capt. jack harkness michael amelia pond
wade wilson margo hanson oberyn martell
Дома всё опостылело. Откровенно говоря, ему просто было паршиво находиться дома. Словно что-то хорошее прошло мимо, и он никак не мог понять, что. Определённо немалую роль сыграла ситуация с андроидами, и его решение,.. Хэнк отчасти вспомнил молодость, свою какую-то прошлую уже жизнь, когда он не цепляясь за мимолётные неудачи, с блеском раскрывал дела, и стремительно шёл вверх. Но стоило сейчас переступить порог собственного дома, как накатывало с головой и снова повторялось, — желание умереть и так, чтоб будто не самоубийство, а как карта ляжет. Желание снова взять в руки револьвер и уставившись в одну точку думать. О сыне, о прошлом, о неудавшейся карьере, пусть и в последнюю очередь. О Конноре…Читать дальше

Дорогие Таймовцы!

28.12.17 Мы поменяли дизайн! Внезапно, но почему бы и нет? Вопросы и предложения как всегда в тему тему АМС.
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу кастакцияуход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицуТайм-on-line

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Хулиганы улиц Джеды


Хулиганы улиц Джеды

Сообщений 1 страница 24 из 24

1

Хулиганы улиц Джеды

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://sa.uploads.ru/t/9Cd6g.jpg

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Baze Malbus, Chirrut Imwe

45 ДБЯ, Джеда- Сити

АННОТАЦИЯ

Мы просто дети,
которые гуляют по улицам.
Мы просто дети,
у которых еще есть щанс весело смеяться.
Мы просто дети -
и в этом должно быть нашем спасением.
Мы одиноки.
Жизнь кидает наше детство в бездну взрослых проблем.
Нам предстоит встретить друга друга, чтобы вспомнить о том, что
Мы просто дети.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 19:00:31)

+2

2

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Мальчишка, довольно крупный для своего возраста, мрачный, как ситх, и почти всё время чумазый настолько, что его смуглая кожа выглядела совершенно чёрной, чувствовал себя здесь, на этих улицах, почти как дома. Из чего следовало, что с домом у него как-то... не сложилось.
С самого начала, как прибился сюда, Бейз держался особняком от банд малолетних хулиганов, промышлявших мелкими кражами на Старом Рынке, а те не трогали его, ибо дрался пацан бесстрашно, даже как-то отчаянно, и именно это отчаянье повергало довольно трусливых воришек во что-то вроде священного трепета.
Сам Бэйз мало чем от уличного сброда отличался, потому что тоже крал, бездельничал и бродяжил. Крал он для того, чтобы выжить, особенно в самые холодные дни голод сильно донимал, отнимая остатки сил и энергии. Мальчишка мыслил довольно по-взрослому и не оправдывал воровство, как образ жизни, но всегда мысленно себе обещал, что когда вырастет и станет сильным, то не будет больше так жить, потому что...
Причины он пока не придумал, да и вообще, довольно смутно представлял себе своё будущее. Он не знал, кем бы хотел стать, на кого быть похожим, а мысли о свежем хлебе угнетали все остальные, в том числе и мечты.

Так вот, в основном кражей еды пацан и промышлял, но никогда не брал больше того, что мог бы съесть сразу и быстро - не хватало ещё погореть на какой-нибудь мелочи. Кроме хлеба таскал вялые фрукты и слегка подгнившие дешевые овощи, а когда удача совсем уж благоволила бродяжке, то добывал себе сладости и даже мясо. Прекрасное сочное мясо, которое жарилось на углях здесь же, на Рынке, заворачивалось в сухую, ломкую лепёшку, и смачно поедалось счастливчиками, у которых водилась пара нотов. Бэйзу такой вкусноты не доводилось пока попробовать, однако перехватить пару пережаренных жестких жилистых мясных обрезков он как-то однажды ухитрился, и с тех пор вспоминал об этом, как едва ли не о лучшем дне своей жизни.
Иногда Бэйзу требовалась новая рубашка, штаны или теплый плащ - одежда на мальчишке просто горела. О хорошей обуви Мальбус даже не мечтал и подошвы его грязных ступней огрубели, покрылись коростой и сами по себе могли заменить сапоги. Когда же холод донимал его, Бэйз делал себе чуни из тряпья и разного мусора, вроде обрывков кожи, флимзи - что попадалось под руку на свалке, которая расположилась неподалёку от рынка. Мусор быстро утилизировали, чтобы не поощрять бродяг и паразитов, а также не смущать взгляды паломников, так что приходилось крутиться вдвое быстрее, если собирался разжиться чем-то полезным.
Постоянного места ночёвки у Бэйза не было, поэтому каждый вечер он совершал один и тот же, ставший привычным, ритуал - поиски тёплого места для сна. Тёплым для Мальбуса считался любой закуток, куда не проникал ветер и вездесущая сырость, и откуда его с наибольшей вероятностью не выпрут с рассветом. Тем более, что мальчишка сам уходил, как только тьма ночи лениво отступала перед приближающимся днём и начинало едва заметно сереть - на голодный желудок особо не разоспишься.

Бэйз бродил по пока ещё пустой в такой час рыночной площади и ждал, пока в Храм Кайбера повезут утренний хлеб для паломников - тырить у адептов, как подсказывал опыт, было безопаснее всего, а с утра - как подсказывал всё тот же опыт, с голодухи да от холода ты не так быстр и удачлив, как следует, если ты живёшь на улице.
А Бэйзу не нужны были проблемы. Только пожрать.

Сегодня что-то изменилось. Мальчишка даже не сразу понял, что. Только потом, подобравшись поближе к складным прилавкам заметил, что за убранными на ночь конструкциями кто-то возится. Слишком рано для шарлатанов всех мастей и попрошаек, притворявшихся проповедниками.
Стало любопытно, но чуток и стрёмно - а вдруг там не разумное существо, а какая-нибудь мерзость, типа ядовитой ящерицы? Вот как выскочит да укусит, тут и конец придёт Бэйзу Мальбусу. Некрасивый такой конец, в каком-нибудь грязном закутке, где он тихо сгниёт от укуса гадкой твари.
Конечно, обычное здоровое любопытство ещё не покинуло мальчика полностью, но!
Но если ты живёшь на улице, то на собственной шкуре учишься тому, что любопытство может быть чревато. Так что большинство здешнего народу предпочитало делать вид, что они не замечают, если что-то идёт не так.
Что же, у всего бывает изнанка, часто грязная и некрасивая, но такова правда.
Бэйз очень уж не желал быть сожранным ящерицей, непонятно откуда взявшейся в городе. Он сам хотел жрать. А над просыпающимся рынком уже вовсю распространялся умопомрачительно-слюноотделительный запах свежей выпечки.
В складных конструкциях завозились громче и оттуда кто-то активно и очень шумно полез.
Бэйз совсем уж насторожился - не для вражьей ящерицы он с таким трудом наращивал мяско на своих тощих рёбрах. Если что, будет драться, но транспорт с хлебом для Храма не пропустит.

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:03:59)

+2

3

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
Улицы, улочки, переулки, тупики.
Сколько их? Не счесть, пожалуй, если только не приходится жить на них.
Камень, песок, грязь, сырость.
Вот что окружает круглосуточно жителя луны НаДжеды. Города, расположенные на горных столбах,находятся на поверхности, на верхушках этого природного массива. И все же улицы Джеда-Сити не были ровными. они спускались поднимались, постоянно куда-то поворачивали. Словно их создавали не люди вовсе, а животные преимущественно ползучего характера. Слепой мальчишка был только рад, если так оно и было, но людям не нравились сплошные горки, пригорки, склоны, и они придумали ступени. Иногда даже в большом количестве, из-за чего мальчишеские пальцы порой бывали отбиты больше обычного, потому что трудно понять, когда они начинаются, а когда заканчиваются.
  Маленький Имвэ - так его звали соседи, когда у него были родители, и когда у него еще было зрение. По имени - Чиррут - его звал только отец. Теперь же у него не было дома, потому что платить аренду за жилье некому, соседи - хоть и добрые, но тоже как и все нуждались в пище и воде, а дополнительный рот им был не к чему.
  Бродяжничать было тяжело. В основном из-за пустого желудка и слепоты. Но несмотря на то, что его шпыняли отовсюду, что коленки были всегда в ссадинах, что местные хулиганы отбирали у него то немалое, что появлялось - в бродяжничестве он видел плюсы.
Джеда-Сити был самым большим поселением. Он успел много где побывать, но все равно оставалось еще огромное множество улиц, которые были не изведаны. Чиррут не торопился. Куда ему теперь? Пока у него было зрение,он уютно жил на своей улице и не задумывался о разнообразии жизни. Сейчас мальчишка понимал насколько ошибался. Освоение каждого квадрата у него уходило по месяцу, иногда и больше, в зависимости от количества домов. Сначала он пытался запоминать каждый поворот, потом начал ориентироваться на звуки и запахи, которые были присущи тому или иному месту. И если в первые полгода каменные лестницы были его врагами, то теперь наоборот - проводниками. Как ни странно это было осознать впервые Имвэ, но в каждом переулке они были разными, так же как и стены зданий. До освоения лестниц, маленький Имвэ делал пометки на зданиях, чтобы проведя ладонью было легче ориентироваться, но однажды его поймали за этим делом и наказали поркой. Именно после этого мальчугану пришлось раскрывать особенности каждой лестницы. Они отличались количеством ступеней, наклоном, площадью, которую занимает ступня: занимает полностью или же приходится вставать на каждую двумя ногами, чтобы добраться до следующей, если не делать широкие шаги; даже то, как меняется форма ступеней под воздействием ходящих по ним жителей - все это давало огромную информацию о том, какая улица к какой ведет. Увы, исследовать такие тонкости приходилось на коленях, ощупывая пальцами пространство в следствии того, что бесчисленное множество раз падал с них.
Только всего месяц назад мальчишка научился более менее прислушиваться к ногам. Потому что перестал носить обувь. Он ее отдал какому-то бродяжке добровольно, так как понял, что обутым проходить долго не сможет. Обувь изотрется рано или поздно, и мозоли все равно будут. Поэтому отдав свою обувь, он начал привыкать быть босым. Привыкать к  боли от ранок, от синяков и мозолей, до тех пор пока ступни не обрастали натоптышами подобно подошве. Хотя и это не всегда было хорошо. Проходило немного времени и они тоже приносили с собой не мало проблем: приходилось сидеть, отковыривая слой отмирающей кожи. В слоях забивалось неимоверное количество грязи, из-за которой ноги начинали неимоверно чесаться. Пальцами тут было не помочь, поэтому он искал подходящий камень, который мог бы отшлифовывать ступни без ломания ногтей. А когда нашел, хранил его за пазухой. После экспериментов ходьбы босиком,  Имвэ все же начал обматывать ноги по щиколотку или по колено каким-нибудь тряпьем, чтобы оставаться как можно дольше чистым. На Джеде не было воды в свободном доступе, как на других планетах были пруды, озера, моря и океаны. Поэтому постоянный зуд - вот с чем приходилось мириться постоянно. 
Холод и голод. Два друга, которые постоянно следуют по пятам. На Джеде холод присутствует всегда, в отличие от голода. Голод рано или поздно притупляется усталостью или же небольшим количеством еды, который удавалось заработать. Мальчик ходил между домами,в мелких переулках,которые часто засыпало песком. Туда сбивался мелкий мусор и потеряшки. Найдя три-пять вещиц, Чиррут шел к рыночной площади, садился на землю, аккуратно выкладывал на ступеньке перед собой найденное, и каждого прохожего спрашивал не его ли это,и если его, то просил дать в благодарность немного еды. В этот раз с потеряшками не повезло, но ему удалось уговорить одного господина посторожить складные прилавки на рыночной площади взамен на ночлег под ними. И это было тоже большой удачей - найти надежное укрытие на ночь. Холод пробирал до костей, ветер засыпал грязью, а в редкие ливни вообще не поспать.
Маленький Имвэ иногда задумывался над тем, что будет если он умрет во сне. Поймет ли он, что все закончилось для него на этой планете? Станет ли частью сна, который будет видеть? А если это будет кошмар, и он навсегда останется заточенным в месте, где одинок, постоянно падает, набивает шишки, терпит избиение старших бродяжек? Пожалуй, именно засыпать он боялся больше всего.
Что ж. Сегодня он снова проснулся. И снова от кошмара. Однако в этот раз мальчику приснилось, что он успешно дал сдачи обидчикам, пнув одного ногой, кажется, промеж ног. И все же это был сон, и вместо обидчика он пнул железную балку, отчего и проснулся.
- Доброе утро - подумал про себя Чиррут и начал выбираться из под конструкций. Их немного сместил ветер, поэтому сейчас выбраться из -под них оказалось не так легко. Выползать пришлось ногами вперед. Тело все закоченело, в особенности... нет, оно просто закоченело полностью. Пусть Имвэ ворочался всю ночь, но этого не хватало для того чтобы не замерзнуть.
  На рыночной площади уже начали витать ароматы свежих хлебобулочных изделий, в самом начале рынка начали ходить сонные и злые хозяева. А это значило, что мальчишка успеет размять конечности и быть может разобраться с тем как устанавливаются складные прилавки. Перед сном он подумал, что это хорошая идея для заработка. Вон какие хозяева злые ходят от того, что по утрам и вечерам приходится возиться с ними. 
  Только Чиррут подумал, что у него есть время, чтобы согреться, как почувствовал спиной, чей-то хмурый взгляд. Обычно взрослые сразу подавали голос и просили убраться куда подальше, пока не всыпали по первое число. Уличные хулиганы сразу хватали за шкирку и начинали свое веселье. Ведь он маленький, худенький и слепой. Над такими всегда удобно издеваться. Для некоторых бродяжек это становилось утренним ритуалом. Здесь же было что-то странное. Имвэ не понимал почему кто-то притаился и лишь наблюдает за ним.
- Кто бы ты ни был я тебя не боюсь! смело сказал Чиррут, стараясь тем самым скрыть страх, что сейчас его снова побьют за просто так.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 19:00:04)

+2

4

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
В Бэйзе редко просыпалось любопытство подобного толка - когда то, что его заинтересовало, предположительно не имело никакой материальной ценности.
Ну вот сдалась ему ящерица? Что он с ней будет делать? Выдрессирует и на площади трюки показывать станет? Или победит в неравной схватке, а потом из шкуры сошьет себе сапоги, а из мяса изобразит роскошный гриль?
Мечтать не вредно. Бэйз, хоть и был ребёнком, прекрасно понимал, что все эти вещи из разряда невыполнимых - всё, что пацан умел, так это быстро бегать, хорошо прятаться и ловко таскать с прилавков еду да разные мелочи. Так что, переквалифицироваться в дрессировщика ящериц толку не было.  Да и повар из него... аховый - открыть саморазогревающийся белковый брикет не велика наука, так любой сможет. А если он кому-то и отдал бы свою (ещё не пойманную!) ящерицу, не факт, что получил бы обратно хотя бы миску пустого бульона из её шкуры и когтей.
Так что, шла бы она... ящерица эта, подобру поздорову и куда подальше - бесполезная тварь. А Бэйз тоже пойдёт, потому как скоро в храм повезут хлеб, и таких умных, как он, наберётся немало - большинство, конечно, будет пытаться выпросить хотя бы крошечку, но найдутся и такие, как и этот грязный мальчишка, считающие, что просить не их путь, а вот брать - это да.
Но это же был хлеб! Настоящий свежий хлеб - невероятный деликатес в этой недружелюбной местности, вкус которого Бэйз узнал благодаря тому, что хозяин одной из самых больших лавок на Старом Рынке был невероятно религиозен и считал своим долгом снабжать адептов Уиллов самыми лучшими продуктами раз в неделю, а хлебом -  каждый день. Сам же и пёк его, сопровождая это действо беспрерывным чтением молитв - Бэйз подглядывал и счёл, что выглядит всё довольно глупо, но как по нему - то пусть, главное, чтобы не прекращал это угодное Силе занятие.
А какой же вкусный выходил у лавочника хлеб - тёплый, ароматный, с хрустящей корочкой и пуховой мякотью, которая, если её долго-долго жевать, обильно пропитывая слюной, становилась невероятно сладкой на языке.
Саморазогревающийся хлеб тоже был тёплым и, если набить им брюхо, то можно быть уверенным - до следующего дня голод больше не станет донимать, однако впечатление при этом было таким, будто жуёшь собственную портянку. Какое уж тут сравнение с настоящим хлебом!
Так что, Бэйз был готов рискнуть - хозяин лавки хоть и был религиозен, но в то же время сурово гонял попрошаек разного рода, уверенный, что и без того его дело достаточно благо, а бизнес есть бизнес, и кормить шелупонь со всех сторон галактики, обосновавшуюся на Джеде, он не собирался.
В общем, утро было бы самым обычным, с точки зрения Бэйза, если бы не эта ящерица, копошившаяся среди складных лотков.
Он до сих пор не понимал, почему стоит и пялиться на слабо шевелящиеся щиты и ждёт непонятно чего, словно он не видел ящериц раньше.
Не успел мальчишка обдумать эту мысль со всех сторон, как из-за переднего щита появились чьи-то - явно не ящеричьи - грязные пятки в остатках обмоток, за пятками последовал тощий зад, затем выбрался целиком маленький бродяжка, в своих обносках похожий на кучку тряпок, из которых торчали худенькие руки и голова на тоненькой шейке.
Бэйз испытал сильное разочарование - лучше бы это была ящерица, честное слово! Была бы ящерица - было бы событие, которое он мог бы целый день рассказывать паломникам, отдыхавшим на рынке, и пока те дивятся, потихоньку угощался бы тем, что им Сила послала.
А так - ну какой от бродяжки толк? Более того - новый персонаж был потенциальным соперником Бэйза, а значит, был врагом. Немного успокаивало то, что бродяжка был мелкий и дохлый. Но таких часто сопровождали взрослые типы, следившие, чтобы ребёнок работал, а сильнее того, чтобы не увели очень подозрительно сердобольные сектанты.
Про сектантов говорили разное: торговцы - что у них дети находят новый дом, такие же, как Бэйз - попрошайки, воришки и прочий "цвет" улиц, что пропавших детей приносят в жертву, а мясо их едят.
С точки зрения логики, правильнее было бы верить взрослым, но версия с жертвоприношением однозначно была круче и щекотала нервы, заставляла в ужасе прятаться от процессий, а потом долго сидеть в укрытии и радоваться, что на этот раз удалось избежать верной смерти.
Так что, и у этого недоразумения на кривеньких ножках вполне мог быть взрослый покровитель - Бэйз огляделся, однако никаких незнакомых поблизости не увидел, как и знакомых, впрочем. Но расслабляться было рано. И не только из-за предполагаемой крыши тощего - было в мальчишке что-то странное.
Бэйз сначала не заметил, но потом до него дошло - шкет не сразу обернулся, а когда всё-таки соблаговолил встать к нему передом, а к стене задом, то глядел не на Бэйза, а куда в сторону, еще и угрожал тоненьким голоском - зараза вонючая.
Мальбус даже обернулся ещё раз - а вдруг "папашка" бродяжки нарисовался? Однако, рыночная площадь всё так же радовала пустотой, похоже, этой самой пустоте вонючка и угрожал.
"Дурачок какой-то", - недоуменно подумал Бэйз, перемещаясь так, чтобы видеть лицо мальчика и только когда смог разглядеть его, всё понял. Мальчишка был слеп. То есть, совсем - даже не притворялся. Голубовато-молочные бельма затягивали пеленой зрачки, делая выражение лица мальчика странным, немного пугающим.
Не смотря на это, Бэйз окончательно расслабился, забыл даже про гипотетического поводыря - пусть это не ящерица, но и не конкурент.
Он подошёл к мальчику поближе и небольно ткнул того в лоб заскорузлым от грязи пальцем:
- Я - Бэйз. А ты кто такой, крысёныш? Откуда здесь взялся?

Дети зачастую жестоки в своей наивной простоте, они не сразу учатся сопереживать и понимать, а потому обычно искренни в своем отношении к уродливому, странному или отталкивающему. Бэйз тоже не умел сопереживать, но к уродству вокруг себя он привык - он видел совершенно мерзких тви'леков, калек-шахтёров, киборгов-инорасников, больше похожих на отвратительные кучки сомнительных имплантов без толку и смысла объединённые с плотью, и это всё было его жизнью. Это всё было, а значит было нормой.
Бэйз не счёл бельма малыша чем-то достойным сочувствия, жалости или наоборот - насмешки, повода унизить пришлого. Мальбус видел всё и принимал таким, каково оно было, считая, что раз оно так, значит так тому и быть. Для Бэйза маленький слепой мальчик был просто маленьким слепым мальчиком, непонятно как забредшим на его территорию.
Вроде бы даже безобидным. Так что Бэйз решил - если вонючка не будет доставлять проблем, то пусть остаётся. Он ведь такой мелкий, что один белковый паёк может целый месяц есть.
Бэйз ещё раз придирчиво осмотрел лохмотья пришлого - жалкий вид. Плюнуть бы да уйти, но Мальбус остался.

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:04:45)

+2

5

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
  Еще не было так светло, как днем, и сейчас вглядываться в этот полумрак было намного удобнее. Чиррут не понимал почему, но теперь, когда темнело или еще не достаточно рассвело, очертания вокруг приобретали более четкий вид . Имвэ увидел кого-то небольшого роста, но комплекции крупнее себя. Он не мог понять покрыта ли голова шерстью или это растрепанные волосы, не мог понять какие у него руки и ноги до тех пор пока это существо не станет двигаться. Что уж до определить человек это или другая раса было сложно, если тот молчал.
Незнакомец повел головой, а потом начал передвигаться по дуге влево. На ногах не было обуви служащей долгие годы. Этот мягкий шуршащий звук от под застывшей грязи на тряпье Чиррут хорошо изучил. Какой бы  расы не было это существо оно тоже бродяжничало. Мальчику оставалось только следить за его передвижениями, чтобы в случае опасности попробовать сбежать. Однако не было ни резких движений, ни надменного голоса, которое сулило бы скорую взбучку.
Новый знакомый ткнул его в лоб. Просто ткнул в лоб. Не схватил за шкирку, не кинул камнем, не свалил его разу на землю и не стал пинать ногами. Ткнул пальцем в лоб. Всего-то. От растерянности Чиррут только и мог, что схватится за место тычка, инстинктивно отступив назад и часто заморгав. Мало того, что было совершенно не больно, да и ко всему прочему это был человек. Мальчик старше его судя по голосу. Люди - большая их часть - коренные жители Джеды и с ними разговаривать было намного удобнее, так как говорят они на одном языке. А это было очень важно, особенно для маленького Имвэ, который  не знал больше ни одного языка, кроме межгалактического.
Голос. Голос был обычным с нотками придирчивой любопытности, но без наезда и гонора, который то там, то тут встречались маленькому Имвэ в районе, где он рос и бродяжничал до этого времени.
- Бэйз. Похоже на настоящее имя, а не придуманное. 
- Разве я похож не крысу? Я такой же человеческий организм, как и ты. Зови меня Имвэ. мальчишка решил представится так, потому что с именем он хранил воспоминаний куда более чистые,теплые и добрые, нежели теперь. Пусть хоть оно греется в лучах прохладного солнца, будет скрыто от грязи улиц, словесных оскорблений. Мальчик не позволит кому попало обращаться к нему по имени. Это его памятное сокровище, которое стоит того, чтобы беречь от хулиганов.  Он спокойно отвечал, пока новый знакомый всматривался в него. Не осматривал, не оценивал. Угрозы он не чувствовал. Видимо Бэйз был из тех кто сам за себя и сам по себе. Поэтому мальчик разжал кулаки и почесал свою голову с неровно растушими немытыми волосами. Из накопленного опыта он усвоил, что стоит всегда отвечать на все вопросы, которые задаются уличными. Деление территории, четкие границы, власть - то, что занимало умы взрослых воров, бандитов и просто тех, кто решил, что пригревая детей в своем доме - должен получать плату. Поэтому каждый тут был своего рода шпионом.
Кроме маленького Имвэ.  Чиррут был сам по себе, потому что не хотел обременять других своим положением. Он даже ушел из своего квартала, потому что там жили добрые к нему люди, которые дружили с его родителями. Его пытались приютить другие  жители, но из-за слепоты он был им ненужным. И это было хорошо и плохо. Зная на собственных шишках, что если не отвечать на вопросы, можно день провести зализывая новые ссадины, поэтому он отвечал честно, но запутанно. Раньше это было не нарочно, но со временем стал использовать эту болтливость в разговоре,  пытаясь слишком сильно вдаваться в подробности нарочно - от него быстро отмахивались, называли как минимум "слепошарым дурачком", и он мог идти куда хочет, получив очередной тумак.
- Я оттуда...кажется... или оттуда... начал показывать руками в разных направлениях. - Там обычно проходит дорога шахтеров. Там, где пересекается эта дорога есть две развилки в сторону любителей фиолетовых фруктов и в сторону любителей гончарных дел. Так вот, если идти к гончарам, то можно попасть на улицу, которая пересекается с фиолетовыми фруктами и теплыми тряпками. И значит, идя по улице теплых тряпок выходишь на улицу, где нет лестниц, там жители, которые пахнут эскрементами. Вот я из того дома. Был там несколько недель назад...
Время шло, а ему очень хотелось сегодня провести это утро за изучением установки прилавка. Принцип должен был быть простым, но слепому тут уж точно не разобраться. Поэтому...
- Ты кажешься сильным. Хочешь мне помочь установить этот прилавок? Заработок пополам. Чиррут улыбался. Он считал, что это хорошее предложение. И думал, что хозяин уж точно будет благодарен за то, что теперь его настроение останется в хорошем состоянии, и останется время на то, чтобы аккуратно разложить товар. Тем более, если за Бэйзом не присматривает никто из взрослых, то ему должно тоже понравится.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:58:03)

+2

6

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Чем больше говорил маленький крысёныш, тем круглее становились глаза Бэйза - мелкий-то, похоже, не только слепой, но еще и блаженный на всю голову.
И вот что с этим прикажете делать?
Вот и Бэйз не знал, смеяться ему, плакать, или звездануть маленького наглеца в ухо, чтобы окстился и вспомнил, где находится.

Нет, он не ударил бы мальчишку, хотя по неписанным законам улицы и должен был бы. В основном для того, чтобы показать пришлому, что вот так запросто приходить туда, где кормятся другие... кхм... человеческие организмы и отбирать тем самым чужой кусок это западло и вообще беспредел.
И Бэйз не просто должен был проучить мальчишку, но обязан был сделать это так, чтобы тому не было повадно проделывать где-либо ещё что-то подобное. Его-то самого учили знатно, прежде чем такой урок пошёл Мальбусу на пользу.
Но Бэйз смотрел в грязное безэмоциональное лицо слепого мальчика, которое совершенно преобразила искренняя и невозможно наивная улыбка и понимал - он не сможет ни ударить Имве, ни даже толкнуть его хотя бы один раз, даже символически.
Вместо этого Бэйз просто стоял, молчал и злился, беспомощно сжимая кулаки и совершенно не понимая - почему? Что с ним творится такое? До этих самых пор мальчик был более чем уверен, что он давно сожрал и переварил такие чувства, как желание дружбы, причастности к чему-либо, потребность в любви и внимании с чьей-либо стороны.
Он каждый вечер, умащиваясь спать среди тряпья и мягкого мусора, убеждал себя в том, что ему никто не нужен не потому, что у него банально никого и нет, а потому, что Бэйз Мальбус сильный и со всем может справиться сам.
Так даже лучше. Хорошо, когда ничего ни за кого не болит, когда ничего ни от кого не ждёшь, когда сам за себя и для себя. Зачем искать помощи, зачем просить о ней? За любую помощь нужно платить, а Бэйз не хотел никому и ничем быть обязанным - кто его знает, чем однажды придётся расплачиваться за то, что и без того, так или иначе сможешь сделать сам - денег у бродяжки не было, тогда свобода, жизнь? Что ещё? Нет, Бэйз определённо не хотел расставаться с тем единственным, что действительно принадлежало лишь ему и не видел причины, которая бы побудила его однажды поступить так.

Он продолжал растерянно стоять перед улыбающимся слепышом и совершенно не находил в себе сил сделать хотя бы что-нибудь: ударить, оскорбить, просто молча уйти.
Бэйз не понимал сам себя; он очень хотел продолжить оставаться тем, которым сам себя представлял: непоколебимым и суровым одиноком псом Джеды, чьё сердце высохло под пустынными ветрами, высохло и умерло. Но вот из-под нагромождения прилавков вылез грязный оборвыш, улыбнулся ему светло и беспомощно, и что же ты, грозный бродячий пёс? Чуешь, как подрагивает хвост, готовый вильнуть в ответ?
Мальчишка нахмурился, чувствуя, как поднимается откуда-то из живота волна глупой слабой злости на этого бродяжку, на себя и в общем - на эту всеобъемлющую вселенскую несправедливость, из-за которой он так позорно осознавал сейчас свою слабость, что, оказывается, никуда не делась, просто пряталась под горечью отрицания так ловко и удобно, что мальчик сделал всё сам, убедив себя в том, что одиночество - всегда лучший выход.
Бэйз скрестил руки и отступил в сторону от глупо улыбавшегося Имве, словно тот был заразным и эта его дурацкая улыбка - в первую очередь.
Почему-то вдруг вспомнилось, что он не помнит, чтобы ему хоть кто-нибудь улыбался вот так - искренне, без подтекста, без лицемерия и холода.
Мальчишка моргнул и понял - что-то саднит в глазах - песок что ли...
Бэйз потёр глаза кулаком, пытаясь унять жжение и почувствовал, как увлажняется кожа. Взглянул и окончательно растерялся - грязь на кисти поплыла от влаги, которая оказалась там... откуда? Коснулся пальцами ресниц - влажные. Неужели слёзы?
То есть, что это получается? Стоило слепому заморышу поговорить с ним нормально, без наездов или лебезения, и в добавок ещё улыбнуться и всё? Поплыл, Бэйз Мальбус? Не пёс вовсе ты никакой, а так - щенок шелудивый, которому за  ушком поскребёшь и бац! - тот падает на спину и подставляет брюхо.

И Бэйз полыхнул. Он действительно испугался, но не агрессии, а искренности, дружелюбия, открытости и... улыбки. Он не думал о том, что говорил, просто хотел избавиться от тех лезвий, что терзали изнутри. Бэйз не хотел, чтобы кто-то был добр к нему, чтобы кто-то улыбался ему или думал о нём. Так, как было до сих пор, было хорошо, правильно и привычно, ему было очень удобно отрицать всё и всех и - видят звёзды! - Бэйз не хотел ничего менять.
- Ты не человеческий организм, а просто урод! - рычал на слепого мальчишку Мальбус, - Зачем ты пришёл сюда? Тут и без тебя отребья хватает! Надо же, прилавки он раскладывает, а кто тебе сказал, что ты можешь просить здесь работу или вообще просить? Вали отсюда, полудурок, убирайся туда, откуда пришёл и не смей больше совать сюда своё слепошарое рыло, иначе поколочу и камнями закидаю, и ничего мне за это не будет! Ну, что стоишь, руки в ноги и пошёл, пошёл рысью! Туда, - мальчик ткнул пальцем в одну сторону, - Или туда, - тычок в другую, - Да куда угодно, только скройся с этой площади, ненормальный. А вдруг ты заразный!

Воздуха для крика перестало хватать, Бэйз втянул в себя новую порцию площадной пыли, сглотнул слюну и собрался было продолжить, но почему-то не смог...

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:05:22)

+2

7

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
  Мальчишка, что стоял перед ним молчал. Шаркнул ногой как-то подозрительно неловко, хотя казалось, что до этого не было ничего такого, чтобы могло сдвинуть с места этого решительного пацана.
Ругань пронзила его холодом. Он дрогнул внутри, но ни одним мускулом на лице не выдал своей уязвленности. Так и остался улыбаться. оЭтакий слепой ненормальный мальчуган. И всеж она застыла на его лице не надолго и стала исчезать. Медленно теряя свою жизнерадостность и уверенность. Хот нет, она не исчезала. Она решила спрятаться, внутри Чиррута, чтобы, когда станет совсем тяжело, он смог найти эту светлую улыбку в себе для самого себя.
"Урод, отребье, полудурок, ненормальный, заразный" - нет ничего нового, что бы я не слышал, но каждый раз все равно больно. Больно до слез. Чиррут снова сжал кулаки, закусил губу, но потом разжал зубы вспомнив, что если его будут бить, то тогда будет сильнее болеть. Чиррут опустил голову и твердо сказал.
-Я не уйду.- мальчишка раздумывал всего секунду стоит ли ему продолжить говорить то, что думает -  Ты здесь сам никто. Почему вы, гордо зовущие себя уличными, так задираете нос будто у вас есть превосходство над другими, когда все только и хотят что есть. Взрослым все равно кто у них крадет, но не все равно когда им помогают, стараются принести им пользу. От такого и шишек меньше, и страдания не так... плохо переносятся.
Чиррут почесал шею, и тут его осенило.
  - Хотя ты прав... Да!..Я заразный! Смотри сколько времени не мылся. мальчишка стал подступать ближе к Бэйзу, задрал рукав до самого плеча, оголив тем самым синяк на синяке и смуглую кожу от грязи. Начал расчесывать левой рукой правую, оставляя сначала белые полосы от трения, которые тут же становили красными, почти бордовыми.
- Видишь сколько у меня паразитов в голове? - теперь он уже трепал свои волосы и тряс головой в разные стороны, представляя, как воображаемые вши и куски грязи летят в разные стороны, делая все вокруг зараженными. Куски грязи там были, но вот паразитами он,слава Силе, не обзавелся. Имвэ распрямился, громко засмеялся и крикнул:
- Так что это ты беги отсюда, пока не стал больным и слепым!
И вдруг...
  Ты, шваль, еще и заразным оказался, а я тебя к прилавку пустил! раздался жуткий бас за спиной маленького Имвэ, которого с отчитываемой тирадой схватил за ухо, пришедший на работу хозяин прилавка. Мальчишка совершенно забыл про него. Он был так сердит, обижен и так хорошо вошел в образ заразного, который должен всех распугать, что забыл о самом важном - быть осторожным.
- Ой-ой-ой, дяденька отпустите. Больно! - начал барахтаться мальчишка, схватившись руками за огромную мохнатую руку, пытаясь освободить левое ухо от захвата.
- Тебе и должно быть больно! Вот тебе! Вот тебе! стал приговаривать хозяин, и лупить его веником, которым расчищал конструкцию от песка.
- Я не заразный! Я лишь помочь хотел! - пытался оправдаться Чиррут, но все это было не убедительно и спутано. Он не мог в таком положении собраться с мыслями и выложить все как было. Рассказать свою жалостливую историю сиротства, когда ухо в заложниках, а зад страдает от веника - никто не поверит, потому что он никто. Он не особенный, и его история весьма заурядна.  Однако его перестали хлестать и сильно толкнули вперед.
- Не появляйся здесь пока не отмоешься! А лучше, чтоб я тебя в ближайшие три луны не видел во все. рыкнул на него хозяин.
Чиррут от толчка не удержался, так как споткнулся о камень и упал на колени. Теперь он стал еще грязнее прежнего. Встав, и даже не отряхнувшись, Имвэ поплелся в ближайший переулок, чтобы скрыться от всех. Ему очень не хотелось, чтобы сейчас кто-то услышал жалобное, жадное скуление пустого живота, и то как соленые слезы будут смывать бежевую грязь с щек. Бэйз, конечно, же не был слеп и сбежал, как только завидел торговца.
- Хорошо, когда видишь. Знаешь, когда нужно убегать.
Он завернул за угол и навернулся. Маленький Имвэ из-за неудачи упустил из вида очень важное действие в своей жизни - считать шаги и повороты. Так вот он просчитался и не заметил, как оказался на лестнице. А лестницы не любят не внимательных, поэтому она с радостью прокатила мальчишку на пятой точке по всем двенадцати ступенькам.
- Спасибо! рыкнул на нее семилетка - За то, что спустила меня на землю так быстро. вставать и идти куда-то у него не было ни желания ни сил. Поэтому чтобы не быть задавленным, он подполз к стене здания и уселся на последнюю ступеньку. Уткнулся лицом в ободранные коленки и закрыл глаза.
Темнота.
Холод.
Пустота.
Боль.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:57:43)

+2

8

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Даже те, кто роются в грязи, не равны между собой. Бэйз был всё ещё слишком юн, чтобы суметь доступно донести эту мысль до кого-нибудь. Да пусть бы и до этого странного бродяжки.
Наверное, это заложено в натуре людей, как впрочем и большинства разумных. Нет и не будет абсолютного равенства. Нет и не будет справедливого воздаяния по делам для всех и каждого. Выживает самая сильная крыса в стае.
Этому и учат на улицах.  Но не по книгам - такие уроки вписаны в судьбы отвергнутых и потерянных ранами и шрамами не только на телах, но и на душах.
Маленький бродяжка был пока что в самом начале познания премудростей выживания - интересно, как долго тот продержится, прежде чем правда улиц переломает ему не только взгляды на мир, но и кости?
Хотел ли Бэйз это знать? Он не был уверен, не понимал. Ещё меньше он стал понимать, когда полоумный слепыш попёр на него, неистово расчёсывая кожу и размётывая куски грязи, налипшие на его лохмотья.
Вообще-то, ситуация складывалась скорее комичная, чем угрожающая, но смешно Бэйзу не было. Заразы мелкий Мальбус не боялся - ему и самому было чем поделиться с гостем, тем более, что хозяева его свалявшейся шевелюры вряд ли благосклонно воспримут новых жильцов. Проще говоря, пугать бродягу болячками это всё равно, что отгонять тонюсеньким прутиком от свежих костей очень голодного пса.
Многие из них были бы рады подцепить пару-тройку болячек, чтобы потом можно было пуще разжалобить сердобольных паломников. Увечья, конечно, лучше, потому что заразных периодически отлавливали и лечили насильно - никому здесь эпидемии нужны не были. Но так тоже появлялся шанс на крышу над головой и миску горячего супа, пусть всего на пару дней. Однако тому, у кого нет этого на постоянной основе, нет и смысла жаловаться.
Бэйзу не было смешно, но и  страшно не было - уж точно, скорее.. странно. Он совершенно не понимал, почему этот дурачок ведёт себя  совершенно не так, как от того ожидалось? Хотя, что с дурачка-то взять?
С этого так точно ничего. Его и бить-то не хотелось, настолько он был тощий и жалкий.

Ситуацию то ли спас, то ли окончательно испортил хозяин того прилавка, который собирался собирать бродяжка. Вот ему точно не по вкусу пришлась грязь и намёки на заразу - кому охота, чтобы его из-за какого-то пришлого дурачка попёрли с нагретого места, через которое ежедневно проходят тысячи паломников и туристов? То-то и оно.
Так что Имве и без участия Бэйза отхватил знатно.
И тут бы Мальбусу, грозному пустынному псу, порадоваться (или позлорадствовать - тут уж как посмотреть), но радости как-то не было. Бэйз остро ощущал, насколько происходящее неправильно, хотя...
Он ведь и сам много раз проходил через всё это. Тем более, перепало не ему - чего переживать.
Но Бэйз помнил. Помнил боль и одиночество. Помнил он и то, что одиночество только усиливало отчаяние и боль, настолько, что бывали времена, когда хотелось не просыпаться утром. Но не так, как удачливым детишкам - потому что тепло и уютно под сшитым мамочкой пёстрым мягким одеяльцем, а потому, что не хочется чувствовать, как болят только-только сросшиеся кости, как медленно прирастает к позвоночнику живот, как немеют от холода пальцы, кое-как замотанные в обрывки тряпья...
Он всё это помнил. И он понимал, что всё это сейчас испытывает Имве.
Но, опять же, какое ему, Бэйзу Мальбусу, до этого дело? Тогда почему, почему же ему больно, если бьют не его? Почему он хочет, чтобы эта несправедливость прекратилась, чтобы лоточник увидел, что бродяжка не болен, не заразен, он просто ещё...
Просто он не успел ещё испортиться от жизни на улице. Он глупый, но это совсем не болезнь! И он такой маленький...
Бэйз хлюпнул носом и наконец отмер - бродяжка смог вырваться и теперь ковылял прочь с площади.
- Он не заразный! - хмуро глянул мальчишка на отряхивающего руки торговца, - Он просто слепой дурачок... И только хотел тебе помочь... Думал, ты нормальный мужик, а ты гнида! - последние слова Бэйз выкрикнул почти с ненавистью.
- Ты тоже... это... смотри у меня, - торговец явно не ожидал такого напора и слегка смутился, - Иди отсюда, пока сам не получил.
- И пойду! И всем скажу, что ты свои овощи в моче банты вымачиваешь!
Бэйз сорвался и побежал прочь, но быстро остановился - глупый бродяжка не шёл у него из головы. Он ведь точно пропадёт - как пить дать пропадёт - попадёт вот так под горячую руку и поминай как звали... К тому же и не ест толком - руки как прутики.
Мальчик сунул сжатые кулаки в карманы и случайно наткнулся в многослойности штопаной ткани на что-то... что-то приятное.
В разжавшемся кулаке обнаружилась монетка - нот. Откуда она там и почему Бэйз её ещё не прожрал? Чудо, не иначе. Гуляем!
Бэйз осмотрелся.
Рынок лениво оживал. Уже появились первые покупатели - голодные туристы в поисках раннего завтрака. Неподалёку пожилой иакару жарил в жире куски пустынного сквида, предварительно обмакивая их в жидкое тесто. Запах стоял - захлебнуться слюной!
Бэйз двинулся туда и протянул свой нот продавцу:
- На все!
Иакару хмыкнул и положил Бэйзу в промасленный пакет шесть (шесть!) горячих больших кусков этой великолепнейшей из закусок. Желудок запел торжественную песнь и даже мечты об аромате свежего хлеба отступили куда-то на задний план - попируем!
Мальчик, обжигая пальцы, достал первый кусок, поднёс его ко рту, и... Положил обратно.
Затем, прижимая к груди пакет так, чтобы никто не заметил и не отнял, бросился туда, куда ранее убрёл дурачок-бродяжка.

Если бы Имве вздумалось заползти в какую-нибудь щель, Бэйз ни за что не смог бы его отыскать, но малыш пристроился на ступеньке одной из множества лестниц и свернулся в компактный клубок, таким образом пытаясь защитить себя от холода, боли и одиночества.
И поза эта была знакома Бэйзу - он сам так делал много раз.
- Имве! - мальчик плюхнулся рядом, почти вплотную, так что он мог чувствовать тонкие птичьи косточки и рёбра под лохмотьями второго ребёнка, - Что, придурок, достаточно тебе заплатили, помощник недоделанный?
Бэйз почувствовал, как клубок немедленно напрягся и быстро смягчился:
- Прости, мне жаль, что так вышло с твоим заработком. Держи.
Он попытался втиснуть Имве в руки пакет со сквидом.
- Я это не крал, - на всякий случай, а вдруг дурачок ещё и идейный какой-нибудь: ворованное есть не станет.

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:06:03)

+2

9

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
Мыслей не было. Имвэ просто уткнулся лбом в колени и не хотел пока думать ни о чем. Просто вот так сидеть на холодных ступенях, не вслушиваться в нарастающий шум вокруг себя, в шаги проходящих мимо него существ, не чувствовать как ему холодно, как животе все органы пищеварения становится от минуты к минуте все меньше и меньше. Как задняя стенка желудка давно прилипла к позвоночнику и нервно посасывает своего хозяина. Все что находится внутри мальчишки становятся теперь паразитами в его теле, стараясь подогнать хозяина к действиям. К действиям по выживанию, к мыслям о том, что если он не будет находчивым и изворотливым, то скоро окажется на мусорной свалке и его внутренности окажутся съедены местными грызунами.  Каждая клетка вопила о том, что истощена и хочет жить, а мальчишке хотелось просто посидеть и не думать об этом хотя бы минуту. Еще минутку. И еще одну. Имвэ начал погружаться куда-то глубже своего сознания. Быть может в сон. Он и так был в темноте, а предрассветные лучи солнца еще не успели добраться до макушки, чтобы чуть-чуть приласкать бедный свернувшийся клубочек костей.  И вдруг в этой непроглядной темноте появился оранжевый. Ярко оранжевый ароматный туман, который резво проник в ноздри голодного мальчишки обжог носоглотку, грудь и живот вкусом промасленного теста под которым еще томилось и дожаривалось мясо, только что снятого с решетки. Но этот аромат не просто проник в него, он остался, как и Бэйз, который плюхнулся рядом с ним на каменную ступеньку. Настолько близко, что мальчишка почувствовал острый локоть того.
Да, Чиррут сжался. Он не успел подумать к чему стоит готовиться, но лучше было всего сжаться еще сильнее, чтобы сохранить хоть какую-то часть себя не изувеченную. Однако... мальчуган, что орал на него извинился и более того, делится с ним едой. Имвэ вздрогнул, приподнял голову и открыл веки. Оранжевый цвет - теперь это все, что было вокруг него. Темнота отступила и все погашающий теплый, жаркий цвет стал горячим в дрожащих ладонях Чиррута. Живот запел, откудато появилась вязкая соленая слюна, жвалки зашевелись так, что зубы громко стукнули друг о друга.
Мальчишка был настолько голоден, что пропустил мимо слова Бэйза о том, что эта пища не краденная. Он молниеносно запустил руку в пакет и вытащил большой кусок закуски и запихнул половину в рот. Он не пытался откусить. Имвэ в сосал весь жир и сок с теста и мяса в себя. Рецепторы запели от восторга, а из глаз потеки слезы. Он давно не ел горячего. Организм запел арию "живем еще один день" И мальчишку отпустило. Отпустил этот поглощающий оранжевый свет, он снова стал слышать и чувствовать все как прежде, но в более ярких красках. Чиррут чувствовал как его кооленки дрожжат, но уже не от холода, как зубы неистово перемалывают пищу, а левая рука сжимает пакет. Бэйз сидел рядом. Чирруту стало стыдно. Он засунул свободную руку в пакет и вытащил закуску, протягивая ее мальчишке. С набитым ртом он проговорил:
- Прости...и спасибо.
Вторую половину куска он уже ел медленнее и вдумчивее. В тишине чавкания и в оглушительном восторге от ощущений. Обсосав хорошенько пальцы, Имвэ спросил.
- Хозяин прилавка пустил меня туда только переночевать. Поставить прилавок... эта идея пришла мне в голову утром, так что... Имвэ вздохнул, еще раз облизнул большой палец, немного погрыз ноготь, так как там нашел маленький кусочек теста. Пакет стоял между ними, но больше мальчик брать не стал хотя очень хотелось.
- Что ты от меня хочешь? Я же теперь должен за съеденное, так?
Слепой мальчишка словно прозрел. Настолько хорошо быть сытым. Снова появилось желание жить дальше, ходить по улицам Джеды, разбирать мусор, слушать разговоры местных. Ему хотелось однажды оказаться у космопорта и послушать, что говорят пилоты о звездах, о других планетах. Послушать рев двигателей, с каким шипением или грохотом будет опускаться и поднимать трап звездолета. Попытаться почувствовать запах космоса. Все мечты вернулись в голову мальчишки, но сначала надо выяснить, что послужило толчком к такой щедрости от незнакомца, который не был столь дружелюбен несколько минут назад. Хотя маленький Имвэ предполагал, что Бэйз все же лучше, чем остальные. Гадкие слова летят в воздухе для того, чтобы почувствовать себя сильнее над слабостью какой бы она не была. Когда у Чиррута ыли плохие дни он бранился на себя: про себя или даже в слух. И это помогало.
Бэйз не ударил его, только оскорбил. Нашел и накормил. Он добрее, чем остальные. Если он попросит от работать съеденное, то Чиррут это сделает.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:57:22)

+2

10

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Бэйз ревниво наблюдал, как ест слепой мальчик. Он был сосредоточен на том, как малыш чавкает, жадно глотая горячую еду, как слизывает капельки мясного сока и крошки теста с нижней губы. Нет, мелкий Мальбус не боялся, что Имве съест больше самого Бэйза, наоборот, он вознамерился накормить бродяжку до отвала, пусть бы тот даже сопротивлялся.
Настроенный так воинственно, Бэйз не сразу понял, о чём его спрашивают.
- Чё?
Не ослышался ли он? Слепыш спрашивал о долге? Об отработке какого-то долга?
Чумазая смуглая кожа Бэйза пошла багровыми пятнами от негодования: этот мелкий крысёныш окончательно рехнулся! Стало как-то горько, прямо до слёз - он же искренне, он же... Хорошее сделать хотел...
Ничего из промелькнувшего в лохматой голове Бэйз так и не озвучил. Потому что в глубине души понимал, почему бродяжка начал терять веру в бескорыстие. Не сам ли Мальбус, в свои года уже почти не верил в то, что кому-то есть до него дело? Вот просто так - нипочему. Потому лишь, что Бэйз это Бэйз. Но, как оказалось, это совсем не та причина, по которой можно ожидать чьей-нибудь любви.
Но, положа руку на сердце, Мальбус мог сказать, что вопрос Имве оказался для него не менее болезненным, чем удар под дых. Бэйз ждал чего угодно - простой улыбки, благодарности, крохи доверия, которые согрели бы его своей искренностью, да просто молчаливого довольного чавканья вполне хватило бы, но это?
Почему-то вспомнились странные мутные типы, которые тоже говорили о долге и важности его оплаты, и говорили это в основном самым наивным, доверчивым, готовым на всё, лишь бы их больше не выбрасывали, лишь бы полюбили. Хотя бы немного. И эти наивные исчезали наряду с другими, поверившими в то, что они кому-то могут быть нужны, даже ради того, чтобы возвратить какие-то иллюзорные долги. Они все исчезали рано или поздно, но нашли ли то, что искали?
Вдруг стало как-то гадко на душе и Бэйз поспешил отодвинуться от слепого мальчика, прежде упрямо и твёрдо втиснув тому в руки промасленный пакет с остывающим лакомством.
- Ты отплатить мне решил за это? Вот, значит, как? Вот ты как...
Как Бэйз ни старался, скрыть дрожащие в голосе слёзы он так и не сумел.
А ведь он искренне хотел сделать... сделать что-то особенное, не за плату, почему Имве не понимает?! И почему простые слова о долге, скорее всего, не имеющие никакого другого подтекста, кроме того, что вложил в них сам слепой, ранили так больно?
Почему первая за долгие месяцы одиночества попытка сблизиться с кем-то оказалась вдруг такой неловкой? Неужели дело в нём и он просто не настолько хорош, чтобы с ним захотел подружиться даже этот полоумный слепыш?
Или Бэйз опять навоображал себе то, чего в реальной жизни никогда больше с ним не произойдёт - не будет семьи, друзей, не будет больше тех, кто увидит, что Бэйз Мальбус не только чумазый мрачный и злой бродяжка, готовый стащить всё, что плохо лежит и сожрать это, а то, что сожрать невозможно, выменять на то, что можно сожрать и сожрать это! Потому что... потому что это была только  корка, как та корочка грязи, что покрывала его мозолистые потрескавшиеся ноги - казалась прочной, въевшейся навеки, но достаточно тепла воды, мягкости мыла и она исчезнет без следа.
Бэйз всё еще, в тайне даже от себя, мечтал о Настоящем Друге. Но разве по силам слепому заметить это? Тем более, такому маленькому? Он же дурак дураком и даже не притворяется!
Бэйз шмыгнул носом и неторопливо поднялся на ноги.
- Хорошо.
Он снова стал собой - кусючим крысёнышем из подворотни, к которому не стоит протягивать пальцы, чтобы не лишиться их.
- Пляши.
Голос Мальбуса был едва слышным.
- Сначала съешь всё, что я принёс, а потом пляши, будто сегодня праздник и священный ход.
Бэйзу самому было страшно и гадко от того, что он говорил, но остановиться мальчик не мог, иначе вместо злости вновь нахлынула бы боль. Тем более, что Бэйз был больше чем уверен в том, что слепыш откажется. Не может же он настолько неуважать себя, чтобы согласиться скакать перед Мальбусом, словно оглашенный, из-за нескольких кусков сквида! Так что, всё повторялось почти так же, как и полчаса тому назад, на площади - Мальбуса несло, и робкие попытки разума воззвать к лучшим чувствам уязвлённого до глубины души ребёнка, не нашли никакого отклика в сердце мальчишки. Бэйзу было больно, он делал больно в ответ, пусть и тому, кто этого ничем не заслужил.
Всё это было так глупо, совсем глупо.

Бэйз ощущал жгучий стыд, а потому не хотел смотреть на чумазую слепую мордашку, исполненную какой-то непонятной надежды. Ему было намного хуже чем тогда, когда он оскорблял Имве на площади. Тогда он грубил скорее из детской импульсивности, из желания доказать своё превосходство, сейчас же издевался сознательно, потому, что считал себя уязвлённым наивным вопросом Имве.
Почему Бэйз не спросил, что бродяжка имел в виду? Почему вместо слов снова выбирал агрессию? Уличный щенок привык кусаться и теперь грыз без разбору всех. И тех, кто терпеть его не мог, и тех, кто желал ему добра. Даже себя, и это было больнее всего.
Сейчас было больно. Больно потому, что он совершенно сознательно желал унизить безвинного слепыша, больно от стыда и от того, что остановиться Бэйз по какой-то причине не мог. Зачем он вообще пошел за этим дурачком?
- Ну? Показывай свою благодарность. Что же ты?!
Что же и отчего так жжёт в глазах?
"Почему ты просто не улыбнулся мне, слепой дурак?"

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:06:44)

+2

11

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
Мальчишка рисковал спрашивая о долге. Пусть это было правило улиц, которое ему за это долгий, пожалуй, самый долгий  из его семи прожитых лет, год понадобилось выучить. Все хотят быть сытыми, и за все нужно платить. Так вот маленький Имвэ рисковал тем, что могли попросить все что угодно. Например, пройтись голышом по улице, съесть горсть песка, ходить по улице и орать какую-нибудь чушь. Могли вообще попросить что-то невероятное, за гранью разумного, просто по тому, что за не выполнения условия, можно без наказано отлупить мальчишку. Это ж закон улиц. Дал слово -выполняй, не выполнил - получи по заднице.
Он поверил, что Бэйз не стал бы просто так искать его и кормить. Причина могла быть самой разной. Это могло быть состраданием. Может быть Чирруту удалось донести до сердца Бэйза, что они все нуждаются в друг друге. Что можно разделить то, что имеется и то чего в нехватке. Пусть тогда, на рыночной площади он и не совсем точно выразил мысли, но если бы они продолжали сидеть и есть закуски, то он рассказал ему о своей теории взаимопомощи.
Имвэ должен был спросить о долге, потому что если он ошибся в Бэйзе, то самое первое, что должно возникнуть у того,так это почему малец не благодарит его. Это была рискованная осторожность.
Сердце Чиррут верило, что парнишка скажет: "Ничего не надо, дурак. " И быть может они после этого подружатся. Станут вместе копаться в песочной пыли: отдавать или продавать то, что найдут. Или же они все таки разберутся с прилавками и разбогатеют на этом достаточно, чтобы забыть о голоде и  раз в неделю шиковать - есть мясо. Вот как сейчас.  Воровать Чиррут Имвэ не сможет. Потому что это не честно воровать у своих же. Своими для его были все коренные жители Джеды. Воровать у паломников. Тяжело. Ведь он слеп. Даже если у него получилось воровство, то надо не попадаться на глаза тем, кого обманул. Из-за слепоты это все глухое дело. Так что сейчас все могло бы стать лучше, если разговор с Бэйзом продолжится в мирном русле. Но это сейчас было не таким, как хотело сердце Чиррута. Имвэ это чувствовал.
Пакет оказался в его руках, так же быстро и внезапно, как и в первый раз, но теперь он не был таким горячим. Тепло уходило. Голос мальчика становился твердым и отстраненный. Но Чиррут постарался ответить спокойно и даже попытался улыбнуться, но не смог потому, что на душе стало как-то не уютно.
- Раз ты не украл, значит купил. Деньги не каждый может получить, да и к тому же потраться так сильно. - Чиррут хотел было добавить еще, о том, что если это злит Бэйза, то он не хотел его обидеть. Но тот уже придумал плату за угощение.
Танец.
Не самое постыдное из всего списка. Не самое болезненное, не самое сложное, но все же такое, чтобы нашлось место подвоху. 
- Что за странная просьба съесть все до крошки? 
- Я не могу съесть все. Потому что ты тоже голоден. Потому что это будет напрасно съеденная пища, которая на третий кусок встанет поперек горла и у меня заболит живот. И как после этого танцевать, если живот набит и тело становится неповоротливым. Да меня стошнит же при первом резком движении. Лучше отдать эту еду тем кто сейчас голоден, раз тебе не жалко. - Чиррут лепетал про себя эти слова в оправдание, но надо было становится взрослее.

- Никого не интересует, как ты видишь этот мир своими слепыми глазенками!

- Малявка!

- Опарыш!

- Иди читай свои проповеди на ступенях Храма, если, конечно, тебя не пустят на суп тамошние монахи!

- Чудовище!

- Отребье!

- Спляшу раз такова твоя цена, но я не буду есть.позволь...нет... тверже!
Имвэ поставил обратно пакет на ступень, поднялся и скрестил руки на груди.
Бэйз, я заберу этот пакет с собой.
Он надеялся, что его слепые глаза будут смотреть точно в лицо мальчишке. Он очень постарается не моргать, чтобы лицо казалось не таким безобидным. Пусть оно будет чуточку нечеловечным, мерзким, страшным...
Бедный мальчишка мог только представлять, как он выглядит. Мысли о том, что он все такой же жалкий слепошарый недотепа, Имвэ гнал прочь. И старался окутать себя пыльным облаком храбрости и прохладным светом надежды, что все у него получится.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:57:07)

+2

12

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Бэйз действительно не думал, что дурачок согласится на его условие, тем более так быстро. Нет, конечно тот ответил не сразу, но всё, что слепой сказал помимо слов согласия, походило больше на лепет бухого родианца, чем на что-то такое, что имело бы реальный смысл и значение.
Но мальчишка всё-таки согласился и Бэйз... растерялся. Даже покраснел от неожиданности, особенно покраснели оттопыренные грязные уши, которые сейчас полыхали словно флаги, выглядывающие из дебрей спутанных кудрей.
И он определённо не знал, как теперь реагировать. Бэйз чувствовал, что злиться на Имве дальше попросту глупо. Это то же самое, что пинать дурного щенка, который решил пометить твою ногу.

Всё, что говорил и делал этот мальчик, было непостижимо для Бэйза Мальбуса. Бэйз судил людей с колокольни максимализма, детских понятий о справедливости и чести, порядочно извращённых жизнью на улице, и собственных суждений, чаще неверных, чем наоборот. Сам Бэйз в ситуации, которую создал лично, скорее бы, если не полез драться, то безусловно отвесил бы пару крепких словечек про гаморреанскую мамку противника, а этот... только блеет, как тупая эопи, да и ведёт себя так же.
Откуда Бэйзу было знать, что политика миролюбия и, часто, непротивления злу, может работать намного лучше, чем неприкрытая агрессия? Он-то видел совершенно иное - тот, кто сильнее, у кого острее зубы, тот и получает больший кусок. Только одно Бэйз забывал или не замечал - и на самого острозубого найдётся пасть побольше. А маленькая безобидная рыбка вполне может проскользнуть между частоколом зубов любого мегалодона...
Ой, рано им ещё до этой философии, рано. Да и придёт ли время, когда кто-то из них узнает такую важную для обоих Большую Жизненную Правду, да и поделится ли с другим?
Сейчас же это только два мальчишки-оборванца, один из которых прижимает к груди порядком измятый жирный пакет с жареным сквидом, второй стоит напротив, сопит, краснеет и понятия не имеет, как выйти из этой ситуации с честью и остаться таким же крутым, каким чувствовал себя до этого.
Отдавать Имве пакет или нет?
С одной стороны, он сам, в приступе высокомерной глупости, пожаловал дурачка пакетом вкуснях, а теперь глотает голодные слюни без надежды получить ещё хоть что-то на завтрак, но при этом слишком горд, чтобы признать, насколько сглупил. А с другой, если мальчишка исполнит его нелепую просьбу, то отдать Имве сквида будет решением правильным, справедливым и единственным вообще-то...
Так что же делать?
И почему только этот слепой дурачок настолько глуп и лишён чувства собственного достоинства, что готов подставить горб любому, кто пожелает ударить?
А может, всё как раз наоборот и прикидывающийся идиотом слепыш куда умнее, чем Бэйз мог себе представить? Так или иначе, именно слепой получит сквида, если только Бэйз не собирается стать куском нерфового дерьма и попросту скрысятничать, обманув слепого.
Нет! На это Бэйз точно не пойдёт. Только глянув на то, как трогательно Имве прижимает к тощей груди промасленный пакет с едой, мелкий Мальбус понял, что отдаст его. Оставалось только сделать это с наименьшими потерями для собственной гордости, чтобы слепыш ни за какие коврижки не догадался о том, какие сомнения бродили в лохматой голове Бэйза совсем недавно.
- Заберёшь, - важно кивнул в ответ на просьбу слепого Мальбус, - Но только после того, как вправду спляшешь.
Внезапная идея, которая показалась Бэйзу очень даже забавной, заставила его коварно ухмыльнуться.
- Только подожди. Я не хочу, чтобы ты плясал тут зря. Идём на Святую Дорогу. Скоро... - он прищурился на небо, пытаясь примерно определить время, - Да, скоро там пройдут адепты Уиллов со Стражами. Вот Стражам и станцуешь. И песенку спой...
Бэйз разошелся не на шутку. Оскорблять миролюбивого слепца ему не понравилось, но в то же время, дразнить почему-то хотелось. Может быть из-за того, с какой наивной готовностью сотрудничать Имве соглашался на всё, что приходило в бедовую лохматую головушку Бэйза?
- Да, спой им песенку! Песенку про сквида. Только сам её и придумай. Ну, что?
Всё ещё хочешь забрать этот пакет?
Теперь-то Бэйз точно чувствовал себя победителем - слепой просто не сможет выполнить условие. Или, что вернее, не захочет. А кто захочет, в здравом-то уме, связываться с Красной Храмовой Стражей?

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:07:21)

+3

13

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
  Просто, когда есть крыша над головой. Просто, когда есть родители, которые заботятся о ребенке до его момента взросления. Просто, когда видишь. И быть может просто жить, когда не наивен, как ребенок. Но Имвэ был ребёнком. И поэтому, когда получил желаемый ответ, очень обрадовался - ведь у него получилось! Получилось добиться согласия, и он посчитал, что половина дела сделана. Однако, от одного подвоха он избавился схлопотав другой. Хуже и не придумаешь, пожалуй, для мальчугана.
У Чиррута опустились руки. Непроизвольно, и он показал тем самым свою растерянность. Да что там... На лице уже играло смятение и страх.
Его мать верила в то,что люди Храма Кайбера делают много хорошего.
"Мы живем на священной земле, сынок. Сила живет здесь и она помогает нам в невзгодах."
Маленький Имвэ не знал насколько сильно мать верила в эти слова, но на праздниках они всегда посещали площадь, где Стражи Уиллов показывали свое мастерство. Чиррут не помнил как оно называется, но помнил красные одеяния, которые красиво кружились, колыхались, подпрыгивали, сжималось и стремилось улететь к толпе или же было таким плавным и завораживающим, что хотелось влиться в эти движения следом и подпевать песнопениям.
Попав на улицу мальчишка услышал о них другое.  Сила требует жертвоприношений: крови маленьких мальчиков и девочек. И воображение Имвэ сыграло с ним злую шутку. Воспоминание исказилось. Вместо развивающихся одежд адептов ему ночью снилась кровь, которая бьет фонтаном, окропляет все стоящих вокруг него, и в этой крови он теряет родителей. С каждой ночью какая-то деталь из этого сна исчезла. Руки матери, макушка отца, чувство защищенности, иногда даже снилось, что его смывает алым потоком и куда-то несет. Он просыпался с криком и долго не мог успокоиться, так как проверить есть ли н нем пятна крови или нет не мог.
Чиррут не любил попадать под прямые лучи солнца, потому что тогда серость его мира наполнялось жгучим красноватым туманом и возвращала ощущения от снов. Солнце скоро встанет и осветит Святую Дорогу. Ярким еле теплым светом и Имвэ должен будет выйти на эту дорогу, чтобы побороть свои страхи. Должен, потому что упрямо не хочет отказываться от обещания которое дал себе, что выполнит просьбу Бэйза. 
Он кивнул в ответ, так как голос бы его подвел. Проговорить "хорошо" или "ясно" было не посильно. Имвэ чувствовал, где находится мальчишка, подошел к нему и стукнул этот несчастный остывший пакет о грудь Бэйза.
- Пока не спляшу будет у тебя.
Он отвернулся и начал спускать вниз по склону, который ознаменовался очередной лестницей.
Шел Имвэ осторожно,но из-за волнения вперемешку со страхом он все равно спотыкался.

- Я не умею танцевать! Я не умею петь! Подпевать маминым песням это другое. Что же я делаю?!... Может сбежать? Пакет у него, так что я могу сбежать...но я же съел один кусок...значит надо... Нет, не поэтому. Я должен потому, что отступать это не правильно. Не честно... но все равно страшно...мама"

Он шел и вздыхал. Много вздыхал, а тем временем Святая Дорога уже началась. Народ собирался по окраинам дороги в ожидании шествия. Хотя кто-то уже успел поругаться из -за недостачи, на растасканный прилавок и на капризных детей, что не хотят стоять спокойно и чуть-чуть помолчать.

- Кажется их еще нет

Чиррут не знал куда идти дальше. Куда встать и как начать петь.  Он ведь даже не успел придумать, что будет петь. Будет ли вообще это походить на пение. Кажется в этот момент, когда он хотел попросить Бэйза передумать, его кто-то толкнул. Чья-то большая перепончатая лапа вытолкнула его из толпы на каменное свободное пространство.
Мальчишка не знал смотрят ли на него сейчас или все взоры устремлены в другую сторону в ожидании появления Стражей Уиллов. Не знал теперь, где Бэйз. Не знал ничего, и в этот момент страх скрылся за словами песни, которые вдруг появились в голове как спасательный круг.

"Если весело живётся,
Делай хлоп!"

Чиррут неуверенно хлопнул в ладоши.

"Если весело живётся,
Делай хлоп!
Если хочешь улыбнуться- улыбнись!" 

Мальчишка стал притопывать на месте. Кто-то крикнул, чтобы он убирался с дороги, но надо было спеть про закуску.

"Если любишь кушать сквида делай ам!
Если любишь ты эту жирную закуску не стесняйся покупай и делай Ам!
"

Чиррут расправил руки в сторону и начал кружиться. Кажется, не далеко от него хихикнула девочка.

"Если хочешь поделиться-поделись!
Если кто-то рядом плачет -обними!
Если кто в беду попал-помоги! "

Чиррут со всем осмелел и продолжил сочинять, раскачиваясь из стороны в сторону, махая руками руками и улыбаясь прокричал:

"Если видишь Стражец Уиллов пой Ура!
Если видишь Стражей Уиллов пой Ура!
Пусть о Силе нам расскажут и домой нам путь покажут,
Там, где весело,уютно и тепло!"

Он закончил петь. Сердце неистово колотилось, ладошки и ступни горели от прыжков и хлопанья. Пока он кружился вокруг себя, изображая звездолет, даже не  заметил как вокруг стало тихо. А ведь в начале было шумно и его хотели прогнать, но потом как будто его все оставили наедине с фантазией, и он бы еще наверно что-то придумал, не взирая на то, что голова кружилась от красной пелены. И все же его вернули в его серый мир. Внезапно на первый взгляд, но если вспомнить, что маленький Имвэ выплясывал и орал песню перед приходом адептов, то наступил бы момент, когда они бы наткнулись на него.
Огромная тень укрыла Чиррута и взяла за плечо.  Мальчишка замер,обхватил свои локти тонкими пальцами и стал ждать, что произойдет дальше. Больше всего на свете ему хотелось, чтобы сейчас кто-нибудь увел его с этой площади, и он продолжил жить обычной жизнью,к которой привык. Но видимо те,кто это сделают будут служители Храма Кайбера. И вечером быть ему новой жертвой отданной во славу Силы.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:56:08)

+3

14

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Только когда Имве действительно вышел на дорогу и принялся петь и приплясывать, сначала робко, а потом всё с большим чувством и даже каким-то азартом, Бэйз понял, что он натворил.
Стоило начать с того, что он не ожидал, что мелкий вообще пойдёт туда, но он пошёл. Его походка о многом сказала бы тому, кто умеет смотреть, слушать и кое-что повидал. Даже для слепого шаг Имве был тяжёлым, неуверенным и медленным, он выдавал то, насколько колеблется мальчик, то, что страхи и сомнения утяжеляют его маленькое сердце. Имве шёл так, словно был приговорён к этому пути: такой маленький, ссутулившийся, постоянно спотыкающийся, жалкий неоперившийся птенчик, слишком рано выпавший из гнезда, слишком несправедливо лишённый судьбой самого важного... пустота была впереди него, пустота позади, она же справа и слева - некому поддержать, помочь, защитить. Но он шёл вперед, шёл, хоть было невыносимо страшно, страшно настолько, что любые вещи постепенно теряли свою значимость, оставляя на поверхности лишь желание покоя. Но Имве шёл.
Бэйз не знал, чем именно руководствовался слепой, так упрямо не желающий отказываться от дурацкой сделки. Мальчишка уже сам готов был отбросить собственные условия и отдать этот многострадальный пакет, только бы не видеть впереди этой сгорбленной тощей спины, этого позвонка в основании слишком худой шеи, выпиравшего так явно, словно готов был прорвать тонкую кожу.
Как же сильно жалел Бэйз о том, что не смог, не захотел найти в себе сил быть добрее к Имве, мягче и терпимее. Он ведь не всегда был таким, он был лучше...
Наверное, то состояние можно было описать как чистоту. Раньше Бэйз был чистым. Теперь же к его коже прилипла не только уличная грязь, но и цинизм окружающих, их жестокость и злоба обиженного жизнью существа. Он хотел бы счистить с себя это, соскрести, снять вместе с кожей, выбраться из плена ненастоящего себя, как это делает пустынная радужная гадюка, он хотел бы, но...
Но не мог.
Он продолжал тонуть, тонуть и тонуть в зыбучих песках всеобщего равнодушия, тонуть, даже не замечая этого. Не осознавая последствий, он всегда отказывался искать помощи, а теперь... Теперь, вместо того, чтобы стать опорой тому, кто в этом нуждался, он, пускай и не до конца понимая свои действия, попытался столкнуть в те же пески невинную душу.
Нет, Бэйз не был злым мальчиком. Никогда.
Бэйз - мальчик, который забыл, что значит любить. Мальчик, который испугался оставаться самим собой и постоянно пытался примерить чужие маски и, постоянно же, жалко проигрывал из-за этого, не в силах до конца изломать свою основу или признать свои ошибки - для  этого он был ещё слишком мал, слишком глуп и слишком мало видел в жизни.
Теперь присущее Бэйзу благородство боролось с упрямством. Благородство требовало догнать Имве, взять того за руку, извиниться за глупое поведение, показать свой уютный альков в комнате заброшенного старого дома, расположенного на улочке, примыкавшей к рыночной площади, где у Мальбуса были припасены старые но прочные одеяла, накормить мальчишку, поговорить с ним, узнать того получше, рассказать о себе, доверить и довериться, защитить и попросить защиты, однако...
Однако упрямство твердило, что ему не нужна обуза, ему не нужен друг, ему не нужна семья или защита, ему не нужно ничего, да этот слепой заморыш и не сможет ничего такого ему предложить!
Но, по мере того, как они приближались к Святой Дороге, голос глупого упрямства звучал всё тише. Бэйз всё отчётливее слышал свои собственные мысли и чувства, которые принадлежали ему - настоящему. Тот мальчик из прекрасного прошлого всё ещё был жив под слоем грязи и песка, и отказывался уступать место циничному злобному волчонку, что рычал и скалился из глаз Бэйза, из его рта, из его резких угловатых движений и поз, которые выдавали его постоянную готовность сбежать или напасть.
Но теперь Бэйз не хотел бежать, он хотел отменить то, что успел натворить за сегодняшнее утро и, может быть, начать всё сначала, может быть, сделать всё иначе, так, как бы это сделал настоящий Бэйз.
Увы, мальчик колебался слишком долго. Поэтому он так и не догнал Имве, так и не успел взять того за руку и увести оттуда прочь, не сказал о том, что не желает всех этих представлений, что не хотел такого итога, что он всего лишь неудачно пошутил, а ещё он знает, где их могут угостить тариновым чаем бесплатно. Бэйз предупредил бы Имве, что чай очень горький, но он горячий и бодрит - самое то с  утра, и к тому же хорошо, чтобы запить их жареного сквида... Их, общее угощение.
Толпа, словно река из разноликих существ, разделила мальчиков, жестоко и неумолимо. Толпа оттёрла Имве и он, подхваченный потоком, словно соринка, поплыл вперёд, к вымощенной истёртыми миллиардами ног камнями мостовой.
Бэйз же застрял позади на какое-то время, и не на шутку испугался, потому что понял, что натворил.
Именно поэтому мальчик так отчаянно прорывался вперёд, подныривая под чьи-то локти, кусал чьи-то лапы, наступал на чьи-то ступни, получал в ответ ругань, тычки и затрещины, но упрямо двигался дальше, потому что уже сотворил что-то ужасное. Что-то, чего не должен был делать ни за что. Ни один, пусть даже самый жирный сквид, не стоит ничьей жизни. А то, что Имве пропал, Мальбус понял, когда увидел, как от рыночной площади движется первая ранняя процессия, состоявшая из адептов Уиллов, что по какой-либо причине проводили ночь за пределами Храма, Стражей, что берегли покой всех, кто населял священный вечный Храм, и внушительной группы разномастных паломников, что пристроились сразу за ровным строем читающих благодатные молитвы монахов. Позади процессии, поскрипывая и погромыхивая на стыках камней, подталкиваемая несколькими добровольными помощниками, катилась телега, в которую желающие складывали дары и пожертвования для Храма. Именно эта телега была изначальной целью Бэйза, так что, сложись всё этим утром иначе, на храмовой кухне не досчитались бы пары-тройки кусков свежей джеданской выпечки. Но их хлебобулочная судьба больше не заботила Бэйза - не пропасть им теперь в чёрной дыре его желудка.
Бэйз даже забыл о том, что давно голоден почти до обморока. Всё, что он помнил, видел и понимал, был маленький слепой мальчик, танцующий на гладких дорожных камнях и торжественная в первых солнечных лучах процессия, полыхающая алым от одежд, сочащаяся Силой и благословениями всем окружающим.
Именно ради этих благословений и собиралась в такие ранние часы толпа горожан у Святого Пути.
Там, где есть вера, всегда есть суеверия, и последних гораздо больше. Именно они зачастую принимают не только трогательные безобидные черты, но и облекаются в ужас, в него же облекают фигуры, изначально не несущие в себе ни страха, ни проклятия.
Суеверия будут всегда там же, где живёт вера.
Горожане, пришедшие в это утро к Святому Пути, пришли не за верой. Они хотели удачи, разрешения от бремени долгов, судебных тяжб, несправедливых обвинений. Они пришли за здоровьем для родных и везением при игре в сабакк, за жизненными бонусам разной степени праведности и важности. Они не видели Стражей, не видели монахов и паломников. Всё, что они видели, были непостижимые фигуры в красном, одновременно прекрасные и внушающие страх.
Чиррут не видел и этого. Он пел свою глупую песенку, он крутился на месте и даже не представлял, что творится вокруг него.
Толпа вдоль дороги замерла, парализованная грузом суеверий, сжалась под тёмными взглядами Стражей. Постепенно стихли голоса молящихся и только паломники, которые не видели и не могли знать того, что происходит впереди, негромко гудели, как рой раззадоренных пустынных ос, обсуждая задержку в пути.
Бэйз тоже был парализован - ужас сковал его от макушки до пят, потому что он понял, что натворил.
Процессия остановилась почти одновременно с тем, как перестал петь Имве. Тот, похоже, был настолько увлечён своим представлением, что не слышал мягкого шороха шагов, переливов молитвенных текстов и тихого позвякивания колокольца на одежде одного из монахов.
Тишина прокатилась над Святым Путём волной. Тишина накрыла всех присутствующих. Тишина загустела, когда от процессии отделился один из Стражей и направился прямиком к мальчику, замершему посреди дороги, словно застигнутый врасплох мышонок.
Бэйз знал, что сейчас чувствует Имве, потому что сам чувствовал то же самое. Только ему было намного страшнее, ведь он понял, что натворил.
Стражник наклонился к мальчику и положил тому на плечо широкую ладонь. По сравнению с тщедушным малышом, мужчина выглядел не просто огромным, он был О!-гром!-ным! Казалось, если надавит чуть сильнее, то тонкие птичьи косточки Имве переломятся, и тот осыплется на землю, как фигурка из песка.
Бэйз в это время медленно умирал от страха, ведь он понял, что натворил.
Примерно с полминуты Страж вглядывался в наивное лицо слепого ребёнка, молча, ничего не говоря. Затем мужчина разогнулся и осмотрел толпу.
- Чей это ребёнок?
Голос Стража оказался зычным, он громом прокатился над Святым Путём, от площади и до самых ворот Храма. Толпа вдоль дороги заволновалась, но никто не ответил Стражу на вопрос.
- Повторяю: отзовитесь те, кто знает, чей это ребёнок!
Казалось, Страж был недоволен тем, что не может получить ответа на свой вопрос. Толпа шумела и недоумевала - похоже, это был ничей ребёнок. И никому не хотелось порцию неудач на свою голову из-за какого-то юродивого, который взялся ниоткуда, который оскорбил своей глупой песней храмовых стражей!
А Бэйзу казалось, что он уже умер внутри, выгорел дотла, и теперь от него остались только кожа да страх, потому что он понял, что натворил. Из-за него Имве был в беде, а он не мог выдавить из себя даже звука при виде огромного Стража, драконом нависшего над маленькой грязной фигуркой слепого мальчика.
Было страшно, очень страшно. Страшно до тех пор, пока где-то в пустоте его выгоревших внутренностей не зародилась злость. В первую очередь на себя. Бэйз всегда представлял себя кем-то невероятно крутым, взрослым, кем-то почти непобедимым, почти королём мира, который никогда не умрёт. И теперь - посмотрите-ка! - этот король мира стоит на подгибающихся дрожащих лапках и боится. Боится за свою жизнь, боится понести заслуженное наказание, боится сделать хоть что-то, чтобы защитить от несправедливости того, кто ни в чём виноват не был.
Злость росла в нём, заполняя собой то, что успело выгореть. Нет, это были уже не игры. Нет, просто убежать, спрятаться и закрыть глаза не получится. Нет, правда не изменится, даже если уговорить себя в том, что происходящее лишь страшный сон.
Бэйз нашёл в себе силы сжать жирные кулаки, на которых оставался только запах жареного сквида - пакет уже давно прорвался и рассыпавшиеся куски еды попросту растоптали, но мальчик этого не заметил. Побелевшими от страха губами он шептал своё "нет" - единственную мантру, которую он потом пронесет через всю жизнь.
Нет, он не позволит Имве пропасть, как другие. Не на глазах у всей этой толпы.
Бэйз заставил себя сделать шаг, затем ещё и ещё один.
Он не помнил, как подошёл к Имве, как крепко взял того за руку, как полуприкрыл собой от взгляда Стража, выступив вперёд - просто вот он стоит в толпе, а вот уже изо всех сил задирает подбородок вверх, чтобы Страж видел - в его глазах нет страха, там только ярость и решимость защищать.
- Я-аа.... - голос Бэйза сипел, словно бы он год не разговаривал, - Я знаю его, я отведу...
- Куда ты его отведёшь? Почему вы здесь одни, или ваши родители позволяют вам так шалить? - Страж был сама неумолимость, под камнями его слов Бэйз был готов сжаться в комок, колени дрожали так, что он чувствовал - никогда в жизни не может сделать больше ни шага, но он всё ещё мог сражаться, пусть только словами. К тому же, здесь слишком много свидетелей - никто не посмеет причинить им боль.
- А почему вы спрашиваете? Он сделал что-то? Что-то плохое? Собираетесь наказать? Так вот - это я... Это меня нужно наказать! Пусть он идёт куда захочет, а я выносливый - посмотрите! - Бэйз попытался продемонстрировать наличие мускулов, но жалко провалился. И всё же, по сравнению с Имве, мальчик казался действительно крепким.
- У меня... У меня много сил и... крови. Можете наказывать, как захотите!, - Бэйз почти кричал, заливаясь слезами, но слёзы эти окончательно вымыли остатки страха из его сердца. Пусть он умрёт здесь, если нужно, но только лишь после того, как Имве уйдёт, целым и невредимым.
О, как же сильно Бэйз жалел сейчас, когда думал, что его жизнь подходит к концу, что не смог толком подружиться со слепышом! Хорошо жить, когда у тебя есть один, но самый особенный друг. И умирать тогда совсем не хочется.
Слёзы застили взгляд Бэйза, поэтому он не видел ошеломлённого лица Стража, растерявшегося от такого напора. Тот даже поскрёб затылок под коротко остриженными чёрными волосами простецким движением озадаченного человека.
А от колонны молившихся отделилась высокая сгорбленная фигура в красном плаще с глубоким капюшоном, перед которой Страж церемонно и почтительно поклонился. Фигура приблизилась, сухощавые кисти рук с длинными узловатыми пальцами откинули с головы капюшон, открывая лицо старика, изборождённое глубокими морщинами, но глаза на этом лице сияли глубиной и мудростью, и казалось, принадлежали совсем молодому человеку. Как и голос.
Старик, не испытывая возрастных трудностей, присел на корточки перед мальчишками и жестом отослал Стража к остальным. Одна сухая ладонь сжала руку Бэйза, грязную и грубую от мозолей и цыпок, вторая ласково прикоснулась к мягкой щеке слепого:
- Почему ты решил, что мы накажем вас? - это старик сказал, обращаясь к Бэйзу, затем улыбнулся Имве так, что мальчик не мог не почувствовать тепла этой улыбки, - Мне и всем стражам очень понравилась твоя песенка. А сквид на площади и вправду вкусен - моя слабость. Только пусть это будет нашей тайной, хорошо?
Старик гладил бледную щёку слепого мальчика и он крепко держал Бэйза, словно не хотел, чтобы тот сбежал ненароком.
- Вы одиноки и напуганы, - старик не спрашивал, он утверждал, - Хотите ли, чтобы я отвёл вас домой?

Отредактировано Baze Malbus (01-03-2018 15:07:56)

+1

15

[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]
  Тяжелая сухая ладонь легла на плечо мальчика, а пальцы руки казалось будут впиваться в районе поясницы. Но это было только воображение детского страха. Если бы кто из взрослых узнал, что представлял себе маленький Имвэ, то просто ласково с этакой дурашливостью потрепал по голове и сказал : "реальность не такая, ты слишком много фантазируешь. Оглянись вокруг..." Стоп. Да, тут бы взрослый запнулся, потому что этот ребенок не может видеть. И все что остается ему в той маленькой жизни, сейчас, в данную минуту - собирать крупицы воспоминаний, что еще формируются в картинки и краски и старатся быть не проглоченным темным потоком страха. Ему было так страшно, что свело мочевой пузырь и голосовые связки. Мальчик сжался под натиском тени,мороз прошиб его с головы до пят от голоса Стража.
- Я ничей. Я один. - хотел бы ответить, да не смог и губ разлепить, что разом высохли и слиплись от сухости. Казалось, что страх теперь хочет забрать у его не только возможность двигаться, но и возможность говорить.
Но оказалось хуже всего это шум толпы, с обеих сторон от Святой дороги. Она шумела, галдела, и мальчику хотелось убежать. Страх подкинул ему еще картинку из прошлого. Однажды он заблудился. Отошел от матери, чтобы посмотреть кто это играет на дудке. Это был какое-то очень сгорбленное существо, обвешанное тряпками и шнурками. Еще он нес две клетки с черными летающими ящерицами. Они сидели спокойно до тех, пор пока звучала мелодия. Они смотрели вокруг на всех и ни на кого одновременно. Когда же музыка  стихла. Они начали шипеть, рычать, прыгать по мелкой сетке клеток. С кем-то завязалась драка, и вот они уже рвут одного из своих.  Чирруту казалось, что теперь он находится в такой же клетке. Он оказался слабым. Он оказался меньше их всех. Уязвимым. И теперь темная тень не казалось такой страшной. В этой тени находился покой, толика прохлады и быть может даже тишина. Темнота в мире Имвэ росла, давила,сжимала его.  Ему очень хотелось нырнуть подальше под эту ладонь, прямо с головой. Свернуться там калачиком и пусть эти длинные пальца сомкнуться и он навсегда останется в этой тьме и тишине. Там он не будет больше голодным, грязным, побитым, несчастным. Там он больше не будет горько плакать от того как скучает по родителям. Там он снова сможет стать Чиррутом. Снова станет мальчиком, а не существом, несущих на себе грязь и паразитов. Только он еще не понимал, что под натиском эмоций Имвэ совершенно не думал о жизни в Храме, а о том, что будет передан во власть Силы.
И когда ему показалось, что страх ломал его и колени, перестав дрожать, начинают падать на мостовую, кто-то отодрал его тонкие пальцы от локтя и заключил в жаркую, маслянистую ладонь.
- Бэйз?- вопрос эхом отдавался в груди в такт ритму сердца, а тот сиплым голосом,совсем не похожий, что был на площади и на ступенях лестницы ответил ему. Уши как будто заложило частично. Он стал слышать только голос Бэйза, как он его защищает. Как его жар отодвинул от него Стража и страх. Имвэ казалось, что сейчас Бэйз даже больше, чем раньше. Что он вровень с неприятеля и обязательно даст отпор, и они отправятся домой...то есть туда где, они смогут спрятаться от всех. Когда Чиррут услышал, что мальчишка предлагает себя взамен его снова стал страшно. Но в этот раз этот страх заставил скинуть руку Стража с плеча и вцепиться в рукав защитника, потому что понял, что еле знакомый мальчишка натворил.
- Я не уйду без него! Я тоже...тоже съедобный! крикнул он отчаянно.
- Бэйз, ты сильный! И я тоже таким буду!
Маленький Имвэ кричал на толпу и на Стражей. Он кричал внутри себя на страх. Тело перестало быть окоченев   потому что Чиррут Имвэ почувствовал, что сотворил Бэйз. Он поборол страх и нырнул в гнездо злых ящериц. Прямо в центр. Прямо туда, где они могут погибнуть оба, но мальчишка сделал это потому что... однажды ему приходилось быть такой же ящерицей и это оказалось не по душе. Имвэ не раз видел сталкивался с тем, что дети были более жестокими, чем взрослые. Чувствовал на какие подлости готовы пойти лишь бы выжить если бы захотел. Имвэ понял, что мальчик сотворил с собой, чтобы помочь ему. Он стащил свою маску и оголил перед всеми свою отчаянную доброту. Как Имвэ хранил от всех свою имя, так и бродяжке было, что хранить.  Маленькому Имвэ теперь есть на кого положится, и теперь ему есть с кем бороться против толпы. В душе Чиррута звякнул колокольчик, давая начало мелодии, которая распугает злобных ящериц. Но был ли это его колокольчик, или же это был колокольчик человека, который приблизился к мальчикам. Пожалуй, это не важно, потому что от подошедшего шло тепло. Мягкий голос успокаивающе подействовал на мальчика. И он немного оттаял от готовности сорваться в любой момент с места, отталкивать от себя и от Бэйза руки, кусаться и кричать, но сдаваться он не собирался.
- У нас нет дома... тихо отозвался мальчик на вопрос старца. Две ладони касались Чиррута, и это было разной степенью заботы и доброты. Бэйз крепко держал его ручонку, так что смял пальцы в пучок, но Имвэ было не больно.
- ...но у нас есть сквид. Мы можем поделиться им. Правда?, но закуски не оказалось, а Чиррут думал, что сможет отвлечь этим Стража, который держит их, толкнул бы Бэйза обратно в толпу, а сам как получится. Лишь бы они не съели их. Вдруг они еще не ели, и сейчас они их уведут от толпы, посадят на повозку с дарами, а потом свалят ее в глубокую яму, где сидит Сила и принимает жертвы.
Рука старца было очень мягкой и теплой, а еще она не давала остальным увидеть слезы, которые катились по щеке. Бэйз тоже их не увидит,разве что почувствует, так как Чиррут вжался в ткань одежды друга. Да. Именно друга! Потому что Имвэ понимает, что сделал мальчик. 
- Простите, что я помещал. Я больше так не буду. Мы зарабатываем на еду честным трудом. Мы не воры. Отпустите нас...пожалуйста, дяденька! извиняющимся шепотом проговорил мальчуган.
Старец опустил руку со щеки. Одно ощущение сменилось другим. Взрослый улыбался. Вот отчего Чиррут чувствовал тепло, а теперь и доброе желание помочь ребятам.
- Кажется, вы давно не ели. жестом он подозвал одного из стражей, и тот принес им по ломтю свежего теплого хлеба.
- Я был бы рад узнать о вас побольше, но сейчас есть очень важное дело. Нужно завершить путь нашей процессии. Поможете мне с этим присоединившись? монах все еще держал руку Бэйза,но сейчас немного погладил ее большим пальцем, потом взял за ладонь, по-дружески посмотрев тому в глаза.
Вместо наказания вы поедите похлёбки, вымоетесь и ляжете спать под одеялами. А на утро между собой решите оставаться или уйти. Что скажешь, храбрец?
Имвэ перевел свой белесый взгляд на Бэйза, чье лицо начинало немного высыхать от слез, и сказал ему:
- Я думаю...мы можем пойти. Моя мама всегда говорила, что они хранители счастья, и что Сила...она... как мама, только... большая. Значит, они не будут нас есть. Чиррут жутко смутился произнося эти слова, но труднее было произнести другие слова:
- Ты пойдешь с... со мной? - позвать по имени друга не хотел, нечего Стражам знать его. Вместо этого он улыбнулся. Это все, что он мог сделать, чтобы Бэйз перестал волноваться и попробовал поверить ему и взрослому.
Вокруг соблюдалась тишина пока старейшина разговаривал с мальчиками. Адептов прошли чуть вперед и успокоили толпу обещанием, что вопрос скоро решится. Теперь больше никто не волновался за свои грехи и ошибки, ведь им сказали, что ответственность никто нести не будет за этих мальчишек.
А тем временем Чиррут все еще жался к Бэйзу, потому что он не хочет терять друга. Не хочет оставаться теперь один, потому что почувствовал впервые за год, что жизнь может перестать холодно относится к маленьким жизням. Чиррут очень хочет, чтобы Бэйз почувствовал, что Страж добрый и не обманет. Хочет поделиться звоном колокольчика в своей душе, чтобы эта мелодия была на них двоих. Потому что Чирруту хочется стать другом.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:55:49)

+1

16

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Никогда ещё Бэйз не чувствовал себя таким испуганным и таким храбрым одновременно. Ему казалось, что здесь и сейчас сбываются все самые страшные его кошмары: загадочные Стражи, странные люди вокруг - одновременно заинтересованные и чуждые, равнодушные. Всё это с одной стороны кричало об опасности и требовало каких-то действий - бежать, спасаться, защищаться, но с другой... С другой стороны в душе ребёнка внезапно пробудилась жажда, неистребимая потребность быть замеченным, быть важным, быть любимым.
Тепло руки старика не жгло его кожу, оно словно окутывало всё грязное тельце Мальбуса аурой заботы и неравнодушия, давая так необходимую сейчас мальчику уверенность в том, что всё будет хорошо.
Внезапно, даже для самого себя, Бэйз успокоился. Так же внезапно он понял, увидел наконец, что Стражи не так уж грозны, какими всегда ему казались. Да, пусть они огромные, пусть посохи в их руках выглядят опасно, но, может быть, только может быть, он сам придумал себе этих монстров, наслушавшись слухов и глупых рассказов скучающих базарных кумушек? Может быть, только может быть, этим людям стоит поверить?

...И глупый Имве опять всё испортил! Бэйз напрягся, когда мелкий слепой дурачок прямо в лицо старику заявил, что достаточно съедобный для их ритуалов.
Ну вот зачем, зачем так делать? Он, понимаешь ли, тут старается, пытается выгадать время, чтобы оттолкнуть полоумного в толпу, в надежде, что тот затеряется и тем самым спасёт себя от любой страшной участи, что готовит Храм таким, как они, а этот дурень...

Теперь всё внимание, равно Стражей, адептов и старика, было сосредоточено на болтливом слепыше, который снова нёс свою невыносимую чушь, от которой Бэйзу хотелось одновременно расплакаться и собственноручно прибить маленькое трепло, чтобы тот не мучился.

Мальбус уже отчаялся спасти слепого мальчишку, а потому сосредоточил свой взгляд на старике: что тот будет делать? Бэйзу казалось, что старик рассмеётся, а за ним и Стражи, и монахи, и паломники, да и вся утренняя толпа заодно, однако вместо каких-нибудь признаков насмешки в глазах старого человека разлилась такая печаль, что Мальбусу захотелось свернуться клубком и заскулить.
Старик не жалел их - ни его, не слепого малыша, его грусть была иного рода, что-то, чего Бэйз никак не мог понять разумом, но сразу же осознал душой: это была печаль родителя, понимающего, через что пришлось пройти его заблудшему ребёнку, тоска об утраченной кем-то чистоте.
Хотя последнее в большей степени относилось именно к Бэйзу, легко ломавшему себя для того, чтобы выжить. Маленький Имве был чист душой и доверчив, как недавно родившийся котёнок, ищущий тепла где угодно, у кого угодно, потому что ему это необходимо, потому что без этого не выжить.
Бэйз нахмурился. Тёплая еда, сухое место для сна, много горячей воды и наконец-то никакого зуда? Что, им даже дадут решать, когда уйти?
Бэйз нахмурился ещё сильнее. Что-то это всё звучит слишком... хорошо.
Неужели их действительно может ждать что-то... что-то такое, о чём они в последствии могут очень и очень пожалеть? По крайней мере, Бэйз точно был уверен - просто так, забесплатно, никто и ничего в этом мире для них не сделает.
Он крепко сжал руку маленького слепыша, надеясь что Имве заткнётся хотя бы на пару минут и не втравит их в ещё большие неприятности.
- Что, - игнорируя вопрос мальчика, Бэйз обратился к старику, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более убедительно и грозно, по-взрослому, - Вы действительно позволите уйти, если нам что-то не понравится?
Старик, всё ещё крепко держащий Бэйза за другую руку, медленно кивнул в ответ, потом обратил взгляд на мордашку Имве, преисполненную надежды и ожидания и наверняка понял, что малыш его кивка не увидел, а потому сказал уже вслух:
- Да, никто не будет удерживать вас силой и никто не причинит вам зла, пока вы в стенах Храма.
- Хммм... - Бэйз сделал вид, что очень серьёзно обдумывает предложение.
- А вы вообще кто, чтобы давать нам такие обещания? - Мальбус всё ещё отчаянно старался не быть легковерным, не поддаваться призраку тепла и заботы, о которых уже успел почти забыть.
Но это он - он прожил бы на улицах всю свою короткую жизнь, до тех пор, пока  его не скосит голод, болезнь или не подрежут такие же как он, потерявшие и потерявшиеся, большие или малые уличные крысы, забывшие, каково это, быть людьми - да, прожил и бы и, возможно даже не вспомнил, что может быть как-то по-другому. Однако для Имве такой судьбы, такой жизни и смерти Мальбус не желал. Глупый слепыш был создан из света и для света, для того, чтобы дарить тепло тем, кто с ним рядом, а чтобы что-то отдавать, нужно это что-то откуда-нибудь брать.
Имве нужна была семья, даже больше, чем тот, возможно, представлял. И Бэйз решился - вне зависимости от ответа старика, они пойдут вместе со всеми. Пойдут в этот Храм вместе, потому что сейчас он - семья слепыша и ни за какие блага в мире не оставит глупого мальчишку один на один с судьбой и неизвестностью.
- О, да, конечно, - широкая открытая улыбка сделала лицо старика ещё моложе, глаза так и лучились задором, он словно собирался сообщить мальчикам что-то невероятно важное, почти секретное, - Я - Главный Настоятель Храма Кайбера Святого города, но ты можешь звать меня просто Мастер Су-Цай.
Бэйз почувствовал, как его лицо покрывается густым румянцем, а уши просто дымятся и полыхают от смущения - ещё никогда не доводилось  ему встречать кого-то настолько... значительного.
Старик поднялся с колен и обернулся к кому-то из учеников для того, чтобы взять из его рук алый баннер на высоком тонком и лёгком шесте.
- Несите его вдвоём - уверен, вы справитесь с этой задачей просто великолепно.
Он положил руку Имве на шест, чтобы мальчик смог ощупать его гладкость и гибкость.
- Это флаг, - сипло от переизбытка чувств пошептал слепому Бэйз, - очень красивый яркий красный флаг и мы будем его нести!
- Мы продолжаем шествие! - всё тот же Страж с зычным голосом прервал шум, брожение и болтовню, и стройные ряды последователей Уиллов двинулись к главным воротам Храма, а Бэйз и маленький Имве шли впереди всех, рядом с Настоятелем и гордо старались не уронить доверенный им баннер.

+1

17

Он почувствовал под ладонью прохладный метал. Он был приятный и гладкий на ощупь. Не было жирных пятен, грязи, царапин. Этот шест был чистым! Имвэ чувствовал, что Бэйз тоже крепко держит шест. Мальчишки вцепились мертвой хваткой в этот шест, как за самое большое вознаграждение в их жизни. Чиррут старался не шевелить пальцами, боясь оставить много жирных отпечатков на поверхности металла. 
- Это...- шепотом проговорил Имвэ, стараясь мысленно не сбиться со счета шагов. - ...это здорово,да? Мы идем по дороге света... и все на нас видят. И... мы для них уже не...такие плохие... не хулиганы, а дети. Да?
сорок пять, сорок шесть
- У нас есть флаг! Флаг - это здорово!
Имвэ был счастлив настолько, что его улыбка, казалось, была теперь больше, чем голова мальчишки. От переизбытка чувств, что он идет рядом с другом, рядом с самим Настоятелем Храма - мастером  Су-Цай, чье имя он запомнит на всю свою жизнь; что он несет чуть ли не самую важную вещь на луне -  маленький хулиган совсем забыл о страхе перед красным цветом. В глаза светил солнечный свет, песнопения и колокольчики задавали ритм шагов. Чиррут представлял, как красный флаг развивает над их головами. Теперь ему казалось, что он несет вместе с Бэйзом солнце, которое зацепилось за их шест и решило, проводить их до Храма Кайбера.
Все было хорошо. Имвэ подстроится под шаг Бейза , под шаг настоятеля, а потом Чиррут почувствовал как Бэйз сделал широкий шаг вперед и куда-то вверх.  Маленький Имвэ никогда не приходилось слепцом подходить близко к лестнице едущий к Храму. И то, что расположилось после дороги была именно она. Одна из самых больших, величественных лестниц Джеда-Сити. Чиррут споткнулся, но удержался. Смог сделать следующий шаг. И еще. И еще. Пальцы горели от удара, было очень больно, так что пришлось закусить губу, чтобы не ойкнуть во все услышание. У него была миссия, и ее нельзя провалить.
Он снова постарался подстроиться под шаг друга, и это сработало. Оставшиеся сто тридцать семь широких  и высоких ступеней были с трудом пройдены, но ни один палец больше не пострадал.
И вот они переступили порог храма. Длинная лестница осталась позади. Ноги гудели, ступни горели, во рту пересохло, но Имвэ остался счастлив. 
- Вы отлично справились! Можете отдать флаг.
Разжать пальцы было одновременно трудно и больно, потому что не хотелось отпускать. Имвэ показалось, что он уже сроднился с шестом, и готов день и ночь носится с ним и спать в обнимку. Но отдать все же пришлось.
В тени было хорошо. Толпа осталась внизу, и ее шум постепенно рассеивался, как и все утренние заботы и страхи.
- Брат Гуй проводит вас в комнату, где вы сможете вымыться, а потом будет обед. рядом с настоятелем стоял монах лет на десять старше мальчишек. Тот поклонился еле заметно, чтобы познакомиться. Он еще не успел привыкнуть к тому, что здесь находится слепыш.
-Вы так рано обедаете? - удивился Имвэ, обращаясь к старцу.
-Мы рано встаем, малыш. Обед будет через час. Вы успеете все сделать и поспеть к началу трапезы. мастер Су-Цай погладил Имвэ по голове и с улыбкой кивнул Бэйзу на прощание. - Встретимся за столом.

Их не стали разделять. В комнату, в которую их привели пахло травами и было одновременно сухо, тепло и сыро. Имвэ показалось, что помещение освещается свечами и оно не слишком большое. Вслед за ними вкатили две деревянные большие кадки и стали наливать туда горячей воды вперемешку с холодной.
- Раздевайтесь, и сложите свои вещи в стопку вот на эту скамейку. - брат Гуй подвел Имвэ к скамейке. - Потом забирайтесь в бочонки и отмокайте. Вот мыло и мочалки.
Молодой монах проверил локтем воду в каждой кадке и добавил что-то из трех маленьких бутыльков. Заметив любопытный и хмурый взгляд Бэйза он сказал.
- Это настои из трав. Первая поможет въевшейся грязи отойти побыстрее. Такую грязь не оттереть мочалками, чтобы не травмировать кожу. Вторая поспособствует заживлению мелких ранок, если у вас они есть. - тут он переел взгляд на ноги мльчишек. Он немного вздохнул и сказал: Я прожил на улицах четыре года прежде, чем попал в Храм. Вам может здесь понравится. - он неловко улыбнулся, и потряс немного третьей бутылочкой.- это для аромата. Как почувствуете, что начинает слезать грязь начинайте тереться. Через двадцать минут я приду, сменю воду на чистую и помогу вам помыть головы.
Монашек ушел прикрыв за собой дверь, оставив мальчишек в одиночестве. Было слышно, как он немного шаркает плетеной подошвой обуви.  Имвэ подошел к одной из бочек и наклонился.
Приятно пахнет. Это точно вода не со специями. - он хихикнул от неловкости.
Лицу было приятно от того, как горячий пар поднимался над водой. Все это стало напоминать о доме, и становилось тоскливо. Чтобы не расплакаться, Имвэ отстранился от бочонка и прошел к скамейке. Раз. Два.
Отвернись, пожалуйста.
Маленький Имвэ запустил руку за пазуху, вытащил камень до шлифовки ступней и положил его на скамейку. Нашел пальцами узелок веревки и попытался его развязать. Получилось, но не с первого раза. Тряпки сразу же начали рассыпаться в разные стороны. Он успел прихватить одну и прикрыться. Взял снова камень, пошел к бочке. Обошел ее с другой стороны, чтобы скрыться от чьих-то глаз, если кто решит внезапно зайти в комнату, кинул на дно камень, и опустил пальцы руки в воду.
- Горячая какая... - по привычке закусил губу и перелез через край, сразу же полностью погрузившись по шею в воду, чтоб не было видно его наготы и чтобы побыстрее попривыкнуть к температуре.
  После того, как и Бэйз забрался в кадку и наступила тишина. Имвэ начал ерзать в воде. Было очень приятно от этих давно забытых ощущений.
Горячая вода.
Мама ее наливала раз в месяц. Все мылись в один день, друг за другом. Пока он был маленьким - он мылся с папой. Это было весело. Сейчас Чиррут не знал, что твориться в его душе. Он и радовался и вместе с этим хотел горестно плакать. Ему хотелось, чтобы в этом мире был еще один человек, который смог назвать его по имени. Знать его имя. Он открыл рот и тут же его закрыл. Это было трудно. Может ли он доверять этому бродяжке. Конечно да! говорила одна часть мальчика, другая говорила, что только глупцы доверяют первым встречным. Но маленький Имвэ мысленно пнул страх между ног и снова набрал воздуха.   
- Меня зовут Чиррут.
[icon]https://pp.userapi.com/c841031/v841031290/84a5e/bw1DZSGxEYc.jpg[/icon]

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 18:55:45)

+1

18

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
У Бэйза кружилась голова от обилия таких ярких и разнообразных впечатлений, каких он не испытывал ни разу за  всю свою недолгую жизнь. Он плохо запомнил путь к Храму и подъем по лестнице, которая показалась мальчику просто бесконечной, но радость, которую просто таки излучал маленький слепыш запомнил чётко и ярко, словно именно она была чем-то важным в мире Бэйза Мальбуса, каким-то мерилом важности происходящего.
С настоятелем пришлось попрощаться. Хотя тот и пообещал, что они увидятся довольно быстро - во время еды, но Бэйз всё равно ощутил лёгкий укол разочарования и даже утрату. Вскоре он понял, что рядом с Мастером Су-Цай он ощущал себя в настоящей безопасности, но когда они остались одни, пусть и в компании молодых монахов, подозрительность и страх вернулись в полной мере.
Бэйз нетерпеливо ждал, пока не в меру болтливый брат… как его там… - Буй? Туй? Пфуй? - уйдёт и оставит их в покое. Конечно же, никакой речи о том, чтобы слушать наставления юноши не шло.
Бэйз по-настоящему был ошарашен размером бочек и количеством воды в них. Вряд ли он когда-нибудь видел столько сразу, в одном месте, а уж мыться в таком роскошестве… Мальчишка даже не представлял, что это вообще возможно.
Выросший посреди пустыни, в маленьком полунищем кочевом племени, Мальбус с трудом мог вспомнить, когда он делал что-то большее, чем обтирал тело влажным тряпьём. Возможно, только в сезон дождей они могли позволить себе отмокнуть под резкими и жёсткими ледяными струями, обрушивающимися на их маленькое стойбище с небес.
Но Бэйз любил эту жизнь, любил пустыню, которая в ответ никогда не была добра к своим детям, любил свою семью. Родители Мальбуса были совсем молоды, когда его мама вошла в род отца и родила ему сына, не намного они стали старше на тот момент, когда пустыня забрала их и Бэйз остался один - лишний рот для всех, с кем до того он привык делить радости и горе. Бэйз не роптал, он понимал, что слишком мал и слаб, чтобы трудиться наравне со всеми, а потому не имеет права просить даже глотка похлёбки из песчаного червя. По крайней мере, соплеменники были достаточно добры к нему, чтобы оставить сироту у ворот Джеда-сити. Они сняли с его запястий браслеты ритуального плетения, срезали вплетённые в волосы бусины и разноцветные нити, рассказывавшие историю мальчика, так что в город Бэйз Мальбус вошёл уже безродным.
Он позволил себе забыть прошлое, так легко, как это умеют только дети, и научился жить одним днём. С тех пор, в отношении гигиены, единственной роскошью, которую Бэйз мог иногда себе позволить, был ультразвуковой душ в общественных банях - самая дешёвая альтернатива. Он оставлял его кожу сухой, раздраженной, шелушащейся и покрасневшей. Но, по крайней мере, мальчик мог сказать, что некоторое время после этого оставался чист.
А тут его ждало нечто невообразимое - Бэйз просто не знал, с какой стороны подойти к этой бочке.
Он не заметил бы, если бы с неба ему на голову упал космический тяжелый грузовоз, не то что шебуршения маленького слепыша, который как-то застенчиво и очень церемонно готовился принять свою ванну.
А сам Бэйз для начала придвинул к деревянному боку бочки низенькую скамеечку, влез на неё и похлопал ладонью по поверхности воды, которая показалась его задубевшей страждущей коже прикосновением высших сфер. Имве среагировал на звук: чуть повернув голову он навострил ухо, видимо решив, что Бэйз уже забрался в свой бочонок. Слепыш вообще с самого начала уселся к Бэйзу спиной, словно боялся увидеть что-то неудобное, пусть и выглядело это странно, скорее как старая привычка, чем жест настоящего смущения. Мальбуса же ничего в этой жизни сейчас не беспокоило, кроме внезапно возникшего желания сигануть в бочку с разбега и ощутить как это - когда вода обнимает и поглощает тебя. К сожалению, разбегаться в маленькой комнате со скользким полом было негде, поэтому Бэйз украл скамеечку Имве, совершенно не заботясь о том, как малыш станет выбираться из воды, если ему это понадобится. Мальбус соорудил себе подобие трамплина или, скорее, лесенку, недостаточно высокую, чтобы на самом деле прыгнуть с неё в воду, но вполне удобную, чтобы перебраться на бортик бочки, а уже оттуда, рискуя в любую минуту навернуться на каменный пол, совершить исторический прыжок.
Идея, в общем-то, была бы замечательной, если бы то, что вообразил себе Бэйз, хоть в какой-то мере совпало с действительностью.
“Плюх” мальчишка устроил мощный - окатило даже маленького Имве, который именно в этот момент решил сообщить Бэйзу своё имя. Его Мальбус, естественно, толком не расслышал.
Как только кожа ощутила реальную температуру воды, Бэйзу совсем уж стало ни до чего: казалось, мальчик разом понял то, о чем судачили на рыночной площади. Его таки решили сварить. Сделать из него бэйзовый суп с яйцами!
С диким воплем Мальбус вылетел из предательской бочки и для этого ему не потребовалось никаких приступочек. Схватившись за причинное место Бэйз драматически катался по полу и орал неблагим ором:
- О, мои орешки! Моё единственное сокровище!   
Эту картину и замершего столбиком растерянного Имве, застали два монаха, вошедших в купальню. С собой они несли комплекты чистой простой одежды и сандалии, а также отрезы грубой ткани для обтирания, чашки с ароматным бульоном и по паровой булочке для каждого - утолить первый голод после купания.
Юноши тоже растерялись - наблюдать таких диких страстей им до сих пор не доводилось, однако они быстро пришли в себя и попытались успокоить Мальбуса - нивные.
Мальчишка рычал, как дикий песчаный кот, подвывал, ругался и пытался искусать своих благодетелей, Он требовал немедленно выпустить себя на волю, а вместо супа из Бэйза варить суп из Имве, потому что у того даже имя птичье - Чирик! Так что бульон должен получиться сытнее.
Молодые монахи боролись с искушением накостылать обезумевшему от страха дикарёнку, но боялись утратить священное равновесие, а потому взывали к разуму Бэйза так смиренно и терпеливо, как только могли.
В конце концов они смогли спеленать маленького бунтаря и заткнули ему булочкой рот.
Пока Бэйз жевал, ему мягко и доходчиво объяснили, что варить суп никто не из кого не собирается, а вода горячая для того, чтобы лучше откисла грязь и задубевшая отмершая кожа отошла полностью, позволяя телу дышать. Один из монахов с непривычным для маленьких бродяжек почтением предложил маленькому Имве помощь и начал бережно тереть худенькую спинку притихшего малыша. Второй отпаивал ошалевшего от неожиданности Бэйза и тихо рассказывал что-то про воду и мыло, потихоньку умиротворяя мальчишку бульоном.
В итоге Мальбус взял себя в руки, унял свой темперамент, и даже испытал что-то вроде прилива стыда: надо же, такой взрослый, а устроил форменную истерику перед своим маленьким приятелем, который, в свою очередь, принял помывку со стоицизмом маленького старичка.
К слову, первый этап мытья слепого мальчика закончился более чем успешно: вода в бочке приобрела бурый оттенок, а сам Имве посветлел, на щеках заиграл нежный детский румянец. Монах-помощник укутал малыша в отрез ткани и, усадив Имве рядом с поникшим Мальбусом, вложил в одну руку малыша булочку, а другой дал держать чашу с бульоном.
Тем временем юноши собрали ошмётки тряпья, в которые были замотаны мальчишки до купания, сообщили, что это сожгут, чтобы в Храме не завелось паразитов, велели сидеть смирно, не шалить и ждать свежей воды и, с облегчением вздохнув, удалились.
Бэйз в общем и целом утихомирился, в основном благодаря булочке и бульону, но его ядовитая часть характера снова дала о себе знать, в основном потому, что мальчику было действительно стыдно за себя. Он поднял голову, убрал от лица завившиеся пружинами кудри и покосился на сидевшего рядом Имве:
- И что, тебя правда так зовут - Чирик? Почему сразу не сказал? Потому что имя стрёмное или ты из этих… - мальчик пошевелил пальцами, подыскивая слово, - Забубённых фанатиков, которые - имя чужим не говори, лицо в голонете до совершеннолетия не показывай, на погребальном костре с покойником сожги свиток из Храма, да? Ты такой?

Отредактировано Baze Malbus (13-03-2018 18:00:04)

+1

19

совместно с Бэйзом
  Имвэ к тому времени успел испугаться, успокоиться, сдержать приступ смеха за бульканьем воды губами, пока ему терли спину, и снова испугаться. Все его эмоции - грусть, растерянность, веселье,стыд,обида, чувства благодарности и утерянного доверия - перемешались в непонятный коктейль опустошенности. Нельзя было отрицать и того, что его сильно разморило от горячей воды и тщательных оттирания грязи. Имвэ казалось, что его тело стало пушистым и красивым. Быть может от того, что теперь он источал приятный аромат. Мальчишку  начинало клонить в сон, но в организм начал требовать подпитки после стольких процедур и эмоциональных всплесков. В одной руке он чувствовал мягкую структуру булочки, с небольшой хрустящей корочкой,в другой чуть горячую чашку с бульоном. И, конечно, он чувствовал рядом сидящего Бэйза, который задал кучу вопросов с уклоном в насмешку. Однако слепыш  не знал теперь, что ответить мальчишке. Имвэ не считал глупым и постыдным  не знать, что такое мыло и вода. На такой уж они земле живут, где это  дефиците у всех.  Он не знал как рос и где рос Бэйз, но все же думал, что люди, которые видят, гораздо осторожнее,чем незрячие.
  И все же он закрылся после того, как ощутил в сердце укол обиды. Эмоциональный запал ушел. Маленький Имвэ снова решил запрятать свою драгоценность подальше ото всех. Хотя возможно Настоятелю он  смог бы его доверить, но сейчас Имвэ даже не подумал о нем. Ему хотелось есть и спать , поэтому в ответ он буркнул
- Не Чирик. Я думал,ты крутой...а ты...начал спасать орешки, а меня готов был на бульон отправить.
  Имвэ чуть отодвинулся от Бэйза и откусил наконец-то от булки, тут же запив бульоном,чтобы не было сухо.
  Теперь Бэйз почувствовал себя по-настоящему виноватым, да он сам не понимал, что на него нашло. Хотелось провалиться под землю, а ещё лучше - сразу утонуть в той бочке. Тогда бы не опозорил себя, не выглядел теперь, как полный дурак.
Хорошо, что Чирик его не видит - Бэйзу подумалось, что он бы сгорел, если бы слепыш вдобавок к своим словам, еще и посмотрел бы на него как-нибудь так…
  Мальчик покосился на сосредоточенно жующего булку Имве и мимоходом задумался о том, каким мог быть его взгляд. От этих мыслей стало ещё более неловко - даже слёзы навернулись на глаза. Он разочаровал своего друга! Друга, которого только что нашёл. Чирику не нужно было даже смотреть на Бэйза каким-то особенным взглядом, чтобы разом повергнуть мальчишку в пучину уныния и бесконечных угрызений совести.
- Прости, - прошептал Мальбус, пряча горячие щёки за влажными прядями и стараясь, чтобы голос его не дрожал от едва сдерживаемых слёз, - Я никогда не видел столько воды и я… Я… Я испугался, ладно! Клянусь, я ни за что бы...
   Слова о том, что орешки Чирика очень важны для Бэйза как-то сами по себе застряли в горле - это звучало неправильно. Это было не то, в смысле, не самое важное из того, что Мальбус хотел бы сказать своему…. своему… другу - правда ведь - другу?
- Не сердись на меня, - голос Бэйза сел почти до шёпота, - Я… Я смогу стать сильнее, чтобы защитить тебя!
  Слёзы, не удержавшись на ресницах, всё-таки покатились по щекам Мальбуса, но он смог, даже через влажную пелену, прямо посмотреть в лицо Имве. Бэйзу хотелось, чтобы Чирик почувствовал искренность в его голосе, чтобы простил, чтобы улыбнулся так же солнечно, как улыбался на рыночной площади и поспешил забыть про глупые слова, которые не должны были сорваться с губ Мальбуса.
  Бульон оказался очень вкусным, и Имвэ не заметил как все выпил,а булочка исчезла с ладони. С ощущением сытости мальчик почувствовал, как  был не прав. Он был не прав в том, что так глупо поспешил обидеться на Бэйза. Он сам не знал смог бы вынести любую боль ради спасения друга, если сейчас не смог сдержать слова обиды. Теперь слепыш стыдился своего поведения, но большим откровением стали слова мальчишки.
  Имвэ ожидал услышать что-то похожее, что слышал от него на площади. Почувствовать вновь горячий след от подзатыльника тяжелой руки, напоминающий о том, что нельзя расслабляться. Все хорошее кратковременно. И все же...и все же слова Бэйза оставили след куда более глубокий и пылающий, потому что они были искренними.
Слова и слезы. Чиррут не хотел, чтобы Бэйз плакал так горько. Он не хотел, чтобы он чувствовал стыд из-за того, что не знал чего-то прежде. И все что он смог сделать в ответ - расплакаться сам. Он протянул к мальчишке руку и нащупал ткань чистой одежды. Вцепился в нее пальцами, подсел поближе и обнял друга. Так крепко как только мог.  Маленький Имвэ булькал и хлюпал носом, плакал так громко, как давно не плакал. Наверно с тех самых пор, как потерял родителей. Или ощутил свою беспомощность в первый раз.  Многочисленные мысли  в оглушающих эмоциях, что раздирали душу мальчишки, пытались обрести подобающую форму, чтобы быть услышанными.
- Мы ведь... станем... друзьями, правда? Я не буду обузой! Обещаю!

В дверном проеме стояли двое монахов, которые принесли чистую воду. Они переглянулись и решили дать еще немного времени этим двоим,чтобы разобраться в своих чувствах. Конечно, не слишком долго. Обед никто не хотел пропускать.
[icon]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/icon]

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 19:15:03)

+1

20

[AVA]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/AVA]
(плюс Чиррут)
Бэйзу всё ещё было страшно. Делать правильные вещи всегда страшнее, нежели прогибаться, искать укрытие, прятать голову в песок, лгать самому себе и всему миру. Любое разумное существо рождается чистым, только вот со временем потребность выживать делает его невосприимчивым к грязи, не только физической, но и духовной. Нужно быть поистине храбрым, чтобы найти в себе мужество не поддаться разложению, а поддавшись - признать это. Возможно, детям, из-за их изначальной близости к Силе проще бороться с саморазрушением.
Проще, не значит, что безболезненно - Бэйз давно не ощущал такой разбитости изнути и снаружи - словно его били ногами, руками, палками, потом заставили таскать кирпичи, строить, а затем разрушать построенное. Но одновременно с этим он чувствовал на губах сладкий вкус победы - он смог победить самого себя и это оказалось намного важнее, чем победить в драке почти взрослого хулигана-гаморреанца из Нижнего Города.
Бэйз совсем разикался, тем не менее сумел взять себя в руки и прекратил слезоразлив, но маленький Чирик перехватил эстафету и разревелся сам. И было в его горестном беспомощном личике, перепачканном булочным крошевом, что-то настолько важное, такое особенное
Бэйз не мог думать о том, что это было, что именно из всего случившегося сподвигло его крепко обнять рыдающего мальчика и неловко погладить по вздрагивающему плечику, только чувствовал, что сделает всё, чтобы его обещание защитить Чирика не превратилось в пыль.
- Не плачь, Чирик, - громко шмыгая носом пробасил Бэйз, - Ты сильный и никогда ни для кого не будешь обузой, наоборот. Все будут любить тебя, я знаю! Потому что ты очень храбрый и… и… добрый. Вот.
Бэйзу хотелось сказать больше, сказать какие-то особенные слова, слова которых он не знал, но верил в то, что они существуют. Слова, после которых Чирик ощутил бы то, что чувствует Бэйз, узнал то, что знает Бэйз и понял то, чего сам Бэйз пока что не понимал. Жаль, что мальчик не знал таких слов - он только то и мог, что обнимать рыдающего малыша Имве и неловко пытаться обтереть рукой его покрасневшую мордашку.
- Хватить разводить здесь сырость, - проворчал один из монахов, тем временем активно втаскивавших в купальню ведра с горячей водой, - Здесь и без того достаточно сыро. После еды Настоятель хочет показать вам Храм и о чём-то поговорить, так что хорошо бы вам быть чистыми и послушными.
Бэйз насупился и выпустил Чирика из объятий, но не отпустил его руку.
- Я буду мыться, - с видом великомученика заявил он.
Пока маленькому Имве помогали завершить омовение, Мальбусу смазали руки и ступни какой-то щипучей мазью, так что хотелось чесаться и вертеться, но стыд, обещание быть послушным и тяжелый взгляд молодого монаха пригвоздили мальчишку к месту, и Бэйз только скулил, чувствуя себя так, будто с него живьем слезает кожа.
- Скоро ты почувствуешь себя обновлённым, - миролюбиво произнёс монах и Бэйз только тяжело вздохнул.
Главное, что суп из него варить никто не будет и, возможно, из этого адского места он выберется одним куском - чего ещё требовать от жизни? Горячего наваристого супа разве что…

Чиррут услышал через поток слез слова, что стали залечивать боль от беспомощности в его душе. Мальчику было трудно смириться с тем, что он слеп. Он все еще чувствовал себя потерянным в пространстве и времени.  Он нуждался в том, чтобы видеть мир глазами. Знать какого цвета небо по утрам, какого оттенка ржавчина на вещах- находках. Какие лица вокруг него, как выглядит одежда, каким становится он сам.  Спасаясь тем, что мальчик соотносил прошлые воспоминания с нынешними ощущениями под пальцами,  рано или поздно все же неотвратимо казалось, что он обманывает себя. Реальность зачастую оказывается совсем другой, какой  он ее видит в красках фантазии.
Бэйз был реальным. Чиррут вцепился так в него, потому что почувствовал  ничем неудержимое чувство быть с ним . Даже если это жалость, сподвигла мальчугана обнимать Чиррута. Пусть будет она. Пусть он сейчас выглядит жалким уродцем в слезах и соплях. Он ребенок, который устал казаться взрослее. Устал уговаривать себя, что в одиночестве есть плюсы. Ему нужно тепло дружеской ладони, слова поддержки. А еще маленькому Имвэ хотелось перестать притворяться.
Я не сильный и не храбрый. Я глупый -хотел было ответить ,но не посмел сказать  вслух. Это было правдой, но и то, что Бэйз посчитал его сильным было бесценным даром.
Чиррут вздрогнул от голоса монаха. Он всхлипнул еще пару раз и взял себя в руки. Настолько сильно, что смог улыбнуться Бэйзу и, кажется, хмурому монаху. Тот осторожно прикоснулся к его плечу, чтобы мальчишка снова залез в кадку с водой.
- Тебе понравится. - сказал все также бодро улыбаясь, но с неохотой расставаясь с ощущениями в ладони, которую держал Бэйз.
В этот раз от погружения в воду не было пронизано воспоминаниями о родителях. Теперь это была просто горячая вода, просто руки монаха, что терли ему спину. Из-за того, что произошло между ним и Бэйзом, Чиррут смог сконцентрироваться снова на настоящем.
Он снова смог вслушиваться в окружение. Вода плещется, хлюпает подошва обуви монаха, что обходит бочку, чтобы положить мочалку. Он встряхивает полотенце и снова приближается. Мягкая фактура касается его кожи. Мальчик снова ступил на чуть прохладный мокрый пол и сделал три шага к скамейке. Она чуть скрипит. Шум в ушах от того, как сушат волосы полотенцем.  Оказалось у него они длинные. От них и от тела приятно пахнет, а еще и от чистой одежды. У нее горько-древесный  запах от мыла и отпаривания. Одежда свободная и плотная, в отличие от старой, тонкой и обмотанной в несколько слоев вокруг тела, так чтобы ветер не смог проникнуть вовнутрь ночью.

Отредактировано Baze Malbus (13-03-2018 19:22:45)

+1

21

[icon]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/icon]
совместно с Бэйзом
  В комнату заглядывает кто-то и говорит, чтобы они поторопились. Их выводят в коридор. Имвэ чувствует большую ладонь на своем плече, но она легкая и совершенно не собирается причинять боли. Однако он все равно ищет руку Бэйза, чтобы взять ее. Так спокойно и надежно.
  - Все хорошо? - на всякий случай спрашивает Чиррут шепотом.
В Храме тепло, сухо и пахнет чем-то приятным. Они прошли один коридор, переступили через порог, потом еще порог, потом два поворота направо. И вот их привели в трапезную.
Было шумно, но не так как на рынке.  Голоса здесь были как один, как хор державший один тон. Никто не выбивался из общего ритма разговоров и стучания дна кружек или соприкосновение ложек о тарелки.
Помещение оказалось достаточно большим, и вели мальчиков куда-то в его глубь. Несмотря на то, что Имвэ уже ел, от витающих ароматов, его живот начал урчать. Из-за этого он даже покраснел.
- Садитесь, ребята. И отведайте супа из…-  голос Су-Цая вызвал улыбку на лице Чиррута. Он был очень рад снова оказаться рядом с настоятелем. Почему-то он не казался ему больше незнакомцем, как остальные монахи. Чиррут невольно съежился, когда настоятель сделал паузу, чтобы попробовать содержимое тарелки.
- ... из овощей. Советую добавить туда немного ржаных сухарей. - в голосе была улыбка, но маленькому Имвэ показалось, что  в этот момент все как-то странно начали наблюдать за мальчишками.
  Помывка, вопреки подбадривающим словам маленького Имве, большого удовольствия Бэйзу не принесла. Но и особым мучением тоже не стала - все важные части тела остались при Мальбусе, а опытные в деле приведения в порядок маленьких бомжей монахи оттёрли его кожу до скрипа, распутали волосы, удалили самые упрямые колтуны, победили каменную корку на его ступнях и руках, так что, когда Бэйз во второй раз выбрался из бочки, он почувствовал себя удивительно тонким и лёгким, почти прозрачным.
Всегда малоподвижная слепая мордашка Чирика сейчас лучилась чистым довольством и Бэйз понял, что рад был бы оказаться в Храме лишь поэтому - приятно видеть кого-то настолько счастливым.
  На счёт себя Бэйз пока что сомневался - он не чувствовал себя здесь на своём месте. Мальчик ощущал скорее неловкость и даже беспомощность от того, что не мог контролировать ситуацию - почему-то просто сбежать сейчас ему казалось чем-то неправильным, но и оставаться, каждую секунду привычно ожидая подвоха, было почти что выше его сил.
Был бы он один - непременно попробовал бы улизнуть, как только в его животе не останется свободного места для еды.
Бэйз бросил взгляд на безмятежное лицо друга, крепче сжал его руку и почти что с облегчением признался себе, что никуда не уйдёт, если Чирику здесь понравится.
  Мальбус остановился у входа в помещение, заполненного витающими ароматами вкусного блаженства, вздохнул и замер. Замер на пороге огромных размеров трапезной - мальчик никогда ещё не видел столько едящих существ разом - куда там рынку с его скудными обжорными рядами. Бэйз понятия не имел, что именно едят монахи, ученики или паломники, но всё казалось неимоверно вкусным, по крайней мере, именно так оно пахло. Булочка с бульоном давно растворились во всепереваривающей кислоте бэйзова желудка и тот жалобно застонал дуэтом со впалым животом Имве.
  Бэйз не мог перестать хотеть есть. Это чувство почти убило его обычную осторожность и без того испытанную за этот день уже много раз. Теперь мальчик не был в состоянии  думать больше ни о чём, кроме еды.
Мальбус смотрел в рот Настоятелю, но не ожидая от того каких-то особенных откровений, а просто наблюдая, как старик со смаком поглощает суп. Овощной суп! На холодной скудной Джеде это был самый настоящий деликатес - овощи! Вкуса многих из них Бэйз даже не представлял, поэтому не стал себя чрезмерно мучить, изображая воспитанного ребёнка, каковым ни разу не являлся, и резво воспользовался щедрым предложением Су-Цая - придвинул к себе плошку супа, щедро сыпанул в неё сухарей и громко зачавкал, наслаждаясь вкусом и ароматом блюда.
  Настоятель же, едва прикоснувшись к своей порции, некоторое время наблюдал, как мальчики справляются с едой, потом заговорил. Он не обращался ни к кому из маленьких бродяг конкретно, но смотрел на Бэйза так пристально, что тот даже поперхнулся, но совсем от супа не оторвался, с завидным упорством продолжив поглощать его даже под пристальным взглядом старика.
- Почему вы решили, что мы принесём вас в жертву?
Мальбус снова поперхнулся, к тому же ещё надсадно закашлялся, осыпая стол крошками, вываливающимися из его рта - вот оно! Неужели пришел час расплаты за гостеприимство?
  Чиррут заметил, как справа от него сидящий,  Бэйз стал наворачивать суп. С его реакцией было все сложнее. Он бы тоже с удовольствием ръяно набросился на дымящийся сосуд с прекраснейшим овощным супом, но боялся быть неуклюжим. Ведь он продолжал чувствовать, как все смотрят на них. Он аккуратно, но быстро провел пальцами по краю столешницы, провел ими вперед и почувствовал горячие края тарелки. Справа лежала ложка. Хорошо, что ее не воткнули в стаканы с другими, как обычно это бывало на столах для нуждающихся. Тогда Имвэ приходилось пить прямо из края и бывало над ним подшучивали, толкая под локоть в самый подходящий момент, чтобы мальчишка облился похлебкой. Маленький Имвэ поерзал на скамейке, придвинувшись поближе, и начал есть. Сначала неторопливо, чтобы не обжечь язык и нёбо, а потом приспособившись и стараясь, как можно скорее умерить пение живота, стал поглощал суп. Суп был восхитительным. Он никогда такого не ел. Он был бархатистым на вкус, его рецепторы пели от кисло-сладкой мякоти. Хотелось есть его бесконечно. Но весь аппетит, как ветром сдуло, после вопроса Настоятеля. Бэйза, кажется, чуть не стошнило, а Чиррут часто заморгал понимая, что ситуацию придется спасать ему. Вдруг Бэйз со страху решит нагрубить по привычке или еще чего-нибудь.  С другой стороны, если у него в глотке встал поперек сухарь, то он не сможет и слова вымолвить.
Имвэ похлопал по спине приятеля правой рукой, указательным пальцем левой руки почесал кончик носа и заговорил:
- Об этом говорят на улицах все брод... сироты. Что вы носите одежду красного цвета потому,что приносите кровавые жертвы Силе.  Она их очень любит. Сирот то есть. И вы скидываете их в огромную пещеру или варите суп, и она нас жр...ест. Мы помешали на дороге и вот...решили, что вы нас слопаете. То есть не вы, а Сила. Вот... - мальчишка покраснел от оплошности, которую сказал. - Простите...еще раз за...за все.- он снова поерзал на скамейке и выдвинул оправдательную фразу - Но мы же не виноваты, что приходится жить такими грязными, а мне приходится верить на слово всему что говорят, потому что я слепой. Мама говорила, что Сила хорошая, а другие, что плохая. Так какая же она, Мастер?
Су - Цай внимательно слушал, как Имвэ подбирает слова и следил за тем, как меняется выражения лица Бэйза.
- Ты тоже хочешь узнать ответ на его вопрос? - он откинулся на спинку кресла, сложив ладони “чашкой”.   
Маленький Имвэ повернул голову в сторону Бэйза в надежде, что тот не станет отмахиваться,  снова повернулся в сторону Настоятеля и активно закивал, отвечая за друга.
Имвэ очень хотелось узнать, что такое Сила и как с ней общаться. Можно ли с ней дружить или стоит бояться. Была ли права мама или же правы хулиганы- одногодки. Мальчику казалось, что если они искренне попросят рассказать, то им откроют эту тайну.Тайну! И никак иначе, потому что, если это была не тайна, то зачем же тогда придумывать столько небылиц про джедаев и их врагов. Про ее волшебное пение; про то, как она превращает души существ в огоньки, которые  весело пляшут день и ночь, охраняя живых.  Если ему расскажут о Силе больше, то возможно, он сможет поговорить с родителями и сказать им, что изо всех старается не забыть их. Что он их до сих пор любит, и что теперь у него есть друг.

Отредактировано Chirrut Imwe (13-03-2018 19:38:05)

+1

22

[AVA]http://sa.uploads.ru/657LE.jpg[/AVA]
Бэйз уткнулся носом в свою тарелку и усиленно краснел, это ясно давали понять его полыхающие уши.
Когда страшные мистические истории об обитателях Храма раз за разом пересказывались, обрастая подробностями, где-нибудь в подворотне заброшенного дома, в тесном кружке уличных мальчишек, то всё выглядело как-то… значительно, жутко, логично и невероятно правдоподобно. В изложении Чирика леденящие душу правдивые фактические факты звучали как откровенный бред, но Мальбус решил, что дело здесь вовсе не в маленьком Имве, пусть тот многое путал, но суть страшилки не исказил ни капли.
Бэйзу было стыдно поднять голову, чтобы встретить взгляд Су-Цая. Мальчишке казалось, будто он чувствует, как старик словно покалывает чувствительную теперь кожу спины острыми иглами насмешки, поэтому Мальбус преувеличенно внимательно возил ложкой в остывающем супе, который разом утратил всю свою привлекательность.
Настоятель молчал довольно долго. Его лицо было безмятежным, но печаль в глазах заметить было несложно. Су-Цай представлял себе положение вне Храма и оно удручало его. Много раз он посылал учеников - да и продолжал это делать - с проповедью на улицы и площади. Результаты были, но назвать их успехом старик не решился бы. Изо всех, даже отдалённых и малоизученных уголков галактики, где только лишь слышали об Уиллах, прибывали в Храм паломники, а те (по крайней мере, многие из них), кто жил рядом со святыми стенами всю жизнь, питались лишь слухами, и появлялись у храмовых врат от силы раз в год, лишь для того, чтобы возобновить запас удачи на будущее и получить из рук монахов ритуальную еду, которая потом целый год будет гнить и усыхать где-нибудь на семейном алтаре.
Су-Цаю хотелось открыть каждому безграничный мир Силы, помочь понять, по мере возможности, преодолевая ограничения, налагаемые телесной оболочкой, насколько велика и прекрасна мудрость, таящаяся за гранью видимого, но… “Настоятель, прошу, помолитесь, чтобы прошел чирей на моём заду” - и Су-Цай молился. Молился Силе об избавлении одного от чирьев, о том, чтобы сосед другого перестал красть бельё с верёвок, и о том, чтобы наконец подешевели овощи.
Старик понимал -  в течении его жизни или того времени, что от неё осталось, уже мало что изменится. Он видел, что джедаи, пусть и добровольно обкорнавшие свои знания о Силе и взаимодействии с ней так, как им было удобнее, были определённо правы в одном: образ Истины стоит закладывать в душу разумного существа с самого детства, пока ум ещё мягок, податлив и открыт всему новому. Дети действительно могут, а главное хотят видеть больше, чем это возможно сделать глазами, и зачастую оказываются мудрее любого взрослого.
Су-Цай смотрел на притихшую парочку и незаметно улыбался - несмотря на жестокость мира, цинизм взрослых и тяготы испытаний, эти двое были чисты душой и полны простого благородства, тех качеств, что ценны так же, как самые дорогие благовония и которые так же быстро рассеиваются.
Старик подался вперёд, сложил длинные пальцы обеих рук домиком и уложил на них подбородок, сосредоточив взгляд на слепом мальчике, который выглядел так, словно готов поглотить правду так же жадно, как его приятель только что поглощал свой суп.
- Силе не нужны ваши тела и ваша кровь, мой дорогой малыш, - медленно проговорил Су-Цай, стараясь подбирать самые простые, доступные для детского ума слова.
- Сила не ест и не пьёт, как ты, твой друг, или я. Сила сама питает нас, объединяет - она везде и во всём. Ведёт нас разными путями туда, где мы должны быть, где сможем принести пользу. В Силе ничего не исчезает, а потому всё, что было потеряно, найдётся однажды.
Су-Цай возложил руки на головы мальчишек в жесте, одновременно являющимся проявлением заботы и сопереживания. Старик чувствовал, что за плечами у каждого из них - тяжелейшие потери, раны, которые никогда не заживают до конца.
- Сила не жестока, мальчики, она - Истина и равновесие нашего мира. Жестокими бывают разумные. Они хотят видеть кровь и страдания других для того, чтобы ощутить собственное величие. Но это неправедная жертва.
Наставник поддел подбородок Бэйза и заставил всё ещё красного, ничего не понимающего мальчишку, взглянуть на себя.
- Настоящая жертва это возможность отдать что-то для тебя важное, даже незаменимое, кому-то другому, пусть даже совершенно тебе чужому, для того, чтобы сделать его жизнь немного лучше. Я слыхал, что нынче утром ты отдал свою единственную монетку для того, чтобы накормить своего маленького друга?
Бэйз неуверенно кивнул.
- Вот это и была твоя жертва, - заключил Су-Цай, выпуская из цепких пальцев подбородок мальчика, - Что же до нас, скромных монахов, то нам нечего отдать для того, чтобы показать миру свою преданность нашему исповеданию. У нас ничего нет. Даже наши одежды лишь для того, чтобы не смешить добрый люд.
Старик засмеялся низко, красиво и очень задорно:
- Вряд ли паломники жаждут видеть мои дряблые телеса. Но, у каждого есть то, что он приносит с собой, когда решает посвятить себя служению Силе. В основном, это одежда, деньги, иные дорогие сердцу вещи. Отдавая их, каждый совершает жертву. И каждый, как может, подтверждает готовность жертвовать: кто-то состригает когти, кто-то спиливает рога. Люди же, - Су-Цай провел рукой по своей блестящей лысине, - Люди бреют свои головы, демонстрируя остальным преданность Истине и силу своей веры. Всё это происходит исключительно добровольно, - последнее слово Настоятель особенно выделил голосом, словно стараясь окончательно уверить мальчишек в том, что их ни к чему не будут здесь принуждать.
Живите здесь, сколько пожелаете. Смотрите, учитесь, а если вдруг захотите остаться навсегда, вы теперь знаете, какой платы от вас потребуют. А теперь простите меня, мои юные друзья - дела, скучные стариковские дела не дают мне покоя. Присоединяйтесь к нам во время вечерней молитвы!
Настоятель погладил по голове малыша Имве, затем Бейза, встал из-за стола, слишком уж преувеличенно покряхтывая, и ушёл в сопровождении одного из взрослых монахов, оставив друзей переваривать суп и информацию.

Отредактировано Baze Malbus (13-03-2018 19:45:53)

+1

23

[icon]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/icon]
вместе с Бэйзом
Чиррут слушал, чуть ли не с открытым ртом, что говорил мастер Су Цай. Старался впитать каждое слово. Каждое. Впитать так глубоко, чтобы тайна осталась тайной. Чтобы она не потерялась в этом большом помещении. Он не пытался сразу анализировать все то, что слышал. Он был губкой, которой дали влагу, и он послушно выполнял свою задачу.
Все, что потеряно найдется однажды
...возможность отдать что-то для тебя важное... совершенно тебе чужому...
Чиррут сидел и слушал эти слова, как стук собственного сердца. Но Мастер ушел, оставив их держать тайну в ладонях. И теперь мальчик начал думать, точнее мысли сами стали постепенно наполнять его.
  Он искал потеряшки в песке, чтобы вернуть их. Он сам видел доказательство этих слов. Многие были рады возвращению вещей: самые незначительные или важные сердцу. У Имвэ тогда складывалось впечатление, что он нужен в этом мире для того, чтобы делать окружающих чуть радостнее. Он полезен. В этих поисках был его маленький смысл жизни. Однако если вещи возвращались, то ведь он сам оставался потерянным. Он остался без родителей. Он стал сиротой. Как он не любит это слово. Сирота. Ему кажется, что в этом слове сконцентрировано столько излишней жалости и преувеличенного презрения, что оно прижигает душу как клеймо. Вот он идет по улице. Просто идет и никому не мешает, но все видят босые ноги, рваную, грязную одежду и начинают его шпынять, ругать. Пожалуй, бродяжка звучит даже лучше. В этом есть что-то самостоятельное. Будто он сам выбрал кочевой образ жизни, а не принужденно стал познавать всю специфичность пути.
  Родители не вернутся. Их тела лежат в земле. Их души быть может танцуют в Силе, но он их не вернет. Никогда больше не услышит голос матери и не почувствует запах, прокоптившейся от дыма, одежды отца. Цена за возвращение их жизни, наверно, слишком высока, и Чирруту никогда не оплатить ее сполна, даже ценой своей жизни.
"Тебе повезло, что жив остался" - так утешали его соседи, чтобы вывести мальчугана из ступора от потери зрения. Слепота - это цена за то, что он теперь может шагать по луне? Лучше бы родители ослепли, а умер он. Лучше бы... пришлось долго ждать, чтобы наступил момент, когда на его голову опустилась добрая ладонь настоятеля. Лучше может стать. Здесь может.  Теперь Маленький Имвэ знал, что родители не исчезли без следа. Они на самом деле в Силе. Они там и они с ним, раз эта Сила везде. И если он сможет остаться в Храме, то не будет больше темноты, холода и боли. Но...

Бэйз отдал монетку. Отдал пакет с едой. Отдал свою храбрость. А что сделал слепыш для него?

- Возможность отдать... - тяжко проговорил мальчик -  Отдать взамен на твою жертву что-то...что можно положить в ладонь или утолить голод мне нечего.  Единственное дорогое, что храню от всех -  имя. Оно хранит воспоминания о родителях, о счастье, о времени, когда видел мир. Став уличным я спрятал его, чтобы оно не стало грязным и ужасным. Я решил, что фамилии будет достаточно, потому что придумать себе другое имя не смог. Не знаю, почему ты так добр ко мне, обычно я раздражаю всех, кроме бабушек. В общем...Я чувствую, что ты хороший...Бэйз. - он шмыгнул носом и повернулся с улыбкой к мальчугану, взяв того за плечо - Меня зовут Чиррут Имвэ. Я доверяю тебе. И, пожалуйста, сохрани мое имя, потому что я готов отдать за тебя свою жизнь, если понадобится.
Маленький Имвэ чувствовал счастье, что наконец смог найти друга. Он чувствует, что светится от этого чувства внутри и снаружи, так как давно этого не делал. Быть может никогда. Он многое узнал о страдании и о сострадании, хоть и не понимает до сих пор все глубины этих понятий. К одиночеству он не хочет возвращаться. Бэйза он не знал до сегодняшнего утра, и не знает в настоящий момент, но мальчуган как-то в раз стал для него ближе. Он чувствовал в нем нечто такое, что заставляет сейчас думать о другом повороте событий. Если Бэйз не захочет остаться он пойдет вместе с ним. Снова на улицу в холод и голод, но они не будут уже так страшны, когда есть друг. Чиррут не хочет быть одиноким и не будет.
- Так... что думаешь о Храме и о словах мастера? Ему можно верить?
  Бэйз смотрел в стол и хмурился. Одна его рука лежала на столешнице - непривычно чистая, даже грязь из-под ногтей исчезла. Вторая превращала свежевымытые волосы  в катастрофу. Мальчик думал. Думал очень старательно, даже напряженно. Раньше он никогда не думал о вещах серьёзнее, чем поиски еды или возможностей согреться в особенно холодную ночь. Его маленькая жизненная философия включала в себя лишь вопросы выживания. Сам мальчик считал, что повзрослел в тот момент, когда бывшие близкие ему люди срезали с его волос все упоминания о том, что у него когда-либо была семья. Бэйз отчаянно пытался убедить себя в том, что доверие, дружба и любовь - лишь выдумки для слабаков, для того, чтобы можно было обмануть и использовать дурачков вроде Чирика. И ему это удавалось, до этих самых пор. Те отношения, что мальчик увидел в Храме, без сомнения можно было назвать семьёй. Самой настоящей. И пускай никто из живущих здесь людей не приходился другому родственником по крови, их объединяло нечто более крепкое, нерушимое. Бэйз не понимал природы этой связи, но чувствовал, что хочет стать частью чего-то огромного, необъятного, но при этом такого близкого каждому здесь, словно вторая кожа, как прикосновение матери.
  Не понимал Бэйз и того, почему так внезапно испытал доверие к маленькому слепому мальчику, который с самого начала по большей части раздражал Мальбуса, причём настолько, что в любом другом случае Бэйз безжалостно поколотил бы дурачка. Было в маленьком Имве что-то такое, из ряда необъяснимых вещей, что мгновенно превратило их мимолётное знакомство в почти что настоящую дружбу. Мальбусу  казалось, что он знает малыша всю свою жизнь, а то может и дольше. Это чувство одновременно восторгало и пугало Бэза. Оно же оставляло на кончике языка кислый привкус печали - почему они так долго были порознь? Может быть, мастер Су Цай знает ответ и на этот вопрос?

+1

24

[AVA]https://pp.userapi.com/c845418/v845418489/21a0/yvN-o2WJSwE.jpg[/AVA]
(плюс с Чиррут)
В голове всплыли слова настоятеля о жертве и Бэйз потянул себя за взлохмаченную прядь, ощутив при этом лёгкую тянущую боль. Жертва? Мальчик не считал возможность отдать что-то именно жертвой. Как ребёнок, который видит только чёрное и белое, Мальбус искренне считал, что жертва это то, важнее чего у тебя нет. Лишь отдавая что-то подобное, можно подтвердить свои намерения. Но что мог отдать Бэйз, если бы у него попросили? Кудри? Руку? Ногу? Глаз? Возможно. Жизнь? Друга? Мальбус оставил в покое разворошенное гнездо на своей голове и перевёл взгляд со столешницы на мальчика, сидящего рядом. Маленького, слепого растерянного мальчика. Посмотрел и испугался. Бэйзу показалось, что наставник может видеть его мысли и сердце, и если он заглянет туда, то узнает, что Мальбус не готов на жертву: маленького Имве он никому не отдаст.
Бэйз тяжело вздохнул и малодушно понадеялся, что Су Цай всё же не умеет читать души и эту тайну никогда не раскроет.
Мальбус не мог сказать об этом вслух точно так же, как и страшился произнести имя своего нового друга, опасаясь, что драгоценные слова, соскользнув с его губ, раскатятся, как жемчужины порванного ожерелья, и Бэйз больше никогда не соберёт их обратно. Поэтому он делал всё, что мог, чтобы сохранить их в себе и для себя - Бэйз молчал. Только на вопрос Чиррута медленно кивнул, на мгновение позабыв, что мальчик не видит, затем спохватился и сказал:
- Д-да. Я думаю… Я хотел бы верить… Хотя бы кому-то.
- Тогда... - Чиррут немного растянул последнюю гласную из-за того, что очень волновался. Из-за желания и одновременно боязни произнести вслух важные мысли, он старался немного оттянуть момент. Но секунды тикают быстро, а если во все промолчать будет странно.
- Тогда быть может мы останемся тут переночевать с...се... Ик... годня? А там... Ик... посмотрим, Ик... да?
От волнения или от чего-то еще, но его организм начал выдавать частое “ик”. У мальчугана и так был тонкий голосок, а тут и вовсе выше стал. Почти как писклявый птенец. Маленький Имвэ надул щеки и перестал дышать, но когда он в очередной раз икнул, не смог удержаться и рассмеялся от собственной неловкости и над самим собой.
- Я почти Ик… как будто... Ик… расу сменил... Ик...
Молчание друга на то, как зовут слепыша, сам слепыш принял за то, что Бэйз решил не торопиться. И это порадовало Чиррута. Пожалуй, если бы друг сразу назвал по имени было бы, как- то… не было ощущения, что он понял всю значимость ценности, того, что маленький Имвэ делал последний год.  С другой стороны, Бэйз рос с другим мышлением и привычками.  Мысль “а вдруг теперь у меня появилось прозвище “Чирик”, и оно врастет в меня на всю жизнь?” не успела осесть, чтобы над ней поразмыслить. Все испортила или исправила икота.
Мальбус испытал облегчение: маленький Имве одной фразой словно снял груз ответственности с его плечей. Сам-то Бэйз уже был готов подставить голову под ножницы в обмен на ощущение семьи, дома, уюта и защищенности. И, конечно, в обмен на ответы, которые мальчик надеялся здесь найти.
Действительно, им не стоит торопиться с принятием такого важного решения. Возможно, Бэйз слишком хотел верить и довериться,  желал этого настолько сильно, что был готов так по-глупому отбросить остатки осторожности, слишком уж полагаясь на тех, слухов о ком ещё совсем недавно боялся больше, чем историй про ситхов. Не стоило забывать и о отом, что теперь Бэйзу следовало быть осторожным вдвойне, раз уж он взял на себя ответственность за малыша Имве.
Мальбус тяжело, как-то по-старчески вздохнул, смахнул в горсть крошки и отправил их в рот, затем осторожно расправил свою новую одежду и встал из-за стола.
- Так и поступим, - он протянул руку и взял Чиррута под локоть, побуждая встать, - Переночуем здесь сегодня и посмотрим, что будет завтра. А пока давай посмотрим, что здесь происходит? Хочешь? Я расскажу тебе всё, что увижу. Ты также сможешь потрогать некоторые вещи и даже людей, если они разрешат.
Бэйз басовито хихикнул, представив себе, как Чирик щупает лицо озадаченного монаха.
- Конечно хочу! - мальчишка радостно подскочил.
Он даже не думал о том, что наступит время, когда ему кто- то предложит руку и свои глаза, как опору и краски мира. В его голове теперь роилось много мыслей, настолько много, что икота отошла на задний план, а потом полностью исчезла от того, что мальчишка начал тараторить.
- Это место ведь очень большое? Тут висят флаги, как тот, что мы несли с тобой? Как выглядит мастер Су-Цай? Какого цвета на нас одежда? Какой формы столы?  Тут есть окна? Как думаешь они держат тут кого-то из животных, как домашних?
Еще и еще Чиррут сыпал вопросами и уточнениями на голову Бэйза, пока тот его придерживал под локоть и уводил из трапезной по длинному коридору.
- А что мы будем делать, если заблудимся здесь? - спросил шепотом, наклонившись поближе к другу, когда они переступили порог зала нога в ногу.
- Будем идти, идти и идти, пока куда-нибудь не дойдём, - ответил Бэйз, - Только не уходи один. Никуда не уходи один. Можешь мне это пообещать?
Имвэ посмотрел на Бэйза своими белыми глазами и радостно кивнул, сжав посильнее пальцами руку друга.

Отредактировано Baze Malbus (10-04-2018 12:30:22)

+1


Вы здесь » TimeCross » the 10kingdom [архив эпизодов] » Хулиганы улиц Джеды


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC