пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Сестричка, действуй!


Сестричка, действуй!

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Сестричка, действуй!

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s9.uploads.ru/t/rxOlY.gifhttp://s8.uploads.ru/t/D9s0L.gif
http://s1.uploads.ru/t/xNqlP.gif

Здесь птицы не поют
Деревья не растут
И только мы плечом к плечу

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Jyn Erso, Baze Malbuse, Chirrut Imwe

0 ДБЯ, через несколько недель после
То ли гора, то ли голова с плеч,
Джеда

АННОТАЦИЯ

Со Геррера, спустя долгое молчание находит способ связаться со своей воспитанницей Джин Эрсо, чтобы сообщить о имперском пилоте и его послании от Галена Эрсо. В Альянсе не намерены сохранять жизнь отцу Джин, поэтому девушка рушит планы повстанческого движения, и спешит в Священный Город, чтобы получить ответы и встретить старых знакомых.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+4

2

Луна На-Джеды встретила её жуткой бурей. Облако пыли и песка висело над городом и окрестностями, словно пытаясь скрыть Джеда-Сити от лишних глаз, мелко стучала по фюзеляжу звездолёта каменная крошка, шаттл трясло как от разрядов шокера, и ветер снаружи ревел не хуже имперских сирен. Посадка в условиях практически нулевой видимости вышла жесткой: первыми в неравном бою с острыми метровыми булыжниками пали генератор щита, слабенькая ионная пушка — единственное орудие, — да кашлять стал один из двигателей. Корабль, выигранный в сабакк у одного не в меру любопытного аквалиша, хоть и выглядел как бесформенная груда дюрастали с помойки, на поверку оказался довольно прочным. Он всё ещё мог отправиться в полёт, как только снова возникнет необходимость удирать. В том, что такая необходимость непременно возникнет, сомневаться не приходилось — вопросом было лишь как скоро.

Джин привыкла всегда оставлять себе путь для отступления, — и это была одна из немногих полезных привычек, которой она обзавелась, скрываясь сначала от Империи, а потом и от ребят Герреры: даже после того, как Со бросил её на Тамзи Прайм, она продолжала порой получать от старых знакомых кровавые приветы, и попытки обезопасить себя в те дни порой доходили до абсурда. Но это, считала Джин, всё же лучше, чем сдохнуть в канаве "с дырочкой в правом боку". Теперь за ней гонялся ещё и Альянс, — командование которого отдало приказ убить Галена Эрсо, а значит и за его снова-сбежавшей-дочерью дело не станет — и ей придётся быть вдвойне осторожней. Привет, паранойя, давно не виделись.

Шаттл, взятый у повстанцев в качестве компенсации за подорванное доверие, бросила в первой же системе на пути гиперпространственного маршрута — краденный транспортник легко отследить с Явина, а Джин не собиралась давать им лишний шанс схватить себя. Теперь на кону стояла не только собственная свобода, но и жизнь отца. И она не могла позволить им забрать её.
"Хотя бы до тех пор, пока я не получу всех ответов", мысленно добавляла каждый раз. В том, что поспешные выводы ни к чему хорошему не приводят, Эрсо убедилась на собственной шкуре.

Что делать потом, если ей удастся найти Галена, Джин ещё не решила. Боевую станцию, на что бы она ни была способна, нужно уничтожить — это не вызывало сомнений, но авантюра такого рода едва ли по силам даже Геррере и его бравым партизанам. Альянс предпочёл ей воспользоваться, и Джин не хотелось водить дел с теми, кто, не разобравшись, отдаёт приказ "найти и уничтожить" — очень уж напоминало ей вот это всё Империю и их способ решения проблем.

С них бы сталось станцию не уничтожить, а присвоить. Это, в общем-то, было вполне в духе тех, кто поёт песни про благородство, но убивает свидетелей.

Итак, она снова была в бегах, и, по давней традиции, никого не оказалось рядом, когда дело запахло жареным. Кассиана не винила, в общем-то, (ублюдок, мерзавец, трус!) досадно было только оттого что позволила себе поверить, и совсем не узнала старые любимые грабли. "А что ты ещё ожидала?" — спрашивала себя с усмешкой и мстительно надеялась, что капитан испытает огромное чувство утраты, когда обнаружит вместо добытых таким трудом секретных разведданных о проекте "разрушитель планет" пару терабайтов порно с куарренами — её прощальный подарок.

Мысль об этом приносила слабое утешение, и боль от очередного предательства её почти не тревожила. Почти.

Через пять часов буря улеглась, и небо прояснилось, серое на сером, зато возник словно из ниоткуда звёздный разрушитель. К тому моменту, как Эрсо добралась к массивным воротам Священного города, Джеда уже ожила: рынок наполнился толпами людей и экзотов, — местных и пилигримов, "мечтателей", верящих в ссохшийся бесплодный кусок камня, сновали торговцы, мутные личности с мрачными оценивающими взглядами, но было ещё кое-что, и от этого кое-чего губы сжимались в тонкую полоску и рука невольно тянулась к бластеру. Патрули ведроголовых, врывающихся в дома, силой вытаскивающие на улицу обывателей — едва ли понимающих, чем обязаны такому вниманию — целыми семьями. Империя не любила разбираться, а доносы здесь, где каждый друг другу враг, стали чем-то вроде национального спорта. Подавив в себе очередной порыв ввязаться в бессмысленную драку, краем глаза она заметила другое — мелькающие то тут, то там голограммы с незнакомым ей лицом мужчины, человека, примерно её возраста, в лётном имперском комбинезоне. Беглеца звали Бодхи Руком, и он скрывался на Джеде. Со не солгал.

"Много шума для простого дезертира". Она проводила глазами проходивший мимо патруль, прикрыв заткнутый за пояс бластер серии A180 своей ободранной курткой. Проблемы ей сейчас ни к чему, слишком мало времени, чтобы разобраться, а гремящий торговый квартал, пропахший плесенью, потом и пряностями, сбивал с толку, мешая сосредоточиться. Ей нужно попасть к Со, но чтобы сделать это, его людей сначала нужно найти.

Или сделать что-то, чтобы они сами нашли её — но это так себе идея.

Никакого плана у Джин, в общем-то, не было. Она покидала Явин в спешке, на пустынной луне была впервые, и теперь, когда азарт побега немного схлынул, блуждала между рядов нагромоздившихся едва ли друг на друга лавок, рассеянно трогая сваленный на них товар, ощущая растерянность, вслушиваясь в случайные обрывки фраз на ломаном общем, вглядываясь украдкой в лица и надеясь услышать хоть что-то, что может дать ей зацепку.

— Да пребудет с тобой Сила других!

Джин дёрнулась, слишком резко и внезапно, выронив из рук хубба-тыкву. Плод, стукнувшись о землю, раскололся, испачкав ботинки липким соком. Мгновенно отвлёкшийся на потревожившую его бизнес растяпу продавец упустил из вида двух оборванцев, стащивших с прилавка кулёк с какими-то экзотическими ягодами. Один из беспризорников, темнокожий кудрявый мальчишка, одежда на котором из-за худобы висела тряпкой, встретившись взглядом с Эрсо на мгновение, подмигнул ей и в следующий момент скрылся среди пёстрой толпы паломников, а Джин ощутила болезненный тычок в бок.

— Я заплачу, остынь, — она со вздохом потянулась к сумке, перекинутой через плечо, пропуская мимо ушей всё, о чём верещал неймодианец. Единственное, что она так отчаянно пыталась различить на фоне гула квартала вновь — знакомые слова, которых не слышала уже очень много лет.

Отредактировано Jyn Erso (05-10-2018 02:05:25)

+6

3

Могло создаться впечатление, что эти двое проводили всё своё время на старой рыночной площади, начиная с того момента, как первые торговцы раскладывали на прилавках свой товар и до самого упора, когда по улицам рассыпались штурмовики, одним своим видом напоминая гражданским о соблюдении комендантского часа.
Слепой монашек с крошечной старой плошкой для подаяний и его мрачный друг, многозначительной горой возвышавшийся за плечами того.

Забавно было думать, что при явной слепоте, всегда находились люди, абсолютно уверенные, что Чиррут шарлатан, хотя Бэйз понимал, почему - в это действительно сложно было поверить, просто наблюдая за монахом со стороны. К тому же, настоящие обманщики - вещь почти невиданная в доимперские времена - быстро отучили местных верить кому попало. Но они-то как раз и не были кем попало - настолько здесь примелькались их лица. Их знали многие, они знали почти всех.
Это давало Бэйзу прекрасную возможность часто отлучаться со своего почётного поста и, пробираясь по крышам, вести наблюдение за транспортниками, прибывающими на луну с припасами и оружием для штурмовиков и официальных представителей Империи и убывающими - с грузом кайбера.
Действительно, очень удобно - почти сливаться с кладкой древних стен - главное при этом не забывать слегка прикрывать боком и спиной свою мореллианочку, когда приближается патруль.
А патрулей с каждым днём становилось все больше - в этом была и толика их с Чиррутом вины.
Однако, когда на Джеде обосновался Со Геррера, стало только хуже.
На каждое действие партизан Со Империя давала ответ, и он выходил намного более болезненным, чем если бы от этого страдали сами зачинщики беспорядков.
Империя множила сирот, вдов, нищих, голодных, отчаявшихся.
Однако, если они с Чиррутом пытались помочь тем, кто не мог помочь себе сам - детям, оставшимся без родителей, собранным в постоянно расширяющемся приюте, которым жизненно необходимы были лекарства, пища и чистая вода, то Геррера готов был жертвовать всем - и всеми - ради сомнительного шанса запугать Империю.
Бэйз понимал, отчего так происходит. А ещё он понимал, что не имеет права осуждать кого-либо за попытку борьбы, потому как и сам хотел победы, но всё ещё - после всех этих лет - не знал, как достичь её максимально бескровным для жителей Джеда-Сити способом.
Насилие порождало лишь её большее насилие. Всё шло по кругу, и остановиться уже было невозможно.

Бэйз думал и думал об этом, думал, не в силах справиться со своими мыслями, неспособный найти хоть какое-то решение, он каждый день жил с этим.
Мальбус пытался освободиться от груза мыслей, делясь ими с Чиррутом, но тот тоже, понимая опасность ситуации, в которой все они оказались, не видел никакого выхода, кроме как продолжать смертельный забег с Империей. Забег, в котором они больше теряли, чем получали.

Но Джеда-Сити продолжал жить, даже истекая кровью, истекая жизнью из ран разрушенных храмовых стен, из глазниц опустевших домов.
Джеда-Сити был невообразимо стар и напоён верой неисчислимых потоков паломников, которые отполировали камни Святого Пути до блеска, но город не был бессмертен. Для того, чтобы иссушить его почти до дна, Империи не потребовалось много времени. Теперь город умирал - он выкашливал лёгкие вместе с шахтёрами, он корчился у полуразрушенных святилищ голодными и потерянными детьми. Он страдал и болел в каждом сердце, но при этом жил.

Жизнь сосредоточилась на двух рыночных площадях, жизнь несли на подошвах своих ботинок и на подолах плащей те безумцы, которые даже теперь находили в  себе смелость отправиться в паломничество к святым опороченным местам.
Безумцы, чем-то похожие на Чиррута.

Бэйз наблюдал жизнь. Не так, как его друг, но всё же он делал это, пытаясь уловить витающее в воздухе напряжение - предвестник чего-то опасного, нехорошего, вроде внепланового рейда штурмовиков. Тогда его главной целью становилась необходимость увести с площади монаха и продолжать наблюдать. Обычно такие акции проводились перед очередной отправкой кайбера - бряцание оружием, призванное заставить опустить головы тех, кто до сих пор находил в себе смелость противостоять Империи.

Бэйз наблюдал, но Бэйз, как обычно, упустил главное и лишь удивлённого перевёл взгляд с толпы  на друга, когда услышал его голос. Монашек ещё с утра успел не по одному разу перездоровкаться со всеми торговцами и местными кумушками и до сих пор сидел очень тихо.
Голос Чиррута был таким радостным, словно он внезапно встретил кого-то, кто ему чем-то невероятно дорог.
Мальбус прищурился и почти сразу разглядел у прилавков причину радости друга - та девочка... Джин? Отважная, сильная и до боли одинокая.
Он хлопнул монашка по плечу, требуя, чтобы тот оставался на месте и медленно двинулся вперёд, уверенно разрезая толпу - с его комплекцией и ростом Мальбусу ничего не стоило проделывать подобный трюк практически каждый день.

- Не стоит платить ему, - Бэйз подошёл бесшумно, предостерегающе глянул на торговца, который казалось, готов был лопнуть от негодования, - Даже слепой видел, какую гниль ты продаёшь. Смотри, внутри тыквы плесень и черви.
Неймодианец залопотал по-своему что-то, явно нелестное, в адрес так не вовремя подошедшего наёмника и начал торопливо подбирать куски тыквы, больше не обращая внимания на Джин.
Мальбус пожал плечами - этот миночий выродок всё равно продаст битую тыкву кому-нибудь, кто готовит пищу под открытым небом, так что в накладе не останется. 

- Он тебя уже ждёт. Ёрзает, чуть не пляшет. Пойдём. - Бэйз едва ощутимо тронул девушку за плечо, направляя её к тому месту, где их ждал Чиррут.

+2

4

Новый день Чиррут Имвэ встречал на привычном, ему и всем, месте и принимал помощь путешественников и жителей Джеды.
Каждое утро монах наблюдал за мужчинами и женщинами Джеда-Сити, идущие по своим делам. За детьми, которые бегали туда сюда выполняя поручения взрослых. За сиротами, которые пытались побороть страх перед наказаниями, но все равно старались таскать еду с прилавков зазевавшихся хозяев.  Кто-то каждый день проходил мимо него, и не вложил ни одного кредита в его плошку, не обратился к нему с разговором или вопросом. Не беда. Были те,кто делал это постоянно. Например. Каждый день к нему подходил уже совсем старый, но все еще в состоянии навещать свою пекарню, пекарь. Они читали вместе молитву благодарности Силе, за то, что ноги их до сих пор держат на этой планете. Старик занимался опасным делом, потому что в  конце всегда добавлял "...и чтобы этих слизней имперцев раздавила глыба наших пещер,зато что разрушили наш Храм" Бэйз, в это время стоящий чуть поодаль, всегда шоркал плечом о каменный свод, осторожно пробегая глазами на наличие упомянутых поблизости и готовясь к стычке. Женщины оставались добры сердцем, оставляли у его ног немного крупы или фруктов. Чиррут в ответ лишь мог благодарить и напутствовать - "Да пребудет с вами Сила Других."
Он знал,что отклик на эти слова в сердцах коренных джедовцев всегда найдется. Монах знал, что им важно слышать эти слова. Храм Кайбера разрушен, многие погибли, некоторым удалось скрыться до того, момента, когда на них стала давить тень разрушителя. Мало кто осмеливался говорить о вере в слух. Что касалось приезжих, то всегда было интересно наблюдать за тем, как они реагируют на слова да и на сам вид монаха. Кто то останавливался по бурчать, но Чирруту удавалось смягчить настрой незнакомца, и вот он уже рассказывает о своем нелегком пути сюда и даже соглашается заплатить Имвэ за помощь, которую он окажет в решении его дел. Бывало кто -то осмелится подойти поближе и послушать о чем ведет речь Страж Уилллов, но заслышав шаги местного патруля, бросит лозунг империи во все услышаннье и поскорее затеряется в толпе. Еще много и много было историй о том, как он с Бэйзом действовали всем на нервы и старались помочь жителям Джеды не терять надежды. 
  Имвэ видел эти отклики совершенно разными способами. Через Силу они виделись искорками пробегающими мимо. Сегодня в толпе появилась та, которая и без его слов светила довольно ясно. Было трудно сказать, что первое стало для него знаком присутствия девушки среди прочих. Он почувствовал как вибрация его кайбер-сколков весело звякнула и этот звон нашел отклик в другом кайбере. Почувствовал теплую энергию, которая была столь знакома, и сейчас была рассеяна как туман, спускающийся с горы. Медленно и осторожно укрывал каждого по отдельности своим белым вниманием, и стараясь не приобретать конкретной формы, чтобы не привлекать к своему присутствию лишних глаз. Она искала и скрывалась. Надо было помочь.
- Да пребудет с тобой Сила Других! проговорил Чиррут с радостью в голосе и улыбкой на лице. Эти слова были знаком. Для Бэйза и для нее. Для, тогда девочки, что повстречалась им шесть лет назад, которую они спасли от плена имперских солдат. Она услышала, и Чиррут хотел было встать, но Бэйз остановил его, а сам ушел за ней. 
- Джин. - произнес тихо монах, так что могли его услышать только их троица. В ее имя он вложил много своих чувств. Радость от встречи, облегчение от того, что она жива. Любопытство, управляемое терпением. Ему так хотелось узнать, что с ней происходило все эти годы. И он был счастлив все также чувствовать, вибрацию ее амулета - кайбер-кристалла. Чувство благодарности за то, что ее путь все еще не оставляет без внимания Сила. Джин среди серой пустоты человеческих страданий продолжала светить. Неярко и непоколебимо. Монах поднялся со своего места и обнял девушку.
- С тех пор у тебя не особо прибавилось вещей. Пойдем. - выставив перед собой посох Имвэ пошел по переулку, сворачивая, спускаясь и поднимаясь по маленьким, условным, почти полностью истертыми ногами, лестницам. До  тех пор пока они не дошли до их дома, он не проронил ни слова.
Отряхнув одежду от пыли, насколько это можно было сделать руками, и шоркнув ногами о порог, чтобы сбросить часть грязи с подошвы, Чиррут зашел последним в их с Бэйзом более менее целое жилище. Это была комната квадратов двенадцати, может меньше. Она вместила в себя небольшой кухонный уголок состоящий из двух верхних и трех нижних шкафчиков, на одной из которых поместилась плитка. Рядом была раковина. По разные стороны, друг на против друга, сохраняя не большое расстояние для того, чтобы можно было  пройти, лежали матрасы для сна. Столь маленькое помещение выглядело уютно и чистым. Конечно, чистым настолько насколько это мгла позволить Джеда с ее песками, ветрами, и другой сухой грязью, которая проникала в щели.
- Разделишь с нами пищу и чай? Чиррут подошел к раковине, открыл кран отсчитал шесть секунд, чтобы вода сменила цвет с бурого на более светлый оттенок, омыл руки, и заодно хотел было налить в чайник воды. Однако Бэйз оттеснил его с привычным бурчанием и отправил монаха сесть на свой матрас. Чиррут повиновался и уселся в позе лотоса, продолжая с улыбкой слушать, как Джин оглядывает комнату и присаживается рядом с ним, так же по указке Мальбуса.

+2

5

Бэйз молчал. Он медленно терял способность поддерживать непринуждённую светскую беседу ни о чём. Не то чтобы он когда-нибудь умел что-то подобное, слишком прямой, иногда даже жесткий тогда, когда дело касалось слов. А теперь, когда уровень цинизма бывшего Стража зашкаливал, а усталость от мелочей и неудач неустанно копилась, он и сам понимал, что иногда тишина лучший советчик и попутчик.
К тому же, он просто разучила находить простые слова, которые раньше всегда покоились в его дырявых карманах, в отличие от денег. В итоге, теперь, если голос Мальбуса был слышен, то говорил Бэйз только то, что нужно сказать, только по делу.
Но с Чиррутом он всё ещё мог вспомнить, каким был раньше, по каким поводам смеялся, отчего грустил. Возможно, потому, что только слепому монаху и было дело до того, зачем старый наёмник до сих пор коптит небеса. По крайней мере, Бэйзу хотелось бы в это верить. Увы, старый упрямый фанатик признается в том, что ценит своего друга не раньше, чем решит помереть, так что и об этом Мальбус молчал. Как и о многом другом.

Стать замкнутым, но не озлобиться до конца - задача, прямо скажем, довольно сложная, и тем не менее, Мальбусу как-то удалось сохранить подобие человеколюбия и не похоронить окончательно свою способность к сопереживанию.
Он не меньше, чем Имве, радовался встрече с Джин, пусть и об молчал, пусть и ничем, кроме мимолётного касания, не показал своих истинных чувств. К тому же, в проявлении дружелюбия монах усиленно старался за двоих - уж это-то он умел. Раздражать и располагать к себе - в этом Чиррут был мастером не хуже, чем в зама-шиво, так что Бэйзу можно было не напрягаться, неуклюже пытаясь показать радость, которую по каким-то причинам не хотело отражать его лицо.
Да он и не напрягался особенно, а о чём ему было переживать? Гостеприимство монаха компенсировало бедность их жилища и скудость угощения. Если бы от его широкой улыбки ещё и тарин становился слаще, у Бэйза в жизни точно стало бы одной проблемой меньше. Но увы - тарин оставался горек, как и жизнь на Джеде и, к сожалению, именно тариновым чаем им предстояло угощать гостью.

От кранов Имве пришлось снова отгонять - пусть лучше развлекает Джин беседой. Мальбус не хотел говорить слепому, но уже довольно давно шести секунд не хватало на то, чтобы краны прекращали извергать бурое месиво. Не хватало даже десяти. И с каждым днём дела шли всё хуже - по мере того, как Империя уродовала недра Джеды, извлекая из них остатки кайбера, вода и воздух приходили всё в большую негодность, а в последние дни Бэйз был вынужден ждать по полминуты, не меньше, чтобы удовлетвориться качеством воды. Он заново ополоснул чайник, набрал воды, и с едва слышными ругательствами принялся заклинать плиту откликнуться, хотя бы одним из своих тепловых сегментов. На это ушло ещё минут пять, но в конце концов Мальбус смог выдохнуть спокойно - без угощения гостья не останется.
Пока Бэйз сражался со своенравной печью, он почти не прислушивался к беседе, которая неспешно набирала обороты. Переживать было не о чем - вряд ли эти двое сразу перейдут к делу.
Вот после чая, в зависимости от того, насколько Джин хватит сил цедить эту горькую и терпкую дрянь, скорее всего и будут сказаны те слова, ради которых девушка их разыскивала, так что можно было уделить время упрёкам, адресованным старой капризной печи и попыткам вспомнить, чем помимо горькой бурды, можно порадовать гостью.
По  всему выходило, что особо не чем - Мальбус нашел лишь пачку легких и безвкусных хлебцев, которые хороши были исключительно тем, что ими можно было набить брюхо и тем самым надолго заглушить голод, но чай ими не подсластить. К сожалению...
Отыскав в углу пустой ящик из-под инструментов, Бэйз решил использовать его в качестве чайного столика, украшением которого и стали хлебцы и три чашки тариновой бурды.
Закончив свои простые и быстрые сборы, Мальбус тяжело опустился на пол напротив Джин, плечом к плечу с монахом, в руку которого вложил одну из чашек - Имве конечно мог взять себе чаю сам, но Бэйз отличался нетерпеливостью там, где Чирруту требовалось время  разобраться с расположением предметов и иногда наёмник проявлял это нетерпение, не позволяя слепому проявлять самостоятельность.
Мальбус с тоской посмотрел на свой чай, обречённо вздохнул и пригубил из чашки, затем оставил её, решив, что не так уж сильно хочет пить, после чего сосредоточил всё своё внимание на гостье. Ему, не меньше, чем монаху, хотелось знать, что привело на Джеду Джин.
Безусловно хотелось бы, чтоб девушка прибыла сюда просто проведать старых приятелей, но что-то подсказывало Мальбусу, что это далеко не так.
Вот и узнаем...

+2


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Сестричка, действуй!