пост недели Tasslehoff Burrfoot Вот в эту секунду можно видеть невероятно редкое зрелище — растерянного кендера. С округлившимися почти до идеальной формы глазами. Потому что это от других можно ожидать, что они забывают свои вещи, теряют и совсем за ними не смотрят. Но кендеры-то не теряют ничего! И всегда помнят, куда положили то, что нашли и позже собирались отдать владельцу. Откуда ему знать про сложности в переносе артефактов!
23.05 Свершилось! Вы этого ждали, мы тоже! Смена дизайна!
29.03. Итоги голосования! спасибо всем кто голосовал!
07.02 Если ваш провайдер блокирует rusff.ru, то вы можете слать его нахрен и заходить через: http://timecross.space
01.01 Дорогой мой, друг! Я очень благодарен тебе за преданность и любовь. Поздравляю тебя с Новым годом! Пусть каждый день, каждую секунду наступающего года тебе сопутствует удача, в жизни не прекращается череда радостных событий, в сердце живет любовь, в душе умиротворение, а сам ты был открыт всему неизведанному и интересному! Желаю, чтобы даже в самые холодные и ненастные дни тебя согревало тепло близких, а рядом всегда был любимый человек, искренние друзья и соратники. Вдохновения тебе, креатива и море позитивных эмоций в Новом году!
выпуск новостей #150vk-timeрпг топ

TimeCross

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » Я обещаю тебе билеты в первом ряду на фильм твоей жизни


Я обещаю тебе билеты в первом ряду на фильм твоей жизни

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

Я обещаю тебе билеты в первом ряду на фильм твоей жизни
Да, на свете существуют чудовища, и бояться их — это нормально, но нельзя позволить им победить, и нельзя быть одним из них.
•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

http://s7.uploads.ru/5jkWC.gif

http://sd.uploads.ru/olXsN.gif

http://sa.uploads.ru/afru7.gif

http://s0.uploads.ru/nzAmg.gif

http://sa.uploads.ru/vKoW8.gif

http://sa.uploads.ru/uIGwN.gif

http://s2.uploads.ru/msI70.gif

http://s2.uploads.ru/qrYhZ.gif

http://sh.uploads.ru/vZV1M.gif

Король и Шут - Мастер приглашает в гости

УЧАСТНИКИ

ВРЕМЯ И МЕСТО

Итан Льюис, Габриэль Майерс

США, 2017 год.

АННОТАЦИЯ

Зло не дремлет. И психопаты редко спят. А вместе с ними не спят и агенты ФБР, которым не дает сомкнуть век настойчивое внимание. И знаки этого внимания. И игры. Как поймать серийного убийцу, покуда он не захочет быть пойманным?

•• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• •• ••

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://se.uploads.ru/awrx0.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign][lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:51:36)

+3

2

F.O.O.L – Krieg (Original Mix)


Жизнь шла своим чередом. Не останавливаясь, даже не притормаживая. Она неслась вперед, не разбирая пути и сминая замешкавшихся, остановившихся, задумавшихся. Жизнь продолжалась даже тогда, когда кто-то умирал.
Понимал ли этот человек до конца тот простой факт, что он – всего лишь пешка? Что и без него в этом мире не изменится ровным счетом ничего и даже друзья и родственники через год, а то уже и через несколько месяцев, начнут его забывать? Что их жизнь вряд ли изменится столь кардинально.
Всего лишь пыль.
Звездная, первозданная пыль, появившаяся миллиарды лет назад.
Концепция перерождения в таком ключе нравилась Майерсу. Нравилась тем, что тот воздух, которым он дышал, мог когда-то быть последним вдохом Наполеона или Распутина. Что те молекулы и атомы из которых он состоит могли принадлежать грозе Юрского периода – тираннозавру. Что когда-то он мог быть яркой, сияющей, восхитительной звездой на небосклоне, а потом, в соответствии с суровыми космическими законами, он взорвался и далекий солнечный ветер принес части его к Земле, вдохнул в них жизнь, наполнил разумом эволюции и позволил ему стать высшим хищником этой иерархии.
Он охотился на самых умных, самых безжалостных и хитрых тварей на всем свете – на людей.
И до сегодняшнего дня он выходил из воды сухим. Хотя вряд ли что-то изменится и сегодня.
Ее он приметил на пробежке в парке ранним утром около недели назад. Она, дрожа от холода влажного, густого тумана, бежала вдоль подлеска, постоянно озираясь и вздрагивая от любого шороха.
Она ему понравилась. Нехорошо понравилась, звериным, хищным интересом. Она была так похожа на его мать, фотографии которой иногда пересматривал отец. Она была похожа на нее на том снимке, где мать, улыбаясь и смеясь, обнимала его маленького, сидящего на пони в парке развлечений.
Еще тогда, когда они все были семьей. До этой болезни, до похорон. До нелепых, обращенных в пустоту кладбищенских полей вопросов: «Почему ты оставила меня с ним? Ты говорила, что любишь меня больше жизни. За что ты обрекла меня на это? Что я сделал тебе плохого, что ты решила меня так наказать? Почему, почему я так на тебя похож?!»
Габриэль почти не охотился на своей территории. Скорее он даже исполнял роль санитара, чистя улицы от тех, кто смел посягнуть на Олстон-Брайтон, на его вотчину, на его угодья.  В какой-то мере он даже умудрялся помогать бостонской полиции и бостонскому отделению ФБР, оставаясь незамеченным и не наследив еще ни разу.
Майерс не терпел, когда кто-то решал ворваться в его район и пытаться устанавливать свои правила на его земле. Все эти студенты и молодые специалисты принадлежали ему. Ему одному и только лишь он решал можно ли им жить.
Скорее всего в Олстоне и Брайтоне был еще десяток таких же как он, считающих, что это – их территория. Но покуда они не выходили на охоту, покуда они не нарушали призрачной гармонии, которая, как казалось Майерсу, была исключительно его заслугой – он даже не стремился их найти.

Он работал штатным фотокорреспондентом в «Бостонском глобусе», снимал просторный лофт в производственном квартале Олстона, частично переоборудованный под студию, ездил на новеньком, взятом в кредит, пикапе и имел свое собственное представление о красоте.

Сиреневое воскресение в дендрарии Арнольда было отменено из-за Майерса. Правда только он знал, что это его заслуга. К семи утра один из лесничих нашел в хитросплетениях парковых дорожек и кустов сирени, весьма интересную картину. Пропавшая вчера утром девушка, не вернувшаяся с пробежки, нашлась. Нашлась она в голубом платье Алисы, у ее ног был расстелен клетчатый плед с бахромой из осеннего каталога Таргет. На нем же был расставлен чайный сервиз все из того же магазина – коробку от которого можно было найти в мусорке в паре сотен метрах.
Внутри книги, которой был придавлен плед с одной стороны, лежала ветка сирени и алым маркером была выделена цитата: «Интересно было бы поглядеть на то, что от меня останется, когда меня не останется».
Майерс дал ответ на этот, как он считал, вопрос.
Он потратил больше часа времени на то, чтобы привязать к раскидистым веткам дуба, растущего возле кустов сирени, влажные, пахнущие розовым маслом, веревки, надежно прикрепленные к кровельным саморезам в суставах жертвы. Сверлил он их дома, а в крови жертвы, которой было намного меньше положенного, скорее всего обнаружат паралитический яд.
Да, он сверлил по-живому, вслух рассуждая о том, отчего же мать в лице несчастной бегуньи бросила его, оставив с отцом. Отчего посмела предать его, пятилетнего ребенка, которому пришлось слишком рано повзрослеть и перестать верить в излюбленную версию его отца: «Помнишь мы читали «Алису в стране чудес»? Твоя мама тоже нырнула в кроличью нору и ушла в этот сказочный мир. Иди сюда, Габриэль. Дай я посмотрю на тебя. Ты так на нее похож…». А потом он напивался. Напивался…
Майерс любил дорогой, хороший виски. Он притуплял все ненужные ему чувства. И он понимал отца, который пил перед тем, как решиться разложить его на детской кровати, в детской же комнате, на покрывале с комиксами или машинками, окруженного мягкими игрушками и пластмассовыми роботами и, навалившись всем телом, приговаривая что-то о том, как он его любит и как не может сдержать себя, видя Габриэля, трахал.

Майерс убивал всю свою сознательную жизнь. И так и не пришел к выводу о том, как именно ему больше нравится. Он любил пистолеты и экспансивные пули, любил ножи. Любил яды и газы. Испытывал ни с чем не сравнимое удовольствие от того, что люди, запертые в подвалах, сами убивали друг друга. Его возбуждала возможность утопить жертву в реке. Натравить на нее собак. Задушить голыми руками, прижимаясь губами к щеке и вдыхая последний выдох, словно бы забирать с этим воздухом чужую жизнь.
Он начал еще ребенком – мучил собак и кошек. Едва мог сдержать себя в школе. А когда стал подростком – начал носить маску, чтобы вывести на конфликт кого-то из соседних учебных заведений. В своей школе и колледже он себе не позволял ничего подобного. Он притворялся душой компании, с радостью играл в бейсбол за студенческую сборную и даже выбил себе место капитана команды, буквально выгрызя его из рук более успешного соперника. Габриэль старался не отличаться от других и никому никогда не рассказывал о том, что пьяный отец не просто захлебнулся в собственной рвоте, приползя домой из бара.
Может быть кто-то и подозревал его, но никогда не произносил этого вслух. Его жалели. После медицинского освидетельствования его жалели все. И он ненавидел их за эту жалость. Почему им не жаль было его тогда, когда он начал взрослеть и отец, видя, как из мальчика вырастает мужчина, во внешности которого от материнской остались только глаза – возненавидел его? Почему к нему никто не пришел на помощь, когда отец за это начал бить его? Когда ломал ему пальцы? Когда тушил об него сигареты?
Почему, когда нужно было жалеть его, Майерса, все жалели спившегося, когда-то успешного адвоката, который «Так тоскует по жене. Бедный, бедный Пол».
Габриэль ненавидел женщин чуть больше, чем мужчин. Потому, что мать, предавшая его, втоптавшая в грязь его любовь своей смертью, обрекшая его на этот ад с отцом – была женщиной. И этой несчастной бегунье он не оказал никаких почестей тем, что так, на первый взгляд любовно, обставил ее смерть. Он контролировал ее как куклу. Каждый ее шаг. Каждый вздох. Он играл с ней, подбирая максимально приемлемую для его внутреннего чувства прекрасного, позу. Пока она еще была жива, пока она не умерла от болевого шока, он колол ей морфий, чтобы она не склеила ласты раньше, чем ему нужно. Чтобы она хотя бы отдаленно чувствовала, как саморезы в ее плоти приходят в движение с каждым натяжением нити кукловода. Он был хозяином ее жизни и именно он был тем, кто контролировал каждый ее шаг, каждое движение.
Он обожал это чувство. То, чего ему так не хватало в детстве. Власть, возможность влиять на ситуацию. Возможность сделать все так, как нужно ему и никто, ни одна сука не посмеет ему перечить.

Майерс к двадцати восьми годам оставил за собой широкий кровавый след из трупов по всем штатам. Он пробовал, он искал, он набивал руку. Он пытался понять, как именно ему нравится убивать. И кого.
И пришел к выводу, что ему совершенно все равно как. Что кто угодно, разбудивший в нем задавленные в детстве эмоции и воспоминания, достоин смерти. Любой, посягнувший на его территорию. Любой, кто попытается проявить к нему жалость. Любой, кто взбрыкнет и откажется признавать его контроль и власть – достойны смерти от его рук. Рано или поздно.

В этот день он тоже был отправлен распоряжением начальства на место преступления. Горячий ведь материал.
Телевизионщики, радиокорреспонденты, несколько блоггеров и газетчики – все, как стая голодных чаек, слетелись к оцеплению. Пытались задействовать связи, пытались выведать у полиции что именно происходит, раскрутить кого-нибудь на интервью.
Майерс же курил недалеко от входа, повесив на плечо фотоаппарат и ждал, когда его коллега – бойкая юная журналистка, с удовольствием прогибающаяся под его доминирование и считающая это проявлением внимания и заинтересованности в ее персоне – договорится с кем-нибудь и получит информацию. Он успел уже отснять несколько кадров толпы, несколько кадров машины коронера и обеспокоенные лица полицейских. Для статьи из разряда «случилось что-то дерьмовое, но что это – вы узнаете потом» им хватит.

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://s014.radikal.ru/i327/1705/f1/fa93d9c34d0a.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign][lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:50:56)

+2

3

Marilyn Manson - Deep Six


You want to know what Zeus said to Narcissus?
"You'd better watch yourself"

   Тяжелый Крайслер 300 с вашингтонскими номерами плавно покинул чрево подземной парковки бостонского отделения ФБР на Мэпл-стрит, ретиво устремившись в сторону гарвардского дендрария. На ловца и зверь бежит. Старший специальный агент Льюис, находящийся в данный момент за его рулем, прибыл в город ровно два дня назад. По первоначальному плану он должен был отчитать бостонским коллегам курс лекций по реконструкции преступной личности и вернуться обратно домой. Кто же мог предположить, что сухая теория так своевременно будет подкреплена, вполне себе, свежим и донельзя актуальным примером.
   Итан не хотел ввязываться в расследование прямо накануне ожидаемого два года отпуска, но посчитал, что его отказ будет выглядеть в некоторой степени лицемерно. Да и внутренний голос, который по всем раскладам являлся ничем иным, как некстати воспалившейся совестью, нашептывал о необходимости вмешаться. Именно поэтому за убитые на дорогу полчаса он попытался вытянуть из сидящей рядом агента Скотт сведения о последних происшествиях в городе, акцентируя внимание на нестандартных или нераскрытых убийствах.
   В Бостоне в последнее время было относительно тихо. По крайней мере Фрэнсис в голову каких-то холодящих душу непотребств не приходило, о чем она и поспешила сообщить. Добравшись, наконец-то, до места, они быстро углубились в зеленый лабиринт Арнольд Парка. Место преступления, естественно, уже было оцеплено, и Итан приподнял знакомую до боли черно-желтую ленту, пропуская под ней девушку, а потом и сам очутился в зазеркалье.
   Агент не торопился к трупу, обходя его сначала по широкому кругу, осматривая землю, где, несмотря на все правила и предосторожности, уже было изрядно натоптано. Завершив первоначальный осмотр, он подошел к центру инсталляции, подбирая полы плаща и присаживаясь на корточки. Его взгляд медленно следовал по пледу, зацепившись за книгу и останавливаясь на конструктивных элементах, добавленных в тело молодой девушки.
   Льюис специализировался на серийных убийцах уже 13 лет. За это время он всякого навидался, поэтому сейчас с бесстрастным лицом вытащил из кармана одноразовую перчатку, надевая на одну руку. Во второй он держал смартфон, сразу же занося в приложение все подмеченные или странные детали.
   Возможно, виной тому была профессиональная деформация, но Итан практически всегда оставался спокойным при виде любых гнусностей. Что бы ни происходило вокруг, он всегда непредвзято и бесстрастно рассматривал дело словно бы извне - отсекая любые чувства и эмоции. Человеку непривычному было бы непросто оставаться беспристрастным после увиденного, не пропитаться библейским сочувствием к убитым горем родственникам: безутешной матери или отцу, одержимому жаждой мести... что, в конечном итоге, обычно уводило расследование в совершенно противоположном и порой неправильном направлении. Или же наоборот, в свою очередь, обращаться максимально корректно и вежливо с подозреваемым каннибалом.
   Когда первичный осмотр был завершен, Итан вновь отошел к перетяжке, словно к краю ринга. Обычно агент исследовал место не менее трех раз с небольшими промежутками времени: сначала получить общую картину в целом, потом вложить в нее детали, как паззл, и в третий раз изучить только лишь послание. Серийные маньяки нередко специально оставляли после себя сообщения, в которых заигрывали с полицией и ФБР, отчаянно желая, чтобы их нашли.
- Столько труда и усердия ради того, чтобы насытить своих внутренних демонов, - Итан стянул перчатку и сейчас стоял рядом со Скотт, закуривая и разговаривая скорее с самим собой, нежели чем с девушкой. - Очень похоже на гедониста - как обычно, с извращенным понятием о прекрасном. Интересно, это какая-то травма, наложившаяся на прочтение Кэрролла или случайный выбор литературного произведения.
   Итан, как всегда, надеялся на то, что это был единичный случай, но ожидал, что кровавый шлейф потянется и дальше. Единственное, что он в этой ситуации мог сделать – это хоть ненамного сократить его длину. И то не факт.
   С некоторых пор, его вера в собственные силы изрядно пошатнулась. Раньше, когда он рядовым офицером полиции охранял улицы родного Коламбуса, его питало острое чувство несправедливости и желание призвать к закону ублюдков, которые на этот самый закон клали с прибором. Со шпаной и бытовыми убийствами все было просто. Тяжело, но просто. Только вот в один прекрасный день он лицом к лицу столкнулся с квинтэссенцией зла и претендентом на главенство в пищевой цепочке. Небольшой город вздрогнул под поступью серийного убийцы, и это было первой ступенью на пути восхождения Льюиса к той простой истине, что он не может ни спасти этот мир, ни даже обезопасить его.
   Тогда в расследовании им помогло ФБР, и Итан вдруг осознал, что обязательно должен попасть в бюро, казавшееся ему чуть ли не всесильной организацией, которая бетонной стеной стояла между миром обычных людей и тех, кто не в силах был противостоять собственному психозу.
   Льюис принял решение и подал документы на рассмотрение, благо по всем необходимым минимальным требованиям он проходил. Заветное письмо пришло к нему осенью 2005 после многочисленных проверок и тестов. Собрав свои немногочисленные вещи, Итан без сомнений и сожалений отправился в Вирджинию. Там его ждал вступительный курс в академии ФБР. В течение 21 недели жестких тренингов и тренировок он постигал цену превращения обычного копа в специального агента. Физически и ментально. Из 38 человек его набора до конца дошло 30. С тех пор фальшивые улицы городка Хоганс Эллей стали для него более знакомыми, чем улицы родного Коламбуса.
   Энтузиазм, с которым Итан погрузился в работу «в поле», помогал ему добиваться неплохих результатов, а крепкая психика – результат спокойного и счастливого детства, делала практически неуязвимым к стрессам. Его хватило на 10 лет такой жизни, а потом он перегорел. Синдром выгорания - не редкость среди агентов, рано или поздно все через него проходят. Только не у всех бывают такие особые обстоятельства.
   Тем не менее сейчас он снова был в строю, пусть и не с таким горящим сердцем. Зато с еще более холодной головой.

[nick]Ethan Lewis[/nick][status]Here we go again[/status][icon]http://i.imgur.com/aopJ9M7.jpg[/icon][sign]«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
Рекс Стаут
[/sign]
[lz]ИТАН ЛЬЮИС, 38
FBI, CID

Старший специальный агент следственного управления ФБР. Всю жизнь ловит серийных убийц, но в последнее время ходит по тонкому льду.[/lz]

Отредактировано Steven Rogers (22-10-2018 22:58:51)

+2

4

Hollywood Undead – Another Way Out

Габриэль с тщательно скрываемым удовольствием наблюдал, как растет скопление людей. Как они тянут шеи, пытаясь увидеть происходящее. Как мрачно расхаживают вокруг ленты полицейские, не все из которых привыкли к такому зрелищу. О, да, он определенно сумел произвести эффект, но стремился, по большей части не к этому.
Он стремился к контролю и власти.
Майерс, прячась за объективом камеры, отслеживал передвижение полиции, смотрел на двух агентов ФБР, прибывших на место. Делал крупные портреты их лиц, стараясь в полной мере запомнить гамму их чувств.
Кто-то с пренебрежением кривил губы. Кто-то отворачивался, не вынося зрелища за высокими заграждениями из целлофана. Быть может ФБР не хотели раньше времени рассказывать о том, что именно здесь произошло. Быть может не хотели, чтобы журналисты дали преступнику имя, подстегнули его нарциссизм. Его эгоизм. Подстегнули последователей.
На каждого сумасшедшего найдутся ценители.
На каждое «прекрасное» найдутся свои восхищенные зрители.
- Они ничего не рассказывают, - расстроенно доложила Мелинда, возвращаясь к машине Майерса и забирая с заднего сидения куртку, - как будто воды в рот набрали.
- Быть может ты расстегнула недостаточно пуговиц? – изогнув брови скосил на нее взгляд Габриэль.
- Смеешься? – хохотнула она, - следующая пуговица – и мне проще было бы совсем снять блузку.
- Возможно так и следовало сделать, - кивнул Габриэль, отворачиваясь от коллеги и внимательно оглядывая толпу.
- Вообще у меня есть подозрение, что бюро – сборище скрытых геев, - вздохнула она, явно недовольная отсутствием внимания к ее персоне.
- Ты просто не так хороша, как тебе кажется, - криво усмехнулся Майерс, щелчком пальцев отправляя окурок в мусорку.
- О, мистер Совершенство, - взбрыкнула Мелинда, оскорбленная такими откровениями, - быть может у тебя лучше получится, раз ты так самоуверен?
- Ты думаешь я не справлюсь? – скривился Габриэль.
- Я думаю, Майерс, ты просто самовлюбленный засранец, - она поправила причёску и скрестила руки на груди, - раз я по-твоему недостаточно хороша – покажи мне мастер-класс. Давай, принеси информацию о ходе расследования. Дай мне статью, Габи.
- Не называй меня так, - низко рыкнул Майерс, делая шаг вперед и исподлобья глядя на девушку. Он ненавидел это сокращение своего имени, предпочитая, чтобы его называли либо полным именем, либо сокращением, больше похожим на собачью кличку - Рий.
- Ну так докажи мне, что ты – лучше, - вскинула она подбородок.
Майерс по-змеиному повел шеей, смерив коллегу холодным, злым взглядом. Она серьезно оступилась в сегодняшнем своем представлении, и Габриэль уже рассматривал перспективы того, как именно умрет милая маленькая Мелинда, посмевшая усомниться в его способностях.
Он никогда не испытывал потребности в отношениях. Они стали для него чем-то омерзительным, неимоверно отталкивающим. Особенно между людьми разного пола. Как были его мать и отец. Предавшие его, растоптавшие его. Показавшие, какой несовершенной может быть семья и все, черт возьми абсолютно все истории о счастливом браке и довольном детстве – собачья чушь и выдумки пиарщиков. Это все – не более чем заблуждение, которое насаждают с телеэкранов и страниц книг. Не более, чем попытка прикрыть правду, что семья – есть самое древнее, самое страшное и черное зло, которое способно вырвать тебя с корнем и пересадить на выжженные лавой поля.
В семье способны предать, унизить. В семье способны причинить такую боль, которую он никогда не испытает где-то еще.

Габриэль умел быть чертовски очаровательным. Он развивал этот навык долго – еще в школе он понял, как ему важно производить хорошее впечатление на знакомых и незнакомых людей. Как необходимо казаться не тем, кто он есть на самом деле, из раза в раз прикрываясь маской. Раз никто не способен понять его, разделить с ним эти восхитительные мгновения создания прекрасного из куска омерзительной массы под названием «человек» - он должен скрывать это.
Да и мысли об убийстве кого бы то ни было всегда были «табу». С самого детства учили, что убивать – это плохо. А убивать так, как убивал Габриэль и вовсе было достойно смертной казни. Он понял очень рано, что не может никому рассказывать о том, что невыносимо желает смерти тому ублюдку из кафе, который толкнул его плечом. Не мог рассказать и о том, как невыносимо бесит его соседская собака.
И все эти жалкие люди, которые называли себя его друзьями. Которые жили в своих заблуждениях, которые считали, что семья – нечто, достойное почитание. Что родителей необходимо уважать лишь за то, что они – родители. Взрослые, которые, оправдывали его мать, посмевшую бросить его. Мол она не виновата, она не знала, что жизнь сложится именно так. Она не специально умерла.
Конечно, не специально. Сама, черт возьми, заболела. Сама сгорела за полгода. Не специально.
Майерс был в достаточной степени нарциссом и действительно был самовлюбленным засранцем. Поэтому всегда был опрятен, щетина на лице была аккуратно подстрижена, одежда – выглажена и пах он ярким, цитрусово-дубовым одеколоном. Умел совершенно обворожительно улыбаться и тратил несколько часов в неделю на спортзал и занятия единоборствами, поддерживая себя в форме. Ему это было необходимо не только с целью самолюбования, но и для простого и банального – для убийств. Он не мог позволить себе стать слабым. Потому, что далеко не всегда выбирал в качестве жертв – девушек. Мужчин в своих инсталляциях он любил не меньше.
А он не впервые работал на местах убийств.
- Агенты, - он мягко улыбнулся, подходя к линии оцепления и безбоязненно заглядывая в глаза служащим бюро, которые обернулись к нему, - есть ли у меня возможность получить вашу, - он буквально облизал мужчину взглядом, оглядывая с ног до головы, - визитку. Я достаточно давно работаю в издании, чтобы знать, что после подобных дел почту заваливают письмами с требованиями немедленно выслать все фотографии с места преступления. Мне так никто и не рассказывал, зачем, но, обычно, я здорово огребаю от начальства за то, что нахожусь в этот момент на работе и не могу оперативно выполнить поставленную задачу. А у меня в этом месяце большие планы на премию, поэтому не хотелось бы ее терять и необработанные снимки я могу прислать, буквально, после обеда.
Прислать он мог не только фотографии толпы или же полиции за работой. Еще у него была серия портретов агентов, которые, может и имели весьма спорную художественную ценность, но могли стать неплохим пополнением домашнего альбома. Более того подобное вложение могло существенно упростить его понимание из кого проще будет вытянуть информацию: из девушки или из мужчины.
- Надеюсь, я не покажусь бестактным, если пришлю вам несколько портретов, которые вполне возможно, вдруг понравятся, могут занять место на, скажем, каминной полке, - он словно бы ласково улыбнулся, произнося слова чуть мурлыкающим голосом.
И вновь перевел взгляд с девушки на мужчину, заглядывая ему в глаза и, будто бы невзначай, от нервов и смущения, облизывая губы. Он, отчего-то, представлялся ему много более легкой добычей. И его, уж наверняка, будет намного интереснее загонять в сеть. С ним можно будет поиграть, если Майерс этого пожелает.
А тут – спор дороже денег. И у агента ФБР будет много больше шансов выжить, если это окажется мужчина. Девушку придется водить на свидания, проявлять романтический интерес много больше. И когда Габриэль докажет Мелинде, что он намного способнее ее – за дни, а может и недели омерзительного соседства, спортивный интерес Майерса поплатится жизнью.
И виновата в этом будет, конечно же, Мелинда. Это она усомнилась в Габриэле. Это она решила, что он недостаточно хорош по сравнению с ней – жалкой дешевкой, способной лечь под патрульного или бармена за какие-то мелкие и незначительные детали конфиденциальных сведений.
Если играет Майерс – он будет играть по-крупному, не размениваясь на газетные статьи. И он с удовольствием начнет заигрывать с ФБР, когда зацепит на крючок одного из этих агентов.

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://s0.uploads.ru/ziWp4.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign][lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:50:38)

+2

5

Marilyn Manson – Sweet Dreams

Some of them want to use you
Some of them want to get used by you

   В какой-то момент Итану показалось, что у агента Скотт случится передозировка убийственной красоты и аллегоричности, и ее просто вывернет где-нибудь рядом с центром композиции. Именно поэтому он не был против того, чтобы девушка стояла к инсталляции спиной. Справедливости ради стоило ее погрузить во все это великолепие с головой, раз уж она так храбро и дерзко выбрала именно криминальный следственный отдел. Потыкать, как котенка, мордой в кровь, дабы разбудить один единственный нужный инстинкт – искать и находить. С другой стороны, это был не его город, чтобы натаскивать здесь образцовых ищеек, и чувства особой ответственности он не испытывал. Более того Льюис очень наделся, что в скором времени вновь покинет Бостон.
   Этот чертов город давил на него грязным, липким грузом несбывшихся надежд и сбывшихся мерзостей. Следовало сделать допущение о том, что сам город, возможно, ни в чем виноват и не был, зато были виноваты люди, которые в нем проживали и изображали из себя порядочных граждан. Ведь это в полном порядке вещей - убивать молодых хорошеньких девушек, которые отказывают тебе во внимании. Льюис предполагал именно такие мотивы у серийного убийцы, который охотился здесь пару лет назад. Тогда ему не удалось добраться до его глотки, хотя он и был близок. После убийства невесты в Итане едва ли остался хоть грамм чего-то человеческого – он почти не спал и не ел, проводя все время на работе, а потом его отстранили. Отправили в заслуженный отпуск и к психотерапевту. Только никакой психотерапевт на свете не мог помочь заглушить ту истошную жажду поиска. Поняв, что ему крепко так прищемили хвост, Льюис собрал свои вещи и покинул Бостон в 24 часа. Раз этому городу не нужны раскрытые убийства, значит он более не приложит и единого усилия, чтобы помочь ему.
   Их негромкое обсуждение прервала вульгарноватого вида дамочка, которая представилась журналисткой и попыталась вытащить из них хоть какие-нибудь крупицы информации. Льюис вежливо, но твердо ответил ей, что вся информация будет оглашена централизовано через некоторое время на пресс-конференции. На это девушка лишь разочарованно хмыкнула и ретировалась, гордо неся перед собой распахнутое сверх приличия декольте. Итан даже слегка расстроился, не рассчитывая, что она так быстро и легко сдастся.
   Впрочем, опасения Льюиса оправдались. Правда, теперь рядом с ними стоял уже мужчина. Видимо, штатный фотограф, решивший попытать счастья сразу после потерпевшей фиаско напарницы. Итан сразу же поймал его взгляд и неотрывно следил за мимикой, внимательно слушал. Казалось, все было просто, как божий день, и Льюис кожей мог ощущать, как его пытаются вот так с порога подснять. Не то, чтобы он часто оказывался в подобных ситуациях, точнее почти не оказывался в них, но представление кое-какое имел.
   Однако под первым и поверхностным впечатлением явно находилось скрытое дно. Парень старался казаться смущенным и нерешительным, но на самом деле излучал какую-то неуловимую уверенность в том, что все будет именно так, как ему захочется. Итан слегка склонил голову, пытаясь поймать ускользающее от него чувство диссонанса. Да и этот вкрадчивый мягкий голос, заставил его напрячься. Мягко стелет – жестко спать. Только не в этот раз.
   - Вы можете послать фотографии на адрес бостонского отделения ФБР. Электронная почта есть на сайте, - спокойно сказал Итан, смотря мужчине прямо в глаза. – А сейчас прошу извинить нас, нам нужно продолжить работу.
   Итан в защитном жесте закрыл собой Фрэнсис и повел ее обратно к трупу. За заграждение репортеров не пускали, так что чем ближе к центру места преступления они были, тем выше была вероятность, что их не побеспокоят вновь.

   В дендрарии они провели все оставшееся часы до конца светового дня. Зацепок было чертовски мало, и стоило подождать результаты экспертизы и вскрытия. Вечером Итан завез Фрэнсис домой, а сам вернулся в отель. В номере перед сном он еще раз просмотрел свои заметки и фотографии. В его голове начинал постепенно собираться образ, хотя он и был пока стандартным и безликим: мужчина, с большой вероятностью белый, образованный. И на все сто, мать его, процентов – психопат. Конечно, очень большое подспорье в поиске убийцы, когда в городе одни из самых лучших в Америке университетов, и под такое описание может подойти половина студентов и преподавательского состава.
   Последующие несколько дней прошли беспокойно. Снова осмотр, анализ полученной от судмедэкспертов информации. До офиса Итан добрался только на третий день, чтобы составить краткий отчет о проделанной работе и систематизировать хотя бы те обрывки данных, которые у него были. Срочно нужно было лезть в базу данных и искать похожие случаи или вытаскивать на свет прошлые нераскрытые в Бостоне убийства.
   Неожиданно внимание Льюиса привлекло письмо, которое ему переслали с общего почтового ящика. Обещанные фотографии. Он уже и забыл про того фотографа с кошачьими повадками.
   Итан просмотрел все приложенные файлы, а потом его внимание привлекла подпись. Он быстро набрал сайт в браузере. Фотографии хорошего качества, с задумкой. Листая портфолио, Льюис вдруг подумал о том, что неплохо было бы с этим Габриэлем пообщаться.
   Найдя обязательный раздел с контактами, Итан набрал номер.
   - Мистер Майерс? Агент Льюис, ФБР. Мы с Вами встречались в Арнольд Парке пару дней назад. Вы кажется, упомянули, что бывали и на других местах преступлений? А есть у Вас фотографии, которые Вы не пересылали полиции или ФБР? И если есть, мог бы я на них взглянуть?

[nick]Ethan Lewis[/nick][status]Here we go again[/status][icon]http://i.imgur.com/aopJ9M7.jpg[/icon][sign]«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
Рекс Стаут
[/sign]
[lz]ИТАН ЛЬЮИС, 38
FBI, CID

Старший специальный агент следственного управления ФБР. Всю жизнь ловит серийных убийц, но в последнее время ходит по тонкому льду.[/lz]

Отредактировано Steven Rogers (22-10-2018 22:59:52)

+2

6

Velvet Acid Christ - Mental Depression

Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension

Он едва удержал в горле злой рык – его единственную и самую явную реакцию на отказ. Габриэль ненавидел, когда что-то идет не по плану. Габриэль ненавидел, когда на него не обращали внимания. Он наелся этого, нахавался с лихвой в детстве. Когда умерла мать, и он оказался предоставлен сам себе и изредка – вечно пьяному отцу. И если бы Итан обернулся в этот момент, он бы поймал красноречивый взгляд, устремленный ему в спину. Он бы все понял, тут же бы раскусил Габриэля – столько неприкрытой, животной ненависти плескалось на дне зрачков. Он бы обязательно увидел столь тщательно скрываемое маниакальное безумие, взращённое на насилии и детских обидах. Он бы узнал в Майерсе того хищника, который и устроил этот перфоманс.
Но он не обернулся. Он просто скрылся за линией оцепления, все так же приобнимая за плечо девушку. Словно бы защищая ее от, кого бы вы думали, Габриэля! Того Габриэля, который по-кошачьи улыбался и был похож, скорее, на пикапера с изрядно завышенной самооценкой, чем на кого-то представляющего реальную опасность. Хотя, быть может, на руку Итану сыграло чутье, воспитанное годами и работой – быть может он просто подсознательно чувствовал всю угрозу, исходящую от Майерса удушливой волной.
Сердце заклокотало в груди, и Габриэль сжал кулаки, не получив желаемого. Стиснув зубы, он вернулся к машине, закидывая на заднее сидение фотоаппарат.
Мелинда самодовольно улыбалась, но молчала, что несколько отсрочило ее приговор. Впрочем, это отсрочило приговор надолго – Габриэль не был настолько несдержан. Иначе бы давно уже гнил в тюрьме, а то и вовсе дожидался своей казни.

Остаток дня он провел в тщетных попытках успокоить себя и унять раздраконенный отказом и пренебрежением гнев. Его не волновали никакие отношения – дружеские ли, любовные ли – ему было важно удовлетворить свою потребность в контроле. Он наметил себе цель, его взбудоражила перспектива начать заигрывать с бостонским отделением ФБР. Она буквально возбудила его и Майерс за недолгие пять часов после своего отъезда с места преступления настолько укоренился в этом своем желании, что оно, медленно и неотвратимо, начало превращаться в идею-фикс. Обычные люди теперь не трогали его фантазий. Теперь они казались мелкими, ничего не значащими жертвами – скольких он уже убил. А они только лишь рыдали, только лишь просили отпустить их – и, конечно же, они никому ничего не расскажут. Интересно, а ведут ли себя так же полицейские и агенты ФБР? Являются ли они другой, более интересной, более возбуждающей добычей? Сможет ли контроль над кем-то из них сделать его, Майерса, счастливее? Удовлетворить это, растущее изо дня в день, желание подчинять? Будет ли эта жертва – другой? Насколько выгодно они отличаются от обычных граждан?
Это был практически вызов и, пусть и не официальный, Габриэль принял его. Принял и каждую свободную секунду строил планы, продумывал ходы и радостное ликование в его груди сменяло гнев. Эта игра, выстроенная пока что лишь в его мозгу, уже забавляла. Они определенно умнее обычных граждан. С ними определенно будет веселее, интереснее. Заставить гоняться за своим хвостом, за призрачной тенью. Быть может удастся ловко прикинуться садистом – несдержанным и порывистым. Поводить их за нос с их профилями преступников.

К вечеру того дня он оказался дома и, как и обещал, скинул архив фотографий на общую почту отделения – быть может ему удастся зацепить их. А нет – он обязательно устроит вторую встречу. И третью, если потребуется. И четвертую… он будет убивать по Кэрроллу столько, сколько нужно, быть может даже переключится на детей, если потребуется – но добьется того, чтобы Итан попал в расставленные им сети. Его коллега не занимала Габриэля. Теперь уже не занимала – только подходя к оцеплению он еще думал о том, что способен чуть отступить от своих предпочтений ради спора, но теперь… Итан показал себя как защитник, Итан показал себя как твердый, несгибаемый оппонент с собственным мнением и никак не реагирующий на Габриэля. И мог ли Майерс простить ему это?
Конечно, нет.

Последующие дни не принесли ему никакого облегчения – Габриэль лишь прочнее укоренялся в своей одержимости и желании во что бы то ни стало получить себе в трофеи одного из агентов ФБР. А еще пришлось залечь на дно – раз он начал заигрывания, нельзя допустить, чтобы о его хобби узнали раньше времени. И это тоже не приносило ему облегчения.
Когда раздался звонок, он сидел за широким рабочим столом, закинув ноги на его поверхность и держа на коленях графический планшет и ретушируя очередной снимок. Под рукой стояла чашка с горячим чаем, где-то возле клавиатуры были рассыпаны из порвавшейся упаковки шоколадные драже. Он чуть покачивал головой в такт музыке, играющей в наушниках и, на сильных припевах, даже подпевал, беззвучно открывая рот. Поэтому не сразу заметил, что телефон его подает признаки жизни.
Номер был незнакомый и в какой-то момент Майерс даже хотел отложить смартфон в сторону – он не был настроен на новый заказ на съемку, но что-то вынудило его снять трубку.
И на том конце он услышал голос агента ФБР.
- Да, конечно, - промурлыкал он, сворачивая окна на мониторах и откладывая планшет в сторону, - за последние пять лет в Бостоне случилось достаточно ужасающих вещей, а общественность любит такие темы. Почему бы вам не заехать ко мне с жестким диском? Исходников минимум на несколько сотен гигабайт.

Встретил он Итана у въезда на территорию старого промышленного склада, который теперь был едва ли не в центре студенческого района и активно перестраивался под социальные нужды. В отдалении, между водохранилищем Чеснант Хилл и кладбищем Эвергрин, живописная пастораль которого была видна из окон.
- Здесь очень легко заблудиться, - усмехнулся он, приподнимая бровь и ведя мужчину вдоль строительных лесов, - зато достаточно дешевая аренда.
Здание было старое, кирпичное, с кусками отвалившейся штукатурки на стенах и торчащими из них же металлическими конструкциями. Подъезд был присыпан гравием, а на импровизированной парковке стоял самый обыкновенный пикап Габриэля, что несколько не вязалось с его нарциссизмом. Но если бы он купил действительно броскую машину, то тогда пришлось бы каждый раз угонять или выбирать жертв с машинами. А этого он позволить себе определенно не мог.
Достаточно большое ангарное помещение, внутри которого и жил Майерс, было чрезвычайно аккуратно отремонтировано. Жилое пространство занимало не так много места, а все остальное, уставленное софтбоксами, рассеивателями и необычными предметами интерьера говорило о том, что Майерс чрезвычайно увлечен своей работой.
Жилое пространство занимало не так уж и много места, да и на первый взгляд только по каким-то личным вещам было понятно, что Габриэль действительно здесь живет.
Широкая двуспальная кровать, с непомерным количеством подушек, да увитая тонкой гирляндой по изголовью – Майерс явно на ней спал сам, судя по валяющейся на сбитом покрывале майке, да будильнику на одной из квадратных полок в стене за кроватью.
На кухне – явно готовили. На спинках стульев возле барной стойки висели кухонные полотенца, а в раковине валялась немытые тарелка и чашка.
На рабочем столе стояла пара больших кружек, со следами кофе, да полная пепельница окурков. На кухонном – распотрошённый пакет с печеньем, да стеклянный кофейник с остатками молотых кофейных зерен.
Под потолком, на металлических перекрытиях, висели промышленные лампы, дающие максимум света в ночные часы. Но в некоторых местах на деревянном полу были видны гладкие тонкие вставки из пластика – вмонтированные маломощные светодиодные ленты.
А вдоль стены, на пробковой доске, прямо над столом из оргстекла, где стояли мониторы, несколько системных блоков, принтер и ворох жестких дисков, подписанных по годам и месяцам, висели распечатанные работы Габриэля. В основном – портреты из этой студии: где-то легкие, воздушные, с тонкими и звонкими девушками в главной роли. Какие-то агрессивные, суровые, брутальные – с мужчинами, облитыми кровью поверх масла. Какие-то из них были робкие, стеснительные, почти целомудренные. Какие-то буквально дышали похотливым жаром. Крупные планы чьих-то губ, явно мужских, судя по щетине на щеках и подбородке, распахнутых доверительно, податливо и чьи-то грубые пальцы, скользящие по языку в глотку. Женские портреты, наполненные теплым светом и мягкими деталями обстановки, чтобы скрыть холодность и отчужденность снимавшего их.
На самом краю стола лежали ознакомительные материалы – календари, журналы с глянцевыми обложками, серии открыток и каталоги одежды. Среди всего этого коммерческого безобразия выделялся один календарь – судя по всему – персональный. На плотной, матовой бумаге, легкий, невесомый, с пастельными цветами и неярким, рассеянным светом. На обложке и последующих страницах – девушка. Молодая, красивая, улыбчивая. В длинном вязаном свитере с высоким воротом. Явно большом ей, но выгодно подчеркивающим каждую тонкую, точеную черту ее тела. Она улыбалась, открыто и непринужденно, сдувая прямо в объектив блестки со своей ладони с аккуратными, неброско наманикюренными пальчиками. Она понравилась Габриэлю, он хотел ее в свою коллекцию – но не успел. То ли она спешно уехала из города, то ли ее увезли – вот, даже за заказом так и не пришла. И телефон ее был недоступен.
- Чай, кофе? – он проходит на кухню, вышагивая из кроссовок у входа, - чего покрепче? Виски, коньяк?

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://s5.uploads.ru/DjZiJ.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign][lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:50:25)

+2

7

Thousand Foot Krutch - Courtesy Call

This is your last warning, a courtesy call

   Льюис особо не наделся на то, что сможет найти что-то важное у фотографа, но был обязан все тщательно проверить. Порой сложно определить, где тебя ждет та самая зацепка, с которой, впоследствии, начнет разматываться клубок расследования. Иногда это были такие незначительные детали, что разглядеть их без дополнительных усилий было весьма проблематично.
   Машину он оставил неподалеку и решил пройтись пешком, осматривая окрестности. Выбор места для жилья был интересным, но в какой-то степени логичным, о чем ему и поспешил сообщить Майерс. На достаточном расстоянии от центра города, но благодаря хорошо развитой системе общественного транспорта в пределах досягаемости для обычных людей. Плюс неподалеку был университетский кампус. Итан подумал, что после посещения Майерса, нужно погулять здесь еще немного и осмотреть комплекс с противоположной стороны.
   - Это Ваша машина? – спросил Итан, уже заходя внутрь лофта. Как-то не укладывалось у в голове, что подобное заурядное и невыдающееся средство передвижения могло принадлежать этому томному павлину. Льюис только укоренился в своей мысли, осматривая интерьер дома, который по совместительству был фотомастерской. Вот здесь все было логично и в некоторой степени предсказуемо.
   Итан разулся, проходя в апартаменты вслед за хозяином. Конечно, же его внимание привлекли работы Майерса. Откровенность некоторых из них его не смущала, но и не задевала каких-то затаенных струн души. Агент весьма толерантно относился к представителям различных меньшинств и умел устанавливать границы в общении.
   Льюис присел на один из стульев и хотел уже спросить Габриэля о фотографиях с мест преступлений, но предварительно еще раз огляделся по сторонам. Едва взгляд его упал на рабочий стол Майерса, как всего Итана пронзила острая, тоскливая боль. Он словно резко вошел в воду после полета с десятиметровый вышки: воздух сначала выбило из легких, а потом сделать вдох или выплыть на поверхность уже не представлялось возможным.
   Хорошо, что Льюис все же сидел, иначе ноги у него точно бы подкосились. Да и обжигающий глоток виски не был бы лишним. Одной рукой он листал календарь, где с каждой страницы на него смотрела, словно живая, Грейс. Вторую он поднес тыльной стороной к губам, закрывая практически всю нижнюю часть лица, и только по напряженным желвакам, было видно, как плотно, до хорошо различаемого скрежета, он сжал зубы.
   Каждый месяц был особым, как были особыми их совместные мгновения. Она оставила ему послание – милые и безумно трогательные подписи, вызывающие четкие, практически осязаемые воспоминания.

   Помнишь, как мы ехали к моим родителям на Рождество и застряли в сугробе? Это был наш декабрь.
   Лилии начинают цвести в июне. Но не забудь, что приносить их на свидание – не самая лучшая идея.

   Конечно, он держал все в голове. Не забывал ни на минуту. Точнее ему казалось, что вот он, наконец-то, смог забыть, смириться. Черта-с-два. Ничего он не смог выкинуть из памяти или отключить, как тумблер, и сейчас черное, уничтожающее желание мести вновь полыхнуло злым, стихийным огнем.
   От просмотра сердце Итана то замирало, то ускорялось, а то и вовсе беспомощно сбивалось с ритма. Если бы он мог завыть, то непременно сделал бы это, выпуская на свободу раненного и так и не успокоившегося зверя. Незавершенное дело, как будто, специально дожидалось его в Бостоне. И произошедшее только сильнее убедило Льюиса в том, что все начатое обязательно нужно доводить до конца. В этот раз никто и ничто не помешают ему найти ублюдка. Даже если местное отделение ФБР будет против. Он займется расследованием сам, в свободное время.
   Когда Итан вновь посмотрел на Майерса, в глазах плескалось рафинированное бешенство. От него буквально разило первобытной, темной злобой. Всего пара глянцевых картинок вывели его из спокойного и уравновешенного состояния, превращая в животное, готовое разорвать любого на месте. В груди медленно распалялся азарт ищейки, взявшей след по запаху. Агент медленно склонил голову набок, а его взгляд из обманчиво расслабленного стал цепким, колючим и пристальным. Он без соблюдения приличий рассматривал Габриэля, мгновенно анализируя, фиксируя детали.
   - Откуда у Вас этот календарь? – Итан поднялся, продолжая держать его в руках и медленно подходя ближе к Майерсу. Словно барс, ступающий на мягких лапах и готовый к прыжку в любой момент. – Вы знаете, кто нам нем изображен?
   Он чуть помедлил, а потом продолжил, не отрываясь от Габриэля:
   - Эту девушку убили три года назад.
   Итан следил за малейшим движением Майерса, подходя вплотную, считывая с лица эмоции, вслушиваясь в дыхание. Льюису нужно было знать, и чтобы добиться от этого фотографа правды, он был готов практически на все.

[nick]Ethan Lewis[/nick][status]Here we go again[/status][icon]http://i.imgur.com/aopJ9M7.jpg[/icon][sign]«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
Рекс Стаут
[/sign]
[lz]ИТАН ЛЬЮИС, 38
FBI, CID

Старший специальный агент следственного управления ФБР. Всю жизнь ловит серийных убийц, но в последнее время ходит по тонкому льду.[/lz]

Отредактировано Steven Rogers (22-10-2018 23:00:08)

+2

8

A Perfect Circle – Passive

It's your right and your ability
To become my perfect enemy

- Моя, - кивнул он на вопрос про машину, - все хочу перекрасить, да не могу выделить бюджет. Занятие, знаете ли, не дешевое. Особенно с «не ходовыми» цветами. Типа хамелеона, редких вариаций металлика или хрома, - пожал он плечами, - а аэрографию делать – так проще уже самому инструменты купить, - фыркнул он, - только в этом случае не хватит не денег, а времени.
Не дождавшись ответа на свой вопрос о напитках, Габриэль обернулся на Итана и, изогнув бровь, внимательно следил за его реакцией. Он держал в руках тот календарь, который Майерс сделал несколько лет назад.
Рий не мог с точностью определить, когда поймал себя на мысли, что в открытую, без всяческих зазрений совести, пялится на агента ФБР. Впитывает кожей его бешенство, волнами расходящееся по комнате. Его боль. О, это сладкое чувство. Он будто бы получил на ужин сочный стейк, который приготовили прямо у него перед носом. Ничем не замутненная, резкая, как удар, как взмах крыла, боль. Та, которой никогда не добиться при применении физической силы.
Он смотрел как тот перелистывает страницы, как читает надписи, рассматривая фотографии. Исключительно ручная работа – у Майерса в год таких календарей бывали десятки. Все вдруг решили, что это чертовски оригинально и мило. И Габриэлю было наплевать на такие сантименты – он неплохо зарабатывал на этом и не желал терять прибыль в угоду собственному безразличию. Так можно вообще без работы остаться.
Поняв, что он неприлично долго пялится на мужчину, Майерс отвернулся к кофемашине, облизывая зубы и криво усмехаясь своему искаженному отражению на стеклянном боку кофейника. Насыпал терпко пахнущих зерен в чащу, нажал пару кнопок и прошел к холодильнику, доставая из него коробку холодных сливок. Опершись бедром о кухонную тумбу, жадно напился прямо из горла, потому, что во рту пересохло до самой глотки от одной мысли о том, что стоит разжиться ошейником и поводком. Что ему нужно, чертовски необходимо, привязать Льюиса к себе. Майерсу даже не нужно было добровольное согласие того – какой в этом смысл? Это же так интересно, делать это вопреки. Вопреки желаниям, вопреки рассудку. Просто потому, что чертовки хочется наблюдать за Итаном, ластящимся в руки как преданный пес. Измучить его, истерзать, вывернуть наизнанку. Будет ли он так же молить о пощаде, как остальные? Будет ли, поняв, что это его последние часы, проклинать Габриэля? Обещать кару Господню и Преисподнюю с геенной огненной за все то, что сотворил за свою жизнь Майерс.
А Майерс обязательно задаст вопросы, который задавал всем, когда слышал эти последние крики отчаявшихся: почему Бог, гнев которого обещают ему, Габриэлю, не защищает сейчас их самих? Почему позволяет ему делать то, что он делает? И, раз неисповедимы его пути, то, вполне возможно, может они сами это заслужили? А он, Майерс, всего лишь исполняет волю этого жестокосердного Бога.
- Что? – изумленно изогнул брови Габриэль, когда прозвучал вопрос про календарь, - вы серьезно, агент? – Майерс отлип от кухонной стойки, делая несколько мягких шагов навстречу и, легко взяв из его рук календарь, перевернул, демонстрируя мелкий текст на обороте, - вообще-то я его сделал. Это был заказ, - пожал он плечами, рассматривая фотографии, - Трейси, Грейси – не помню. Кажется, - он почесал небритую щеку, переворачивая несколько страниц, - для мужа что ли она его делала. Или для жениха. Но так и не забрала. Несколько раз звонил – в последний раз трубку взял какой-то мужик, обматерил меня и сказал, что я могу засунуть этот подарок себе в жопу, - фыркнул Майерс, кривя губы, - видать, жених. Решил, что я ей любовник какой-то.
Итан подошел к нему чертовски близко и буквально выдыхал из себя злость. Но Майерс его не боялся. И даже не опасался. Ему что? Даже если вдруг внезапно он решит получить ордер на обыск владений Майерса – он ничерта не найдет. Никакими составами криминалисты не выявят кровь на полу или стенах. Здесь или в подвале. Габриэль не дурак. Габриэль не идиот. Иначе бы он не смог так долго скрываться от правосудия. Они ничего не найдут просто потому, что здесь ничего нет.
Да, последнюю жертву он держал в подвале. Но есть чертовски совершенное изобретение человечества – полиэтилен. И адсорбенты. Латекс и резина. И он знал, что сюрпризов там не будет. Как не будет и в машине. Майерс умел работать.
- Убили? – удивился он и покачал головой, переводя взгляд на календарь, - прискорбно.
Эта новость для него была не то, чтобы чертовски шокирующей. Но она неприятно скребнула по душе – убили и не он. Как так-то? Он хотел ее себе. Он, Габриэль. А у него просто забрали игрушку. Отняли такой желанный трофей. Надо бы найти кто. Узнать, выведать и обязательно забрать себе трофей.
- Ну, - он хмыкнул, - могу вместе с остальными фотографиями отдать и эти. Передадите родственникам. Мне-то деньги все равно уплачены за работу, так что я просто отдам заказ.
Он безбоязненно повернулся к Итану спиной, возвращаясь к кофеварке, которая тихо пискнула, а в студии нестерпимо пахло свежим кофе. И от этого насыщенного, яркого запаха чуть кружилась голова. Налив себе чашку, он щедро плеснул сверху сливок, но сахар добавлять не стал.
- Так что? – он глянул на Итана через плечо и повторил свой вопрос, - кофе? Чай? Виски? Коньяк? М, агент Льюис?

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://s4.uploads.ru/ntZyz.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign][lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:50:08)

+1

9

Marilyn Manson - We Know Where You Fucking Live


The world was stripped of its superficial surfaces
We don't intend to just eat the street
The asphalt is the good meat
And we will sleep on the skin of its nightmares

   Повторно игнорировать вопрос Майерса и дальше становилось просто неприличным, поэтому агент коротко и отрицательно качнул головой. Хоть горло и пересохло, но вряд ли он бы смог влить в себя сейчас хоть каплю какой-либо жидкости.
   Адреналиновая волна накрыла его с головой, расширяя зрачки, заставляя концентрироваться. Слышать то, что в обычном состоянии невозможно было услышать. Подмечать детали, которые казались едва различимыми. Льюис превратился в оголенный нерв: любое касание, тактильное ли, звуковой волны ли - лишь добавляло чистой дистиллированной боли.
   Взгляд его неотрывно следил за собеседником, который вальяжно копошился на кухне, готовя себе кофе. Даже спиной к Итану повернулся, демонстрируя свое бесстрашие. Или пренебрежение? Действительно, чего ему было бояться у себя дома? Агент в очередной раз отметил про себя нетривиальность реакций мужчины, которые вызвали в нем легкую дисгармонию от увиденного еще в дендрарии. Определенно этот фотограф был не так прост, каким намеренно желал казаться.
   Снова это ощущение, которое Итан успел поймать при первой короткой встрече. Словно, Майерс настойчиво пытался навязать определенное свое амплуа: «Смотрите-ка, какой я милый и отзывчивый парень».
   Слова Габриэля, точнее сухое и безэмоциональное перечисление фактов, не могли не привлечь внимания Итана. Он прекрасно помнил, что никаких звонков после убийства Грейс не получал, да и телефон ее так и не нашли, так как ублюдок, повинный в ее смерти, трубку отключил, и запеленговать ее по сотовому сигналу стало невозможно. Однако, если он и ответил, то скорее всего тогда, когда Грейс еще была жива. Значит, в дело шла геолокация.
   В то время, как Итан метался, словно растравленный тигр по клетке, шеф клятвенно уверял его, что ФБР проверило все зацепки. И ничего подозрительного обнаружено не было. А сегодня вот выяснялись удивительные и прекрасные в своей протухшей новизне обстоятельства.
   - Вы можете восстановить примерные даты получения заказа и его изготовления? – Агент не сводил цепкого взгляда с Габриэля. Пусть даже не надеется теперь, что сможет от Итана избавиться. Было ли тому причиной проведение или кто-то сверху все же решил сжалиться над ним, но Льюис получил то, чего так страстно желал все эти годы – зацепку. Значит, с Майерса он так просто не слезет. По крайней мере, точно до тех пор, пока не посчитает, что выжал из него все факты сполна.
   Впрочем, не стоило исключать и той вероятности, что сейчас мужчина намеренно лгал ему, стараясь сбить с толка, пустить по неверному пути. Годы оперативной работы приучили Итана к тому, чтобы не верить никому и ничему, порой даже собственным глазам. Только сухие факты. В данном случае – в виде распечатки звонков.
   Льюис сделал шаг назад, посчитав, что пересек границу личного пространства, одновременно посылая сообщение ассистенту с просьбой запросить выгрузку из системы. Номер телефона он до сих пор помнил наизусть.
   Пока причин для открытой агрессии у него против фотографа не было. Конечно, это не давало стопроцентной гарантии того, что подобные причины не смогут появиться в будущем, но все же.
   Вернувшись к исходной точке – мирному и по возможности расслабленному псевдодопросу, Итан продолжил расспрашивать Майерса. Втащить ему, если что, он всегда успеет:
   - Когда эта девушка, Грейс, приходила к Вам, она была одна? Или, может быть, ее кто-то сопровождал?
   Агент приложил все усилия для того, чтобы внешне вновь вернуться в состояние абсолютного и сосредоточенного безразличия, хотя внутри него бушевал разрушающий личность и психику инферно. То пламя, которое под тяжестью прошедшего времени должно было угаснуть, схлопнуться в точку. По крайней мере, Итан очень на это надеялся.

[nick]Ethan Lewis[/nick][status]Here we go again[/status][icon]http://i.imgur.com/aopJ9M7.jpg[/icon][sign]«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
Рекс Стаут
[/sign]
[lz]ИТАН ЛЬЮИС, 38
FBI, CID

Старший специальный агент следственного управления ФБР. Всю жизнь ловит серийных убийц, но в последнее время ходит по тонкому льду.[/lz]

Отредактировано Steven Rogers (22-10-2018 23:00:19)

+2

10

Velvet Acid Christ - Hypoxia

Let's break them all, how 'bout that. You little fucking liar!

- Вот это вы спросили, агент, - фыркнул Габриэль, качнув головой, - если бы я помнил всех… но всегда можно уточнить, - он кивнул головой в сторону рабочего стола.
Аккуратно обойдя Льюиса, он сел в кресло и вытащил из-за монитора ежедневник в твердом переплете. Открыл первую страницу, просматривая даты. Закрыл его и, поднявшись со стула, прошел в дальний конец комнаты. Снял с полки еще парочку и быстро просмотрел их, ища необходимые даты.
- А, вот, - он вернулся с красным, потрёпанным блокнотом к столу и принялся перебирать страницы, - не то, не то, не то… а. вот. Февраль четырнадцатого. Сейчас найдем.
Отложив ежедневник в сторону, Майерс принялся перебирать жесткие диски, ища в них те, которые были датированы первой половиной четырнадцатого года. А, найдя необходимый, подключил его к длинному кабелю, выходящему через удлинитель на столешницу.
Открыв папку с исходниками за февраль, он принялся перебирать их с последней даты, быстро просматривая фотографии. Потянувшись в сторону, взял со столешницы чашку с кофе, спокойно попивая его и рассматривая работы трехлетней давности. Должно быть ему собой можно было бы гордиться – он, глядя на них, считал, что с того времени ощутимо вырос как профессионал и старые фотографии ему все больше и больше не нравились. Признаться, в этом вслух, он, конечно же, не признается, но отметить про себя, что некоторые углы съемки были им выбраны совершенно по-идиотски, он мог. Но, должно быть, это было хорошим показателем. Он развивался, рос. А это могло значить только одно: вместе с ним развивалась и росла его патология. Большой проблемой серийных убийц была деградация по прошествии некоторого времени. Они становились импульсивны, несдержанны и все чаще допускали ошибки. Майерс же видел, что в его случае все идет по тому плану, который он наметил. И это веселило его.
В какой-то момент на экране, в двадцатых числах февраля, двадцать пятого, если быть точнее, появилась черно-белая серия снимков с мужчиной.
- Если мне не изменяет память, - протянул Майерс, склонив голову на бок, - вот он забирал ее.
Пролистав несколько фотографий, он усмехнулся и совершенно по-лисьи протянул:
- Нет, не изменяет. Точно он.
Пододвинув клавиатуру к Итану он жестом ладони предложил тому самостоятельно ознакомиться с фотосессией, если ему необходимо и одним движением мышки отправил окно просмотра на ближайший к Льюису монитор.
Только увидев фотосет, Габриэль вспомнил события того года более подробно. Не напомни ему про Криса – он бы так и не вспомнил его. Этот мужчина не отложился в его памяти в достаточной степени, чтобы быть хоть сколько-нибудь важным.
Фотосессия начиналась вполне безобидно – черный костюм, белая рубашка, ослабленный галстук. Крупные пальцы с маникюром, держащие хрустальный бокал. Руки, тянущие галстук в сторону, ослабляющие его. Наблюдая за тем, как Льюис перелистывает слайды, Рий вспоминал, что Криса не нужно было даже прогибать или ломать. Он был скучным пассивным пидорасом, согласным на что угодно. Ему больших трудов стоило просто возбудить Габриэля, не говоря уже о том, чтобы заставить кончить. Это не могло даже стать отношениями, поэтому Майерс взял все в свои руки. Он не собирался обламываться только потому, что внезапный партнер оказался таким… серым. Эта фотосессия была сделана с одной целью – унизить. Показать, какой Крис жалкий и как именно мерзко он выглядит со стороны в своем желании подстелиться. Задумчиво Майерс покрутил в руках кружку с кофе, крутанувшись в кресле и переводя взгляд с мониторов на студию. Усмехнулся и покачал головой своим мыслям. Теперь он вспомнил, да. Пара точных ударов по лицу, отчего на скуле появилась ссадина, а глаза Криса влажно заблестели. Собачий ошейник с медальоном «хороший мальчик». Оцарапанная изнутри щека, отчего во рту скапливалась кровь, и слюна становилась алой. Это возбудило Майерса похлеще любых прошлых попыток Криса поднять его член. И вот он, обнаженный, со связанными за спиной руками, поднимает влажные от слез глаза в объектив, забирая член глубоко в глотку. А волосы на его затылке крепко сжимает чужая рука со вздувшимися витыми венами. Вылизывает яйца, смотря мимо объектива, стараясь разглядеть на лице Габриэля одобрение.
- Кажется, дальше смотреть не стоит, - задумчиво протянул Габриэль, все еще не сводя глаз с темной студии.
- Да неужели, - послышался саркастичный ответ сбоку от него и Рий повернул голову к Льюису.
- Упс, - он поджал губы, пожав плечами, - я забыл, что в тот день все пошло не совсем по плану…
Майерс не был смущен тем, что агент ФБР увидел такие пикантные подробности. Не испытывал ни капли стыда от того, что не предупредил сразу. В конце концов это ему надо было разузнать все про ту бабу. Трофей, который не достался Габриэлю.
- Значит, сам фотосет для календаря где-то рядом, - хмыкнул он, забирая клавиатуру, - Крис заезжал на съемку через несколько дней после.
И действительно, в папке, датированной двадцать вторым февраля нашлись оригиналы и обработанные фотографии Грейс.
- Вот он, - Майерс приблизил изображение на мониторе, где на заднем плане сидел в кресле мужчина и смотрел на часы.
А еще в папке оказался видеофайл.
« - Крис, ну иди сюда. Давай нас с тобой снимут, Итану будет приятно, - Грейс тянула в кадр мужчину, который неловко упирался и отнекивался, - ну что ты как не родной-то. Ты же его лучший друг. У нас с тобой будет хорошая совместная фотка. Мы ее дома над камином поставим, Крис!»
Габриэль перевел взгляд на Итана и изучающе осмотрел его. Картинка постепенно складывалась в его голове. Судя по всему, тот самый Итан, которому будет приятно, сидел сейчас перед ним. Это было даже забавно: их свело совершенно другое дело, а Вселенная и Мироздание подкинули ему в лофте Майерса такой сюрприз. Знал бы Габриэль что все обернется таким образом – он бы давно устроил себе фиесту по Кэрроллу. Знал бы, что будет так интересно – еще три года назад не выпустил бы девушку из своих сетей. Не упустил бы ее, доставшуюся кому-то другому. Все это интриговало его, будило любопытство и желание играть. Он тогда не убил Криса только потому, что тот был таким жалким, что об него не хотелось марать руки. Судя по тому, что он рассказывал, пытаясь, видимо, вызвать в Габриэле сострадание – его лучший друг не замечал его любви. И счастливо жил с какой-то бабой. И планировал свадьбу. Это, конечно, не трогало Майерса – ни тогда, ни сейчас. Крис плакался ему, пытаясь найти утешение, но нашел лишь отвращение. Габриэль ненавидел таких. И смерть для такого человека была бы, скорее, спасением, чем карой. А значит – он не стоил даже внимания. Но, так получилось, что Майерс позволил ему отсосать, заимев себе новый фотосет в копилку «18+». Пожалуй, только это и было причиной того, что Крис тогда оказался в лофте. Исключительно рабочий интерес – ничего более.

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://s4.uploads.ru/ntZyz.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign][lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:48:42)

+1

11

Nine inch Nails - Just Like you Imagined

   - Вот так едешь поговорить про одно убийство, а вдруг узнаешь информацию о своих близких, к которой не то, чтобы до конца был готов, - со скептическим видом хмыкнул Итан, стараясь не коситься взглядом в сторону экрана, на заднем плане которого, прямиком под развернутым видео, виднелся уголок фотографии Криса с членом во рту.
   Льюису вдруг стала не давать покоя мысль о том, что он, наверное, был не очень внимательным и хорошим другом, раз не разглядел в Кристофере подобных наклонностей. Сильного отвращения в нем новая информация не вызвала – к геям и прочим любителям нетрадиционного секса он относился безэмоционально. В конце концов, за время своей работы он успел понасмотреться на различные извращения, поэтому фотографии минета воспринимались им почти буднично. На это Итан мог лишь пожать плечами – мол, какое ему дело до того, как друг занимает свои вечера.
   Что ж, по крайней мере, теперь он знал, каким будет следующий шаг. Приехав в Бостон, Итан изначально собирался быстро закончить все дела и вернуться обратно в Вашингтон. Это как задерживаешь дыхание, входя в палату к больному остро-респираторным вирусом, а потом скорее стремишься выйти, лишь бы ничего не подцепить.
   Бостон вызывал в Льюисе чувства повышенной брезгливости и отторжения – большие нежели чем извращенные картины с мест преступлений. Порой ему казалось, что сам город виноват в том, что с ними произошло. Как будто бы он был живым существом, питающимся за счет эмоций, живущих в нем людей. Иногда эмоций становилось недостаточно, и тогда город требовал жертвоприношений кровью. Для этого у него в арсенале имелись специальные орудия – серийные убийцы. О своих орудиях город тщательно заботился, скрывая их в лабиринтах улиц, многочисленных норах-подвалах или наоборот выставляя напоказ – темнее всего под фонарем. Иногда они, правда, выходили из-под контроля, убивая слишком большее количество людей или портя эмоциональный фронт, впрыскивая страх. Тогда город решал, что орудие следует заменить. В этом случае ФБР или полиция брали след.
   В это пребывание в Бостоне, кажется, не обойтись было без посещения старых друзей. Итан уже вовсю листал большим пальцем записную книжку, чтобы сбросить Крису смс с просьбой встретиться. Настрочив короткое приветствие и тут же отправив его, Льюис убрал телефон.
   Самое время было объясниться с Майерсом, дабы избежать домыслов и недосказанностей.
   - Как Вы, наверное, уже догадались, убитая девушка была моей невестой, а мужчина с ней – мой близкий друг. Мы вместе учились в школе, - чуть помедлив, он добавил, - никто не застрахован от участия в дьявольской лотерее, даже агенты ФБР, сами занимающиеся поиском маньяков.
   Итан ни с кем не обсуждал случившееся три года назад, а уж горько иронизировать над этим и себе никогда не позволял. Видимо, он окончательно пересек ту психологическую черту, когда любая мысль о потере мгновенно лишала его воздуха. Время лечит? Определенно. Только каким-то своим извращенным способом, заменяя одни сильные чувства другими. Боль трансформировалась в навязчивую идею найти и отомстить. Наверное, оттуда взялись и злость с колкостью. Итан ничего не забыл, не простил, но и не страдал более. Настало время решительных действий.
   - Вы позволите? – агент достал из портфеля жесткий диск для того, чтобы перекопировать на него видеоматериалы, и передал его Габриэлю. – Вы поддерживаете общение с Кристофером?
   Отчего-то Итану казалось, что Крис будет отпираться от этих фактов, посему Льюису хотелось иметь исчерпывающую информацию хотя бы о том коротком промежутке времени, когда в событиях принимал участие фотограф.
   Что его все еще продолжало поражать и, можно сказать, нервировать, так это полностью расслабленное поведение Майерса. То, с какой небрежностью и отсутствием стыда, он вдруг показал достаточно интимные свои фотографии. Итан вдруг впервые с момента появления в лофте смог охарактеризовать преследующее его чувство – ему в обществе мужчины было… неуютно. Ему – старшему специальному агенту ФБР.
   Итан в очередной раз пристально взглянул на Габриэля.
   Кто же ты, черт тебя подери, такой?

[nick]Ethan Lewis[/nick][status]Here we go again[/status][icon]http://i.imgur.com/aopJ9M7.jpg[/icon][sign]«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
Рекс Стаут
[/sign]
[lz]ИТАН ЛЬЮИС, 38
FBI, CID

Старший специальный агент следственного управления ФБР. Всю жизнь ловит серийных убийц, но в последнее время ходит по тонкому льду.[/lz]

Отредактировано Steven Rogers (22-10-2018 23:00:33)

+1

12

Velvet Acid Christ – Pretty Toy

"You'll never understand how much watching other people's pain gets me off. Hearing their screams and knowing that I have a power of a God."
Such a pretty toy.
Such a pretty toy to play with.

- Нет, не поддерживаю, - фыркнул Габриэль, забирая из рук Итана жесткий диск и подсоединяя его к компьютеру, - ради чего? Это был просто секс. Нам обоим не то, чтобы понравилось, чтобы продолжать встречи. Я не люблю такой типаж. Слишком… - Майерс призадумался на краткую секунду, - скучно.
Он не испытывал смущения или неловкости, которые, в идеале, должны бы были присутствовать при разговоре на столь интересную тему с мало знакомым человеком. Точнее даже наоборот – он охотно бы поделился рядом прилагательных, описывающим его друга как «скучного», «не возбуждающего», «излишне податливого» и «сопливого» любовника. Майерсу никогда не приносили удовольствия разговоры на тему «почему он не обращает на меня внимания?». Крис что-то такое говорил, но Рий, конечно же, даже не слушал его, сосредоточившись на мысли «не убей». Было бы очень опрометчиво так поступать, хотя Майерсу отчаянно и до пелены перед глазами хотелось сделать именно это. Чтобы он хоть на секунду, хотя бы на краткий миг стал возбуждать. Чтобы созерцание его перед собой доставило Габриэлю хоть какое-то удовольствие.
Пока файлы не самым быстрым образом переезжали на жесткий диск агента ФБР, Майерс крутанулся на стуле, поставил локоть на стол и внимательно всмотрелся в Льюиса.
- Убили? Какой ужас, - покачал он головой. Пожалуй, любой голливудский актер сейчас бы удавился от зависти, наблюдая за тем, как Габриэль имитирует сопереживание и искреннее сочувствие. Ему было ни капли не жаль ни Итана, ни его девушку, имя которой он уже забыл. Его лишь душила злость от того, что забрал ее не он. Он, как и всегда, притворялся, что действительно способен испытывать тот спектр человеческих эмоций, которых по определению был лишен. Они были, когда-то очень давно, только-только, в самом зачатке. А потом их задушили. И сам Майерс выкорчевал то, что осталось. Он не испытывал жалости, не испытывал сочувствия. Он не умел любить. Все эти чувства в нем были заменены на что-то другое. Извращенный, склеенный из кусков и неверных деталей, подобно монстру Франкенштейна, аналог. Его личное и, по определению, неверное представление о том, как именно они должны ощущаться. И ничего из этого он сейчас не чувствовал. Он лишь изучающе рассматривал Итана внимательным, пристальным взглядом карих глаз. Обычно люди тушевались, стремились поскорее отделаться от столь навязчивого внимания. Рий не понимал, что это выглядит как минимум странно и пугающе. Его интересовал Итан. Тем самым хищным, животным интересом охотника, приметившего добычу.
- Мои соболезнования, - кивнул он, - должно быть нелегко вам пришлось. Терять кого-то близкого всегда тяжело, - вздохнул Майерс.
Прошло слишком много лет, чтобы он действительно помнил, как пусто и одиноко было на душе, после похорон матери. Как ему казалось, что весь мир его бросил, отвернувшись от него. Как запил и закрылся в себе отец. Как родственники не стремились поддерживать общение, предпочитая не лезть в горюющую семью. Кажется, даже в школе кто-то из совсем отбитых, отпустил пару колких комментариев на этот счет, когда Габриэль разрыдался на одном из занятий. Но эти воспоминания были подернуты дымкой, сизой и густой, словно бы разум постепенно все сильнее стирал их. Он не помнил чувств, не помнил ощущений – помнил только обиду. И пронес ее с собою через всю жизнь, все еще злясь на мать, что та бросила его. И, скорее всего, он никогда уже не сможет простить ее. Ему просто это не нужно. Он прекрасно живет с этой обидой, совершенно здорово существует и, наверное, примирился с этим чувством. Оно питает его. Именно оно чаще всего толкает его на убийства девушек. Он научился получать особенное удовольствие от этого, а потому вряд ли захочет распрощаться с обидой по доброй воле.

Громкий системный звук завершения копирования выдернул его из размышлений. Он оглядел мониторы и кивнув сам себе отсоединил шлейф, отдавая жесткий диск в руки Итана.
- Надеюсь, эти фотографии вам помогут. Ну, и календарь, получается, вы тоже можете забрать. В конце концов он принадлежит вам, - пожал плечами Габриэль, протягивая печатное издание Льюису.
Выпроводив агента ФБР за дверь и предложив звонить в любое время, если что-то понадобится – Габриэль вернулся в лофт и замер посреди него. Руки зудели не фигурально – буквально. Он, должно быть, испытывал состояние близкое к ломке. Потому, что Итана отчаянно хотелось заполучить себе в единоличное пользование. Истерзать, измучить, примирить его с его горем и болью. Быть может даже показать это горе миру. В конце концов он всегда может найти похожую на его невесту девушку. О, он может создать прекрасное полотно из них двоих. Прелестную иллюстрацию утраты. А если не найдет точно такую же… всегда можно собрать. У него, пока что не было опыта в ремесле Франкенштейна, но этот опыт всегда можно приобрести. О, эта перспектива взбудоражила его, возбудила, заставила кровь быстрее бежать по артериям и венам. Но еще он знал, что у агентов ФБР есть дерьмовая привычка – наблюдать. Следить. И раз уж выпала ему честь знакомства с представителем этой организации – нельзя спускать такой шанс в трубу, руководствуясь лишь своей импульсивностью. Он получит гораздо больше удовольствия потом, позже, когда сможет воплотить свои фантазии в жизнь. Когда это не будет так опасно, когда у него будет много времени, чтобы довести дело до конца, чтобы сделать все так, как его устроит. Чтобы ему самому нравился результат.
Ожидание лишь добавляет вкуса.
Поэтому Майерс, потянувшись, титаническим усилием воли унял в груди бешеный азартный огонь охотника. Он налил себе еще одну чашку кофе и вернулся к компьютеру, принимаясь за обработку фотографий и покачивая ногой, закинутой на столешницу, в такт музыке.
Всему должно быть свое время.

[nick]Gabriel Myers[/nick][status]tonight I watch you bleed[/status][icon]http://s7.uploads.ru/tY0xQ.gif[/icon][sign]Mental depression, obsession, regression
Mental obsession, regression, tension
We fall down and feel it break
Oh, feel a vow and feel it break
[/sign]
[lz]ГАБРИЭЛЬ МАЙЕРС, 28
человек

Садист и штатный бостонский маньяк, одержимый одним агентом ФБР[/lz]

Отредактировано Brock Rumlow (02-11-2018 23:49:35)

+1

13

Linkin Park Cinematic Cover - In the End


I kept everything inside
And even though I tried
It all fell apart

   На улице уже начались сгущаться сумерки, когда Итан покинул лофт фотографа. Вышел на улицу и сделал глубокий, чуть истерически рваный вдох. Впервые за долгие месяцы, да что там годы, его вновь потрясывало. Да так, что пришлось выругаться себе под нос, после пары неудачных попыток высечь искру из дешевой одноразовой зажигалки, что бесстыже являла свои пластиковые внутренности.
   Грейс пыталась отучить его от курения. Какое-то время она с энтузиазмом вела открытую борьбу, заставляя Льюиса пробовать пластыри, электронные сигареты и прочие средства народной медицины. Затем противостояние перешло в разряд партизанской войны – из дома пропадали упаковки сигарет и любые средства, которые можно было использовать для поджигания. Впрочем, надолго ее не хватило, и девушка последовала известной фразе: «Не можешь победить врага – возглавь его». На День Благодарения Итан получил роскошную бензиновую зажигалку с тонкой гравировкой – как признание безоговорочной капитуляции. Именно в тот день он понял, что хочет связать свою жизнь с этой женщиной, которая даже в своем возрасте была уже достаточно мудра для того, чтобы понять одну главную истину. Своим поступком Грейс как будто говорила ему: «Что бы ты ни делал, отныне я буду на твоей стороне». И больше Льюису ничего не требовалось.
   А сейчас память об этом продолжала разрывать легкие, требуя, чтобы первобытный и животный рев вырвался вверх к небу, разлетаясь эхом от кирпичных облупившихся стен. Пару лет назад, он так бы и сделал, но сейчас, когда вдруг замаячила впереди робкая и такая зыбкая надежда, Итан заставлял себя держаться.
   Сделав пару глубоких затяжек, он достал из кармана телефон. Пролистнул большим пальцев различные уведомления, пока не нашел нужное. На его удачу Кристофер был в городе, и, вот же удивление, не имел никаких планов на этот вечер. Коротко покачав головой, агент еще пару раз огляделся вокруг себя. Взгляд его вновь упал на пикап Майерса.
   Подойдя поближе, он присел перед колесом, подсвечивая себе фонарем симметричный строгий рисунок. Сделав фотографию протектора, он надежно сохранил ее в отдельной папке, а затем, как и хотел раньше, пошел в обход комплекса.

   В «Черной Розе» - ирландском пабе, что располагался аккурат напротив здания федерального суда, Льюис оказался раньше намеченного времени. Он как будто бы лениво следил за посетителями, тем не менее, рассматривая всех и каждого. Факт забавного соседства, конечно, за двадцать лет существования заведения был просмакован со всех сторон не раз и не два, и обычно пьяных дебоширов это переставало смущать после второй пинты эля.
   Крис опоздал на разрешенные этикетом пятнадцать минут, влетев в двери на полном ходу и лихорадочно оглядывая помещение в поисках Итана. Льюис специально забрался в самый дальний угол – попросту не любил находится в центре, даже в том случае, когда большей части посетителей было на него с прибором положить.
   Махнув другу, он откинулся на стуле, сделав крупный глоток из высокой керамической кружки с яблочным сидром.
   Кристофер налетел на него словно ураган, стиснув в объятиях. Итану признаться в какой-то момент даже стало неудобно, особенно после подробностей, которые всплыли сегодня днем. Он крепко, по-мужски и без лишнего мельтешения похлопал его по спине, а потом отпустил на свое место.
   - Господи, Итан. Я даже и предположить не мог, что ты в городе. Почему заранее не предупредил? – глаза мужчины поблескивали в полумраке паба, и он то и дело невольно облизывал губы каждый раз.
   - Да я изначально на короткий срок сюда приезжал – лекции кадетам отчитать, и сразу обратно. Должно было быть два дня, но теперь, кажется, я застрял здесь надолго.
   - Да, ты давненько тут не был, а почему застрял? Случилось что-то?
   - Ага, девушку убили в Арнольд-Парке, - совершенно безразличным тоном произнес Льюис, затягиваясь сигаретой и смотря на Криса, чуть прищурившись. – Вот меня попросили помочь. По моему профилю дело.
   - Ну да, ты ведь всегда был лучшим, -- доверительным тоном произнес мужчина, смотря Итану прямо в глаза.
   Льюис думал о том, как он не замечал раньше. Этих душных взглядов, нелепых комплиментов и попыток быть ближе. Как, наверное, ранил своими рассказами о том, что встретил, наконец-то, родственную душу. Перед глазами против воли вновь вставали фотографии.
   - Так уж и лучшим? А вот Грейс уберечь не смог.
   - Даже у профессионалов случаются осечки.
   Итан не стал цепляться за слово. Он мог бы возразить десятком аргументов, но не стал. Он встречался с Крисом сегодня не для этого.
   - Кстати, о профессионалах. Представляешь, работал сегодня на месте преступления и познакомился с фотографом – Габриэлем Майерсом, - Льюис произнес это как можно более безразличным тоном, из-под ресниц следя за реакцией Криса.
   Тот на долю мгновения замер, а потом пожал плечами. Мол, понятия не имею, кто это.
   - Заехал к нему за фотографиями, и нашел там вот это.
   Итан положил между ними календарь с Грейс. Кристофер вновь на пару мгновений затих, а затем медленно потянулся к картонному прямоугольнику, рассматривая его.
   - Так ведь не бывает? Спустя три года ты приезжаешь на один день, и сталкиваешься с фотографом, к которому я возил Грейс. Мы сюрприз тебе хотели сделать.
   - Да, я уже в курсе, - Льюис снова пригубил сидр. – Он мне показал видео. И другие фотографии. Крис… ты мне ничего не хочешь рассказать о себе?
   Мужчина поднял на него вымученный взгляд, в котором не осталось и доли тех искр, что пылали в самом начале встречи.
   - Ты ведь сам знаешь.
   - Теперь знаю. Просто все никак в голове не укладывается. Мы вроде со школы дружим, а ты ни разу даже не намекнул.
   Крис отмахнулся от него, покачав головой.
   - И что бы это изменило? Только твое отношение ко мне.
   - Глупостей не говори. Ты всегда был моим другом, и это бы никак не повлияло. И сейчас не повлияет. Просто узнавать это совершенно случайно, и от чужого человека. У вас что-то было?
   - Ты меня в краску вгоняешь, - Крис поерзал на стуле. – Да было, но не серьезно.
   - И какой он был? Что за человек?
   - Эй, мне уже начинать ревновать? – хохотнул мужчина, словно бы невзначай коснувшись локтя Итана.
   - Нет, конечно. Просто… он уж больно странный какой-то. Фотографии в студии некоторые с этаким налетом садизма, - о разбитой скуле Криса Льюис предпочел умолчать.
   Харрис посмотрел в сторону, думая о чем-то, а потом повернулся к Итану.
   - Ты, действительно, хочешь знать? – после утвердительно кивка со стороны Льюиса он продолжил. – Он был грубым и импульсивным. Разбил мне лицо и губы в кровь. Не то, чтобы сильно, но я видел блеск в его глазах. Нездоровый такой, почти животный. И это не просто любитель БДСМа, поверь мне.
   Итан лишь вздохнул, а Крис тем временем мягким и обеспокоенным голосом продолжил.
   - И он очень нехорошо смотрел на Грейс.

   В свой номер Льюис вернулся часа в два ночи. Выпил он немного, поэтому сильного опьянения не ощущал. Разделся и направился в ванную, вставая под теплые струи. Мандраж отпустил его. Ушел вместе с шквалом эмоций, что на первых порах поглотили его. Сейчас внутри него было сосредоточенно ледяной спокойствие. Итан был сконцентрирован и решителен. Инертный словно локомотив, который неумолимо продвигался к самой главной цели.
   Крис косвенно подтвердил его мысли насчет Майерса. Тот искусно создавал видимость обаяшки, а на самом деле держал внутри себя парочку демонов, которых иногда выпускал наружу. Вопрос был в том, насколько сильными и безумными были его демоны.
   Итан не верил в природное чутье или интуицию, всегда полагаясь на одни лишь факты, однако, с годами он стал замечать за собой, что полученный опыт каким-то образом помогает ему определять некоторые вещи эфемерно, не имея никакой доказательной базы. Так было и сейчас – первоначальное ощущение от Майерса постепенно усиливалось небольшими деталями.
   Раз уж так вышло и других зацепок у него все равно не было, следовало раз за разом бить в одну и ту же мишень.
   Итан не знал, сколько он уже простоял под душем, чувствуя только, что кожа кончиках пальцев сморщилась. Все это время он думал, как ему поступить. Официально он возвращаться к делу Грейс не собирался, потому что с определенных пор не верил в справедливое правосудие. Значит, нужно было каким-то образом начинать втираться в доверие к этому Майерсу. Находясь рядом, вызнать истинные мотивы и предпочтения становилось намного легче.
   Дело оставалось за предлогом, который не должен был казаться вымученным и неуклюжим.

   Последующие несколько дней Итан провел за изучением фотографий, что сбросил ему на жесткий диск Майерс. Все они был выполнены очень качественно. Иногда до такой степени, что казалось будто мужчина смакует самые нелицеприятные детали. Льюис не отрицал того факта, что часто люди могли запросто превращаться в бездушных зевак, собираясь вокруг места аварии со смартфонами наготове, однако, одно дело праздное любопытство, а совсем другое некое любование.
   Выбрав парочку снимков, которые вызывали у Итана вопросы, он вновь набрал номер Габриэля.
   - Мистер Майерс, агент Льюис. Я тут просмотрел все файлы, что вы скинули мне. Может быть, у вас найдется еще немного времени для меня и моих вопросов?

[nick]Ethan Lewis[/nick][status]Here we go again[/status][icon]http://i.imgur.com/aopJ9M7.jpg[/icon][sign]«В мире причины и следствия все совпадения подозрительны».
Рекс Стаут
[/sign]
[lz]ИТАН ЛЬЮИС, 38
FBI, CID

Старший специальный агент следственного управления ФБР. Всю жизнь ловит серийных убийц, но в последнее время ходит по тонкому льду.[/lz]

Отредактировано Steven Rogers (23-10-2018 02:15:49)

+1


Вы здесь » TimeCross » alternative dream [альтернатива] » Я обещаю тебе билеты в первом ряду на фильм твоей жизни