз выполнил это негласное задание, порученное самому себе, как возвратившийся Рамлоу, почему-то передумав садиться на свою половину дивана, решил согнать его с насиженного места решительно и безапелляционно. Мысли возразить в голове Джеймса почему-то не возникло, а вот растерянное непонимание ситуации, передавшееся и через взгляд, - да.
   Все это время они с Броком всегда сохраняли дистанцию, будь она в общении или же в физических контактах. Всех все устраивало, никто даже не думал что-либо менять. Сейчас происходило так, будто за негласные правила у них было взято совсем противоположное, и случилось это так плавно и естественно, словно никак иначе и не возможно. Словно ощутить так близко позади не-Стива - вполне нормально. Словно чувствовать на груди руку не-Роджерса - ничего удивительного. Вероятно, Баки не стал возмущаться только из-за того, что подсознательно был привыкший к чему-то подобному, а алкоголь его раскрепостил и позволил не сдерживать так называемые потребности своего мистера Хайда, который ждал большего участия от куратора с самого начала. Вероятно, это было что-то еще. Думать об этом сейчас (и вообще) все равно не хотелось. Барнс просто делал так, как ему подсказывало сердце, а оно говорило: "Заткнись и грейся. Ты в безопасности". Поэтому, устроившись спиной на груди Рамлоу, мужчина сцапал свою бутылку и коварно уставился на Вишенку, с любопытством ожидая ее решения. Та - удивительно! - на замануху ответила быстро. Баки широко улыбнулся, приоткрывая ей дорогу под плед, но лохматая предпочла сначала помиловаться с Броком.
   - Нет, ну какая сволочь! - возмутился Джеймс, пихнув собеседника локтем, то ли на него, то ли на кошку, а затем коротко рассмеялся. Сделал глоток и, не видя нужды рассказывать связанную с питомцами историю, просто замолчал, думая, чем бы в ответ ковырнуть бывшего куратора. Аргументы придумывались уже тяжело, мысли все чаще залипали на отвлеченных вещах или залипали просто так, что ни разу не придавало веры в победу.
   - А можно я просто начну говорить о том, чего ты точно не делал, но что трудно сформулировать относительно меня? - со смешком спросил Баки и задумчиво пожевал губы. Вопрос был риторический, мухлевать никто не собирался. - Так...
   Он сосредоточенно почесал щетину, проходясь от одной стороны лица до другой.
   - Хрен знает. Я никогда не выстригал себе этот хохолок на голове, - изрек в итоге он. - Почему все повадились делать такую стрижку: очень коротко выбрить по бокам, но оставить верхушку? А потом еще зализать ее, - Баки скривился. - Некоторым идет, но чаще всего это похоже на петушиные гребешки! Ужасно. Хуже только когда бока бреют под ноль, - и засмеялся, прикрыв лицо рукой. - Как же я не люблю такую армейскую стрижку, боже...

+1

18

Брок усмехнулся, откидываясь затылком на спинку дивана и прикрывая глаза. В голосе приятно шумело от выпитого и, если закрыть глаза, земля начинала чуть покачиваться. А это значило, что он преодолел ровно половину до своей внутренней отметки «в Джонни Кэша» - это когда он напивался до такого состояния, что передвигаться мог исключительно на бровях и только с песнями. Чьими – ясно из названия состояния.
- Все новое – хорошо забытое старое. Подобные стрижки носили еще в начале двадцатого века – особенно спортсмены. Хотя волосы и были короче, чтобы было удобнее, - Рамлоу качнул головой, стряхивая выбившуюся прядь с глаз, - когда мы только начинали тренироваться – бокс и полу-бокс были самыми стандартными стрижками. А потом, когда я перестал падать на тренировочном корте без сил – как-то само собой получилось. То есть я съездил в Катар на полгода, вернулся оттуда – как с необитаемого острова. Бороду сам состриг, а брить башку было впадлу. Завернул в первую попавшуюся парикмахерскую – там меня так подстригли и… ну и как-то с того времени так и хожу. Лет пятнадцать, наверное. Привык уже.
Рамлоу никогда не оценивал свою стрижку со стороны «привлекательно» или «не привлекательно». Фраза Барнса заставила его задумчиво поскрести щеку, хмыкнув. Ему так ходить было привычно и удобно – он пособился и с длинными волосами на макушке и с выбритыми висками, которые, отрастая на пару сантиметров, начинали смешно топорщиться во все стороны.
Пригревшись за Барнсом, обнимая его одной рукой поперек груди и почесывая за ушами лениво мурлычущую кошку, Рамлоу, повернув голову вбок, смотрел на солдатову макушку и размышлял о том, что именно в его жизни пошло не так. И как именно получилось, что он сейчас в Исландии греет Барнса, вместо того, чтобы завершать последние приготовления к открытию Монолита. Да, он не хотел больше никогда видеть Баки в Гидре, но этому тоже существовало разумное объяснение. А вот тому, что он сейчас бухал в компании Солдата разумных объяснений не существовало. Почему было не оставить его одного? Он даже перевыполнил свою работу – он не только забрал Барнса раньше, чем это сделал спецназ, но и вывез его из страны. Да не просто вывез, а помог спрятаться. И сейчас, как и дни до этого, следил за тем, чтобы их принудительное уединение не было нарушено никакими посторонними лицами. Да и Стив, судя по всему, к ним не торопился. В конце концов он мог бы уже давно объявиться на пороге, стряхивая с плеч снег и на его губах играла бы, как и всегда, эта смущенная, чуть виноватая улыбка. Но проходил день, другой, третий – Роджерса все не было. Радио вещало на местном языке, а CNN на допотопном телевизоре просто не ловил. Поэтому они оказались в этом домике отрезаны от всего остального мира. И это позволяло допускать вольности. Те вольности, о которых, обычно, нужно думать. Взвешивать все «за» и «против», обдумывать последствия, размышлять над тем, чем это может обернуться в будущем. Но у Брока не было на это ни сил, ни желания. В конце концов сейчас Барнс был вполне себе мыслящим человеком, чтобы у Рамлоу в голове разрушилась эта кирпичная стена из слова «скучно», отделявшая его когда-то от того, что он был не против заполучить. И это даже нельзя было назвать местью Роджерсу – Барнс в жизни Рамлоу появился задолго до того, как работа свела Кроссбоунса и Капитана Америку. Да, с некоторыми оговорками. Такими, например, что самого Джеймса Барнса Рамлоу не знал совершенно. Он понятия не имел, что это за человек. Зато он прекрасно знал Солдата. И оба эти образа сейчас составляли в его мозгу какую-то невнятную, непонятную картину – что-то типа коллажа. Когда вырываешь куски и клеишь их на новое место. Как будто бы, так и надо. Вот и Брок сейчас занимался тем же – менял в своем сознании портрет Солдата, добавляя в него все больше человеческого. Жестов, интонаций, усмешек. Слов. Фраз.
Он поднял с пола бутылку, сделав из нее крупный, жадный глоток, а потом, выдохнув, с шальной улыбкой на губах проговорил Барнсу в затылок:
- Я никогда не целовал тебя.

+2

19

Джеймс определенно был рад тому, что в этом раунде Рамлоу все-таки выпьет. Это была какая-то необоснованная, хитрая и далекая от адекватной радость, которая на данный момент делала счастливым. Особенно с учетом того, что придумывать хитроумные аргументы становилось все сложнее. Баки расслабленно валялся на груди Брока, слушал мурчание Вишенки и бездумно крутил в руках бутылку с отравленной водкой - и в этом сейчас заключался весь мир. Ни проблем, ни переживаний. Завтра это все вернется, но до тех пор – он хотел отдохнуть. Прочувствовать это опьянение, пусть и не похожее на то, которое должно быть.
   - Тебе очень шла та, которая была в нашу последнюю, - мужчина осекся, понимая, что последний раз они встречались в Лувре. Хронология поехала, и требовалось немедленно поправить себя, - предпоследнюю встречу.
   На какое-то время они замолчали, и если бы не ритм дыхания Брока и почесывания Вишенки, Баки бы решил, что он уснул – в конце концов, голос у него звучал, как у того, кто налакался в зюзю. Как у самого Барнса. Но Рамлоу, будто услышав его мысли, зашевелился, выпил и сказал то, от чего сердце запнулось на миг, а от ехидного выдоха в затылок вдоль хребта побежали мурашки. Черт его знает, в курсе ли Брок, насколько чувствительна у Джеймса кожа головы, но эффект сей жест оказал несравненный. А ощутился он еще более потрясающее из-за того, что вообще многое сейчас воспринималось телом острее, чем обычно, от холода ли, от жара.
   Барнс обернулся к Рамлоу раньше, чем осознал это, и невольно сглотнул, пытаясь понять, шутка это или нет. Если шутка, то хреновая, если нет, то… еще хреновее? Баки никогда не смотрел на Рамлоу в таком ключе – у него был только Стив или любовь к нему, хранимая не один десяток лет. Брок же был той частью его жизни, над которой он не имел контроля и был вынужден принять как данное, лишь мысленно благодаря, что было лучше, чем с прошлыми кураторами. Сам же Солдат ничего такого думать и ощущать к нему не мог в принципе, поэтому…
   … поэтому Баки не пришло в голову ничего лучше, чем избавиться от неловкой и непонятной ситуации через шутку.
   - Я тоже никогда себя не целовал, - ответил он, пожимая плечами, и прихлебнул, но совсем немного, из своей бутылки. Негромко усмехнулся, не сводя глаз с бывшего куратора. Невольно начал его переоценивать - так подсознательно делают все, кому неожиданные люди отпустили неожиданные намеки, даже если в уме они неустанно убеждают себя, что ничего такого быть не может с вероятностью примерно стопроцентной из всех ста процентов. Когда люди начинают задумываться о подобных вещах на пьяную голову, все получается еще хуже, а если они в результате залипают на мутный из-за алкоголя, но не менее, чем обычно, пронзительный взгляд, дела становятся совсем дерьмовыми. И время, и без того обратившееся в какой-то бесформенный ком, и вовсе застывает - никогда не угадаешь, пялился ты пару секунд или таращился полчаса. Хотя столько бы Рамлоу точно не выдержал: засмеял бы, ну точно бы засмеял!
   И на лице Баки можно было вполне отчетливо проследить и пытливость, с которой он прикидывал, насколько вообще совместимы они и поцелуй, и залипание, и это ожидание коварного ржача. Только смеяться почему-то никто не спешил.

+2

20

Trivium – Silence In the Snow
Брок коротко усмехнулся, ловя на себе взгляд Барнса и безбоязненно, открыто встреча его. Смотря в ответ прямо и свободно. Водка всегда развязывала руки. Язык. Ослабляла все барьеры в голове. И если их е хотелось поддерживать – они осыпались к ногам и тело получало позволение творить любую херню, за которую на утро может быть стыдно. Броку стыдно не бывало в принципе. Если он что-то делал, то потому, что ему этого хотелось и он не видел причин отказывать себе в удовольствии. И что именно делать с мужиками из прошлого века он знал.
Это царапнуло его изнутри как-то слишком болезненно для человека, накатившего водки за тем, чтобы не ощущать ничего лишнего. Роджерсу лучше было не появляться в поле зрения Рамлоу – дело обязательно закончится дракой. Брок был в этом чертовски уверен.
Солдат продолжал смотреть на него, судя по всему оценивая, быть может – прикидывая что-то в уме. Наверное, сейчас самое время было воспользоваться его состоянием. Но Брок медлил, оценивая риски. Хотя, в общем-то, рисковать ему было совершенно нечем. И, в теории, он догадывался, как вести себя с ископаемыми. С Роджерсом, по крайней мере, сработало именно это.
Но Барнс… Барнс просто был другой. Он не был похож на Стива ни с одной из сторон. И, пожалуй, глупо было полагать, что с ним сработает что-то из того, что сработало с Капитаном Америкой. Да и попытка у Рамлоу была всего одна. Вряд ли в обозримом будущем им еще представится шанс набухаться в исландских ебенях. Да и вообще где-либо. Брок вообще уже предпочитал не думать о будущем. Он точно знал, что по возвращении из этого ледяного края, он с головой погрязнет в работе. И если его не убьют – это будет его личная победа и он смело сможет показывать небу небезызвестную фигуру из пальцев. Поэтому он решил, что раз представился случай, раз он вообще завел эту тему – глупо идти на попятную.
Барнс привлекал его. Это был какой-то ненормальный, исследовательский интерес и, должно быть, что-то еще… животное и хищное желание подчинить себе того, кто стоит выше него, Брока Рамлоу, в пищевой цепочке. А что уж тут лукавить – Солдат, а теперь, когда его место занял Барнс, но это было совершенно не важно – они оба были на голову выше. Они были оснащены тем, чего Броку никогда не заработать и не получить, как бы он ни старался, ни бился, не втаптывал пыль в ковровые дорожки перед кабинетами начальства. Он никогда не сможет стать сильнее, быстрее или выносливее, чем был десять лет назад. Даже наоборот – с каждым годом он будет слабеть, сдавать позиции и, если не случится чуда и он не словит свою последнюю пулю раньше этого срока, его отправят на пенсию. Как отработавшего свое. Можно сказать – выкинут на свалку. Он за всю свою жизнь не нажил себе ни друзей вне работы, ни близких, ни семьи. И старый, больной солдат вряд ли кому-то будет нужен через те же десять лет. И сейчас у него есть возможность получить хотя бы малую часть того, что он хочет. Глупо эту возможность не использовать.
Брок подается вперед, резко оказываясь максимально близко к лицу Барнса. Не медлит, не ждет – прижимается к его губам своими, жадно и голодно целуя, размыкая губы языком и проскальзывая в чужой горячий рот. Судорожно, довольно втягивает носом воздух, пытаясь сдержать шальную улыбку на губах, едва слышно порыкивая в поцелуй и ощутимо прикусывая барнсовы губы, горькие от недавно выпитой водки и соленые от мяса, служившего им закуской.

+2

21

Это не стало неожиданностью, но стало тем толчком в грудь, после которого оказываешься с головой воде. Нормальные люди пытаются вынырнуть, скорее вдохнуть и выбраться на сушу, но когда ты пьян и едва соображаешь, то первым делом пытаешься получить удовольствие от погружения в стихию. Для Барнса это удовольствие вместилось в те первые секунды, когда он отозвался на поцелуй с неожиданной, безудержной жадностью, подчиняясь чему-то неведомому, вспыхнувшему внутри. Впуская язык в свой рот, лаская его, покусывая губы в ответ и прижимаясь к Броку так тесно, что почти слишком. Изворачиваясь в руках, чтобы стало удобнее, но при этом ни на миг не размыкая поцелуй. И это было нечто очень… искристое. Пожалуй, да. То, что испытал Баки, было больше всего похоже именно на искры. Они пьянили и отрезвляли одновременно. Мужчина прерывисто выдохнул и скользя рукой по груди Рамлоу, комкая ткань одежды, мазнул большим пальцем протеза по подбородку.
А затем схватил бывшего куратора за шею, разрывая поцелуй.
Разрывая, но почти не отстраняясь от его лица. На сей раз глядя в глаза сердито и укоризненно, сжимая припухшие и алые от укусов губы в тонкую кривую полоску. Ни слова. Только взгляд.
Это неправильно. Баки, это не правильно! Остановись!
Ему тошно с самого себя. Ему тошно с Брока, который подловил его таким банальным способом и смотрел сейчас, как сущий Дьявол, разве что языки пламени не пляшут на почти черных радужках. Ему тошно со Стива, на которого он так зол и которого любит всем сердцем. И вновь противно от себя самого, потому что он скалится, как зверь, сжимая руку на чужом горле, а потом вдруг  отпихивает бутылку другой и уже сам впивается в губы Рамлоу. Вовлекает во властный, порывистый поцелуй, вылизывает его рот, приподнимаясь на диване, чтобы требовательным тычком в бедро заставить свести ноги и следом же на них усесться.
Отпустив горло, Баки зарылся руками в темные волосы, уложенные в одну из самых дурацких стрижек на свете, и тянет мужчину ближе к себе.
В голове легко и пусто. Есть только ощущения. Чертовски приятные, острые, жаркие ощущения, от которых кругом идет голова сейчас, а что будет потом – совсем не имеет значения. Сейчас есть только агрессивная, отдаленно похожая на поцелуй схватка людей, которые сбежали в эту глушь от чего-то невидимого и по чему-то безмерно тоскуют. Вероятно, это "что-то" - тайна для них самих. Секрет, который в эту минуту имеет самое меньшее значение.
Баки провел ледяной после бутылки ладонью по боку Рамлоу, нырнул под одежду и пакостно усмехнулся в поцелуй, плотно прижимаясь к горячей коже. Приподнявшись на коленях и нависнув сверху, он оторвался от исцелованных губ и дразняще, без тени смущения провел по ним языком, лишь на миг снова углубившись. А затем - снова провокация и смеющийся, полный вызова и любопытства взгляд. Потому что целоваться с Броком оказалось... интересно. Он поглощал, завоевывал, пытался взять верх, доминировать. Баки же, снова обретя себя и свободу, никогда кому попало такое с собой делать не позволял, и не важно, о сексе ли шла речь или чем-то другом.

Отредактировано James Barnes (03-03-2018 01:05:50)

+2

22

Брок ждал, что ему втащат. Со вкусом, бионикой, так, что он челюсть открыть не сможет еще месяц или другой. Он ждал, что Барнс не ответит, оттолкнет его, на нетвердых, ватных ногах уйдет в комнату и ладно, если не свалит на утро. Все-таки, словно в противовес Солдату – Баки был своенравным. На вкус Брока даже слишком своенравным. Порывистым и горячим. Вот как сейчас.
Брок в ответ целовал его голодно, жадно, врываясь своим языком в его рот, кусая губы и едва слышно рыча в поцелуи. С Роджерсом все было иначе – Рамлоу не мог не сравнивать их, как и не мог отделаться от мысли, что это выглядит как какая-то очередная подлость, на которую только и способен агент Гидры.
А потом Барнс оторвался от него, посмотрел с укоризной, с сомнением, смыкая пальцы на горле. На что Рамлоу лишь приподнял подбородок, словно бы открывая шею и позволяя Барнсу свободно сжимать пальцы на коже. Изогнул бровь, криво и нахально ухмыльнувшись, вздернув в самодовольной усмешке угол рта. Это был своего рода доверительный жест, хотя Рамлоу и понимал, что если Барнс действительно надумает его придушить – тут мало что сможет помочь.
Но Барнс лишь сел сверху на его бедра, нависая сверху, вновь вовлекая в горячий поцелуй и Брок мог разве что продолжать нагло ухмыляться в поцелуй, отвечая на него. Он скользнул ладонями по спине Солдата, сминая одежду, опуская пальцы на загривок и сильнее сжимая ладонь. Не позволяя Барнсу ни вырваться, ни оторваться от него. Вторая ладонь с нажимом прошлась по боку, да так там и осталась.
Барнс заигрывал с ним, проходясь языком по губам, прижимался к нему сильно и тесно. Рамлоу мог лишь улыбаться своей самой шальной и самой наглой улыбкой и тянуться к его губам. Вздрогнуть, когда кожи коснулась холодная ладонь, инстинктивно стараясь избежать касания.
Броку казалось, что его словно бы проверяют на крепость. Пробуют, пока еще мягко, едва ощутимо пробуют надавить, прогнуть. Словно бы Барнс прощупывает почву – кому из них быть сверху, когда дело дойдет до секса. Точнее – если дело дойдет до секса.
Рамлоу не любил, когда его пытались прогнуть. Рамлоу никому не позволял чего-то подобного очень долгое время. И Барнс в данный момент не мог стать исключением из этого правила. Кроссноунс все еще не мог представить себе ситуации, когда он добровольно окажется снизу, без принуждения, без злости и ярости, застилающей взор. И Барнсу он пока этого позволить не мог. Поэтому он лишь крепче обнял его со спины, аккуратно сжимая ладонь на загривке и, приподнявшись, в одно резкое движение опрокинул спиной на диван, нависая сверху, крепко вжимаясь бедрами. Выгнулся, вжимаясь в него грудью и с тихим рычанием снова накрыл алый, зацелованный рот Барнса губами.
Сердце билось в груди глухо и часто, отдаваясь шумом в висках. Внутренние органы сводило от теплой, томной дрожи предвкушения. Рамлоу скольких руками по бокам Барнса, оглаживая его, вдавливая кончики пальцев в ткань одежды, словно бы был способен ощутить жар кожи сквозь неё. Скользнув ладонями под толстовку, он огладил поджарые бока, успев перескочить поцелуем на шею, проведя языком вверх, под челюсть. Аккуратно прикусить кожу, несильно смыкая зубы и с глухим, будто бы кошачьим урчанием, разжать их, широким движением зализывая место укуса.

+2

23

Опрокинутый на диван, Баки хрипло рассмеялся и облизнулся. Все происходящее казалось ему ненастоящим – настолько оно не совпадало с представлением о возможных в реальности вещах. Он и сам казался себе иллюзорным. Как будто во сне, где события протекают сами собой, а ты только и можешь, что наблюдать и идти по течению. Даже если оно заканчивалось фантастической высоты водопадом, упав с которого наверняка погибнешь. Ты просто не задумываешься над этим, потому что еще ничего не осознал и не осознаешь, пока не сорвешься.
   И теперь уже Барнс улыбался в поцелуй, сжимая одну руку на плече Рамлоу и ощущая, как двигаются крепкие мускулы под его кожей. Пальцы второй блуждали тем временем по боку, то сжимая крепко, почти до синяков, то проходясь едва ощутимой лаской прохладного металла. Баки не пытался быть осторожным, грубым или ласковым нарочно – просто делал то, что ему хотелось на данный момент.
   А хотелось ему стиснуть коленями чужие бедра, чтобы острее ощутить близость и недвусмысленную твердость, наливающуюся в паху. Хотелось опрокинуть голову,  неудобно вжимаясь макушкой в подлокотник, открыть шею для дикой ласки, от которой волосы на загривке вставали дыбом, раскрыть губы в беззвучном стоне…
   Забыться.
   У Брока отлично получалось ему в этом помочь.
   - Профдеформация, да? – сам себе юморнул Джеймс совсем негромко с ехидной усмешкой, понимая, что мысли его бывший куратор не читает. Но это все равно забавно: угадывать, как нужно, даже если дело имеешь уже не с Солдатом. Ну, не совсем с ним.
   Приподнявшись, мужчина провел носом по плечу и изгибу шеи Брока, вдыхая терпкий, индивидуальный запах его кожи. Едва слышно усмехнулся, заметив наливающиеся синяки  и накрыл их коротким поцелуем то ли в качестве извинения, то ли из гордости к проделанной работе – сам не смог определиться, не пожелав обременять себя этим вопросом дольше чем на миг после спонтанного жеста.
   - Плед, - вдруг хрипло проговорил Барнс, заерзав под Рамлоу. Сначала он намеревался справиться с неудобством самостоятельно, но быстро передумал, решив, что гораздо эффективнее будет приподняться, повиснув на чужих плечах, - убери из-под меня.
   Он мешался, неудобно свернувшись в жгут под поясницей и частично обмотавшись вокруг одной ноги так, что разом и быстро не размотаешься, чем заметно ограничивал свободу и отвлекал в принципе. И пока Брок был занят наведением порядка на диване, Барнс обратил внимание на его ухо. Прикусив мочку за самый кончик, мужчина лизнул ее и втянул в рот, посасывая и слегка оттягивая, а после, выпустив с негромким чмоком, подул на влажную кожу. Куснул под ухом, как бы поторапливая Рамлоу и давая понять, что висеть так не слишком уж и удобно.

+2

24

Брок чуть выгнул шею, позволяя Барнсу удобнее за нее ухватиться и подняться над диваном. Плед сбитым комом валялся под спиной и явно был не самым удобным лежбищем для секса. Рамлоу криво ухмыльнулся, оглаживая бедро Баки, вынуждая закинуть ноги ему на поясницу и повиснуть, как на одном из снарядов. Сначала Брок пытался аккуратно вынуть плед, но тот обмотался вокруг барнсовой ноги и больше бесил и отвлекал. С рычанием Рамлоу выдернул бесящую его тряпку из-под Солдата, коротко и глухо выдыхая, чувствуя, как Солдат зализывает синяки на его шее, целует их. Он ухмыльнулся, обнимая одной рукой Барнса под поясницей, вжимая в себя теснее, грубо двигая бедрами и сквозь ткани домашних брюк потираясь о пах Джеймса стоящим членом. Вот смеху будет, если Роджерс решит наведаться именно в этот момент. Пожалуй, впервые с того момента, как они очутились в Исландии, Рамлоу не хотел видеть Стива ни под каким предлогом. Пусть пропадает там, где был все эти дни. Пусть останется там еще на несколько часов или дней – что угодно. Лишь бы это пьяное безумство не прекратилось.
Солдат никогда не возбуждал в Рамлоу чего-то животного или агрессивного. Он был «слишком». Слишком послушным, слишком покладистым, слишком молчаливым, слишком податливым. Солдат был опасным и совершенным оружием, которое по воле командования попало в руки Брока. При помощи хитрой программы голосовых команд он мог управлять ими, на самом деле, если бы Рамлоу стало отчаянно скучно – Зимний с равным успехом мог бы стать и этаким подобием резиновой куклы, которой можно присунуть, если не подвернулось чего-то более удачного. Но это было… с одной стороны можно было бы сказать, что это было «низко», «подло» и как минимум «некрасиво». С другой: безынициативность и полное подчинение не были для Брока чем-то возбуждающим. Такие, какие они были у Солдата – вшитые по-умолчанию, запрограммированные, а не те, на которые человек соглашается добровольно. Барнс же был совершенно иным. И пусть он выглядел как Солдат и действовать мог как Солдат – Зимним он был лишь на какую-то мизерную долю. А остальное занимал мыслящий, разумный, живой и необычайно горячий человек. Который притягивал к себе, которым хотелось обладать от начала и до конца.
Брок глухо рычал ему в шею от переизбытка эмоций, подогретых выпитой водкой. Кусал, вылизывал кожу и сквозь прикрытые ресницы наблюдал, как и с Барнса пропадают укусы и засосы. Это бесило его в Стиве, это теперь бесило его и в Барнсе – то, как легко и играючи их организм может избавиться от незначительных повреждений и стереть с них любое присутствие кого бы то ни было.  В груди разгорался ревностный, жаркий огонь и кровь, бурлящая, горячая, согревала кожу. Стянувшиеся давным-давно ожоги будто снова горели, ощущаясь на грани боли и это подстегивало Рамлоу. Он крепче обнимал Барнса, вжимая его в себя, целуя жадно и развязно. Царапая короткой щетиной кожу на шее, на ключицах и плечах. Потянув, стащил через голову верхнюю одежду, прижимаясь горячей грудью, вжимаясь бедрами и рычаще выстанывая в губы. Барнс оказался совершенно не похож на Роджерса – с ним Рамлоу еще хоть как-то мог держать себя в руках. Быть может сказывалось то, что обычно он бывал в эти моменты трезв, а быть может то, что раз терпел столько лет – лишние пару минут ничего не изменят. С Солдатом же не удавалось ровным счетом ничего и Брок, грубо оглаживая чужой член сквозь ткань, вжимался в его пах бедрами до боли, целовал шею, прикусывая зубами кожу на плечах и, если бы Барнс сию секунду передумал, решив оттолкнуть бывшего куратора – Рамлоу бы вряд ли с первого раза это осознал, продолжая целовать его.

+2

25

Баки вело. От рычащих стонов в самые губы, от толчков, навстречу которым так приятно было подаваться всякий раз, от крепких объятий, от ласкающей член руки – от всего. Брок был везде, но его все равно оставалось чертовски мало.
   Оторвавшись от губ мужчины, Барнс провел руками по бокам, соскальзывая на торс и надавливая, чтобы немного приподнялся, дав возможность хорошо себя рассмотреть. И Баки рассматривал: жадно, голодно, завороженно. Вел пальцами по шрамам, по неповрежденной коже, оглаживая, любуясь этой необычной, уродливой красотой, которая, черт возьми, привлекала. Не то чтобы он когда-нибудь велся на что-то подобное, но сейчас, рассматривая следы от ожогов и ранений, сравнивая с тем, что запомнил, еще будучи Зимним Солдатом, и не чувствовал особой разницы в плане привлекательности. Ему нравилось. Ему хотелось. Видимо, дело было отнюдь не в них, не в шрамах.
   Взглянув Рамлоу в глаза, Баки быстрым движением облизнул губы и приподнялся, вновь забираясь к нему на бедра, но теперь в движении этом было больше страсти и желания, больше откровенной, почти неприличной гибкости. Барнс бесстыдно отерся пахом об живот мужчины и тихо, с придыханием простонал ему в рот, прижимаясь теснее в поиске ласки. Руками он продолжал оглаживать грудь, бока и живот. Покрывая плечи поцелуями и укусами, Джеймс настойчиво и размеренно покачивался, плотно проезжаясь по члену Рамлоу всякий раз и получая от этого какое-то особое, ни с чем не сравнимое удовольствие. И его хотелось больше, без всяких преград в виде тряпок. Отстранившись, Баки торопливо стянул свитер вместе с футболкой и не глядя откинул их на пол, после чего съехал с бедер на диван и потянулся к штанам Брока, одновременно с тем впиваясь в его губы очередным жарким поцелуем. Ремень почему-то подчиниться сразу отказался, поэтому пришлось повозиться. В итоге он, кажется, оказался вообще сломан, но главное, что расстегнут. С пуговицей проблем не возникло, как и с ширинкой, как и с самими штанами и бельем, из которых Джеймс Рамлоу практически вытряхивал, тихо посмеиваясь с того, как забавно тот при этом выглядел. Со Стивом было иначе. Горячо, страстно, умопомрачительно, но все равно - мягче. Они дополняли друг друга, образуя что-то безмерно правильное и завершенное. Гармоничное в самом идеальном понятии этого слова. Здесь же было иначе. Желая друг друга, лаская друг друга, Баки и Брок продолжали бодаться: кто будет сверху, кто хочет больше, кого ведет сильнее... Но при этом действовали так синхронно и отзывчиво, будто до этого трахались не один десяток раз. Это восхищало и пуще прежнего било по бокам невидимой плетью, подгоняя перейти к большему.
   Но Барнсу хотелось посмаковать. Ему казалось, что ничто, абсолютно ничто не способно сейчас вмешаться в происходящее и все испортить. Все время мира было в их руках.
   Он склонился над Броком, оперевшись коленом на край дивана, и провел раскрытой ладонью по внутренней стороне бедра вверх, к члену, огладив его в уверенной, немного даже грубоватой ласке, и дальше, по животу, к самой груди, не прекращая жадно любоваться открывшимся зрелищем ни на миг. Взглянув Рамлоу прямо в глаза, он снова скользнул вниз и плотно обхватил крепко стоящий член бионической рукой, неспешно двинул вниз-вверх, чуть сильнее сдавливая на головке, но тут же проходясь по ней круговым, менее настойчивым движением, а затем - снова вдоль, но уже быстрее и резче. Джеймс ласкал его, меняя ритм, и ловил каждую реакцию Брока, отмечая, как ему нравится больше, а чем можно помучить, наслаждаясь чужим желанием получить больше, взять это самому. Это потрясающе. Когда такой человек, как Брок, плавится у тебя в руках... Это сводит с ума.

+2

26

You're so hypnotizing
Could you be the devil; could you be an angel?
Your touch magnetizing

Everyone Dies In Utah – E.T. (Cover katty perry)

Рамлоу подчинился требовательным рукам, чуть оттолкнувшим его. Выпрямился, разводя плечи в стороны, позволяя рассматривать себя, скользить горячими пальцами по бугристым волнам ожогов, по застарелым шрамам. Черное пятно татуировки с символикой Гидры на груди тоже не должно было оставить равнодушным. Броку казалось, что Роджерсу она нравится. Должно быть потому, что вызывала в нем крайне противоречивые чувства. Сперва Рамлоу думал, что это нечто, что можно сравнить с его личной преданностью организации, но события последних месяцев вынудили его изменить свое решение. Быть может в этом было что-то болезненное, тянущее, похожее на мазохистическое удовольствие – черт его, этого Роджерса, разберет. Но, так же, как и со Стивом, Брок упивался такими моментами. Они были наполнены неприкрытым и явным самолюбованием. Кроссбоунс никогда не переживал относительно своих увечий – спасибо, хоть все конечности на месте. Да, трахаться стало сложнее – теперь не получалось просто снять кого-то в баре и выебать в душной, прокуренной туалетной кабинке. Но, пожалуй, это можно было простить мирозданию за то, чтобы чувствовать на себе этот жадный, изучающий взгляд. Пальцы, скользящие по обожженной коже. Рамлоу получал от этого всего извращенное и неправильное удовольствие.
Барнс буквально вытряхнул его из остатков одежды и Брок повалился на спину, приподнимаясь на локтях и покровительственно поглядывая на Солдата. И, почувствовав, как на члене смыкаются прохладные бионические пальцы, перевел поплывший взгляд на Барнса, неотрывно смотря тому в глаза.
Сказать, что Брок тащился с бионики – ничего не сказать. Еще мальчишкой, когда он только узнал о таких технологиях, они взбудоражили его воображение и наполнили мысли безумными картинами. С возрастом мало что изменилось. Разве только то, что он сумел увидеть это совершенное технологическое изобретение в действии. И это был какой-то животный, ничем не замутненный восторг. Пожалуй, гораздо меньше эмоций в Рамлоу вызвала бы теплая, живая ладонь Барнса, сомкнувшаяся на члене. А это было возбужденное, с примесью адреналина, ликование. Он точно и наверняка знал, что этими пальцами можно вырвать позвоночник из спины. И на контрасте, как они плавно, с тихим шелестом, ласкают член… Брок едва слышно застонал, сквозь стиснутые зубы, запрокинув голову и закрывая глаза. Это было умопомрачительное ощущение, которым хотелось насладиться сполна. Чуть грубоватыми, но не причиняющими реальной боли движениями холодной металлической ладони. Как гладкие пальцы оглаживают нежную кожу головки, надавливая. Рамлоу краем сознания понимал, что любое барнсово неосторожное движение, любое его желание – мало ли, что взбредет ему в голову – и Брок может просто распрощаться с членом на всю оставшуюся жизнь. Которая в условиях крайнего севера и отдаленности медпунктов будет совершенно недолгой. И это ощущение реальной опасности кружило голову и заставляло закипать кровь от бурлящего в ней адреналина. Барнсова бионика возбуждала его чуть меньше, чем прилагающийся к ней Барнс.
Член тяжело качнулся в чужой ладони и Брок криво ухмыльнулся, сладко выдыхая и облизывая пересохшие губы. В сильном рывку он оттолкнулся от дивана, врезаясь плечами в грудь Баки, вынуждая его опрокинуться на спину. Вовремя поймал под затылок, чтобы тот не ударился им о подлокотник и жадно поцеловал, словно бы был способен этим поцелуем рассказать, в какой именно восторг его привела эта ласка. Церемонится он тоже не стал, грубо стаскивая с Барнса брюки с трусами, едва ощутимо царапая бедра короткими ногтями. Откидывая ненужные тряпки в сторону, прижимаясь кожа к коже, горячо и вожделенно. Кажется, откинутыми вещами он попал в кошку, потому, что услышал недовольное, возмущённое мяуканье и дробный топот по полу, сопровождающийся скрежетом когтей, когда она, видимо оценив ситуацию, решила, что безопаснее всего переждать внезапно вспыхнувшую в доме весну где-то на шкафу.  Подхватывая его под бедра и вжимая в себя, позволяя ощутить горячий член максимально близко.
Избавление от одежды принесло желаемое облегчение и Брок скалился Барнсу в лицо каждый раз, перед тем, как грубо поцеловать его, быстрым движением перемещаясь то на плечи, то на шею, то прихватывая ключицы. Горячо и судорожно выдыхал в алый, истерзанный рот, с нажимом ведя ладонями по коже, стараясь огладить его всего. Проскользнув ладонями под спину, заставил прижаться к себе крепче, жарче, оглаживая поясницу, сминая пальцами ягодицы и удовлетворенно выдыхая в шею.

+2

27

Обдумывать и как-либо оценивать татуировку Баки не стал, потому как попросту не хотел этого сейчас делать. Брок сам по себе был огромным напоминанием о Гидре, которая не оставляла Джеймса ни на день с тех пор, как он упал с того проклятого поезда. И спасало его лишь то, что командир был напоминанием не плохим. Отнюдь не самым худшим или даже лучшим из всех, что имелись. Но не хотелось, чтобы такая ассоциация укрепилась. Не хотелось думать о ненавистном символе и организации. Сейчас важно другое. И поэтому Баки просто игнорировал чернильные щупальца.
    Извиваясь, он помог снять с себя штаны и белье, с недовольством отметив, что за этот короткий промежуток времени успел ощутить себя слишком пусто без постоянно прижимающегося Рамлоу. Тот, правда, ждать себя долго не заставил, и на сей раз их контакту не помешало уже ничего. Кожа к коже. Жар к жару. Губы к губам. И вот так – хорошо. Так – почти идеально.
   Зажмурившись от удовольствия, Барнс прогнулся в пояснице, вплотную прижимаясь пахом к Рамлоу и позволяя целовать себя так, как ему только вздумается. Провел руками по крепкой спине, нарочно надавливая короткими ногтями в тот момент, когда Брок сомкнул зубы на ключице.  Даже если он постарается, синяки с Баки сойдут очень быстро, а вот на Рамлоу следы останутся как минимум до завтрашнего утра. А если постараться – до утра, по календарю более далекого. И это тоже будоражило. Со Стивом они могут делать все, что угодно, потому что повышенная регенерация и выносливость сделают свое. Достаточно вспомнить Ваканду, где они буквально дорвались друг до друга, позабыв обо всем остальном. А Рамлоу – обычный человек. Да, сильный, да, ведет себя так, словно бессмертный, но на самом деле он хрупок. Как все обычные люди. На нем останутся царапины и засосы, он устанет, проголодается, но скорее этого всего захочет спать, потому что Брок пьян. Сильно пьян. Не то чтобы Баки сильно трезвее, совсем нет, с ним все гораздо хуже, но и речь сейчас совсем не об этом. Речь сейчас о том, что Баки внезапно захотелось оставить на нем следы.  И это было слишком по-собственнически, чтобы проявлять нечто подобное к случайному любовнику на пьянке.
   Потянув Рамлоу за волосы, Джеймс заставил его поднять голову и тут же впился в губы, целуя страстно и почти яростно, кусаясь, чтобы на следующий день он смотрел на свой рот и помнил. Чтобы эта ночь как следует отложилась в его голове, раз уж ей суждено было случиться. Что со всем этим завтра будет делать сам Баки, его в данный момент совсем не волновало. Может быть, зря.
   Оставив на плече бывшего куратора яркий засос, Барнс шало усмехнулся, просунув руку между телами, и взял член Брока в живую ладонь. Приласкал его, а затем потерся собственным членом, прижимая их друг к другу и двигаясь резковатыми толчками. От желания сводило зубы. Джеймс не заметил, когда прикусил нижнюю губу, но узнал, что переусердствовал, когда почувствовал кровь на языке. Мужчина быстро облизнулся и подтолкнул Рамлоу в плечо, кристально ясно давая понять, что еще немного, и Баки сделает все сам.

+2

28

Kiss me, k-k-kiss me
Infect me with your love, and fill me with your poison

Everyone Dies In Utah – E.T. (Cover katty perry)

Брок сдавленно зарычал в рот Барнса, когда тот, переусердстовав, прокусил ему губу.
- Не жри меня, - коротко усмехнулся он, ощупывая языком неглубокую ранку на внутренней стороне губы. Рот тут же наполнился кровью, солено-медной, горячей. Это добавляло поцелуям какой-то странной, животной агрессии и вкуса.
Прикосновения живой, теплой ладони к члену, как Брок и предполагал, не вызвали в нем той же отупленно-восторженной реакции, какую вызывала в нем бионика. Это просто было приятно. Обычно-приятно, как и должно отзываться в теле прикосновение к стоящему члену.
Брок склонился над Барнсом, вылизывая его шею, оглаживая ладонями бока, с нажимом проходясь по коже сбитыми, крупными пальцами. Вдыхал полной грудью и не мог надышаться этим запахом. Солдат пах металлом, водкой, чем-то неуловимо-горьким, будто бы смолой или машинным маслом. В доме едва уловимо пахло дымом из печки и сухое, жаркое тепло расползалось от нее во все стороны, касаясь кожи и согревая. Но Броку казалось, что кожа просто вновь начинает плавиться от этой жары, слезая с мышц. Это были странные, необъяснимые и давно преследующие его фантомные ощущения, и фантомная же боль, связанная с этим. Должно быть все-таки надо было пройти реабилитацию у психологов…
Он соскользнул губами с шеи, очерчивая языком мышцы, легко прихватил зубами ключицу, наблюдая, как с нее сходит, растворяясь, алый засос. Скользнул вниз по груди, аккуратно сжимая зубами один из сосков, оглаживая ладонью бедро с колкими волосками. Грубо толкнулся вперед, проскальзывая своим членом вдоль члена Барнса, коротко выдыхая и щурясь на него.
И, судя по всему, получил одобрение. Брок до последнего сомневался, что Барнс прогнется под него и позволит. В Роджерсе у него сомнений не было – тот был просто другой. У них никогда не было необходимости бодаться рогами и показывать, кто из них тут главный. Просто получилось, что они работали вместе, в паре и если бы они начали проверять друг друга на прочность – не было бы стольких лет успешного сотрудничества. Скорее всего они бы за неделю поубивали друг друга. И, если бы Стив без проблем восстановился, то Рамлоу бы с большой долей вероятности мог отправиться в инвалидное кресло. И это в лучшем случае. Если подобную перспективу можно вообще назвать «лучшей». А с Барнсом они все равно прощупывали друг друга, словно бы заново знакомясь. Оба что-то где-то о чем-то помнили, но это были смазанные, практически неверные представления. Барнс был другой, Брок изменился со времени их последней встречи. И все это было интригующе и по-новому.
Рамлоу вернулся к губам Барнса, коротко целуя его и, проскользив пальцами по скуле, огладил одними лишь кончиками губы, алые от слюны, смешанной с кровью и от горячих поцелуев. И почти небрежно толкнулся пальцами в жаркий рот, проводя ими по скользкому языку, будто бы проверяя, как глубоко может вобрать их в себя Барнс. Легко, почти невинно, поцеловал в колкую от щетины щеку и, опустившись чуть ниже, прихватил зубами тонкую кожу под челюстью. Чтобы, вынув пальцы из чужого рта, обильно облизать их следом и, огладив тыльной стороной ладони бедро, просунув руку между ними, влажно огладить кожу с судорожно сжимающимися под ней мышцами и с хищной ухмылкой наблюдая за Барнсом, протолкнуть в него пальцы. И следом, широким движением языка облизав вторую ладонь, сомкнуть ее на чужом члене, оттягивая крайнюю плоть и проскальзывая головкой между пальцами.

+2

29

Баки действительно был не против уступить ему. В конце концов, если что-то пойдет не так, это можно быстро исправить – когда у тебя стальное здоровье и быстрая регенерация, ко многим вещам относишься гораздо спокойнее. А кто кого поимеет на самом деле - это еще вопрос.
   Но вот что действительно Барнсу пришлось не по душе, так это то, как нахально и самоуверенно Брок решил запихнуть ему пальцы в рот. Решил, видимо, что раз позволили быть сверху, то и все остальное разрешат за компанию. Но не тут-то было. И Джеймс его укусил - так же нахально и уверенно, как совсем недавно действовал Рамлоу. А еще готовясь, в случае чего, перехватить летящий в физиономию кулак, потому что рефлексы – это вещь такая. Но командир драться не полез, руку отдернул и вину, кажется, под недобрым взглядом голубых глаз осознал. Это главное. Барнс терпеть не мог, когда кто-то совал что-либо ему в лицо без предупреждения и разрешения.
   Однако небольшая заминка тут же забылась, потому как Рамлоу, облизывающий мокрые от слюны Баки пальцы, оказался чертовски сексуален. Почти слишком. Неудачу с пальцами это компенсировало с лихвой.
   Не сводя с него нетерпеливого, горящего от возбуждения взгляда, мужчина криво оскалился, обнажая верхний ряд зубов, и выгнулся, когда пальцы Рамлоу надавили на вход. Медленно, с наслаждением мазохиста проталкиваясь промеж пальцев, хоть и желалось быстро, бешено, прямо сейчас, чтобы дрожали ноги. Положив живую ладонь себе на грудь, а второй накрыв руку Брока, заставляя обхватить себя и задвигаться в размеренном, не слишком быстром, но и не медленном темпе, не совпадающим с движением пальцев внизу. Золотая середина, которая не позволит начать извиваться и упрашивать настаивать на большем или же, наоборот, дойти до разрядки слишком рано. Для Баки это проблемой не было, а вот самолюбие бывшего куратора сильно бы почесало. Вредность не позволяла уступить и здесь.
   Особым минусом быстрой регенерации было то, что подготовка всегда занимала больше времени, а если не хватало терпения, то к сексу примешивались тягучие нотки боли, которая быстро терялась и гасла на фоне возрастающего удовольствия. Во втором случае с Рамлоу все равно придется труднее, а вытерпеть все как положено было для Барнса столь же сложно, как... как черт знает что! А когда ты пьян в умат и хочешь трахаться, время тянется совсем уж долго. Огорченный сей печальной истиной, Барнс глухо рыкнул:
   - Ты бы не в рот так активно пальцы засовывал, - с усмешкой проговорил мужчина, однако сарказма в этой фразе было на донышке. Баки попросту слишком возбужден, чтобы так хорошо контролировать интонации в своем голосе. Хрипло и шумно выдохнув, он убрал назад растрепавшиеся волосы и мигом притянул Рамлоу к себе, чтобы снова его поцеловать.

Отредактировано James Barnes (04-03-2018 00:21:30)

+2

30

- Это ты так говоришь «пожалуйста»? - криво ухмыльнулся Брок, лукаво поглядывая на Барнса из-под сбившихся на лоб прядей волос. Все происходящее было чертовски горячо и желанно. Рамлоу размеренно двигал пальцами внутри Солдата, проскальзывая по вязкой от алкоголя слюне, надавливая на плотные мышцы, вынуждая раскрыться, расслабиться. Повинуясь пальцам, сжимающим его запястье, ласкал член, делая так, как хотелось Барнсу.
А самому ему хотелось отбросить эти долгие прелюдии, ухватить Баки за бедра, толкнуться глубоко и сильно, сразу же заполняя его. Чтобы сжался вокруг члена до боли, чтобы застонал от резкого движения. Поймать этот стон губами, прижавшись к щеке. Целовать так, чтобы немели губы.
Рамлоу умом понимал, что это что-то нездоровое – еще несколько лет назад, он и подумать не мог, что два друга из сороковых будут вызывать в нем такую бурю противоречивых эмоций. От желания врезать, размазывая кровь по бесящему лицу до желания обладать вопреки всему – и даже здравому смыслу.  Как будто у него не было других забот и проблем – но Роджерс, а следом за ним и Барнс, делали его жизнь с каждым днем все невыносимее. И он сам не мог объяснить себе такое влияние. Проталкивая пальцы в Барнса, чувствуя его бионическую ладонь на своей коже, Рамлоу уже даже не переживал по поводу того, что все самое интересное в Гидре происходит без его участия. Сейчас осталось только сбивающееся дыхание и жар тела под ним, который заставлял его иступлено ласкать Барнса, находя подушечками пальцев простату, мягко проскальзывая по ней, надавливая, обводя и вжимая.
Брок отвлекается он него, вынимая пальцы и, подхватив под поясницу, закидывает одну руку себе на шею.
- Держись, - коротко выдыхает он и поднимает Солдата над диваном, тяжело падая спиной на спинку дивана и усаживая Барнса себе на бедра. Прижимается губами к шее, кусая в горячем, агрессивном полупоцелуе. Вот так - правильно, так – как надо. Брок широким движением, вжимая ладони в кожу, оглаживает барнсовы бока, перемещаясь на бедра. Сжимает их до боли, так, что под кожей на несколько мгновений начинают зреть синяки. Регенерация, хоть и притупленная ядом из водки, работает как надо и Рамлоу лишь яростно рычит в шею, в остервенении оставляя еще один укус на коже. Это бесит и выводит из себя – чистый, как будто бы и не тронутый, Барнс сидит на его бедрах. Ненавистная регенерация, которую Брок отчаянно хотел бы получить и себе.
Он собирает на ладонь слюну, размазывая ее по собственному члену. Прижавшись к груди Солдата, сминает пальцами ягодицы, сжимая свой член между ними. Яростно, резко вскидывает бедра, проскальзывая между ними и иступлено рычит ему в шею, вжимая пальцами головку члена в не до конца растянутый вход, страстно и до умопомрачения желая оказаться уже внутри. И буквально краем сознания удерживая себя от болезненных, грубых движений, позволяя Баки самому выбрать момент, когда стоит опуститься на член. Хотя, пожалуй, если этот момент не наступит в ближайшие несколько секунд – Рамлоу не выдержит. Крепче обнимет за торс, прижимая к себе и резко, быстро, вскинет бедра, вбиваясь по слюне внутрь, преодолевая сопротивление тугих мышц и судорожно выдохнув в ключицы. А пока что он способен, дрожа от возбуждения, лишь широким движением языка вылизывать барнсову грудь, да остервенело целовать шрамы на левом плече, там, где заканчивается живое, горячее тело и начинается холодный, мертвый металл.

+2


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Все изолгались, вот в чем горе. Былой уклад невозвратим [Marvel]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC