faqважное от амсролигостеваянужныехотим видетьхочу каступрощенный прием
уход и отсутствиевопросы к АМСманипуляция эпизодамибанкнужные в таблицу

Дорогие Таймовцы!
23.10.17 Все уже заметили некоторые проблемы, но сервер rusff и mybb их решает, сроков пока не сказали.
25-26.09.17 Нашему форуму целый год, поэтому вот тут раздают подарки и это еще не все, вот здесь специальный выпуск, а упрощенные прием для всех мы объявляем на целый месяц!
Дорогие Таймовцы!
24.08.17 Внесены корректировки в правила взятия вторых ролей и смены предыдущих, поэтому просим ознакомится с ними в соответствующей теме
27.07.17 Совершенно внезапно и полностью ожидаемо у нас запускаются челленджи!
12.07.17 Все помнят фееричный день падения rusff'а? Так вот падения продолжаются, наверняка у кого-то из вас что-то до сих пор не работает и не показывает. Если да, принесите это нам в тему АМС, желательно со скринами и указанием вашего браузера. Спасибо!
Дорогие партнеры, у вас может не работать кнопка PR'а.
Логин: New Timeline - Пароль: 7777

Кабинет Р Первого — единственное место второго этажа, где стены молчали. Они казались страшно уродливыми, не имея на себе ни единой надписи. Это место было изгоем среди прочих других. Даже в кабинетах на партах, стенах, в самых различных закутках, можно было найти свежие надписи, которые, в отличие от стен коридора и комнат, тщательно подтирали невидимые уборщицы, а может и сами учителя, которые сильно раздражались завидев подобного рода деятельность. Читать дальше

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » This is our home [Torchwood]


This is our home [Torchwood]

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

ЭТО НАШ ДОМ
и за него мы будем сражаться до конца
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

Esterly feat. Austin Jenckes - This Is My World

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Owen Harper & Ianto Jones

02.2007-02.2008
Планета Земля

АННОТАЦИЯ

Когда правда о Гарольде Саксоне вскрылась, а токлофаны оказались далеко не мирной расой, желающей поделиться знаниями с людьми, Торчвуд предпринял единственно верное решение.
Они были созданы для защиты людей от врагов из космоса. И, даже если предводитель врага практически первое лицо в государстве, Торчвуд объявит ему войну. Правда, с Мастером, пришлось вести тихую и партизанскую. 

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

+1

2

Так было надо.
Убеждать себя в этом Оуэну Харперу становилось все сложнее. Да, так, действительно, было правильно и надо. Торчвуд действовал в интересах людей, как обычно. Но это утешение становилось все более и более слабым. С того момента, как хаб превратился в мини-бункер с функцией отеля, о работе пришлось забыть. Вернее, забыть пришлось о той ее части, которая как раз отвлекала от ненужных мыслей. Разумеется, в присутствии простых обитателей родного города, ни о каких инопланетянах не могло быть и речи.
Конечно, толкофаны оказались ни разу не мирной расой, несущий свет знаний и прочую позитивную белиберду,  а очень даже воинственной и несущей смерть и разрушение.
Кто бы,  б***ь, сомневался?!
Харпер прекрасно знал, в его работе не бывает хороших новостей. Все, что им приходится узнавать, в основном либо плохо, либо очень плохо, либо, и вот так бывает чаще всего, п****ц как паршиво. В этот раз все развивалось по последнему сценарию.
Оуэн Харпер не любил множество вещей в этом мире. Особенно, в связи с последними событиями. Особенно, в последнее время. Но больше всего он не любил, когда обстоятельства вынуждали его менять привычный уклад жизни и вести наполовину непонятные игры в той сфере, касаться которой не хотелось.
В новой, начавшейся некоторое время назад жизни, не было места привычной работе по изучению инопланетных вторженцев и их хлама. Зато в ней появилось место той работе, которую он планировал, оканчивая медицинский. Но это как раз слабо радовало. Ничего интересного в бункере-отеле не происходило. Вернее, ничего, что могло бы быть интересно врачу. По мелочи случалась разная ерунда, ставшая рутиной и уже не требовавшая ничего, кроме автоматических действий. Наверное, так и выглядела бы его работа, не нарвись он на Торчвуд в свое время.
Короче говоря, Оуэн Харпер почти скучал по приключениям и стандартной торчвудской рутине, которую и рутиной-то назвать не получалось. Скучал настолько, что периодические партизанские вылазки с диверсиями против Мастера и его последователей казались ему едва ли не райским наслаждением.
Этот день мало вообще чем-то отличался от прочих. Ничего захватывающего, ничего интересного. Торчать в бункере становилось невыносимо. Жизненно необходимо было организовать хоть что-то интересное. Но вот чем не обладал Оуэн, так это информацией.  Что, где, когда и почему – ответов на вопросы не было. Зато была жажда действий. Идти к Джеку с предложением диверсии, не имея никаких намеков на то, что можно и нужно сейчас сделать, было бесполезно. Ничего конкретного он предложить все равно не смог бы сейчас.
Чего ни сделаешь со скуки!  Со скуки  и от полного бездействия сегодня Харпер решил сходить за информацией к Джонсу. Каким-то чудом он получал информацию быстрее прочих в команде, и возможно, сейчас у него что-то и было. Засунув свое обычное отношение к коллеге подальше и поглубже в….впрочем, это не очень важно, куда там Харпер его засунул, последний отправился к коллеге.
- Есть чо? – Сначала спросил, а потом осознал, КАК это должен услышать и понять Джонс. – В смысле информация… Ну, по нашему профилю… – Немного виновато поправился Харпер. –Не знаю, как ты, я заколебался сегодня ничерта не делать. Паршиво чувствовать себя бесполезным. Может, устроим очередную диверсию, если ты знаешь, где это целесообразно сегодня сделать? – Надежды на то, что привыкший торчать в архивах и редко вылезающий в «поля» Джонс, обладающий ко всему этому еще и непробиваемой стеной осторожности, решится на вылазку просто потому, что просит тот, к кому он не особо тепло  (как казалось самому Оуэну) относится, было крайне мало. Но лучше попробовать и обломаться, чем не пробовать и страдать рутинной херней, мучаясь вопросом «а, что если…?»

+1

3

- Тебе что-нибудь говорит фраза «независимое от правительства подразделение»?
С нотками сарказма поинтересовался Джонс, в упор смотря на Купер, которая собрав команду в конференц-зале, и предварительно попросив его о кофе, радостно сообщила о командировке в Гималаи. Янто не был язвой, точнее предпочитал не демонстрировать себя всего команде. Он по прежнему занимался своими делами. Разве что, после ухода Джека с Доктором, ему пришлось взять на себя часть работы, связанной с общественным мнением и правительством. Он же всецело взял ответственность за Флэт Холм, не посвящая в эту часть жизни Торчвуда никого более. И вот, единственный раз, когда он допустил Гвен к диалогу с правительством, они едут в Гималаи. «Потому что Гарольд Саксон так сказал». Гвен Купер мялась, не зная что ответить на вопрос, тем более, когда валлиец смотрел на нее в упор, по сути пригвоздив взглядом. Остальная часть команды предпочла не вмешиваться в этот диалог.
- Но…
- «Независимое от правительства подразделение», - процитировал Джонс известную всей команде цитату. Этой фразой любила оперировать Хартманн, едва ли не приравнивая Торчвуд в Лондоне к Ватикану в Риме. Но, это был факт, - работники Торчвуд-1 смотрели на весь мир свысока, считая себя лучше.
Упираясь локтем в стол, он подпирал голову пальцами, держась за висок. Последние несколько дней, мигрень явно жаждала свести его с утра. Периодически, ему даже казалось, что он слышит барабанный бой. Четыре удара и пауза. Несменный ритм, и каждый раз один и тот же такт. Он  и сейчас мог поклясться, что слышал периферией этот бой. Раз-два-три-четыре-пауза. Это давило на висок, как будто изнутри. Это заставляло контроль ускользать из пальцев.
- Янто… - голос Тош вытаскивает его из странного потока мыслей, где нет возможности разобрать что есть что.
- Все в порядке, - кивает он девушке и вынужденно соглашается на поездку в Гималаи, чувствуя, что добром это не обернется.

Янто, не смотря ни на что, не очень то и любил быть правым в плохих ситуациях. Он не использовал слова вроде «я же говорил» или «так и знал». Он просто молча делал свою работу, даже если это было последствием чужих ошибок. Не успев приземлиться в Гималаях, он отправился заказывать билеты всем обратно, за свой счёт, чтобы не привлекать лишнее внимание к Торчвуду. Вернувшись в Кардифф, и услышав всю сводку новостей, он молча заварили крепкий кофе, снял пиджак и закатал рукава рубашки.
- Тош, активируем протокол.
Ей не нужно было пояснять какой. Как и всем остальным. Они просто принялись за работу. И пока Купер ездила за Ризом, Янто с Оуэном пополняли запасы еды, практически скупив пару супермаркетов. Никто не был против того, что кофе-бой взял управление на себя. Даже Гвен не заикнулась о том, чтобы спорить. Возможно, Гималаи пошли ей на пользу.

Верхний уровень хабба превратился в импровизированный пункт наблюдения за Кардиффом и Лондоном. Джек Харкнесс, Марта Джонс и Доктор, объявленные вне закона, нигде не отсвечивали. Они просто пропали. Когда ночью прогремело пять взрывов в разных частях Кардиффа, Янто даже не дрогнул, прекрасно понимая что это были за адреса. База замерла в ожидании.
К концу первой недели, ему пришлось усыпить всех обитателей нижних этажей. В воскресенье, он почти весь день провёл в гнезде Мавануи, который уткнувшись в него лбом, как будто понимал все без слов и за все прощал. Янто не смог оставить его до последнего и ещё с час сидел, когда сердце птеранадона прекратило биться. В понедельник, они начали снимать блокировку дверей. Нужно было спасать тех, кто выжил после первой волны атак токлофанов. Торчвуд занялся тем, что лучше всего получалось, - защищал людей.

Янто сидел в конференц-зале и в задумчивости попивал кофе из неприлично большой кружки. На приличия было плевать, как и на привычные деловые костюмы. Молодой валлиец в первый же день отказался от непрактичной одежды, переодевшись в форму военного образца, -  брюки цвета хаки, с дополнительными карманами, футболка в тон и военные ботинки черного цвета. Куртка от формы сейчас небрежно висела на соседнем стуле. Под футболкой, на кожаном шнурке висел медальон, с которым он не расставался со дня прихода токлофанов, и из-за которого влез в тайный сейф в кабинете Джека. Ноги его сейчас лежали на краю стола. Верхняя часть базы всецело осталась за командой, здесь располагался командный пункт, тут же медотсек для тяжело раненых и экстренных операций, наблюдение и разработка операций. Благодаря грамотному планированию места и рациона, они смогли приютить почти полторы сотни гражданских, которые готовы были на рацион из воды и хлеба, только бы жить. Янто постарался дать им ещё и немного надежды, хоть это было сложно. Хабб тихо шуршал жизнью, пока они пытались бороться. И как бы кто не возмущался, но именно эта жизнь напоминала каждому из них, за что они ведут бой, и почему нарушили слишком много протоколов безопасности. Во время войны, некоторыми правилами позволено пренебречь.
За недели наблюдений за повадками инопланетян, Янто выработав определенный алгоритм действий, подстроил свои биологические часы под то разрушение, что было снаружи. Множества камер наблюдения, интуиция и ощущение, как будто он генерирует безопасность там, где внутренне ощущает эту необходимость. Поэтому, позволив себе небрежность вроде закинутые на стол ног и большой кружки личного допинга, он следил за мониторами, изучая жизнь на улицах Кардиффа. Иногда, он ловил себя на том, что пальцы выстукивает четыре раза по столу, знакомый и почти забытый ритм и такт, а иногда мигрень практически полностью уходила. С того дня, головные боли были почти непрекращающемися. Но, на фоне апокалипсиса на улицах, свои проблемы он считал мелочью.
Оставив кружку на стол, он полез в карман, вытащить оранжевую маленькую баночку с таблетками, в ней оставалось не больше пяти штук. Покачав головой, Янто достал одну, и убрал таблетки обратно. Он не знал, что это за лекарства, просто доверял Оуэну. Они помогали с накатывающими приступами, которые он интуитивно связал с сетью Архангел, и которую им так и не удалось взломать. Раскусив обезболивающее, он запил его приличным глотком кофе.
- У меня заканчиваются таблетки и в сплоте сегодня должно быть тихо.
Он говорил спокойно и ровно, продолжая излучать невозмутимость и сдержанность, так же как продолжал изучать экраны и мониторить улицы.
- Тош проснется через час, сможем выбраться на разведку. А пока, советую узнать как дела у Дороти. Чувствую, ее беременность весь период будет проблемной.
Он снова быстро прошёлся взглядом по экранам и кивнув себе встал с насиженного места, не забыв про куртку
- Пойду соберу все необходимое.
Необходимое заключалось в улучшенном оружии, в боеприпасах, сухом пайке, если им не удастся вернуться вовремя, придется искать ночлег в разваленных, в аптечке и мелочах, которые порой оказываются крайне полезны.

+2

4

В этом был весь Джонс: вместо конкретного ответа на конкретный вопрос - немного бесполезных рекомендаций, тупая констатация факта и лишь в конце тирады намек на то, о чем, собственно, спрашивали.
Очень хотелось хотелось огрызнуться, что он, Оуэн Харпер - не ходячая аптечка, и что не держит при себе тонны так нужного Джонсу лекарства, что запас подходит к концу. Однако, сейчас  весь сарказм и все мелкие ссоры на почве взаимной, как казалось Харперу, неприязни придется оставить где-то глубоко в себе до лучших времен.
С того момента, как хаб превратился в мини-отель, и вокруг постоянно находились посторонние люди, приходилось менять привычный стиль общения. Те, кто вынуждены существовать сейчас под крышей хаба, итак бесконечно напуганы. Те, кто теперь здесь на постоянной основе на неопределенный срок, ждут от хозяев защиты и помощи. Никаких нельзя показать, что команда, обещавшая спасение, ну или хотя бы защиту - не слаженный механизм,  а трещащая по швам от внутренних разладов колдобина.
Оуэн нашел в себе силы и желание смолчать, никак не прокомментировать сказанное. Коротко и по делу. как еще иначе.
- Держи. - Кинул Джонсу прихваченный пузырек с таблетками. Харпер отлично знал, сколько их в пузырьке, Сколько он велел принимать в сутки Джонсу, и прекрасно понимал, что сегодня-завтра его запас кончится. Поэтому держал один пузырек наготове. В ответ на предложение вести чью-то там беременность, Харпер отозвался нехотя. Во-первых, бесил сам факт, что Джонс указывает ему, чем заняться. Во-вторых, профиль был не его, и он слабо представлял себе, что вообще может сделать. Тут требовалась помощь узконаправленного специалиста, коим Оуэн не являлся.
Молчать. Молчать и не хамить. Весь мат потом. Не при гостях. - как мантру повторял себе Харпер.
Сделаю, что могу. Но я не специалист в этой области. Я хирург, А не акушер-гинеколог. - Сдержанно прокомментировал Харпер свою позицию по предложению.
Наконец, Джонс подобрался к ответу на вопрос. Из сумбурной речи Оуэн сделал несколько выводов: первое, и главное, вылазка будет. Это радовало. Вылазка означает только то, что не придется торчать и в хабе и умирать от бездействия, раз за разом повторяя нехитрые манипуляции по основной специализации и неизбежно проваливаясь в пропасть тяжелых воспоминаний. Второе: вылазка, если она вообще случится, будет явно вот не  сию минуту. Тут требовалась подготовка, это Оуэн прекрасно понимал.
Вот только торчать тут дольше, чем он уже тут торчит с момента предыдущих диверсионных действий, становилось невыносимо. Никому из своих Оуэн Харпер никогда не открывал душу. И сейчас, когда на него снова постепенно наваливались воспоминания, он был готов выть. Внезапно хотелось с кем-то это все разделить.
Говорят, если поделиться с кем-то своей  болью, станет чуть легче
Какие только мысли не лезут в голову от безысходности. Харпер попробовал представить себе, как рассказывает все это и чуть-чуть другого Тош. Идея казалась до того неправильной, что ее Оуэн отмел в зародыше. Вообразить себе, что он может пойти и вылить этот бред на уши и сознание Джонса? Ну, вот это точно нет. Постепенно, отпали все, кто его знал довольно близко в последнее время.
Никому ты ты этот бред не расскажешь. Это только твоя гребаная боль. Твоя и ничья.
Он попытался запереть эти мысли где-нибудь далеко на краю сознания, чтобы они вернулись, но позже. Когда не будет так паршиво больно. Но память - штука странная, она извлекает болезненные осколки в самый ненужный момент. Вот прямо как сейчас.
- А еще мы обязательно позовем моих друзей. Ты же не против? - Оуэн не против. Он редко возражает вообще. Если Кэти так хочет, значит ей это почему-то важно. Пусть будут друзья, пусть все будет идеально для нее. Остальное не имеет значения. Оуэн слушает, что еще ей хочется, чтобы непременно было на их свадьбе, но мысли его далеки. Он хорошо понимает,
что с его драгоценной Кэти что-то не так, но никакое медицинское образование не помогает ему сейчас понять, что именно не так,
и чем помочь. Это напрягает и заставляет забыть обо всем на свете, кроме этой чертовой проблемы. Потом память переносит его в тот страшный день, поделивший жизнь на "до и после", и Харпер прощается со своей возлюбленной, вверяя ее в руки профессионалов, как ему кажется... Он хочет верить, что все будет хорошо, но предчувствие подсказывает ему, что не будет... 

Оуэн выныривает из тяжелых воспоминаний. Реальность ничем, Черт возьми, не лучше воспоминаний.  И Едва ли не хуже даже. Как и тогда, он  почти бессилен. Как и тогда, он без малейшего понятия, как помочь и что  теперь делать. Вот только теперь в его руках не одна жизнь, как тогда, а сотни и тысячи. Жизни всех выживших в Кардиффе зависят от того, найдет Торчвуд вообще, и лично он  в частности, тот единственно верный способ, который даст шанс остановить проклятого Мастера и его не менее проклятых приспешников или нет. И вот что будет, если нет...
Соберись, тряпка. Сопли будешь лить потом. Потом, когда мы победим, ужрешься вхлам и сможешь забыться, а пока работай, б***ь!
Оуэн Харпер придирчиво изучает запасы медикаментов. Они таят. Ежедневно становится меньше того или иного средства, и медик понимает, что стоит пополнить аптечку. Причем не только личную. Кажется, в паре кварталов отсюда еще остались залежи в разгромленной аптеке. Оуэн почти рад тому, что так удачно вспомнил, где еще можно взять  лекарств, откуда еще не все не вынесли. Про эту аптеку он и сам едва помнил, но теперь эта информация оказалась очень актуальной.
Значит,  туда обязательно, а там уж как пойдет.
Оуэн составляет список того, что заканчивается. К этому стоит отнестись серьезно - этих запасов должно хватить не только на команду Торчвуда. К слову о них.... Харпер вспоминает, что заканчивается в числе прочего, и обезболивающее для Джонса.  Сегодня Оуэн выдал ему один из двух последних пузырьков, а вот хватит ли этого до того момента, как боль окончательно отпустит Янто, у медика нет уверенности. В списке появляется еще одна срока. Харпер еще раз внимательно изучает список, дополняя его еще тремя наименованиями и остается доволен им.
Выбравшись из своего любимого угла, в котором он составлял этот самый список, он добирается до Джонса, за нежеланием разыскивать кого-либо еще из команды, но понимая, что должен предупредить о своей отлучке.
Я тут подумал и понял, что нам необходимо пополнить запасы медикаментов. Еще я вспомнил небольшой склад с оными в паре кварталов отсюда. Короче, я по быстрому туда-обратно, пополнить наши запасы. Мне потребует минут 40. Не вернусь через это время, можете поискать. А можете наплевать.
Он не спрашивал. Харпер был в своем репертуаре - он просто ставил перед фактом. Просто ВОТ ТАК вот надо. Так и никак иначе. Прихватив тару под лекарства, Харпер выдвинулся в сторону склада с медикаментами, не дожидаясь, пока Джонс начнет что-нибудь возражать против этого плана. Оуэну Харперу было жизненно необходимо оказаться в одиночестве, но при этом занятым чем-то очень важным и полезным. Просто чтобы не лезли тяжелые мысли, просто чтобы притупилась боль. И эта "миссия" по поиску пополнения лекарств для всех была идеальна для подобных целей.

+1

5

Поймав пузырек с таблетками, он просто кивнул. Без лишних слов и лишних сентиментальность. Они были не нужны, не этим двоим, которые заключили, по мнению всех, перемирие в своей тихой войне сарказма, обвинений и споров. Янто был не против, хотя иногда и ностальгировал по временам, когда он мог часы проводить в архивах, приводя стойки и стеллажи в идеальной порядок. Иногда, оставаясь один на один со своими мыслями, он скучал по временам, когда под высоким сводом потолка клокотал Мавануи, а Джек шутил свои шутки, команда носилась за очередным вивилом и тихо переругивалась, обсуждая вопрос вождения SUV. Он скучал по прошлой жизни, где от него требовалось масса всего, но не образ руководителя знающего все.
Оставшийся час до вылазки, он решил потратить с умом и отправился в оружейную, одну из немногих частей хабба, все ещё закрытую на кодовый замок, к которой имели доступ лишь агенты организации. С открытием дверей института и его переоборудованием в пункт спасения, очень многое пришлось переделать. Так, камеры где в своё время содержались вивилы, превратились в маленькие комнаты по возможности, максимально оборудованы для жизни. Архивы были практически полностью закрыты, дабы гражданские не имели соблазн туда ходить. Лишь несколько раз, команда спускалась туда в поисках оборудования и ответов. Несколько палат, в медицинском блоке, были переоборудованы в личные комнаты, и обустроены достаточно строго и лаконично. Никто из команды не признавался, но каждый из них спал чутко и с оружием под подушкой, словно огнестрельное оружие, пусть и улучшенное благодаря инопланетным технологиям, могли спасти в случае прорыва токлофанов на базу. Они знали, что этих летающих монстров можно одолеть лишь мощным зарядом тока, который из скорее вырубал на время, чем уничтожал. Лазерное оружие было куда более надёжным, плазменная установка творила чудеса. Правда, последней была всего пара штук, и они имели всего лишь по десять зарядов, после этого достаточно долго заряжаясь. Их, на собрании команды, было решено оставить на крайний случай, который, каждый из присутствующих надеялся, никогда не наступит. Они все готовы были отдать жизнь, но отнюдь не стремились к этому, бросаясь грудью на амбразуру. Каждый был готов встретиться со смертью, но при этом, каждый хотел жить. Пожалуй, Джек оценил бы это рвение команды выжить, оценил бы и то, как они это делали. Но, Джека не было рядом, не он вел команду раз за разом, не он нес ответственность за каждое ранение и потеряно жизнь. Это делал Торчвуд, и молодой валлиец, который никогда не рвался в руководители, но которому хватало хладнокровия, оставаться собой не поддаваясь эмоциям и страху. 
- Как там?
Поинтересовался Джонс, принося кружку кофе их компьютерному гению и со вздохом проводив Оуэна взглядом, тут же ведя его сигнал по второму монитору. Чипы работали отменно, и иногда они были единственным источником того, что член команды жив.
- Тихо, - тонкие пальцы японки забегали по клавиатуре, проверяя данные. – В сплот? – будничным тоном поинтересовалась она.
- Сначала за Оуэном. Если получиться, в сплот. Сколько мы сможем ещё приютить?
Он каждый раз боится услышать, что мест бол нет или что им не удастся найти выживших. Впрочем, последнее случается слишком часто последнее время, да и вылазки снова и снова лишь за информацией, провизией, лекарствами. Они обходят стороной лагеря, слишком опасно спасать кого-то от туда, опасно для хабба, для самого спасённого и его семьи.
- С десяток, - спокойно говорит Тош. Янто благодарно кивает и отходит от ее стола, на ходу проверяя заряд шокера.
- Открой люк, хочу подняться на площадь.
Это немного самоубийственно, единственная защита на площади, это фильтр восприятия, который все ещё отлично работает. Шаг в сторону, и ближайшее укрытие может не помочь. Тогда мешает, Джонс вздыхает.
- На облёт этого сектора, у токлофанов уходит тридцать две минуты и двадцать секунд, - мужчина уже стоит на платформе. - У меня ещё двенадцать минут сорок секунд. Успею.
О том, что ему придется оставаться неподвижно на платформе столько же времени, если он вовремя не уберется с нее, Янто молчит. Тош запускает механизм, и над головой сверкают звёзды.
Он не любит подниматься на площадь, и старательно обходит ее стороной, как будто это лично его вина, что она настолько разрушена токлофанами. Это случилось через несколько часов, после взрывов в пяти точках города. Пять адресов, по четырем из которых жили сотрудники Торчвуда. Пятый был адресом его сестры. А потом, они пытались прорваться на базу, запечатанную и отрезанную от внешнего мира. Сейчас, это были руины. Башня фонтана, чудом не рухнула на их лифт, а от Миллениум центра осталась лишь оболочка, и та превращение в решето. Янто сглотнул, нащупал передатчик и активировал его. Взгляд валлийца провел темную фигуру, что быстро направлялась к разрушенному зданию центра.
- Тош, показания камер, - запросил он, тут же рванув следом за фигурой.
- Все чисто, - ответила японка через пять секунд. Джонс нахмурился и прибавил шаг. Если камеры не фиксировали движения, он не мог сойти на столько с ума или ловить галлюцинации от таблеток.
В пустом здании миллениум центра почти не осталось внутренних стен, а те, что чудом сохранились, были пропитаны человеческими останками. Кого не убили токлафаны, добивали его солдаты. Это место было пропитано смертью и отчаянием. Это место не лучшее укрытие из всех, но в тоже время, это последнее, куда заглянут механические солдаты Мастера. Краем глаза, он снова уловил движение и рвануk туда. Хабб молчал, молчал и он, чтобы не выдать себя голосом. Это явно был человек, но кто, ему было непонятно. Если кто-то пробрался настолько близко к пристанищу мирных жителей, им придется меня модель поведения и возможно, покинуть хабб. Рисковать чужими жизнями он не мог, пусть даже ему было безразлична собственная. Он шел вперед, пробираясь по останкам чужих жизней, вглядываясь в тени и ища своего призрака, когда за спиной услышал скрип бетонной крошки под подошвой и моментально вскинув оружие, прицелился в призрака, разворачиваясь за долю секунды.
- Стоять, или я стреляю, - спокойно и холодно произнес валлиец. – Назовись, - он сделал шаг вперёд. Тень молчала. Ещё пару метров, пока пальцы нащупали маленький фонарик на поясе и фигуру осветил луч света. Янто замер, глядя на призрака  тем же изумлением, что и она на него.
- Марта Джонс, - произнес он сухими губами и сглотнул. По девушке словно ударили током, она вздрогнула услышав свое имя.
- Не бойтесь, - тут же поспешил заверить ее Янто, поняв, что мог перепутать ее до смерти. Ведь она, как и Джек и Доктор, все ещё была в официальном розыске. – Янто Джонс, Торчвуд, - поспешил добавить он наблюдая облегчение на ее лице.
- Как ты меня видишь, если на мне фильтр восприятия и я не хотела, чтобы меня заметили? – не тот вопрос, который он хотел услышать.
- Каждый агент Торчвуд проходит пси-подготовку. На нас не действуют фильтры. Вы одна? – Янто опустил оружие и выключил фонарь, не стоило привлекать внимание к ним. Валлийцу стоило не малых сил удержать своё любопытство и надежду, чтобы голос звучал ровно и спокойно. На связи был хабб, перед ним та, которую объявили в розыск, а в городе Оуэн, которого он должен был прикрыть.
- Да, - кивнула она.
- Тош, - Янто обратился к Сато, - [b]Приготовься принять мисс Джонс в хабб.
- Янто, не успеть. Они на подходе.
- Сколько времени осталось?
- Три минуты тринадцать секунд, - а это уже Гвен. Янто закусил губу думая. Если не мешкать, и быстро передвигаться, можно проскочить.
- Пошли, - он кивнул Марте, и быстро направился к выходу из центра. – В хаббе поговорим, - это было больше похоже на приказ, и он был рад, что она согласилась следовать без лишних слов.
- Две десять, - звучал в наушнике голос Купер.
- Открывай люк, когда я буду на середине пути.
- Это…
- Знаю, экспериментируем.
Он умел бегать быстро и не сбивать дыхание, а ещё понимать, когда стоит рисковать.
- Минута сорок.
- Тош, открывай, - скомандовал валлиец толкнув спутницу на платформу, уходящую вниз. Сам, он успел застыть статуей самому себе за пол минуты до появления токлофанов на площади. В передатчике снова тихо, сердце бьётся о ребра а он медленно дышит, наблюдая как три сферы проносятся мимо, практически не сбавляя ход.
- Добро пожаловать в Торчвуд, Марта Джонс. Гвен, Тош, устройте Марту. Я за Оуэном. Вернёмся, поговорим.
Проговорил он ровным голосом и сошёл с площадки, двинувшись трусцой в сторону склада, который указал Харпер.

+2

6

Вылазка в одиночестве походила на самоубийство. Так было заведено: если выбираться в город, неважно, по какой причине и с какой целью, то вдвоем. Как минимум. На тот случай, если вдруг что-то пойдет не так. Сегодня Харпер решил пренебречь правилом. Отчасти по абсолютно благородной причине: кончались медикаменты, а процессе предыдущей вылазки он заприметил склад, где можно было очень просто пополнить эти самые запасы. Отчасти, просто потому, что торчать в хабе, ожидая, когда прочие коллеги по Торчвуду соберутся или не соберутся в город, не было ни сил, ни желания.
Оуэн отлично осознавал всю опасность одиночного рейда, но тем не менее отправился. Странным было то, что его не стали останавливать и отговаривать. Все складывалось, как нельзя лучше.
Выбравшись на площадь, Оуэн ненадолго задумался. Точно известно, что  город для удобства "обследования" поделен токлофанами на квадраты.  В каждом  из таких квадратов они находятся строго фиксированное количество времени.  Не больше и не меньше. Четко до секунды. Маршрут до нужной точки следовало сейчас спланировать так,чтобы по возможности нигде не столкнуться в ними.
Если с площади они убрались, значит, сейчас они движутся к центру.
Это давало некоторое время, вполне достаточное, чтобы  оказаться в противоположном от центра города месте, где располагался склад, к которому так стремился Харпер.
Дорога заняла меньше времени, чем рассчитывал Оуэн. Свой путь он просчитал из расчета, что может встретить кого-нибудь из выживших, если таковые вообще оставались в городе. Но в процессе продвижения он никого не обнаружил.
Ни одного... Ни одного... Неужели, все, кто сейчас в  помещениях хаба - это все, кто вообще выжили?! Из 500 с лишним тысяч человек...
Мысль казалась страшной. Гораздо страшнее простого осознания, что если он где-то задержится, не факт, что он не попадает в облаву токлофанов.  О себе Харпер не думал. Во всяком случае старался не думать. Попытки размышлять о своей чертовой жизни, которая не понятно почему еще не прервалась, хотя столько раз уже висела на волоске, неизбежно возвращали  его к воспоминаниям о той счастливой части его существования, в которой была жива Кэти, а он был обычным врачом, наивно полагавшим, что за пределами голубой планеты нет никакой разумной и уж тем более агрессивной жизни.
Оуэн Харпер  запретил себе подобные воспоминания. Это было не с ним. Не в его жизни. И на эту ерунду просто нет времени сейчас. Здесь и сейчас у него есть миссия: он должен добыть пополнение запасов медикаментов, иначе выжившим долго не продержаться. И у него нет права придаваться философским размышлениям на тему " а вот раньше было.." .
Не было никакого раньше. Есть здесь и сейчас.
Здание склада он не мог не заметить. Даже теперь, когда оно представляло собой полу обрушенный скелет с темными провалами окон.
На месте. Отлично.
Харпер кинул взгляд на часы. Времени почти нет. Тормозить нельзя. Еще 5-7 минут, и токлафаны появятся в этой части города. И вот тогда миссия будет провалена. Хорошо, если только миссия. При хреновом исходе провалена будет сама жизнь Харпера.
Хрена лысого! Ничего я не провалю.
В здание склада Харпер пробрался без проблем. Окинув взглядом помещение, и удовлетворенно отметив, что запас тут можно пополнить весьма и весьма недурно, он приступил к тому, ради чего приперся вообще.
Выбирая очередную коробочку с лекарством, Оуэн услышал то, чего никак не ожидал здесь услышать: всхлипы. Кто-то плакал. Здесь, в этом полу разрушенном здании, среди коробок и колбочек явно находился кто-то. Кто-то пока еще живой и очевидно, напуганный.
Харпер отложил пополнение запасов. Таблетки и прочая химия никуда отсюда не сбегут, с ними можно и позже. Здесь каким-то непостижимым образом обнаружился живой человек. И его необходимо найти и увести в отсюда, в безопасное место. И желательно, сделать это как можно быстрее. До появления врагов остается все меньше времени, и застревать в развалинах не самое разумное решение.  Как искать кого бы то ни было в довольно обширном здании, Оуэн представлял слабо. Просто позвать? Но кого? Он не представляет, кого именно ищет, кроме того, что кого-то выжившего. Кроме того не никаких гарантий, что голос не спугнет прячущегося.
Придется обходить всё помещение и смотреть внимательно.
Круг поисков можно ограничить одним этим залом. Это Оуэн понимал. Если он со своего места слышит звук, значит, источник, вероятнее всего, где-то не очень далеко. И хорошо бы, чтобы это не оказалась хитроумная ловушка, основанная на жалости и желании спасать, присущим ему, как врачу.
За очередной коробкой обнаружилась девочка, лет 5 максимум. Ребенок трясся от страха и плакал.
мамааааа.... мамочка, проснись, мне страшно....
Оуэн разглядел рядом с ребенком неподвижно лежавшую женщину. Она не дышала. Очевидно, она была мертва уже несколько дней. Увидев постороннего, ребенок, вопреки ожиданиям Харпера не попытался бежать. Она поднялась со своего места, подошла ближе к незнакомцу и спросила:
Моей маме очень больно. Вы же поможете ей?
Привыкший к смерти Оуэн Харпер, не раз и даже не два сообщавший об этом прискорбном явлении взрослым, сейчас не мог найти в себе сил сказать такое ребенку. Пришлось потерять несколько минут, изображая помощь. Он понимал, что занят бесполезным делом: травмы на теле женщины  были очевидно не совместимы с жизнью, вот только как сказать это девочке, которая верит в чудо, верит в то, что дядя поможет сейчас, и  мама встанет и снова улыбнется ей.... Никак. Оуэн потерял несколько драгоценных минут делая то, что делать не стоило. Надо было бежать и бежать отсюда вместе с ребенком подальше. Туда, где безопасно. Им не хватило всего пары минут. Тех самых, которые ушли на бесполезные мероприятия.  Харпер мысленно ругал себя за  малодушие. Надо было сказать правду и, забрав ребенка, просто бежать без оглядки в  сторону хаба, но нет... Они потеряли время, потому что ему не достало смелости расстроить ребенка. И теперь придется прятаться. Прятаться, надеясь, что удастся пережить атаку.
Оуэн Харпер точно знал, что сам он вполне может часами стоять неподвижно, если от этого зависит его жизнь. Сейчас от его действий зависела не только его жизнь, и он не имел права на ошибку.  Вот только ручаться за то, что ребенок высидит смирно 15 минут налета токлафанов    он никак не мог.
Послушай меня, милая, сейчас мы поиграем в игру. - Врать ребенку было непросто, Оуэн ощущал отвращение к процессу, но говорить правду было бы совсем невыносимо. Как сказать ребенку, что сейчас ее жизнь в опасности, и он, взрослый мужик, не дает никаких гарантий, что сможет ее защитить? - Ты и я, мы оба замрем. Ты в такую игру играла, наверняка. Только теперь чуть дольше надо  не двигаться.
Харперу хотелось верить, что ребенок справится с задачей. Токлафаны реагируют на движение. Если кто-нибудь из двоих прячущихся попробует бежать или просто сменить позу,  последует огонь... И вот тогда Нет никаких гарантий, что останутся выжившие. Сейчас вряд ли кто-то придет на помощь. Харпер понимал отчетливо, что сюда, зная, что прошло безопасное время, не сунется никто. Их не спасут, если начнется стрельба. И мысленно он умолял ребенка не шевелиться, как бы сложно это ни было.
Чуда не случилось. Ребенок был слишком напуган, чтобы воспринимать то, что ей говорил незнакомый дядя. Заметив пролетавший над складом корабль, она попыталась бежать.
Хана....
Оуэн успел прикрыть ее собой ровно в тот момент, когда началась стрельба. Ему повезло и не повезло одновременно.  Повезло в том плане, что огонь не был прицельным, и просто сбил ближайшую к нему арматурину. Не повезло, потому что тот самый обломок арматуры пронзил ему плечо. Раздался грохот - та часть, где оставалась женщина теперь была погребена под грудой камней и арматуры.
Теперь не придется ничего объяснять... Паршиво, конечно, но она все сама видела.
Повезло еще в том, что сочтя зачистку завершенной, корабль устремился к следующему квадрату. Выждав некоторое время, Харпер решил, что стоит выбираться. Это было непросто, учитывая травму, но оставаться тут было опаснее. Он взял девочку на руки, и медленно поплелся в сторону хаба. Далеко уйти не удалось - сказалась боль и кровопотеря.
Надеюсь, нас найдут....

+1

7

Вопреки общему мнению команды, Янто знал правду, - он крайне посредственный оперативник. Он не любил работу в поле, хотя тот же случай с поселением каннибалов, показал, что он готов поставить на карту собственную жизнь, взять на себя ответственность за сумасшедший план спасения других, и рискнуть собой, вопреки здравому смыслу. Янто Джонс был не самоубийцей. Он был оперативником Торчвуд-3, и знал, что зачастую спасение невинных это тяжёлый выбор совести маленькой группы людей, у которых найдётся не одна история про сделку с совестью. Это был их выбор, которого они не делали. Это был их путь, защитников земли, охотников за врагами людей. И этот путь толкнул их на тропу тихой партизанской войны. Именно понимание того, что кроме них больше никто не способен дать отпор, что военные вынужденно или по доброй воле перешли на сторону врага, что они все, что может быть в качестве сопротивления. Они и Марта Джонс, которой сейчас занимались на базе. Передвигаясь короткими перебежками и двигаясь зигзагом, Янто краем уха слушал переговоры девушек, просто чтобы держать руку на пульсе событий, просто, чтобы знать с чем будет иметь дело, вернувшись обратно. Теперь, он знал, что обязан вернуться, обязан узнать у Марты то, что она должна была бы знать.
- Янто, - голос Тош звучит немного взволнованно. Валлиец легко скрывается за стеной, когда-то бывшего супермаркета, успокаивая сердцебиение. Токлофанов пролетели мимо него, замершего с оружием наготове.
- На связи, - коротко бросает он, высунувшись из укрытия. Да, они на войне, но это не значит, что они могут мочить врага при каждом, кажущимся, удобном случае. Не могут. Не сейчас, когда часть вопросов должны найти свои ответы. Джонс это знает, прижимаясь вновь затылком к стене и кусая изнутри губу.
- Показатели Оуэна падают.
Этого ему достаточно, чтобы сорваться с места, прибавить шаг и бежать быстрее. «Дурак. Мог же подождать!» Он понимает, что во многом, сам причина такого поведения Харпера, как понимает и то, что без таблеток он не дееспособен. Что-то заставляет его снова и снова мучиться головными болями, как будто кто-то заставляет его подчиниться общепринятым нынче нормам, словно это должно что-то решить, как будто подчинение ещё одного принесет личную победу. Он не знает. Увы, при всей базе своих знаний, он понятия не имеет, почему все так, но пока таблетки притупляют боль, позволяя ему держать оружие, оборону и удар, он будет идти до конца. Иначе, проще пустить себе пулю в висок, чем быть помехой для команды. Янто никогда не признается кому-нибудь из ребят, что уже стоял на пороге такого опрометчивого шага. Он не имеет право признаваться в такой слабости своего духа. Хватит и того, что его подводит тело.
Сжимая в руках шокер по крепче, Джонс просто двигается вперёд, не задавая себе вновь главного вопроса, - почему ему снова и снова везёт, почему все так, что ему удается предугадать лучшее время для вылазки, почему он находит лазейки в защите врага и его модели поведения. Он не готов к ответам. Не сейчас, когда надо спасти товарища. Упрямого, упертого как баран, товарища, который был нужен не только команде и всем тем, живущим в хаббе, но и лично Джонсу. Валлиец слишком привык к язвительным замечаниям их врача, чтобы так просто отпускать его из-за глупости, как нуждался в нем как специалисте.
Он вскидывает шокер раньше, чем успевает осознать, что слышит голос ребенка. Хмурится, оглядывается и прислушивается к своему внутреннему голосу. Тот молчит, и Янто делает несколько шагов вперед, стараясь унять радостное сердце. Если тут ребенок, возможно, они найдут кого-то еще, возможность спасти невинную жизнь, практически полностью отключает самосохранения, но мозг упрям, даже если инстинкты говорят иное. Джонс медленно крадётся вперёд, вдоль почти разрушенной стены склада.
- Харпер, - выдыхает он то ли с облегчением, то ли со злостью. Врач команды обнаруживается у стены, с кровавым пятном на плече и без сознания. Рядом с ним плачем девочка лет пяти-семи. Почему-то она радикально не нравится мужчине, но он не знает почему.
- Ей, Оуэн, - пальцы нащупывают пульс медика, и Джонс готов поклясться, он выдыхает с облегчением осознавая что коллега жив.
Оказания первой медицинской помощи Оуэну сопровождалось достаточно громкими всхлипами и слезами девочки, которая упрямо не желала идти на контакт с самим Янто, словно он был врагом. Это не вселяло уверенности, но он не имел право сдаваться.
- С возвращением, - усмехнулся Джонс и внимательно изучил сначала лицо Харпера, потом циферблат часов на своём запястье, и упёрся взглядом в это вцепившуюся в рукав коллеги девчонку.
- Вот именно поэтому я запрещаю одиночные вылазки, Харпер. Потому что это опасно, и неизвестно с кем или чем можно столкнуться. Идти сможешь? Нам бы убраться с открытого места.
Янто Джонс мог отчитывать, хвалить и поддерживать всего лишь одной фразой. Сейчас, он был рад увидеть живого человека, но переживал за медика. Не дожидаясь его мало мальчики внятного ответа, он поймал девочку за плечи и заглянул в глаза.
- Не бойся, - хотя он сам чертовски сейчас боялся. – Ты любишь какао с зефиром? – девочка настороженно кивнула, и он улыбнулся ей теплее. – Тогда, давай, поиграем в игру, - она, кажется, даже рыдать перестала. – Ты слушаешься меня и делаешь всё, как я скажу, а в замен, я тебе приготовлю большую кружку какао.
- С ним все будет хорошо? – девочка шмыгает носом и указывает на Оуэна.
- Если ты мне поможешь в нашей игре, то да, все будет хорошо.
- Сколько у нас времени?
- Семь минут, - голос Гвен даже через гарнитуру звучит взволнованно. Янто тихо ругается на валлийском.
- Харпер ранен, и у нас девочка. Мы не успеем убраться от сюда и добраться до безопасной точки, чтобы прийти в хабб. Отключаюсь, и буду ориентироваться на месте. До связи. И не выпускайте Марту из хабба, пока не поговорю с ней.
Янто коснулся передатчика, обрывая связь с командой. Разумеется, позже, Гвен ему скажет, все что думает про такое безрассудство, и возможно в сердцах выпалит, что Янто вовсе не бессмертен, как Джек, чтобы рисковать собой каждый раз, когда дело касается других. После, она будет об этом сожалеть, но тогда, это будет ей казаться единственной возможностью вернуть Джонса в реальность мира и заставить посмотреть на жизнь не через розовые очки героизма. Увы, Гвен Купер не думала никогда о том, что валлиец всегда помнил что смертен, а каждое напоминание о капитане заставляло его сердце пропускать удар. Но, эти мысли не сквозили в его светлых глазах или тяжелейшем с каждым днём взгляде.
- Давай, помоги мне добраться до твоего чертова склада. Они туда не полезут.
Забросив рюкзак обратно на спину, он подставил плечо медику и буквально заставил облокотится на себя. Второй рукой он поманил девочку и перехватил ее тёплые пальцы, крепко, но аккуратно сжимая своими. Они спасаться, он в это верит.

+1

8

Единственное,  что заставляло Харпера цепляться за жизнь, это всхлипы и тоненький голосок, звавший его. До безумия хотелось вскочить и валить подальше, прихватив ребенка, но пока не выходило даже открыть глаза.
Хер кто в здравом уме полезет сюда спасать мою чертову жизнь. – мысль пугала даже не вероятной смертью. Этого Оуэн перестал бояться еще в первые месяцы работы на Торчвуд. Нет смысла бояться того, с чем сталкиваешься по нескольку раз в день. Да и нет ничего, чего, что давало бы ему желание жить и бороться за эту чертову жизнь. Вернее, не было до сегодняшнего дня. Сейчас и здесь это беззащитное существо вытягивало его из попыток провалиться в бездну и не возвращаться оттуда.
Шаги. Даже на грани небытия он отлично разобрал на общем фоне приближающиеся шаги.  Слишком знакомые, чтобы Харпер их не опознал. Слишком знакомые, чтобы он позволил себе поверить в то, что это именно тот, кому, по его мнению, они могли принадлежать. Касание. Проверяет пульс. Нет, слух не подвел – и, правда, Джонс. Странно. Именно его Оуэн Харпер никак не ожидает обнаружить спасающим   его долбанную жизнь. Голос. Точно, Джонс. Никто другой не обладает способностью бесить Харпера одним звуком голоса. Придется очухаться, просто чтобы высказать пару ласковых. Здесь, вдали от хаба, он волен говорить с Джонсом так, как привык. Не изображая перемирие или резкую смену отношений.
Ну же.. Это не смертельно. Максимум, ключица сломана. Хорош уже дрыхнуть. От тебя зависит не только твоя жизнь. – сделав над собой усилие, Харпер разлепляет глаза и возвращается в дерьмовую реальность. Судя по тому,  как искренне улыбается  девочка, она и правда, рада, что Оуэн не отбросил коньки прямо тут.
Хоть кто-то рад. Довольно необычное ощущение. – Харпер старательно пытается разобрать, какой свет и добро пытается нести Джонс. Ни на свет, ни на добро слова не смахивают, вот только  огрызнуться в привычной манере  не  хватает  желания. Впервые в жизни, Оуэн Харпер готов признать, что как бы ни бесил его коллега, если бы не его вмешательство,  все могло закончиться довольно плачевно. Джонс  привычно читает лекцию, теряя драгоценные минуты.
Вот поэтому я запрещаю одиночные вылазки.
Запрещает он, блин! Командир выискался. Мог бы и со мной переть. За своим между прочим обезболивающим.
Вслух он произносит прямо противоположное. Не Сори словами, Джонс. Я благодарен тебе за свою гребанную жизнь, но надо валить отсюда, ты это понимаешь не хуже меня
Ребенок относится к спасителю настороженно. Харпер, наблюдая  за ее реакцией на Джонса, усмехается.
Не знал бы, что нашел ее только сегодня, решил бы, что она моя. Уж больно похоже реагирует на Джонса.
Валить надо, и надо по быстрому.  Вот только по-быстрому это  сейчас не про Харпера, и это бесит медика.  Джонс предлагает и даже настаивает на том, что бы Оуэн оперся на него. За это Харпер глубоко в душе благодарен коллеге. Настолько благодарен, что почти не испытывает обычного раздражения.
Предложение топать к складу выглядит разумным. Прикинув по времени, Оуэн Харпер соображает, что бежать до хаба – бессмысленно и почти самоубийственно. Он также знает, что во второй раз инопланетные захватчики не ломонутся на склад, который  уже прочесывали.
Идем!  Тут недалеко. -  Харпер собирается с силами и топает в сторону здания, что паре десятков метров от того места, где их нашел Джонс, периодически проверяя, что ребенок все еще с ними.
Дорога занимает чуть больше времени, чем  хотелось бы Харперу. Однако, чуть меньше, чем он рассчитывал.
Одно из помещений склада, почти не тронуто и вполне подходит  в качестве укрытия. Харпер приваливается к стене, с удивлением отмечая, что ребенок жмется к нему и все еще не слишком доверяет Джонсу.
Еще немного и я даже поверю, что она каким-то образом со мной связана.
Попытки примирить этих двоих пока приходится отложить. Есть кое-что посерьезнее.
-Эй, Джонс, не поработаешь медиком минут пять? Помощь нужна. - Оуэн не слишком верит в то, что Янто справится. Но то, о чем он собрался просить – не самая сложная манипуляция, а провести ее все же очень и очень надо. - Я сам не справлюсь. – Паршиво признаваться в собственном бессилии, но зафиксировать поврежденную руку он сам не в состоянии. Не акробат, все же.  В том, что ключица перебита, Харпер не сомневается. Успел проверить. - Просто слушай внимательно и сделай, как я спрошу. С меня благодарность. В любом, приемлемом для тебя эквиваленте.
Харпер подробно расписывает, что и кА надо сделать и терпеливо ждет, пока  Джонс справится с задачей, мысленно удивляясь, что он вообще делает все это, не споря. Ребенок, наблюдающий за процессом, явно проникается некоторым доверием к Джонсу, соображая, что он помогает.  Оуэн облегченно вздыхает: не придется пытаться искусственно примирять этих двоих, в помещении воцаряется перемирие. 
Спасибо. За все. – Впервые за все время общения Харпер испытывает совершенно искреннюю благодарность и не испытывает привычного раздражения. Сложно злиться на того, кто только что спас твою гребанную жизнь, рискуя своей. Спас, хотя мог и не делать этого. Проще и безопаснее было бы остаться в хабе. Проще и безопаснее было бы наплевать на Харпера, полезшего  в одиночку геройствовать и списать его гибель как естественную потерю военного времени. Но по какой-то, неведомой Оуэну причине, Янто, рискуя собой, пришел на помощь.
Почему? – Вопрос срывается с губ Харпера помимо его воли. Но слово прозвучало, и обратного хода нет. Придется развить мысль. - Почему ты не бросил меня? Почему рисковал собой после всего дерьма, которое я тебе наговорил и наделал?

+1

9

Он прекрасно понимал, что большая часть их маленькой команды даже не побеспокоила так необходимостью открыть его личное дело и узнать что-нибудь о тихом валлийце. Он знал, что всех все устраивало, пока он не выделялся. Тошико единственная, кто понимала, почему Джонс знает многое, и почему он во главе, когда вокруг война. Она знала про Кэнери-Уорф, она же озвучила ему варианты того, что будет с командой с уходом Джека. На пост руководителя отчаянно претендовала Купер, считая, что сможет изменить мир к лучшему и напомнить команде, что они люди. Янто Джонс был вынужден занять кабинет капитана, потому что рядом оборудование, как и секретный сейф, были непрочными, а тянуть ещё десятки метров оборудования по хаббу было не выгодно. Поэтому валлиец занимал кресло у стола, лишь в часы переговоров с иными организациями или королевой. Остальное время он предпочитал быть где угодно, но не там. С приходом Саксона к власти, эти разговоры тоже иссякли, и теперь, он все реже появлялся в кабинете Джека. А если и приходил, то чтобы подумать, и отключиться на не предназначенном для сне диване. В конференц-зале он был полезнее, и все больше времени проводил именно там.
Янто научился не обращать внимание на сарказм Оуэна, как и на его попытки усомниться в профессионализме Джонса. Он просто делал свою работу, стиснув зубы и стараюсь не тратить время на мелочи. Вот и сейчас, он следовал указаниям коллеги и делал все четко, молча и спокойно. Он выскажет все, что думает о его одиночной вылазки позже, когда не будет посторонних ушей, и наполненных страхом и отчаянием глаз, следящих за его манипуляциями. Он скажет Харперу все, что думает о его скверном характере и самомнении позже, если будет время и место. Сейчас, среди развалин, прислонившись спиной к стене, он не может и не хочет вообще говорить. К тому же, шум приближающихся токлофанов, даёт ему возможность взять минуту на размышления, успокоить пульс, и быть начеку. Разумеется, шанс того, что они отправляться изучать разрушенный ранее склад, минимален, но лучше быть готовым когда всему. А пока, в его голове, иные мысли, он строит наиболее безопасный маршрут, чтобы добраться до хабба всем троим, и более не испытывать судьбу сталкиваясь с врагом. Он думает про Марту Джонс, которая обязана дождаться его на базе. Он хочет надеется, что с Джеком все хорошо и верит, верит, как никогда раньше, что они справятся с этим врагом. Обязаны, потому что иного пути не дано, потому что они те, кто однажды принял вызов и продолжают свою борьбу.
- Мне казалось, кровопотеря не должна сказаться на твоей памяти, Оуэн, - выдыхает Янто и достает из рюкзака бутылку воды, протягивая сначала врачу, потом девочке, а после и сам отпивает глоток.
- Причин слишком много, - валлиец смотрит в глаза мужчины спокойным взглядом. Он не имеет причин ненавидеть его, хотя, кто-то решил бы, что Оуэн этого стоит, как нет причин останавливать его поток вопросов. – Ты человек, в самую первую очередь. Политика Торчвуда подразумевает защищать жизнь каждого человека. Ты мой коллега, и я как руководитель, обязан защищать каждого члена команды.
Джонс запинается о последние слова, вспоминая своего руководителя в Торчвуд-1. Лэри отвлёк инопланетных захватчиков, приказав им бежать в противоположном направлении, к пожарному выходу из здания. Лэри было около сорока, и он был тем, кто привел Джонса в эту организацию, увидев в мальчишке из кофейни потенциал и мозги. Пожалуй, ему он должен больше всех своей жизнью. Даже сейчас, прислонившись к стене, скрывающийся от токлофанов и отвечающий на глупый вопрос Оуэна Харпера, Янто Джонс был рад знать Лари и работать под его началом. Он умел понимать людей. К сожалению, его чуткость была позже скрыта под броней киберчеловека, а его приятный баритон, превратился в холодящий кровь синтетический голос.
- А ещё, ты мой товарищ и друг, хоть иногда та ещё заноза в одном месте, - ярче выражаться он не мог, из-за ребенка. – Так какой от меня будет прок, если я брошу друга помирать одного? Так что, не надейся даже на лёгкую смерть.
Янто усмехнулся и взглянул на часы, на запястье. Время шло, но он помнил почему медик решил отправиться один, а значит, и эта часть задания будет исполнена. Достав карту, он быстро изучил тот самый маршрут, что рисовал в уме и ткнул пальцем в одно из зданий.
- Сюда мы успеем дойти за пятнадцать минут, если ничего не задержит по пути, - говорил он это в основном Харперу, девочка в этом юном возрасте мало что понимала в картах подобного образца. – Отсюда, перейдем сюда за тридцать минут, - палец упёрся в здание, самое близкое к раскрытому входу в хабб. – Переждем двенадцать минут, и доберёмся до базы. Ты сможешь?
Последнее было очень важно. Если Оуэн сможет преодолеть весь путь, это прекрасно, если нет, Джонсу придется искать альтернативное решение проблемы и идти по прямой. Двое взрослых, подготовленных, мужчин, ровным бегом преодолели бы расстояние быстро, но сейчас, когда один был ранен и с ними была маленькая девочка, приходилось выбирать более безопасный путь.
- Но, прежде чем мы отправимся в путь, скажи мне какие лекарства нам нужны в первую очередь?
Договаривать мысль он не стал, ведь и так очевидно, что он хотел довести как можно больше дел до конца. Возможно, кому-то нужно будет то, что есть на складе, но нет в хаббе. Ждать сутки, иногда слишком долго. А следующую вылазку раньше он не сможет одобрить, да и не хочет.

+1

10

Оуэн наблюдал за тем, как Джонс молча и абсолютно точно исполняет его указания и мысленно удивлялся тому простому факту, что их новый руководитель до сих пор не навалял ему за одиночную вылазку. Вероятно, в этом счастливом, пусть и временном избавлении не последнюю роль играло присутствие ребенка.
Что ж, ее присутствие пока спасет меня от нецензурного выяснения отношений.
С задачей Джонс справился на удивление быстро и качественно.  Сам по себе процесс не был сложным, но то, что Янто делал все быстро и молча, не упрекая, не отчитывая за идиотский, нафиг никому не упавший героизм одиночной вылазки, заставлял задуматься.  Харпер вполуха слушал то, что пытался донести ему новоявленный командир, но мысленно практически отсутствовал, размышляя об отношениях с коллегой. Привычная жизнь начинала меняться, и это немного  настораживало. Оуэн Харпер не любил перемены, полагая, что некоторая стабильность в жизни должна присутствовать. И сейчас это стабильность находилась под угрозой.
Одним из признаков привычной рутины и той самой стабильности, было как раз, отношение медика к Янто Джонсу. Харпер привык видеть в нем жутко бесящий одним своим присутствием элемент. Не потому, что Джонс был младше, и даже не потому, что временами медику казалось, что от Джонса больше вреда в «поле», чем ощутимой пользы. Злил и бесил тот факт, что в некоторых вопросах он таки оказывался куда полезнее, чем  сам Харпер. Вот, например, сейчас, он был бы бесконечно прав, начни он нудеть про опасность одиночного рейда на склад или о том, что Харпер бестолково рисковал своей жизнью, а теперь рискует еще и его, поскольку он вынужден спасать задницу раненного медика.
…кровопотеря не должна сказаться на памяти. – сознание уцепилось именно за ту часть фразы, которая относилась так или иначе к его профессиональной сфере деятельности. В первую секунду, Оуэн собирался привычно съязвить в ответ, но с удивлением отметил, что впервые не способен этого сделать.   И дело даже  не в присутствии ребенка, при котором совсем не хочется  выяснять отношения. Что-то еще мешало медику сейчас высказаться в привычном ключе. Вероятно, это было нечто вроде зачатков совести, которые он не успел обменять на ластик в подготовительном классе.
…А еще ты мой товарищ и друг – после этой фразы Харперу захотелось, как минимум, провалиться сквозь землю: в его сознании подняла голову недобитая совесть, напоминая, что он , в общем-то не заслуживает такого отношения к себе после всего того дерьма, что он вылил на Янто за время совместной работы с ним.
-Сдается мне, я не заслуживаю того, чтобы называться другом в твоем мировоззрении. - произнес Харпер, больше для себя, как напоминание, чем для того, чтобы Джонс это слышал. Судя по тому, что тот продолжил также невозмутимо описывать дальнейшие действия, сам Джонс, очевидно, предпочел не заметить этих слов. Что ж, наверное, так даже лучше.
Харпер внимательно слушал расклад, и расклад ему не сказать, что бы нравился. Но выбора, надо заметить, у них не было. Сидеть тут и ждать, что называется, у моря погоды – будет глупо и  небезопасно. Оуэн прислушался к собственному травмированному телу. Боль поутихла, но временами накатывала с новой силой,  а сейчас от ее отсутствия зависели напрямую их перемещения к безопасному месту.
Боль можно заглушить. Так, вот тут есть обезболивающее. На нем я вполне способен двигаться. – Во всяком случае, ему до безумия хотелось верить, что он способен двигаться дольше трех минут. Сейчас именно от него зависит безопасность двоих человек. И рисковать этими двумя жизнями он не вправе.
Дай мне три минуты: я закинусь обезболивающим, оно как-то начнет действовать, и я буду готов топать сколько угодно и куда угодно подальше отсюда.
Оуэн собрался было добавить , что неплохо бы, раз уж они все равно торчат тут, ничерта не делая, затариться некоторыми лекарствами, помимо тех, что он уже успел распихать по всем возможным и невозможные места. Но Джонс опередил его. Это было несомненной удачей. Запас следовало пополнить и основательно.
Харпер подумал с минуту и выдал список, снабдив его четким описанием места на складе, где можно взять то или иное лекарство, и назвав количество, минимально необходимое сейчас. Среди названного оказалось то, чего не удалось прихватить самому медику.
Когда с запасами было покончено, Харпер поднялся, на всякий случай прихватил еще пять или шесть пачек обезболивающего (Ведь теперь число резко нуждающихся возросло же!) и отчитался:
Так, теперь я вполне готов выдвигаться. Не боись, допру, куда скажешь. Можно выдвигаться- он помолчал, и добавил то, чего никогда до этого момента не говорил Джонсу, и был уверен, что и не скажет. - Спасибо, что спас…
Отношение к Джонсу придется пересмотреть, это Харпер понимал достаточно отчетливо.  Но на это еще будет время. Сейчас предстояла неблизкая дорога, и времени на размышление не было. Вернее, Харпер убедил себя в том, что его нет, что следует спасать ребенка и спасаться самим, а подумать можно потом, в хабе, в относительной безопасности.
Идем, пока  этим гадам что-нибудь не ударило в голову. Твой план выглядит разумным, а раз он таковой, последуем твоей раскладке. Надо двигать отсюда. – медик взял ребенка за руку и двинул в сторону, указанную раннее Джонсом на карте.

+1

11

Янто предпочел не замечать заявления товарища о дружбе, ибо, спорить вот прямо сейчас, было непрофессионально и совершенно глупо. Джонс просто интуитивно чувствовал то, что ему сложно было порой объяснить словами или какими-то действиями. Ему очень сложно было зачастую уловить то, что помогало им держаться и идти вперёд. Он, порой, просто предпочитал не думать об этом. Как и сейчас, фильтруя слова коллеги, упертого осла, который решил быть героем, даже сейчас, даже потеряв кровь, позволяя себя перевязать и сейчас почти не огрызаясь даже. Валлиец вспомнил, что по досье, Марта как раз была медиком.
- Тош, Гвен, прием, - Янто коснулся передатчика и мысленно прогнал в голове список необходимых лекарств, что озвучил Оуэн.
- Как вы? - Гвен знала, что отчитывать кого-то вышедшего в поле за отсутствие радиосвязи глупо. Иногда, нужно было отключить все, чтобы не попасться.
- Скоро выдвигаемся в путь. Придется идти в обход, займёт больше времени, чем планировал, - доложил он, пробираясь сквозь развалы к медикаментам.
- Может... - начала Купер, что-то вводя в компьютер.
- Нет. Я целый, Оуэн жив. Не стоит рисковать зря. Вам в следующий рейд идти с Тош. Передай Марте просьбу, осмотреть Оуэна когда вернёмся. Ведите нас по маякам.
Янто перешёл в режим радиомолчание, предпочитая работать спокойно и без отвлекающих звуков. Склад, напоминал ему чем-то архив Торчвуда. Ряды стеллажей, полки до потолка, маркировка, понятная лишь тому, кто разбирается. Джонс не был фармацевтом, он был архивариусом, и любил читать. Ориентируясь по тому, что говорил ему Харпер, Янто быстро передвигался между рядов, избавляясь от лишней картонной упаковки, чтобы помещалось в рюкзак больше. Впрочем, он понимал, что те же ампулы, невозможно закинуть просто так, хотя бы потому что, рюкзак может солидно так летать за время их похода. Рисковать лишний раз не стоило. Он вообще не видно причин для пустого героизма. Просто, каждый должен делать что может. И пусть сам он порой казался одержим спасти всех, здравый смысл вовремя брал верх над эмоциями.
Он ещё раз окинул взглядом Оуэна, когда тот поблагодарил вновь и просто кивнул. Говорить о том, что пока не один из них не спасся глупо, ведь медик должен был понимать, относительная безопасность только в хаббе, глубоко под землёй, где есть надежда выжить и не быть обнаруженным. А пока что, они три ходячие мишени, которым надо выжить любой ценой. Янто Джонс был в этом до ужаса нудным реалистом.
Тишина города давила на виски. Тишина окружающего мира вообще напрягала. Но, стоило признать, эта тишина была на руку трем идущим своим путём. В ней, при внимательности, можно было расслышать приближение врага. Но, Торчвуд знал, что токлофанов не станут перегруппироваться просто так. Даже у них имелся свой порядок действий, и график «работы». Это помогало людям выживать. Но сейчас, направляясь вперёд, Янто ощущал ирациональность этой тишины. Словно она была неправильной. Не то, чтобы он не привык к такому за последнее время, просто, были вещи, которые происходили как-то сами, и которые были необходимы.
- Стой.
Рука легла на здоровое плечо Харпера, а пальцы немного напряглись. Что-то было абсолютно не так. Слишком все казалось гладко и просто. Так не бывает. Как будто, кто-то отводил всех от не самого надёжного пути, впрочем, кого всех и кто отводил, Янто тоже не знал, хотя бы потому что по данным, Кардифф был пуст. Голубые глаза бегали по слабым теням ночи, что бросали покинутые всеми здания на улицы, и напряжённо искали. Им бы не помешал тепловизор. Очень не помешал бы, него нет, а рисковать зря раненным товарищем и мирной девочкой он не имеет право. Инстинкт самосохранения словно сошёл с ума, требуя убраться с этого места, но ни каких логичных доводов для подобного. Это, самый безопасный путь к месту передышки. И поджимающее время, как нельзя не к месту. Чертов Харпер со своим геройством. Джонс переводит взгляд на прижатого к стене Оуэна и скользит ниже, на девочку, что смотрит на него все так же холодно и недоверчиво. Янто опускается на одно колено и мягко улыбается ей. Пусть он и был не ахти каким дядей своим племянникам, с людьми и детьми он всегда мог найти общий язык.
- Тебе страшно? - глупый вопрос, но, чем черт не шутит.
- Нет, - она отрицательно мотает головой, и валлиец невольно бросает взгляд на Оуэна. Им, взрослым, видящим пришельцев и почти каждый день рискующих жизнью было страшно. Он был уверен, что Оуэн не отбитый на голову и тоже, тьма иногда испытывал страх, а девочка лет шести, смотрела ему в глаза и твердо говорила, что ей не страшно. То ли мир сошёл с ума, то ли они, Торчвуд, проспали что-то в своём хаббе. Да и раньше, она говорила совсем иное и дрожала от страха.
- Хорошо. Как тебя зовут?
- Я уже представлялась.
- Прости, малышка, забыл, - он никогда так не разговаривал ни с кем, тем более с чужими детьми. - Напомни, будь умницей.
- Лиза, - выдает девочка, он ей кивает, вставая и вглядываясь снова в тени за поворотом. Он было уже сделал шаг вперёд, когда ее ладонь поймала его же руку, заставляя остановиться. Пальцы были холодные, и держали слишком сильно для маленькой девочки.
- Янто, пообещай, что если что-то пойдет не так, ты это исправишь.
В этот момент, ему показалось, что он вернулся на полтора года назад, в подвалы хабба, где прятал девушку, которую нельзя было спасти. Джонс, нашел в себе силы кивнуть ей и сделал шаг вперёд. Нужно было добраться до укрытия, у них оставалось всего четыре минуты.
Дом, который обозначен был как безопасный, представлял собой строение из пормневших не о времени стен и крыши. Практически все окна и двери были выбиты изнутри, то ли взрывной волной, то ли бойней, что здесь была. Трупов нетсмлось, как и запаха смерти. А токлофанов сюда не лезли. Добравшись на второй этаж, Янто снял с плеч рюкраз и достал бутвлку с водой, вновь дав сначала Оуэу, а потом и девочки.
- Лиза, отдохни пока мы проверим периметр, - девочка устраивается в углу, чтобы ее не было видно из окна, и принимает из рук Джонса энергетический батончик.
- Мы не можем привести ее в хабб, - тихо шепчет он Оуэну на валлийском. Знает, что Харпер его поймет. - Я не представлялся ей, и ... - он запинается, стараясь подобрать слова, а потом махает рукой. - Оуэн, она повторила фразу Лизы слово в слово.
Янто предпочел бы быть сейчас параноиком, но что-то внутри напряглось, когда он услышал имя девочки.

+1

12

Минута слабости и почти искренней благодарности заканчивается вместе со звучащими в эту секунду словами. Звуки долетают до сознания Харпера с таким трудом, будто им приходится преодолевать множество преград на своем пути.  Оуэну не хочется верить в то, что он сейчас слышит, и пользуясь тем, что ребенок находится достаточно далеко от них, чтобы слышать его Харпера, манеру общения, он дает волю своему привычному раздражению. Он снова испытывает отвращение к Джонсу, и не пытается этого скрывать.
Слушай сюда, Джонс. - Харпер переходит на валлийский. Он не уверен в полной мере, что ребенок НЕ понимает того, о чем они говорят. Нет никакой гарантии, что она не владеет валлийским, но сейчас это его волнует меньше того, что он услышал от Джонса. - Мне глубоко срать на твою паранойю, ЯНТО. - медик намеренно подчеркивает обращение по имени. Оуэн Харпер крайне редко обращается к коллеге по имени. Обычно, он использует фамилию или, по настроению, что-то вроде "кофе-бой". Сейчас он раздражен, и использует для привлечения внимания к своим намерениям  имя. И не прогадывает. По внимательности, с которой Янто смотрит теперь на медика, последний делает вывод, что внимание ему удалось привлечь. - Выбор такой: или ты затыкаешь свою паранойю себе в...в общем подальше куда-нибудь, и мы ВТРОЕМ отправляемся в хаб, или - Харпер делает паузу, примеряя подсознательно то, что прозвучит  несколько позже на сложившуюся ситуацию. Он уверен: он поступает правильно.И только так должно быть, никак не иначе. Сейчас он знает, что может спасти эту маленькую жизнь, и даже мысли не допускает, что кое-чья паранойя может на это как-то повлиять. - в хаб ты отправляешься один. А я остаюсь тут. С ребенком. - тон не предполагает никаких возражений. Оуэну Харперу глубоко фиолетово, как отреагирует Джонс на сказанное. Он знает только одно: он не оставит девочку умирать от голода и страха быть убитой просто потому, что Джонсу показалось, что совпадения не случайны.
Память услужливо подкидывает Харперу картину из прошлого: он уже терял близкого человека. Тогда это была маленькая сестра. Тогда, задолго до того, как он решит стать врачом, чтобы спасать чужие жизни, он не смог ничем помочь своей сестре. Здесь и сейчас Оуэн Харпер может и обязан спасти эту маленькую жизнь. Даже, если Джонс против. Даже если его паранойя помешает им вернуться в хаб втроем. И это не упрямство или бесполезный героизм. Черт с ним, и с первым, и со вторым. Это естественное для него желание спасать, когда это в его власти.
Я разобью тебе твою милую мордаху, если еще раз услышу подобный бред.
Чтобы отвлечь себя от мыслей и воспоминаний, Оуэн старательно делает вид, что занят изучением общего фона. Местность выглядит вполне безопасной, даже не за что уцепиться взглядом, чтобы не смотреть в глаза тому, кто искренне считает, что одна сказанная ребенком фраза делает этого самого ребенка непонятной и опасной хренью, которую нельзя привести в безопасное место.
В какой-то степени, Харпер понимает, как не просто услышать из уст ребенка имя погибшей любимой девушки. Понимает, что, должно быть, странно и страшновато услышать от незнакомого ребенка обращения по имени, которое он ей не называл, но это как раз вполне объяснимо.
-Я обращался к тебе по имени, Джонс, и она слышала. Хорошая память не делает ее монстром.
Возможно, он даже готов понять, как передергивает от случайно угаданной фразы. Но вот это совсем не делает ребенка монстром или  опасной тварью. В переселение душ Оуэн Харпер не верит от слова совсем. Он как врач вообще не уверен, что душа где-то там в теле есть. Хотя и не отрицает этого.   А вот в то, что она может вселиться в кого-то после смерти...
Бред! Антинаучный бред. никуда она не вселяется. Это все паранойя Джонса.
В том,что ребенок неосознанно произнес слова, совпавшие с тем, что Янто Джонс слышал от своей погибшей возлюбленной, Харпер не видит ничего странного или криминального. Сейчас все, чего он пытается добиться - это права на жизнь для этой девочки. Он знает точно: оставить ее тут одну - обречь на смерть. Он не имеет права допустить подобное. Глубоко в душе Харпер надеется на разумность коллеги, но отлично понимает, что при любом раскладе станет бороться и отстаивать свою позицию до конца. Даже если Джонс упрется в свою паранойю.
Если в каждом ребенке видеть монстра только потому, что он произносит те же слова, что кто-то когда-то, не стоит вообще начинать миссию по спасению мира, Джонс. - Раздраженно добавляет он, глядя непосредственно в глаза Янто, стараясь ни на секунду не отвести взгляд. - Знаешь, сколько раз на дню я слышу примерно то, что слышал в последние минуты жизни Кэтти от нее самой? Мне  по твоей логике не только не стоит ввязываться в спасение больных или раненных, мне и самому жить не стоит. Так что ли? Что с того, что она случайно повторила "кодовый" для тебя набор слов?! Джонс, каждый второй мой пациент произносит примерно то же самое, особенно перед серьезными врачебными манипуляциями, и дальше что? Всех нахер гнать из хаба, потому что тебе больно? Я понимаю, насколько это больно. Ты не поверишь, но очень хорошо понимаю. Вот только слова - не повод нарекать неведомой е*****й херней каждого, кто произнес кодовую фразу. Я серьезно. Ты временами тоже произносишь то, что мне совсем не хочется слышать по многим причинам. Ты, и каждый в Торчвуде время от времени повторяете то, что причиняет мне боль, я же не ору, что вы монстры и вас гнать нахер подальше надо?! Нет. Так вот и она не виновата в том, что ее назвали Лизой и уж точно не виновата, что случайно произнесла то, что ты боялся услышать. - Высказав все это, Харпер некоторое время молчал, переводя дыхание и пытаясь спрогнозировать реакцию на этот выпад. Потом прибавил. Слов, Янто, в любом языке не так много,чтобы они не повторялись в определенных сочетаниях. Решение оставляю за тобой: или мы идем в хаб втроем, спасая жизнь ребенка, или ты отправляешься туда один, и чтобы очистить твою совесть, можешь сообщить остальным, что я помер от кровопотери. Это выглядит вполне правдоподобно.
Оставалось только ждать, что надумает Янто Джонс. Харперу до безумия хотелось верить, что здравый смысл восторжествует, и  он не станет настаивать на том, что они не могут привести ребенка в безопасное место, просто потому что ему показалось что что-то с ней не так.

+1

13

Было множество вещей в мире, которые Янто предпочел бы не знать, не понимать или просто не осознавать. Было множества из того, что он помнил, но хотел бы забыть, и того, с чем он не за что не расстался бы. Он не хотел бы знать Торчвуд, но тогда, он сейчас, вероятнее всего, был бы мертв и не тосковал бы по Джеку, не считал бы Оуэна, Тошико и даже Гвен частью своей ответственности и не относился бы к ним как к друзьям, не смотря на то, что кто-то из них делал. Он не хотел бы знать Джека, но тогда, он не ведал бы о том, какого это, когда любишь всей душой. Да, он влюбился в капитана ещё там, когда они ловили Мавануи, но лишь недавно понял в полной мере, насколько любит его. И пусть тот променял Торчвуд на Доктора, не им было судить выбор Джека. Не тогда, когда команда отвернулась от него. Он хотел бы не знать тайн Кэнери-Уорф, но тогда интуиция не подсказывала бы ему того, что говорила сейчас. А он не думал бы, что судьба такая, воевать с железками, - кмберлюди, далеки, токлафаны. Если бы он много не знал бы, ещё больше он не узнал бы сам, и не познал бы ощущения крови и пыли войны, когда понимаешь, что ответственен не только за себя, но и команду, которая надеется, и людей, которые верят.
Сейчас, интуиция Янто Джонса вопила о том, что в этом доме не безопасно, о том, что девочка угроза, что пока что все слишком гладко и просто и что нужно задержаться на улице подольше. Он не мог объяснить этого всего, он просто чувствовал, и смотря на Оуэна, слушая его речь полную отчаяния и решимости, он понимал, что разорваться нельзя. Харпер не видел третьего пути, остаться и поплутать, запутывая следы, не видел и четвертого варианта, отправится в хабб самостоятельно. Янто справился бы и сам, нашел бы то, что его так волнует и заставляет с содроганием сердца смотреть в сторону маленького существа, спокойно поедающего его энергетический батончик. Он, пожалуй, смог бы убедить Харпера уйти одному, если бы сильно постарался. Команде куда сильнее необходим медик, чем архивариус. Он хотел бы быть параноиком, и просто уставшим от вернувшихся кошмаров молодым человеком, но не имел ни какого право быть таковым. От его решения сейчас зависело многое. Если он ошибся, Оуэн с удовольствием будет позже иронизировать на эту тему, а если окажется прав… Прислонившись к стене, приложившись слегка затылком о стену, чувствуя как притихшая было боль, вновь накатывает лёгким приливом на виски, он думал. Прикрыв глаза ладонью, он жмуриться до цветных кругов под веками и думает. Думает выбирая путь, думает, потому что это сейчас все, что ему дано. Несколько минут, прежде чем они будут вынуждены идти вперёд, или назад, или в хабб. Идти не важно куда, главное двигаться. Если бы все было так просто, если бы все зависело только от факта движения... Он чувствует чужой взгляд на себе и резко убирает ладонь от лица, а распахнув глаза готов поспорить, девочка Лиза только что прожигала его взглядом. Он смотрит на нее и лишь кивает. Оуэн хочет ее спасти, значит они не спасут, а он просто конченный параноик. Недосып и не до такого способен довести, он знает, слишком много читает, когда одолевают кошмары и не хочется спать.
В импровизированном убежище, они остаются не долго. Ровно на столько, чтобы переждать проход, точнее даже пролет охраны, и выдвигаются в путь. Им надо успеть в то отведенное время, что он распланировал. Джонс больше не разговаривает с девочкой, предпочитая сохранить тот призрачный нейтралитет, который они обрели в том самом убежище. У него и без ее одной достаточно вопросов, которые нужно решить: довести Харпера до хабба и передать на руки Марте, чтобы та осмотрела рану, передать сумки с лекарствами команде или самому Оуэну, поговорить с Мартой и узнать у нее про многое и многих, убедить свой организм, что он сможет продержаться несколько часов без таблеток (он все ещё старается сократить потребление обезболивающего), проверить запасы еды и воды на базе, почистить оружие, зарядить шокеры, и если получиться поспать без снов. В его голове достаточно мыслей, чтобы заглушить интуицию.
- Вы идете впереди, я прикрою.
Произносит он, когда до хабба совсем ничего. Пройти полторы сотни метров, и они в безопасности. Внутри все натягивается струной, а подушечки пальцев холодеют от нервов, но он держится, и все ещё твердо ступает по дороге, ведя коллегу и девочку. Холодная дверь надёжнее любого сейфа. Достаточно тяжёлая, чтобы потратить время на ее вскрытие, но им это и надо в военное время. Янто вбивает код доступа и пропускает Оуэна вперёд. Можно выдохнуть и расслабиться, но от чего-то пальцы почти сводит от накатанного напряжения, а висок начало давить с особой силой. Может, это влияние молчаливого и тихого манипулятора разлома, оставшегося без дела в их войне, а может что иное, он не хочет знать.
- Мне нужен полный обзор территории у каждого известного гражданским входа в хабб,- Джонс ту же перешёл к действиям, оказавшись на главном уровне хабба. – Так же, информация по складу, хочу знать, почему там был налет раньше графика. Мисс Джонс, добро пожаловать и приношу прощения, если вас напугал. Это, Оуэн Харпер, наш штатный медик. Буду рад, если вы осмотрите его рану и обследуете Лизу, - он вежливо улыбнулся мисс Джонс которая лишь кивнула. В хаббе она явно чувствовала себя спокойнее. – Лиза, - Янто присел перед девочкой на корточки и тепло улыбнулся лично ей. – Ты в безопасности, можно больше не бояться. Сейчас, добрая тётя осмотрит тебя, и мы отправимся за какао.
Отступив в сторону, он буквально рухнул на диван, и упираясь в подлокотник стал медленно массировать пальцами висок. Что-то во всей этой ситуации было абсолютно не правильно, и он пытался сейчас понять, что именно. Понять, пока есть на это время.

+1

14

Оуэн Харпер готовился к длительной борьбе с Джонсом. Борьбе за право спасти жизнь ребенка. Где-то на краю сознания он отдавал себе отчет, что вполне может проиграть эту борьбу.  Их отношения всегда были, мягко говоря, натянутыми. Отчасти, и Харпер это прекрасно понимал, он сам спровоцировал именно такое развитие их отношений. Сейчас Оуэн был готов остаться на улице в компании ребенка, если не останется другого выхода. Чертова паранойя Джонса слабо способствовала мирному решению конфликта. Но не признать, что временами  Джонс оказывается отвратительно прав в своих подозрениях, Харпер не мог, как бы ему ни хотелось.
На пару секунд в его голову закралась паническая по своей сути мысль, в которой он допускал, что Янто мог бы оказаться прав в данном случае, но эту мысль медик гнал от себя подальше. Все, что он видел перед собой – это маленький ребенок. И он отказывался верить в то, что слабое и беззащитное создание вообще может представлять опасность. Харпер собрал все имевшиеся у него аргументы и был морально готов к новому витку спора о возможности или невозможности спасать жизнь ребенка, но Джонс подозрительно быстро сдался.
Что с тобой, мать твою не так, Джонс? То ты параноишь и даже мысли не допускаешь о том, чтобы привести девочку в хаб, то ты сдаешься раньше, чем я успеваю вылить на тебя ведро аргументов за это действие?!
Слишком просто. Так никогда не бывало раньше, и Харпер это прекрасно знает. Их с Джонсом полемика никогда не сворачивалась так бестолково и стремительно. Возможно, и Харпер это понимал,  спор свернут потому что поджимает время, и с улиц надо убираться как можно быстрее. Джонсу совсем не улыбается сложиться ни за что. Еще меньше ему  улыбается перспектива принести команде новость, что они потеряли медика. Конечно, Харпер не льстил себе, полагая себя незаменимым. Заменить, и в этом он никогда в своей жизни не сомневался, при желании и необходимости можно если не всех, то многих. В том числе и его. Медик – не самая редка профессия. Другой вопрос, что медик с его знаниями инопланетных долбозавтров, временами появляющихся в простой и немного скучной жизни землян – это вот куда более редкое явление. Однако, и его можно при желании заменить, выучив кого-нибудь.
Джонс был бы счастлив от меня избавиться. Никакого сарказма, никаких проблем вообще в общении. Только хрен ему на лысый череп и вдоль всей морды. Никуда я пока не денусь.
До хаба добрались без приключений. Слишком все просто вышло. Подозрительно просто. Но задумываться о том, почему так гладко все прошло, не было ни сил, ни желания.  Рана напоминала о себе несильной, но все же болью. Хотелось упасть и провалиться в спасительный сон на несколько часов, но Харпер прекрасно понимал, что в покое хрен его сейчас оставят.
Присутствие в хабе еще одного медика с одной стороны радовало. Это означало то, что часть работы можно переложить на кого-то другого. С другой стороны – вот сейчас Джонс настаивает, чтобы этот самый «еще один медик» осмотрел его, Харпера рану. Это в планы Оуэна не входило. Меньше всего сейчас ему хотелось предстать в качестве пациента. Куда интереснее было заняться осмотром спасенного не без труда ребенка, но и ее отдали в ведение нового медика.
Решил, значит, списать меня?! Считаешь меня не дееспособным из-за сраной ранки?! Черт с тобой.
Злость прошла также быстро, как  появилась. Идея отдохнуть и не сразу вернуться к прямым обязанностям выглядела привлекательной.
- Будь по-твоему, Джонс. Пойду займусь своим здоровьем. – Впервые решив не спорить с решением самопровозглашенного командира, Оуэн отправился  туда, куда его послали – на осмотр.
Само по себе мероприятие не было долгим.  Что, в самом деле, порадовало – так это то, что рана оказалась менее серьезной, чем опасался Харпер. Перелома не оказалось, что, в общем, было прекрасно и замечательно. Кровопотеря не была критичной, хотя и оказалась весьма существенной. Харперу требовались отдых и восстановление. И  ситуация складывалась таким образом, что он вполне мог получить сейчас все, что ему требовалось.
Поблагодарив Марту за помощь , справившись о состоянии здоровья притащенной с улицы девочки,  и получив удовлетворивший его достаточно исчерпывающий на данном этапе жизни ответ, Харпер ушел к себе, намереваясь отдохнуть, и если повезет, поспать.
Однако, планам этим осуществиться было не суждено.  Едва голова его коснулась подушки, рядом материализовалась та самая девочка.
Мне страшно. Они пугают меня.
Оуэн заставил себя принять сидячее положение. Он слабо понимал, почему ребенок проникся к нему таким доверием, но отталкивать ту, ради кого был готов рисковать своей шкурой там, на складе, было бы глупо.
Не боись. Прорвемся. Не обидят они тебя. Вон ведь, какао дали, как обещали.
Ребенок протянул чашку медику. - Хочешь? Я поделюсь!
Харпер удивленно смотрел на ребенка, соображая, стоит ли соглашаться и лишать ребенка маленькой радости. - Нет, принцесса. Спасибо.
Ситуация выглядела странной, почти абсурдной. Оуэн Харпер искренне не понимал, что не так с этим миром, если к нему, при всем его сарказме, и прочих минусах характера, девочка прониклась таким доверием.
Хочешь, полечу ранку? – серьезно предложил ребенок, и прежде чем Харпер успел возразить, что она вряд ли умеет такое делать, девочка поставила чашку на тумбочку возле кровати,  забралась на колени к своему спасителю и приложила к ране маленькую ладошку. Вместо ожидаемой боли Оуэн Харпер ощутил тепло. Боль, словно, утекала из его тела. Минуту спустя он был уверен, что раны больше нет.
Не человек. Черт возьми, ни разу не человек. Никто из людей так не может… Неужели Джонс был прав, и это не просто паранойя?
Мысли путались. Сказать кому об этом происшествии? Не сказать? Если скрывать, то как? Опасна она или нет? Черт поймет,  насколько опасна, если может такое.
Сделав над собой усилие, Харпер заставил себя успокоиться. Решение пришло само: ему стоило немалых трудов убедить Джонса взять девчонку в хаб. Пока никто и ничего о случившемся знать не будет.  В конце концов она помогла. Не навредила. Значит, пока, по крайней мере, она  не представляет собой серьезную угрозу.

+1

15

Пальцы отбивали знакомый ритм. Наблюдая за происходящим в хаббе, Янто продолжал массировать висок, второй рукой, на бедре, отбивая барабанный бой. Доведенное до автоматизма движение, нервный тремор, если можно было так сказать. Абсолютно не типичная для него привычка. Он вообще ни как не выражает своё напряжение, которое читается лишь избранными в его глазах. Валлиец резко обрывает бой, хмурится и смотрит в сторону медицинского отсека, куда увели Оуэна и Лизу. Резко встав, он уходит на кухню. Обещал ведь сварить какао.
Девочка, едва получив кружку, благодарит, и как будто испаряется из поле зрения валлийца, которой тут же находит дела по-важнее, чем настораживающие его девочка.
- Что ее ждёт? – интересуется Марта, ловя его на подходе к лестнице, ведущей на второй этаж.
- На нижних уровнях хабба у нас живут гражданские, мы их последний рубеж защиты. Определим туда, уверен, найдутся те, кто будет за ней присматривать. Возможно, она обретёт новую семью там же, и когда все закончиться, Торчвуд обеспечит ее документами.
Он сознательно использует «когда» вместо «если», потому что хочет верить, этот филиал ада на земле не надолго и однажды придет конец. Однажды, люди перестанут бояться собственной тени и постепенно забудут Торчвуд, а команда продолжит трудится на благо и мир людей, не покидая тени и впредь. Однажды, должно стать легче, чем есть сейчас.
Они не спеша поднимались на второй этаж, Янто планировал поговорить с ней в конференц-зале, чтобы продолжить своё наблюдение. До сплота они сегодня так и не дошли, а значит нужно скорректировать свой график и найти время наведаться туда, так же как отправиться на склад за лекарствами.
- Джек рассказывал о Торчвуде, но мне казалось вы боретесь с пришельцами.
Упоминание капитана, отозвалось глухой тоской в груди валлийца, и он поспешил не только отвести взгляд от собеседницы, но и заложить руки в карманы брюк. Хотелось узнать, где же бравый капитан сейчас, чем занят, почему не возглавляет их маленький отряд тогда, когда им всем нужно немного веры. Он хотел спросить о столько многом.
- Токлафаны, Мастер, - вместо вопросов о важном лично ему. Джонс пожал плечами, словно говоря, что они тоже пришельцы и Марта кивнув вынуждена была согласиться.
- А что…
- Янто! – раздалось  одновременно снизу и в ухе валлийца. Он почти успел забыть о включенном передатчике и тут же остановился, уперевшись обеими руками в металлический парапет балкона. Пальцы побелели от напряжения, потому что Тошико Сато никогда не позволяла себе паниковать.
- Докладывай, - он старался, чтобы его голос звучал ровно, а не выдавал напряжение и страх.
- Инородный сигнал у нас на базе.
- Военные высылают к нам отряд.
Гвен и Тош говорили кратко и только важное, но в голосах обеих валлиец слышал напряжение. Инородный сигнал мог прийти на базу только извне, и это либо Марта, в чем он сомневался, либо девочка, во что он верил больше.
- Определила сигнал? Разговор вновь придется отложить, а сам Джонс уже успел сбежать вниз по лестнице. - Гвен, время.
- Шестнадцать минут тридцать секунд.
- А над нами?
- Три минуты.
- Наш уровень. Медблок.
Джонс осмотрелся. На парапете, в медотсеке, висело что-то напоминающее куртку Лизы. Интуиция успокоилась. Он нашел причину для ее крика, но теперь, было слишком поздно. Сигнал исходящий из куртки не передвигался дальше определенного периметра уже больше тридцати минут. Естественно было решить, что это убежище.
- Я в туристическое бюро.
Схватив куртку, Янто успел подумать, что по лестнице будет быстрее и едва большая шестерёнка откатилась в сторону, он покинул хабб. Нельзя было рассекречивать их место работы и жизни, нельзя было привлекать лишнее внимание к площади пред Миллениум центром.
- Проверьте Оуэна и найдите Лизу, - он метнулся к высокой стойке. Под ней, в специально закреплённой кобуре, он хранил модифицированный Торчвудом пистолет. Тратить шокер на военных он не хотел. Им и пуль будет достаточно.
- Лиза с Оуэном, они в комнате отдыха.
- Не выпускай его с базы, Гвен. Узнайте откуда она, – некоторые очевидные вещи нужно озвучивать, что бы нести за них ответственность, что и предпринимает Джонс, стараясь быть тише тени выходит из туристического бюро, сжимая в руках куртку. Он должен убраться от хабба как можно дальше. Подальше от площади, подальше от тех, кто под землёй верит в лучшее завтра. Это сумасшедшая идея, он знает. Как знает и то, что никто из команды не успел толком понять что он задумал. Интуиция молчит, словно выжидает своё время, значит, он принял единственно верное решение.
Прячась за поворотом, мужчина проводит взглядом несколько сфер, летящих стройным рядом, и срывается с места в противоположном направлении. В зданиях кафе, что раньше украшали побережье бухты, нет теперь никого, кроме гнетущей пустоты. Именно туда, в одно из темных помещений ныряет Янто. В голове уже выстроен маршрут, там же, на заднем фоне тикают мысленно часы, отсчитывая отведенный срок. Не успеет добраться, так хотя бы успеет увести подальше от ставшего единственным домом хабба.

+2

16

Наверное, сейчас самое время поразмышлять на тему: как так вышло, что обратная дорога была такой гладкой и не сопровождалась никаким проблемами. Так не бывало до этого ни разу. Всегда что-то шло не так, а тут вдруг никаких опасностей, ничего вообще не мешало. Наверное,  еще стоило бы поразмышлять о маленьком происшествии с ребенком. Как вообще она умудрилась снять боль рукой. Оуэн Харпер, медик по образованию, понятия не имел, что так вообще бывает. Если бы ему кто-нибудь заявил, что он сам переживет нечто подобное, он рассмеялся бы в лицо говорившему. Однако, здесь и сейчас Оуэн столкнулся именно с этим, не поддающимся никакому логическому объяснению событием. Испытал «магию» , что называется, на собственной шкуре.
Еще пару минут назад раненная ключица отзывалась болью на любое, даже самое незначительное движение. Еще пару минут назад под повязкой на ране расползалось багровое пятно крови из не желавшей сразу затянуться раны. Все, что сделала девочка – просто коснулась ранения маленькой ладошкой. Харпер точно помнил, что ощутил тепло, а потом боль ушла. Пятно прекратило расти. Оуэн аккуратно отогнул бинт  и с удивлением отметил, что не видит даже следа от раны. Будто и не был вовсе ранен. 
Видимо, гребаная паранойя Джонса имела какие-то основания… надо было, наверное, слушать, что он там нес… Правда, теперь всяко поздно… Ну да пофиг. Он потом выскажет все, что обо мне думает…
Наверное, стоило  выяснить, с какой целью только что, мысленно помянутый Джонс ломанулся наверх, прихватив куртку, которая была на ребенке.
Но Харпер был слишком вымотан, чтобы его интересовало что-либо, кроме отдыха. До безумия хотелось, и организм этого требовал, упасть и вырубиться. Не известно, когда еще может представиться подобный шанс. Но что-то мешало Оуэну Харперу отправиться в сады Морфея.
Что-то подсказывает мне, и видимо, это моя собственная паранойя, что сейчас нельзя оставлять ребенка без присмотра…
Что-то и впрямь подсказывало Харперу, что он единственный здесь лоялен к спасенной девочке. В отличие от него, большинство присутствующих, особенно, если станет понятно, что она не человек, будет стремиться вытолкать ее отсюда. Почему его тянуло защищать девочку, он не мог логически для себя объяснить. Возможно, потому что она чем-то напоминала ему погибшую в далеком прошлом сестру. Возможно, потому, что он был в принципе не способен причинить вред ребенку, неважно, какой расы. Возможно, потому еще, что  Лиза не только не проявила к нему агрессии, но и помогла. Пусть и довольно непривычным для обитателей Земли способом, но все же помогла. Вернула здоровье, что сейчас было крайне важно не только для самого Харпера. Медиков в хабе было непростительно мало, и каждый был на счету.
Что-то подсказывало Оуэну Харперу, что его сейчас тоже никто из хаба не выпустит.
Гори оно все синим пламенем
Честно говоря, Харпер не очень-то и стремился еще раз вылезать на поверхность. Его сейчас вполне устраивал тот расклад, при котором он заперт в хабе и практически привязан к ребенку. Почему бы не пообщаться?  Вероятно, ему удастся кое-что выяснить о маленькой спасительнице. Тем более, что ребенок продолжал сидеть на коленях медика и уходить явно никуда пока не собирался.
- Ты ведь не человек, я прав? – Смысла ходить вокруг да около Харпер не видел, потому задал вопрос прямо. Ему было любопытно, ответит Лиза честно или попытается  соврать.
-Да, правы. - кивнул ребенок. И почти сразу испуганно спросил. --Теперь Вы убьете меня?
Харпер некоторое время молчал. Как агент Торчвуда, он, конечно, должен был как минимум, доложить о том, что среди обитателей хаба есть инопланетное существо. Как человек, только недавно боровшийся за ее право тут находиться, он не мог этого сделать, отдавая себе отчет в том, что если станет известно ее неземное происхождение,  под ударом окажутся оба. Она – потому что ИНАЯ, он сам потому что не послушал доводов коллеги ( а в том, что Джонс ни раз заявит об этом по поводу и без, Оуэн не сомневался) и притащил ее сюда, подвергнув вероятной опасности прочих выживших.  Сделка с совестью оказалась куда сложнее, чем представлялось Харперу. То, что, по его мнению, обменял на ластик  еще в подготовительном классе, сейчас упорно сопротивлялось и жутко мешало. Не без труда заткнув огрызки совести, Харпер ответил.
-Нет, я не причиню тебе вреда. - ребенок (или, во всяком случае, то, что выглядело как человеческий ребенок) заметно расслабился, и, кажется, даже проникся доверием. - -Вот как мы поступим с тобой: ты честно-честно расскажешь мне, кто ты, откуда и зачем здесь. А потом я подумаю, как быть. Идет?
-Хорошо. -после недолгого раздумья согласилась Лиза. --Такие как я обитают в  Туманности Андромеды. Планетка совсем крохотная, о ней мало, кто вообще слышал – Кагэхината. -Харпер с трудом верил, что говорит с ребенком. Существо никак не соответствовало в своем развитии выбранному земному образу. - Таких, как я, способных лечить рукой, осталось совсем мало. Не больше пары десятков особей. Тэн’яку – вымирающий вид на нашей планете. Нас боялись и истребляли. Поэтому меня спрятали тут… .Тут искать не придет в голову…. По меркам нашей планеты я маленькая. У вас – не знаю…. Опасности я не представляю. - последнее утверждение прозвучало несколкьо неуверенно, будто Лиза сама не была до конца уверена в том, что ей поверят.
Проще всего было, конечно, не поверить.  Оуэн Харпер некоторое время взвешивал за и против заявления о том, что она не опасна.
-Она избавила меня от боли. Хотя ее никто не просил. Она не может быть опасна, пока ей самой не грозит опасность. - решил про себя Харпер.
- Хорошо. Мы вот что сделаем, - серьезно предложил Харпер ребенку. - О том, что ты умеешь, мы никому не скажем. Пусть это пока будет нашей маленькой тайной.
Интуиция и паранойя медика молчали. О том, какого хрена Джонс, прихватив детскую шмотку, куда-то свалил, он спросит самого Джонса позже. Но уж если он, Оуэн Харпер настоял на том, что ребенок должен находиться в хабе, теперь отступать поздновато.
-Похрен, пляшем. Чего уж теперь. Будем доказывать, что она  - человеческий ребенок. - Как именно он собирается это доказывать, идей пока не было. Но решимость уже появилась, а это полдела.

+1

17

Он бежал так, как не бегал уже давно. Едва токлафаны скрылись из вида, Янто рванул подальше от хабба, от людей и команды. В передатчике щелкала тишина, а пальцы сильнее сжимали куртку девочки, пока в голове была мысль «успеть!» Он был обязан. Не столько себе, сколь тем, кто ждали и надеялись на него. Он был обязан. Потому что приняв на себя руководство, он должен нести ответственность за промахи, свои или кого-то из команды. Сейчас, он понимал Джека, который иногда принимал не тот выбор, который от него ждали, а тот, что был единственно верным. Он должен был настоять на своём, должен был пойти в обход, проверить себя, но сдался, потому что ребенок, потому что она не должна была быть опасной. Поэтому пальцы до побеления костяшек сжимают куртку, а он пробирается по разрушенным улицам, по домам, где когда-то жила жизнь, радость и счастье. Выскочив из-за поворота, он едва успевает нырнуть в тень дома и уйти за стену, прижавшись к ней спиной. Сердце, готово выскочить из груди, по вискам бежит пот, а дыхание сбилось полностью. Он замирает, потому что едва не столкнулся с токлафанами. Валлиец слишком напряжен, чтобы реагировать на голос Тошико в наушнике. Все это время, она вела его сигнал, то ли опасаясь худшего, то ли просто надеялась помочь.
- Янто, - он слышит ее голос, сдержанный, спокойный. Она как будто понимает его, словно осознает, что нужно ее товарищу, который ушел из хабба, и теперь петляет по городу, полному отчаяния и боли, потери и смерти.
- Да, - выдыхает валлиец, ища в стене спасение.
- Они остановились.
Джонс готов поклясться, что в голосе Тошико звучит облегчение, улыбка и тихая благодарность. Прислонившись к стене и прикрыв глаза, он успокаивает своё сердце и восстанавливает дыхание. Значит, эта глупость сработала, значит, был прав, когда хватал куртку девочки. В ночной тишине разрушенного города, он ищет свой покой, размышляя о том, куда взять курс дальше.
Кардифф, пустой, безжизненный, полный боли и потерь, молча ждал, пока он предпримет следующий шаг по спасению друзей. Время, натянутой струной ждало его решения. Раз военные остановились, значит засекли передвижение, а значит нельзя оставаться на месте дольше, чем требуется для пролета токлафанов и разработки плана движения. Мозг Янто предлагал разные выходы. Можно было оставить куртку на этой точке, но был велик шанс того, что обнаружив такую наглую подставу, военные вернуться к сигналу на площади и перекроют ее всю, найдут хабб и всем конец. Перед внутренним взором, весь разрушенный Кардифф. Перед внутренним взором маршрут движения. Главное, вперёд и подальше от хабба. Главное, не возвращаться. Если он преодолеет чуть больше полутора километров по диагонали, каким-то чудом уходя от встречи с токлафанами, то достигнет промышленной зоны, где можно не только укрыться от преследования, но и сбросить куртку. А после можно будет вернуться к команде и ждать новой вылазки в город.
Янто верит в свой безумный план, прижимаясь затылком к холодной стене и тихо молиться про себя, то ли Богу, то ли Дьяволу, это почти не важно, в такое время, оба отвернулись от людей, словно взяли отпуск или просто не вмешиваются в битву, что происходит на Земле. Джонс знает, это не только в Кардиффе или Лондоне, что это трагедия не только Уэльса и Великобритании. Это по всей планете, распространилось как зараза. Они не уследили, не нашли его раньше и не сковали. Они позволили сумасшедшему взойти на самовоздвигнутый трон правителя. Это страшно. Если подумать, Торчвуд провалил свою миссию по спасению людей, и теперь стремительно пытается оправдаться. Как может, словно спасение жизней поможет тем, что остались в памяти. Янто не любит самокопания, поэтому сжимая в руках крепче куртку, покидает свое укрытие, и твердым шагом двигается в сторону промышленной зоны. Он справиться. Он обязан.
- Янто...
Это снова Тошико, которая все так же следит за ним по монитору и считает его пульс, думая, что это поможет. Ему сейчас поможет только доктор, или кто-то очень похожий. Он все же добрался до складов и запаха соли в воздухе побережья.
- Янто Джонс, чтобы ты не задумал, не смей этого делать, - Сато умеет быть жёсткой, когда этого хочет. Она, как будто бы знает, что молодой руководитель тот ещё камикадзе. А у него просто нет сейчас иного выхода. Это лучшее, что смог придумать. Оуэн явно будет рад позлорадствовать. А Гвен вполне имеет все шансы добраться до руководства. Главное, не погубить то, что Янто так тщательно сохранял для Джека.
- Тош, где ребята?- он медленно идет вдоль стены, и тяжело дышит. Бок прилично саднит, и в лучшем случае, у него пару минут, чтобы сделать свой ход.
- Гвен допрашивает девочку. Марта с гражданскими внизу. Оуэн с девочкой, не даёт Гвен слишком давить,- сообщает японка.
- Долга она, - качает он головой, и вздыхает. Много не дано, пистолет давно уже бессмысленнен. - Не давай ребятам совершить глупости. Это приказ, Тошико Сато.
Твердо произносит Джонс, и стянув передатчик, разбивает его каблуком ботинка. Маячок вряд ли обнаружат, он работает на низких частотах улавливаемые лишь техникой на базе, благодаря инопланетным улучшениям. Пройдя ещё несколько метров, валлиец садиться на пыльный пол и откидывает голову на стену, слыша как в тишине складского помещения вздымают пыль военные ботинки. Он скинул куртку, но вернуться оказалось сложнее. Он, в принципе, не жалеет. В конце концов, если подумать, он единственный кто все время действовал вопреки, хватаясь за призрак прошлого да и только. Вытряхнув на руку две таблетки обезболивающего, разжевывает каждую, слыша как военные подходят ближе.
- Я не вооружен, и... Как правильно сказать, что сдаюсь?
Его тянет смеяться от всего ужаса ситуации, но, Джонс ровно смотрит в темные глаза того, кто медленно опускает оружие, выхватывая светом фонаря его лицо, а после и кровь на поднятой вверх ладони.
- Серьезное ранение?- он как будто знает, что ему ответят.
- Сквозное.
- Перевяжите. И, забираем в лагерь, - командует вопрошающий, видимо руководитель команды.

+2

18

Происходящее в Хабе все больше напоминало Оуэну Харперу дурдом. Сначала истерия  вокруг ребенка. Нет, Харпер отлично понимал, что перед ним вовсе не человеческий ребенок. И наверное, в любое другое время, в нем тоже поднял бы голову добросовестный агент Торчвуда, который видит опасность во всем, что хоть как-то отличается от человеческого существа. Но сию минуту в нем говорили несколько иные  чувства и мысли. Во-первых, и в главных, все, что сделал ребенок к текущему моменту – это вылечил рану у штатного медика. И сделала девочка это совсем не потому, что  ее принудили к этому. Никто не заставлял, более того, даже не просил. На то было ее собственное пожелание. Это могло говорить о том, что она не агрессивна, хотя имела бы достаточно оснований проявить агрессию.  Оуэн не раз уже ловил себя на мысли, что окажись он  на месте ребенка, черта-с-два он стал бы помогать.  А Лиза активно идет на контакт и довольно живо отвечает на вопросы. Харпер слушает «допрос» вполуха, изредка одергивая коллегу. Эти моменты дико злят штатного медика. Ему не понятно, с какого перепуга ему приходится напоминать, что перед ними ребенок, который может не знать того, что от него пытаются добиться.
Помимо бесящего разговора, происходящее на фоне тоже не приносит радости.  Идея отдохнуть все больше напоминает фантастическое событие, вероятность наступления которого крайне мала. Джонс хватает куртку, в которую была одета маленькая гостья и стремительно ломится подальше от Хаба, судя по тому, что он успевает пояснить.
Все, что успевает уловить  краем сознания Харпер – это тот простой факт, что в одежде обнаружен «маячок», по которому последнее убежище не примкнувших к Мастеру могут вычислить. Идея вынести шмотку подальше и немного сбить с толку рыщущих по городу приспешников врага с одной стороны, выглядит вполне разумной.  Возможно, этот акт или обезопасит скрывающихся, или во всяком случае, даст фору. В глубине души Харпер ощущает противное и почти осязаемо липкое чувство вины: если бы он послушал паранойю  Джонса там, на складе, и не уперся рогом в зачатки собственного благородства, сейчас не оказались бы под ударом спасенные раннее. Но там же, глубоко в душе, Оуэн Харпер отлично понимает, что даже будь у него шанс вернуться назад на несколько часов, он все равно поступил бы также. Даже зная, к чему приведет такое решение.
С другой стороны, Харперу хочется крикнуть, что идея дебильна с самого начала и связана с вероятностью необратимо лишиться местного геройствующего спасателя. Но прежде, чем Харпер успевает высказаться и возразить против «супер плана», Джонс уносится прочь, не забыв раздать свои ценные указание.
Медик тихо матерится, но поделать с этим ничего не может.  Он продолжает слушать и принимать посильное участие в «допросе», пытаясь свести беседу к финалу и заставить Гвен отвалить уже от ребенка. Девочка напугана и никак не может сообразить, почему к ней, только что оказавшей помощь, относятся так, будто на ее совести сотни жертв.  Харпер не выдерживает и посылает коллегу ко всем чертям, объявляя, что допрос окончен. Вялые попытки сопротивляться не дают результата, продолжать извращение Оуэн не позволяет, огораживая Лизу ото всех любопытствующих.
Но не только ребенок тревожит доктора Харпера. Прошло несколько часов, а от Джонса ни слуху, ни духу. В любой другой ситуации медику, возможно, было бы насрать с колокольни, где носит новоиспеченного  джекозаменителя. В любой другой, но не сейчас.  Харпер пытается обнаружить его на мониторе. Должен же он был прихватить передатчик. Но нет. Нет сигнала, нет никаких намеков на  местоположение Джонса.
Паршиво. Охренеть, как паршива… Еще немного, и стоит разворачивать поисково-спасательную операцию.
Однако, по остальным участникам команды Торчвуда никак не скажешь, что им есть до этого дело. Оуэн поражается простой догадке: в кои-то веки ему, в отличие ото всех не насрать на кофе-боя, а команде вот прямо положить и выложить. Что-то идет не так. Не так, как ему привычно.
Еще через полчаса Харпер понимает, что торчать тут, бездействуя, просто нет никакой возможности.  Не то чувство вины тычет острием во все места, не то внезапный порыв человеколюбия и симпатии к Джонсу проснулся некстати. Так или иначе, Харпером овладевает жажда немедленных действий.
Но с немедленными возникает целый ряд проблем. Первая и основная – нет понимания, что именно произошло.
Судя по тому, что до сих пор не вернулся – вероятнее всего, попал в облаву. В лучшем случае пойман солдатами, воющими на стороне Мастера. В худшем… –про худший вариант думать не хотелось. Эту мысль Харпер отложил на  потом и сосредоточился на той, что пришла первой. - Если пойман, то вариантов два, где его искать. Нам повезло, что в Кардиффе всего две сраные базы. – то, что мест было всего два, заметно упрощало задачу и сокращало масштабы поисков. Однако, это была не единственная проблема. - соваться в логово врагов – самоубийство. Форменное. Если только… – простая и на первый взгляд логичная мысль посещает сонную и нифига сейчас не светлую голову медика: проще попасть в стан врага, если ты выглядишь, как враг. Около месяца назад, сваливая со склада после очередной попытки затариться, в числе прочих полезных и бесполезных вещей, он прихватил обнаруженное  в дальнем углу обмундирование вражеского солдата, справедливо рассудив, что трупу оно ни к чему, а вот пока еще живому и довольно бодрому медику – на кой-нибудь хрен, да сгодится. И вот теперь оно очень даже годилось на то, чтобы замаскироваться. Правда, шмотом ограничиваться было катастрофически нельзя: Джонс своей радостью узнавания поломает все к чертям свинячьим. Над этим он решил подумать чуть позже. Оставались две капитально сложные задачи: во-первых, выяснить, где именно искать пленника. И, во-вторых, каким-то образом уйти из запечатанного хаба, не прицепив на себя «хвост» сочувствующих в лице коллег. Для последнего требовалось убедить оставшихся, что операция вообще имеет смысл и откладывать нельзя, а помимо этого, в том, что он справится сам. Б*я. Без ансамбля.
Эта часть оказалась самой  непростой. На нее ушло слишком много драгоценного времени, но, в итоге, Харпер своего добился. Сошлись на том, что вылазка должна состояться так, как ее описал автор идеи, но если вдруг что-то пойдет не так, он быстро сваливает, не рискуя своей жизнью.
Это, блин, как пойдет. – решил про себя  Харпер, но вслух согласился с условиями, на которых его выпускали «погулять» в поисках джекозаменителя.
Вражеская форма смотрелась на нем странно, и в любой другой ситуации Оуэн ни за что не нацепил бы на себя ничего подобного. Но сейчас это было необходимо. В таком виде он мог беспрепятственно перемещаться по городу, и, как ему хотелось верить, попасть на базу.
План работал ровно, как рассчитывал Харпер: редко встречающиеся на улицах патрули принимали его за своего и не обращали никакого внимания. До базы замаскированный медик добрался без проблем и препятствий. В само здание, как ни странно, тоже проник без проблем: никому не пришло в голову, что он может быть из вражеского лагеря. Дальше требовалась наглость. Дальше проработанный план заканчивался, и начиналась импровизация. Покидая Хаб, Харпер клялся и божился, что продумал и просчитал все до мелочей. Свои поверили. Может, зря, но поверили. И вот теперь, стоя в тюремном блоке, практически в центре вражеского расположения, Оуэн глубоко в душе жалел, что на этом продуманная часть плана закончилась еще в дверях базы.
Правда, долго искать не пришлось. Пояснив попутно всем любопытствующим, что он здесь, чтобы переместить одного из пленных на вторую базу, он не без проблем отыскал Джонса.
На некоторое время Харпер замер в дверях, не решаясь войти. Есть вполне реальный шанс, что Джонс признает в нем коллегу по голосу. Говорить опасно – под раздачу попадут оба, если вскроется обман. Можно попытаться  изменить голос, насколько это возможно и тупо надеяться, что Джонсу, если достанет ума смолчать, даже если он признает коллегу.
- Встал и пошел за мной. – говорить как можно меньше. Это не так сложно, как казалось в начале. Джонс слишком слаб, чтобы сопротивляться и раздумывать над происходящим.
Б*****я рана опять ему жить мешает! Не взял обезболивающее? Или отобрали?
Сможет ли Янто идти – вопрос спорный. Как врач, Харпер не уверен в этом на сто процентов, но думать об этом нет времени. Надо валить. Валить, пока не раскрыли обман. Джонс плетется медленно и, словно, нехотя. Не узнал. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Здание они покидают не без проблем: Харперу приходится долго отбиваться от желающих сопровождать. Отмахиваясь особой секретностью и супер личным приказом, тупо надеясь на общий идиотизм вражеских солдат, Оуэн подталкивает к выходу Джонса.
Шевелись, блин. Знаю, что больно, но шевелись, засранец. Потом поговорим про боль.
Наконец, интерес к ним теряют, и им удается выскользнуть на улицу.
Отконвоировав Джонса как можно дальше от вражеских владений, Харпер раскрывает свою личность.
-НЕ психуй, это всего лишь я, Харпер. Идти можешь или нужно лекарство?! – хочется верить, что итак сойдет, и он способен двигаться. Хочется верить, что им не придется сейчас терять время, ожидая, пока подействует обезболивающее. Но опыт подсказывает медику, что время  потерять придется, все паршивее, чем выглядит. На всякий случай Оуэн Харпер протягивает спасенному пузырек с таблетками. - На, жуй. И надо тягать отсюда, пока кое-кто не хватился упертого из под носа пленника

0


Вы здесь » TimeCross » family business [внутрифандомное] » This is our home [Torchwood]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC