пост недели C. C. Теплый вечер спустился на новую столицу Британнии. Теплый, немного душный, совершенно неподвижный воздух. И практически полная, сонная тишина, изредка нарушаемая голосами, какими-то вялыми и уставшими. Странный, удушливый вечер. Словно большая часть ее неимоверно долгой жизни.
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #142vk-time-onlineрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » история моей ненависти [fbawtft]


история моей ненависти [fbawtft]

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

история моей ненависти
погасив фонарь, он бредёт впотьмах.
Ничего внутри, ничего вокруг,
только соль и ржа на его губах.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Je croyais avoir le culte de la fidélité, mais avec toi, tu te souviens?
Tout est allé très vite.


Dalida – Bang bang

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Theseus Scamander в роли себя
Gellert Grindelwald в роли Nicolas Flamel

Франция, разное время

АННОТАЦИЯ

томные французские мальчики любят властных мужчин

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]падают мальчики[/status][icon]http://s018.radikal.ru/i526/1712/2c/adc0defafd53.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]мой отец никогда не вернется с войны[/lz]

Отредактировано Gellert Grindelwald (24-04-2018 19:41:15)

+3

2

Январь 1917 г.

В Сен-Бриё зима пришла ещё две недели назад. Здесь, так близко к Англии погода была во многом похожа на островную. Может, самую малость мягче. Мокрый снег тяжело падал с серо-сизого, как дозлый голубь, неба. Ветер слипшимися горстями бросал его в лицо, ранил колючими гранями кожу, пытался швырнуть комок за шиворот. Приходилось повыше поднимать высокие ворота офицерской шинели.
Как и всюду на Северо-Западном побережье здесь царило непрекращающееся оживление. Сюда прибывали корабли союзной Англии и отсюда же уходили обратно на острова. Сюда стекались дезертиры всех мастей, надеясь сойти за не вовремя решившего навестить французских родственников мелкого торговца, чтобы изыскать способ попасть на корабль. Здесь же этих глупцов ловили и отправляли под трибунал. Здесь же на широких барках вдоль берега уходило к Кале свежее "мясо", оружие, патроны, пайки... И в море их поджидали немецкие подлодки. Не всем суждено было увидеть новый рассвет.
Люди вокруг - те, что в штатском - ходили тесными группками. Солдаты же, напротив, держались особняком, чтобы сразу было видно - это отпускные. За пинту пива они расскажут вам свежие новости с фронта. За две - выслушают ваши соображения, как следует вести войну и не двинут в морду.
Звон колоколов возвестил, что наступил полдень. И вдруг будто бы стало ещё холодней, ещё промозглей, хотя на северо-западе было теплее, чем близ австрийской границы, где пришлось провести весь декабрь.
Скрипучий звук.
"Обстрел!" - пронеслось в голове. Он шарахнулся влево, налетая плечом на добропорядочного мсье.
- Осторожней, - буркнул он. Мимо пронёсся трамвай, скрипя тормозами. Всего лишь трамвай. - А, - взгляд на знаки отличия британского офицера, - вы откуда, офицер?
Ладони в карманах непроизвольно сжались.
- Верден, - коротко ответил он, унимая биение сердца и продолжая свой путь дальше по улице.
В прохожих он сразу находил таких же, как он сам. Они коротко кивали друг другу и расходились, не говоря ни слова. Такие, как он, предпочитали не замечать своих в отпуске. Вернее, это только на первый взгляд казалось, что они свои.
В витрине универмага, хвастающегося идеальной чистотой своих полок, он увидел своё отражение. Трехдневная щетина, синяки под глазами, свежий шрам над левой бровью (он, впрочем, скоро затянется и больше не напомнит о себе). Совсем не то лицо с пропагандистских обложен магической прессы, голосящей на перебой имя героя.
Тесей Скамандер.
Он отвернулся. В универмаге сейчас можно было достать только алкоголь, но там, куда он направлялся, и так этого добра было в достатке, даже сомневаться не стоило. У него была с собой кое-какая еда и антипохмельное зелье на всякий случай. Он никогда не был силён в предсказаниях, но не без оснований опасался, что зелье сегодня пригодится.
Не ему.
Тесей свернул на одну из многочисленных улочек, оставшихся ещё со средневековых времён, срезая дорогу. Ему не хотелось столкнуться с колоннами солдат, марширующих навстречу чувству долга, чьи объятия обвивали лею холодом мертвой стали, запахом пороха и безумным лошадиным ржанием вместо обещаний величая.
Вот и нужный дом. Аккуратный, двухподъездный, двухэтажный. Вторую половину его тоже занимала семья своих, но они предпочли остаться под защитой тёплого очага. Тесей не винил и не считал себя вправе винить их.
- Каролин, ты дома? - вежливо постучался он, но дверь оказалась незаперта, неприветливо распахнувшись перед ним от первого же легкого удара. Плохой знак. Значит, стоит искать Каролин либо на кухне, либо в спальне.
Тесею было тяжело. Тяжело, как в первый, во второй, в третий, и во все последующие разы. Он помнил имя каждого своего. Их имена слились в гравированную вязь под крышкой его простого серебряного медальона.
- Каролин? - заглянул он на кухню. - Ох, Мерси Льюис...
Каролин сидела за крепким деревянным столом в компании бутылки виски, опорожнённой пока только до половины, и полного янтарной жидкости граненого стакана.
- Скамандер? - подняла она на него покрасневшие от слез глаза. - Ты что тут делаешь?
- Пришёл выпить.
- Психолог выискался, - все правильно поняла она, поднимая со стола палочку и приманивая второй стакан. Тесею пришлось поймать его в воздухе, потому что нетрезвая магия чуть не отправила его в стену.
- Сам нальёшь.
Тесей сбросил шинель, оставшись теперь в военной форме, и наполнил свой стакан почти до краев. Ему было важно, чтобы Каролин как можно меньше выпила.
- За Мишеля! - подняла она стакан.
- За Мишеля! - вторил ей Тесей.
... Как странно жизнь распоряжается судьбами. Ещё неделю назад ты праздновал с семьёй Рождество, а сегодня тебя хоронят в кедровом гробу глубокой ночью на маленьком кладбище. На твоих похоронах, помимо жены и сына, два десятка человек. Все - из добровольческих отрядов. И даже твоя жена, вскинувшая горделиво голову, чтобы сдержать рыдания, тоже служит. И ненавидят себя за то, что женщин не отправляют в одиночку на передовую, где ты оказался один. И остался один...
Тесей отмахнулся от воспоминаний. Они были и его и не его одновременно. В последнее время опять начались проблемы, потеря контроля над способностями. Их целительница говорила, что это от накапливающегося стресса Легилименция шалит, и что нужно отдохнуть. Тесей только криво улыбался, не представляя, где среди всего этого он сможет обрести покой при жизни.
- Зачем ты пришёл, Тесей? - повторила вопрос Каролин. Несмотря на красные глаза, она смотрела горделиво и властно, стремясь показать, что держится лучше, чем это выглядит.
- Как я и сказал, выпить, - пожал плечами Тесей, пригубив виски. - Если ты будешь надираться в одиночестве, это может плохо кончиться.
- Так ты меня, что ли, до кровати потом дотащишь?
- Если потребуется.
- Выискалась мне сиделка.
Тесей вздохнул. Иной реакции он от Каролин и не ожидал. Иной реакции и не ждёшь от женщины, только что похоронившей мужа.
- Считай меня гласом твоего рассудка, Каролин. Сейчас ты отставишь виски, умоешься и приготовишь еду. Я тебе помогу.
- С чего это я тебя послушаю? - гневно фыркнула Каролин.
- С того, что Мишель был и моим другом. Все мы дали клятву заботиться о семьях друзей, если что-то случится.
- Ах! Так мне, значит, завтра вместо тебя ждать Грейвза, Кеммериха или Лакрой? Или, может, Саббатье или Крауч явится?! Пока командование не решит вернуть меня в строй, будете тут вахту нести?
В общем-то, Каролин угадала. Разве что в расписании дежурств Скамандеру была отдана почти вся эта неделя. Командованию важны были его способности легилимента. Он должен был отдохнуть.
- У тебя сын, Каролин, - нажал Тесей болевую точку. - Он через час вернётся от бабушки, и кто его встретит? Пьяная мать и пустые тарелки? Ты ведь этого не хочешь.
Каролин зыркнула на него гневно, яростно. Она ненавидела, когда кто-то вытаскивал из-под железной брони ее мягкое материнское нутро. Поэтому они не то чтобы ладили с Тесеем.
А теперь Мишеля не стало.
Он сдержал обещание. Взял на себя шинковку мяса и зелени, пока Каролин отходила под холодным душем. Нашёл на полках немного специй. В домах магов обычно водилось больше еды, потому что не приходилось отдавать часть урожая на нужды фронта. Но чета Фламелей с начала войны редко бывала дома, оставив сына на попечении стариков в свободное от учебы время.
По кухне плыл аппетитный аромат еды, и трезвая Каролин, не переменившая строгий брючный костюм на что-то более штатское, жарила на сковородке гренки, когда краем сознания Тесей уловил чужое присутствие.
- Здравствуй, Николя, - поздоровался он, когда подросток с большими карими глазами показался на пороге кухни. - Меня зовут Тесей Скамандер.
~

Отредактировано Theseus Scamander (06-12-2017 03:31:22)

+1

3

Tears of Memory – "Давнее" (Р.Рождественский)
Всё внутри стало стеклянным и дрожало, будто бы от сильных порывов ветра. И он просто ждал, когда уже всё это хрустнет, сломается, развалится острыми осколками внутри.
- Нико! - голос бабушки сквозил волнением, но был так далеко, что проматывая его эхом в голове, вполне можно было решить, что это ему только показалось. Ветер и правда был, пугающе завывал, но ему уже было не страшно. Позади скрипело распахнутое окно чердака, но и к этому звуку можно было привыкнуть, забыть про него, выкинув из своего сознания. Ему очень хотелось, чтобы он был младше, будь ему, скажем, девять или десять, он бы решил, что всё это неправда, что этого просто не может быть, но сейчас реальность и её осознание больно хлестало его, почти как этот холодный, завывающий ветер.
- Можешь поплакать, если тебе хочется, - продолжала ласково повторять grand-maman, но плакать ему не хотелось. Хотелось, чтобы всё это оказалось ошибкой, чтобы его отца с кем-нибудь перепутали, чтобы то неподвижное тело в гробу оказалось не его, чтобы бледное безжизненное лицо имело чужие, не такие болезненно знакомые черты. Чтобы вся эта война оказалась не более, чем кошмаром, от которого просыпаешь, пусть и в холодном поту, с бешено стучащим в груди сердце, но оставляя его ужасы позади. А плакать не хотелось, нет.
Николя обхватил себя руками. Было холодно, но холода он не чувствовал, проделывая этот жест скорее в подчинении механизмам инстинктов, совершенно не задумываясь. Внизу семенили люди, которым было всё равно, его никто не видел. Вдалеке, с занятого им поста, в багряном и одновременно холодном закате темнела верхушка часовни. Раньше он бы сюда не залез - от высоты кружилась голова и начинало тошнить. Но сейчас было всё равно.
- Нико!.. - послышался позади гневный и в то же время не на шутку перепуганный голос grand-maman, он вздрогнул от неожиданности, и нога скользнула по черепице. Выдохнул от неожиданности пар, но внутри всё мгновенно замерло в спокойном равнодушии.

Ему очень хотелось, чтобы от матери не пахло больше алкоголем. Он тянул время, делая вид, что запутался в рукавах верхней одежды. В районе брюшной полости сам собой рос ком. На кухню зазывал прекрасный аромат - у grand-maman он так и не поел, оставив обед нетронутым, и теперь желудок жалобно урчал. Но Николя с удовольствием пропустил бы и ужин, если бы это избавило его от необходимости смотреть в покрасневшие глаза матери. Однако его отказ от еды точно вызвал бы с её стороны недовольство и лишние расспросы, от которых он и в обычное время чувствовал себя ужасно. Поэтому справившись наконец со своей мантией, отправив её на вешалку, Фламель, прилипнув взглядом к носкам собственных ботинок, обреченно побрёл на кухню.
Ладонь безжизненно легла на ручку, толкнула дверь, и кареглазый подросток от неожиданности забыл про порог, повиснув на двери, и удивленными карими глазами впившись в мужчину за столом. Сердце вместе с хозяином замерло, Николя несколько раз быстро моргнул, будто бы Тесей Скамандер был не более чем его видением. Конечно, он знал его - покажите ребенка, подростка, который в это время не слышал бы о Тесеем Скамандере, но увидеть его вживую, на своей собственной кухне, было неожиданностью. Николя сглотнул, но во рту всё ещё было предательски сухо, язык прилипал к нёбу.
- Bonsoir, - робко поздоровался мальчик, краснея, опуская глаза, надеясь, что не слишком долго молчал, уткнувшись в Тесея неверящим взглядом, будто бы у британского аврора на голове выросли вдруг рога. - Мсье Скамандер, - тут же добавил он, сиротливо сжимаясь в уголке рядом с дверью, словно в безуспешной попытке перестать существовать.
- Ты вымыл руки? - но строгий голос матери был ему не так страшен сейчас, как взгляд голубых глаз.
[NIC]Nicolas Flamel[/NIC][STA]падают мальчики[/STA][SGN] [/SGN][AVA]http://s018.radikal.ru/i526/1712/2c/adc0defafd53.jpg[/AVA]

+1

4

Ils nous ont permis des vies dociles
Sans douce folie, sans poésie
L'ennui au fil des nuits sans fin
Fit de nous de joyeux pantins.
Mozart l'Opéra Rock - Penser l'impossible

Тесей курил, стоя на веранде дома. В Сен-Бриё время шло как-то странно. Медленно, тягуче, оно обволакивало, как тугие шелка китайскую мумию, чему немало способствовал влажный морской климат. Казалось, табачный дым не поднимается вверх, как ему полагалось, а кружил вокруг дурманящим кольцом. Тесей, конечно, давно привык к сигаретному дурману, неотрывно следовавшему за ним, но, всё же, предпочитал, чтобы серое марево вело себя как положено.
Штиль, придавивший городок стеклянным куполом, не успокаивал, а, напротив, нервировал. Противное ощущение, что вот-вот произойдёт что-то ужасное усиливалось с каждым днём, что сливался в один. Тесей провёл в портовом городке уже четыре дня, в основном составляя компанию Фламель к вящему её неодобрению. Но командование решило, что Дениз, Саббатье или Кеммерих нужнее вблизи театра военных действий. Сейчас у магглов наметилась передышка, благодаря которой и магам удалось перевести дух, но все понимали - это только прелюдия перед новым витком.
- Они держат нас, как каких-то больных в лазарете, - сокрушалась Каролина, стоя на кухне. Она больше не напивалась, что сказалось на её теперь всегда отвратительном настроении. Всю свою боль. всё своё стремление красиво погибнуть, чтобы воссоединиться с Мишелем, она теперь вываливала на Тесея и на сына, когда его видела. Но больше на Тесея, потому что Николя с самого утра убегал к grand-maman.
- Тебе дают возможность восстановиться, - рассудительно отвечал Тесей, неизменно цедя чай. Он редко выступал в роли психолога для своих коллег, но во всей их разношёрстной интернациональной компании больше всего годился для этого. Он был достаточно спокоен. По крайней мере, так казалось на первый взгляд.
- Я больше пользы принесу в деле, а не здесь, - горделиво вскидывала голову Фламель.
- Подумай о сыне. Если ты погибнешь из-за своего безрассудства, кто о нём позаботится?
- Нико должен быть сильным, - безапелляционно говорила Каролина. - Мишель хотел, чтобы он был сильным.
Неожиданно налетевший ветер разогнал нависающее над Тесеем серое облако. Волшебник затушил сигарету, испепелив окурок в руке и, подумав, достал новую. Когда он не занимал руки папиросами, книгами или волшебной палочкой, пальцы начинало нервно потряхивать и покалывать, как от соприкосновения со снегом. И в голову шли мысли ещё более мрачные, чем и так угнездившиеся там.
В последнее время, получив почти что отпуск, Тесей много думал. Прислонившись к фонарному столбу на набережной, он смотрел на военные корабли, курсировавшие в бухте. На ряды солдат, прибывавших и отбывавших. На безногого молодого парня, распевающего церковные песни у причала с протянутой потрёпанной фуражкой в руке... Даже всей магии Тесея не хватило бы, чтобы вернуть ему ноги. А сколько таких же, покалеченных, брошенных, отверженных прячется по грязным комнатушкам, боясь показать нос перед "приличными" гражданами?..
Что будет, если эта война никогда не закончится?
- Не могу найти Николя, - Каролина возникла за плечом, сцапала сигарету и тоже закурила, напряжённо кусая нижнюю губу. - Он должен был быть дома ещё час назад.
- Задержался у бабушки, с кем не бывает, - пожал плечами Тесей, хотя внутренне напрягся.
- Я с ней связалась. Николя ушёл от неё вовремя. Я же сказала ему, чтобы не опаздывал, и предупреждал, если вдруг пойдёт куда-то к друзьям.
За три прошедших дня наблюдений за семьёй Фламель, у Тесея сложилось впечатление, что у Николя нет друзей. Не в родном городке точно.
- Я поищу его в центре города, а ты можешь взять на себя порт.
Когда Тесей был ребёнком и ему нужно было подумать, он уходил из родного дома в сторону леса. Забредал он не очень глубоко, не заходил никогда дальше древних руин, предпочитая бродить среди них. В торчащих из земли каменных столбах он находил прекрасных слушателей. Просто ему некому больше было выговориться. Мать всегда была занята с гиппогрифами, брат слишком мал. Но прислоняясь к самому высокому монолиту с нагреваемой солнцем стороны, Тесей мог представить, что это отец прикрывает его спину и молчаливо внимает.
Одна из многочисленных улиц, по которым Тесей гулял каждую бессонную ночь, вела в сторону небольшой рощицы, где какие-то умельцы смастерили качели, зацепив канаты за нижние ветви величественных дубов. Вечером там было особенно тихо. Днём же иногда раздавался детский смех. Дети были удивительными. Даже сейчас они сохранили умение смотреть на мир через стёкла калейдоскопа.
- Привет, - по-доброму улыбнулся Тесей знакомой макушке. Он не ошибся в своих предположениях. Мальчишка повернулся на его голос. Взгляд у него был, как у затравленного зверя.
Тесей обошёл его и сел на соседнюю качелю.
- Хороший вечер, не правда ли?
Нет, вечер определённо был не хорошим. Как и вчерашний, как и завтрашний, как и все вечера, что будут потом, пока не кончится эта отвратительная война. Отбирающая калейдоскопы у детей, которые вовсе не причастны ко взрослым играм.
- Мне было десять, когда погиб мой отец, - вдруг сказал Тесей, расфокусированным взглядом уставившись на мощный ствол дуба. - У меня не было качелей, поэтому я ходил к руинам языческого храма за домом. Мне думалось, что никто не может понять, как мне было больно и пусто.
Он закурил, наполняя лёгкие ядовитым терпким дымом, выпуская затем в вышину единой струёй, как выдыхающий пламя дракон.
- Я не очень умею утешать словами, если честно. Но ты всегда можешь рассказать мне, что тебя мучает. Я понимаю тебя. И я бы хотел, чтобы ты не чувствовал себя одиноким вместе со своей болью.
Тесей обернулся на мальчишку. Даже в сумерках его голубые глаза казались яркими, как звёзды.
~

+1

5

Смеялись люди за стеной,
а я глядел на эту стену
с душой, как с девочкой больной
в руках, пустевших постепенно.


Но Нико молчал. Ему казалось, что стоит подать голос, как всё произошедшее в последние дни утвердится в статусе его неотвратимой реальности. И он уже ничего не сможет сделать. Будто дав обет молчания, он мог отсрочить смерть отца - хотя бы до того момента, как придумает, что с этим сделать. Словно отрицание реальности могло бы хоть как-то изменить ход событий, на что-то повлиять. В голове, поднимаясь к стенкам черепа в области темечка, тлел тяжелый пар. Он плохо спал эти три дня - просто ворочался, в какой-то момент замирая, упираясь пустым взглядом в потолок до тех пор, как полумрак не окрашивался понемногу первыми лучами солнца. Он всё ещё не мог поверить в случившееся, но время шло и осознание, точно осторожная кошка, шагающая по одеялу скованного сном человека, подкрадывалось к нему.
Наконец Тесей сообщил, что мать ищет его и им бы лучше всего отправиться сейчас домой. Бравый британский аврор первым поднялся на ноги. Нико смотрел на него, как будто теперь понимание французского языка отнимало у него чуть больше времени и усилий. Внутри дрожала пустота, стремительно сжимающаяся в плотный ком. Он тоже встал. Тесей развернулся, намереваясь двинуться прочь из леса. Нико окликнул его, со странным жарким отчаянием, пожалуй, чересчур громко для человека, находящегося в паре шагов от тебя. Он преодолел их за долю мгновения, крепко обхватывая почти незнакомца за статную талию, пряча вспыхнувшее лицо в чужой идеально сидящей по фигуре форме. Сжатая пустота лопнула, будто нагретый баллон под давлением, и против его воли из глаз брызнули слезы, которых было уже не сдержать.

Тесей теперь бывал у них чаще. Иногда он был причиной, по которой Нико придумывал оправдание для того, чтобы не идти сегодня к бабушке. С утра болела голова. Он совсем забыл про задание, которое дал учитель. Временами он что-нибудь спрашивал у Тесея, реже, чем ему хотелось бы, опасаясь показаться навязчивым или раскрыть свой детский искренний интерес. Но Скамандер никогда не ругался на него за обилие вопросов, он, казалось, всегда рад был ответить на любой из них, знал достаточно много для того, чтобы Нико счел его одним из умнейших взрослых, с которыми он был знаком лично. Голос Тесея успокаивал и рядом с ним казалось, что ничего плохого больше не произойдет. Даже то, что уже случилось, словно теряло в присутствии Скамандера свой мрачный пугающий ореол. Он будто был источником света, разгонящим подкроватных монстров. У Тесея были невероятно голубые глаза - Нико тоже был голубоглаз, но замечал, как оттенки радужек разнились, как и их характеры, индивидуальности, почти всё. У младшего Фламеля появился новый кумир, во многом ему хотелось быть похожим на Тесея. Как-то раз он едва устоял от безумного желания попробовать курить, чтобы так же изящно, красиво, как Скамандер, выдыхать клубы дыма.
Нико казалось, что теперь, если и не всё было хорошо, то хотя бы начинало налаживаться. Он терпеливо выстраивал карточный домик, осторожно выжидая перед тем, как добавить следующий элемент. Однако внезапный порыв, сквозняк, и всё рухнуло. В один момент.

Он лёг рано, не заметив сам, как усталость позволила ему спокойно и крепко уснуть. Утром его разбудило солнце, ласково закравшееся в его комнату. Лениво зевнув, Нико попытался зарыться в подушкой головой, закутавшись в одеяло, прикрыв глаза в попытке продолжить сон, однако организм выспался и вновь засыпать не хотел. Полежав так с минуту, две, маленький гражданин Франции сдался, с тихим вздохом откидывая одеяло, покидая свой теплый, нагретый за ночь плен. Пошарив под кроватью в поисках тапок, он сонно прошёлся по комнате, будто искал сам не зная что, аккуратно открыл дверь, высовывая лохматую голову в коридор. Весь остальной дом спал, и Нико был представлен сам себе. Он снова потянулся, предательски скрипнул косяк, и мальчишка дернулся. Но вряд ли кого-нибудь мог разбудить столь незначительный звук? Шаркая тапками, Фламель направился на кухню, в мыслях напевая детскую песенку про жаворонка.
Молоко льнуло к стенкам стакана. Наблюдая за бытовой метаморфозой, Нико поводил рукой по кругу, жидкость встревоженно булькнула. Он улыбнулся, слегка прищуриваясь - солнце нашло его и здесь. Он только проснулся и внутри тлело крохотная искорка счастья от предвкушения нового дня. Сегодня к ним обязательно должен был зайти Тесей, Нико уже придумал ему целый список вопросов, огласить все он, конечно, не решился бы. Занятый своими мыслями, мальчик не обратил внимание на тихие шаги по коридору. И лишь когда интуиция маякнула ему, природные инстинкты затрубили, что его одиночество было нарушено и незатейливая игра с молоком в стакане может быть обнаружена мамой, он невольно вздрогнул, из-за плеча пугливо оглядываясь. Ладонь сама собой крепче сжала стакан. На пороге кухни стоял Тесей. Николя был так сильно удивлен этим фактом, что даже не задумался о том, что в рамках приличия можно было хотя бы немного скрыть свои чувства. Он сильнее повернул шею, но корпус оставался неподвижным. Было рано, очень рано, но перед ним точно был Скамандер - даже в новом странно домашнем, несколько небрежном виде, будто спросонья, Нико не перепутал бы его не с кем. Британский аврор что-то спросил, но вопрос пролетел мимо слуха ничего не понимающего французского мальчишки. Он отчаянно пытался соображать в то время, как всякая мыслительная деятельность остановилась под действием легкого шока и настораживающих несостыковок. Тесей заговорил снова, в этот раз двинувшись вперед. Нико резко развернулся к нему корпусом, с той же нервной быстротой шагнул назад, упираясь поясницей в стол, препятствовавший отступлению, и со странной враждебностью уставился на Скамандера, будто бы безмолвно требуя объяснить, что он делает в такой ранний час в их доме и почему выглядит не так, как обычно.
[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]падают мальчики[/status][icon]http://s018.radikal.ru/i526/1712/2c/adc0defafd53.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]мой отец никогда не вернется с войны[/lz]

Отредактировано Gellert Grindelwald (24-04-2018 21:23:08)

+1

6

Любовью чужой горят города,
Извилистый путь затянулся петлёй;
Когда все дороги ведут в никуда -
Настала пора возвращаться...
Би-2 feat Oxxxymiron – Пора возвращаться домой

Тесей успокаивающе гладил слегка всклокоченные волосы Нико, не препятствуя судорожным объятиям и льющимся из глаз мальчишки слезам, от которых мокра грубая шерстяная ткань шинели. Напротив, расстегнул форму, будто намереваясь укрыть Нико её полами, завернуть в кокон, оградить от всей той боли, что была разлита в холодном воздухе, как масло по асфальту.
Тесей молчал, просто давая Нико выплакаться, и смотрел на слегка раскачивающиеся качели. Где-то далеко, на Восточном фронте работал с драконами Ньютон. Последнее письмо пришло едва ли не вчера, как всегда короткое (брат, похоже, просто не умел писать длинные письма так, чтобы не посвятить две трети описанию повадок его драгоценных драконов) и пропитанное необычайной печалью. Его драгоценная Галечка сломала крыло и разбилась, попытавшись присоединиться к полёту своей стаи.
"В конечном счёте, - мрачно думал Тесей, за руку ведя Нико домой, - все, кого ты любишь, либо умрут, либо покинут тебя".
Поднявшийся ветер трепал волосы и полы шинели, которую он так и не застегнул, и в горле уже начинало першить, подсказывая, что вечером придётся выпить противопростудное зелье, если на утро он не хочет проснуться с головной болью, жаром и желанием то ли поубивать всех встречных, то ли самому кинуться в бурлящие морские волны с одного из городских причалов.
- Нико! - Каролин выбежала им навстречу, стоило калитке, чуть поскрипывая, захлопнуться за спинами. Она обняла сына за плечи, встревоженная. Из дверного проёма выглянула пожилая француженка - бабушка. - Я так волновалась! Что если бы с тобой что-нибудь случилось?!
- Давай пройдём в дом, - Тесей отлично понимал, что будет, если не прервать сейчас этот поток материнской любви и беспокойства. Не этого сейчас хотел Николя. - Здесь холодно.

Всё началось, как всегда, с ругани.
Тесей находил Николя приятным мальчишкой, на чью долю выпали вещи, которые, по глубокому убеждению Тесея, не должны случаться с детьми. Не должны дети слишком рано взрослеть, принимать на себя новые обязательства, роли, мысли.
Тесей вырастил младшего брата и понимал, что Ньютон видит в нём отца, а не брата, и что вряд ли такое положение вещей когда-нибудь изменится. Война, бросившая их по разные стороны континента, казалось, только укрепляла их противоречия и непохожесть. И кто бы ни вернулся (обязательно вернётся, иначе и быть не может), когда война закончится, это уже не будет тот привычный нескладный и смешной подросток-Ньютон, к которому привык Тесей.
С Нико же он снова чувствовал себя старшим братом. Просто старшим братом (хоть признаться в том, что ему нравится это чувство, было тяжело, практически невозможно), который может помочь выполнить зимнее домашнее задание и ответить на вопросы, или, по крайней мере, сказать, в какой книге эти ответы могут быть.
Каролин же видела всё иначе. И ревновала то внимание, что Нико уделял Тесею, а не ей.
- Ты не заменишь ему отца, Скамандер!
- Вот уж кого я точно не...
Возможно, это должно было произойти. Война калечила людей, калечила их чувства и способы, которыми они эти чувства выражали. И столкнувшиеся в воздухе руки должны были разорвать захваты, дать отпрянуть подальше, и сжавшиеся у ворота рубашки пальцы оттолкнуть, а не притянуть ближе.
Романы на войне не были редкостью. Некоторые из близких знакомых Тесея любили за кружкой огневиски порассказывать всякого о красотках, что они окрутили между Монсом и Мадридом. В красках и сопровождая рассказы жестами, конечно. Порой и Тесей что-нибудь рассказывал, без подробностей, правда. Все его увлечения были кратковременными и неизменно вызывали поток сальных шуточек из уст Персиваля, в которого даже однажды пришлось кинуть яблоком, чтоб заткнулся.
Случались романы и в Отрядах. И о них говорить было не принято, даже намёками. Это была тайна, маленький секрет, позволяющий держаться на плаву.
Пропуская меж пальцев коротко остриженные каштановые локоны спящей на его груди Каролин, Тесей смотрел в потолок. Да, рано или поздно, оставайся они рядом, это бы произошло. Когда в твоей груди зияет дыра, проще всего заткнуть её другим человеком. Иногда это помогает. Жаль только, что ненадолго.

Утро только вступало в свои права, когда Тесей откинул одеяло и встал, оставляя Каролин досматривать седьмой сон. Узкая полоса рассвета ширилась у горизонта, предвещая новый день. Мимо по улице промаршировала колонна солдат, напоминая, что скоро и Тесею возвращаться на передовую. Его способности почти пришли в норму и, как только целитель признает, что его Патронус достаточно оформлен, чтобы признать Тесея психически здоровым, он покинет Сен-Бриё, к которому даже успел привыкнуть.
Надеялся он только, что командование не позволит вернуться в строй Каролин.
Тесей рассчитывал сделать завтрак (в конце концов, совсем не по-джентельменски будет просто уйти из дома женщины, с которой провёл ночь, без должных слов), но на кухне наткнулся на вставшего спозаранку Николя.
- Доброе утро, - улыбнулся Тесей, читая в глазах мальчишки удивление и вопрос. Да, Тесей не выглядел, как человек, только-только вошедший. Скорее как никуда на ночь не уходивший. И вопрос в глазах мальчишки требовал ответа.
"Мы с твоей матерью неплохо провели время. Кстати, будешь традиционный английский завтрак?" - что более идиотское может сказать мужчина ребёнку, чуть больше двух недель назад похоронившему отца? Не чувствуя вины или стыда за ночь с Каролин, Тесей, тем не менее, чувствовал неловкость перед её сыном. И чем дольше сохранялась тишина, тем напряжённей она становилась.
- Нико! - словно бы из ниоткуда возникла Каролин в лёгком домашнем платье. - Ты что, снова играл с молоком? Я же просила тебя этого не делать, ты уже большой мальчик.
Воспользовавшись тем, что теперь внимание Нико переключилось на мать, Тесей перекочевал на другой конец кухни, готовясь вступить в роли защитника ребёнка, как ему уже приходилось делать несколько раз. Но взгляд Каролин вдруг потеплел, она прижала к себе сына, поглаживая по голове и плечам, и стояла так минуту, прежде чем расцепить объятия. Поцеловав Нико в лоб, она простила ему детскую забаву и попросила подождать немного, пока она приготовит завтрак.
Естественно, при Николя разговоры были сплошь о погоде.

Февраль 1917

Тесей держал в руках вскрытый конверт с печатью Магической Конфедерации и лист пергамента.
"Командование считает вас пригодным к возвращению на службу..."
Он просился на Восточный. Снова. И его опять оставили на Западном.
- Странно, что сова прилетела сюда, будто ты у нас живёшь, - недовольно пробурчала Каролин, делая глоток кофе. За прошедшие три недели она, наконец, слегка поправилась и перестала походить на утопленницу. Будто никакое несчастье и не касалось её семьи. Но стоило заглянуть в глубокие карие глаза, как эта иллюзия сама собой разбивалась.
- Должно быть, совы чувствуют, что утром я обычно здесь, - ответил Тесей, переворачивая лист, но обратная сторона была пуста. Никаких дополнительных инструкций. Просто явиться перед очи командования в Париж.
- Возможно, - согласилась Каролин, наконец-то протягивая руку к конверту, адресованному ей. По утрам Тесей действительно завтракал с Фламелями и происходило это едва ли не через день, а в последнюю неделю - каждый. Если Николя оставался днём дома, Тесей старался подольше побыть с ним, рассказать о матушкиных гиппогрифах и припомнить что-нибудь забавное из ученической жизни, спросить у мальчишки о его учёбе. Каролин неизменно хмыкала, глядя на эту картину. Похоже, ей просто нужна была причина, чтобы поздно вечером, будучи уже не на чистенькой кухне уютного французского домика, а в тесной прихожей снимаемых Тесеем апартаментов, вновь пытаться уколоть, напомнить, что Тесей никто для Нико и скоро покинет Сен-Бриё навсегда. И вместо ответа быть прижатой к стене и получить жёсткий поцелуй.
- Я тоже возвращаюсь, - Каролин бегло пробежала глазами по строчкам письма. Сияла она так, будто ей сообщили, что произошла ошибка и её муж жив.
- Что? - изумился Тесей. - У нас что, настолько не хватает людей?
- Сомневаешься в моих профессиональных качествах, Скамандер? - она опасно сузила глаза.
- Сомневаюсь в умственных способностях командования, раз они собираются разлучить тебя с сыном.
- Нико сильный, - вздёрнула подбородок Каролин. - Он справится.
Тесей покачал головой, понимая, что переубедить упёртую француженку не сможет.
- Как хочешь, - он потушил сигарету, которую всё это время лениво курил, и встал из-за стола.
Нико на заднем дворе, кажется, лепил что-то из снега. Получавшаяся фигура походила скорее на животное, чем на человека. Тесей не хотел уходить не попрощавшись.
- Кто это будет, когда ты закончишь? - миролюбиво спросил он, спустившись по крыльцу. Белый снег под ногами был примят и слегка пружинил. С серого неба медленно опускались новые хлопья, едва подхватываемые слабым ветром. Погода стояла, хоть и сумрачная, но тёплая, а значит без магии снежная фигура долго не простоит.
- Помочь тебе? - спросил Тесей. Почему-то сказать простое "мне пора возвращаться" не выходило. Даже без уточнения, куда именно возвращаться, будто это было очевиднейшее и единственное направление. Впрочем, это утверждение было недалеко от правды.
Тесею захотелось задержать это мгновение. Этот снежный день, лепящего из снега Нико, безмятежно пьющую кофе в теплоте кухни Каролин. Этот день, в котором все были живы и никому не нужно было никуда уходить.
~

Отредактировано Theseus Scamander (23-06-2018 02:32:37)

+1

7

- Фламель!
В аудитории, скамьи и столы в которой были расставлены выразительным полуамфитеатром, Нико предпочитал первые три парты. Он носил очки, потому что зрение потихоньку садилось из-за его большой любви к книгам и, вдали от тирании матери, возможности засиживаться допоздна, склоняясь над мануалами в попытках разглядеть очередную строчку под тусклым светом лампы. Занимая же место подальше, он вынужден был заметно подаваться вперед. Хоть профиль его и называли шутливо римским, он предполагал, что в данной позе выглядит не лучшим образом. Детство, проведенное под аккомпанемент из постоянных замечания от матери, сделало его особенно чутким к мыслям, как он выглядит со стороны. Поэтому Фламель предпочитал первые три ряда, которые не издевались над ним, не заставляли унизительно вытягиваться, силясь рассмотреть, что отвратительно мелким почерком выводил зачарованный мел под диктовку преподавателя. Маркусу, высокому светловолосому парню, не нужны были очки - он вряд ли сидел за книгами допоздна, более того, генетика была к нему более благосклона. Поэтому Марк мог позволить себе сидеть где угодно. Чем он обычно пользовался, занимая вечно гудящие последние ряды аудитории. Его несильно расстраивал тот факт, что он не успевал за преподавателем.
Однако сегодня, изменяя своим привычкам, Марк почему-то занял место в третьем ряду на стыке со столом Фламеля. Краем глаза отметив, кто усаживается рядом с ним, Нико густо покраснел и, чтобы скрыть сей факт, принялся рыться в собственной сумке, будто бы отчаянно что-то искал. В этот раз лектор не заставил себя ждать, и от давящей тишины, непонятно откуда взявшегося ощущения, словно нужно что-то сказать, его избавил монотонный голос преподавательницы. Она вела ещё один практический факультатив, который Нико также посещал, и ужасно не нравилась ему. У неё были карие глаза, короткие каштановые волосы, и весь её образ напоминал ему мать, от общества которой здесь, в Академии, Нико наконец-то был избавлен. Потому он втайне злорадствовал, когда кто-нибудь - Маркус или его компашка - начинали шуметь, привлекая к себе внимание, срывая ход лекции, вынуждая двойника его матери сбиваться с ровного ритма, повышать голос. Сам он никогда бы не осмелился вытворить что-нибудь эдакое. До этого дня.
Зная о существовании друг друга, они не здоровались. Хотя бы потому что Нико всегда старался опустить взгляд в пол. Он проделывал это с детства, будто бы ожидая тем самым избежать конфликта, однако ни разу способ ему не помог. Но он продолжал делать так, словно набрасывая на себя мантию-невидимку. В Академии у него были друзья, такие же неприметные, как он сам, и никто из них не мог мечтать о том, что рядом сядет такой, как Маркус Дюваль.
С начала лекции, погруженный в тему, Нико пару раз забывал о волнующем соседе, но в какой-то момент тот навязчиво стал напоминать о своём существовании. Один раз Марк шепнул ему какую-то гнусную сплетню, пусть и про одного из его друзей, Фламель все равно тихо хихикнул, потому что это же, черт возьми, был сам Дюваль. Краем глаза он заметил, как на лице высокого светловолосого красавчика скользнула улыбка - его реакцию на сплетню заметили, оценили. В скором времени одних тихих смешков стало не хватать, приходилось отвечать словом или коротким предложением, однако Дюваль словно страдал от глухоты, и Нико вынужден был либо повторять громче, либо вертеться, пододвигаясь ближе. В награждение же за это откровенное непослушание Марк одобрительно хохотал, совсем не сдерживая себя в выражении эмоций. Лектор раз, два бросила на Фламеля усмиряющие взгляды, однако их действия хватало ненадолго. Наконец, его фамилия с грозным раскатом пронеслась по аудитории.
- Если вы так отлично знаете тему лекции, то может быть выйдете рассказать вместо меня?! - сердце застучало сильнее, тошнота сдавила ему горло. С этим неясным флиртом он совсем отвлекся и пропустил уже несколько тезисов на доске. Над темной материей выжидающе замер кусочек мела, кажется, преподавательница и правда не собиралась продолжать лекцию. Фламель встал, как на зло, звук раскатом прошёлся по аудитории. Прищуриваясь от волнения, наплевав на то, как он выглядит со стороны, Нико выцепил последнюю заданную тему. Опустив взгляд к своим ботинкам, будто там крылась подсказка, он улыбнулся. Ох, с этим ему пришлось столкнуться не понаслышке.

Белый, белый снег. Он выпал с утра, чуть подкреп и хрустел под ногами. Нико задрал подбородок к небу, будто бы оно сулило избавление, но голова закружилась, его затошнило, он беспомощно рухнул. Белый снег, с утра казавшийся таким пушистым, послушным под его руками в варежках. Он уверенно придавал ему форму, рефлекторно вздрогнув, когда позади послышался голос Тесея. Он улыбнулся детской доброй улыбкой. Нико лепил гиппогрифа. Он никогда не видел их вживую, но попытался припомнить все рассказы Тесея. Он очень старался, надеялся, что у него выйдет недурно. Аврор похватил его, а затем стало больно. Но не от снега, как сейчас, ставшего вдруг колючим, острым.
Нико чувствовал, что можно, нужно заплакать. Ситуация была такой безысходной, он не знал, что делать. И не было никого рядом, кто мог бы сказать. Дети выбежали вслед за ним, разительно затихнув после их недавно шумной игры, подсознательно предчувствуя беду. Стали бы его дразнить, если бы он заплакал? Но сейчас ему было плевать, эта мысль неуверенно скользнула задним фоном. Он лежал на животе, опустив подбородок в сугроб. Снег, с утра такой белоснежный, до ослепительного, окрасился в тревожно багровый. Его затрясло. Рвота болталась уже где-то в горле, но он сдерживал её как мог, внушая себе, что от этого будет только хуже. Он не знал, поднялся ли он сам или помогли притихшие собратья по ещё недавно веселой игре. Нужно было идти домой. Голова стала ватной, только эта трезвая мысль звенела в ней, будто что-то бросили в железное ведро. Здания плыли размазанными огнями. Их сменило бледное лицо grand-maman, а потом она заплакала, да так горько, что Нико, державшийся до этого, возможно от охватившего его оцепенения, расхныкался. Рядом больше не было матери, которая могла отругать его за это. Не было Тесея, который мог заступиться. Рот, до этого онемевший от кровопотери ли, прострелило острой болью. Будто бы снова, убегая в салочках от воды, Нико со всего маху врезался в металлический каркас, напрочь забытый кем-то в брошенной здании, которое дети выбрали для игры. Край оказался достаточно острым, чтобы порвать ему щеку, срезать часть десны.

Колдомедицина уверенно шагала вперед. Маги не просто чинили поломанные хрящи, кости так, что не было к чему придраться. Если кость проще было удалить и вместо острых мелких осколков вырастить новую, так и поступали. Фламель знал это наверняка. Так же, как и то, насколько это болезненный процесс. Четыре зуба ему вырастили заново, десну восстановили, в том, что когда-то его левая щека представляла из себя два кровавых лоскута, сейчас усомнился бы кто угодно. Но забыть ночь, проведенную один на один с агонией, Николя не мог. Бабушке стало плохо с сердцем, до того она разволновалась, но он не винил её - она хотела быть рядом, врачи настояли на другом. Он не мог простить мать, которая бросила его, отправившись на фронт. Почему? Причина стала ясна позже, когда он стал взрослее.

В аудитории стояла воодушевляющая тишина, что случалось крайне редко, ведь последние ряды то и дело поднимали шум, утратив интерес к теме лекции. Но сейчас они, возможно предвкушая фиаско Фламеля, которое обещало больше веселья, чем их пустые разговоры о результатах чемпионата, послушно заткнулись, внимая каждому его слову. Он начал неуверенно, потому что, как и все стеснительные люди, не умел выступать перед аудиторией, спотыкаясь, останавливаясь, рассказал теоретическую часть. Потом из аудитории прозвучал закономерный вопрос - откуда он всё это знает, и странный порыв принудил Нико рассказать. И чем дальше он вёл свою историю, тем решительнее звучал его голос - это был один из ужасов его детства, всего лишь один. Он пережил столько, что стоило ли тушевать перед аудиторией недоумков? Его голос стих, послышались хлипкие аплодисменты, некоторые просто были не уверены, что овации вполне уместно подавать к такой истории. Нико говорил, привычно опустив взгляд, на этот раз он немного поднялся до уровня кафедры, однако в зал Фламель не смотрел, пока не закончил рассказ.
Он помолчал, провёл языков по ряду зубов, которые пришлось вырастить заново. Карие глаза сами собой скользнули за кафедру, меланхолично поползли по амфитеатру, поднимаясь до самого верху, как у входа в аудиторию, еле сдержавшись от того, чтобы не вздрогнуть, встретились с парой голубых, словно принадлежавших призраку из прошлого. Ухватившись за кафедру, чтобы не упасть, Нико не мог поверить своим глазам. Он моргнул, раз, другой, но призрак не исчез. Лектор, возможно уязвленная тем, что Фламель справился и его рассказом удалось довести аудиторию до состояния почти идеальной тишины, объявила пару завершенной, народ, расходясь, ломанулся вверх. Николя выдохнул, отводя взгляд, когда краем глаза заметил, что обычно вылетающий вперед всех Дюваль ждет, кажется, его.

[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]douleurs, migraines et sonates[/status][icon]http://s018.radikal.ru/i526/1712/2c/adc0defafd53.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]je ne regrette rien[/lz]

+1

8

Франция, 1921

- Итак, глава Аврората.
- А ты, выходит, теперь отвечаешь за целителей.
По роскошному кабинету плыл запах сигарет с ментолом - новинка, до которой додумались пока только волшебники, хотя производитель подумывал расширить рынок сбыта, но предстояли ещё долгие переговоры с Министерством. Франсина, вольготно расположившись в своём троноподобном кресле, курила сигарету через мундштук из слоновьей кости. Шкурка песца слегка сползла с её плеча, оголяя белое плечо. Бокалы шампанского на серебряном подносе в центре стола были почти пусты.
- Ты, кстати, по делу или просто так?
- Кажется, этот вопрос стоило задавать самым первым и до шампанского, - фыркнул Тесей, допивая напиток из своего бокала. Он редко пил шампанское, не доверяя этому коварному порождению виноделия. Лёгкий и шипучий, он сильно ударял в голову, подкрадываясь незаметно. Но Франсина умела убеждать. И, заглянув просто проведать старую знакомую, остался, проведя за приятной беседой последние два часа.  [float=right]https://i.imgur.com/HDLXiOu.gif[/float]
- Полно тебе, - махнула затянутой в перчатку рукой Франсина. - Просто пытаюсь понять, насколько ты пьян. Слишком уж у тебя непроницаемое лицо.
- Тебе придётся предложить мне что-то покрепче шампанского.
- Что-то вроде того палёного русского огневиски? - хитро улыбнулась француженка.
- Ну нет, - содрогнулся Тесей, с ужасом вспоминая тот случай. - Даже если у тебя где-то припрятана бутылочка, я поклялся в жизни не иметь дел с русским пойлом.
Франсина звонко рассмеялась и закурила новую сигарету. Некоторые вещи с годами не менялись, даже если вы научились над ними смеяться. Франсина курила одну сигарету за другой, а Тесей каждый месяц пил недельный курс зелья снов без сновидений.
- Хочешь посмотреть на моих птенчиков? - Франсина поднялась, отправила пустую бутылку и бокалы в один из шкафов, и обвила шею нитью жемчуга в два ряда.
- Почему бы и нет, - легко согласился Тесей, предлагая француженке руку. - Мадемуазель Керо.
Они шли коридорами, дышали весной. За окнами пели соловьи, чествуя весну, и всё вокруг дышало умиротворением. И спешившие куда-то после пар будущие целители весело переговаривались и смеялись. Им не грозило познать боль, что испытывает целитель над умирающим от хлора бойцом и перестаёт испытывать после тридцатого умершего; не грозило на руках нести раненого под огнём, жмурясь от страха и сцепив зубы от отчаяния; не грозило навечно спрятать изуродованные драконьим огнём руки под мягкий бархат перчаток.
Тесей отвёл глаза от затылка Франсины, испытывая пополам горечь и жгучее желание помочь. Но Керо ненавидела советы, если те касались персонально её.
- Кстати, ты знаешь, мальчишка Эринии здесь, - всплыло вдруг посреди рассказа о новейших достижениях колдомедицины.
- Рад за него, - безэмоционально отреагировал Тесей, но сердце ёкнуло. Выходит, Николя добился своего. Или у Каролин случился приступ просветления, и она решила хоть раз спросить у сына, чего же тот хочет от жизни.
- И всё-таки, что между вами произошло?
- Рабочие разногласия, - уклончиво ответил Тесей. Тем более что он дошли до нужной аудитории и теперь подслушивали, как какие-нибудь выставленные учителем хулиганы. Тесею, конечно, было интересно, от кого (впрочем, наверняка от Абрахама, тот всегда был болтлив) пошли слухи об их с Каролин бурном скандале, но куда больше хотелось послушать лекцию. Тем более что вместо суровой целительницы за кафедрой стоял Николя.
Карие глаза смотрели прямо перед собой и будто куда-то в даль. Немного рассеяно, немного сбивчиво, но он рассказывал сокурсникам о челюстной хирургии, сдобривая доклад подробностями. Тесей знал о том происшествии с падением из письма Каролин. И приезжал потом проведать парнишку, привезя с собой немного турецких сладостей. Их тогда бросили в Грецию, и Тесею даже удалось повидаться с Ньютона. Десяток минут, но для человека, не видевшего брата целый год, не знавшего иной раз, проживёт ли он ещё один день на этой проклятой земле, и такой мизер был подарком Тихеи.
- Из него выйдет хороший, целитель, не кажется, - прошептал Тесей.
- У него сострадательное сердце, - Франсина закусила губу. - Но слишком мало уверенности в себе. Кто станет принимать за него решение, когда он будет один с умирающим от испанки на руках?
- Это всё в прошлом, Франсина, - Тесей легонько сжал плечо француженки, поправил вновь сползшего песца.

Меж тем, подошла к концу лекция, и студенты повалили прочь. Чудо если им удалось удержать в головах что-то из полученных сегодня знаний. Впрочем, экзамены и практика накрепко вобьют в них необходимое. И, пробуди выпускника среди ночи, тот без запинки назовёт компоненты универсального противоядия, так толком и не проснувшись.
Тесей поймал устремлённый на него взгляд Николя и приветливо кивнул. Парень как-то стушевался и принялся собирать оставшуюся на первом ряду сумку с учебниками и чернильными принадлежностями.
- Хочу перекинуться с парнем парой слов.
- Эринии здесь нет, - подмигнула Франсина, - так что попробуй. Мальчишка он довольно замкнутый и нелюдимый, но да с такой мамашей чему удивляться...
- Франсина, не при нём же...
Француженка закатила глаза и, кокетливо сдвинув на бок шляпку, на прощание быстро поцеловала Тесея в щёку, и была такова. Тесей знал, что вечером у неё свидание и крайне надеялся на успешное его завершение. Керо была хорошей целительницей и хорошим человеком. Она заслуживала спокойных снов.
- Привет, - дружелюбно поздоровался он, когда Николя наконец закончил собираться и вышел из аудитории. От взгляда Тесея не укрылось, что ещё один студент наблюдает за Николя. - Я слышал твоё выступление. Весьма подробный анализ восстанавливающих ткани зелий и хирургических заклинаний.
Тесей начал движение по коридору, и Николя последовал за ним, словно и не заметив, что они куда-то идут, а прогуляться ему не предлагали.
- Мадемуазель Керо сказала, ты подаёшь надежды. - По крайней мере, куда большие, чем когда Николя сдавал аврорские экзамены, которые провалил. - А тебе самому нравится учиться?
Каролин никогда не любила сына так, как мужа, и растила из Николя копию Мишеля, даже не задумываясь, что под руками у неё не кусок мрамора или податливая глина, а живой человек. И взвилась, когда Тесей отказался взять Николя к себе, воспользоваться властью как глава Аврората. Они не разговаривали уже год, и, как считал Тесей, и не начнут даже здороваться в ближайшие лет пять.
Они остановились у одного из распахнутых окон, а тот студент, которого Тесей приметил у аудитории, теперь стоял в отдалении в компании друзей и наблюдал. Что ж, экзамен по маскировке он бы на проходной бал не сдал.
- Ты нравишься тому парню, - Тесею потребовалось только прикрыть глаза и несколько секунд, чтобы проникнуть в сознание студента. - Маркусу Дювалю.
Потом он нахмурился. Фамилия была знакома, характеристика вертелась на языке.
- У этой семьи не лучшая репутация по обе стороны пролива. Тёмные Искусства, сомнительные сделки... На твоём месте я бы не рисковал.
Он глянул на часы. Необходимо было поторапливаться, чтобы встретиться с Дениз.
- Природа удивительно раздаёт судьбы. Порой самые прекрасные люди наделены самым ужасным сознанием.
~

+1

9

Смотри, какая здесь темнота - луна под бархатным колпаком. Скривив невесело угол рта, умело травишься табаком. Вокруг отличнейший антураж: промозглый ветер, противный дождь. И кожа щёк до того бела, что мнится, тронешь - как лист прорвёшь.
Выплюнув остывший чай обратно в стакан, Нико и не подозревал, что вечером того же дня он на своём опыте убедится в том, что Тесей как всегда прав.
[indent]- Ты Николя, да? - он в легком смущении вперемешку с удивлением замер за порогом, поскольку в голове репетировал диалог с Маркусом, никак ни с кем-то из его семьи. Молодая девушка понимающе улыбнулась ему, будто без труда разобралась в путанном комке его чувств. - Проходи, - она отступила на вежливые полшага, хотя и до этого щуплый Николя без труда смог бы протиснуться в прихожую, несмотря на обильное количество мантий, от которых вешалки неестественно разбухали. Этот факт зацепил его внимательное сознание, однако смущение тянуло фокус приоритетов на себя. Девушка (очевидно, сестра или кузина Маркуса, Фламель отчаянно рылся в обрывках рассказов Дюваля о его семье) открыла было рот, желая сказать ещё что-то приободряющее, однако прихожая дрогнула от чужого крика.
- СЕЛЕСТИНА! - пугливый Нико вжал голову в плечи, потому что по его опыту за такими окликами ничего хорошего обычно не следовало. Девушка же недовольно нахмурила брови и, не удостоив гостя больше взглядом (к его великому облегчению!), грозно шурша подолом платья, двинулась в полумрак коридора. Фламель рассеянно огляделся по сторонам. Кажется, ему полагалось ждать.
[indent]Маркус, впрочем, совсем не торопился. Спохватившись, Нико проверил карманные часы, сверил их с теми, чей циферблат, выделенный холодным свечением, глядел на него из коридора, снова обратился к памяти, успокаивая свою панику тем, что пришёл вовремя, согласно всем оговоренным деталям. Судя по приветствию Селестины, его здесь ждали. Правда... Правда, что-то отвлекло её от приёма гостя, заставив немедленно бросить свои обязанности хозяйки. Словно вторя его мыслям, по коридору из вероятной гостиной прошёлся дружный хохот нескольких голосов. Заинтересованный и порядком заскучавший, Фламель осторожно двинулся за пределы царства шляп и мантий, едва не споткнувшись о чей-то брошенный капканом зонт.
Дверь комнаты были прикрыты - не до конца, однако достаточно, чтобы намекнуть на то, что мероприятие за этим порогом - частная приватная вечеринка, вход только по приглашениям. Вообще Николя надеялся отыскать Маркуса, чтобы тот про него наконец вспомнил и они уже отправились в паб, как и оговаривалось несколькими часами ранее. С каждым шагом ближе к щели между дверями движения Фламеля становились всё осторожнее, медлительнее. Если бы кто-то сейчас встал и направился к дверям, одному Богу известно по какой причине, у него бы осталась вероятность вернуться обратно в прихожую или сделать вид, что он, вымученный ожиданием, отправился искать Селестин или Маркуса. Но расстояние сокращалось, и шансы на то, что ему, подслушивающему и подсматривающему, удастся оправдаться - тоже. Он остановился, подступив достаточно для того, чтобы наконец стать зрителем тайного спектакля, на который его не приглашали.
[indent]Людей в гостиной было много, однако Маркуса там всё равно не было. Один диван, самый центр композиции с наблюдательного поста Фламеля, занимали три мужчины. Два старших брата-близнеца Маркуса, впрочем, восстанавливая их краткое описание в голове, он без труда угадал, кто их них кто - Пьер расслабленно сидел, одной рукой покрыв подлокотник дивана, Филипп же весь подался вперёд, точно задиристый пёс, натянувший поводок хозяина до упора в попытках вцепиться в горло мнимому сопернику. Рядом сидел улыбчивый голубоглазый Сигнус Блэк. Его, в отличие от братьев, совершенно не интересовало что-то напротив, нет. Взглядом пылкого влюбленного он смотрел только на Селестин, что аккуратной фигурой встала за спинкой дивана - вроде как за спинами братьев, а вроде как прикрывая западный фронт. На лице её всё ещё сохранялись тени того напряжения, что мгновенно пронзило мягкие черты, как только оклик по имени заставил её вернуться к гостиной. Происходило что-то, что волновало её, не на шутку, потому что она не могла выпустить эту мысль ни на секунду.
Нико пришлось аккуратно сдвинуться в сторону, чтобы поменять обзор на комнату, впуская в него ещё парочку действующих лиц. Сначала взгляд наткнулся на сурового светловолосого мужчину. Несмотря на аккуратный костюм, благородные черты лица, выглядел он помято, но скорее производил такое впечатление. Голубые глаза беспокойно скакали - то между Дювалями, не зацепляясь, разве что, за Блэка, то суетливо уходили в другую сторону от сидящих и выражение их каждый раз от этого менялось. Нико сдвинулся ещё, и сердце его замерло.
Годы прошли и многое изменилось, однако первое впечатление он сохранил, бережно упрятав в надежнейшую из шкатулок воспоминаний. Уже от него, от этой невидимой шаровой молний, по дорогому ковру скользнувшей до дверей и припечатавшей его к месту, можно было понять, что он пропал. Человек, последний персонаж этой сакральной картины, усмехался. Он неумело прятал чувства, подпирая пухлые губы пальцами, однако складывалось впечатление, что и в этом жесте крылось насмешливое покровительство над всеми остальными в комнате. Пока они в напряжении гадали, ему одному был известен замысел рисующего этот многоликий портрет художника. Сам он будто в диалоге не участвовал, но внимательно наблюдал. Любимое творение безызвестного гения, в отличие от всех других, ему художник добавил, будто бы с большой неохотой, лишь пару изъянов, резко контрастирующих с лаконичной идеальностью образа, точно мазки, наложенные уже поверх высохшего слоя краски - две разномастные радужки да перевязанное бинтами правое запястье.
- Мистер Гриндевальд... - всё же это была не картина, поэтому сюжет имел особенность меняться. Суровый безымянный глянул на обозначенную им фигуру и, словно поймав еле уловимый знак, что может продолжать, повернул снова голову к Дювалям, однако вспыльчивому Пьеру кажется, не нравилось то, что происходило.
- Может быть, мистер Гриндевальд, - он интонацией скривил обращение, бесстрашно глядя прямо в разномастные глаза, обращенные к нему как лик Бога к молящемуся, - может что-нибудь сказать сам? - и скандалист резво вскочил на ноги, выходя на новый ярус над всеми собравшимися. Суровый волшебник помрачнел сильнее, однако встал почти одновременно с Пьером. Расправленные плечи, ровный взгляд в лицо сопернику, всем своим видом он показывал, что он стена, которую не проломить, не обойти, и если Гриндевальд не велит обратного, не встретиться с ним даже взглядом.
- Я, - ленно потягивая звуки, подал наконец голос тот, из-за кого в гостиной волнами скакало напряжение, - всецело доверяю Саше, - фразу он завершил усмешкой, откидываясь на спинку кресла, всем своим видом показывая, что и теперь не собирается напрягаться.
- Хорош телохранитель, - Пьер звучно фыркнул, он словно хотел продолжить наступление, но перед ним стоял широкий кофейный столик, обходить который, чтобы пободаться с вскочившим на ноги, было слишком долго, - если судить по вашему запястью, - он дерзко кивнул на бинты, которые Гриндевальд не пытался скрывать. Напряжение в комнате раскатисто щелкнуло.
- Саша, нет! - русский, в отличие от Дюваля, не считал мебель основательным препятствием. Сапог его легко уперся в ровный выступ стола, когда грянул грозный приказ. Впервые за всё то время, что Нико наблюдал, Гриндевальд отбросил напускную расслабленность, обеими руками вцепился в подлокотники кресла, готовый оттолкнуться, покидая спокойную гавань, чтобы урегулировать надвигающуюся бурю. Однако русский с неохотой подчинился, склонив на мгновение подбородок к левую плечу, но так и не глянув за него.
- Долохов - лучший, - вновь расслабляя лопатки на спинке кресла, с уверенностью, будто доносил истину в последней инстанции до внемлющих, спокойно подвел Гриндевальд. Пьер же не хотел успокаиваться, у него были возражения, не желающие умолкать.
- Мы с Филлипом справились бы лучше. Вы бы не пострадали вовсе, - настаивал француз. У русского, оставшегося стоять, на лице заметно выступили желваки.
- Стреляться! - быстро, как пуля, прозвучал вызов, опередить который в этот раз Гриндевальд не смог. Пьер ответил довольной широкой ухмылкой, палочка легко легла ему в руку. Дерзкий взгляд только обогнул фигуру русского, спрашивая у того, кто здесь действительно что-то решал.
- Хорошо, - Нико, как и Селестин, замершая у дивана, тихо охнул, не ожидая такого поворота. Однако волшебник, с нескрываемой неохотой поднимающийся на ноги, выглядел так, будто бы знал точно, что делает. Поравнявшись, он оказался ниже русского, однако излучал прежнюю пугающую мощь.
- Ставлю свою палочку на победу Долохова, - пухлые губы снова усмехнулись, тишина в гостиной после этой фразы щелкнула новым мотком напряжения.
- Но если он выиграет, - Гриндевальд был единственным, кто двигался, с изяществом ягуара направляясь к стеклянным дверям, что скорее всего вели в сад, - Селестин подарит мне танец.
[indent]Маркус напугал его. От всего разворачивающегося на его глазах, погружённый в чужую драму, он напрочь забыл про своё томительное ожидание, смущение от обстоятельств, и потому лишь выдавил удивленный ох, когда кто-то властно потянул его за локоть.
- Круто, да? -  вопреки негодованию за то, что гость, забыв своё место, подглядывал за его братьями, Маркус, кажется, пребывал в дурманящем восторге, словно магическая дуэль, условия которой прозвучали в гостиной, была лишь искусной театральной постановкой.
- Пошли, - рука его опустилась от локтя до ладони, переплетая их пальцы, что заставило Фламеля вспомнить о своём смущении, - отсюда мы ничего не увидим.
[indent]- Двое на одного, - вслух начал подмечать Нико, но вовремя прикусил язык, не договорив своё детское "нечестно", ведь речь шла о старших братьях Маркуса.
- О, не переживай, - тот ехидно хихикнул, вдвоём они делили жалкое окошко в коридоре на втором этаже, - Долохов и правда лучший. Он задаст им жару, - младший брат снова хохотнул, очевидно, обрадованный тем, что кто-то сможет поставить на место его родственников.
Русский, выглядящий чересчур нервным в светском интерьер гостиной, на открытой местности словно смог расправить крылья. Аккуратный пиджак, идеально подшитый под его фигуру, растаял, ветер трепетал теперь белую рубашку, ерошил светлые волосы, но как породистый жеребец, выведенный из своего стойла, он выглядел как нельзя к месту. Близнецов Дюваль можно было отличить и со спины - Филипп был неподвижен в то время, как беспокойному Пьеру не стоялось на месте. Прижавшись к стеклу, не желая признаваться самому себе в этом, Нико попытался найти взглядом Гриндевальда, однако тот умело сошёл со сцены, не перетягивая больше на себя внимание. Фламель грустно вздохнул. Селестин похоже тоже решила остаться у границы дома.
Наложили нужные заклинания - чтобы вспышки заклинаний не привлекли внимание соседей, бестелесный голос начал отсчет. Сердце у Нико сжалось, сам того не сознавая, он почему-то был на стороне Долохова. Не потому ли что храбрец выступал в неравных условиях? Однако когда властный голос дошёл до единицы, количественное преимущество перестало бросаться в глаза. Дуэль продлилась недолго - шипели отбитые заклинания, улетая куда-нибудь в кусты, либо возвращаясь к адресантам, Долохов не подпустил к себе ни одного. В отличие от противников атаковал он не так часто, однако бил метко, почти каждый раз угадывая нужный для того момент.
- Круто, да? - шепотом повторил свой вопрос Маркус, Нико кивнул, полностью вовлеченный в чужой процесс. Волнение не отпускало его ни на минуту, пока дуэль наконец не была признана поражением Дювалей. Русский дышал часто, опускал глаза, вероятно пряча от других улыбку.
- Кажется, - голос звучал с той же надменной усмешкой, - моя палочка остаётся у меня. Селестин, ты позволишь?
[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]douleurs, migraines et sonates[/status][icon]http://s018.radikal.ru/i526/1712/2c/adc0defafd53.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]je ne regrette rien[/lz]

Отредактировано Gellert Grindelwald (04-10-2018 14:26:15)

+1

10

С мстительной ухмылкой на лице Тесей наблюдал, как визитёр прикладывает палочку к лицу, залечивая длинную царапину, пересекающую лицо от уха до края губ.
- Ты не отличаешься гостеприимством, Скамандер.
- Скажи спасибо, что не убил, - фыркнул Тесей, наконец, поднимаясь с кровати. Вопреки возможным ожиданиям, он был полностью одет, и в этот вечер планировал почитать новую книгу, дожидаясь встречи. Собственно, она только что состоялась. И по старой аврорской традиции первым делом старые товарищи обменялись несмертельными боевыми проклятиями. Теперь же Тесей прошёл до бара, разливая по стаканам огневиски.
- А у тебя здесь уютно, - усмехнулся Абрахам, принимая свой стакан. Стеклянные бока звучно столкнулись, звон и яркий алкогольный аромат наполнили комнату.
- Люблю комфорт, - пожал плечами Тесей, опускаясь в кресло у камина. На столике перед ним лежал ворох всевозможных бумаг, сложенными лежали выпуски немецких газет, успевшие слегка пожелтеть. А на самой верхней отпечатался круглый след от чашки с кофе.
- Британец, - Абрахам снова усмехнулся, садясь в кресло напротив и доставая из-под пальто тонкую папку, но не спеша развязывать тесёмки и демонстрировать содержимое. Вместо этого он снова приложился к стакану, позволяя рассмотреть себя.
Кажется, в прошлый раз они виделись года полтора назад на очень помпезном приёме в немецком Министерстве, куда Тесея занесло по чистой случайности. С тех пор Абрахам сбрил бороду и вместо неё начал отращивать волосы, собранные теперь в короткий светлый хвост на затылке.
- Сразу видно, что ты не развлекаться приехал, - Абрахам выразительно посмотрел на двуспальную кровать, на которой Тесей спал поперёк и действительно в гордом одиночестве. - Неужели нашёл подружку?
- Да, - просто и без прикрас ответил Тесей, слегка улыбаясь. Это не было похоже на его обычные чуть кривоватые усмешки и искусные улыбки для общения с начальством. Просто что-то очень светлое мелькнуло на лице и пропало, как спряталось за линией горизонта заходящее солнце. Или как ниффлер прячет в кармашке особенно красивую золотую брошь.
- Надо же, - протянул Абрахам, вынимая из кармана портсигар. Из последнего увесистого письма, больше похожего на роман, Тесей знал, что его старый товарищ недавно (то есть, около полугода назад) расстался с очередной пассией, но не особо расстраивался по этому поводу. Как у многих людей их профессии, Абрахам больше любил работу, а не женщин. Любил адреналин, сравнимый с наркотическим опьянением кураж от погонь за опасными преступниками, магических дуэлей и близости тёмных артефактов. К отношениям он относился легко и с некоторой долей равнодушия. Клэрис, Марлен, Сигрид - просто тихие гавани, где можно было отдохнуть бравому капитану, прежде чем отправиться покорять очередной шторм. - Надеюсь, она блондинка? А то ты у нас спишь либо с блондинками, либо с сумасшедшими.
Тесей закатил глаза.
- Мерлина ради, давай завязывать с обсуждением моей личной жизни. Ты меня не затем сюда вызвал.
Абрахам выдохнул в потолок струю табачного дыма и, наконец, бросил принесённую папку поверх бумаг Тесея.
- Почему Франция? - задал Тесей с самого своего приезда мучивший его вопрос. Он знал, что с самой его явки в Министерство под очи регистраторов за ним следует хвост. Во многом из-за этого Тесей и предложил Франсине и Дениз встретиться - чтобы запутать, сбить с толку. Пусть Фламель считает, что он просто навещает старых друзей, умышленно обходя бывшую любовницу по широкой дуге, но удостоив мимолётного внимания её сына. Её паранойя не должна была на подобное среагировать. - Могли бы встретиться у тебя.
- Потому что, - мрачно отозвался Абрахам, - по некоторым сплетням моя цель сейчас в Париже.
- Геллерт Гриндевальд, - прочитал Тесей имя рядом с колдографией. Школьное личное дело, а парень на карточке смотрел в кадр заинтересовано и высокомерно. Он будто знал в свои одиннадцать лет, что выше всех людей вокруг. Тесей привык видеть подобное выражение в глазах своих самых помешанных на чистокровности собратьев. - Милый был парнишка...
— Читал? В Мюнхене он зачаровал часы Новой ратуши. — Абрахам вытащил из стопки газету. Колдографии во всей красе запечатлели работу вандала. Фигуры, что должны были разыгрывать сцены из истории города, переменили одежды, щеголяя мантиями и колпаками. Высоко подняв палочки над головами, они, очевидно, праздновали победу над связанными врагами, что преклонили колени. Военная форма на них не оставляла простора для двусмысленных толкований.
— А он с фантазией, — усмехнулся Тесей. — Реваншист?
- Революционер, - с презрением выплюнул Абрахам. - Едва не убил преследовавшего его мага из Ударной группы. А ты говоришь - "милый парнишка".
- Исключён из Дурмстранга за эксперименты с Тёмными Искусствами и причинение вреда однокласснику, - продолжил чтение Тесей. - Надо же, даже профессора вашей школы не выдержали. В Хогвартсе его б ещё с третьего курса выперли и лишили палочки. Глупо ждать, когда волк повзрослеет, если можно пристрелить волчонком.
Абрахам промолчал.
- Впечатляющая криминальная история, - присвистнул Тесей.
- Знаю. Уже наизусть выучил. Ты проверил то, что я просил?
Тесей ещё раз просмотрел досье. Пока довольно тонкое, оно обещало расшириться до нескольких томов, если не будут приняты меры. Интуиция подсказывала, что немцы столкнулись не с простым идейным одиночкой. Чем больше проходило времени с конца войны, тем чаще тут и там звучали голоса, требующие пересмотра ряда статей Статута.
- Батильда Бэгшот - двоюродная бабушка, - Тесей смахнул газету, прикрывающую папку с колдографиями. Он делал не так много записей, как можно было предположить, а кое-что предпочёл вовсе сохранить в тайне. - Гриндевальд гостил у неё два летних месяца после того, как был исключён. Почтенная дама, уважаемый историк. С нетерпением жду новый том Истории магии...
- Скамандер? - Абрах удивлённо моргнул. Обычно Тесею не было свойственно уходить в ненужные детали, когда доходило до дела.
- Такое родство может объяснить интерес твоего преступника к древним артефактом. Его ведь подозревают в серии краж. Может, он ищет что-то особенное?
Тесей высказывал аккуратные предположения. С этими доморощенными революционерами и борцами со Статутом никогда нельзя было понять, чего они хотят на самом деле. Опыт подсказывал, что всегда одного - славы и власти. Порой денег. Добившись своего, эти люди переобувались в более комфортную и консервативную обувь. Из тех ли людей и Геллерт Гриндевальд?
- Это... - нахмурился Абрахам и затушил сигарету в трансфигурированной из подсвечника пепельнице. Помедлив, он достал новую из портсигара. Тесей развеял дым лёгким мановением палочки. - Пожалуй, стоит поразмыслить над этой гипотезой. Надеюсь, в Париж Гриндевальд не за философским камнем приехал.
- Не думаю, что он настолько хорош, что выследит Фламеля. Даже его ближайшие родственники не знают, где тот нынче живёт.
Каролина так вовсе никогда особенно с четой алхимиков не общалась. Сына в честь деда назвал Мишель, а она просто не стала противиться. Тесей никогда неспрашивал, чем великий чародей заслужил нелюбовь Каролины, а та сама эту тему не поднимала. Тесею хватало собственных семейных драм с братом, чтоб хотеть влезать в чужие.
- Вот всё, что мне удалось узнать о "британском следе" Гриндевальда, - Тесей подался вперёд, отдавая папку. Имя Альбуса Дамблдора было вычеркнуто из этой истории, но Тесей, зная теперь немного о тёмных пятнах в биографии своего щкольного учителя, намеревался пристально наблюдать за профессором. Кто знает, как два молодых мага могут быть сейчас связаны.
- Мне не нравится здешний огневиски, - пожаловался Абрахам, пряча папку под пальто. Воистину, карманы аврорских пальто были безразмерны. - Но я знаю отличный бар неподалёку. Хочу отблагодарить тебя за помощь.
- Не так много я и сделал...
- Брось, Тесей. Не всё же тебе пить красное вино со своей блондиночкой. Пора вспомнить старые деньки. Жаль, что Грейвз не с нами.
Тесей задумчиво посмотрел на пляшущее в камине пламя, отбрасывающее длинные тени на обстановку номера. Почему бы и нет, в самом деле. Ему ведь нужно поддерживать легенду для следящих за ним французских авроров. Раз приехал гулять с друзьями - изволь напиться с одним из них в баре.
- Раз ты угощаешь, я не могу отказать.
~

+1

11

[indent]- Да здравствует Франция! - пожалуй, самый глупый лозунг, который можно было кричать в баре, однако теперь Нико это не волновало. Если бы ребята кричали "мы тут все без белья", он в порыве пьяного веселья подхватил бы не задумываясь. Полетт (дружбу Фламель по большей части водил с девочками, но и они могли оказывать на него заметное давление, перед которым он всегда отступал) сердито смотрела на него из дальнего угла. Дюваль разрешил ему пригласить кого-нибудь ещё и выбор пал на на чопорную блондинку с тёмными, выдававшими в ней породу, бровями. Полетт всегда была за любой кипиш. Вот только не очень любила, когда её бросали в сторонке, ускакав обжиматься с понравившимся парнем.
[indent]- Ты же не пьешь? - голос её звучал так резко, что замерла даже рука Маркуса, протягивающего ему дымящуюся стопку. Фламель замялся.
- Не говори глупостей, - Нико нервно тёр затылок рукой, взглядом упираясь в собственные ботинки, - мы же пришли сюда веселиться! - чуть смелее выдавил он. Маркус приободряюще хохотнул, Полетт неодобрительно скрестила руки на груди. На каждой тусовке она пила, но умудрялась точно попадать в кондицию, чтобы и не отставать от коллектива, и с утра не стыдиться чего-нибудь. Фламелю стоило у неё поучиться.
Алкоголь обжёг полость, и Нико с трудом удалось проглотить его, доводя начатое до конца, а не сплюнуть обратно в стакан. Ожог дошёл до желудка, а чуть позже его странно повело, чуть закружилась голова. Однако постоянное напряжение будто бы немного отступило, и Фламелю это понравилось.
Мать при нём пила торопливо, заведя привычку ни с кем не чокаться. Он не помнил, как выпивал отец и выпивал ли вообще. Память поскребла, вынула для него старые воспоминания о том, как глотал алкоголь Тесей, также резво, почти не меняясь в лице. Всё это сформировало у Нико ложное представление о том, что пить можно сколько угодно, будет только веселее. На первых стопках Полетт не пыталась его образумить, потом же было поздно. Маркус, не стесняясь, обнимал его, прижимал к себе, и Фламель просто таял. Приятно было чувствовать телом каждый раз, как Дюваль смеялся. Нико завороженно смотрел на него, каждая стопка убеждала его в том, что Маркус просто невероятно красив. И всё же, даже в заливаемом алкоголем сознании, теплилось воспоминание о другом мужчине, рядом с которым, пожалуй, никто и рядом не стоял.
[indent]Но в какой-то момент сознание поплыло увереннее. Расслабленность вышла за границы - хорошо, что Маркус его придержал, иначе бы Фламель точно упал.
- Всё хорошо? - встревоженный голос звучал совсем рядом, однако Нико не сразу понял, кто говорит и что говорят с ним. - Ага, - ответил он по наитию, просто, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Голова кружилась всё сильнее, интерьер бара скакал перед глазами. Дюваль прижался к нему с очередным поцелуем, Николя же молился о том, чтобы он быстрее закончился, потому что, кажется, его вот-вот стошнит.
- Мне, - в горле ужасно пересохло, голосовые связки больно тянуло. Нико не понимал, что с ним, ему почти хотелось плакать, - мне, - повторил он, отчаянно пытаясь до конца выложить с трудом сформированную в мозгу мысль, - надо отойти... - Маркус смотрел на него с тревогой, за что Фламель тонул в бесконечном чувстве вины и позора. Дюваль снова предложил помощь, такой трогательный, что в ответ Нико почти всхлипнул. Но ему было так плохо, что он просто хотел скрыться с глаз, остаться с собой один на один, чтобы понять, что идёт не так и что с этим делать. Маркус придержал его, помогая поймать равновесие, но до туалета Николя каким-то образом дошёл сам.
[indent]Дверь за ним закрылась, вакуум поглотил гул голосов, дав дозированное ощущение уединение. Поначалу Нико показалось, что ему повезло и он совсем один. Голова кружилась всё сильнее и с каждым новым заворотом к этому чувству примешивалась всё большая боль. Как ребёнку, хотелось заплакать, только бы всё это прошло. Только бы происходило не с ним, ведь он такой хороший, примерный мальчик, а с кем-нибудь, кто вполне мог бы такое вытворить. Напиться, совершено не думая о последствиях, забыть о брошенной подруге, слишком увлечённый красивым парнем. Вспомнив на мгновение о Полетт, Нико дернулся в порывистом обороте, но тошнота подскочила, пережимая ему горло. Он вцепился в выступ раковины, тяжело задышав, большими кусками проталкивая каждый вдох.
- Твою мать, - впервые в жизни Фламель позволил себе выругаться, прикрыл глаза. Последнее было ошибкой, потому что он тут же потерял ощущение себя в пространстве. Как на зло, кажется, туалет прямо перед его приходом помыли. Не открывая глаз, Нико хотел было распрямиться, но не спасло даже то, что он обеими руками держался за раковину.
[indent]Мимо слуха скользнул грохот, что сопровождал его неминуемое падение. Глаза Фламель открыл, уже обнаружив себя на полу. Боль с запозданием дала о себе знать. Стрельнуло в локте, пошло в плечо, отозвалось в отбитой пояснице и заднице, но больше всего гудел затылок и Нико очень боялся, что расшиб его. Он прикрыл глаза, плотнее придавливая веки, тем самым желая сдержать слезы от бесконечного чувства жалости к себе и тому, что он оказался в такой ужасной ситуации. Звучно хлопнула дверь одной из кабинок, Фламель не сразу понял, что это был за звук, и сперва подумал, что кто-то зашёл, ведь закрыть за собой дверь он не додумался.
Знакомые лучистые глаза обратились к нему с привычным спокойствием, теплящимся в границах голубых радужек. Всё это было слишком неожиданно, поэтому Нико вздрогнул, как пугливый оленёнок. Тесей Скамандер озадаченно нависал над ним, а язык так распух во рту, что Фламель не мог издать ни звука. Да и если бы речевой аппарат был в норме, он вряд ли бы нашёл, что именно спросить. Аврор перетянул верхнюю часть его безвольного тела к себе на колени, очевидно, решая получше рассмотреть возможные увечья прежде, чем поднимать этого пьяного неустойчивого Бэмби на ноги. В мыслях Нико родился более-менее логичный в данной ситуации вопрос - не расшиб ли он затылок, но он напрочь забыл его, когда лицо Тесея так близко нависло над его лицом. Большой палец оттянул нижнее веко, вероятно, желая перехватить один из шустрых зрачков. Приоритет собственного дерьмового самочувствия на мгновение скользнул на задний план. Опустив взгляд к пухлым губам Скамандера, Нико думал совершенно о другом. В отчаянном порыве он выгнул спину, чуть подаваясь вперёд, однако выдал всё равно совсем не то, что планировал, с выпученными глазами пробормотав:
- Кажется, меня сейчас стошнит.
[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]douleurs, migraines et sonates[/status][icon]http://s018.radikal.ru/i526/1712/2c/adc0defafd53.jpg[/icon][sign] [/sign][lz]je ne regrette rien[/lz]

+1

12

Виски огненным поток обрушилось в горло. Тесей коротко выдохнул, морщась. Да, пожалуй зря он доверился вкусу Абрахама и позволил сделать заказ именно ему, как более сведущему в барной карте этого заведения. Виски было ну очень крепким.
- Британец, - беззлобно усмехнулся Абрахам, глядя, как Тесей заедает выпивку мясной нарезкой. Мягко улыбающаяся Франсина потягивала свой коктейль. Ей завтра нужно было встретиться с одним из спонсоров Академии, так что от излишне крепких напитков пришлось отказаться.
- Жаль, что мы вот так часто не собираемся, - сказала француженка, подперев голову затянутой в перчатку рукой.
- И правда, - вторил ей Тесей, прекрасно понимая, что им не дано встречаться в барах чаще пары раз в год. Разные страны и даже континенты, работа, требующая порой вкладывать всех силы и пожирающая всё свободное время, у некоторых ещё и семьи. Разве что лет через пятьдесят, когда захочется уйти на покой, можно будет переехать куда-нибудь в солнечную Италию, где можно будет круглый год греть старческие кости на тёплом солнце и наслаждаться молодым вином, и хоть каждый вечер собираться за вистом в гостиной.
Если им доведётся дожить до старости.
- Фрэн, - Они втроём заняли угловой столик, и Абрахам имел возможность видеть всё, что происходило за спинами друзей. Этот бар в центре Парижа был небольшим, напоминал те спикизи, что как грибы после дождя появлялись повсеместно в Америке после принятия сухого закона. - А это не твои студенты там веселятся?
Вслед за Франсиной, Тесей тоже обернулся. Верно, в толпе вовсю веселившихся молодых фрвнцузов мелькнуло несколько форменных мантий. Но отдыхавший вечером после лекций студенты-целители не заинтересовали бы Тесея вовсе (в конце концов, он был гостем в чужой стране, а не на посту), если бы не узнал несколько лиц. Одно принадлежало молодому Дювалю, чьи старшие братья по слухам путались с тёмными магами, а сестра должна была породниться с представителем старого чистокровного британского рода, а второе - Николя. И Николя был очень-очень пьян. Тесею даже не нужно было быть легилиментом, по тому, сколько усилий прилагал молодой Фламель для того, чтобы держаться на ногах, как размахивал стаканом и цеплялся за плечо Дюваля, и так всё было предельно ясно. Как и то, что ещё немного алкоголя и недоучившимуся целителю самому потребуется медицинская помощь.
- Да, мои, - кивнула Франсина с усталым безразличием. - Пусть развеются, их ждут тяжёлые экзамены.

Тесей вернул взгляд к своему стакану, в котором, стараниями очень дружелюбного и участливого Абрахама, снова плескалось виски. Его младший брат не пил даже в Рождество, хотя казалось бы, на семейных праздниках неприлично не попробовать хотя бы пунш, который с таким старанием варила домовуха, так что Тесею никогда не приходилось видеть Ньютона пьяным. Он вообще слабо представлял, как это может выглядеть, но, глядя на Николя, воображение рисовало непрошеные картины. Оба они - Нико и Ньютон - были высоки и жилисты, замкнуты в себе и немного застенчивы. Любили сомнительные связи.
- Прошу меня простить, - бегло извинился Тесей, когда спиной почувствовал, как Нико стало плохо. Младший Дюваль, кажется, не понял (или не придал значения - Тесей не вчитывался в его мысли), куда подевался его спутник на этот вечер, а обеспокоенная девушка в их компании пока не нашла решительности ворваться в мужской туалет. Зато это сделал Тесей, которому не грозили потом моральные терзания. И он успел очень вовремя.
"Мерлин, Каролин, - мысленно выругался Тесей, опускаясь на колени перед упавшим Нико, - ты ему что, совсем никогда не наливала?"
Капелла Скамандер, едва сыну исполнилась шестнадцать, дала ему единственный, но очень ценный совет касательно выпивки. Он был краток и лаконичен, больше похожий на приказ, которым эта женщина изъяснялась очень часто: "Не смешивай". На аврорских попойках этот совет частенько пригождался Тесею, а на войне он ему сознательно не следовал, потому что в хмельном дурмане и утреннем похмелье можно было забыться.
Он бережно, даже ласково, точно обращался с захворавшей кошкой, подтянул Нико себе на колени, оттянул веко правого глаза, ловя взгляд. Алкоголь. Мерлин, какое счастье, что только алкоголь! С Дюваля сталось бы предложить готовому на многое ради симпатии старшего товарища Нико опиум или что покрепче.
- Зря ты столько выпил, - грустно покачал головой Тесей, глядя на юношу. Сейчас он чувствовал к Нико жалость, какую, наверно, испытывает старший по отношению к младшему, перехватив впервые напившегося брата до встречи с родителями (которая обещала бы закончиться грандиозным скандалом). Необходимо было привести Нико в чувства и вывести из бара, пока он ещё хоть немного изображает.
Николя вдруг странно изогнулся, подавшись вверх, точно тело пронзила судорога, а потом опал обратно безвольной тряпицей, пробормотав только "Кажется, меня сейчас стошнит".
"Мерлин..." - горестно подумал Тесей, вынимая палочку из шлевки и указывая кончиком на живот Нико. Тот слабо простонав, почувствовав, как испарилось всё содержимое желудка. Вот только всосавшийся в кровь алкоголь это заклинание убрать было не способно.
- Всё будет хорошо, Николя, - пообещал Тесей, рывком поднимая парня на ноги и толкая к раковине, вовремя перехватив поперёк груди до того, как тот вновь упал. Тело в крепких объятиях пронзила настоящая судорога, только опустевшему желудку нечего было из себя выталкивать, и Нико лишь открывал широко рот, как выброшенная на берег рыба. Тесей удерживал его, склонившегося низко над раковиной, не только под грудью, но и придавив бедром к раковине, потому что ноги Нико держать отказывались. Свободной правой рукой он отвёл упавшую на глаза чёлку, чтобы при очередной судороге, заканчивающейся глубоким болезненным вдохом, Нико не заглотил несколько волосков.
- Ты много выпил, но ничего, скоро это пройдёт, - уверенно успокаивал Тесей, говоря почти шёпотом, чтобы от резких громких звуков голова Нико не начала болеть прямо сейчас. - Это естественная реакция неподготовленного организма.
Наконец, Нико перестало лихорадить, и Тесей отпустил парня, тотчас сползшего вниз по гладкой кафельной стенке. Тесей присел перед ним на корточки.
- Тебе нельзя домой в таком виде, - покачал он головой. - У тебя есть... - он на мгновение замялся, выбирая. Не на плечи Дюваля же перекладывать это нетрезвое тело. Ничем хорошим не закончится. - ... подруга, у которой можно переночевать? Я помогу тебе выйти на свежий воздух и аппарировать, как только тебе полегчает.
~

+1

13

[indent]Слышно было, как на улице кто-то ещё продолжал горланить песни. Нико жался к прохладной стене лбом, то и дело перекатываясь то на одну, то на другую щеку. Время, казалось ему, стало неподвижной жирной точкой. Обстоятельства вокруг менялись так, словно торопливые помощники режиссёра только успевали перетаскивать декорации. Вот они с Тесеем вышли из туалета и к ним тут же подскочила Полетт. Глаза у неё горели, как у дикой кошки, и она что-то быстро говорила, распыляясь всё сильнее, кинула взгляд, другой в сторону Скамандера, пока полностью не переключилась на него, поняв, что от Фламеля, словно от марионетки, тащащейся за кукловодом, нет никакого толку. Краем уха Нико слышал жаркий рассказ о том, что она вообще-то не хотела идти сюда, но пошла - только потому что очень хотел пойти Нико, а ей не хотелось оставлять его наедине с Дювалем. На завтрашнее утро у неё был назначен зачёт, и к её соседки приехала мама, очень скрупулезная женщина, даже самой Полетт завтра возможно попадёт за то, что она вернулась так поздно, так что и речи не может быть о том, чтобы забрать Нико к ней. Однако, да, абсолютно точно, нельзя оставлять его с Дювалем, как и нельзя отправлять домой, к матери...
[indent]Юноша поморщился, пытаясь вспомнить, почему оборвался голос и рассказ Полетт. Дверь бара то и дело звучно хлопала - кто-то выбегал покурить, кто-то залетал на огонёк, но когда вошли эти двое, их появление, казалось, запомнили все присутствующие. Похожесть угадывалась издалека: на каждом было пальто, точно родное его собрату, пусть и читалась разница в оттенках, шарфы, повязанные на один манер, и одинаково идущая от обоих безмолвная угроза. Один из них молча прошёлся взглядом по всем собравшимся в баре, в то время, как его брат-близнец выжидающе смотрел в затылок притихшему, точно котёнок, которого взяли за шкирку, Маркусу. Затем оба почти одновременно двинулись к одной цели. В различие походок проглядывалась разница характеров. От Пьера точно исходили волны жара в то время, как Филипп вальяжно плыл, будто дрейфующий ледник. В баре было шумно, однако каждый словно ловил по обрывку завязавшегося диалога.
- Какого хрена ты творишь? - ладонь мастерски вцепилась в воротник, и Пьер встряхнул младшего брата, точно бестолкового щенка. Маркус говорил что-то в свою защиту и оправдание, но слишком тихо, так что даже накинувшийся на него брат сильнее тянулся ухом в его сторону, недовольно морщась. Филипп остановился чуть поодаль, точно охраняя интимность семейных разборок.
- Ты уже не ребёнок, Маркус, - странно, но злобный шепот с щепетильностью наскальной росписи впился Нико в память. - Слушай, если ты правда хочешь... - Пьер чуть взял себя в руки и его голос скрылся в общем шуме, вновь обретающем прежнюю силу. Фламель попытался напрячь слух, весь концентрируясь в этом порыве, но лишь наблюдал за пляской эмоций на лицах говоривших, пока совсем рядом решалась его собственная судьба. Понемногу выпуская из своих мыслей семейство Дювалей, Нико вернулся взглядом к Тесею, отмечая на его лице признаки беспокойства. Пьер слышно отшвырнул от себя Маркуса, выпуская наконец воротник его подтянувшейся за крепкой хваткой одежды, да так, что младший с трудом усидел на стуле. Близнецы в грациозной синхронности поменялись места.
- Послушай, Маркус, - размеренный тон Филиппа звучал не менее опасно. Но как раз на этом моменте мир пришёл в движение. Точка опоры переменилась, потянула его вперёд и Нико, точно маленький ослик на верёвочке, послушно следовал за ней.
- ...Гриндевальд... - фамилия, вырванная из фраз разговора, будто вспорхнула над толпой, собравшейся в баре. Фламель дернулся, из-за плеча кидая взгляд на продолжающего говорить Филиппа, замер, точно вот-вот должен был из неоткуда появиться упомянутый. Свежий воздух пощечиной ударил ему в лицо. Чуда не произошло.
[indent]От трансгрессии ему снова поплохело, кровь шумела в голове, точно кто-то запер океан в стенках его черепной коробки. Затем были ступени, по которым Нико брёл, временами опасно кренясь назад, но каждый раз кто-то умело подхватывал его и не давал упасть. Голос, точно небесный диктор, спокойно объяснял ему, где он и что будет дальше. Фламель лишь сонно моргал, ничего не сознавая. Ему было так плохо, так плохо внутри себя, что сил едва хватало, чтобы помнить, что есть ещё мир вокруг. Открылась дверь, приветственный свет полоснул по зрачкам, и Нико снова болезненно застонал.
[indent]Дальше был полумрак, мягкий, ненавязчивый, точно кошка, вышедшая встречать хозяина. Сознание, пусть и всё ещё слегка покачивалось, но более-менее устаканилось. Декорации снова сменились, теперь, в приглушённом свете видно было только очертания. Однако теперь Нико странным образом чувствовал, что оказался на сцене. До этого он словно наблюдал из-за кулис - за рассказом Полетт, разговором Дювалей, и даже путь до нужного этажа - точно короткая немая кинолента. Но не теперь.
Фламель выпрямился, оглянулся. В углу неярко горел торшер, скромно очерчивая все предметы в комнате. Прямо перед ним, вытянувшись в косую диагональ, стоял диван, на который присел Тесей. Аврор выглядел усталым, несколько задумчивым и почти точно что-то говорил ещё минуту назад, вот только Фламель не слышал, да и не слушал, внимая больше звону внутри собственной головы. Позади Нико подпирало кресло, на которое ему скорее всего было предложено присесть, однако он, пропустивший это, одиноко стоял теперь в комнате, где всё на минуту потеряло всякие признаки жизни. Стало страшно. Отчего-то вспомнилась ночь накануне телеграммы о том, что отца не стало. Мир потерял краски, их, точно жадная губка, впитала в себя боль. Но сейчас было по-другому - тени еле заметно шуршали, от торшера расползался теплый свет. Нико сделал неуверенный шаг вперёд, ещё один, прежде чем человек на диване поднял к нему своё лицо. Глаза оставались холодными, точно насытившись светом луны на улице, отвергали теперь электрический свет. Нико вспомнил, как давным-давно смотрел на это лицо и оно казалось ему самым красивым на свете. Столько времени теперь прошло, а он всё ещё мог вспомнить так и не развернувшийся в полную силу росток того чувства. Лицо всё ещё оставалось красивым, однако жизнь оставила на нём множество отпечатков. Нико было жаль. Он протянул вперёд правую руку, зацепив пальцами грубую ткань аврорской формы. Как бы ему хотелось так просто снять рукой эту безмолвную трагичную печать, глубоко засевшую в черты лица, которое он хорошо знал, помнил чуть другим и ужасался теперь, насколько глубоко время и жизнь проели его, точно смрад кабака забирался всё глубже в краску прекрасной картины. Он кивнул головой, словно что-то хотел сказать. Сознание, если не прояснилось, то спокойно улеглось, наблюдая, точно со стороны, за тем, что происходило. Нико сделал ещё шаг, упёрся коленом в горизонталь дивана рядом с ногой Тесея. Перенося часть веса на чужое плечо, он потонул коленом в выступе дивана, балансируя правой стороной тела, оторвал от пола левую ногу, продвинул коленной чашечкой чуть дальше по дивану, двигаясь по контуру бедра Тесея, пока наконец осторожно не опустился к нему на колени, точно ему изначально было предложено присесть здесь. Скамандер сидел теперь, неподвижно замерев, словно напрочь отказывался верить в происходящее. Идеально прямая спина вдавливала позвоночник в спинку дивана, но отступать было некуда. Также сжимая чужое плечо, Нико чуть поднялся, потянувшись вперёд, склонив голову немного на бок, в осторожном нежном порыве коснулся приоткрывшихся от удивления губ, опускаясь обратно, прижимаясь ближе к Тесею.
[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]douleurs, migraines et sonates[/status][icon]https://a.radikal.ru/a10/1903/75/56e30827676b.png[/icon][sign] [/sign][lz]je ne regrette rien[/lz]

+1

14

Даже в подпитии аврорская интуиция Тесея, много раз спасавшая ему жизнь на фронте и на заданиях, умела достучаться до слегка затуманенного огневиски сознания. И сейчас она во весь голос трубила "пора уходить!", хотя разыгравшаяся между Дювалями сцена была по-своему интересна не только для сторонних наблюдателей, так или иначе сталкивавшихся ранее с проявлениями этой прекрасной барной традицией битья морд (хотя, судя по всему, дело к этому не шло).
Тесей перевёл хмурый взгляд на Николя, чьё сознание пребывало в каком угодно мире, только не в реальном. Увы, заклинание, избавившее его от алкоголя в желудке, не могло сделать того же самого с кровью, и потому глаза Николя смотрели вокруг с весёлой решимостью и ленцой, будто их обладатель собирался залезть на Эйфелеву башню - ни меньше. Тесей вспомнил себя в его годы - весёлые попойки с сокурсниками, а позже и коллегами, и как они всей пьяной гурьбой прыгали с белых скал Дувра в тёплое море, используя магию, чтобы не разбиться. Мерлин, ну и идиотами они тогда были...
- Николя? - позвал Тесей, слегка потормошив парня за плечо. Тот вроде и обратил внимание на звук чужого голоса, а вроде продолжил оставаться в своём затуманенном хмелем мирке, где не было ни одной связной мысли, одни ощущения: блёклые, разноцветные, неровно мешающиеся друг с другом как краски в палитре неаккуратного художника. Если Тесей хотел достучаться до этого разума, ему сначала стоило вывести Николя на свежий воздух, а потом окунуть в ближайший фонтан. Конечно, такого же эффекта можно было добиться мятным зельем, но фонтан был более наглядной демонстрацией.

План сбагрить Николя на его подругу с треском провалился. Да и на Маркуса, в свете появления его старших братцев, тоже не удалось бы переложить ответственность за прижимающееся к руке пьяное тело, тем более что Тесею всё равно не пришла бы в голову эта идея. Он был слишком защитником, а Николя был слишком молод и мог бы сойти за младшего кузена Тесея. В конце концов, это сын Мишеля! "И Каролин", - заботливо и с некоторым ехидством подсказало сознание, когда Тесей, крепко придерживая пьяного юношу, не вывел того из бара. С Абрахамом и Франсиной он так и не попрощался, и те скоро наверняка заинтересуются его отсутствием, найдут Полин... или Полетт?.. да, Полетт, и та скажет, что Тесей ушёл с вдрызг пьяным сыном той самой Каролин Фламель. Мда... Поводов для шуток у них с друзьями теперь прибавится, потому что нет ничего более забавного, чем бывший любовник, исполняющий родительские обязанности в отношении сына бывшей любовницы.
Холодный ветер ударил в лицу. После тепла бара промозглая парижская ночь ощущалась особенно неприятно, точно в кожу впивались мелкие иголки, и глаза тут же заслезились, склеивая ресницы.
- Нельзя тебе в таком виде домой, - вздохнул Тесей, делая глубокий вдох, глотая стылый воздух, чтобы наполнивший лёгкие холод отрезвил, прояснил сознание. Аппарировать куда-то нетрезвым ему было не в первой, но, всё же, сейчас с ним был Николя, куда как более пьяный. Хоть один из них двоих должен проявлять минимальную осторожность.
Поэтому, прежде чем вихрь парной аппарации затянул их, они прошли пару ярдов до ближайшего переулка, где ни один маггл не заметил бы странно исчезнувших людей.

Когда они возникли недалеко от отеля, Нико опасно накренился. Грудь его вздрогнула, сжалась в спазме, как если бы того рвало. Тесей обхватил его рукой под живот, чувствуя, как вхолостую сжимается поджарый живот; глядел с сочувствием, как его брат глядел на побитых собак, прежде чем приступить к врачеванию. Уверенная ладонь легла на спину, погладила утешительно. Что ж, первые алкогольные опыты редко проходят без вот таких вот последствий. Нужно будет утром с чаем выдать ещё и антипохмельное зелье, иначе с головной болью и тошнотой Нико проваляется в постели весь день.
Холодный воздух и аппарация, кажется, несколько протрезвили юношу. Тот вполне живо переставлял ноги, когда они поднимались по лестнице, и во взгляд вернулась тень осмысленности.
- Останешься на ночь здесь, - сказал Тесей, взмахом палочки зажигая торшер. Мягкий электрический свет создал в комнате приятный полумрак, не ранящий привыкшие к ночи глаза. - Тебе нужно проспаться, прийти в себя, а утром уже сможешь вернуться домой или пойти на занятия... Хотя, лучше на занятия. Сомневаюсь, что твоя мать будет в восторге от того, что ты развлекался в баре.
Тесей опустился на диван, и усталость тут же накатила, надавила на плечи, будто он нырнул на глубину озера, где темно, мутно и  мимо плавают непуганые рыбы, задевая плавниками тело. И самому стоило бы отдохнуть, свернуться под тёплым одеялом на диване (потому что кровать лучше отдать Нико на случай, если тот мечется во сне, чтоб не упал и не ушибся об пол), закрыть глаза и погрузиться в мир приятных сновидений. Но засыпать нетрезвым Тесей не любил, предпочитая цедить чай, пока в голове не прояснится. Тогда с утра его почти не мучило похмелье.
- Ложись на кровать, - подбородком Тесей кивнул в сторону ещё не разобранной постели и только после этого понял, что его последние несколько минут не то чтобы внимательно слушали. И что Николя почему-то подошёл ближе, глядя с невыразимой тоской и почти что жалостью. Ему плохо? Алкогольное отравление? Нужно дать выпить зелье сейчас, а не с утра?..
Чужие голени коснулись бёдер, скрытых плотной тканью брюк, сжали.
- Николя? - непонимающе спросил Тесей, растерянно моргнув. Понимание происходящего ускользало от него и, когда губы коснулись губ, это было как удар. Поцелуй выбил из головы все мысли, оставив только потрясение и беспомощность. Тесей никогда не чувствовал себя таким слабым просто от очень сильного... удивления.
Тяжесть тела, устроившегося на коленях, льнущего грудью к груди, могла бы быть приятной, но... Николя был красив для мужчины: тонкие черты лица и большие оленьи глаза не делали его менее мужественным, как и субтильное телосложение, и даже томность во взгляде и чрезмерная плавность в движениях могли найти своего почитателя. Которым не мог стать Тесей.
Тонкие пальцы потянулись к рубашке Николя, сжали тёплую ткань. Хотелось оттолкнуть, отшвырнуть от себя, чтобы прекратить, разорвать поцелуй, против которого протестовало всё нутро Тесея. Распахнутыми от ужаса глазами он смотрел на Николя. Но разум, пусть затуманенный алкоголем, грозно напомнил" "Ты взрослый, а он - запутавшийся пьяный мальчишка, едва соображающий, где и с кем находится. Веди себя, как взрослый".
Николя, несмотря на кажущуюся хрупкость, был крупнее и тяжелее любой из девушек Тесея. Но он, любивший вот так целовать возлюбленную, обнимая тонкий девичий стан и поглаживая изящное бедро, знал, что делать. Вряд ли Николя успел сообразить, почему тело его сменило положение с вертикального на горизонтального, почему под спиной теперь мягкая обивка дивана и исчезло тепло чужого тела.
Тесей отшатнулся, точно ожёгшийся об огонь, и выхватив палочку, до которой теперь мог дотянуться, коротко взмахнул:
- Дормио!
Николя, было поднявший голову, опустил её на маленькую диванную подушечку. Золотые бабочки Сонных чар кружили над его головой, роняя на взлохмаченные каштановые волосы пыльцу, тут же, впрочем, исчезающую.

С тяжёлым вздохом Тесей опустился на кресло, которое всего несколько минут назад предлагал Николя. Даже проведя тыльной стороной ладони по губам, Тесей всё ещё чувствовал фантом поцелуя: чужой жар и тяжёлый привкус огневиски. Не в первый раз в жизни с ним случался внезапный поцелуй, но впервые Тесей чувствовал в себе такое омерзение и опустошение. И непонимание - какого драккла это сейчас было-то?
Скривившись, Тесей ещё раз провёл ладонью по губам, точно испачкал их в чём-то неприятном на вкус. Сдёрнув с кровати плотное покрывало, он набросил его на свернувшегося на диване Николя, а потом пошёл в ванну, где долго умывал лицо и разглядывал себя в зеркале: уставшего, полусонного.
Золотые бабочки порхали над головой Нико, обещая тому спокойный сон до самого утра. Тесей ещё некоторое время стоял, разглядывая своего внезапного гостя, от которого с утра стоило ждать новых проблем. Засыпать в одной комнате с юношей совершенно не хотелось, но и оставлять его в одиночестве тоже было не вполне разумно, поэтому, прикинув разные варианты, Тесей наложил на номер защитные чары и вышел в коридор. Соседний номер, как он знал, пустовал, а вскрыть магией дверь не составило особого труда, как и наложить магглоотталкивающие чары. Поморщившись, Тесей скинул одежду и забрался на кровать.
Сон не шёл ещё долго, и Тесей просто лежал, закрыв глаза. Под веками плясали разноцветные точки, точно это ему, а не Нико, досталась горсти волшебной золотой пыльцы. Тесей кусал губы и надеялся, что на утро Нико не полезет извиняться или, что куда хуже, выяснять, может ли его внезапный порыв получить хоть какой-то ответ. Если это просто придурь пьяного мозга - Мерлин миловал, если же что-то большее... Тесей слишком хорошо знал, что такое влюбиться в человека, который никогда не полюбит тебя в ответ, и в сердце пустила росток жалость. Николя, Николя, ты выбираешь не тех людей...

***

Утро принесло с собой лёгкое покалывание в висках и сушняк, поэтому первым делом Тесей наколдовал себе стакан воды, а вторым всё же принял немного антипохмельного зелья, чтобы не шарахаться от солнечного света. Голодный желудок настойчиво требовал что-нибудь в него уложить, но подниматься с кровати было так лень, что Тесей обиженно заскулил в пышную подушку. Ах если бы можно было до полудня вот так валяться, никуда не спешить... В мыслях тут же возник облик изящной светловолосой целительницы, и Тесей счастливо улыбнулся, потеревшись носом о подушку, которая, конечно же, не могла пахнуть духами Сибилл. Летом у них совпадали отпуска, и можно было бы съездить куда-нибудь...
Мягкая улыбка тут же сползла с лица Тесея, едва он вспомнил, что занял не свой номер, и что за стеной должен вот-вот проснуться Николя. Мерлин твою налево...

Когда Тесей - уже полностью одетый и нагруженный бумажными пакетами со свежей выпечкой - снял чары и вошёл в снятый им номер, николя ещё спал, но золотые бабочки больше не порхали над дурной каштановой головой. Крадучись, как большая кошка, Тесей поставил на низкий столик перед диваном антипохмельное зелье и один из пакетов, и частично раздвинул шторы на окне - так, чтобы свет не падал на помятое лицо спящего, а только на кресло, в котором Тесей и устроился, чтобы почитать утренний "Крик гаргульи".

Тело на диване с мученическим стоном зашевелилось. Подняв глаза от статьи, Тесей чуть наклонил голову, наблюдая. Насколько хорошо Николя помнит произошедшее в баре и после него?
- Доброе утро, Нико. Антипохмельное зелье слева от тебя, - мягко сказал Тесей, складывая газету пополам.
~

+1

15

[indent]Под действием магического сна Нико ничего не снилось. Бессознательно ему казалось, что он лежит на мелководье кристально чистого пруда. Вода под ним приятно размывает теплый, прогретый солнцем песок, небольшой её пласт прямо над его лицом преломляет лучи, норовящие юрко проскользнуть между ветвями деревьев, расслабленно покачивающихся на ветру. Никого рядом нет. Он один.
Но от этого не страшно, скорее спокойно.
[indent]Прямо перед пробуждением вода утекает, иссыхая, точно в страшную засуху. Песок становится черствым, сверху, опутывая тело, давит что-то другое, уже не такое легкое и едва уловимое. Кто-то бьёт в гонг прямо в его голове и его грубым рывком выкидывает в реальность.
Во рту мерзотный привкус и ужасно сухо, так, что кажется, скользни языком по нёбу, останется шершавый след. Разлепляя губы, Нико рефлекторно выдаёт мученический стон, и этот звук плавно сливается со спокойной какофонией распускающегося утра. На долю секунд француз приоткрывает глаза, обнаруживая себя завернутым в одеяло, судорожно выпутывается из него, пусть его тут же пробирает дрожь. Спокойный голос слишком резко врывается в смазанную картинку мира, и Фламель заметно дёргается от испуга.
Он резко убирает ладони от лица и, щурясь, открывает глаза, борясь с инстинктом снова прикрыть их, ведь свет безжалостно царапает хрусталики.
[indent]- Oh mon dieu! - припухшее после сна лицо снова скрывается за ладонями, Нико издаёт звук, похожий на сухой всхлип, беспомощно елозит на диване, словно жук, неудачно перевалившийся на спину. - Боже, боже мой! - причитает, точно в утренней молитве раскаяния, француз. - Я что-то натворил? Я что-то натворил, - не дожидаясь подтверждения, он взваливает на свои щуплые плечи тяжелый груз вины. - Боже, только не говорите, что моя мать в курсе! - больше всего, Нико, конечно же, боится мать. Он чуть разводит пальцы, пугливым взглядом проносясь по комнате, но никто не выскакивает на него с внезапными обвинениями, поэтому замерев, Фламель чуть успокаивается.
- Как... - пересохший язык то и дело цепляется за что-нибудь во рту и продолжать говорить не так просто. Юный волшебник дёргается на диване, в неловкой попытке сесть и лишь чуть приподнимается, укрепившись лопатками на диванной подушке. Одна ладонь отпускает лицо, слепо шарит в направлении зелья, на которое указал Тесей. - Как я здесь очутился? - робко интересуется студент после первого увесистого глотка. Черепушку наполняет тяжелый туман, сквозь который не проглянуть. Француз морщится, лихорадочно хватаясь за обрывки вчерашнего дня. Утро в университете, пары, лекция, потом смазанная суета дня и подготовки к вечеринке... Сознание жмёт на паузу, медленнее проматывая сцену в доме Дювалей. Только сейчас предчувствие чего-то страшного наваливается на Николя. Помогая себе рукой, он всё же садится, опасливо косясь в сторону Скамандера. Он подтягивает ноги к себе, чуть разводит их, размещая локти на коленных чашечках, и дрожащими руками удерживая стакан с целебным зельем. Жидкость осторожно приступает к вымыванию последствий алкогольного опьянения. Нико проматывает воспоминания дальше, но всё глохнет за порогом мужской уборной, где его всеми силами приводил в себя Тесей. Взгляд от стакана трусливо перепрыгивает на британского аврора и возвращается обратно.
- Я что-то натворил? - робко осведомляется Нико, с большими оленьими глазами, опущенными к стакану в руках, взъерошенными волосами он напоминает ребёнка, с которым когда-то познакомился Тесей.
Но он не ребёнок, он вырос. А его всегда учили, что если что-то натворил, придётся отвечать за проступки.
[indent]В сущности ничего страшного. Напился, перебрал - с кем не бывает. Нико не раз и не два помогал тащить сокурсников, находящихся в таком состоянии, и на утро каждый ощущал долю стыда, но ближе к полудню она выветривалась. Он благодарно выпил антипохмельное зелье, не отказался от предложенной выпечки и чашечки кофе. И пока Тесей занимался приготовлением напитка, Нико бесшумно выскользнул с кухни. Он вышел в коридор в легком сомнении в том, что и зачем сейчас делает. От слов Скамандера стало спокойнее - в плане, что он действительно ничего не натворил, однако странное напряжение внутри вдруг оказалось совершенно не связано с алкоголем и его малоприятными последствиями.
В какой-то из их квартир была странная планировка. Длинный, совершенно нецелесообразно впихнутый коридор. Мать то и дело ругалась, она вообще любила придраться ко всему вокруг, на что отец лишь загадочно улыбался. Он всегда с невероятной стойкостью выносил все её недовольства и улыбался так, точно знал маленький секрет, в который не был не посвящен никто, кроме него. Мишель Фламель носил эту странную полуулыбку на губах, как фамильную эмблему, природный герб, отличительный знак. Как бы ни была отвратительная ситуация, отец всегда мог улыбнуться. И когда робкий Нико поднимал на него глаза, даже под шквалом нападок матери, ему и правда казалось, что всё не так плохо. Однако настал день, когда Нико видел отца в последний раз. Но даже на бледном, потерявшем все краски лице угадывался ореол загадочной полуулыбки.
Нико любил этот длинный нелепый коридор. По утрам, проснувшись раньше всех, или же ночью отправляясь в туалет по малой нужде, он вытягивал руку, касаясь рукой шероховатости стены, и мог брести, прикрыв глаза, точно выучив, где кончается стена. Привычка остался с ним, и иногда, раздумывая над чем-либо, он также вытягивал руку, не глядя, продолжая шагать вперёд. Опора словно сама вела его, будто он, вновь ставший совсем маленький, не выпускал отцовской руки, точно зная, что может ей доверять. Вот только на ощупь стена всегда была холодна. И лишь Нико оставлял на ней мимолётный отпечаток тепла.
[indent]Нико шёл, также прикрыв глаза, обращаясь весь фокус внимания внутрь себя. Что же случилось? Что же беспокоило его из вчера? Мыслями он вернулся к утру, перематывая запись вчерашнего дня. — Ты Николя, да? - приободряюще осведомился у него мягкий голос. Затем пленка пошла скорее, но каким-то сбитым, нервным ритмом, точно киномеханик задремал и пустил ленту на самотёк. Рука внезапно дошла до косяка и Фламель вздрогнул.
Ручка податливо скрипнула под его ладонью. Он надеялся отыскать балкон, но вполне сойдет и большое окно. Вид выходил во внутренний дворик отеля, где жизнь уже шла своим чередом. Облокотившись на деревянный подоконник, Фламель наблюдал за тем, как ворчливый официант, не вынимая сигарету изо рта, волочил к бакам несколько мусорных пакетов.
Он слышал тихие шаги Тесея, поэтому не испугался. Скамандер встал рядом, но взгляд карих глаз всё ещё увлечённо наблюдал за официантом. Чаша волнения внутри качнулась, содержимое скользнуло за край. Он всегда был послушным мальчиком, примерный студент, старающийся угодить во всём матери сын, но после вчерашнего внутри зрело что-то ещё. Точно кто-то, проведя его за кулисы, открыл новую сторону всего, что Нико и без того знал. Этот мир, о котором Фламель, впрочем, слышал и знал, обратил вдруг на него свой взор, заметил щуплого мальчишку, лишь восхищённо наблюдающего за всем со стороны.
Теперь и этот мир знал, что Николя Фламель существовал.
[indent]- Мне кажется, - внешне всё ещё сохраняя безмятежный вид, провожая взглядом ворчливого официанта, начал Николя, - мне кажется, я должен вам кое-что рассказать, мсье Скамандер,- заговорить его заставило воспитание. "Лучше скажи сразу о провинности," - всегда говорила ему grand-maman. "Так будет лучше." Но Нико никогда не понимал почему. Даже приходя с повинной, он сполна получал за то, что натворил. Возможно, умолчав, он бы смог избежать наказания, однако никогда не хватало духу на то, чтобы это проверить. Ещё немного помолчав, Нико приподнял одну руку, разворачиваясь к окну спиной, вернул локоть на подоконник, встал к Тесею лицом. С признанием Скамандер его не торопил, однако Нико казалось, что в воздухе повисло некоторое напряжение. Знал ли британский аврор то, что Фламель намеревался сказать? Однако вместо связанного признания у француза вырвался сбивчивый вопрос, едва оформившийся в мыслях и вылетевший наружу совершено вопреки его желанию.
- Кто такой Геллерт Гриндевальд?
[nick]Nicolas Flamel[/nick][status]douleurs, migraines et sonates[/status][icon]https://a.radikal.ru/a10/1903/75/56e30827676b.png[/icon][sign] [/sign][lz]je ne regrette rien[/lz]

+1

16

- Все в порядке, - успокоил Тесей Николя. - Ты ничего не натворил.
В начале карьеры в Аврорате Тесею несколько раз приходилось арестовывать пьяных волшебников, решивших устроить дебош посреди Пикадилли, или разбираться с потасовками в Лютном переулке, когда кто-то с кем-то не поделил подозрительный артефакт. Николя же не совершил ничего преступного, а о... м-м-м... своём несколько непотребном поведении в отношении Тесея ничего, очевидно, не помнил. К большой радости Тесея, который пребывал в полном неведении, как полагается на такие вещи реагировать и что делать, если Николя вдруг начнёт извиняться и оправдываться. Нет уж, пусть этот инцидент займёт место на полке курьёзных случаев, о которых и рассказать-то некому, да и незачем. А то Перси, узнав, поднял бы насмех, да ещё и придумал бы ехидную шуточку. Николя ведь был сыном Каролин.
- Как себя чувствуешь? - обеспокоенно спросил Тесей, отвлекаясь от кофе, который варил для Николя, но тот не отозвался. Только открытая дверь красноречивей всяких слов сообщила, что жертва невоздержанных алкогольных возлияний вышла в коридор.
Тесей надеялся, что Нико не стало плохо. Сибилл рассказывала, что у неё был знакомый с аллергией на антипохмельное зелье, и, окажись у Нико такая же аллергия, ситуация вышла бы скверная. Но из ванной не доносились шум воды или полные боли и отчаяния стоны, но Тесей выдохнул лишь самую малость. Чувство беспокойства сжало сердце с такой силой, точно Николя был ему младшим братом, о котором он обещал заботиться, оберегать от ужасов большого города, но слово своё не сдержал.
Стыда Тесей, однако, не испытывал. Перед кем, да и за что? Их с Каролиной отношения, пусть и продлившиеся несколько лет, никогда не пересекали той черты, когда два проводящих ночи в одной постели человека решают обьединить быт, стать ещё не узаконенной, но семьёй. Тесей никогда не пытался стать Николя отцом, воспитывать его, только старался поддержать мальчишку, защитить от придирок тяжело переживающей смерть мужа матери, развеселить. Да, пожалуй, он вёл себя, как старший брат.

- Николя? - Тесей обратился к нашедшемуся к окна юноше. Бледное утреннее солнце бросало косые лучи на его лицо, ещё хранившее следы бурной ночи. Точно кроме галлонов огневиски Николя успел влить в себя бочку абсента, а потом несколько часов пролежал навзничь прямо на дороге. Благо, помятый внешний вид не проблема для мага.
Николя слабо моргнул и обернулся заторможенно, словно боролся с сопротивлением воздуха. Тесей нахмурился. Может, стоило дать юноше большую дозу зелья? Тесей знал, что неподготовленный организм плохо переносит последствия кутежа, особенно если он сопровождался алкогольным отравлением. Хотя, возможно, Тесей зря волнуется и драматизирует, и холодный душ, зубная паста и крепкий чай пойдут Николя на пользу.
— Кто такой Геллерт Гриндевальд?
Внезапный вопрос выбил мысли из колеи. Тесей вскинул брови в удивлении, глядя на Николя. Тот прятал взгляд и мялся, как напуганный подозреваемый на допросе или что-то скрыввющий от авторов свидетель. Неужели в самом деле что-то знает? Видел Гриндевальда? Ему что-то наплёл пьяный Маркус Дюваль до того, как за ним пришли его старшие братья?
- Тёмный волшебник, акционист и магглоненавистник, если говорить о его личности коротко, - ответил Тесей. - Немецкий Аврорат разыскивает его за нападения на магглов и магов, убийства и пытки. - Последнее в списке преступлений было под вопросом. Абрахам полагал, что сам Гриндевальд не пытает своих жертв, за него это делают его сторонники, которых пока было немного, но чья численность росла. - В идеологии, которую он проповедует, идёт речь о превосходстве магов над магглами, о геноциде, который маги должны совершить ради очищения мира от тех, кто не владее магией. - Тесей немного сгущал краски, пересказывая слухи, которые до его ушей доносил дующий с континента ветер. - Гриндевальд очень силён и многие его боятся, поэтому ему легко удаётся находить себе союзников.
Закончив, Тесей помрачнел. Превосходство магов над магглами - чепуха, но какая притягательная, как сильно отвечает она распространённому среди чистокровных мнению, что именно они должны управлять этим миром. Если кто и должен стоять на вершине власти, то люди, чьи интересы должны отвечать потребностям общества, а не личной корысти; люди, способные не допускать кошмарных бед, войн и голода.
- Мать о нём часто говорит, да? - спросил Тесей, глядя не на Николя, а в окно. По внутреннему дворику неспешно прогуливалось несколько постояльцев. - Или ты слышал о Гриндевальде от кого-то другого?
~

+1


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » история моей ненависти [fbawtft]