faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу каступрощенный прием
уход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицу

Дорогие Таймовцы!
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
Дорогие Таймовцы!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

Кабинет Р Первого — единственное место второго этажа, где стены молчали. Они казались страшно уродливыми, не имея на себе ни единой надписи. Это место было изгоем среди прочих других. Даже в кабинетах на партах, стенах, в самых различных закутках, можно было найти свежие надписи, которые, в отличие от стен коридора и комнат, тщательно подтирали невидимые уборщицы, а может и сами учителя, которые сильно раздражались завидев подобного рода деятельность. Читать дальше

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » То ли гора, то ли голова с плеч


То ли гора, то ли голова с плеч

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

ТО ЛИ ГОРА, ТО ЛИ ГОЛОВА С ПЛЕЧ
но я прошу тебя о беде — прошу не о чудесах
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

https://78.media.tumblr.com/81face9c655cf670b7745458c381d7dd/tumblr_owk8rcRCeU1qmc3fpo6_r1_500.gif

Немного Нервно – Santa Maria

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Cassian Andor, Jyn Erso и где-то здесь шатается K-2SO

Явин IV —> Корда —> Явин IV

АННОТАЦИЯ

Дай ему терпения, когда навылет,
Дай ему спасенья, если меж ключиц.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Отредактировано Jyn Erso (17-10-2017 02:09:21)

+2

2

Здесь найден рай,
Изобретена любовь,
Но сердце мое
Не переживет этот штиль.

Сколько это продолжалось? Вечность? Две вечности? Кассиан Андор едва раздирал глаза, ему не хотелось жить. Каждый раз, когда он открывал глаза, он проклинал жизнь за то, что она, жалкая, теплится в груди. И голоса в голове не утихают даже во сне. Они беспрерывно что-то шепчут ему. То удаленно, то совсем близко, то истерично, то спокойно. Совсем рядом, что разведчик невольно вздрагивал, поначалу. Потом голоса в голове стали частью его.
Удивительно, но они помогали ему выжить. Они насмехались над ним, унижали его, заставляли храбриться, поддерживали, ненавидели, переживали за него. И этот круговорот чужих эмоций не давал ему почувствовал себя по-настоящему слабым или по-настоящему одиноким, хотя он прекрасно понимал, что никаких голосов на самом деле нет и все это - результат напрочь сломленной психики. Он сходит с ума. Каждый день и каждый час от адски сильной боли, он сходит с ума.
А может оно и к лучшему? Впав в безумие не так сложно будет дотерпеть до того мгновения, когда Таркир прекратит твою жизнь. Нет... нет, это был кот, который любил играться со своей мышью. Он ведь давно узнал всё, что ему было нужно, теперь дело за малым. Однако с каждой новой пыткой Кассиан понимал всё яснее - он не может расколоться. Воспоминания покинули его сознание, как покинул его сознание разум. Холодная сталь пыточного дроида, кажется, вообще не пугала Андора. Пугали человеческие руки, смирный, стройный ряд голосов и чужие лица. Изможденный настолько, что он переставал что-либо видеть, картина мира возвращалась к нему опять следующим утром или через несколько часов и он выл волком, а если бы еще оставались силы - кидался бы на стены, вопрошая - за что они снова дают зрение? Зачем они подпитывают его жизнь? Зачем наполняют бессмысленный сосуд тела? Это ведь все наркотики, стимуляторы, медикаменты - то, что выводило его из состояния клинической смерти, то, что запускало остановившееся сердце. И Кассиан желал только одного, чтобы это сердце разорвалось к чертовой Силе.
Мысли о том, что он не сдастся, что он будет бороться, прошли уже давно. Еще недавно гордо стискивая зубы, теперь он беспомощно не мог шевелить даже губами. Выдавая свое сопротивление ясным криком, теперь он мог только хрипеть и стонать, как раненный лось. Не потому, что не хочет быть сломленным, а потому что его все еще живой мозг хоть как-то реагировал на боль - на радость мучителя. Для Таркина это было музыкой.
Ненависть? Она была. Такая сильная ненависть, что каждый раз Кассиан заживо сгорал в ней и тлел. Теперь от нее не осталось ничего, кроме воспоминаний и холодных углей. Он рвал зубами одежду, в припадках от боли бросался на стенах, разбивал лицо в безумии, все это прошло. Осталось опустошение и серая душонка, болтающаяся на ниточках жизни. Тяжелая доля, которая никак не сорвется вниз. И всё это - как зубная, ноющая, постоянная боль, изнуряющая не только тело. Он уже не чувствовал себя человеком.
Кассиан лежал на холодном полу. Все, что могло простыть в его организме - давно простыло и переболело. Он не ощущал ни страха, ни холода. Сейчас страшное, дикое, звериное подсознание правило бал, словно вытащенное на свет человеческое уродство. Оно раскрывало глаза, выкатывало из орбит, а от долгого не моргания высыхали глаза. Он перешел в ту стадию, когда тело начинало его пытать само. Он не мог ни пить, ни есть. Зубы у него были еще целы, как, в принципе, и тело. Ногти на месте, за исключением тех, кто он содрал сам. Кожа на месте, за исключением той, что он отгрыз сам. Кости переломаны в нескольких местах, органы побиты и взъерошены. Имперцы делали с ним кое-что хуже, чем иголки в пальцы. Вся его боль происходила изнутри, ее нельзя было созерцать. Порой ему казалось, что из-за сильнейшей рвоты, наружу выходят органы, насколько плохо ему было. Начинались страшные галлюцинации. Все потаенные страхи окружали его со всех сторон и он кричал в безумии. А в это время, вместе с надломленным сознанием тело довершала физическая боль.
Андора мутило. Он ковырял идеально гладкий белый мраморный пол сбитым, отходящим от пальца ногтем, кровь заливала ладонь. Он не чувствовал ничего - ни отвращения к себе, ни спасительной боли. Когда уходит боль, уходит жизнь и твое чувство жизни. Он уже ощущал себя мертвецом. А голоса постоянно звали его в голове: "будь сильным, будь ясным, ты сможешь". Что он сможет? О какой ясности они говорили? Первородный страх, бесконтрольное существование.
Он перевернулся на спину, перед глазами расплывалось белое пятно потолка. Он чувствовал, как агония подступает к горлу, голоса звучат резче, они боятся, они тоже в панике, бьются о корку его головного мозга, пытаясь вырваться, они кричат ему всё сильнее с каждым предательским ударом сердца.
"Я не хочу умирать, Я НЕ ХОЧУ... Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ, НЕ ХОЧУ"
Множество голосов в голове. Кассиан чуть стиснул зубы, но крик сам шел откуда-то изнутри, он пытался схватиться за белый пол, метясь по полу, как сумасшедший.
"Я не хочу умирать. Я не хочу умирать. Нет, не умирай. Он не умер, не умер. Он все еще здесь. Он жив. Я не хочу, чтобы он умер. Он умирает, он умрет, он точно умрет. Уу-ууумре-ее-т"
"Нет, не умрет. Тихо. Тихо. Он не умрет. Открой глаза, открой глаза, живи. ЖИВИ".
Сколько прошло времени он не знал. Он резко открыл глаза и набрал воздуха в легкие. Кассиан резко поднял корпус, оглядел белую комнату, в которой находился и зачем-то стал раздирать себе грудь, как будто что-то искал. Оживал, понимал, поднимался.
Проглотил комок горькой слюны тяжело. Голос у него все еще есть, они хотят, чтобы он говорил ясно и четко. А он едва ясно и четко может думать.
Мысли пробирались к голове, как черви под кожей, Кассиан чувствовал это физически. Чесался, разбирал тело разбитыми пальцами, искал их, не понимая, что с ним происходит. Гром наступал все сильнее, как грохот скандинавских кораблей, стучащих тяжелыми молотами по крепким щитам и мачтам своих драккаров. Ужас приходил и у него было лицо, измазанное в саже, с горящими безумными, выкатывающимися белками. В шторме и гаме его опять охватывал страх такой, что контролировать его было попросту невозможно. Он упал на колени, все еще пытаясь остановить неизбежный приход червей-мыслей, он чувствовал, что будет заражен. Если они доползут до его головы, он снова начнет думать, он снова начнет страдать. И от этого он бился, словно маленький ребенок, за свое незнание и право оставаться в безумии, с которым сжился, с которым стал единым.
А потом пальцем зацепил веревочку на запястье. Это была единственная вещь, которую ему оставили за ненадобностью. Или потому, что догадывались, что для израненного, сломленного человека даже ниточка может стоить целую жизнь. Кассиан затаил дыхание, рассматривая переплетение мелких волокон, а потом хрипло не то хмыкнул, не то издал нечто на то похожее и понял, что это судороги рыданий, которые почему-то рождались холодной морской бурей внутри. Раскат грома, удар молнии с кипящий океан. Он упал и почему-то, как младенец, заплакал.

Капитан. Был ли он когда-нибудь капитаном? Как его зовут на самом деле? Где заканчивается безумие и начинается защита человеческого разума? Когда все нормально опускается на дно и на его место возвращается звериное. Когда уже ничего, кроме мрака не осталось. Липкого мрака, у которого белый цвет.
Он открыл глаза, как только дверь в его комнату раскрылась. Поднял голову, привстал на локте. Ему не обязательно было оборачиваться, чтобы знать, кто стоит у порога.
- Как вы себя чувствуете, капитан? - Спросил он.
Капитан никак себя не чувствовал. В нем не осталось ни ненависти, ни страха, ни желания. Он опустил глаза, закрыл их и глубоко вздохнул.
- Достаточно, чтобы вы продолжили - хрипло, едва выговаривая каждое слово отдельно, ответил ему Кассиан Андор.
- Это хорошо, потому что у меня еще остались к вам вопросы.
- Мне больше нечего вам сказать - повстанец чувствовал, как его начинает шатать.
Так проходит действие наркотика.
Шатало настолько, что даже полусидя он умудрился рухнуть обратно. Это вызывало у Таркина только смех. Но даже его смех не вызывал в Кассиане ненависти больше. Он уже видел много мерзостей и все они были рождены его собственным сознанием, не было больше вещей, которые напугали бы его, никакие иглы, никакие горячие уколы в вены, никакие лица в закрытых марлевых повязках. Ничего из этого больше не пугало его.
- Боюсь, что это не так - его тащили по коридору, он не передвигал ногами, чувствовал, как уже не может. Он не может ни ходить, ни нормально дышать.
Дверь в мучильню пробудила в нем инстинкты. Он вдруг захотел брыкаться, но у него ничего не вышло, он захотел двигать пальцами, руками, ногами, головой, но ничем не мог. Отчаяние захватило его с головой. Он представил свое тело, зажатое в тиски, свои широко раскрытые глаза, которые заставляют смотреть на пытки - расплывчатые галлюцинации. Им не нужны шипы и колья, чтобы пытать человека. Для этого у них есть иглы и шприцы. Наркотики, галлюциногены.
Андор неистово закричал. Так не кричит человек. Так кричит зверь, уставший от боли, но  истерично не желающий больше ничего испытывать. Чего он боялся, если ничего не осталось?
Он не чувствовал ни рук, ни ног. Вот что привело его в ужас. Он мог только кричать, вместо того, чтобы сопротивляться, но это было... так себе сопротивление.
Сколько это продлится прежде, чем он умрет?
- Где находится ваша база, Кассиан Андор? Мне нужно название планеты.
Голоса в голове, голоса в голове, голоса в голове.
Безумие, страх, всплывающие в голове картинки зеленых джунглей и высоких пирамид, запах мокрой дюрастали самолетов, звук разогретых двигателей U-винга, механическое пение смазанных деталей Кея.
Кея... КейТуСо.
Кассиан снова не контролировать свои собственные эмоции, он рыдал.
- Где ваша база? - Таркин знал, что он близок к разгадке.
Джунгли, закаты, затихшая база. Звонкий треск отскакивающего от земли мяча.
Сегодня было тепло.
Джин Эрсо.
Джин Эрсо.
- Где база? - Сквозь видения пробивался голос.
Кассиан глотал слезы и ничего не мог с собой поделать.
- Жри дерьмо, Таркин - выдавил он и плюнул ему в лицо.

+1

3

Daughter – Youth

Дни на Явине тянулись чередой, мешаясь друг с другом, сливаясь в одно сплошное серое пятно.
Она не считала их. Не знала, сколько времени прошло прежде, чем её отправили на свободу из медицинского отсека — Джин уже могла стоять на ногах, даже ходить, почти не хромая, и этого было достаточно. Она сама настояла на том, чтобы её скорее отпустили подальше от жутких медицинских дроидов и их пресловутой опеки, подальше от трубок, бинтов, кислого запаха бакты и еды, вкуса которой она не чувствовала. Когда терпение кончилось, она стала угрожать, и врач, цереанин Карр-Со-Таэн, пусть неохотно, но уступил.
"Последствия на вашей совести, — сказал он с усталым вздохом. — Я бы советовал воздержаться от нагрузок ещё как минимум неделю. Вам нужен покой, Джин Эрсо, война никуда не убежит".
Ей тогда очень захотелось двинуть по его вытянутой физиономии, но вместо этого Джин просто кивнула.
Неделя. Есть ли у неё столько времени?
И, что важнее, — есть ли столько времени у Кассиана? Сколько драгоценных дней она уже потеряла?

Через несколько часов к ней зашёл Мелши — усталый, явно пашущий теперь за троих, а то и за четверых. Если Эрсо с её травмами дали краткую передышку, позволили прийти в себя, разведка не могла позволить себе такой роскоши. Лишившись капитана, они, в некотором роде, осиротели.
— Снова в бой? — спросил он, возникнув в дверном проёме. Синяки от недосыпа под его глазами стали носить хронический характер.
— Что-то вроде того, — отмахнулась она. — Какие новости?
Она, как всегда, не уточняла, что имеет в виду, но Рускотт понял всё без слов.
— Ничего. Дрейвен рвёт и мечет. Кассиан был хорошим разведчиком, и многую важную информацию унёс с собой. Ты даже представить не можешь, сколько секретов у него было, — он неловко развёл руками. — Так что... на взлом понадобится время, много времени. Которого, как ты понимаешь, у нас нет. Не знаю деталей. Генерал вызывает тебя, может быть, скажет что-нибудь. Но я бы особо не надеялся на это.
Джин рукой упёрлась в стену, опустила голову, тяжело выдохнув. Пальцы сами собой сжались в кулак.
— Был, — выплюнула она. — Был? Откуда такая уверенность? Вы видели тело?
— Будь у Альянса хоть одна зацепка, его бы искали. У нас каждый на счету, а уж капитан разведки... — Мелши покачал головой. — Проще вытащить Кассиана Андора из-под земли, чем достать ту информацию, которую он хотел скрыть.
Стоит отдать должное, он хотя бы честен. Эрсо не умела лгать, зато чужое враньё чуяла за парсек.
— И это — всё?
— Если оно выглядит как вампа, орёт как вампа и истекает слюной как вампа, скорее всего это и есть вампа. Нам всем тяжело, мы знали его давно, но это война, Джин, на ней умирают. У нас нет времени скорбеть по погибшим.
— Да, — ответила она потухшим голосом. Посмотрела на стену долгим, пустым взглядом, а потом со всей дури ударила её кулаком. — Да черта с два. Если есть хотя бы один шанс, что он жив, мы обязаны найти его. Так?
Рускотт Мелши ничего не ответил. В его карих глазах, знавших много потерь, плескалась жалость.

Дрейвен не стремился откровенничать с Джин. Он ограничился лишь общими сведениями, чаще генерал только спрашивал её — обо всём подряд, начиная с подробностей эвакуации на Вобани и заканчивая тем, сколько чашек кафа они выпили во время гиперпрыжка к Патрииму. Джин отвечала скупо, общими словами или задавая ответные вопросы, но те так и остались висеть в воздухе. Он не воспринимал её всерьёз. Как и многие до него, генерал видел в Эрсо простую девчонку с криминальным прошлым, которой протяни палец — откусит руку по локоть.
У неё-де нет допуска к информации такого рода.
Данные с Патриима оказались пустышкой, своё первое задание она провалила, и утратила доверие.
Он говорил ей так, словно когда-то у неё это доверие было.
Почему все так уверены в том, что он умер? Дрейвен не мог не знать, что однажды капитан уже угодил в плен и подвергался пыткам. Сама Джин рассказала сразу, как только пришла в сознание, что видела, как Кассиана скрутили, как Таркин, этот жуткий человек, лицо которого, искажённое сухой усмешкой, стояло перед её глазами и сейчас, приказал увести его. Или это ей показалось? Разве они не знают, что живым Фалкрам Империи гораздо полезней, чем мёртвым? Почему они просто теряют время, хотя могли бы организовать спасательную операцию и вытащить его? Дело в ресурсах? Незаменимых нет, верно?
Она сказала это всё ему в лицо, но встретила только холодную невозмутимость, не оставившую ей иного выбора.
"Пока мы не найдём замену капитану Андору, я беру командование миссией в свои руки. Слушайтесь приказов, сержант".
И всё это могло означать только одно: ей придётся зайти с другой стороны.

Кей-Туэссо был последним существом в Альянсе, к которому в обычной ситуации она стала бы обращаться. Забавно, как обстоятельства порой переворачивают всё с ног на голову.
Она нашла его в зоне погрузки. Ничто в восстании не простаивает без дела, тем более — дроиды, и Кей, как выяснилось позже, не был исключением. Ей не пришлось долго искать его: смахивавшая на череп младенца голова словно сутулящегося имперского дроида из чёрной дюрастали возвышалась над ему подобными на полкорпуса.
Как и Джин, он казался здесь лишним.
— Знаешь, тебе можно было найти и лучшее применение, — заметила она, приближаясь к переносящему ящики из грузового отсека старого видавшего виды транспортника роботу.
Он опустил рядом с ней контейнер с чем-то жидким, остановился, пялясь на неё своими фоторецепторами. Вообще-то, у дроидов нет эмоций, но Джин показалось, будто он винил во всём её. Настолько, насколько способен на это его механический "мозг".
— Я бы идентифицировал это как комплимент и сказал "спасибо", но мои схемы утверждают, что ты здесь не ради обмена любезностями.
Джин пропустила иронию мимо ушей. Вот так, сразу к делу?
— Хочу знать, есть ли хоть что-то о Кассиане, — она вздохнула. — Я знаю, он не мог просто пропасть.
Кей развернулся, скрипя своими непропорционально большими конечностями — механики, должно быть, забили на то, что они нуждаются в смазке. При Кассиане дроид двигался с тихим шорохом.
Словно не обращая на неё никакого внимания, жестянка зашагала к сваленным близ шаттла ящикам. Джин, впрочем, не спешила отставать, хотя на один его огромный шаг приходилось как минимум три её.
— И я должен ответить тебе потому что? — наконец выдал он, цепляя за край один из ящиков.
— Потому что мне не всё равно? Потому что я хочу помочь? Что-то не вижу тут толпы добровольцев.
Повисло молчание. Дроид смотрел на неё, словно вычисляя вероятность того, что она говорит правду. Но ей незачем было обманывать.
— Послушай, сейчас не лучшее время для споров, — продолжила Джин, преградив ему дорогу. — Он говорил, что был в плену, и я своими глазами видела Таркина за его спиной. Я ничего не смогла сделать тогда, но могу сейчас. С каждым днём, с каждой минутой, которую мы тратим попусту, вероятность найти его уменьшается, и ты знаешь это. Он спасал мою задницу пару раз, а я не люблю ходить в должниках. Здесь нет никакого подвоха.
Дроид, казалось, завис, переводя фоторецепторы с неё на ящики. Обычно он был гораздо многословней.
— У него был маячок, чтобы я мог найти его, — наконец ответил Кей после секундного раздумья. — Я отслеживал сигнал, но два дня назад он оборвался. Я говорил об этом, но меня не послушали. Кому интересно мнение дроида? А ведь я специализируюсь на стратегическом анализе.
Эрсо помотала головой. Вот оно! Ей нужна была зацепка, и она её получила.
— Где это? Какая-то планета? Имперская тюрьма? Ты сможешь проложить маршрут?
— Система Корда. Я могу рассчитать координаты, но без шаттла и команды эффективность моих действий упадёт до 5,7%. Кроме того, судя по доступным мне данным, там ничего нет.
— Это мы ещё выясним.
— "Мы"? — скептично поинтересовался дроид.
— Я ведь говорила, тебе можно найти лучшее применение.
Кей-Туэссо какое-то время просто смотрел на неё всё ещё сжимая в огромных металлических лапах ящик. Кажется, где-то здесь дала сбой схема, отвечающая за многозадачность.
— Твоё поведение, Джин Эрсо, абсолютно непредсказуемо, — выдал он наконец.
Она улыбнулась краем губ. Это можно было назвать взаимопониманием.
— Тебе ведь его не хватает.
— Капитан был моим другом.

У неё был U-винг и два дроида. Неплохо для начала, но этого всё ещё недостаточно, если собираешься пробраться в ад под прикрытием и вытащить оттуда одну из заблудившихся душ. Она пыталась найти поддержку, но Дрейвен не счёл риски обоснованными. Слишком многое поставлено на карту, они не могут послать людей в полную неизвестность по прихоти вчерашней преступницы, которой внезапно появилось дело до кого-то кроме себя. С очередного разговора она вынесла только бессильную ярость, желание подорвать весь штаб разведки к хаттам и пристальное внимание к собственной персоне.
Пару часов Джин казалось, что за ней следят, а ведь приступов паранойи за ней не водилось.
Но краем глаза она заметила тоненький силуэт в белой одежде, и хотя это могло бы напомнить Джин о кошмарах, на этот раз всё было по-другому. Девушка, кажется, была примерно её ровесницей. Статная, стройная, с тонкими чертами лица, она наверняка относилась к тем, кто принимает решения. И хотя взгляд, который встретила Джин, задержался на ней только пару секунд, она могла поклясться, что увидела в карих глазах интерес и что-то, похожее на понимание.
Но потом девушка скрылась, растаяла среди загородивших её хрупкую фигурку повстанцев, и Эрсо решила, что ей нужно больше спать.
И в то мгновение, когда она уже решила отправиться в одиночку, её нашёл Рускотт Мелши. Он сбивчиво рассказал ей про то, что уже начал приготовления. Прежде, чем Джин успела понять хоть что-то, к ней подошли парочка пилотов из Красной Эскадрильи, она даже вспомнила имена — Ведж Антиллес и Уэс Джансон — именно они тогда забрали их с Кассианом с той пирамиды. Они предложили совершить разведывательный полёт, но Джин в замешательстве отказалась. У них не было на это времени. Тогда они ответили, что помогут ей в любом случае. Просто так. Безо всякой выгоды для себя.
Ещё через час в столовой её окликнули повстанцы, которых прежде ей встречать не доводилось. Драбатан из коммандос, назвавшийся "просто Пао" и иакару Бистан, которого позвал Мелши.
"Ходят слухи..." — начали было они. Джин с сухим смешком покачала головой. С этими слухами она не могла и не хотела бороться.
К вечеру их маленький стпасательный отряд разросся до пяти человек, трёх инородцев, двух дроидов и одной очень вредной мартышки по кличке Хвост. Одни считали поступок Джин правильным и просто не смогли пройти мимо, когда могли помочь, другие же, как Пао, Мелши, Тонк и Сефла — считали себя обязанными Кассиану, и они не могли придумать лучшего способа вернуть ему долг, не зависимо от того, жив он или нет.
Вылет назначили в полдень следующего дня, когда в ангаре будет особенно людно, и у них будет шанс улизнуть под шумок. Большинством голосов решили, что использовать для вылазки U-транспортник, который они с Кассианом выторговали у генерала Додонны, будет чистым самоубийством.
— Вообще-то, — заметил Уэс, — это в любом случае очень напоминает коллективный суицид, но мне даже нравится.
— Слабоумие и отвага, — заключил Ведж, разглядывая взлётно-посадочную полосу. Над Явином повисли сумерки, и ангар опустел.
Тогда Джин, набравшись храбрости, предложила взять шаттл Орсона Кренника, который они угнали с Ла'му. Челнок всё ещё стоял в ангаре — начищенный едва ли не до блеска, новый, полностью укомплектованный и переделанный под нужды Альянса, но сохранивший все коды доступа и знаки отличия Империи.
Он смотрел на них своими вытянутыми иллюминаторами, мрачно и пугающе, но Джин уже не боялась. Чья-то рука легла ей на плечо легко, и она больше не встречала темноту в одиночку.

В кокпите, в который набились едва ли не все повстанцы разом, стояло напряжённое молчание. На той линии диспетчер в замешательстве просматривал все допуски на взлёт, и не находил в числе кораблей их шаттл.
Двигатели напряжённо гудели, испытывая нервы на прочность. "Вот сейчас, — думала она, — всё раскроется и нас схватят".
Ведж Антиллес, если и нервничал, виду не подавал, и это придало Джин уверенности.
Но внезапно рация зашипела, и мужской голос на том конце эфира произнёс скорее с вопросительной интонацией:
— Взлёт... разрешён? Удачи!
Джин не поверила своим ушам. Она бросилась к иллюминатору, когда челнок оторвался от каменных плит, и заметила там, среди сновавшего туда-сюда люда, всю ту же женскую фигуру в белом просторном платье.
— Кто это? — спросила она у Сефлы.
— Ты шутишь? — фыркнул он. От тревоги на его лбу выступили капли пота, которые он поспешно вытер рукавом. — Из какой дыры тебя вытащили? Ты не знаешь Лею Органу?

"Все имперские постройки похожи друг на друга как две капли воды, — подумалось Джин, пробираясь узкими коридорами по тюрьме, упоминания о которой были стёрты из всех архивов и баз данных — Если ты смог сориентироваться в одной, сможешь и в других, особенно когда у тебя под рукой ходячий перепрограммированный имперский навигатор."
Было хорошей идеей взять с собой K-2SO. И хотя с дроидом-дознавателем EV-4S — Дерьмоидом — он не ладил, пока всё шло по плану. Парочка уже закончила препираться, Иви перестал спрашивать, где подопытный, а Кей смог скопировать план здания из памяти протокольного дроида. Теперь они, стараясь не привлекать внимания, пробирались мимо камер заключённых с узкими решётками на дверях. Джин озиралась тревожно, пытаясь разглядеть в темноте среди сотен чужих человеческих лиц и морд гуманоидов одно знакомое, но всё было бесполезно. Вестей от Мелши, Сефлы и Тонка ещё не было. Только они могли выяснить наверняка, где именно держат Кассиана.
— Объект здесь, — наконец напряжённо произнёс голос Рускотта из встроенного в имперский чёрный шлем коммуникатора. Это был личный канал связи, который они наладили сразу же, чтобы не прибегать к ручным комлинкам. Он неожиданности Джин чуть не подпрыгнула, но вместо этого только сжала кулаки и глубоко вдохнула.
— Сектор три, камера два-пять-три-восемь-альфа. Передаю локацию Кею.
— Спасибо, — шепнула она. — Ждите сигнала.
План был неплох. Не то, чтобы в её намерения входило освобождать вообще всех, но в суматохе вывести из здания Кассиана будет гораздо проще, чем вальсировать вместе с ним через главный вход, весело скандируя лозунги восстания каждому встречному патрулю.
О том, что с ним могли сделать за это время, Джин старалась не думать. Ещё недавно на не была уверена даже жив ли он.
Путь до нужной камеры занял две минуты. Эрсо прислонила к считывающему устройству чип, украденный с тела одного из офицеров, которых им пришлось вырубить и спрятать в мусорном отсеке.
— Тонк, мы на месте, — напряжённо произнесла она, зажав кнопку связи.
Через три секунды на нижних уровнях что-то хлопнуло, ухнуло, завыли сирены и сотни дверей разом отъехали в сторону, выпуская на свободу всех заключённых. Дверь перед Джин открылась тоже, и она застыла на пороге, словно парализованная. Ноги отказывалась идти.
То, во что превратился капитан Кассиан Андор, на человека было похоже меньше всего. На секунду она допустила малодушную мысль, что, должно быть, они ошиблись. Должно быть, Кассиан в другой камере. Должно быть, они зря теряют время. Желудок предательски сжался, Джин рукой вцепилась в дверной проём, чтобы удержаться на ногах, пытаясь справиться с подступившей тошнотой, пока Кей-Туэссо мимо неё прошёл внутрь, склонившись над существом, чьё тело превратилось в одну сплошную рану, покрытую коркой запёкшейся крови.
— Носилки. Нам нужны носилки, — с трудом выговорила Джин. — Иви, найди что-нибудь.
Шлем душил её, и она стащила его с головы, бросив на пол.
Возьми себя в руки, — говорила она себе.
У тебя нет на это времени.
Она сделала глубокий вдох и бросилась вперёд, опускаясь на колени рядом с обезображенным пытками телом. Капитан дышал. Она видела, как судорожно поднимается и опускается его грудь. Он был в сознании, но едва ли осознавал, кто с ним говорит.
Тогда Джин осторожно помогла придержать его, пока Иви подкладывал под тело полотнище.
— Мы вернулись, — прошептала она, наклонившись ближе, дрожащими руками осторожно касаясь лба. — Тш-ш-ш. Скоро всё закончится.

Отредактировано Jyn Erso (23-10-2017 01:57:07)

+2

4

Разбуди меня. Не искала, но всё же нашла.
Дышу на свободе, тоска умерла,
И не стоит того, чтобы долго о ней.
Разбуди меня. "Завтра" нас не оставит в живых.
Наше время - уже одно на двоих!
И горят фонари, и свободен тоннель.

Кассиан не помнил, чем закончилась та беседа. Более того, он не помнил, сколько с той беседы вообще прошло времени. Все смешалось в одну липкую картину не связанных, вырванных из сознания воспоминаний. Он не ощущал ничего, кроме апатии и желания умереть, потому что существование в таком состоянии было еще одним тяжелейшим испытанием на его долю. Каждая минута бесцельного лежания на полу растягивалась в часы. Он уже не смел надеяться, что кто-нибудь придет по его душу, кроме мастеров пыток - офицеров службы безопасности, вид особых садистов Империи, или Таркина. Кассиан даже не знал, что Таркин два дня назад улетел из тюрьмы по своим особым делам. Разгром на Патрииме возымел эффект, хотя Империя из-за всех сил делала вид, словно ничего не произошло и они потеряли лишь неважную крупицу.
Нет, это было не так. Каждая крупица в том деле была важной.
Капитан не чувствовал, что кто-то пришел, хотя глаза он открыл. Офицеры не приходят, когда он в таком состоянии, они все ждут, пока он придет в себя и начнет осознавать себя как личность с прошлым и настоящим, только тогда Кассиан был им полезен, только тогда в его голове имелись нужные им мысли.
Он тяжело сглотнул не то комок слюны, не то подступающую к горлу кровь. Он не был уверен, что в последний раз после избиения и пыток у него не лопнуло что-нибудь внутри. Он был бы рад, если бы лопнуло. Он бы даже был раз просто истечь кровью, но все еще был живым. За что? За что судьба и природа наградила капитана такой стойкостью?
Чтобы однажды вместо врагов в его белую комнату открыли двери союзники, вот для чего. Друзья, которым была не безразлична его судьба. Они пришли сюда именно за ним, а он этого никак не мог понять. Просто видел лицо перед собой и истошно пытался вспомнить, где его видел. Сознание, найдя убежище далеко в глубинах его черепной коробки так и не торопилось вылезать наружу. Ему было практически все равно, куда его несут, для чего поднимают. Лицо сменилось белым потолком, его куда-то несли. Так пытаки не носят, но волочат по холодному полу. Кассиан хотел было задвигаться, но мог только стонать, потому что тело его не слушалось, он мог только водить глазами.
Белые потолки сменялись черными, будто бы старая голоплёнка. Фонари ослепляли, потом капитан опять погружался во тьму. Рядом слышались выстрелы, шумела сирена, чьи-то голоса смешивались в одну непонятную массу. Он лежал пластом, ничего не могущий сделать, да и не хотел ничего делать, у него не было сил и возможностей даже для того, чтобы сжать в кулак ладонь. Но он был все еще жив и голоса в голове напоминали ему об этом. Постоянно шептали, призывали жить и говорили, настойчиво, внушительно: "ты скоро будешь свободен". Он хотел отогнать эти мошки надоедливых голосов, но они стали единственными его спутниками во всем этом кошмаре.
И он ценил их общество, даже не понимая, что его собственное сознание родило это отклонение от нормы. Все, что ему казалось раньше, все галлюцинации и разговоры с тем, кого не существовало на самом деле было реальным для Кассиана Андора.
Потом свежий воздух ударил и он с хрипом набрал его в грудь, широко распахивая глаза. Темные потолки сменились черным небом и маленькими искорками звезд. Он помнил их. Помнил, что когда-то смело летал в том небе и не боялся его. Теперь ему казалось, что оно хотело обрушиться на них и сломать все планы.
Так уж вышло, что он был небрежно закинут в трюм звездолета, стукнулся о стену и машинально перевернулся на бок, завалившись на левую руку. Он мог видеть, как группа людей отстреливается от преследующих их людей в белой броне. Голос напоминали ему - штурмовики, имперские штурмовики хотят остановить их. Они схватят их. Они будут их пытать. Они будут снова пытать Кассиана. И это вводило его в новый поток ужаса и страха, который Андор стойко сдерживал. Где-то там он понимал, что спасен, но не до конца, однако его душа или то, что отвечало за функции души, слушалось взбудораженных, испуганных голосов и диктовало настроение.
Бежали освобожденные заключенные. Куда в лучшем состоянии, чем Кассиан. Бежали повстанцы по взлетной полосе. Пао издал какой-то страшный, истошный крик и достал тяжелый пулемет, накрывая толку имперцев бластерным огнем.
Джин Эрсо не вскочила на трап, а влетела в звездолет, хватаясь пальцами на стены. Все были ранены, едва дышали после продолжительного бега до тошноты. Кассиан вдруг узнал ее лицо. Вдруг узнал Кея, который поднимал трап, быстро шевеля ужасно скрипучими механизмами пальцев по компьютерному терминалу, узнал уродливую морду Пао, раненного, но живого Мелши, узнал яркие летные комбезы пилотов. Уэс Джансон склонился над ним, он был весь в пыли и гари, постучал Кассиану по плечу и сказал:
- Жить будем. Летим, босс.
И ушел дальше. Кассиан перевел глаза на Джин.
Трап поднимался, в звездолет еще проникали бластерные заряды, но задеть они уже никого не могли. Кассиан осознал, что трюм полон людей.
- Джин, - тихо сказал он ей шипящим голосом, потому что нормального голоса его давно лишил собственный крик. - Взорви это.
Он проглотил новый комок. Говорить ему было тяжело, но важно.
Он думал, что говорит самые важные вещи в своей жизни.
Взорви это.
Повторял он и хмурился от горящей боли в груди.

+2

5

Sia – Angel By The Wings
Мир вокруг гремел, ослеплял, оглушал — почуявшие запах свободы узники не церемонились с персоналом, а имперских солдат не хватало, чтобы сдержать бунт. Лишённым неба не требовалось много — только чуть-чуть надежды и крепкий кусок арматуры. Некогда угнетатели, теперь имперцы превратились в тех, кому приходилось удирать в страхе, трубить об отступлении, хватать всё, что было способно унести их прочь, подальше отсюда, и бежать, спасать свои жизни.
Это было похоже на буйство стихии. Вода проломила дамбу и хлынула в долину, круша всё на своём пути. Приказы больше не имели здесь власти.
И впереди этого шторма бежали они — кучка повстанцев, да два дроида, волокущих за собой носилки. Эрсо, Пао и Тонк держались чуть позади, прикрывая отход. Джин хотелось вжать голову в плечи, припасть к земле, притворившись мёртвой, чтобы эта волна прошла мимо, не задев, но у неё не было времени на малодушие, хотя страх душил, подступал к горлу комком, и кровь в ушах ухала громче, чем звуки взрывов позади.
И в то же время это — отрезвляло. Только ощущая спиной чей-то взгляд из оптического прицела она чувствовала себя по-настоящему живой. В пылу схватки не было времени на размышления, рука машинально поднимала бластер, пальцы — жали на спусковой крючок. В такие моменты и начинаешь в полной мере ценить каждую минуту, отведённую тебе. 
Глаза её невольно обращались к Кассиану несколько раз, и это вытаскивало из наступающей темноты, напоминая, что кроме страха, кроме желания спасти свою шкуру есть кое-что ещё. Что-то, за что стоило сражаться. Второй раз она его не потеряет.
По уже закрывавшемуся трапу она скорее вкатилась, чем забежала, внутрь шаттла. И запоздало с изумлением заметила, что народу в нём больше, чем они брали с собой.
Но главное — все живы. Другой вопрос, целы ли. Мелши хромает, Тонк держится за правый бок, хотя на ногах стоит твёрдо, Сефла лежит на полу, пытаясь отдышаться, и только Пао всё нипочём. Вспоминая, как он дрался накануне, легко поверить, что драбатан бессмертен.
Ещё она замечает, что два салластанца в углу пассажирского отсека жмутся друг к другу, пытаясь замаскироваться под предмет аскетичного имперского интерьера угнанного челнока, зато женщина, татуировки которой покрывают руки и лицо, смотрит волком, а рука её так и тянется к заткнутому за пояс бластеру, но пока никому нет до случайных пассажиров дела, все только пытаются осознать до конца —
Смогли.
Выжили.
— Мы установили заряды, — скрипуче рявкнул Бистан то ли ей, то ли Кассиану. Его желание не оставить от места и камня на камне после всего увиденного Джин понятно.
Она кивнула. Сил говорить что-то не было, лёгкие разрывались от продолжительного бега, а мысли в голове путались. Через секунду позади отлетающего прочь корабля раздался грохот — взлетела на воздух имперская тюрьма. Джин понимает, что не все из заключённых успели сбежать, но задвигает мысль на грань сознания. Они дали им шанс. Никогда не получается спасти всех.
А от мысли, что одним жутким местом в галактике стало меньше, по хребту пробегает током удовлетворение.
Всё кончено, думала она, но переведя взгляд на капитана застыла в беспомощности, понимая — всё, по большому счёту, только начинается. Он выглядел скорее как труп, и если они не предпримут хоть что-нибудь, до Явина капитан вряд ли дотянет.
Не тратя времени зря, она метнулась к рюкзаку, достав походную аптечку. Хорошо, всё-таки, что у них есть медицинский дроид.
Жужжа винтами, EV-4S, склонился над Кассианом Андором.
— Лежите смирно, капитан.
Его механические руки вращались, преобразуясь в щипцы, скальпели, шприцы и что-то ещё, о назначении чего Эрсо могла только догадываться.
— Будет больно, — честно предупредил он.
Для бывшего дроида-дознавателя Иви сегодня был просто самой любезностью.

Отредактировано Jyn Erso (29-10-2017 22:26:10)

+1

6

Кассиану было тяжело прийти в себя. На него навалилась такая усталость и беспомощность, что он еще не скоро мог нормально очнутся. Сначала он предпринял попытку, находясь в бакте. Тогда он ощутил страх и шок, а потом по трубочка медики ввели ему успокоительное и он снова погрузился в сон. Второй раз был куда удачнее - он уже не был в бакте, а лежал на больничной кушетке. Вестимо, он отходил от наркоза, но Кассиану было уже намного лучше. Он уснул практически сразу, потому как его невыносимо тянуло в сон.
А потом он почувствовал себя отдохнувшим. Обновленным. Ему литрами вливали глюкозу, глюконат натрия, переливали кровь, очищали организм. Но несмотря на то, что Кассиан осознавал, что к нему возвращается способность логически мыслить, он находился в какой-то странной прострации. Никакой плен не проходил бесследно, его психика защищалась отчаянно. Однако холод пыточной камеры сменило тепло одеял и обогревал постели. Капитан подсознательно ощущал себя в безопасности, разве что в это не верил. Не верил, что с ним могут случаться подобные чудеса. Он был уверен, что когда-нибудь Таркин домучает его окончательно, когда от капитана останется только безвольная, бездумная оболочка. А пока в нем еще теплилась жизнь и разум, он был полезен. И ему не давали умереть, хотя он часто находился на пороге смерти.
Он вспоминал это. Даже теперь. И когда в третий раз открыл глаза, он почувствовал покалывание в обеих руках. Он не сразу понял, где находится. Все тот же белый потолок сперва сильно напугал. Кассиан вздрогнул, но пошевелиться нормально не мог. Пиликание медицинских устройств напоминало ему жужжание пыточного дроида и Кассиан погружался обратно в бессознательное безумие. Паника обвалилась на него, как крыша. Он хотел бы вырвать трубки из вен, но не был способен даже пальцем пошевелить. Только водить глазами и чуточку - головой. Поток свежего воздуха ударил в нос, к его голове был подсоединен аппарат искусственного дыхания.
"Так не пытают, пытают не так!" Истеричные голоса в голове. Кассиан зажмурил глаза, откинул сильнее голову на подушку. Как ему казалось. На самом деле он едва шевелился.
"Где ты находишься? Куда тебя привели?" Ему нужно было увидеть хоть кого-то. Неизвестность заводила его в тупик страшнее знания. Он мог быть в имперской больнице, тогда все эти процедуры понятны - лишь для того, чтобы продлить ему жизнь и сделать пригодным для пыток, сделать его тело снова чувствительным к боли. Но он мог бы быть дома. На Явине. Однако теперь Кассиану это казалось таким нереальным, будто бы сам Альянс был всего лишь плодом его воображения.
Да и кто знает, может быть все вокруг было плодом воображения?
Он застонал, пытаясь пошевелить рукой. Ему казалось, что он пытается поднять ладонью крестокрыл, сколько усилий он прилагал, но ничего не получилось. Андор широко раскрыл глаза, аппарат для дыхания заставлял его дышать, наслаждаться свежим воздухом. Он задышал часто, тяжело. Глазами пытался ухватиться за детали интерьера, чтобы понять. Но не по лампочкам и стульям он понял, что вернулся домой. Он увидел спящую в другом конце на двух спаренных стульях Джин Эрсо. Она была повернута к нему лицом, а ее лицо он не мог перепутать ни с чьим.
Он думал, что звал ее, но у Кассиана выходил только шепот.

+1

7

На Корде о последствиях не думалось. На ум приходили вещи куда более важные, и только вновь вдохнув влажный липкий запах явинских джунглей, повстанцы поняли, что простым выговором все они вряд ли отделаются. Не то, чтобы это их испугало или заставило пожалеть — уверенности ни у кого не убавилось даже когда их, потрёпанных и пропахших дымом, на взлётно-посадочную вышел встречать сам Дрейвен, но с небес на землю в какой-то момент спустило.
Первые упрёки так и застыли в воздухе, стоило лишь им, не обращая на разгневанного генерала почти никакого внимания, спешно вытащить из темноты трюма имперского шаттла тело Кассиана — он на тот момент не мог связать и двух слов, шептал что-то, вскрикивал, как будто наяву видел кошмары, и Джин на какую-то секунду подумалось, что они так и не смогли Андора спасти — какая-то часть его навечно осталась в той одиночной камере карцера, ожидающая, когда под свет тусклых ламп по коридору его поведут в единственном возможном направлении.
Тогда Дрейвен... Дрейвен невольно сам присоединился к общему делу. Связавшись по комлинку он вызвал медиков, и те были в ангаре меньше чем через минуту, он спрашивал о его состоянии, о том, какую помощь ему уже успели оказать, о том, что с капитаном делали там — насколько им было это известно.
Он действительно беспокоился.
О сколько нам открытий чудных! Джин даже показалось на мгновение, будто он раскаивается в том, что отказался рискнуть, послать отряд на Корду, что всё это, в конечном счёте, оказалось вопреки его приказам. Может быть, где-то в глубине души Кассиан всегда был для него кем-то вроде сына.
Но потом Дрейвен смерил её ледяным взглядом, лишённым всяких эмоций, и Эрсо, не замешкавшись, ответила тем же.
Однако, всё обошлось. Для повстанцев, думавших, что путь обратно в Альянс им теперь заказан. Дело быстро замяли, и хотя олт строгого выговора отделаться им не удалось, чья-то мягкая, но уверенная рука отвела от них наказание. Это не значило, конечно, что всё просто сошло им с рук, но вещи можно не паковать. Пока что.
Была ли это Мон Мотма или Лея Органа, позволившая им улететь, Джин угадывать не бралась.
В общем-то всё, что её интересовало на тот момент — состояние Кассиана. Даже разрушитель планет и поиски отца на какое-то время отошли на второй план.
Кея в лазарет не допускали. Один его вид заставлял особо впечатлительных хвататься за сердце и звать медицинских дроидов. Джин же — дело другое. Несколько дней она и сама провела под бдительным присмотром врачей, потом — напросилась остаться. Рук в госпитале никогда не хватало, больным нужен уход и помощь, которую братья меньшие-механические предоставить не могли.
Через неделю, смазанную в одно пятно ожиданием и тревогой, через разговоры тихим шёпотом в коридорах меж палат, на ручной комлинк ей пришло сообщение.
Джин не помнит, что в нём было, она даже не успела дочитать до конца — глаза только зацепились за имя, и в следующий момент она уже бежала. В сознании Андора, впрочем, так и не застала, и какое-то время злилась то ли на него, то ли на себя — ну надо же вам, капитан, всё делать так не вовремя.
Через какой-то час пришли точные вести и о его состоянии. Ровные ряды цифр ей не говорили ни о чём, и одна из медсестёр, Триша, женщина с грязно-жёлтыми волосами и чёрными, как оникс, глазами, сжалилась над Джин. Если это можно было назвать жалостью.
"Капитан Андор уже не будет таким, каким вы его знали, — говорила она, поджимая губы. — Мы сделали всё возможное, его организм полностью восстановился после перенесённого, но что-то в его голове мешает нормальному функционированию. Если всё будет так же, вероятно, он никогда больше не сможет ходить".
И Джин бы поблагодарить её за честность хотя бы, но слова так и застряли в горле. Она пыталась сглотнуть этот ком, но получалось из рук вон плохо.
"Сейчас всё зависит от него, — добавила женщина, обернувшись, — ...и от тех, кто его окружает".

Ей приходилось видеть, как медленно угасали люди, чей внутренний огонь когда-то ослеплял. Ей приходилось видеть, как те, кто не был ей безразличен, умирали в муках, и даже обезболивающее не могло принести облегчения. Джин видела смерть не раз, смерть преследовала её, дышала в спину столько раз, что сложно сосчитать.
Но к этому — к этому никогда нельзя привыкнуть.
Это несправедливо, думалось ей. Хотелось по-детски разрыдаться и ударить стену кулаком, но Джин только тихо юркнула в его палату. Больничных коек в помещении, вообще-то, было три, но две из них пустовали. В палате было темно — через приоткрытое окно на уровне глаз она видела, как темнота опускается на Явин, и звуки уходящих в небо истребителей до них теперь не доносились.
Она осторожно подошла к Кассиану — тот спал, и одна Сила ведает, насколько мирно. Джин осторожно коснулась его руки — непривычно слабой и хрупкой. Она не привыкла видеть его таким. Андор запомнился ей сильным человеком, который не умел сдаваться, — даже если сражаться приходилось с собственным бессилием.
Если всё зависит от него, он справится. Джин не была уверена, но ей хотелось поверить в это.
В ту ночь она смогла уснуть только под утро. Ей снились руки, тянувшиеся к ней, выстрелы свистели вокруг, вспышки их обжигали, но Джин продолжала бежать — она не помнила, почему, но знала: если не успеет, случится что-то страшное. Ход времени, мучительный обратный отсчёт ощущался почти физически биением собственного сердца. Рука в темноте была рядом, но схватить её не получалось — это так же бессмысленно, как пытаться коснуться голограммы. Был голос — чужой, незнакомый, повторявший заевшей пластинкой "слишком поздно", и из темноты с усмешкой глядел на неё Орсон Кренник, и огромная металлическая дверь ангара коснулась земли с грохотом сотен отправляющихся в патруль кораблей. И за всем этим она слышала что-то ещё: шум, шёпот, шелест ветра по влажной листве.
Глаза задрожали, и Джин проснулась.
Первым, что она увидела, был взгляд напротив. Страхи ночи отступили на какое-то время, и губы против воли, вопреки страху, растянулись в кривоватой полуулыбке — тёплой, но тревожной. Преодолевая ломоту в суставах и боль во всём теле, она осторожно подошла к нему и села рядом, на койке.
— Мелши проиграл, — сказала она почему-то. Голос вышел хриплым, низким, и Джин с трудом узнала бы в нём свой. — Мы делали ставки, как скоро ты очнёшься. Рускотт ставил на три недели, а я сказала, что столько времени на одном месте ты не вытянешь — взвоешь с тоски. Кей, кстати, оценивал вероятность твоего пробуждения в ближайшие дни где-то в районе... шести процентов. Хорошо, что он так часто ошибается.
Она смотрела на Кассиана и не могла остановить поток чуши, которую несла. На самом деле, ей было страшно, а когда Джин было страшно, она много болтала.
Но красный газовый гигант уже освещал горизонт, и первые лучи рассвета падали на их лица. Если что и придавало сил, так это начало нового дня.
И всё же.
И всё же, не это она должна была ему сейчас сказать.
Улыбка на лице погасла. Джин со вздохом отвела взгляд, коснувшись его руки осторожно — её собственные пальцы дрожали.
— Я думала, никогда больше тебя не увижу, — прошептала она.

Отредактировано Jyn Erso (30-10-2017 08:55:08)

+1

8

Он мог следить за ней только глазами, да слегка поворачивать голову, но и этого уже было достаточно. Впервые за очень долгое время на душе у него вдруг обрелся покой. Тот самый настоящий покой, который стирал войну со дворов, побеждал самое понятие смерти. Покой, который мог бы назваться счастьем. Он дома. На Явине. И пока было не столь важно, что случиться дальше, понимание, как все плохо придет к нему позже. Пока он наслаждался тем, что не в плену. И этот кошмар закончился. Вместо ужасных лиц он видит знакомое лицо.
Он даже поджал губы, улыбнулся. В самом деле, это была добрая, простая улыбка, безо всяких там накручиваний. Кассиан хотел бы сказать, что думал об этом тоже, что никогда ее не увидит, но это было бы ложью. Там, в плену он не мог думать ни о чем. Таркин выбил из него мысли, он лишил его на какой-то момент даже воспоминаний. Только ленточку на руке оставил. А медики не подумали ее снять. Не то потому, что узелок был слишком крепким, не то интуитивно подумали, что эта веревочка была ему дорога.
- Скверно выглядишь - хрипло сказал Кассиан.
Он смотрел на нее настолько в упор, что при других обстоятельствах это могло бы стать причиной смущения или неловкости, но только не теперь.
- Твоя работа, да? - Он тяжело сглотнул горький ком слюны. Медикаменты, которые ему вводили через вены были горячими и оседали горечью на горле. - Ты меня вытащила оттуда?
Впрочем, он мог бы и не спрашивать, все и без слов понятно.
- Конечно, ты. Кто же еще - он опять ей улыбнулся. Каждое слово давалось тяжело, но Кассиану хотелось говорить. Вполне возможно, что потом он забудет об этом всем. В плену он выучил простое правило, что завтрашнего дня может не наступить, что еще одного шанса может не стать.
- Я так рад, что ты ушла. Как... как твоя нога? - Трубки на лице не давали ему нормально двигать головой и не пытаться ничего не задеть, но в тот момент он серьезно попытался приподнять корпус.
Как будто не было этих недель. И дней в ужасе тоже не было. Словно они только сейчас вернулись с того завода, а он вовсе не откололся от общей массы людей. Просто как-то вышло из памяти, а плен ему приснился. Таркин ему приснился. Все было бы чудесно, если бы это было в самом деле так. Но Кассиан был калекой, еще не понимая собственного положения.

+1

9

Когда-нибудь и на их планете перевернётся грузовой шаттл с миссиями, за которые награждают чем-то кроме путёвки в медицинский отсек.
Но это не точно.
На какой-то миг стало интересно: дело в них самих, в необъяснимой тяге к увечьям, или задания действительно такие сложные, что иначе просто нельзя? Мы никогда не узнаем.
Занудствовать и уточнять, что кроме неё на Корде был ещё небольшой отряд самоубийц, Джин не стала. Тему эту, в общем-то, она предпочла бы и вовсе обойти стороной — не о чем там говорить, все они просто поступили как любой другой (не очень здравомыслящий, но всё же) человек, который умеет быть благодарным не только на словах.
Не об этом ли ей, в конце концов, твердят в Альянсе на каждом углу?
Джин тряхнула головой, убирая с глаз надоедливую чёлку. Нервозность, цепко держащая её с с самого возвращения с Патриима, отступила. Как приятно знать, что всё позади. Прошедшие дни казались ей адом. О том, что основной кошмар, вероятно, им всем ещё только предстоит, думать не хотелось, хотя тревожное предчувствие навязчиво маячило где-то на задворках сознания, отравляя и без того редкие минуты покоя.
Вынужденный пессимизм тех, кто видел много плохого и совсем забыл, как это — просто радоваться.
А вот вопрос о её собственном самочувствии Эрсо сначала не поняла и впала в некое подобие ступора. На Кассиана посмотрела со смесью недоумения и удивления. В общем-то, с Корды она вернулась почти невредимой — несколько ушибов, пара синяков, царапины, которые бакта-пластырями свели ещё в день прибытия. Потом до неё дошло. 
— Ты вообще в курсе, какой сейчас день? Месяц? Хоть какие-то догадки? — спросила она, бестолково хлопая глазами.
Конечно, откуда ему знать.
— Сорок три дня прошло.
А ведь до этого момента казалось, будто счёт дням и неделям она давно потеряла.
— Сорок четыре даже, — Эрсо кивнула на занимавшийся за окном рассвет. — По местному времени, явинскому. Не знаю, как было... там.
Джин неопределённо мотнула головой.
— Мы ведь не знали даже куда летим, не то, чтобы про продолжительность суток и всё остальное. Со звёздных карт любые упоминания планеты стёрли — не уверена даже, что у неё есть название, — Джин сжала кулак и посмотрела в окно, поджав губы. — Много болтаю. Вообще-то, мне плевать, как называется это место, и на всё остальное, с ним связанное, тоже. Единственное, что важно — его больше нет.
Зато есть много других, услужливо подсказал внутренний голос. Да, знаем, спасибо, можете заткнуться.
Джин глубоко вдохнула. Опустилась на пол, тихо, словно крадучись — не хотелось пугать резкими звуками и движениями поселившийся в комнате покой — прошла к соседней койке и взяла с неё подушку, а потом осторожно, помогая Кассиану приподняться, подложила её ему под голову и тут же уселась рядом.
Теперь это больше напоминало диалог и меньше — причитания у тела усопшего.
— Так лучше? — спросила она. — Как ты себя чувствуешь? Может... тебе нужно что-нибудь? Я буду рядом, и ты можешь просить что угодно.

Отредактировано Jyn Erso (13-11-2017 03:44:21)

+1

10

Сорок четыре дня... надо было минуту, чтобы осознать это. Сорок четыре дня долгих мучений прежде, чем снова увидеть добрые лица друзей и почувствовать себя в безопасности. Человек может выдержать многое. По-настоящему многое. Разведчик - немного больше. И ничего в этом завидного не было. Каждая травма, каждый плен оседает где-то в глубинах их душ, сделав инвалидами раньше, чем они встретят свою смерть. Андор вовсе не был рад умереть, но почему-то у него сердце кольнуло так, будто бы в следующее мгновение он может испустить дух.
- Сорок четыре дня... - эхом отозвался Кассиан.
Было много вещей, о которых он хотел бы спросить, но знать которые не желал. Например, что с ним реально делали в том месте. Он не был уверен, что готов к правде, однако чисто людское любопытство щекотало нервы. В конце концов, сейчас он на больничной койке в состоянии ничем не лучше овоща, насколько больше мог замучить его Таркин?
Ох, нет. Он заботился вовсе не о себе. Думал не о том, что у него сейчас болит, а что заболит потом. Его волновал только один вопрос - насколько далеко залез в его голову пыточный дроид. Таким людям, как Кассиан был просто запрещено попадать в плен. Лучше просто на месте себя прикончить, но имперцы тоже не глупые. Особенно не глупые такие имперцы, как Таркин. И его образ еще долго будет стоять перед глазами. Его злая, холодная усмешка. Его полный жестокости взгляд, признающий силу, как доминирующую над властью. Кем бы не был для кого Таркин, а для Кассиана он всегда будет прообразом "Смерти".
Он уложил голову на подушке получше, вздохнул. Ему сейчас ничего не хотелось, кроме как находиться в чьей-нибудь компании.
- Не уходи, - сказал Кассиан, смотря куда-то в потолок.
Джин казалась ему близкой в тот момент.  Она была самым близким человеком, который у Кассиана вообще был за долгое время. Одно ее присутствие здесь, не отрешенное, не ради галочки или рапорта, говорило о многом. И в такой момент капиту серьезно хотелось думать, что она делает это не потому, что они какие-нибудь друзья, а друзей оставлять плохо.
- О большем не прошу - его голос заметно потух.
Сорок четыре дня вон из жизни. За сорок четыре дня можно было сделать так много и успеть всюду. Можно было искать информацию о Разрушителе Планет, можно было бы даже найти Галена Эрсо... Кассиан как-то болезненно поморщился. У него ничего физически не болело, потому, что он с трудом ощущал свое тело, но вот сердце наливалось горячим металлом и становилось отвратительно тяжелым. Оно не стучало, но било в груди.
- Там была целая вечность, - запоздало и как будто бы не в тему добавил капитан, проглотив горький ком. - Ладно, это прошлое.
Которое остается в прошлом и возвращается в настоящее. Иногда. Редко, но метко.
- Меня больше волнует, почему при всем своем желании я тебя даже за руку взять не могу, - и снова горькая усмешка.
Осознание того, что произошло начинало медленно приходить. И хотелось снова провалиться в сон, чтобы не мучить себя понапрасну. Довольно с него мучений. Пусть все переживается во сне, так проще, так легче. Но нет, это был метод плена. Реальность бывает намного суровее.
- Джин, - он посмотрел на нее долго, пронзительно - все плохо, да?
Опять вздохнул, выдавая навалившуюся тяжесть на душу.
Вот так бывает, капитан. Всю жизнь служишь, всю жизнь куда-то бежишь, чтобы однажды остановиться.
Он отвернул голову в сторону, поджал губы. Раньше его мысли о своей беспомощности не пугали вот так. Оголенные под пытками нервы резонировали, раздражались на каждую мелочь. Мелочь. Взялся тоже! Расстраиваться из-за того, что стал лежачим больным, за которым нужен постоянный уход.
- Лучше бы я умер там.
По многим причинам.
- А теперь... Некому заботиться обо мне. Никогда бы не подумал, что буду жалеть о том, что за всю свою жизнь не нажил людей, которые кормили бы меня с ложечки.
Горькая. Горькая усмешка.
От капитана, которого Джин Эрсо встретила на Вобани, от человека с принципами, мрачноватого и закрытого на тысячу замков не осталось практически ничего. Отзвук. Эхо.

+1

11

Заботиться о ком-то ей абсолютно в новинку. Тут бы себя уберечь, где там дело до посторонних.
"Посторонних", Джин на минутку задумалась над этим. Кассиан не был ей чужим. Они не так давно знакомы, но пережили вместе столько, что научились понимать друг друга, читать, не подбирая, как раньше, особого шифра — это было странно, нелогично, и шло вразрез с тем, что она успела усвоить, превратно трактуя каждую ссадину, оставленную жизнью: снова доверять, снова искать поддержки и самой подставлять плечо, когда кому-то рядом трудно идти.
Учиться всем этим премудростям было тяжелее, чем можно было подумать. Но ей не оставалось иного выбора.
Она сглотнула предательски подступивший к горлу ком, чуть сжав его руку в своей.
— Разве когда-то было хорошо? — слабая улыбка вышла горькой.
Кожа под её пальцами немного потеплела, но обманываться на этот счёт не приходилось — ему ещё предстоит долгий курс реабилитации, которая, возможно, и не принесёт никакого эффекта.
Думать об этом не хотелось. Говорить — тем более.
И Джин молчала.
Хмурилась, слушая его сожаления, злилась на его слабость и собственное малодушие, мешавшее сказать правду — ту, о которой твердил врач накануне. На какую-то долю секунды ей захотелось Кассиана ударить. Не для того они вытащили его оттуда, чтобы слышать всё это. Он больше не был похож на того человека, с которым она прошла этот путь. Он больше не был тем, кто помог ей поверить.
Веры у неё самой оказалось до смешного мало. Разве хватит её на двоих?
Эрсо смотрела на него не мигая, не отводя взгляда, но не проронила и слова, потом, словно опомнившись, отвернулась — слишком резко, дёргано, лишь с запозданием заметив, как сильно её пальцы сдавили чужую ладонь, оставляя на болезненно бледной тонкой коже красные отметины. Джин отдёрнула руку, возможно, чересчур поспешно, но Кассиан сейчас едва ли поймёт это.
— За людей не скажу, но я знаю как минимум одного дроида, который точно не откажется покормить тебя с ложечки, — сказала она наконец, не вполне сумев придать голосу невозмутимый будничный тон. — Только на твоём месте я бы трижды подумала, прежде чем доверять ему такую важную стратегическую задачу. Если дороги зубы.
"Эгоистка, — упрекнула она себя, — Он был в плену, его пытали, а ты только и можешь думать, как о себе".
На несколько секунд ей стало очень стыдно. Она не имеет права упрекать его в слабости. Не сейчас. Ей нужно больше терпения, чтобы помочь, чтобы быть рядом — не потому что должна, не потому что отдаёт долг, который сама на себя повесила.
Она хочет быть рядом.
— Но мы что-нибудь придумаем, — пообещала Джин. Губы медленно растянулись в неуверенной полуулыбке. — Вместе.
Стоило произнести это, чтобы немного стало легче.
Она склонилась над ним, осторожно коснувшись губами горячего лба, рукой отвела в сторону заметно отросшие за всё это время тёмные волосы.
— Давай докажем им, что тебя не удалось сломать, — говорить на таком расстоянии сложно, поэтому Джин шептала.

Отредактировано Jyn Erso (16-11-2017 03:09:06)

+1

12

Как много значит это "вместе". Кассиан нашел в себе силы улыбнуться и снова посмотреть на Джин. Она ведь никогда не сдается, правда? Другие сдались. Другие те, кто не подумал искать его, а она не сдалась. По какой-то причине. Он не столь много значил в ее жизни, как и она в его, но тем не менее, так уж вышло, что кроме друг друга у них никого толком не было. Вот они и держались друг за друга. Похожие и ужасно разные. Джин была свидетельницей его личной трагедии, его беды, но не просто свидетельницей, участницей больше. Она сопереживала ему не только на словах.
Он что-то хотел ей сказать, но уже позабыл. И это было совсем неважно, потому что не хотелось больше мрачности. Не хотелось закатывать себя в этот кокон горя, Кассиан не должен был сокрушаться над собственной судьбой. По крайней мере, внешне. То, как он все это переживет будет лишь его личным делом. Все остальное останется за кадром. Так всегда было. Ему было важно больше, чтобы Джин верила в лучшее, а что до него - он как-нибудь вывезет. Это не самое страшное, что с ним случалось, но из всех ситуация Кассиан мог выйти, хотя бы мог придумать, спланировать, здесь же - ничего от него не зависело. Он не контролировал себя и вовсе не владел собственной судьбой.
- Совсем не похож на того человека, которого ты встретила на Вобини, а? - Он добротно усмехнулся. - Я не буду слабым, Джин.
Именно в этот момент он нашел в себе силы сжать ее руку в ответ. Если капитан и ощутил надежду, то никак этого не показал. Это маленький шаг - шевелить пальцами. А каждый день - это новое упущение. Когда на дворе война, нет времени валяться в постели. Нет времени болеть и быть беспомощным. И удерживать других людей от важных дел. Кассиан прекрасно понимал, что Джин сейчас нужно искать отца, ей надо бежать на край галактики, следовать зову своего сердца. Она ведь в Альянсе ради этого, не ради Кассиана. Он принимал участие в ее жизни, не она в его. 
А эта жизнь вон как повернулась. И по какой-то причине преступница Эрсо сейчас не в потрепанном, дважды угнанном самолете пересекает дугу Кепраля, направляясь в наверняка затерянные координаты, по которым на нормальных картах ничего нет - другими словами, в неизвестность. Она здесь, с ним. Кассиан и не знал, благодарить ее за это или хорошенько отчитать. Солдат в нем не погиб, как бы Таркин не пытался этого добиться.
Он вздохнул. Показалось, что даже отпустил эту проблему. На время. Чтобы однажды снова столкнуться с ней лбами. Лимит боли и разочарования на сегодня был исчерпан, Кассиан прекрасно понимал, что долго находиться в сознании не сможет, да и никто ему не даст. Все лечение его проходило в отключке. А потом новая реальность и новый взгляд на вещи. Не обязательно позитивный.
Уж что-что, а о пессимизме и безнадежности Кассиан Андор знал все. Теперь знал.
Раньше он только имел поверхностное представление.
Нет, ему хотелось бы верить в собственные силы. Что, мол никакая Империя его не сломит, что он будет жить и продолжаться на этом свете вопреки всем и назло всему. Что повстанцы не сдаются, даже если их сурово пытали и выбивали дух из тела. Все красивые слова. Война кровава, ужасна, отвратительна. Нет на ней храбрости. В окопах не сидят храбрецы и герои. Все они по-тихоньку мочатся в штаны и молят о том, чтобы снова оказаться шестилетними ребятами рядом с мамами, которые могли укрыть от любого залпового огня. Война уничтожает личность человека. Можно храбриться до боя. В бою храбрых не бывает.
Безрассудные - это всегда.
Кассиан раньше думал, что он храбрый человек. Теперь все его представления о самом себе потерпели крушение.
- С Кеем все хорошо? - Сглотнув ком, спросил Кассиан. - И... Джин. Я ценю, что ты здесь, со мной. Я не знаю, как тебя отблагодарить. Ты не обязана тут сидеть. Отдохни. Это приказ. Идет?
Кривая улыбка. Ладно, что говорить, они тут только и делают, что притворяются.
И врут. Беспощадно врут друг другу. Что все будет хорошо, что они справятся, что завтра на Явине встанет новое солнце.
Все это было слишком невероятным, чтобы в это поверить. Кассиан Андор всегда верил сухим фактам. Не мифам. И в чудеса капитан, кстати говоря, не верил тоже. Так что не было никакой Силы, способной завтра же сделать из него здорового человека, даже если он поверил бы в нее.

+1

13

— Совсем, — кивнула Джин, отстранившись, задумчиво и сосредоточенно осмотрела его лицо. — С такой бородой и патлами ты больше похож на вуки. Жуткое зрелище, даже без рёва.
Она улыбнулась было, но замерла с рассеянным видом, усилием воли отогнав от себя воспоминание о его обезображенном теле, болтавшемся в наспех сооружённых носилках, которые тащили впереди неё два дроида. Если чудес не бывает, то как тогда назвать тот факт, что он сейчас здесь — прикованный к постели, отчаявшийся, но живой?
Потому что даже у банального везения должен быть какой-то предел. Разница не всегда видна, но в этом случае грань была предельно чёткой.
Словно вторя её мыслям рука Кассиана, безжизненно лежащая вдоль тела, чуть шевельнулась — Джин почувствовала слабое прикосновение пальцев на своей ладони. Она нахмурилась, не вполне доверяя собственным ощущениям: могло статься так, что ей просто показалось. А потом посмотрела на Андора — капитан выглядел сосредоточенным, как будто этот жест отнимал все его силы — и поняла, что всё это только что произошло на самом деле.
Маленькая победа на пути из жестоких поражений.
Она не знала, что сказать, поэтому только накрыла его ладонь своей, скользнула чуть выше, по запястью, случайно касаясь повязанного вокруг него шнурка — того самого, который отдала когда-то очень давно, на вершине пирамиды. Казалось, что всё это было в другой жизни. Сейчас это не так важно, и всё же — почему они его не забрали?
Империя не оставляла ничего.
Джин нахмурилась, вздохнула, вновь переводя взгляд на Андора.
— Тебе не кажется, что ты немного не в том положении, чтобы отдавать приказы?
Она покачала головой.
— Вообще-то, я здесь работаю, — продолжила, чуть погодя. — Главный по болячкам сказал, что им не хватает рук. Нормальных рук — ну, ты знаешь, не этих, механических.
И пожала плечами. Отношения с дроидами у Джин всегда были очень сложными.
— Тебе нужен отдых. — Эрсо выдавила кривую полуулыбку. Как улыбаться тепло и открыто, она давно забыла. — Смена начнётся через пару часов, я пока побуду здесь.
Не то, чтобы ей так нравились больничные палаты. Пустота собственной комнаты в жилом отсеке давила сильнее. Там — и она знала это совершенно точно — дожидались её прихода тяжёлые воспоминания и страхи, мысли об отце, кошмары и пытка бессилием. Там было темно, и ничто не позволяло отвлечься.
Там она снова была одна.

Отредактировано Jyn Erso (16-11-2017 22:58:16)

+1

14

- Мое положение никак не влияет на мое звание - добротно посмеялся капитан Андор и чуть нахмурил брови, - или ты хочешь сказать, что меня уже успели разжаловать?
На самом деле, он вовсе не был бы удивлен. Джин этого не сказала прямо, но Кассиан прекрасно понял, что многие здесь приписали его в мертвецам. Он не уверен, что не сделал бы так же. Сколько таких же ребят, как он сгинули в чертовом плене лишь потому, что разведка никогда не возвращается за своими? Никогда не оглядывается. Они не пешие солдаты, для которых жизнь товарища может быть порой важнее выполнения целой миссии. Разведка не имеет права на ошибку, поэтому те, кто пропадают - пропадают навсегда. Андору стало на минутку страшно. Если бы он не встретил Джин, он бы погиб там, у Таркина. Именно ее непокорность режиму делало ее такой, какой она была.
А вот то, что сталось с ними по приезду обратно, Кассиан представлял себе вполне ясно. И это как будто смешило его. Он представлял сдержанный гнев на лице Дрейвена, он знал, как с сухой благосклонностью Мон Мотма уведомила их о том, что закон военного времени - это не пустые слова. И все же Джин здесь, значит и другие не слишком пострадали. А слушать указы и лекции на тему незыблемости приказов им всем не в первый раз.
Была ли жизнь Кассиана такой важной, чтобы рисковать? Оправдывала ли все риски? Разведчик в нем говорил, что нет. Но человек... человек был просто благодарен за это. И пусть это горький урок на всю жизнь, Кассиан все же признавал положение генерала правильным. Он поступил мудро, прекратив поиски. Что означает один человек для всего Альянса? Ничтожно мало.
- Ну, прости, побриться я не могу - он сделал какое-то кривоватое, даже смешное лицо. Вот так просто. Поговорим о том, почему мужчины обрастают, когда не могут нормально за собой ухаживать. Еще бы Джин пожаловалась ему о том, что он медикаментами и бактой пропах! Она может, да...
Кассиан кивал и снова уложил тяжелую голову на подушку. Теперь ему вовсе не хотелось теряться в бессознании. Подушка и теплая постель уже не выглядели манной небесной. Ему хотелось встать и пойти куда-нибудь. Снова надеть форму Альянса и отправиться на край галактики. Да, порой капитан ловил себя на мыслях, что все это осточертело ему, опротивело, но именно  в такие моменты он понимал, что вот эта гниль и дерьмо и есть его настоящая жизнь. Какой бы дерьмовой она не была, он любит ее. И она все, что у него есть за пределами этих стен. Однако молитва о том, что чаще будешь думать о желании вырваться, быстрее поправишься тут не работала.
И может быть теперь Кассиан по-настоящему ощущал давящее одиночество. У него всегда был Кей, но Кей был дроидом. Его лучшим другом, да, но дроидом. Ему не хватало человеческого внимания, соучастия. Как и Джин, у которой за одно мгновение масса эмоций и мыслей на лицо вылезло. Ей тоже не хотелось оставаться одной. Ну что же, капитан, получается не так плохо вы все-таки разбираетесь в людях.
Он попытался ее хоть как-то ободрить. Чтобы лицо не было настолько уж серым, а то смотреть страшно. Этот потерянный взгляд, да и вообще общий вид. Она такой даже на Вобани не была. Один раз он только видел ее такой - на Ла'Му, после того, как Джин просмотрела голограмму с отцом. Тогда в ее глазах читалось: "я не знаю, что делать", так это читалось и сейчас. И как тогда, капитан, у которого было опыта больше и по его рангу положено всегда иметь какой-никакой, а запасной план действий, должен был определить вектор направления. Это трудно, когда ты сам находишься в состоянии растерянности.
- Я думаю, тебе полезно поработать руками - кивнул он, выдохнув тяжесть из груди. - Ну, знаешь, с людьми, а не против них. Вполне возможно, что медицина - это твое призвание.
Капитан какой-то время помолчал, погружаясь в мысли,  а потом попросил:
- Приведи Кея, если это возможно. Я соскучился по его физиономии.
И улыбнулся только уголком губ. Пожалуй, этот разговор уже подходил к концу. Джин надо было отдыхать, а не с ним болтать. Да и Кассиан хотел уснуть. Раствориться в собственных чувствах и на какое-то время перестать разумно существовать. У дроидов такое называлось перезагрузкой систем.

+1


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » То ли гора, то ли голова с плеч


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC