пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Blood must have blood


Blood must have blood

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

BLOOD MUST HAVE BLOOD
Child I will hurt you
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://funkyimg.com/i/2qmfg.jpg http://funkyimg.com/i/2qmfm.jpg http://funkyimg.com/i/2qmfi.jpg http://funkyimg.com/i/2qmfj.jpg http://funkyimg.com/i/2qmfk.jpg


УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Jason Grace, Percy Jackson

НЙ, наши дни

АННОТАЦИЯ

Когда троих полубогов, у которых много неловкости в общении, отправляют в поиск, всё не может закончиться добром.

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

2

Это была идея Хирона.   

«Перси необходимо сменить обстановку, развеяться, выпустить пар».

Так сказал мудрый наставник и директор Лагеря Полукровок, сместивший Бахуса, то есть, мистера Д. Поговаривали, мистер Д – тот ещё неприятный тип. Джейсон же знал его совсем в другом качестве, и, скажем так, ему доводилось встречать богов хуже. Хиону, например.
Джейсон не мог не согласиться. Ему тоже казалось, что Перси в его любимом лагере тесно, тошно. Ему, кажется, постоянно чего-то не хватало, отчего сын Посейдона становился невыносимым для окружающих. Это заметил даже он, Джейсон, который становился словно слепым новорождённым котёнком, стоило Перси оказаться на расстоянии вытянутой руки. Мозг прекращал вырабатывать серое вещество, сменяя его розовым сладким сиропом.  Перси вёл себя нетипично, и Джейсон подмечал это до тех пор, пока его не начинали обнимать, целовать и нашёптывать на ухо что-то поразительно бодрящее. Перси был довольно неловким и хаотичным парнем, который бросался с головой, а не выстраивал сложные математические расчёты в своей голове. Такой уж он был, темпераментный сын моря, бурно реагирующий, широко улыбающийся и радующийся каждому дню, когда его не пытались сделать ответственным за весь мир. И вдруг в его действиях появились хладнокровная продуманность и жестокость. Он будто бы переставал сдерживать себя, а когда это делает один из сильнейших полубогов, могут начаться большие неприятности.

Поэтому Хирон был прав. Если Перси чувствовал себя в Лагере не так, не находил места, злился, возможно ему стоило развеяться. Куда более сомнительным решением стало отправить Перси поиск, возглавляемый никем другим как Пайпер Маклин.  Начало получалось то ли как в плохом анекдоте, то ли фильме ужасов: бывшая девушка Джейсона Грейса отправилась размахивать оружием вместе с его нынешним парнем.

И с одной стороны, вопрос вроде бы решённый. Пайпер если и обижалась на Джейсона, то глубоко в душе, а так она его простила. Или Джейсону так казалось и хотелось думать. Пайпер всегда будет особенным человеком в его жизни. Пусть он сомневался в правдивости их романтической истории, но она была одним из самых близких его друзей. Юнона не зря пересекла их пути. Это было нечестно, играть с разумом их обоих, но выбор понять было легко. Джейсон и Пайпер понимали друг друга, сработались как команда и, ни много ни мало спасли в компании целый мир. Поэтому он считал её важной для себя.

С другой - они не общались уже так часто и легко, как раньше. Пайпер училась. Джейсон формально тоже, но на деле мотался от лагеря к лагерю, всерьёз намереваясь выполнить обещание, данное богам (они-то ради своих деток так не старались). Перси, насколько Джейсону было известно, с ней тоже контактировал не очень часто. Может и хотел бы, но просто не складывалось по времени. Или по желанию… Джейсон не пытался лезть в эту часть отношений Перси с окружающим миром. Во-первых, это было неловко. Немножечко. Самую каплю. Потому что сколько прошло времени после расставания, прежде чем Джейсон начал залипать на то, как Перси говорит, ест, улыбается, смотрит, двигается, дышит. Ловить себя на мыслях о том, чего бы он хотел с Перси попробовать. Будто и не было страданий по тому, что кончились предыдущие отношения. Но их и не было. Страданий. Джейсон скорее просто скучал по ежедневным разговорам с человеком, с которым они могли быть откровенными, не скрывать мыслей друг от друга.

«Дело не в тебе, понимаешь? Дело во мне».

Объяснил тогда Джейсон стандартной клишированной фразой. О том, что она таковая, он и знать не знал. Фильмов в лагере Юпитера не было, да и на романтические романы его никогда не тянуло. Он был честен с Пайпер, не мучил её или себя попытками заставить их обоих держаться за то, что не ощущалось правильным. Ему казалось, что он сделал всё максимально достойно, но вот отчего-то чувство вины порой в нём пробуждалось. Например, в тот момент, когда он узнал, что Пайпер отправляется в поиск с Перси.

- Я иду с ними.

Решил Джейсон ещё до того, как Хирон успел что-то сказать. Судя по взгляду кентавра, тот не сомневался, что сын Юпитера скажет именно это. Сопротивляться он не стал, кажется, был даже доволен. Может, он знатно позабавится, слушая потом рассказы о том, какой это было катастрофой. А, может, обратится к Дионису и они вместе в прямом «эфире» по какому-нибудь артефакту посмотрят очередную серию из жизни полубогов.

Джейсон не знал, зачем вызвался. Он не думал, что Пайпер и Перси поубивают друг друга, даже с учётом нрава обоих и мрачного настроения сына Посейдона. Но им будет неловко. Наверняка. Джейсону же было. Он станет буферной зоной для каждого, пусть лучше главная неловкость свалится на его голову, а эти двое будут выполнять свою задачу – Пайпер отвечать за переговоры, а Перси прикроет её. Джейсон в сою очередь будет ментально краснеть и думать о том, что у Афродиты своеобразное чувство юмора, и, опять-таки, прикрывать обоих. Попросту говоря, ему будет спокойнее с этими двумя, чем сидеть в Лагере и ждать их возвращения. Он эгоистично хотел присмотреть за Перси, убедиться, что тому станет лучше за невидимыми стенами Лагеря. С щитом Пайпер и Перси справятся сами, в конце концов, что такое поиск в другом конце города для полубогов, которые побывали в Канаде и Арктике, пересекли море Чудовищ и побывали в Старом, итальянском Риме.

Задерживаться у Хирона необходимости не было. Стоило собрать минимальный необходимый набор для столь короткого путешествия и встретить Пайпер, чтобы тут же вместе с ней и отправиться в поход. Стоило остаться один на один с Перси, когда Хирон решил не ждать, пока они своими короткими человеческими ногами дойдут до границы, как Джейсон тут же коснулся его руки. Взял за запястье, привлекая к себе внимание.

- Мы втроём, хах? Мы справимся.

Осталось только понять, кого Джейсон пытался убедить: себя или Перси. Тот, может, и вовсе ничуть не волновался на тему, в какой компании они должны искать артефакт. Не зря же все любили Перси Джексона, он умел быть честным и в то же время хорошим для всех. Возможно, и с Пайпер ему гораздо комфортнее, чем Джейсону.

+1

3

Аннабет обнаружила его у разодранного в клочья тренировочного чучела. Перси зло, по-звериному как-то, рычал, уперевшись лбом в ошмётки, раз за разом обрушивая удар рукоятью на то, что когда-то было снарядом для отработки боя на мечах. Перси приходил в это место ещё до того, как ему вручили в руки целый мир, катящийся в Ад, и сказали, что он должен его защитить и спасти. Тогда Лука учил его здесь управляться с мечом. До того, как предал и почти убил его. Тогда Перси с приоткрытым ртом смотрел на Луку Кастеллана и, что греха таить, иногда просыпался ночами с крамольными мыслями о его руках вовсе не на рукояти меча. А потом Лука его предал, и Перси было так больно и обидно, совсем по-детски, потому что он верил Луке, верил в Луку, слепым котёнком тянулся за сильным и уверенным сыном Гермеса, а тот обвёл его вокруг пальца, будто он ничего для него не значил. Теперь Перси пришёл на это место, потому что как-то подсознательно чувствовал близость к Луке, к тому тёмному, жестокому Луке, который остался в памяти таким же шрамом, как и тот, который белел на ладони Перси после встречи со скорпионом.

Аннабет положила руку ему между лопаток, попросила успокоиться и повидать Хирона. Она бывала удивительно мягкой и понимающей, когда ситуация того требовала, и Перси ее послушался, бросил меч на землю, продолжая прятать лицо среди сена, которым было набито чучело. Сейчас оно скорее напоминало небольшой пшеничный взрыв, чем цельную конструкцию. Лука хорошо научил Перси, не смог разве что сдержать его дикий, морской нрав, никак не позволявший выстраивать стратегию и думать на три удара вперёд. Лука укладывал Перси на лопатки. Во всех смыслах. Перси ненавидел себя за то, как доверял ему. Знал, что Аннабет чувствовала себя так же. Лука был любимцем всего Лагеря, и то, что случилось, потрясло не только его близких друзей. А некоторых и вовсе убило. Перси сжал зубы и зажмурил глаза. По траве пол его ногами пронеслась дрожь, она вся потянулась вверх, а потом опала, пожухнув и высохнув. Это была не самая очевидная способность сына Посейдона, но, пожалуй, одна из самых угнетающих. Перси убивал растения, забирая их влагу себе одним усилием, одним неосознанным желанием. Он был сыном морского бога в мире, где вода была во всем — людях, животных, деревьях. И все это он мог забрать, просто подумав об этом. Вода питала, оживляла этот мир. Вода подчинялась ему. Вовсе не сын Аида оставлял за собой проплешины мертвых растений. Перси не знал, может ли возвращать жизнь увядшей траве. Он ничего не знал в этот момент. Он чувствовал себя так, будто ему нужно было закричать, но никак не получалось, и этот дикий, отчаянный вопль оставался в горле першением и комком. Перси пытался кричать. Он думал, что это может помочь. Как показывали в фильмах — забраться на гору и кричать оттуда, пока не закружится голова, освобождая что-то неясное и скребущее внутри. Только что это не помогало. Даже сейчас, выплеснув этот порыв разрушения на чучеле, Перси все ещё чувствовал себя так, будто внутри него что-то просится наружу. И скорее инстинктивно, чем действительно понимая природу этого неясного томления, не давал ему выхода. Ему так казалось. Казалось, что он сдерживает себя, и, наверное, так и было, но что тогда было этим просящимся наружу?

Перси не понимал, что с ним происходит. Это было неясное, раздражающее беспокойство, которое оставалось внутри него, что бы он ни делал. Он пытался изматывать себя тренировкам, думая, что тогда у него не останется сил на что-то ещё, но от этого становилось только хуже. Сперва это были просто кошмары о Тартаре и Гее. Перси просыпался с пересохшими губами посреди ночи, иногда крича, иногда просто не в силах никак выровнять дыхание. У его кровати всегда стоял стакан воды, которая помогала ему успокоиться. Если он находился в тот момент в Лагере Полукровок, то он шёл к фонтану, расположенному в его домике, и подставлял под него голову. Вода успокаивала. Перси все больше тянулся к ней, не находя иного спасения. Бывало, что вместе с ним был Джейсон в такие ночи, и тогда Перси сворачивался у него под боком, и слушал как он читает ему вслух какие-то тексты на латыни. Перси не понимал ни слова, но голос Грейса помогал вернуться ко сну и давал что-то, на чем можно было сосредоточиться кроме кошмаров и неясного чувства внутри. Чем дольше это длилось, тем хуже становилось. Иногда чтение Джейсона не помогало. Иногда не помогало совершенно ничего, и Перси лежал на спине, сжимая пальцами простыни и дышал сквозь жгучее чувство. Это было похоже на то, как обдаёт жаром во время спора, прокатываемся по телу, колет где-то в кончиках пальцев. Агрессия. Злоба. Ничто из этого не было свойственно Перси, но других слов для того, что он испытывал просто не существовало, и нельзя было дальше обманывать себя после того, как его отстранили от Захвата Флага.

Тренировки, которыми Перси пытался загнать сосущее чувство куда-то поглубже, только усугубляли ситуацию, не принося облегчения. Перси дрался на мечах с остервенением, с неожиданно холодным расчётом. Мир вокруг него замедлялся, и он видел, наконец, то, о чем говорил ему Лука — подсказки, какое движение соперник совершит следующим, несколько ударов и блоков вперёд. Он и раньше не был удивлён, когда соперник делал следующий выпад, но теперь все это будто отпечатывалось перед ним на воздухе. Он видел это как круги на воде. Лука бы им гордился, его уроки не прошли даром. Перси видел, как и когда откроется соперник, когда можно нанести наиболее болезненный и травмирующий удар. Спарринги с ним становились кровавыми. Перси начал бить сильнее, умнее, расчетливее, и сам перестал обращать внимание на свои раны. Раньше он старался этого избегать, а теперь он не видел смысла в спаррингах, где не проливалась кровь, где не было настоящего поединка. Он злился и огрызался, когда ему запрещали наносить настоящие удары. И когда соперники отказывались бить в полную силу. Никто не будет их щадить за пределами Лагеря. Никто уже их не щадит. Гея и ее подручные не сдерживали ударов и шли на любой подлый приём, чтобы убить мешающих им полукровок. Так в чем смысл этих детских игр? Никто из настоящих противников не остановит меч до того, как он распорет плоть, не протянет руку, отправив на землю ударом щита. Перси, пережив два конца света, никак не мог взять в толк, в чем смысл продолжать эти игры в поддавки. К чему играть по правилам и делать вид, что их противник будет тоже. Так сперва его отстранили от обучения детей, а потом и вовсе от Захвата Флага после того, как Перси смерчем пронёсся по полигону, оставляя за собой открытые переломы и будто выжженные участки леса. Перси нужна была сила, и он внезапно понял, что все, чего он касается, содержит влагу, которую он может забрать.

Он больше не видел смысла в поединках без травм и без крови. И он мог ее пролить. Это сперва казалось забавным детям Ареса, они легко подхватили эту жестокую игру, но потом стало очевидно, что даже для них Захват Флага был игрой. Перси хотел причинять боль, это было очевидно по тому, как он использовал возможности ударить несколько раз, чем врубить одним выпадом. Перси из спокойного озера превращался в бушующий, жестокий океан. И ничего не мог с этим поделать. Тьма расползалась внутри, найдя какую-то червоточину в искреннем и светом сыне Посейдона в Тартаре, в тот момент, когда Ахлис корчилась у его ног, и продолжала поглощать его. Перси не выбрался изТартара. Он принёс его с собой.

Перси говорили, что полукровки заточены под бой, их СДВГ было ничем иным как готовностью в любой момент начать сражаться, и Перси был будто тем человеком, который заходит в комнату уже зная, что он поругается с присутствующим. Эта готовность к бою, эта дикая какая-то нужда в насилии, раздражением ещё до начала разговора копошилась где-то внутри. Аннабет говорила, что поэтому он и бросил колледж, не смог сидеть долго на лекциях и жить по расписанию. Она иногда приезжала в Лагерь Полукровок, прямо как сейчас, чтобы повидать Перси и побыть дома. Она все ещё была прекрасна, умна и упорна. Перси любил таких людей, ему нужен был в жизни кто-то стабильный, кто направит водный поток в нужное русло. Лука. Аннабет. Джейсон. Где-то внутри Перси со страхом понимал, что в этот раз с потоком не справится никто.

Когда Перси зашёл в Большой Дом, Джейсон уже был там. Хирон предложил ему Поиск, обещая, что это поможет ему развеяться, немного проветрить голову, расслабиться. Перси понравилась идея. Возможно, Лагерь и правда стал утомлять его после долгого путешествия, где он увидел целый мир. Может от этого он метался по нем как зверь в клетке, причиняя неудобства всем вокруг. Это был простой Поиск, с которым, по-хорошему, справилась бы и одна Пайпер с ее чарующим голосом, но правила Лагеря обязывали отправлять минимум трёх полукровок. В какой-то мере Перси был этому рад, ведь Пайпер была когда-то с Джейсоном, он видел их вдвоём много раз, смотрел на их отношения, и вот уже он сам встречается с Джейсоном. Это была ужасно неловкая ситуация. И пусть у них у всех остались хорошое отношения, некое напряжение не могло не присутствовать. Совсем недавно Джейсон и Пайпер клялись друг другу в вечной любови, а потом сын неба целовал Перси у всех на виду. Третий человек в Поиске мог бы сгладить возможные острые углы и разрядить обстановку. Мог бы. Если бы этим третьим не был виновник всего происходящего бисексуальный Джейсон Грейс. Он вызвался сам, потому что Поиск и без того был перегружен сверхсильными полукровками, сын Юпитера был совершенно не нужен в поездке за каким-то щитом. С Пайпер. И Перси. В компании этих двоих Перси определено будет не до его проблем с гуманностью. В ногах бы путаться не начать.

— Этот щит, наверное, никогда не конвоировал настолько элитный отряд, — откликнулся Перси. — А нашей рукоплещущей толпой будут монстры, которых мы со всей Америки стянем своим появлением.

Перси закинул поудобнее на плечи рюкзак и автоматически проверил в кармане толстовки ручку. Афродита никогда не жалела его, а этот Поиск и вовсе походил на божественное реалити-шоу. Наверное, если бы третьей отправилась Аннабет, а не Джейсон, то неловкость достигла бы своего пика, но Перси чувствовал, что им и этого хватит для острого сюжета богини любви.

— Зайти в музей, поговорить с владельцами, забрать щит и вернуться обратно. Звучит как лёгкая прогулка, — за исключиением того, что ничего в жизни Перси по определению не может быть легим. Ему в пору заламывать руки и просить Пайпер и Джейсона оставить его в Лагере, чтобы избежать типичных приключений Перси Джексона. С другой стороны, Лагерь такой щедрости мог не пережить. — Может, прогуляемся пешком? Я ещё не отошёл от последней поездки на такси.

+1

4

Перси нарочно или случайно воспринял слова Джейсона далеко не с тем смыслом, который он в них вкладывал. Об элитности отряда он точно не думал. А то, что они вдвоём в компании ещё одного полубога, притянут к себе всех монстров вокруг, словно сочный бифштекс на огне, дело привычное. Ни Перси, ни тем более Джейсону, который жил со знанием своего происхождения почти всю свою жизнь, никогда не было легко. Они были гораздо мощнее всех вокруг и неизвестно, насколько раскрыт их потенциал даже сейчас. С большей силой приходит не только большая ответственность, но и, видимо, запах, ну или энергетический след. Не так важно, как монстры их находили. Они рано или поздно появлялись рядом и нападали, это все, что нужно было знать.

Джейсон же, в свою очередь, делал больший упор на личностный состав компании. Не думал же Перси, что Пайпер, даже если не живёт здесь, не в курсе, что они спят вместе? Что они вместе. По крайней мере, Джейсон на это надеялся. Он не сомневался в верности Перси, как и в его словах. Но слова - набор звуков, не более. Джейсон больше не был уверен в том, что испытывает Перси. Его подсознание может считать, что им с Джейсоном не стоит быть вместе, а сознание все ещё пыталось найти лазейки. Вместе с уверенностью в себе, сын Зевса потерял уверенность в своих отношениях. Теперь ему казалось что все, что бы он ни делал - даже если робко касался руки Перси - было не тем, что тому хотелось. От этого он испытывал ещё большее напряжение, чем обычно, а в ситуации такого поиска все могло выйти из-под контроля. Но не выйдет. Он не допустит этого, даже если придётся костьми лечь.

Пайпер знала, что Джейсон выбрал вместо неё - милой девушки с длинными волосами, разноцветными, словно осколки калейдоскопа, глазами и ощутимой грудью - Перси. Нелепого в обычных делах, плоского, словно доска, мальчика-стихию. Впрочем, Джейсон его не выбирал. Перси просочился в его кровеносную систему, разум, наполнил его лёгкие запахом моря, заставил сердце биться так, как никогда раньше. В самую пору было бояться, что кто-то в этой вселенной может вызывать у Джейсона такие чувства, делать его зависимым и абсолютно безвольным. Но он думал об этом, и на лице появлялась улыбка. Даже сейчас, когда все было негладко. Джейсон смотрел, как Перси поправляет рюкзак, и все внутри грудной клетки затапливало тепло.

- Ты ведь шутишь?

Уточнил Джейсон, потому что когда дело касается полубогов, даже завязывание кроссовок может превратиться в катастрофу. Или капля крови из носа привести к концу света. Перси это было известно, так что это было определенно сарказмом. Но они к этому делу привычные, а ещё они есть друг у друга - командная работа удавалась семерке из пророчества очень хорошо.
Даже если пришлось быть в одной связке со своей бывшей и со своим нынешним. Джейсон постарался об этом не думать, когда они встретили Пайпер у границы Лагеря. Хирон дал им наставления, посмотрел на каждого взглядом "не убейтесь там" и разве что платком белым не помахал, когда они удалились.

- Поддерживаю.

Джейсон был наслышан об этом греческом такси с тремя предсказательницами, у которых был всего один глаз. И за который они постоянно дрались. Джейсон пока так и не взял курсы вождения, не получил права, но он думал, что если уж три слепые старухи могут водить, то и он справится.

Они могли бы взять пегасов, Бурю, но вместо этого они спровадили странное такси и пошли пешком. Путешествие на долгие мили в напряженном молчании. Не об этом ли Джейсон мечтал все это утро? Хорошо то, что они были невероятно выносливы и даже реши они прогуляться вдоль всего Нью-Йорка, сделали бы это без особых усилий и одышки. Отставая буквально на полшага от своих спутников, Джейсон взглянул на спины сначала одного, затем другого.

Пайпер была прекрасна. Она все ещё, в отличие от других детей Афродиты, не пыталась себя усовершенствовать, и это делало её особенной. Она ему правда нравилась. Как такая красавица, да ещё забавная и смелая, не может вызвать хоть какие-то эмоции? Пайпер была отличным товарищем и поддержкой все это время, но реальность происходящего между ними подвергалась сомнениям тем  больше, чем чаще полубогиня использовала на нем свои силы. Её дар, как только его суть стала ясна обладательнице, становился с каждым разом все мощнее и мощнее. Иной раз Джейсон ловил себя на мысли, что тело само по себе стремится выполнять что-то, даже если это безобидное "постой" и "иди сюда". Пайпс не была виновата, что родилась с такой способностью. Джейсон её и не винил. Просто он более не мог быть с ней, каждый день, каждый разговор подвергая сомнению. Юнона так сильно поиграла с его разумом, стерев подчистую многие воспоминания, а враги, такие как Медея и эйдолон, заставляли его терять себя. Каждый раз он был бесполезен. Каждый раз он был недостаточно силён, чтобы противостоять. Он подвергал друзей опасности под чужим влиянием. В конце концов, он стал думать, что и Пайпер, пусть и не желая того, управляет им. Было даже хуже, если она и сама этого не осознала.

Джейсон хотел принадлежать сам себе.

Чтобы затем по собственному желанию вручить свою волю другому человеку.

С Перси в последнее время творилось что-то неладное. Все началось с той истории в лифте. И пусть тогда все закончилось благополучно, никто не погиб и не ввязался в обреченное сражение с богами, что-то неумолимо менялось с каждым новым днём. В какой-то момент это начало сказываться на окружающих. Больше травм на захвате флага.  Больше напуганных тем, как легко, совсем не играючи, а намеренно раскидывал их сын Посейдона. Тут и там пожухлые клочки травы. Расчлененные боевые чучела.  Джейсон подмечал подобные мелочи, но когда Перси смотрел на него своими большими глазами цвета океана, все мысли забывались. Грейс во всем обвинял эмоциональное напряжение и банальную необходимость справиться с пережитым в последние годы стрессом. У них человеческий, довольно хрупкий разум, которому приходилось сталкиваться с событиями божественного масштаба. Перси стал более несдержанным, но его взгляд все ещё был полон света и задора. Когда он смотрел на Джейсона, тот забывал даже об их собственных проблемах.

Теперь важные для него люди шли чуть ли не бок о бок, кажется, впервые со времён их совместного спасения мира. Со всеми он в прошлом или настоящем был связан романтическими отношениями. С чего он взял, что он лучшая компания для этого поиска? Джейсону показалось, что голуби, собирающие сор с дороги, насмешливо смотрят на него и переговариваются о том, как их покровительница Афродита довольна происходящим. Сидит в Олимпе на своём троне и ест божественный попкорн.

Тем временем молчание становилось невыносимым.

- Пайпс, как твой отец? Как учеба?

Джейсон не знал, что ещё сказать. Пришедшая на ум банальщина вызвала у Пайпер лишь долгий взгляд из-под прищура. Ей даже не нужно было произносить что-то вслух, в глазах отчётливо читалось: "серьезно?" Наверное, для дочери богини любви слишком очевидно, что Джейсон спросил об этом лишь потому, что чувствовал себя обязанным наладить контакт. Или это было бы понятно всем вокруг. Кроме Перси, конечно. Иногда он был слишком слеп к отношениям между людьми. И это тоже было очаровательно, хоть и принесло самому Джейсону некоторые трудности. Если бы Перси был более восприимчивым к намёкам или умел распознавать чужие восхищенные взгляды, вероятно, он бы понял самостоятельно, что его друг и бро в него влюблён.

Джейсону хотелось взять Перси за руку, на мгновение он даже потянулся к его ладони, но вовремя передумал. Перси не любил все эти нежности, да и при Пайпер проявлять так свою симпатию было бы неуместно. Поэтому Джейсон сделал вид, что полез рукой в карман, хотя надобности особой не было. Ещё он решил задать более насущный вопрос и таким образом настроить всех на дело:

- Кто-нибудь в курсе, что это за щит? В смысле, он правда щит или иносказательно?

+1

5

Это поиск был первым после того, как Перси столкнулся с египтянами и оказался в очередной раз втянут в разборки на грани уничтожения всего живого и прекрасного в этом мире. Он всегда оказывался в таких ситуациях, но выходил из них таким же беззаботным чудаком, каким и был, будто океан стирал с его души следы, как стирает следы на песке. Какими бы глубокими они ни были, рано или поздно вода смывала их, оставляя ровную поверхность, будто ничего и не происходило. Песок у океана всегда был ровным. Перси больше не чувствовал себя так, песчаное побережье в его душе после панической атаки в лифте превратилось в скалистый берег, на который океан бросался и рычал, облизывая камни, постепенно стирая даже их. Где-то внутри после встречи с Нехбет и панической атаки Перси чувствовал досаду от упущенного бессмертия, от упущенной силы, которой он мог бы обладать. Разрушительной, прекрасной силы. Он возвращался к этому мыслями после того, как едва не убил Джейсон в лифте, когда вспомнил разом все своё путешествие через Тартар. Что бы он смог делать, будучи богом? Поднимать со дна морского острова? Разворачивать течения? Топить многоэтажные лайнеры? Будить подводные вулканы? Что он бы смог сделать без воды, будь он богом? Сколько смог бы ее создать? Тонны? Тысячи тонн? Сколько воды он мог бы обрушить на сушу, будь в нем божественная сущность? Как легко прошёл бы он Тартар, если бы он был богом? Скольких смог прикрыть бы собой? Убить одной своей сущностью? Скольких бы спас своим лишь существованием, которое отпугивало бы монстров и противников? Перси мог бы все. Он был бы хозяином своей судьбы.

Лишь слабаки требуют справедливости. Сильным она не нужна. В тот момент Нехбет нашептывала ему эти слова, и Перси не знал, все ли было порождением ее сущности, или что-то согласно отдавалось у него внутри. Он знал, что Нехбет понравилось воспоминание о нем в Тартаре — диком, злом, полном сил уничтожить божество. В тот момент Перси впервые с удивительной ясностью осознал, что за сила кроется в нем. Не божественная, но чертовски к ней близкая. Перси вспомнил сражение с Лукой, момент, когда вода впервые стала для него оружием. Перси вспомнил Аляску. Перси вспомнил это ощущение бесконечных морских вод, которые пели военные марши у него в голове так сладко и маняще. Если бы он был богом, то все это было бы громче и отчетливее. Ему бы подчинялись океаны. Не волны, а вся толща воды была бы у него под контролем. От дна до поверхности, каждый кубометр оружия. Силы.

Сетне тогда нащупал эту слабость в тот же момент, эти мысли Нехбет, которые прижились внутри Перси на какой-то момент. Отдались искренней скребущей досадой. Он мог бы быть богом. Он мог бы быть бессмертным. Он мог бы защитить столько полукровок. Он мог бы помочь стольким. Столько предотвратить.
Перси не думал о себе, он не думал о том, что ему было бы лучше, будь он божеством. Для него в этом не было ничего важного, он не хотел собственного вознесения, не хотел тронов и корон, но от мыслей, что он мог бы сделать, будучи божеством, рот сводило от сожаления. Он мог бы выйти из Тартара не таким сломленным. Перси почти сдался этим мыслям, они неслись сквозь тучи прямиком вниз и даже Нехбет покинула его, почувствовав слабость от сожалений и сомнений. Перси никогда не любил летать. Перси ухватился тогда за стоящую внизу Аннабет, чьи глаза грозового неба помогали не сойти с ума в Тартаре. Она держала его на плаву слишком долго, чтобы сдаться сейчас. Она ждала его там, внизу. Она, Картер и Сейди, которая заставила Перси задуматься о семье. Внизу их ждала вода. Живительная сила, обнявшая Перси, стоило им коснуться ее. Она вдохнула в него силы, залечила раны, согрела. И Перси понял, насколько его способности были безграничны уже сейчас.

В тот момент, когда его руки сомкнулись на шее Сетне, он понял это. Тот, к кому не удалось даже подойти на суше, теперь бился в его руках, задыхаясь. Перси был в своей стихии и энергия бурлила в нем, бурлила вокруг него. Весь Мировой океан был его колыбелью. Он мог сделать что угодно, пока рядом была вода, а ее действительно хватало. Он чувствовал себя как никогда сильным. Нигде не дышалось так легко, как в воде. Она будто наполняла его лёгкие, лучше всякого кислорода разносясь по кровеносной системе, проходя через сердце головокружительным адреналином и эйфорией. Перси подумал, что мог убить того, кто был в шаге от бессмертия всего лишь опустив его на десять метров под толщу воды. Он бы продолжил душить Сетне, если бы его не вразумила Нехбет. Не привела в чувство, что ему нужна помощь. Перси взглянул на Сетне. Люди, корчащиеся в муках от удушения, в последнее время приносили Перси удивительное спокойствие и удовлетворение. И жгучую какую-то волну удовольствия, прокатывавшуюся по телу.

На суше к Перси вернулся трезвый рассудок. Вода схлынула, лишая ощущения всесильности. Перси не убивает людей. Даже таких, как Сетне. Он хороший парень. Даже если он знал, что Сетне был прав — сколько бы он ни совершал правильные поступки, он не сможет заслужить благосклонности богов. Их уважения. Даже предлагая ему бессмертие Зевс сказал, что ему очень не нравится то, что символизирует собой Перси. Перси не нравился богам потому, что был слишком близко и никогда не поддавался контролю. Что бы ни говорила Нехбет. Он был лёгким сосудом, потому что никогда не страдал тягой к тяжёлым мыслями, планам и стратегиям. Перси был простым. Простым, чтобы поглотить его разум. Но почему-то это он стоял с крыльями за спиной, держа за шею Сетне, который уже поглотил владыку Нижнего Египта. Перси был сильным. Перси нравилось это чувство. Он присел на корточки перед Сетне, и в тот момент в его глазах было что-то злое и тёмное. В его глазах было осознание собственной силы и не найденных ее пределов. Перси не нужно было становиться служкой каких-то богов или свихнувшихся магов, чтобы получить могущество. Оно уже было у него. Он был самым сильным полукровной. Он мог разрушить Олимп. Перси резко засунул руку в глотку Сетне и выдернул свой меч. Руки знакомо сомкнулись на рукояти. Перси надеялся, что Сетне никогда не расскажет то, что видел в его глазах в последний момент. Потому что стоило ему отступить, а Нехбет покинуть его тело, он почувствовал лёгкость, а вместе с ней отступили мысли о могуществе.

Перси не составило бы труда представить, что это всего лишь нахождение Сетне и Нехбет. Все то, что он чувствовал, — это лишь игра двух существ с его разумом. Мало ли какие мысли появляются у тебя, когда в твоё тело вселяется египетское божество. Перси и в труп койота хотелось лицом зарыться, это ведь не повод волноваться о внезапно проснувшейся в нем плотоядности. Всего лишь влияние крылатой соседки по палате. Картер же сказал ему, что эта победа была одержана благодаря тому, какой Перси хороший человек. Он не поддался искушению, не сломался под влиянием Нехбет и под соблазнами, что предлагал Сетне. Перси был хорошим человеком. Ему не нужно было бессмертие. Он любил своих друзей, свою семью и ужасно не хотел расставаться с Картером и Сейди, едва подружившись с ним. Поэтому Перси не стал говорить Картеру, что он такой хороший потому, что в его руках уже сосредоточена огромная сила, и будь его воля — одно рукопожатие оставило бы Картера без сил на земле.

Перси посмотрел себе под ноги, проверяя, зелёная ли ещё трава, заодно замечая неловкое движение руки Джейсона. Все было в порядке. Возможно, он слишком много думает об этом. Непривычное занятие.

— Это обычный щит, символизирует земную твердь, — Перси поймал на себе взгляды и пожал плечами: — Меня провожала к Хирону Аннабет.

После лифта Перси старался не думать больше о Сетне и том, что нашёптывала ему Нехбет. Но что бы ни было катализатором, Перси нужно было признать, что в нем что-то изменилось. После первой войны с Кроносом, после Тартара, после Нехбет, после лифта. В жизни Перси набиралось слишком много "после", что он смог удержаться на грани. Он мог обманывать себя сколько угодно, но не когда тайком ото всех пробовал свою новую силу. Он не мог толкнуть себя на границу возможностей незаметно, но он мог пробовать что-то новое. А потом предложить Джейсону спарринг. Перси нужно было быть изобретательнее, смотреть на свои способности за пределом очевидного. Вытолкнуть себя за рамки контроля воды и создания волн. Когда полукровки впервые увидели, как он шёл по воде, они смеялись и шутили. Перси балансировал, чувствуя, будто идёт по очень гибкому тонкому льду. Он проваливался под каждым его шагом и грозил разрушиться, если простоишь слишком долго. Это продлилось недолго, и Перси с приглушённым "бултых" нырнул в озеро. Для кого-то это казалось забавой, которой развлекался Перси, сам же понимал потенциал этого. Уплотнение воды давало ему оружие куда более опасное, чем обычные водные массы. Перси все ещё не мог создавать достаточно воды без источника, а с таким умением он мог наносить ущерб куда меньшим ее количеством. Создавать лёд Перси не умел, но он мог сделать воду достаточно плотной, чтобы удар ею наносил серьёзные увечья. В последнее время это для Перси не звучало как что-то плохое.

— Видел тебя недавно с этим, — Перси пощёлкал пальцами, в поисках нужных слов, обращаясь к Пайпер. Никто не мог отнестись серьёзно к тому, что Перси делал на спаррингах потому, что ртом он продолжал произносить ужасные глупости. Что может быть лучшей темой для разговора с бывшей своего парня, чем какой-то странный полукровка, с которым он разговаривала? — С бородкой. Сын Гекаты? Как с ним дела?

Возможно, следующей по неловкости идеей было бы обсудить предпочтения Джейсона в  постели, но проблема заключалась как раз в том, что его предпочтения в отношении их обоих совпадали. И Перси это не нравилось.

+1

6

Казалось, что уловка Джейсона удалась и неловкость отступила. Перси ответил, что это за щит, вызвав некоторое удивление, ведь обычно его не очень интересовали подобные детали, уж точно не символическое значение. Домашнюю работу за него подготовила Аннабет. Разумеется, она знала. Джейсона окружали сильные девушки-полукровки. С невероятной смекалкой, огромной силой воли, мужественные и бесстрашные. Самой умной из них всех, да и вообще всех полубогов и существ, которых знал Джейсон, была Аннабет. И Хирон. Но Хирону несколько тысяч лет, а вот Аннабет – их ровесница. Она восхищала и пугала этим одновременно. Наверняка, ей даже не пришлось читать заранее, что представляет из себя разыскиваемый щит, она просто выудила из головы нужную информацию. Сам Джейсон был из тех, кто в большей степени полагался на силу, собственно, как и Перси. Да, сын Юпитера старался не действовать необдуманно, но так или иначе, он скорее положится на меч, чем на изучение свитков в поисках подсказок. Его интересовала римская история, военное искусство, но он не ставил перед собой цель изучить всю мифологию. Только ту её часть, которая затрагивала Зевса. Или, ещё точнее, ту часть, в которой кого-то затрагивал Зевс. Просто чтобы знать, от кого, если что, ждать мести. Следует заметить, список был огромный, всех и не упомнить.

Отвлечься на серьёзную тему не удалось, потому что Перси, по всему видимому, захотел быть дружелюбным. Узнать, как поживает его товарищ по былой команде. Как устраивается её личная жизнь. Если бы Джейсон не знал, что Перси – добрый человек, отличный друг, за своих горой – он бы подумал, что тот нарочно. Что он хочет уколоть Пайпер и как бы напомнить, что её бывший теперь с ним. Но Перси не был склочным скандалистом, поэтому, без сомнений, им руководили лишь лучшие побуждения. Несмотря на это, попытка провалилась. Из всех способов развеять обстановку, этот – худший. Даже по сравнению с попыткой Джейсона узнать о жизни Пайпер. Тот разговор хотя бы был бы нейтральным, а этот… Джейсон подумал, что если бы сейчас началась гроза и его ударила молния, было бы здорово. Все бы отвлеклись, Пайпер не пришлось бы отвечать. Хотя она не очень собиралась. Она лишь выдала: «Лучше, чем у многих. Может, будем меньше разговаривать и поторопимся?».

Грубовато, но, если так подумать, Перси заслужил. Наверное, не очень тактично спрашивать у человека, как продвигаются его новые отношения, не узнав до этого, как он справился с разрывом. Насколько Джейсон знал, эти двое не общались без необходимости, а таковая возникла только сейчас за очень долгое время.

Джейсон не бросал Пайпер ради Перси. Джейсон сделал это ради себя. Ему было некомфортно, он не чувствовал себя счастливым, хотя по-своему он Пайпер любил. Она была чудесным человеком, прекрасной девушкой и очень хорошим другом. Он будет счастлив, если однажды они смогут общаться так же, как и раньше. В тот момент он ещё не догадывался о своих чувствах к Перси, но сейчас он мог сказать наверняка, что они были сильнее и честнее. Джейсон так и не смог избавиться от мысли, что любовь к Пайпер – навязанная. Что если бы Юнона не подтолкнула их, то, вероятно, они бы не сошлись, а так они решили попробовать. В ситуации, когда они постоянно находились в опасности и нуждались в плече, на которое можно опереться, когда не было сил и миссия казалась не реализуемой, их отношения работали. Но они имели под собой другую основу, более дружескую, партнёрскую, нежели чем с Перси. Джейсон был его «бро», но потому, что у них было время узнать другого, проверить и в драках против друг друга и плечом к плечу, всё могло развиваться постепенно. Джейсон смог увидеть, прочувствовать, очароваться. Это развитие не подвергалось сомнению, разве что иногда нерешительности: как сделать шаг, что предпринять дальше. Ему оставалось надеяться, что Пайпер поймёт это и примет. Но что значило её это «лучше, чем у многих». Она просто вредничала, пыталась перевести тему или что-то понимала? Когда дети Афродиты говорят так о чьей-то личной жизни, вполне возможно, они имеют все основания на это. Что-то видят или понимают?

Джейсон посмотрел на Перси и пожалел, что они тут не вдвоём. В Лагере всегда сложно остаться наедине, потому что вокруг полукровки, нифмы и сатиры, ночью гарпии. Конечно, сыновья двух богов Большой Тройки, да ещё и герои, могли найти способ уединиться, но чаще всего это время они тратили на секс. И это было отлично. Просто хотелось бы побыть рядом без толпы вокруг, пройтись вдоль дороги, о чём-то поговорить и пошутить, устроить нелепое соревнование. Они ведь не только встречались, но и были друзьями, а друзьям обычно есть чем заняться и помимо всяких утех. С Пайпер же всё проходило напряжённо, даже если она нарочно обогнала их на несколько шагов и шла впереди. Само молчание действовало раздражающе, а теперь ещё и её странные слова. Обстановка совершенно не располагала, именно поэтому за весь путь Джейсон едва ли проронил больше пары фраз.

http://funkyimg.com/i/2yoqp.gif

make my messes matter
make this chaos count

http://funkyimg.com/i/2yoqY.gif

Нью-Йорк не вызывал у Джейсона трепета и восхищения, ностальгии о доме, да и в принципе любые другие эмоции. Он настолько привык жить в закрытой общине полукровок, что человеческие города он воспринимал только в том случае, если они имели какую-то историческую ценность. Например, он жалел, что у него не было возможности побродить в Риме. Нью-Йорк, с данной точки зрения, был городом обделённым. Возможно, чтобы ценить весь этот масштаб, шум и разнообразие, ему надо было быть обычным или жить среди людей, в городе, как те же Пайпер и Перси. Для Джейсона тут было слишком много всего – шума, красок, народа. Углов, за которыми могли спрятаться монстры. И воздуха здесь было не так уж и много. Весь загрязнённый, тяжёлый, пропитавшийся ароматами автомобилей, ресторанов, человеческой суеты. Поэтому сын Юпитера был рад добраться до музея как можно скорее, тем более что дорога выдалась, мягко говоря, тяжёлой. Не из-за усталости, а потому что не клеилось. Ничего общего с путешествием в Старый Свет, а ведь тогда у них на носу был конец света. Но и тогда напряжения было гораздо меньше. Или Джейсон придумал его себе сам, чувствуя дискомфорт в такой компании. Возможно, Пайпер и Перси было абсолютно нормально.

- Стоит постучать?

Решил Джейсон, стоя перед высокими металлическими и не самыми дружелюбными дверьми. Шипы и ручки в виде змеиных голов, ха? Впрочем, они встречали врагов и в более обычных заведениях. Океанариуме, например. Внешний вид ничего не значил, тут мог быть самый дружелюбный смотритель, который не только добровольно отдаст им щит, но и гостинцев в дорогу соберёт. В подобную удачу верилось с трудом. Когда речь касается поисков, ничего не бывает так просто. Может, на табличке на двери и было написано что-то толковое, например, часы работы или предупреждение, но с дислексией сложно знать наверняка. Пожав плечами, как бы намекая, что он хотя бы пытался, Джейсон взялся за ручку и открыл дверь. Та оказалась не заперта, что логично, ведь музей – общественное место. Даже если там хранился щит Гефеста.

К сожалению, открытая дверь – это всё, что было в этом заведении от общественного места. Выглядел музей как самый обычный, ничем непримечательный, с кассой, гардеробом, большой лестницей, указателями и приглушенным светом. Не было одного – людей. Ни одной. Живой. Души. Совсем не подозрительно. Джейсон положил руку поверх рукояти гладиуса, но обнажать оружие не спешил. Невежливо это, в чужом логове сразу угрожать. Впрочем, не встречать гостей у порога тоже не верх этикета. Первым делом, Джейсон подошёл к плану здания, чтобы понимать, какие у них есть пути отступления. Он запоминал все дополнительные выходы и входы, когда краем глаза увидел какое-то движение в смежном помещении, где, судя по статуям, уже начинался показ.

- Вы это видели?

Джейсон решил, что пора продвигаться, раз к ним так никто и не вышел, заодно проверить зал, в котором ему что-то показалось. Полагая, что друзья догонят, сын Юпитера переступил через порог, как вдруг дверь за ним резко захлопнулась. Не прошло и пяти минут, а их группу уже разделили. Нехорошо. Джейсон с силой дёрнул ручку двери, но та была сделана будто бы из камня, даже не шелохнулась. Интересно, пропускала ли она звуки.

- Со мной всё хорошо! В этой части здания тоже должна быть лестница. Встретимся на втором этаже!

Джейсон кричал, вплотную прижавшись к двери, надеясь, что друзья услышат. Пока это была просто захлопнувшаяся дверь. Если они попытаются её сломать или найти тайный рычаг, то только потеряют время. Они же не маленькие дети, справятся и в одиночку с тем, чтобы пройтись по освещённым залам музея.

Стоило об этом подумать, как свет резко потух, причём произошло это, вероятно, во всём здании. Джейсон почти упомянул имя своего отца в негативном ключе, но сдержался и вместо этого пошёл вперёд, уже держа гладиус в руке. Больше он в добродушного гостя играть не собирался, своя жизнь дороже. К тому же, ему не нравилось всё нарастающее шипение, раздающееся будто бы со всех сторон одновременно.

0


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » Blood must have blood